Развод. Лекарство от измены

Глава 1

Евгения

Сколько раз я слышала, что все мужчины изменяют, но отмахивалась, мол, где-то там и какие-то другие мужчины – может быть.

А мой – не такой. Мой – никогда.

И даже пример мамы и многочисленных подруг не был для меня достаточным.

Я любила и была любима… по крайней мере, так я считала.

Но, даже верь я хоть трижды, все равно оказалась бы не готова к той жести, что произойдет сегодня, но обо всем по порядку, а пока…

Пока день едва переваливает за середину, а я вытягиваю ноги в комнате приема пищи. Держу чашку с кофе и собираюсь откусить конфету – это у меня вместо завтрака сегодня. Денек с самого утра – просто сумасшедший.

Но Вселенная, видимо, заботится о моей фигуре чуть больше меня, и в тот момент, как я подношу конфету ко рту, дверь распахивается и в комнату заглядывает наш администратор – Марина.

– Евгения Константиновна, простите, но… – а сама стреляет глазками на мою конфету.

– Но? – вздергиваю бровь.

Аромат кофе и шоколада становится невыносимо прекрасным.

– Там у нас проблема… – беспомощно разводит руками Марина. – Клиентка… она…

Марина работает у нас третий день, а потому я сначала терпеливо слушаю ее, но почти сразу прощаюсь с мыслью, что смогу решить проблему простым напутствием.

– Она… ругается и требует Антона Николаевича, грозит судом и…

Грустно перевожу взгляд на конфету, потом на чашку со стремительно остывающим кофе и вздыхаю.

Желудок обиженно урчит.

Отставляю в сторону кофе и поднимаюсь.

– С чего такие заявления?

– Она уверена, что у нее сейчас должен быть прием.

– А мы уверены в обратном?

– Конечно! Алина пытается ее убедить, показывает журнал записи и отправленные уведомления, но все бесполезно – она требует Антона Николаевича, и все тут.

Быстро выходим из комнаты приема пищи. Строго сжимаю губы и готовлюсь решать… нет, не проблему – лишь небольшую сложность, к которым я привыкла с того самого момента, как мы решили открыть частную клинику.

Мы, это в смысле, я и Антон Николаевич Смирнов, который для меня просто Антон, а чаще еще проще – «любимый», потому как мой муж.

Почти сразу до меня долетают отголоски пронзительного женского голоса. Знакомого женского голоса:

– И слышать ничего не хочу! – вопит она, распугивая пока еще немногочисленных посетителей нашей клиники и голубей с окрестных карнизов. – Не надо меня держать за дуру!

Поворачиваем за угол и выходим к стойке администрации.

– Добрый день, Эвелина Александровна, – мягко, как и полагается врачу, приветствую постоянную клиентку моего мужа.

Она резко оборачивается ко мне, фыркает, но оборотов сбавлять не собирается.

– Сейчас мы проверим информацию и со всем разберемся…

– Не надо ни с чем разбираться, – скрипит она гневно. – Мне нужен Антон Николаевич. У меня прием и непростая ситуация!

– Понимаю, – киваю с дежурной улыбкой и проскальзываю за стойку администратора.

Алина отодвигается, давая мне возможность бросить взгляд на запись, но я и без этого понимаю – Эвелина Александровна в очередной раз перепутала даты. Такое уже бывало.

– Ну? – с вызовом надвигается она на стойку.

– Эвелина Александровна, у вас прием назначен через три дня…

Она краснеет от ярости, и это отчетливо видно даже через толстый слой тональника.

Что ж, мы это проходили… Конечно, в свой перерыв я бы предпочла кофе и конфету, но и с Эвелиной Александровной я тоже справлюсь.

– У меня необходимость, – рычит она.

– Понимаю, – мягко говорю. – Но Антон Николаевич занят…

– Так освободите его!

– Вы же понимаете, что в это время он помогает кому-то другому… какой-то другой женщине, которая нуждается в понимании и поддержке… – мои слова плывут словно нежная колыбельная и должны были бы быть способны успокоить даже разъяренного быка.

Но не Эвелину Александровну.

Она, напротив, злится еще сильнее.

– У меня тяжелое состояние! Я близка к суициду!

А вот это уже очень серьезное заявление.

Конечно, я, как врач-невролог, да еще и супруга известного психиатра прекрасно понимаю какие могут быть у нас пациенты в клинике, а потому мгновенно снимаю трубку и набираю кабинет главврача и по совместительству – моего мужа.

У нас действует нерушимое правило: строго настрого запрещено прерывать его во время «сеанса» – так он называет прием, но сейчас – ситуация исключительная.

Эвелина Александровна наваливается мощной туго обтянутой грудью четвертого размера на стойку и постукивает длинными ногтями.

Антон трубку не берет.

Чувствую на себе напряженные взгляды со всех сторон, но держу лицо.

Я работала в системе бюджетного здравоохранения – стрессоустойчивость у меня прокачана хорошо.

Параллельно набираю ему на мобильный – полный игнор.

Что ж, придется мне нарушить правило и прервать «сеанс», тем более, что он скоро должен подойти к концу.

– Идемте, Эвелина Александровна, – приглашаю я. – Сейчас мы все устроим.

Пока мы идем по коридору к кабинету главного я быстренько провожу небольшой опрос, пытаясь выяснить серьезность намерений пациентки.

Стучу легонько в дверь с массивной медной табличкой – у Антона есть небольшая слабость к внешнему лоску, толкаю – закрыто, и, без задней мысли, достаю связку с ключами от всех помещений и щелкаю замком.

Приоткрываю дверь:

– Антон Николаевич, простите, но у нас неотложная ситуа… – и застываю от увиденного.

Глава 2

Евгения

Картина за дверью настолько сюрреалистична, что на мгновение кажется – это мне самой требуется психиатр.

Мой Антон стоит на четвереньках посередине кабинета.

Голый.

Вернее, почти голый – голову ему закрывает такая… эм-м, кожаная маска с молнией вместо рта.

На шею накинут поводок, другой конец которого намотан на руку пациентке. Ее нога в острой шпильке властно вдавливает Антона в пол. На ней какой-то костюмчик для ролевых игр, по типу, горничной.

Все происходит как в замедленной съемке: они оба медленно поворачивают голову в мою сторону.

В глазах Антона – животный ужас.

В ее глазах – тень превосходства.

Одной рукой я стискиваю дверь, а другой – зажимаю рот.

Все еще не верю глазам…

– Женя, это не то, что ты думаешь! – произносит муж самое небанальное в данной ситуации.

Хотя, судя по использованным презервативам вокруг это все-таки примерно то, о чем я догадываюсь. Ну, в общих чертах.

– Что там? – рычит Эвелина Александровна и рывком распахивает дверь.

В ту секунду, когда она бросается на пациентку Антона моя способность удивляться чему-либо в этом мире умирает окончательно.

– Ах ты дрянь! – кричит от праведного гнева Эвелина Александровна и вцепляется ей в волосы.

Волосы, между прочим, роскошные – длинные, блестящие – идеально подходят для того, чтобы намотать их на кулак.

Антон пользуется возможностью и пока женщины сражаются за него, отважно вскакивает, хватает и натягивает брюки. Поводок смешно болтается у него между ног.

– Да помоги же мне, Женя! – кричит Антон, пытаясь разнять дерущихся женщин.

Я же, если честно, все еще в полном недоумении – это если говорить цензурно.

Медленно отступаю назад.

– Женя!

Также медленно плотно закрываю дверь.

Их сеанс на троих меня больше не касается.

На негнущихся ногах иду по коридору, заворачиваю за угол…

– Уладили вопрос? – из-за стойки выглядывает Алина.

– Вопрос? – тихо переспрашиваю. – Ах, да, Антон Николаевич над этим как раз… работает.

Иду дальше, как зомби.

Не вполне понимаю и осознаю все – происходящее кажется дурацким сном каким-то. Останавливаюсь, опираюсь ладонью о стену – не чувствую прохлады.

Крепко-крепко зажмуриваюсь – вдруг и правда сон? Вдруг я сейчас открою глаза, и окажется, что просто задремала в кресле от усталости. Вдруг…

– Вам плохо, Евгения Константиновна?

Заботливый голос Алины разрушает эту зыбкую надежду на «вдруг».

Качаю головой, потом спохватываюсь – надо же что-то ответить.

– Нет, Алина, спасибо, все хорошо, – голос ровный, бесцветный.

Отталкиваюсь от стены и иду дальше – куда?

Останавливаюсь, оборачиваюсь и говорю:

– Алина, отмени мои сегодняшние записи.

– Что-то случилось, Евгения Константиновна?

Отрицательно качаю головой, разворачиваюсь и делаю еще несколько шагов.

Опять оборачиваюсь:

– Все записи отмени. Я здесь больше не работаю.

Девушки-администраторы переглядываются между собой, а я иду дальше.

Захожу в свой кабинет, опираюсь ладонями о стол и медленно выдыхаю.

Надо дышать: вдох-выдох, раз-два.

Сердце спотыкается, но, кажется, начинает стучать, разгоняя кровь по телу.

Мне холодно, озноб бьет по телу, а в лицо ударяет кровь – вспыхиваю.

Открываю окно, и в кабинет врывается птичий гомон, аромат влажной земли и молодых едва распустившихся листочков.

Перед глазами встает омерзительная сцена «сеанса». Сцена, от которой вся моя картина мира рушится до основания…

Так как вот она какая, революционная методика, над которой Антон так упорно работал!

Как говорится, как тебе такое, Илон Маск?

Надеюсь, Антон получит признание врачебного сообщества за такой, так сказать, самоотверженный труд на благо психиатрии, а мне здесь делать больше нечего.

Хватаю сумочку и даже не переодеваясь, быстро иду к выходу.

Хотела бы я сказать, что у меня есть план, но… плана никакого нет – в голове сумбур, а в груди – ноющая пустота.

Я просто хочу скорее уйти отсюда – оказаться как можно дальше от него.

Пробегаю мимо растерянных Алины и Марины и даже умудряюсь попрощаться с ними.

Выскакиваю на крыльцо, слетаю по ступеням и…

– Женя! Стой! – раздается раскатистый крик моего еще пока мужа.

Вздрагиваю, рефлекторно оборачиваюсь, нога подворачивается, и я вдруг ощущаю волнительную прелесть свободного падения…

***

Дорогие читатели!

Прошу вас поддержать книгу на старте – для меня это очень важно!❤️

Сделать это легко вот здесь ---> https://litnet.com/shrt/4gHk

если история вам нравится, просто поставьте звездочку 🌟 и добавьте книгу в библиотеку, чтобы не пропустить выход новых глав.

С любовью, ваша Мира❤️