Развод. Когда ты предал

Глава 1

“ Сладкий, когда приедешь?”

Я читаю это на экране его телефона за секунду до того, как ставлю чашку на стол.

Не беру телефон в руки. Не переворачиваю. Просто смотрю, пока экран не гаснет.

Семь лет брака. Ни разу не лезла в его телефон. Ни разу не проверяла карманы. Не задавала лишних вопросов.

“ — Доверие, Вика, это основа нашего брака и наших отношений,” — говорила я себе по утрам.

И вот она, моя награда.

Кровь приливает к вискам. В горле встаёт ком, сухой и колючий, как пыль. Я смотрю на экран телефона мужа. Секунду. Другую. Третью.

— Кофе будешь? — спрашиваю я.

Мой голос звучит обычно, но внутри всё дрожит. Ниже на полтона, он даже не заметит. Он вообще ничего не замечает последние две недели.

Андрей поднимает голову от ноутбука. Сидит за столом в той же футболке, что и вчера. И позавчера. Глаза красные, как у героев из дешёвого ужастика. Лицо серое. Похоже, не спал.

— Да, — его голос хриплый и безжизненный. — Покрепче.

Он даже не смотрит на меня. Хватает телефон со стола резко, нервно, и кладёт его экраном вниз. Жест отточенный, привычный. Уже две недели он прячет от меня экран. Раньше не прятал.

Раньше он прятал от мира меня, потому что любил.

Засыпаю зёрна в мельницу. Три ложки вместо двух с половиной. Рука дрожит, когда я нажимаю кнопку. Грохот заполняет кухню, и я благодарна ему за эту секунду оглушения.

Он смотрит и не замечает ничего. Не замечает, что я похудела на пять килограммов за этот месяц. Не замечает, что отец в реанимации. Не замечает, что мой бизнес трещит по швам, как старая лодка в шторм.

— Ты где был? — спрашиваю его не оборачиваясь. Мои пальцы сжимают ручку турки так, что костяшки белеют.

— Бегал.

Поворачиваю голову в сторону прихожей. Его кроссовки стоят у порога. Сухие. Ни капли грязи. А на улице всю ночь лил дождь. Я не спала, слушала как капли бьют в стекло, словно кто-то плачет за стеной. Думала о муже. О поставщиках, которые хотят разорвать контракт. Об отце, который звонил в три утра и назвал меня чужим именем.

Я не задаю вопрос Андрею. Не потому, что верю. Потому что он даже не старается придумать правдоподобную ложь. И это больнее, чем измена.

Кофе закипает. Снимаю турку, медленно, почти ритуально, и заливаю в чашку кофе. Ставлю перед ним. Он берёт, но не пьёт. Смотрит в окно на серое утро и я вижу в этом взгляде пустоту. Он смотрит туда, где меня уже нет.

— Ты сегодня очень красивая, — говорит он вдруг.

Замираю на месте. Сердце пропускает удар.

Какая же я красивая. У меня круги под глазами. Волосы стянуты в пучок так туго, что болит голова. На мне старый свитер, который он ненавидит. Я не спала всю ночь. Думала о деньгах. Думала, как платить зарплату сотрудникам через две недели. О том, что врачи сказали про отца: “Готовьтесь к худшему.”

— Спасибо, — отвечаю я и улыбаюсь мягко. Так, как умею улыбаться только для него. Так, как улыбалась на нашей свадьбе.

Он отводит взгляд.

Телефон вибрирует. Андрей хватает его со стола и я вижу, как меняется его лицо. Напряжение спадает, плечи опускаются, и в глазах появляется что-то тёплое. То, что он дарит теперь не мне.

Он встаёт.

— Извини. Надо ответить.

Выходит в коридор и закрывает за собой дверь. Не плотно. Я слышу каждое слово.

— … Я тоже по тебе скучаю… Нет, не говори глупостей… Я приеду, как только смогу… Обещаю…

Я стою у столешницы. Вжимаю ногти в гранит так сильно, что чувствую боль. Настоящую боль. Говорящую мне, что я ещё жива.

Он говорит ей “скучаю.” Ей. Не мне.

В голове всплывают картинки. Как мы сидели на этой кухне по утрам, пили кофе и строили планы. Дом. Дети. Старость вместе. Как он обнимал меня сзади, когда я мыла посуду, и шептал:“ Ты моё всё.”

Теперь он строит планы с другой.

Он возвращается через три минуты. Лицо виноватое, но спокойное. Довольное. Сытое.

— Мне пора, — говорит он, глядя в пол.

— Хорошо, — выдыхаю я и чувствую, как внутри всё обрывается. Как будто кто-то перерезал канат, который держал меня над пропастью.

— Я вечером, может, задержусь, — добавляет он тихо.

— Хорошо, — повторяюсь я и не узнаю свой голос.

— Не жди.

А я и не жду. Две недели ложусь в десять, потому что утром вставать рано. Потому что спасаю то, что ещё можно спасти. Засыпаю одна на холодной двуспальной кровати, свернувшись калачиком на своей половине.

Он надевает куртку. Целует меня в щёку. Сухо. Быстро. Чуждо. И уходит, не обернувшись.

Хлопок двери. Звук мотора. Остаётся тишина, такая густая, что можно резать ножом.

Я остаюсь одна. Подхожу к стулу, на котором он сидел. На полу чек. Поднимаю дрожащими пальцами.

Чек с заправки. Вчера, час ночи. Две бутылки воды. Пачка сигарет. Но он же не курит. И кофе. Два кофе. Для двоих.

В час ночи на трассе. С кем? С той, кто пишет моему мужу “сладкий?”

Я комкаю чек. Убираю в карман, сама не знаю зачем. Улика? Я не собираюсь устраивать скандал. Я не из тех, кто собирает улики.

Просто, хочу знать, сколько раз он врал мне, глядя в глаза.

Звонит телефон. Лена.

— Вика, поставщики подтвердили встречу. Но… Зоя Семёновна сказала, что у неё к тебе серьёзный разговор.

— Какой?

— Не сказала. Но голос был такой… Сама понимаешь.

Я понимаю. Если Зоя Семёновна разорвёт контракт, мой бренд умрёт. Несколько лет работы. Все мои коллекции. Всё, что я создавала ночами, когда мой муж спал.

— Приеду, — говорю и сбрасываю вызов.

Иду в спальную комнату. Цепляю взглядом прикроватную тумбочку со стороны Андрея. Меня магнитом тянет к ней. Рука сама тянется к ящику. Открываю.

Презервативы. Новые. Девять штук. Одного не хватает.

У нас нет презервативов. Мы хотим с ним ребёнка уже год. Андрей сам сказал прошлым летом, обнимая меня на пляже:“ Давай не будем предохраняться. Хочу от тебя детей.”

Я закрываю ящик. Ровно. Бесшумно.