Развод. Лекарство от предателя

Глава 1. Предчувствие

- Я никуда не пойду! Мамочка, пожалуйста, давай я сегодня заболею? У меня живот крутит, честно!

Слезы текут по бледным щекам моей Лильки, оставляя влажные дорожки, а маленькие пальчики с побелевшими костяшками вцепляются в рукав моего медицинского халата, который я как раз собираюсь засунуть в сумку. Я опускаюсь перед дочерью на колени прямо на жесткий линолеум в прихожей. Сердце сжимается так больно, будто его пропустили через мясорубку.

Моя тихая ранимая малышка... она смотрит на меня, словно воробышек с огромными испуганными глазами за стеклами новеньких очков в тонкой оправе.

- Зайчонок, ну что опять? - я глажу ее по вздрагивающим плечикам, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально спокойно и уверенно, хотя внутри все дрожит от бессильной злости на весь мир. - Снова Смирнов и его банда?

- Они... они вчера мой пенал в туалет для мальчиков закинули! - Лиля всхлипывает, утирая нос тыльной стороной ладони, и очки съезжают на кончик носа. - Кричали на всей перемене: «Очколоб-очколоб, дай списать, а то в унитаз башкой макнем!». Мам, я не хочу давать им математику! Я сама ее решала, весь вечер сидела, а они на уроке в телефон играют! Почему я должна? Если Марья Ивановна увидит, что у нас одинаково, она мне тоже двойку поставит!

Я обнимаю ее, прижимая к себе. От нее пахнет детским шампунем с ромашкой и молочной кашей, которую она так и не доела за завтраком от нервов.

Господи, второй класс. Всего лишь второй класс, а дети уже такие жестокие. Моя интровертная умненькая девочка, которой так сложно сходиться с людьми, оказалась идеальной мишенью для стайки ленивых агрессоров. И у нее совсем нет подруг, чтобы кто-то заступился или хотя бы просто постоял рядом.

- Ты не должна, милая. Никому ничего не должна, - шепчу я, целуя ее в макушку. - Ты у меня самая умная и смелая. Хочешь, я сегодня же позвоню учительнице? Или сама подойду к этому Смирнову после уроков и поговорю с ним так, что он к тебе на метр не подойдет?

- Нет! - Лиля в панике отстраняется. - Не надо, мам! Будет только хуже, они назовут меня ябедой и маменькиной дочкой! Я лучше... просто не пойду...

В коридоре раздаются тяжелые шаги, и из ванной комнаты выходит Толик. Мой муж. Отец моего ребенка. Человек, от которого я уже полгода временами чувствую глухое раздражение и холод.

Он выглядит так, словно собирается не на изматывающую смену в клинику, где ему предстоит мять чужие спины и вправлять позвонки, а на ковровую дорожку или свидание. Волосы идеально уложены с гелем без единого торчащего волоска. Свежевыбрит, кожа аж лоснится. Белоснежное поло обтягивает широкую грудь. Но больше всего меня бьет по нервам шлейф дорогого мужского парфюма с нотами сандала и какого-то цитруса. Я точно знаю, что не дарила ему этот флакон.

- Что за сырость с утра пораньше? - морщится Толик, застегивая на запястье массивные часы. Он даже не смотрит на дочь, его взгляд скользит мимо нас к зеркалу. - Кать, мы опаздываем.

- Лилю опять травят в школе, - говорю я, поднимаясь с колен и изо всех сил стараясь не сорваться на крик. - Ей угрожают. Требуют списывать. Толь, поговори с ней. Или, может, ты сегодня сам отвезешь ее в школу и зайдешь к директору? Как отец. Как мужчина, в конце концов!

Муж наконец-то поворачивается к нам, но в его глазах лишь скука и легкое раздражение от того, что его идеальное утро нарушили.

- Кать, ну какую трагедию вы опять раздули? - он снисходительно вздыхает и цокает языком. - Лилька, ну ты чего как маленькая? Сама виновата, честное слово. Будь хитрее! Ну дай ты им списать эту дурацкую математику, тебе жалко, что ли? Зато трогать не будут. Надо уметь приспосабливаться к коллективу, а не строить из себя непризнанного гения.

- Она не должна прогибаться под хулиганов! - возмущенно замечаю я. - Это не адаптация, а позиция жертвы, которую ты ей сейчас навязываешь!

- Я навязываю ей выживание в реальном мире, Кать, - отрезает муж, подхватывая с тумбочки ключи от машины. - Всё, у меня нет времени на эти бабские истерики. У меня сегодня полное расписание, окна вообще нет. Сплошные сложные пациентки, одной шею заклинило, у другой поясница отваливается. А вечером еще два частных выезда на дом. Я деньги для семьи зарабатываю, между прочим. Так что давай, умывай страдалицу и выходим, я жду в машине. Пять минут.

Хлопает входная дверь. Запах сандала все еще висит в спертом воздухе прихожей, вызывая у меня приступ тошноты. Я смотрю на дочь, которая тихонько вытирает слезы, смирившись с неизбежным.

- Пойдем умываться, Лиленок. Я куплю тебе после школы пирожное с малиной, договорились? И мы обязательно что-нибудь придумаем со Смирновым. Я обещаю.

Всю дорогу до работы, пока Толик молча рулит, слушая какой-то модный подкаст про инвестиции в наушнике, я смотрю в окно на серые, промозглые улицы и чувствую, как внутри разрастается черная пустота. Я отворачиваюсь к стеклу, чтобы он не видел моего лица. Мы сидим в полуметре друг от друга, но между нами сейчас даже не стена, а целый ледяной океан.

Грустно прокручиваю в голове последние полгода.

Шесть месяцев назад что-то сломалось окончательно. Толя и раньше не был образцовым отцом - после моих тяжелых родов он как-то сразу устранился. Памперсы, бессонные ночи, колики, первые зубы... а потом началась дочкина интроверсия и ее страх перед шумными детскими площадками. И все это стало почему-то исключительно моей ответственностью. Муж приходил с работы уставший, ложился на диван и требовал тишины, а я терпела и оправдывала его. Он же работает физически, у него тяжелый труд и всё такое...

Но в последнее время все изменилось.

Изменился он.

В памяти всплывает наш разговор с Ленкой, моей бывшей однокурсницей по медучилищу, а ныне - свободолюбивой пробивной девицей, которая меняет ухажеров как перчатки. Мы пили кофе пару месяцев назад, и она, смеясь, рассказывала о своем новом романе с массажистом из фитнес-клуба.

«Ой, Синичкина, ты такая наивная, - говорила Ленка, прикуривая тонкую сигарету. - Ты вообще понимаешь, как у них мозги устроены? У массажистов, мануальщиков этих? У них же телесные границы стерты напрочь. Для них чужое голое тело - это просто рабочая поверхность. А бабы к ним на стол ложатся, расслабляются, млеют… Свет приглушенный, музыка релаксовая играет, маслицем пахнет. Это же интим чистой воды! И они этим пользуются. Легкий флирт, комплиментик шепнуть, погладить чуть нежнее, чем протокол требует - и всё, клиентка поплыла. Чаевые текут рекой, запись на месяц вперед. А там и до левака один шаг. Мой мне так прямо и сказал: "Я в профессию пошел, чтобы бабки рубить и с бабами проблем не знать". Так что ты за своим Толиком присматривай, Катюх».