Развод. Как ты мог, папа?

Глава первая. Явление бывшего мужа

Грохот во входную дверь был таким сильным, что мне показалось, будто она вот-вот слетит с петель. Вариантов того, кто это мог бы быть, у меня в наличии имелось несколько. Первый и самый вероятный - доставка торта, которая прибыла раньше.

Мы как раз праздновали четырёхлетие моей дочери Маруськи. Мы - это я, мой отец, сама Маруся, разумеется, а ещё семейная пара моих лучших друзей - Артур и Люба с пятилетним сыном Арсением. Собрались в гостиной, я накрыла на стол - сделала домашние бургеры, несколько салатиков и горячее. Заказала торт, который должны были доставить к семи вечера. И вот на часах пять, а в дверь бабахают. Наверное, ногой, потому что звук был такой, как будто курьер намеревался снести стену целиком.

Второй вариант - соседка снизу, которая давала нам с Маруськой «прикурить». Регулярно жаловалась то моему папе, то остальным соседям на то, что мы себя очень шумно ведём. Мы действительно могли пошуметь. Например, включить музыку и побеситься, но делали это исключительно в установленное законом время.

Направляясь открывать и надеясь, что это всё же торт, я предполагала, что к нам с Марусей вполне мог заявиться мой ухажёр, с которым мы расстались больше месяца назад, но который всё никак не мог забыть дорогу в нашу квартиру. Приходил по поводу и без, ныл о том, что всё ещё меня любит. Мог и каким-то чудом вспомнить про день рождения Маруси, хотя в этом я очень сильно сомневалась.

Когда распахивала дверь, в неё как раз снова начали стучать, да так усердно, что я даже растерялась. А когда открыла, к растерянности прибавилось состояние шока, потому что по ту сторону стоял мой взбешённый муж. Слава богу, бывший.

Впрочем, взбешённость, которую он испытывал отчего-то по отношению ко мне, очень быстро испарилась. В глазах Роберта мелькнуло восхищение, оно было смешано с неузнаванием. И я его прекрасно понимала - от прошлой меня не осталось и следа. Это раньше я была на тридцать килограммов больше, хоть они и распределялись в своё время не самым безобразным образом, а сейчас во мне всего пятьдесят пять, а фигурка такая, что можно закачаться.

- Рита? - выдохнул Роберт, а восхищение стало совсем уж заметным.

Клянусь, прибыл он ко мне с другой целью и ещё минутой раньше был готов меня убить.

- Рита, Рита, - кивнула я, сложив руки на груди.

Предварительно плотно прикрыла за собой дверь, чтобы любопытный носик Маруськи не выглянул наружу и не сдал меня с потрохами, после чего уточнила:

- По какому поводу?

Очень надеялась, что Красовский просто ошибся дверью. Шёл к очередной своей любовнице, заблудился и попал по старой памяти в нашу бывшую квартиру. Эта версия мне очень нравилась, но была она, мягко говоря, нежизнеспособной, потому что, судя по лицу Роберта, он приехал именно ко мне с какой-то конкретной целью.

Какое-то время бывший муж просто молчал. Трепал волосы на затылке ладонью и смотрел на меня во все глаза. Это означало, что он нервничает - я очень хорошо успела изучить этого человека, чтобы знать это наверняка.

- А что? Мне нужен повод? - растянул губы в улыбке Красовский. - Я думал, что могу забегать к тебе на огонёк…

Ещё чего не хватало! Может он забегать… Мимо он может забегать - вот куда. Да и не делал этого ни разу за последние четыре с лишним года.

- После того, как ты обозвал меня толстой и потребовал развода, а потом изменил со своей моделькой… как её там? А! Лизонькой! Да, думаю, что тебе нужен не просто повод, а пинок, чтобы ты вообще забыл сюда дорогу!

Я не удержалась и выдала Роберту всё, что сейчас было на душе. Да и не только сейчас, а на протяжении последних лет. Это было гнетущее чувство обиды. Так себя ощущают люди, которые делали только хорошее, а им со всей дури врезали по голове за все их проявления.

А вообще, пусть Красовский убирается к чёрту к своим Лизеттам, Мюзеттам и прочим Жоржеттам!

- Если бы ты сказала мне тогда, что на сносях и вот-вот родишь, развода бы не было, - процедил он.

Вот спасибо, благодетель! Я ведь и сама тогда не знала, что причиной стремительно набранного веса является ещё и беременность. С гормонами у меня до родов было мягко говоря не особо хорошо, страдать избыточными килограммами я стала ещё в юности. Меня и Роберт полюбил такую - пухленькую, но без чего-то криминального. А потом я действительно набрала довольно много, но в итоге оказалось, что причиной тому ещё и беременность.

«Как можно не заметить этого состояния?» - спросите вы. Да очень даже возможно, и таких историй тьма. А если залёт накладывается на регулярные гормональные сбои, а сама беременность проходит без токсикозов - то вполне можно не знать о ней и до поздних месяцев. Как это и было у меня. Обнаружилось, что под моим сердцем живёт Маруська, только когда до родов оставалось восемь недель. И когда я, зарёванная и чувствующая себя так, как будто вот-вот умру, отправилась ко врачу. Каково же было моё изумление, когда он поставил мне диагноз - беременность.

- Это не твой ребёнок! - заявила я Роберту.

Не дай бог он сейчас начнёт копать и выяснит правду. Последнее, чего бы я желала своей дочери, чтобы она общалась с отцом, который так уничижительно отнёсся в своё время к её матери.

- Тогда почему в свидетельстве о его рождении я значусь отцом? - прищурившись и сложив руки на груди, задал вопрос Красовский.

Это загнало в тупик. Свидетельство о рождении лежало у меня в шкафчике и доступа к нему у Роберта уж точно не имелось. Поэтому я сделала то единственное, что пришло мне в голову - запрокинула голову и расхохоталась.

Бывший муж терпеливо ждал, пока мой псевдо-приступ веселья пройдёт, просто наблюдал за мной и в глазах его разливалось нечто вроде удовлетворения. Он получал удовольствие от этой сцены! И от ситуации в целом. А вот я - отнюдь.

- Что за глупости, Роберт? - перестав хохотать, задала я риторический вопрос.

- М-м-м, дай подумаю… - протянул он. - Как считаешь, тот факт, что мне могут отказать в визе из-за того, что я скрыл в анкете своё отцовство - это глупость, или нет?

Глава вторая. Держись, Красовский!

Что-о-о? Убью гада и даже не пожалею, если меня за это ненадолго посадят, потому что судья меня в итоге оправдает.

- Молодой человек, перестаньте заниматься ерундой! - процедила я, с ужасом видя, как на личике дочери проявляется восторг.

Она, сложив ручки перед собой, с восхищением смотрела… вовсе не на конструктор. А на Красовского, будь он тысячу раз неладен! И я бы так не реагировала, если бы Роберт, скажем, искал правды, докопался до того, что у него родилась дочь, и вот сейчас прибыл каяться, задаривать подарками и просто любить своего ребёнка, как и полагалось. Но он приехал сегодня по весьма прозаическому поводу - устроить мне разнос из-за неполученной визы. А остался только потому, что теперь я, видите ли, подходила под его стандарты красоты.

- Роберт, что ты вообще творишь? - проревел мой отец, оказавшись рядом.

Он подхватил Маруську на руки, она, нахмурив бровки, повернулась к нему.

- Деда, ты знаешь этого дядю?

Когда мы с Красовским были женаты, у них с моим отцом были просто идеальные взаимоотношения. Иногда даже в шутку они объединялись против меня, когда нужно было сделать так, чтобы я отпустила Роба на рыбалку с папой. Но после того, как поступил со мной муж, папа записал его в личные враги, о чём мне не раз говорил.

- Я знаю этого дядю и лучше бы ему взять свои дары и идти отсюда восвояси, пока я ему не надавал по зубам! - проговорил папа.

- Вовсо… восово… а где это? - удивилась Маруська.

- Это там же, где раки зимуют! - окончательно сбил мою дочь с толку отец.

- Вы будете торт принимать? - спросил несчастный курьер, успев вклиниться в эту сцену до того, как здесь случится какое-нибудь побоище.

- Будем! - опять встрял Красовский.

Он быстро вытащил из бумажника пару крупных купюр, сунул в карман курьеру, даром, что торт был уже оплачен, и, взяв кондитерское чудо из его рук, спросил:

- Куда нести?

Моё желание поколотить Роберта достигло апогея. Я понимала, зачем он это делает - когда у него в руках настолько ценный продукт, никто его трогать не станет. Курьер же, получив деньги, исчез, словно его и не было, а я вздохнула, предполагая, что если попытаюсь отобрать торт, то Маруськин праздник будет испорчен.

- Папа, проводи Машулю в квартиру к Арсению, мы сейчас приготовим свечки и её позовём.

Отец после некоторого колебания всё же ушёл, но я слышала, как Маруська спрашивает у него что-то про «доченьку».

- Зачем тебе это надо, Красовский? - прошипела я, когда Роберт собрался зайти в квартиру следом за моими отцом и дочерью.

Встала у него на пути и не дала ему этого сделать. Придётся чуть приподниматься на носочках и беседовать поверх коробки, но это ерунда.

- Надо что? Познакомиться с моим ребёнком, которого от меня скрывали? - вскинул он бровь.

- Я родила её не от тебя!

- А от кого? - хмыкнул он. - Я всё подсчитал, она появилась на свет совсем скоро после нашего развода. И почему скрывала беременность, я не понимаю!

Да господи боже, что же за болван?! Если он помнил про наши последние месяцы вместе, то сразу бы понял, что я попросту не знала!

- Роберт, - сказала я как можно спокойнее, хотя этого чувства во мне не было ни на грамм, - давай ты отдашь мне торт, заберёшь свой подарок и я совру Маруське, что ты нам всем просто привиделся, - попросила у Красовского. - Я не хочу, чтобы ты баламутил тут нашу жизнь, которая прекрасно происходит без твоего участия! Ты даже не знал, что у твоей… в смысле, как ты считаешь, твоей дочери сегодня день рождения! И если бы она сама тебе об этом не сказала, то ты счёл бы совершенно нормальным свой приезд в разгар детского праздника! Без подарка и с целью выяснить то, что важно только тебе. Зачем ты вообще нам такой сдался?

Чем больше я говорила, тем стремительнее менялся в лице Красовский. Сначала он помрачнел, потом растерялся, потом на лице его появилось то упрямое выражение, которое я знала досконально.

- Я иду к дочери! - заявил он и вдруг действительно двинулся на меня с тортом наперевес.

Пришлось действовать быстро, потому что вариантов было два: или коробка с шедевром, украшенным по мотивам мультика Моана, расплющилась бы между нашими телами, или я бы проявила чудеса прыткости и распахнула бы перед Робертом дверь.

Пришлось, как вы понимаете, выбирать второе. И вот уже Красовский входил в квартиру и нёс перед собой торт так, как будто это был бесценный бюст Ленина, а он сам - отъявленным коммунистом.

- Поставь его на кухне и убирайся! - велела я Робу.

- И не подумаю! - ответил бывший муж.

Он внёс торт и установил коробку на столе, а сам зашёл за него и опёрся ладонями на спинку стула.

- Я хочу поприсутствовать на чаепитии, а потом мы с тобой оставим Марусю дедушке и пойдём в кафе поговорим, - проговорил Роб безапелляционно.

От такой наглости я даже забыла, где у меня лежат свечи.

- Мне не о чем с тобой говорить, Роберт. Просто скажи в своём чёртовом визовом центре, что ты забыл и у тебя действительно есть дочь!

Наши взгляды скрестились. Мой, как я надеялась, прожигал в Красовском дыру, а вот что таилось в его глазах, мне совершенно не нравилось. Потому что я читала в них такой восторг, что желание придушить Роба становилось всё нестерпимее с каждой секундой. Но воплотить в реальность эти мечты мне не позволил мужской голос:

- Милая, не представишь меня своему бывшему? - спросил он с нотками ледяной надменности и мне на плечи легла… рука Артура.

Занавес…

Глава третья. Какие свечи предпочитаете, сэр?

Нет, я понимала, что это, скорее всего, затейница-Люба подослала мужа, чтобы он разыграл перед Красовским весёлую сценку… Но они же вообще не знают Роба! Если он себе вбил в голову, что останется с нами пить чай, его с места не сдвинешь. Разве что папа и Артур попытаются вывести его прочь под белы рученьки, но и тогда Красовский будет драться… А как вы помните, последнее, чего я хотела, чтобы день рождения Маруськи окончательно превратился в кавардак. Хотя, кажется, тот факт, что всё уже летит в тартарары и этот процесс неуправляем - был неоспоримым.

- Это… да… мой бывший муж Роберт, - проговорила я, когда Артур притянул меня ближе к себе.

Красовскому это очень не понравилось. И даже если - точнее, когда - правда о том, что рядом со мной находится чужой муж, вскроется, сейчас я испытывала что-то вроде закрытого гештальта. Ну, или закрывающегося в данную секунду - неважно.

- А это Артур. И он очень не любит, когда наше пространство нарушают чужаки!

Я прижалась к мужу подруги. Делать это было весьма… странно. Но раз Люба сама пожертвовала на время супругом, значит, так тому и быть.

- Вот и хорошо, - сложил руки на груди Красовский. - Я тоже этого очень не люблю. Артур, ты видимо, не в курсе, но я - папа Маруси, - проговорил Роберт, глядя на мужа Любы так, что если бы взгляд мог уничтожать, Арсенька бы лишился отца.

- Я не в курсе, да мне на это, собственно говоря, плевать. Маша считает меня своим папой, а мы с Ритулей скоро поженимся.

Он чмокнул меня в висок, а я в этот момент застыла статуей. Чёртов Красовский! Ну что же ему дома-то не сиделось? Или отчего он в безвиз какой-нибудь не собрался?

- О, вот как? - хмыкнул Роберт.

Он старательно делал вид, что воспринял всё совершенно спокойно, но я-то видела по нему, как сильно его это задевает. Хотя, с чего бы это? У нас была теперь совершенно иная жизнь вне друг друга, и если сейчас Красовский выйдет из моей квартиры и исчезнет - ничего не изменится.

- Да, именно так. Поэтому давай-ка ты перестанешь играть в папулю для дочери, которую не видел ни разу в жизни, и просто выйдешь вон, - предложил Артур.

Теперь уже он, выпустив меня из своих объятий, опёрся руками на спинку стула и подался к Красовскому. Их разделяли лишь стол и стоящий на нём торт. И тягучее молчание, от которого у меня даже в ушах зазвенело.

- Маруся! - неожиданно гаркнул Роберт.

Сволочь! Гад! Решил использовать ребёнка!

- Только попробуй ей выдать что-то, от чего она потом будет плакать и страдать! - процедила я, бросившись в Красовского тем, что первое попалось под руку.

Ловко перехватив в воздухе кухонное полотенце, Красовский пообещал:

- Я не сделаю ничего против собственного ребёнка.

- Тогда просто уберись прочь и больше не возвращайся! - отчеканила я.

Ответить мне на это явным отказом, который читался на лице, Роб не успел. На кухню вбежала Маруська, которая оглядела нас с удивлением.

- Мамочка, а свечек не будет? - расстроенно спросила она.

Едва ли не взвыв от того, что всё шло по одному известному всем месту, я вытащила из шкафчика упаковку свечей, сунула их в руки Красовскому и проговорила так, чтобы меня слышал только он:

- Не справишься с этим, куплю тебе в аптеке геморроидальные и вставлю в нужное место! Сразу всю пачку!

- Ты прямо так и напрашиваешься, чтобы я специально лоханулся, - усмехнулся тот и окинул мои губы жарким взглядом.

Я отпрянула от несносного, после чего, взяв Марусю за ручку, увела из кухни, сказав:

- Сейчас дядя Роб свечки сделает и принесёт торт, чтобы ты их задула.

Дочка же, уходя со мной из кухни в сопровождении Артура, ответила:

- Хорошо, что он пока не поехал смотреть на своих раков.

Я закатила глаза - похоже, Маруська весьма тепло отнеслась к Красовскому. Даром, что видела его впервые в жизни.

Оказалось, что дети уже принесли из коридора подарок при помощи деда.

- Не пропадать же добру! - сказал мой отец, когда мы расселись полукругом за невысоким столиком, где планировалось чаепитие. - К тому же, на коробку мог помочиться Джимбо.

Я рассеянно кивнула. Увлечённо играющие с конструктором дети были наименьшим злом, притаившимся в стенах моей квартиры. Основное находилось на кухне, где чертыхалось, видимо, в попытке зажечь свечи. Хорошо, что их было всего четыре, а не четырнадцать.

- И что теперь нам делать? - приглушённо спросила я у Любы, которая сидела рядом. - Артур и наша ложь меня, как ты понимаешь, от Красовского не избавили.

- Да и ладно, - пожала плечами подруга как ни в чём не бывало. - Подраконить его лишним не будет. Он на тебя смотрит так, как будто умирает от жажды несколько дней, а ты - источник живительной влаги.

Вышло довольно двусмысленно, я нервно фыркнула, но ответить подруге не успела. В комнату наконец-то зашёл Роберт, несущий торт с зажжёнными свечами. Одна из них уже прогорела наполовину - видимо, её он подпалил первой, а с остальными пришлось повозиться.

- С днём рождени-я-я, до-о-очь! С днём рождения-я-я, до-о-очь! - запел Красовский, а мои глаза расширились от ужаса.

Мне на помощь пришли остальные, затянув эту песню, да так, что в словах уже было ничего не понять. Когда же мы допели и Роберт поставил торт на стол, а Маруська с восторгом задула свечки, предварительно загадав желание, я уже собралась было сказать Красовскому, что он может проваливать ко всем чертям, но он, ловко обогнув стол, подхватил мою дочь на руки и вдруг сделал то, чего я никак не ожидала.

Вклинился аккурат между мною и сидящим рядом Артуром, плюхнувшись на диван и усадив на колени Машулю.

Глава четвёртая. Ты попалась, Пышечка!

Дочка, судя по ее виду, была немного смущена, но счастлива. А я злилась, не понимая, чего конкретно добивается Красовский. Ну, ничего, сейчас завершим праздник и действительно с ним поговорим, как он и просит. Очень, очень предметно.

- Пап! Я хочу торт! - бросился к Артуру Арсений.

Я мигом почувствовала на себе пристальный взгляд Роберта. Могла поклясться - он смотрит с насмешкой.

- Я сейчас быстро организую чай, - сказала Люба и, обменявшись со мной взглядами, ушла на кухню.

Я последовала за ней, надеясь, что на этот раз обойдётся без второго пришествия Красовского.

- Слушай, ты только меня не ругай, но этот твой бывший муж - весьма обаятельный тип, - хохотнула подруга.

А подруга ли она мне была после такого заявления? Я сложила руки на груди и хмуро смотрела на то, как Люба быстро заваривает чай и вытаскивает из шкафчика стопку блюдечек для торта.

- Не понимаю таких высказываний, - сообщила я Любе ледяным, насколько это было вообще возможно, тоном.

- Ладно, Рит, ты не дуйся и не воспринимай меня в штыки. Просто Роберт… ну, другой бы не сообразил предпринять и десятой части из того, что он сделал.

Я устало опустилась на стул, не в силах помогать подруге накрывать на дне рождения моей собственной дочери. Ну зачем он все испортил, а?

- Красовский всегда был слишком… умным, ага, - кивнула я. - И обаятельным, как ты выразилась. И именно его обаяние не позволило мне в своё время вовремя отреагировать, когда прозвенел первый тревожный звоночек. Надо было слать его лесом ещё в тот момент, когда он впервые меня подколол по поводу моей полноты.

- Ну, то, что он в этом козёл - не поспорю. Но про дочь он уже знает, так что в любом случае вам придётся как-то взаимодействовать.

Пожав плечами, Люба велела мне:

- Давай быстро выпьем чаю, а потом вы сядете с ним и поговорите. А то, чего доброго, твой бывший муж завалится тут ночевать.

Она установила на поднос чашки и френч-пресс со свежезаваренным улуном, понесла всё это в комнату, откуда сейчас не раздавалось ни звука, я же покорно подхватила стопку блюдечек и столовые приборы и направилась за подругой.

В помещении, где «активно» проходил детский праздник, можно было смело поминать покойника - настолько гнетущая атмосфера чувствовалась во всём. И тишина была тоже соответствующей.

Маруся так и сидела на руках у Красовского и, судя по всему, была весьма довольна этим фактом.

- Машунь, давай ты мне поможешь тортик нарезать, - сказала я дочери, потому что и дальше выдерживать вид этой картины не могла.

Она повернулась к Роберту, чуть смущённо ему улыбнулась и слезла с колен Красовского. Мы с нею быстро нарезали торт, а когда при помощи Любы стали раздавать чай и лакомство, мой бывший муж спросил:

- Марусь, а ты какое желание загадала?

О, понятно! Сейчас выяснит у ребёнка всё и начнёт задаривать её дорогим барахлом! Ведь, судя по всему, финансовое положение Красовского к этому моменту стало довольно стабильным.

Прежде, чем дочь с детской непосредственностью, что мелькнула на её личике, бросилась бы отвечать, я сказала:

- Желания озвучивать нельзя. Иначе не сбудутся.

Подала Артуру чай и торт, что не укрылось от внимания Роберта. Потому что когда мы обменялись с мужем Любы ласковыми улыбками, на лице Красовского появилось кислое выражение.

- А может… если я скажу, то сбудется? - нахмурив бровки и вяло ковыряясь в торте, пробурчала Маруська.

И вдруг выдала то, от чего я так и села на первое попавшееся свободное место.

- Я, как и в прошлый раз, когда писала письмо Деду Морозу, загадала папу!

О, нет! Только не это! Признание вышло очень трогательным и неожиданным. Но самое ужасное состояло в том, что его слышал Роберт. Он окинул меня пристальным взглядом и на лице его появилось выражение а-ля «Сейчас я ребёнка обрадую».

- Не смей! - рявкнула я, надеясь, что в глазах моих он увидит все возможные кары мира, которые я обрушу на его голову.

И по сравнению с которыми пачка геморроидальных свечей покажется Раем на Земле, даже если будет применена по прямому назначению вместе с блистерами.

- Что не сметь, Ритуля? - спросил меня Красовский, уплетая торт за обе щеки. - Я просто хотел сказать Марусе, что у неё прекрасное желание. И Дед Мороз наверняка уже получил её письмо и вовсю готовит свой подарок.

Я растерянно окинула взглядом остальных. Люба спрятала улыбку за глотком чая, папа хмурился, а Артур смотрел кругом себя с непониманием.

- Всё, давайте я быстро уберу со стола и мы все пойдём. Арсюша и Маруська погуляют на площадке, мы присмотрим… - сказала подруга, начиная споро забирать чашки, в том числе и те, к которым гости едва притронулись.

Сначала я разозлилась. Эта сволочь, мой бывший муж, умудрился-таки всё испортить. Но очень быстро я поняла: чем быстрее расквитаюсь с беседой, тем быстрее Красовский свалит в светлые дали своей заграничной поездки.

Через десять минут со стола было убрано, куски торта заботливо, хоть и не без спешки, разложены по контейнерам и выданы гостям с собой.

- Я приведу Маруську через полчаса! - громко, очевидно, чтобы его слышал Роберт, для ушей которого это и предназначалось, сообщил папа, когда дети оделись и были готовы к прогулке.

- Хорошо, папуль, - кивнула я ему и, присовокупив к этому полный благодарности и немого обещания не дать себя в обиду взгляд, проводила всю компанию из квартиры.

И стоило только двери закрыться за ними, а мне - прислониться к её холодной поверхности лбом, как позади меня оказался Роберт.

Расставив руки по обеим сторонам моего тела, он буквально прижал меня собой к двери и шепнул на ухо:

- Ну вот ты и попалась, Пышечка.

Глава пятая. Алименты на стол, Красовский!

Пышечка! Он так и сказал! Назвал меня моим старым прозвищем, от которого я и раньше отбивалась, как грешник от чертей, а сейчас и подавно не выглядела, как вышеупомянутое сдобное изделие. Но я знала, зачем это делает Красовский. Он меня намеренно провоцировал, вжимаясь сзади так, что я почувствовала, насколько его возбуждает наша поза.

С трудом развернувшись в его руках и пока проигнорировав желание надавать коленом туда, куда полагалось в данной ситуации, я выдохнула в губы Роберта:

- Пышечка я теперь только в определённых местах.

Отпихнув бывшего мужа, в глазах которого загорелось пламя преисподней, я провела ладонями по груди, которая после родов и кормления стала ещё более соблазнительной, а в сочетании с тонкой талией, которая теперь у меня имелась, и вовсе выглядела особо выгодно, и сказала:

- Только эти самые определённые места трогает другой. Так что посторонись, Красовский, и не капай слюной на то, что тебе не принадлежит.

Оттолкнув от себя Роберта, во взгляде которого теперь пылало ещё и искреннее негодование, я прошла обратно в комнату и устроилась на диване, сложив руки на коленях, ну точно примерная девочка.

- Ты думаешь, я не понял, что твой типа мужик, Артур, на самом деле отец Арсения? - весело поинтересовался Красовский, входя следом за мной.

Присаживаться он не стал - ни рядом, ни напротив. Стоял, как тополь на Плющихе, только руки в задние карманы джинсов сунул, приняв непосредственную позу. Я не знала, что сейчас было на душе у Роберта, но если он вот так просто переключается по своим эмоциям, то ему можно только позавидовать. Я подобным похвастаться не могла. Но умело скрывала, что этот наглец меня вывел… на всякое.

- И что в этом такого? - пожала я плечами. - У нас что, законом запрещено встречаться с людьми, у которых уже есть дети?

Робер прищурился и спросил:

- Уверена, что впридачу к ребёнку у Артура не имеется ещё и жены, которую зовут каким-нибудь интересным именем? Вера там, Надежда… Любовь?

Я вздохнула и покачала головой.

- А даже если и так… То разве мужчин это останавливает? Вот тебя же не привело в чувство, что ты женат, когда ты собрался к Лизоньке?

- Я стал спать с ней только когда мы уже были в полуметре от развода.

Я запрокинула голову и рассмеялась. Пыталась скрыть за этим смехом те отголоски боли, которые до сих пор звучали в душе, стоило нам начать обсуждать эту острую тему. Замаскировать удалось, но я всё равно ощущала, как ноет в груди. Ладно, это к лучшему. Напомнить снова самой себе, как поступил в своё время Роберт, будет нелишним.

- Ну, вот как же славно, что я в очередной раз получила подтверждение твоей измене. Так… и что ты хочешь теперь? - приняв настолько холодный вид, насколько это было в моих силах, спросила я.

Из Красовского словно бы выпустили воздух. Он с шумом выдохнул и всё же опустился на стул.

- Я знаю, что сильно облажался, Рита. Я очень перед тобой виноват. Не мотивировал тебя на похудение, а заставлял…

- Красовский, да заткнись ты уже! - зашипела я. - Хватит проходиться по моим физическим данным! Я же не говорю, например, что у тебя маленький член.

Глаза Роберта округлились.

- А он маленький? - как-то обиженно и искренне расстроившись, уточнил бывший муж.

- Видали и побольше, - припечатала я. - И не только видали, - добавила мстительно. - Но мы обсуждать не станем ни твоё хозяйство, ни мои прошлые округлости. Чего ты хочешь теперь, когда узнал, что у тебя есть дочь?

Нет, я вовсе не опасалась того, что у Роберта вдруг проснутся нестерпимые чувства к Марусе и он возжелает, скажем, забирать её на неделю, в течение которой перезнакомит со всем своим отрядом любовниц. Это было просто не в характере Красовского. Но и понимать, чего именно от него ждать, хотелось бы.

- Ну, во-первых, я хотя бы предоставлю верную информацию в визовый центр, - хмыкнул он.

Я понимала, что Роберт пытается сгладить обстановку, что в итоге у него получилось весьма хреново, надо сказать.

- Может, тогда просто обойдёмся без «во-вторых»? - приподняла я бровь.

- Нет, Рита, - помотал он головой. - У меня была возможность понять, что я хочу отныне участвовать в судьбе моей дочери.

Участник фигов! Жили без него, не тужили, и не собирались начинать существовать как-то иначе.

- Хм, интересно, как? Начнёшь с того, что заплатишь алименты за четыре последних года? - уточнила я.

Красовский схватился за бумажник.

- Заплачу. Сколько? - спросил Роб.

Мне аж интересно стало, чем это закончится.

- Ну… давай из расчёта, будто я думаю, что у тебя зарплата, как и раньше, порядка ста тысяч… Двадцать пять процентов умножим на сорок восемь месяцев. Миллион двести, - пожала я плечами.

Красовский спрятал бумажник и почесал в затылке. А потом сделал то, чего я никак не ожидала. Взял телефон и проговорил задумчиво:

- Мама как раз против, чтобы я накопленное тратил на мотоцикл.

И мне на телефон пришло входящее сообщение, очевидно, о пополнении карты, а Роб, убрав телефон, сказал:

- Продолжаем беседу.

Глава шестая. Рита, я теперь другой

- Продолжаем, - кивнула я. - Знаешь, мне вполне нравится, в какое русло она у нас перешла. Давай дальше, какие у тебя пункты?

Красовский смотрел на меня с восхищением. Только раньше оно было направлено на мои новые физические данные, а сейчас я видела, что Роберт кайфует от того, как именно у нас с ним происходит диалог.

- Я хочу, чтобы мы всё рассказали Марусе, - сказал он.

- Всё рассказали? О том, как ты назвал меня толстой, изменил и ушёл к другой? - уточнила, приподняв бровь.

Любой психолог сказал бы, что у меня фиксация на том, что было в прошлом. Что обида от слов и действий мужа настолько сильна, что она не угасла и не угаснет в обозримом будущем. И был бы прав! Да, я ещё не пережила и не прожила то, что Красовский сделал несколько лет назад, и пока предпосылок к тому, чтобы я обо всём забыла, у меня не имелось. Но сейчас, говоря об этом, я как будто выпускала того джинна, который до сих пор таился в закупоренной бутылке.

- Нет, Рита… я прошу у тебя прощения за то, что совершил тогда. Я осознаю, насколько сильно перед тобой виноват и предлагаю всё начать с чистого листа.

Вот как? Он предлагал, ну надо же! И куда мне при всём при этом засунуть те эмоции, что на несколько лет утихомирились, а сейчас проснулись с новой силой?

- Что ты подразумеваешь под чистым листом? - уточнила, искренне пытаясь понять ход и хитросплетение Робовых мыслей.

- Мы будем общаться… ты, я и наша дочь. А вообще… мы можем попытаться наладить отношения. Ну, я имею в виду, как мужчина и женщина.

На лице Красовского появилась довольная улыбка. Могла прозакладывать голову - он уже мысленно сложил себе всё воедино. Я новая весьма подходила под стандарты красоты и сексуальности Роберта, следовательно, теперь вполне неплохо смотрелась рядом с ним. Только бывший муж не учёл один факт, а именно - мой вопрос самой себе: а мне-то это зачем? Быть возле Роберта, бояться набрать пару лишних кило, услышать от него шутки про мою полноту, если вдруг таковая снова появится. Для чего это нужно мне?

- У меня есть мужчина, - соврала я, и глазом не моргнув. - Он уважает меня, никогда и слова плохого не скажет, хоть заспанная я, хоть расплывшаяся, хоть какая… Он меня любит, и рядом с ним я чувствую себя единственной и неповторимой.

Красовский нахмурился. Сказанное ему не понравилось. И я могла его отчасти понять - в том описании, которое можно было пририсовать выдуманному мною мужчине, Роберта угадать было нельзя ну никак.

- Я изменился, Рит… правда, изменился. Повзрослел и многое осознал за это время, пока мы не были вместе…

- Ну, это уже будешь рассказывать своим Лизеттам, - фыркнула я и быстро, пока Роб не стал распространяться по поводу своих любовниц, или кого-нибудь ещё, добавила: - И это не моё дело. Скажу тебе так: если ты действительно хочешь общаться с Марусей, то мне нужно это обдумать. Я должна быть уверена в том, что ты её не обидишь.

На лице Красовского появилось искреннее возмущение.

- Собственного ребёнка? Никогда! - в запале проговорил он.

Я покачала головой.

- В своё время я думала, что и собственную жену ты не можешь обидеть, а вышло всё с точностью до наоборот!

Он дёрнулся в мою сторону, видимо, порываясь каким-то, известным одному ему делом, попытаться доказать обратное. Выставив руку перед собой, я помотала головой.

- Красовский, давай просто договоримся. Ты сейчас уйдешь, а я, когда пораздумаю над тем, что ты сказал, наберу твой номер телефона и мы обсудим, стоит ли Марусе знать, что ты её папа. Но я не позволю тебе или кому бы то ни было сделать хоть что-то, что причинит моей дочери моральные или любые другие страдания. Я не хочу, чтобы ты наигрался за две встречи и пропал. Потому что Машуля очень привязывается к значимым взрослым и будет спрашивать, где её папа? А что мне ответить на это, по-твоему? Папа развлекается с очередной Лизонькой?

Мы смотрели друг на друга, и в глазах наших пылал огонь. То мой чуть затухал, когда достигал стены из пламени во взгляде Красовского, то его становился слабее, чтобы разгореться впоследствии с новой силой.

- Рита, я стал другим и я тебе это докажу. И да, я требую, чтобы мы вдвоём признались Марусе в том, что я её отец!

На то, куда он может прямо сейчас засунуть свои требования, отреагировать я не успела. Вернулись папа и, собственно, сама Машунька.

- Как хооошо, что ты ещё здесь! - тут же заявила она, быстро разувшись и подбежав к Красовскому. - Я хотела… хотела, чтобы ты помог мне собвать тот констуктор! - сбиваясь и пропуская ту самую злополучную «р», затараторила Маруська. - У меня ведь день ождения сегодня! Пусть хотя бы это желание сбудется!

Мы с папой обменялись мрачными взглядами. Я чувствовала, что Роберт смотрит на меня с просьбой во взоре, и понимала, что вряд ли прогоню его, раз уж Маруська так желала с ним поиграть.

- Ладно, - ответила я вместо Красовского, от которого дочь ожидала принятия решения. - У вас полчаса собрать конструктор. И помни, о чём мы с тобой говорили! - велела я Роберту.

Сама же повернулась к отцу, который был весьма недоволен тем, что мой бывший неверный муж оставался, и предложила:

- Давай выпьем чаю и съедим по куску торта, но уже без спешки. Думаю, что за полчаса мы управимся.

- Ура! Пойдём! - велела Красовскому Маруська и, схватив его за руку, утащила к себе в комнату.

- Если что, я его убью! - пообещал мне папа и я покачала головой и улыбнулась:

- Он это осознаёт, я надеюсь, - ответила ему. - А сейчас идём, мне дико интересно, сколько же алиментов прислал мне на карту Роберт.

Увидев вытянувшееся лицо отца, я рассмеялась и зашагала в сторону кухни.

Глава седьмая. Почему я тебя ревную?

Как я и предполагала, Красовский позвонил мне уже на следующий день. Я как раз шла из спортзала, намереваясь прийти домой, сходить в душ и бежать за Маруськой в садик, когда раздался входящий вызов, а на экране высветилось: БМ.

Так я обозвала в своё время Роберта, эти инициалы обозначали «Бывший муж». Хранился у меня его номер поначалу на всякий случай, если вдруг поднялись бы какие-либо вопросы по разводу, а потом я попросту забыла, что эти цифры нужно удалить из записной книжки. И мой номер, видимо, тоже сохранился у Красовского по каким-то схожим причинам.

Завидев, что меня поджидает мой бывший парень, который всё никак не мог забыть ко мне дорогу, я закатила глаза и свернула к лавочке, которая не просматривалась от дверей подъезда. Сговорились они, что ли?

- Алло! - ответила на звонок, плюхнувшись на скамейку. - Только не говори, что уже успел соскучиться, - выдохнула я в трубку.

- И как ты догадалась? - с нотками чего-то похожего на флирт откликнулся Красовский. - Соскучился и ещё как. И у меня вопрос.

Только бы не стал испрашивать разрешения приехать сегодня к нам. Потому что к новой стычке с бывшим я никак не была готова.

- Чего тебе? - ответила грубовато, надеясь, что Роберт всё поймёт и отстанет без лишних уточнений.

- Да хотел узнать, почему ты свернула куда-то не туда?

Я аж даже заозиралась, сидя в укромном уголке. Красовский что, где-то рядом? С него станется приехать и ждать меня, хотя его я видеть сегодня не желала.

- Куда - не туда? Или ты имеешь в виду тот день, когда я вышла за тебя замуж? - не осталась я в долгу.

Роберт мягко рассмеялся и ошарашил меня окончательно:

- Тот тип в красной куртке, который трётся у твоего подъезда, - ты от него скрываешься?

Ну, всё. Теперь стало точно ясно, что Роб где-то неподалёку. Я положила трубку и, поднявшись с лавки, удобнее устроила сумку на плече. Потом вышла на тротуар и прошествовала в сторону двери в подъезд и стоящего возле неё Степана.

- Рита! - воскликнул он и мне даже нотки обвинения в этом тоне почудились. - А я тебя жду, жду.

Откинув желание оглядеться, чтобы понять, где Красовский, я вздохнула и посмотрела на бывшего парня.

- А зачем ждёшь-то, Стёп? - приподняла бровь, зная, что именно сейчас начнётся.

Рита, я тебя люблю, давай начнём с начала. Мы были неправы, когда закончили наши отношения. Им нужен новый шанс. Плавали и проходили всё это сто раз.

- Мы так и не договорили, мне казалось, - строго сказал Степан, что ему совершенно не шло.

Был он всегда очень уж интеллигентного вида, мне слова никогда поперёк не говорил и смотрел в рот каждый раз, как я что-нибудь ему вещала. Тем меня и стал неимоверно раздражать едва ли не сразу, как только мы начали встречаться. Спроси меня сейчас кто-то, зачем я всё же поддалась его уговорам и попробовала отношения со Стёпой, я бы на этот вопрос ответить не смогла.

- Договорили, - отрезала я и направилась к двери, но вдруг Степан схватил меня за локоть, да так пребольно его сжал, что я охнула.

И не знала, чего в этом возгласе больше - возмущения, боли или удивления.

- Эй, ты… хрен в красном. Девочку отпустил! - гаркнул неподалёку голос, принадлежащий Красовскому.

Я могла поспорить - этот вуайерист хренов стоял где-то и наблюдал за нами до определённого момента.

- Что вы сказали? - всё же выпустив мою руку из захвата, уточнил Степан, поправляя очки на носу.

- Я сказал, чтобы ты отпустил мою девочку. А потом свалил отсюда куда подальше. Это понятно? Или тебе на язык Канта или Кафки всё сказанное нужно перевести?

Мне аж жаль стало Стёпу. По сути, ничего такого он не сделал, а уж как себя нагло со мной вёл бывший муж - так вообще это ни в какое сравнение со Степаном не шло. И всё же я была рада, что Роберт вмешался. Признаться честно, все эти приходы бывшего парня меня порядком выбешивали. И самое главное, что раздражало - его нежелание меня услышать и прекратить свои визиты.

- Рита, что это за мужлан? - уточнил у меня Степан.

- Я её парень, что тут неясного? - не дал мне ответить Красовский.

Подойдя ко мне, положил на талию руку, совершенно по-хозяйски притянул к себе. Я старательно делала вид, что ничего из ряда вон не происходит.

- И я отец её ребёнка, - добил Стёпу Роберт.

- Маруськи? - поражённо ахнул тот, как будто у меня имелся минимум десяток детей и требовалось уточнить, кого именно имел в виду Красовский.

- Маруськи, Маруськи. И любовь моя, пошли уже домой. Успеем что-нибудь горяченькое отмочить, пока дочка в саду, - это уже он сказал мне, склонившись к моему уху и обдавая его горячим дыханием.

От этого у меня по телу мурашки побежали, благо, что Красовский под одеждой видеть ничего не мог.

Оставив несчастного Степана там, где он стоял, приоткрыв рот, Роберт утащил меня к двери в подъезд. Дождался, пока я открою его ключом от домофона, а как только мы оказались в мягком полумраке и я собиралась было уже выдать Робу всё, что думаю по поводу его выходок, бывший муж задал в никуда риторический вопрос:

- И почему это я тебя так сильно до сих пор ревную?

После чего прислонил меня спиной к закрывшейся за нами двери и набросился на мой род жадным опаляющим поцелуем…

Глава восьмая. Не смей поддаваться, Рита!

Я растерялась исключительно на несколько секунд. Вспышкой в мозгу пронеслись два слова: не смей! Не смей меня целовать, Красовский. И тот же самый приказ, но уже обращённый к самой себе: не смей поддаваться, Рита.

- Ох, ты, бля..ха муха! - просипел Роберт, когда я со всей дури надавила ему на ступню кроссовкой.

Затем то же самое молниеносно проделала со второй.

Отскочив от меня, бывший муж посмотрел с такой обидой, как будто он мне тут принёс букет цветов и подарок, о котором я мечтала всю жизнь, а я его этим самым веником и отхлестала. А презент вообще выбросила в урну.

- Сделаешь так ещё раз, пострадают не только ноги, но и то, что между ними, - пообещала я ему. - А про ревность… Что ж, это только твоё дело - ревновать или нет. Ты же должен понимать, что одна я в любом случае не останусь.

Шагнув к лифту, я нажала кнопку. Роберт подошёл и встал рядом.

- Конечно, не останешься. Я буду с тобой.

Пф! Фыркнув, я рассмеялась. Да, этот поцелуй, который так внезапно обрушил на меня бывший муж, и пробудил во мне кое-что, но это ничего не меняло. Я не ответила, а когда мы поднялись в квартиру, велела Красовскому:

- Иди на кухню и жди меня там. Я приму душ и мы с тобой кое-что обсудим.

Разумеется, так сильно рисковать, отправляясь освежиться при Роберте, даром что нас будет разделять крепкая дверь, возможно, не следовало. Но я рассчитывала на то, что у Красовского достаточно мозгов, чтобы не учинять всяких беспределов.

В ванной я заперлась на задвижку и на всякий случай придвинула к двери корзину с грязным бельём. Наскоро ополоснувшись, вышла из душа и замоталась в полотенце. Когда это делала, у меня возникло дурацкое желание рассмотреть себя в зеркале, как это порой делала, чтобы понять, над какими частями тела ещё стоит поработать, чтобы их усовершенствовать. Только сегодня за мелькнувшей в эту сторону мыслью крылось что-то иное. Как будто чёртик внутри нашёптывал - полюбуйся на себя и представь, что подумал бы Красовский, если бы увидел тебя во всём великолепии.

Всё же проигнорировав это желание, я нацепила уютный домашний костюм, в котором частенько добегала до садика за Маруськой, и вышла из ванной комнаты. Роберт обнаружился там, где ему и полагалось быть. Он сидел за столом и послушно дожидался меня.

- Слушай, ты намеренно выбирала себе такого дрища? - наверняка имея в виду Стёпу, задумчиво спросил Красовский. - Ему даже морду толком не набьёшь. Вернее, как раз таки набьёшь, но потом можно и за убийство присесть.

Я сделала глубокий вдох. Обсуждение достоинств и недостатков моих ухажёров в повестку сегодняшнего дня не входило.

- Я много думала о том, о чём мы говорили вчера, - сказала, уводя внимание Красовского от Степана. - Насчёт того, чтобы рассказать всё Марусе.

Роберт тут же подобрался и принял серьёзный вид. Отлично, хоть по этому поводу не будет устраивать клоунаду.

- Мы это сделаем, но у меня есть условие. Наша дочь должна знать всю правду, какой бы неприглядной она для тебя ни была.

Конечно, кто-то мог спросить: зачем лишние подробности ребёнку? Но, во-первых, я не собиралась резать правду-матку в лоб. Во-вторых, если мы будем общаться и дальше с Робом, - а всё на это указывало - у него может появиться женщина. Если он уже не состоял в отношениях. А то с него станется целовать другую, даже когда рядом есть та, которая считает, что она его девушка.

- Что ты имеешь в виду под правдой? - уточнил он, хмуря лоб.

- Ну, давай для начала ты расскажешь, как всё выглядит в твоих глазах. Я про наш развод.

Усевшись напротив, я сложила руки на груди в ожидании ответа.

- Рит… я уже сказал, что очень перед тобой виноват. Но ты тоже хороша! Скрывать от меня ребёнка, который родился почти сразу после нашего расставания - это надо было догадаться, конечно!

Я прикрыла глаза и сделала вдох. Эту реакцию Роберт интерпретировал по-своему.

- Ладно-ладно, ты не подумай, я тебя ни в чём не обвиняю. И ты мне очень даже нравилась пышечкой…

Приоткрыв один глаз, я взглянула на Красовского. Он смотрел на меня вопросительно-выжидательно, прямо как студент на экзаменатора.

- Неправильная тема, - вздохнул Роб, сам поняв, что к чему.

- Угу, - буркнула я. - И вообще давай конструктивно. Мне будет достаточно, если ты скажешь Марусе, что был передо мной виноват и это настолько сильно меня обидело, что о её рождении я решила тебе не говорить.

- А если она станет расспрашивать? - уточнил Красовский.

Дочь вполне могла, да, ведь была абсолютно нормальным ребёнком с достаточным уровнем любопытства.

- Ну, тогда и будем думать о том, что ответить на её уточнения, - пожала я плечами и, взглянув на часы, сказала: - Сейчас нужно идти за ней в садик. Я могу сбегать, а ты нас здесь подождёшь, - предложила Роберту.

- Нет, я тоже иду. Посмотрю, куда ты водишь нашу дочь. Возможно, потом буду сам её оттуда забирать.

Эта ремарка меня буквально взбесила. Нашёлся папаша, тоже мне!

- Не гони лошадей, Роберт, - процедила я, поднявшись из-за стола и чуть ли не нависнув над бывшим мужем. - Если считаешь, что обнажение твоего родительства перед Марусей даёт тебе какие-то супер-бонусы, у меня для тебя плохие новости.

Сказав это и не дожидаясь ответа, я направилась прочь из кухни. И мне очень не нравилось то восхищение, которое появлялось в глазах Красовского каждый раз, когда я выдавала что-то, чего прошлая Рита ему не показывала. Видимо, Роб уже очень воодушевился моими изменениями и впредь мне будет безумно сложно избавиться от его поползновений в мою сторону.

Глава девятая. Грехи на стол следом, Красовский!

В садике Красовский сначала чуть не помчался впереди планеты всей не в ту дверь, но когда я велела ему стоять и ждать чуть подальше у входа, возмутился.

Точнее, готов был это сделать, однако я смерила его таким взглядом, по которому он сразу понял: лучше не перегибать и делать так, как ему скажут.

Когда же мы с Маруськой вышли и она увидела Роберта, я поняла: решение всё рассказать дочери было абсолютно верным. Вы бы видели, как просияли её глаза, стоило только ей найти Красовского взглядом.

- Пивет! - радостно подбежав к отцу, поздоровалась Маша.

Роб удивил меня не меньше дочери. Он подхватил её на руки и закружил. Маруська счастливо рассмеялась. Я видела, как девочка из группы Маши смотрит на неё во все глаза. Не миновать завтра расспросов.

- Как твой учебный день? - со всей серьёзностью, которой на самом деле в Робе водилось с гулькин нос, спросил он у Маруси.

Я не удержалась и фыркнула.

- Ты приранился на несколько лет, - сообщила ему, чуть не добавив «папаша». - Идём, посидим в каком-нибудь кафе.

Это была ещё одна шикарная новость для Маруси в копилку к тем, что уже у неё имелись. Окончательно расцветшая дочь смущённо потупила взгляд и спросила:

- А можно там, где пицца и мороженое?

Ну, вот. Даже логопедические крохотные дефекты исчезли, что Маше было лишь на пользу.

- Можно, конечно! - даже не взглянув на меня, ответил Красовский и направился бог знает куда, унося на руках нашу дочь.

Маруся бесперебойно болтала, съев с моего разрешения аж два куска Маргариты. Я справедливо решила, что раз мы пришли в пиццерию, будет глупо вместо фастфуда заказывать, например, суп. Но строго сказала Робу, что данные мероприятия, когда мы идём питаться неправильно, у нас не в чести.

Мы выслушали историю о предстоящем выступлении, где Марусе выделили роль и дали учить стишок, о том, как Виктория Викторовна сегодня уснула, сидя на детском стульчике и даже всхрапнула, и когда я смотрела на Роберта, что слушал дочь с неподдельным интересом, гадала, надолго ли его хватит. Это сейчас для Красовского всё ново, но Маруська же так выдаёт мне совсем не краткий отчёт каждый день. Как быстро и он начнёт засыпать и всхрапывать в будущем?

- Малыш… мы с Робертом встречали тебя сегодня вдвоём не просто так, - сказала я дочери, когда поток её новостей о буднях в саду иссяк.

Она забавно приподняла брови и стала вертеть головой туда-сюда, ожидая продолжения. Незаметно пнув Роба под столом, я тем самым дала ему знак начинать. Это же его задача - рассказать всё о своих прегрешениях, а не моя.

- Марусь… в общем, я не так давно узнал, что ты… моя дочка, - сказал Красовский, и тут же глаза Машули засияли.

Клянусь, я готова была уже сказать бывшему мужу, что он может просто сознаться, что поступил плохо по отношению ко мне, не вдаваясь в подробности, но он застрочил, как из пулемёта:

- Мама не говорила тебе об этом потому что я перед ней очень виноват. Она была… немного крупнее, чем сейчас. Я любил её и такой, но чёрт дёрнул меня ей об этом напоминать почти каждый день. И однажды я сказал ей, что её развезло…

- Куда? - пискнула Маруська, вклиниваясь в этот словесный поток.

Мне тоже очень хотелось вклиниться, но я сильно подозревала, что это завершится очередной перепалкой, которая окончательно собьёт нашу дочь с толку.

- Ну… я сказал ей, что она стала очень… крупной. А она уже ждала тебя, это было нормально. В общем, вот, - неловко закончил бывший муж.

Дослушав, Маша моргнула раз-другой. Смотрела на Роберта во все глаза, и что там происходило в её голове, знать я не знала. Наконец, она просто спросила:

- Как ты мог, папа?

Мы растерянно переглянулись. Совсем не этого разочарования я добивалась, когда заставляла Красовского рассказать всё дочери.

- Мама ведь такая красивая! - добавила Маруся, и Роберт бросился её заверять:

- Мама очень красивая! И тогда была просто прекрасна! Это я дурак… Машуля. Но сейчас, когда я знаю, что ты моя дочь, я очень хочу поумнеть. И, возможно, мама не просто сможет простить меня за прошлое, но и принять обратно…

Я не успела дослушать, когда поняла, куда станет клонить Роберт. Наверняка уже подумал, что сможет использовать нашего ребёнка, чтобы подкатить ко мне свои причиндалы. Ещё бы! Теперь же я не пышка, которая опасается вставать на весы, а весьма себе барышня в его вкусе. Вот только есть одно «но». Он из моего вкуса вышел ровно в тот момент, когда изменил.

- В мамины планы это не входит, - отрезала я, сложив руки на груди.

И пока глаза Маруси не зажглись надеждой, добавила:

- А то я живо тебе напомню, что грехов в твоей исповеди должно быть гораздо больше, Красовский!

Глава десятая. Звездец подкрался незаметно

Подозреваю, дочь мало что поняла из того, чем мы тут наобменивались с её отцом, но, вроде бы, информацию, что блудный отец вернулся, восприняла совершенно нормально.

- Папа с нами не будет жить? - спросила она жалобно.

- Не будет, - тут же откликнулась я, пока мой бывший муж не успел породить в нашем ребёнке ложных надежд. - Но он будет к тебе приезжать.

Ну, по крайней мере, я на это надеялась. Ведь маленькая четырёхлетняя девочка - это не игрушка, с которой можно провести немного времени, а потом забыть, как будто её не было. Это ответственность, какая Робу и не снилась.

- Очень часто приезжать, - добавил Красовский со значением во взгляде.

И с точно таким же значением посмотрел на меня. Я так и видела его посыл. Что-то вроде: отгоню Степанов и прочих Артуров, а потом займу место, которое мне кажется законным. Не с той связался, Роб!

- Ну, не очень часто, а когда нам это будет удобно, - поставила я точку в размытом графике Красовских посещений. - А сейчас давайте доедим и мы домой, а папа - к себе домой, - сказала я, на что Маруська надула губки.

Но что-то говорить по этому поводу не стала. Просто уткнулась в остатки своего молочного коктейля, по-видимому, решив, что и этого для неё пока достаточно.

Когда же мы выходили из пиццерии, Роберт заявил:

- Хочу взять дочь на выходные к родителям.

Воу-воу! Полегче на поворотах, Красовский!

- Они хоть в курсе, что теперь бабушка и дедушка? - уточнила я.

С бывшими свёкрами отношения у меня в своё время были хорошими. Но очень быстро сошли на нет, когда мы с Робом развелись. Что, в общем и целом, было весьма закономерно и даже правильно. Не представляла, как после нашего с мужем расставания мы с мамой Красовского обсуждаем, скажем, его новую барышню. Или чего похуже.

- Пока не в курсе, вот и будет им сюрприз, - просиял Роберт.

Господи, ну какой же он… незрелый.

- Я подумаю. И если поедем, то, конечно, все вместе, - ответила Красовскому.

В ответ он удовлетворённо закивал. Понятно, считает, что чем больше мы времени будем проводить вместе, тем больше у него шансов затащить меня в постель. Наивный.

- Созвонимся, - бросила я Роберту перед тем, как взять Марусю за руку и увести.

И дочка, помахав Красовскому, попрощалась:

- Пока, папочка!

Да уж… Роб получил незаслуженно много в этой жизни…

Уже утром следующего дня мне пришлось взять отгул на работе. Потому что стоило только Маруське открыть глаза, мне даже не нужно было лезть в ящик за градусником, чтобы понять: у дочки температура. Взгляд у неё был как будто с поволокой, но не той, какую приписывают романтическим барышням, о очень даже лихорадочной.

- Мамочка… - шепнула она и закрыла глаза.

Прижав к себе игрушку, зевнула, а я вздохнула. Вот тебе и съездили на выходные куда бы то ни было.

- Ну что, Марусь… валяемся весь день дома? - задала я риторический вопрос.

Дочь пробурчала что-то нечленораздельное и снова провалилась в сон.

Я же отправилась на поиски сиропа, который обычно давала ей от температуры. Вот проснётся окончательно - и дам лекарство. Но его, как назло, не оказалось.

- Чёрт, и как только я его не купила… - пробормотала себе под нос.

Бежать до аптеки - путь неблизкий. Выход был один - звонить подруге и просить её приобрести и принести нам сироп.

Я набрала номер Любы, которая уже встала и собирала Арсюху в садик.

- Слушай, а мой тоже какой-то вялый… Блин, вот ещё нам только вирусов не хватало! - возмутилась она. - Так, слушай мою команду. Я к тебе Артура зашлю через полчасика, хорошо? Он как раз на работу собирается. Спустишься вниз за сиропом? - спросила Любаша.

- Конечно, спущусь, - откликнулась я. - Спасибо, Люб.

Я положила трубку и, заглянув в комнату Маруси, которая довольно беспокойно спала, побрела обратно на кухню, чтобы сварить себе кофе и сделать пару бутербродов. Денёк предстоял нелёгкий.

Когда я спустилась к Артуру, намереваясь быстро забрать у него лекарство, дочь всё ещё не пробудилась.

- Ну что там Арсик? - спросила у мужа Любы, забрав бутылочку и сунув её в карман.

- Да вроде ничего, - ответил он. - А Маруська как?

Я вздохнула.

- Надеюсь, что сильно не разболеется.

Я уже собиралась было развернуться и, попрощавшись с Артуром, уйти, когда он вдруг повёл себя странно. И не просто странно, а так, что у меня чуть челюсть не отпала от удивления. Муж подруги внезапно привлёк меня к себе и шепнул:

- Доверься мне.

После чего зарылся в мои волосы пальцами, пока я стояла, вцепившись в его плечи, и не понимала, что вообще происходит. А Артур прижимал меня к себе так, как будто спутал с женой, и это было, мягко говоря, поразительно. Да какое поразительно? Это был просто звездец!

- Тут Красовский. Смотрит на нас, - шепнул мне Артур на ухо в тот момент, когда я уже собиралась оттолкнуть его, а потом сбежать и мигом звонить подруге, чтобы рассказать обо всём.

Фух! Слава богу, это просто притворство.

Натянув на лицо улыбку, когда муж Любы, скользнув губами по моей щеке, отлепился от меня и, сев в машину, укатил, я развернулась и направилась домой. Смотреть старалась прямо перед собой, но всё равно краем глаза заметила фигуру Роберта, что стоял чуть поодаль.

И когда я уже почти добралась до двери в подъезд, где намеревалась укрыться от нежданного визитёра, пространство огласил громовой окрик Красовского:

- Рита! Можно тебя на секунду?

Глава одиннадцатая. Чип и Дейл, которые спешат

Я даже на мгновение почувствовала себя неверной женой, которая сходила налево от примерного мужа и была поймана с поличным. С другой стороны - получай, фашист, гранату!

- О! Роб! Привет, а что ты здесь делаешь? - состряпав невинную физиономию и притворившись, будто не знаю о его наличии рядом, подошла я к Красовскому.

Он сцепил челюсти, на которых заиграли желваки.

- Я приехал, чтобы проводить дочь в садик! Хотел сделать вам сюрприз!

Только теперь я заметила, что Роберт держит в руках игрушку. Очевидно, он решил в ближайшее время быть очень активным в том, что касалось своего отцовства. Ну, что ж… Это ведь вовсе не значит, что мне при всём при том нельзя вести свободный образ жизни.

- А… Ну мы в садик сегодня не идём, - вздохнула я. - Маруся приболела.

Глаза Красовского полыхнули огнём.

- И ты мне даже не позвонила? А вместо этого вызвала своего хахаля? Прекрасно, Рита!

Ну, знаете! Роберт - последний человек, которому я позволю говорить о моих хахалях!

- Роб… я скажу спокойно, но это - последнее, на что меня сейчас хватает. Да, Артур привёз лекарство. И да, он будет делать для нас с Машей всё, по той простой причине, что его я знаю годы, а ты у нас на пороге без году неделя! Так что советую тебе - заткнись и перестань меня обвинять в чём бы то ни было! Хочешь навестить дочь - добро пожаловать. Но предупреждаю сразу: возиться с нездоровым капризным ребёнком - не то же самое, что взять её с собой в пиццерию на пару часов!

Сказав это, я развернулась и пошла домой. А то неровен час с этими Санта-Барбарами Маруська проснётся и, не обнаружив меня, перепугается.

Красовский, как я и думала, поплёлся следом. Всем своим видом он показывал, насколько недоволен происходящим и, видимо, моим поведением, но молчал и то хлеб.

- Тише, она спала, когда я выбегала за сиропом, - сказала Робу, зайдя в квартиру.

Он разулся, отставил игрушку, потом молча прошёл в ванную. Там тщательно вымыл руки и только тогда направился в комнату, где я уже склонилась над дочерью и положила руку ей на лоб.

- Горячий, - сокрушённо покачала я головой.

- Ты не хочешь вызвать врача? - спросил Красовский.

- Вызову, конечно. Но пока пусть отдыхает.

Мы вдвоём стояли над спящей малышкой, и я даже на пару секунд ощутила, что мы с Робом в этом мгновении гораздо ближе друг другу, чем за всю нашу совместную жизнь.

- Что это за сироп такой? Ну, который твой Артур привёз? - буквально выплюнув слово «твой», поинтересовался Красовский.

- Да самый обычный… Но из аптек почему-то стал пропадать.

- Дай название, я сделаю запасы.

Я поджала губы, чтобы сдержать улыбку. Очень искренне надеялась, что настолько много лекарства нам не понадобится. Но говорить об этом Роберту не стала - в своём желании помочь он сейчас был совершенно искренен.

- Хорошо, скажу. А сейчас пусть спит - это самое целебное. И пойдём выпьем чаю, - предложила мировую бывшему мужу.

На что он после некоторого колебания, но всё же согласился.

Маруське полегчало через пару часов, когда она проснулась, немного поела, выпила тёплого молока и приняла лекарство. Роберт никуда не спешил уходить, но по отношению ко мне вёл себя подчёркнуто вежливо и холодно. Обиделся, не иначе.

Дождавшись врача, он с самым серьёзным видом выслушал её рекомендации и, получив заверения, что с дочкой ничего криминальнее простуды не случилось, просто начал одеваться в прихожей. Машуля как раз снова зевала, что означало лишь одно: проспит весь день, а вот с ночью - как повезёт.

- Скоро буду, - буркнул Красовский прежде, чем выйти.

Я даже слова не успела сказать, как Роберт испарился, оставив меня в недоумении. Но когда я снова уложила Марусю, в дверь раздался тихий стук. Открыв, я увидела Красовского, который протягивал мне пакет:

- Держи, здесь все нужные лекарства. И тот самый сироп, - сказал он, и стоило мне только забрать принесённое, бывший муж сказал: - До встречи, я позвоню.

И на этот раз ушёл без обещаний вернуться. Оставляя мне дурацкое чувство, что я поступила нехорошо.

Марусе стало гораздо легче через два дня. Она бесконечно говорила только об одном - о папе. И мучила меня бесконечными вопросами, когда мы к нему поедем? А вот ответить мне ей на это было нечего, потому что Красовский вдруг пропал. Не то чтобы это было неожиданно, но на меня отсутствие Роба воздействовало весьма конкретно - я огорчалась за дочь. И когда на третий день его отсутствия Маруся снова стала изводить меня просьбами позвонить папе, я сдалась.

Голос Роберта на том конце связи был хриплым и каким-то сдавленным. Это навело меня на мысль, что Машуля могла вполне его заразить. У дочки, конечно, всё прошло быстро, но я же знала, как болеют мужчины. На термометре тридцать семь и два, а состояние предсмертное.

- Ты что - заболел? - спросила я, когда Красовский поздоровался и, справившись о здоровье дочери, получил заверения, что она идёт на поправку.

Сначала раздалось молчание, а потом слабый голос ответил:

- Да… Заболел.

Я заходила по кухне под обеспокоенным взором Маруси.

- Ты принимаешь лекарства? Врач был? Морс пил? - посыпались из меня вопросы, как из рога изобилия.

- Лекарства какие-то принял.. Остальное - нет. Я один, Рита, за мной некому ухаживать и даже воды подать никто не может.

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Кажется, кто-то хитрит. Или нет?

- Поняла. Буду у тебя через час. Скинь мне адрес, иначе буду звонить твоей маме, - сказала я Роберту и положила трубку, чтобы он не начал притворно протестовать.

Сама же взяла пару пластиковых контейнеров. В тот, что побольше - насыпала замороженной брусники для морса. Во второй налила таёжного мёда. Присовокупив к этому пару блистеров с таблетками, я положила всё в пакет под пристальным взглядом Маруськи. И сильно подозревала, что моя попытка вызвать ей в няни деда, а к Робу отправиться в одиночестве, будет воспринята дочерью в штыки.