Развод. Кому ты нужна, тыква залежалая?

Пролог

Алевтина

Сознание плавало в багровом тумане, словно запутавшееся в паутине мотылёк. Голова кружилась, пульсируя в такт с бешеным сердцебиением.

В груди пекло, я задыхалась, казалось, что сердце сейчас выскочит из груди.

Воздуха катастрофически не хватало. Глаза жгло от невыносимой боли. Словно в них насыпали песка и битого стекла. Веки налились свинцом настолько сильно, что я не могла даже приподнять их, чтобы осмотреться.

Каждая клеточка тела кричала от боли...

Руки лежали безвольными плетьми. Я не могла пошевелить даже пальцами. Лишь ощущала, что стискивала до боли нечто округлое и длинное.

Все тело словно онемело, но боль я ощущала очень даже реально.

Голова кружилась, сознание плавало в каком-то красном мареве. Словно меня заперли в комнате, где все полыхало от адского пламени.

Жар и пепел витали в воздухе, оседали горечью на моем языке. С каждым тяжелым вздохом раздирали легкие в труху.

Сладковатый привкус металла наполнял рот, вызывая тошноту.

Где я?

Что случилось?

Скривилась от острой пронзительной боли, сдавившей голову в стальных тисках.

Каждая попытка хоть что-то вспомнить отдавалась в голове невыносимой агонией.

Безумная пульсация сдавливала виски и затылок.

Я должна вспомнить, это очень важно…

Напряглась снова…

И сквозь острую яркую вспышку из под сознания полились воспоминания…

Тяжелые. Горькие. Болезненные.

Все что произошло за последние несколько часов вспыхнули в голове неоновым сиянием.

Причиняя жуткую мучительную боль.

Последние часы моей казалось бы идеальной и счастливой жизни проносились перед глазами яркими вспышками… обрывками воспоминаний…

Снова попыталась пошевелиться, и застонала от пронзительной боли сковавшей все тело…

Грудина болела, словно мне со всей мощи ударили в солнечное сплетение. Каждый вздох давался с трудом. Дыхание с хрипом вырывалось из легких, и пузырилось на губах.

Мысли, словно осколки разбитого зеркала, разлетались в разные стороны. Последние часы моей жизни плавали обрывками в вязком тумане.

Я пыталась собрать их воедино, но они ускользали, словно песок сквозь пальцы.

Казалось, я превратилась в сплошной сгусток невыносимой боли.

Каждое движение вызывало еще большую боль. Пронзительную. Острую. Мучительную.

Новая попытка пошевелиться вызвала тихий крик, вырвавшийся из груди. Казалось, каждая мышца, каждый нерв в моём теле был пропитан агонией.

— Кир! — выдохнула тихо. — Кир! Чертов предатель!

Попыталась повернуть голову, и приоткрыть глаза.

Хотя бы понять, где я нахожусь…

Через силу пальцами скользнула по плотному округлому предмету… Медленно ощупывая его, поняла, что руки лежат безвольными плетьми на руле.

Под пальцами ощущалась оплетка руля. Бархатистые крестики…

Очередная вспышка в памяти… И размытая картинка, как я сама оплетаю руль своей новенькой машины бархатными синими полосками.

Руль… значит я в машине?

Боль в висках…

Судорожный вздох, зашлась кашлем от кислорода смешанного с гарью, что мгновенно наполнил легкие…

Свежий соленый воздух…

Море…

Морской бриз…

Как я оказалась на море? Почему я в машине?

Бриз коснулся моего лица ледяными пальцами, принося с собой запах соли и свежести. Этот аромат всегда успокаивал меня, но сейчас он лишь усиливал ощущение нереальности происходящего.

Словно из-за плотной пелены послышались голоса…

Они пробивались сквозь пелену, словно далёкие отголоски прошлого.

— Кирюша… — прошептала я, пытаясь сфокусировать взгляд. — Карина… Помогите…

Кирилл!

Мой любимый муж!

И Карина, сводная младшая сестра…

Застонала еще громче, мне казалось, что я почти закричала… Настолько громким вышли звуки с хрипами вырывающиеся из груди.

Знакомые голоса, но такие чужие. Они звучали похоронным набатом, разбивая последние надежды на спасение.

— Котик, милый, наконец-то мы избавимся от твоей старой грымзы! — визгливый голос Карины пронзил сознание. — Время пришло! У нас скоро будет ребёночек! Я не хочу рожать бастарда! Замуж хочу! За тебя! По настоящему, а не на бумаге! А твоей старухе пора на свалку! Как же я её ненавижу! Вечно вся такая красивая! Идеальная! Шикарная! Все ей доставалось! Гнида!

Её слова, словно острые ножи, вонзались в моё сердце.

Я чувствовала, как кровь стынет в жилах. От ее злобы и ярости я заледенела еще больше.

Плотина воспоминаний прорвалась.

Все что произошло за последнюю неделю вырвалось на волю. И бурным потоком смело легкое забвение.

— Старая сволочь! Всю жизнь мне разрушила! Всё отняла! — голос Карины звучал прямо надо мной. Пощёчина обожгла щёку, приведя в сознание. — Очнись, тыква залежалая! Хочу чтобы ты горела заживо! Прочувствовала все, что чувствовала я, когда видела тебя рядом с моим любимым Кирюшей!

Её дыхание, пропитанное злобой и ненавистью, коснулось моего лица.

— Я забрала у тебя всё! Слышишь? Старая клуша! Теперь всё принадлежит мне! Твой муж! Твой фонд! Твои украшения! Все теперь мое!

— Не зарывайся, рыбка, я тоже приложил руку… Все принадлежит нам! Всей семье! — холодный голос Кирюши прозвучал как приговор.

Знакомый аромат парфюма мужа коснулся моего обоняния. И если раньше я надышаться им не могла, то теперь он вызывал во мне лишь тошноту.

— Моя любимая женушка сама во всем виновата… А я нашел способ обойти проклятый пункт в завещании твоих безумных деда с бабкой… Теперь все наше!

Кирилл мягко отстранил Карину, и склонился надо мной. Его пальцы впились в мои скулы, причиняя новую боль.

— Открой глаза! Живо! Хочу напоследок взглянуть в глаза моей дурочки жены. Какая же ты наивная, разве такую как ты можно любить? — Я с трудом разлепила тяжелые веки. Сквозь слезы глядя на мужа. — Очнулась, тыква залежалая? Тем хуже для тебя! — его слова резали душу, слезы катились по щекам, застывая кровавыми солеными стеклышками на коже. — Вспомнила, что случилось, да, любовь моя?