Развод. Любовь (не) вернуть

Глава 1

— Артем, друг, поздравляю с повышением. Большой город, большие возможности...

Я сижу рядом с мужем и чувствую, как улыбка медленно, предательски сползает с моего лица. О чем говорит Валера? Какое повышение? Мои пальцы сжимаются вокруг ножки бокала так сильно, что я боюсь еще мгновение, и тонкое стекло треснет.

— Яна, ты наверняка рада, что скоро переедешь в столицу?

Валера не ждет ответа. Его слова обрушиваются на меня водопадом, а я сижу, застыв, пытаясь сохранить на лице подобие улыбки. Столица? Переезд? Мой мозг судорожно перебирает последние недели, пытаясь найти хоть намек на то, что Артем собирался мне что-то сообщить. Ничего. Абсолютная пустота.

— Рад за вас, ребят. Жизнь свою меняете как хотите.

Артем крепче сжимает мою руку под столом. Я знаю этот жест, мол, все объясню, давай сейчас без выяснений, потерпи. Его ладонь теплая, уверенная, властная. Как всегда. Он всегда так уверен в себе, в своих решениях, в том, что я приму все без возражений.

Дальше следуют поздравления, пожелания, шутки. Друзья смеются, чокаются, строят планы навестить нас в столице. А я сижу среди этого веселья как чужая, словно наблюдаю за сценой из фильма, где играют незнакомые мне актеры. Каждая минута тянется мучительно долго. Я киваю в нужных местах, улыбаюсь, произношу какие-то слова, но внутри меня нарастает глухое раздражение, смешанное с обидой.

Как он посмел? Как он мог рассказать друзьям раньше, чем мне — своей жене?

Часы ползут невыносимо медленно. Для всех остальных, вечер пролетает весело и быстро, а для меня каждая секунда наполнена тяжестью невысказанных вопросов. Я пью шипящий напиток, но не чувствуя вкуса. Ем, не замечая, что лежит на тарелке. Все мои мысли только об одном — когда мы, наконец, останемся наедине, и я смогу спросить.

И вот мы в машине. Артем садится за руль, заводит двигатель, и тишина между нами звенит громче любых слов. Я не выдерживаю первой.

— Ты ничего не забыл мне сказать?

Голос звучит ровно. Слишком ровно. Я горжусь собой, пока еще держусь.

— Малыш, все как-то времени не было...

Малыш. Он всегда называет меня так, когда хочет смягчить удар, когда знает, что я не буду довольна. Это его защитная реакция, его способ обезоружить меня еще до начала боя.

— Друзьям сказать ты время нашел, а для меня и минуты не нашлось?

Теперь я уже не могу сдерживать сарказм. Он сочится в каждом слове, режет пространство между нами.

— Вот поэтому и не нашлось. Ты ведь уже завелась.

Его тон спокойный, почти равнодушный. Как будто это я веду себя неразумно, а не он принял решение за нас обоих.

— Тем, да, я завелась! Потому что весь вечер сидела и как дура старалась понять, о чем они говорят!

Слово «дура» вылетает слишком громко. Я вижу, как напрягается его челюсть. Он ненавидит, когда я повышаю голос. Ненавидит сцены, выяснения, эмоции. Ему нужна тихая, податливая жена, которая кивает и соглашается.

Артем глубоко вздыхает, будто готовится спрыгнуть со скалы в бездну. Или толкнуть меня туда. Его руки крепче сжимают руль, кожа под ладонями скрипит.

— Яна, меня повысили. Предложили должность в столице.

Пауза. Он смотрит прямо перед собой, не поворачиваясь ко мне.

— Для нас это шанс, понимаешь? Глупо от такого шанса отказываться.

Для нас. Он говорит «для нас», а сам уже все решил. Уже согласился, уже обсудил с друзьями, уже, возможно, подписал бумаги. А я узнаю последней.

— Может, нужно было для начала это обсудить? — Мой голос дрожит. — Ведь так делают муж и жена.

Он еще сильнее сжимает руль. Атмосфера в машине меняется мгновенно. Воздух становится гуще, тяжелее, давит на грудь. Я чувствую каждый его вдох, каждое напряжение мышц. Чувствую, как ему не нравится этот разговор, как он хочет, чтобы я замолчала и приняла его решение.

Артем всегда так поступал. Принимал решения, а потом ставил меня перед фактом. Потому что знал, я приму его выбор. Я всегда принимала.

— Яна, а что поменяется? — В его голосе звучит едва заметное раздражение. — Ты ведь понимаешь, что это для нас идеальная возможность.

Идеальная для кого? — хочу спросить я, но не спрашиваю. Просто смотрю на его профиль, освещенный огнями ночного города, и понимаю: он даже не сомневается в моем согласии.

И самое страшное — он прав.

Глава 2

Утром Артем ведет себя так, словно вчерашнего разговора не было. Целует меня в макушку, наливает кофе, улыбается той своей обезоруживающей улыбкой, от которой я когда-то таяла. Я жду продолжения разговора, жду хоть какого-то объяснения, но он молчит. Просто молчит и смотрит на меня с каким-то странным выражением, уверенным, почти самодовольным.

— Малыш, — говорит он наконец, доставая из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку. — Я хочу, чтобы ты знала: я тебя ценю.

Открывает. Внутри золотая цепочка с бриллиантовой подвеской в форме капли. Свет преломляется в гранях камня, рассыпается радужными бликами. Красиво. Дорого. Очень в стиле Артема, решать проблемы подарками.

— Тем...

— Я не хочу на тебя давить, — перебивает он, застегивая цепочку у меня на шее. Его пальцы скользят по коже, оставляя мурашки. — Ты умная девочка. Все сама прекрасно понимаешь.

Умная девочка. Еще одна его любимая фраза. Та, которой он прикрывает свою уверенность в том, что я сделаю именно то, что ему нужно. Что я не посмею возразить, потому что «сама все прекрасно понимаю».

Бриллиант холодный на груди. Красивая золотая клетка.

В центре социальной помощи меня встречает привычный запах старых бумаг, дешевого кофе и надежды. Здесь я чувствую себя нужной. Здесь я не жена успешного менеджера, не «умная девочка», которая должна соглашаться. Здесь я просто Яна, юрист, которая помогает тем, кто не может позволить себе платного специалиста.

Я люблю свою работу. Люблю, когда вижу облегчение в глазах пожилой женщины, которой удалось отстоять пенсию. Люблю момент, когда одинокая мать понимает, что закон на ее стороне. Это не приносит больших денег, не дает карьерного роста, но дает то, чего не купишь, — ощущение, что ты делаешь что-то важное.

Сегодня у меня на приеме бабушка Вера. Ей семьдесят три, и управляющая компания пытается выселить ее из квартиры за долги, которых она не делала. Мы разбираем документы, я объясняю ей права, показываю, на какие статьи закона ссылаться.

Дверь распахивается без стука.

Артем. В дорогом костюме, с телефоном в руке и этим своим нетерпеливым выражением лица, которое означает: «Мне некогда, решаем быстро».

— Яна, нам нужно поговорить. Срочно.

Бабушка Вера вздрагивает, оборачивается. Я чувствую, как краснеют щеки от смущения, от возмущения, от непонимания, что здесь происходит.

— Тем, я на работе, — говорю тихо, стараясь сохранить спокойствие. — У меня посетитель. Подожди, пожалуйста, десять минут.

— Это не может ждать.

— Но я не могу бросить человека просто так. Это грубо.

Его челюсть сжимается. Я вижу, как темнеет взгляд, как напрягаются плечи. Он привык, что я бросаю все и бегу по первому его зову. Привык быть приоритетом. Всегда.

— Значит, посторонняя бабка важнее меня? — бросает он и, не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит, хлопнув дверью так, что дребезжат стекла.

Тишина повисает тяжелая, неловкая. Бабушка Вера смотрит на меня с сочувствием, и это почему-то хуже всего. Я чувствую, как горят щеки, как комом стоит в горле обида.

— Простите, — шепчу я.

— Да ты не переживай, дочка, — бабушка похлопывает меня по руке. — Мужики у всех одинаковые. Главное — не давай себя в обиду.

Но я не могу сосредоточиться. Весь оставшийся день, мысли крутятся вокруг одного: что происходит? Почему Артем так изменился? Последние месяцы я словно не узнаю своего мужа. Он стал раздражительным, требовательным, будто я должна ему что-то доказывать. Будто я не жена, а подчиненная, которая обязана отчитываться за каждую минуту.

Раньше он никогда не врывался на работу. Раньше уважал мое пространство, мои дела. Что изменилось?

После работы я еду в его офис. Нужно поговорить. Нужно понять, что с нами происходит, пока еще не слишком поздно.

В приемной меня встречает Надя — эффектная рыжая коллега Артема. Длинные ноги, идеальный макияж, улыбка, от которой у меня почему-то сжимается желудок. Она работает в компании пару лет, и каждый раз, когда я ее вижу, чувствую себя серой мышкой рядом с павлином.

— Ой, Яна! — щебечет она, и в этом ее «ой» столько фальшивого восторга, что хочется развернуться и уйти. — Я так тебе завидую! Столица! Это же столько возможностей! Столько всего яркого, интересного!

Она оглядывает офис с деланным отвращением и даже поеживается для убедительности.

— Нет этой серости. Ты уже, наверное, начала вещи паковать?

— Нет...

— И правильно! — перебивает она, не дав мне договорить. — Зачем отсюда везти старье? Там все новое и модное купите! Артем для тебя все сделает. Не мужчина, а мечта.

И она облизывает ярко накрашенные красные губы. Медленно. Красноречиво. Так, словно смакует что-то приятное. Словно знает что-то, чего я пока не знаю.

Мое сердце пропускает удар.

Что она имеет в виду? Почему смотрит на меня с этой странной усмешкой? Почему говорит об Артеме так, будто он принадлежит не только мне?

— Он сейчас на встрече, — продолжает Надя, поправляя рыжую прядь. — Но скоро освободится. Хочешь, подождешь у него в кабинете?

Я киваю, не в силах выдавить ни слова. Иду по знакомому коридору, но каждый шаг дается с трудом. В голове звучит эхо ее слов: «Не мужчина, а мечта». Почему она сказала это именно так? Почему я чувствую, что между строк было что-то еще — что-то, что она хотела, чтобы я поняла?

Сажусь в кресло напротив его стола и смотрю на фотографию в рамке: мы с Артемом на свадьбе. Счастливые. Влюбленные. Будто это было в другой жизни.

Бриллиантовая капля на шее кажется тяжелой. Очень тяжелой.

И где-то глубоко внутри, в том месте, куда я боюсь заглядывать, рождается вопрос: а что, если переезд в столицу — это не возможность для нас?

Что, если это способ начать все заново? Но только для него одного?

Глава 3

Дверь открывается резко, без предупреждения. Артем входит с телефоном у уха, говорит с кем-то по-английски, быстро, уверенно. Видит меня и поднимает палец вверх — жди минуту. Я жду. Сижу в его кабинете, как посетитель на приеме, и жду, пока мой собственный муж соизволит закончить разговор.

Он говорит еще пять минут. Потом еще три. Я считаю секунды, наблюдая за ним. За тем, как он расхаживает по кабинету, как жестикулирует свободной рукой, как улыбается чему-то, что говорит собеседник. Он в своей стихии. Успешный, влиятельный, нужный.

А я? Кто я здесь?

Наконец, он кладет трубку и смотрит на меня. Не садится рядом, не обнимает, не извиняется за утро. Просто облокачивается о стол и спрашивает:

— Ну что, передумала дуться?

Дуться. Он считает, что я дуюсь. Как капризный ребенок, которому не купили игрушку.

— Тем, ты ворвался ко мне на работу и устроил сцену, — говорю я, стараясь держать голос ровным. — У меня был человек. Я не могла просто бросить все и...

— Бросить? — перебивает он, и в его голосе звучит насмешка. — Яна, ты консультируешь пенсионеров бесплатно. Это не карьера. Это хобби.

Хобби. Моя работа — хобби.

Что-то внутри меня болезненно сжимается. Я всегда знала, что Артем не понимает, почему я работаю в центре помощи вместо того, чтобы устроиться в крупную юридическую компанию. Но услышать это вслух, услышать, как он обесценивает то, что важно для меня, — это как удар под дых.

— Это моя работа, — выдавливаю я. — Это важно. Для меня.

— А я? — Он выпрямляется, делает шаг ближе. — Я для тебя не важен? Моя карьера, наше будущее?

— Тем, при чем здесь это? Я просто хочу понять...

— Понять что? — Теперь он стоит совсем близко, и я вижу в его глазах раздражение. — Что я хочу большего? Что я не собираюсь всю жизнь торчать в этом захолустье? Что у меня амбиции?

Захолустье. Наш город, где мы выросли, где встретились, где я построила свою жизнь, — для него просто захолустье.

— А как же я? — шепчу я, и голос предательски дрожит. — Моя работа, мои планы, моя...

— Твоя работа поедет с тобой, Яна. Везде нужны юристы. Везде есть бесплатные консультации, если тебе так хочется играть в благотворительность.

Играть. Он сказал "играть".

Я встаю резко, кресло откатывается назад. Сердце колотится так сильно, что, кажется, он должен слышать.

— Это не игра, Тем. Это моя жизнь. И ты даже не спросил, хочу ли я все это бросить. Ты просто решил. За нас обоих.

— Потому что это правильное решение! — повышает он голос, и я вздрагиваю. — Ты что, не видишь? Это шанс, который выпадает раз в жизни. Зарплата в три раза выше, перспективы, связи...

— А я? — перебиваю я, и меня уже не волнует, что голос срывается. — Где в этих планах я, Артем? Или я просто приложение к твоей успешной жизни? Красивая жена, которая должна улыбаться и кивать?

Он молчит. Смотрит на меня так, словно я говорю на незнакомом языке. Словно не понимает, чего я вообще хочу.

— Малыш, — говорит он наконец, и голос становится мягче, обволакивающе мягче. — Ты устала. Эмоции. Давай вечером спокойно все обсудим дома.

Устала. Эмоции. Еще два его любимых слова, когда он не хочет со мной разговаривать. Когда проще списать все на мою усталость и перепады настроения, чем признать, что я права.

— Нет, — слышу я свой голос, твердый, незнакомый. — Нет, Тем. Мы обсудим это сейчас. Потому что я имею право знать, когда ты принимаешь решения, которые касаются моей жизни.

— Нашей жизни, — поправляет он.

— Тогда почему я узнала последней?

Тишина. Долгая, тяжелая. Мы стоим напротив друг друга, и между нами словно разверзлась пропасть. Когда она появилась? Когда мы перестали быть командой и стали двумя людьми, которые тянут одеяло каждый на себя?

— Потому что знал, что ты будешь сопротивляться, — произносит он наконец. — Будешь придумывать причины, почему нельзя, почему не сейчас, почему не так. Ты всегда боишься перемен, Яна. Всегда цепляешься за свою зону комфорта.

Его слова ранят. Ранят, потому что в них есть доля правды. Я действительно не люблю резких перемен. Мне нравится стабильность, предсказуемость. Но разве это преступление?

— А ты никогда не спрашиваешь, чего хочу я, — отвечаю тихо. — Просто ставишь меня перед фактом. Потому что знаешь: я соглашусь. Я всегда соглашалась.

Что-то мелькает в его глазах — торжество? облегчение? — но исчезает слишком быстро, чтобы я успела понять.

— И ты согласишься сейчас, — говорит он уверенно. — Потому что это лучшее для нас обоих. Поверь мне.

Поверь мне. Сколько раз я слышала эти слова? Сколько раз верила, доверяла, шла за ним, не задавая вопросов?

Я смотрю на него. На красивое лицо, уверенную осанку, дорогой костюм, — и вдруг понимаю: я не знаю этого человека. Тот Артем, в которого я влюбилась пять лет назад, который смотрел на меня с обожанием, который спрашивал моего мнения, — куда он делся?

Или его никогда не было? Или это я сама придумала того Артема, какого хотела видеть?

— Мне нужно время подумать, — говорю я и направляюсь к двери.

— Яна, не устраивай драму...

— Это не драма, Тем. Это моя жизнь. И я имею право решать, как ею распоряжаться.

Я выхожу не оглядываясь. В коридоре сталкиваюсь взглядом с Надей. Она стоит у кулера, держит стаканчик с водой и смотрит на меня с каким-то странным выражением. Сочувствие? Злорадство? Или просто любопытство?

— Все хорошо? — спрашивает она сладким голосом.

— Отлично, — бросаю я и иду к лифту.

Но все не отлично. Совсем не отлично. Потому что впервые за пять лет брака я задаюсь вопросом: а знаю ли я своего мужа вообще?

И еще более страшный вопрос, который я не решаюсь озвучить даже самой себе: а любит ли он меня? Или я просто удобная жена, которая никогда не возражает?

Бриллиантовая капля на шее холодит кожу. Красивая клетка. Дорогая клетка.

Но все равно клетка.

Глава 4

Три дня мы живем в ледяном молчании. Я ухожу на работу раньше, возвращаюсь позже. Артем приходит поздно ночью, когда я уже притворяюсь спящей. Мы обходим друг друга, как незнакомцы в тесной квартире, и это молчание давит сильнее любых слов.

Я думала, он позвонит. Напишет. Хоть что-то скажет. Но Артем молчит, и я понимаю, он ждет. Ждет, когда я первая сдамся, когда устану от этого противостояния и приду извиняться. Как всегда.

Но я не иду.

Вечером третьего дня я сижу на кухне с чашкой остывшего чая и смотрю в окно. Дождь барабанит по стеклу, город тонет в серости, и мне почему-то кажется, что вся моя жизнь — это серый дождливый вечер, в котором я жду чего-то, сама не зная чего.

Звук ключа в замке заставляет вздрогнуть. Слишком рано для Артема. Обычно он возвращается после одиннадцати, ссылаясь на срочные дела, переговоры, проекты. Я встаю, инстинктивно выпрямляю плечи, готовясь к новому раунду холодной войны.

Но в дверях стоит не тот Артем, что уходил утром. Он без пиджака, волосы растрепаны, будто он нервно проводил по ним рукой снова и снова. В руках огромный букет, почти неприлично большой букет белых роз. Мои любимые.

Он помнит.

— Яна, — произносит он тихо, и в его голосе нет привычной уверенности. — Прости.

Я застываю. За семь лет брака я слышала от него это слово считаные разы. Артем не из тех, кто извиняется. Он из тех, кто переводит стрелки, обесценивает чувства, делает вид, что ничего не произошло.

— Прости, — повторяет он и делает шаг вперед. — Я был полным идиотом. Ты права. Я должен был поговорить с тобой сначала, обсудить, спросить твоего мнения.

Слова правильные. Очень правильные. Но почему-то внутри меня ничего не отзывается. Я смотрю на него, на букет в его руках, и жду… чего-то большего, чего-то настоящего.

— Я люблю тебя, малыш, — продолжает он, подходя ближе. — И последние дни были адом. Я не могу так больше. Не могу, когда, между нами, стена.

Он ставит цветы на стол и берет мои руки в свои. Его ладони теплые, знакомые. Сколько раз эти руки обнимали меня, утешали, ласкали?

— Давай начнем сначала, — говорит он мягко. — Давай сядем и спокойно все обсудим. Без криков, без претензий. Как взрослые люди. Как муж и жена.

Я хочу поверить. Так, сильно хочу поверить, что комок подступает к горлу. Но что-то внутри меня, какой-то тихий голос настороженно шепчет: подожди, не спеши, присмотрись.

— Я заказал столик в том ресторане, где мы праздновали нашу первую годовщину, — продолжает Артем, улыбаясь той самой улыбкой, от которой когда-то подкашивались мои колени. — Помнишь? Ты была в том синем платье, и я не мог отвести от тебя глаз весь вечер.

Помню. Конечно, помню. Тогда он смотрел на меня так, словно я была единственной женщиной в мире. Когда это изменилось? Когда его взгляд стал рассеянным, привычным, будто я часть интерьера, а не живой человек?

— Тем...

— Пожалуйста, — перебивает он, сжимая мои руки сильнее. — Дай мне шанс все исправить. Я знаю, что накосячил. Знаю, что повел себя как эгоист. Но я хочу измениться. Хочу, чтобы мы были снова теми, кем были в начале.

В начале. Когда все было просто. Когда я верила каждому его слову. Когда мне не приходило в голову сомневаться.

— Я не хочу терять тебя, Яна, — шепчет он, и в его глазах мелькает что-то похожее на страх. — Ты — самое важное в моей жизни.

Самое важное. Тогда почему он принимает решения без меня? Почему обесценивает мою работу? Почему последние месяцы я чувствую себя не женой, а препятствием на пути к его целям?

— Мне нужно переодеться, — произношу я, наконец, высвобождая руки.

— Конечно, малыш. Я подожду.

Я иду в спальню и закрываю дверь. Опираюсь о нее спиной, закрываю глаза. Сердце бьется где-то в горле, мысли путаются. Он извинился. Пришел с цветами. Предлагает поговорить. Разве не этого я хотела?

Тогда почему внутри такая пустота?

Я смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, растрепанные волосы. Когда я в последний раз улыбалась по-настоящему? Не из вежливости, не для фотографии, а просто потому, что счастлива?

Достаю из шкафа то самое синее платье. Оно сидит чуть свободнее, чем пять лет назад. Я похудела. От стресса, от бессонных ночей, от мыслей, которые грызут изнутри.

Надеваю его. Смотрю в зеркало и вижу девушку, которая старается вернуться в прошлое. Но прошлое не вернуть. Мы не те люди, что были семь лет назад. Я точно не та.

Выхожу из спальни. Артем стоит у окна, смотрит на дождь, и я вижу напряжение в его плечах. Он нервничает. Это странно — Артем никогда не нервничает. Он всегда уверен, всегда контролирует ситуацию.

— Ты прекрасно выглядишь, — говорит он, оборачиваясь, и на секунду я вижу в его глазах то самое обожание, что было когда-то. И это придает мне сил. Заставляет крылья за спиной расправиться.

Мы едем в ресторан молча. Ветер усиливается, дождь превращается в мокрый снег, дворники скребут по стеклу. Артем включает радио, чтобы разрядить обстановку. Начинает играть знакомая песня. Артем чуть улыбается. Он тоже ее вспомнил.

— Помнишь, как ты наступила мне на ногу три раза подряд? — улыбается он, бросая на меня взгляд. — И смеялась так, что все гости смотрели на нас.

— Помню, — киваю я.

Помню то счастье. Помню ощущение, что весь мир сжался до размера танцпола, и существуем только мы двое. Помню, как верила, что так будет всегда.

Мы приезжаем. Тот же ресторан, тот же уютный зал с приглушенным светом. Артем заказывает вино — мое любимое. Заказывает блюда, те, что я люблю. Столько внимания, и все мне?! Он продумал все до мелочей. Идеальный вечер. Идеальное примирение.

Но почему-то мне хочется плакать.

В груди так больно колет, прямо в солнечном сплетении. Во рту привкус горечи. И как бы я ни старалась ее проглотить, быть в моменте и радоваться, у меня ничего не получалось. Внутри все затаилось, как перед бурей.