Развод. Между нами твоя тайна

Глава 1

Я захожу в квартиру. Первое, что бросается в глаза – чужая обувь в прихожей и чемодан. Слышу незнакомый женский голос. Сердце разгоняется в груди. Кто это у нас в гостях? Захожу на кухню.

Я медленно перевожу взгляд с Игоря на незнакомку. В груди нарастает странный гул, похожий на шум приближающегося поезда. Воздух в кухне вдруг становится густым.

Мои глаза цепляются за мальчика. Темные волосы, упрямый разлет бровей, ямочка на подбородке, голубые глаза. Одет в зеленую футболку и черные шорты. Этот ребенок очень похож на моего мужа. Слишком похож. До тошноты, до звона в ушах. И у меня это не укладывается в голове. Ведь этот мальчик на вид ровесник нашей старшей дочери. Мое сердце совершает болезненный кувырок и падает куда-то в желудок.

Муж мне изменил?

- Добрый день. А вы... Кто? – осторожно спрашиваю я.

Темноволосая незнакомка, которая на вид моя ровесница, кривит губы в ядовитой, торжествующей усмешке. В ее карих глазах отражается неприкрытая ненависть, от которой по коже пробегает колючий мороз. Девушка одета в синие джинсы и фиолетовую футболку.

- Лиза, ты только не волнуйся... - Игорь нервно зарывается пятерней в темные волосы и смотрит на меня исподлобья.

Этот его жест, который я всегда считала милым, сейчас вызывает у меня приступ дрожи. Рука сама собой ложится на едва округлившийся живот. Я на четвертом месяце беременности. Наша вторая дочка родится в ноябре. Муж очень хотел сына, но на УЗИ нам сказали, что снова будет девочка.

- Мама, ты пришла! - звонкий голосок Вари раздается за моей спиной.

Дочка забегает на кухню, с любопытством смотрит на наших незваных гостей.

- Мама, а Тимоша сказал мне, что он мой брат, - дергает она меня за руку. – Он теперь будет жить с нами?

- Что? - выдыхаю я.

Горло пересохло от волнения. Это какой-то дурной сон.

- Что непонятного? - хмыкает незнакомка. - Тимоша - сын твоего мужа. Игорь тебе ни разу про него не говорил? – вскидывает она брови.

- Наташа! – рявкает муж на женщину, а она испуганно втягивает голову в плечи. – Тебя тут вообще не должно быть. Мы же договаривались, что ты не будешь лезть в мою семью!

Мир вокруг начинает медленно вращаться. Стены кухни словно сдавливают меня. Я смотрю на Игоря, вижу сталь в его взгляде. Там нет ни раскаяния, ни сожаления. Он изменил мне, у него есть ребенок на стороне. Я не могу в это поверить!

- Объясни... Что происходит? - я притягиваю Варю к себе и смотрю на мужа.

- У меня есть сын. Он старше нашей Вари на два месяца, - роняет он, и каждое его слово впивается в меня раскаленной иглой.

К горлу подкатывает горький ком. В ушах пульсирует кровь. Старше Вари на два месяца? Это что же получается, Игорь встречался со мной и с этой женщиной одновременно? И она забеременела раньше меня? И мы практически одновременно родили?

- Почему ты раньше мне не рассказал про то, что у тебя есть ребенок? - я ахаю, чувствуя, как лицо обдает жаром.

- Потому что, Лиза, если бы я сказал правду, ты бы отменила свадьбу. Я не хотел тебя потерять.

- Если бы не ты, дрянь, мой мальчик рос бы в полноценной семье! Ты увела у меня мужчину! Ты разрушила мою семью, - заявляет незнакомка.

У меня начинает мелко дрожать подбородок. Увела? Но когда мы встретились, Игорь клялся, что свободен. Кожа на лице горит, словно от пощечины. Он лгал мне!

- Наташа, еще раз оскорбишь мою жену, я вышвырну тебя из своего дома! Не говори чушь. Та ночь с тобой была ошибкой, - рычит Игорь.

На его скулах ходят желваки.

- Ошибкой? После той вечеринки ты поехал ко мне, говорил, что женишься на мне, мы провели страстную ночь вместе. И у нас все было бы хорошо, если бы ты не встретил эту, - кивает она на меня. – Она тебя соблазнила, чем-то приворожила.

Мне дурно.

- Наташа! Что ты несешь? Я был пьян. Давай не при детях! – рычит он.

- Тимошу я оставляю с отцом, - заявляет она, смотря на меня с вызовом. - Я устала одна заниматься его воспитанием. Он неуправляемый мальчишка. Ему в школу в сентябре, а у нас в деревне хорошей школы нет. Так что он будет жить с вами, учиться в школе. Я буду навещать сына каждые выходные. У меня хозяйство, коровы, огород, мне некогда за ним смотреть. Так что пусть летом живет с отцом, привыкает.

Она говорит это так буднично, будто оставляет нам пакет с продуктами, а не живого ребенка.

- Сегодня автобуса уже не будет. На такси не поеду. Я останусь у вас на ночь. Чтобы сыну легче было привыкнуть к новому дому. Какую комнату мы с сыном можем занять? - заявляет она и вздергивает подбородок.

- Пап, можно мне на компьютере поиграть? – обращается мальчик к моему мужу, а мне эта фраза режет слух.

Этот ребенок прекрасно знает, что Игорь его отец. Выходит, мой муж их навещал, общался с ребенком?

- Тимош, можно, но позже, - строго отвечает мой муж.

И то, как он ласково обращается к сыну, то, как он на него смотрит, я понимаю, что он любит этого ребенка. Любит, как и Варю. Все эти годы он лгал мне. Все эти его командировки… Он ездил к сыну и к этой женщине? Он жил на две семьи?

- Игорь... - мой шепот едва слышен.

- Лиза, я потом все объясню! - обрывает он меня, и этот его грубый тон пугает меня.

- Ну, показывай, Игорек, где мы с сыном разместимся? – упирает руки в бока Наталья.

- Можешь переночевать в зале, - разрешает ей Игорь и выходит из кухни, Тимоша бежит за отцом, Варя тоже отстраняется от меня и уходит.

Наталья, проходя мимо меня, одаривает меня злым взглядом.

- Ты увела у меня мужика, теперь я уведу его обратно, - в ее голосе обещание.

- Я не знала, что он встречался с вами. Если бы знала, что вы ждете ребенка, я бы отменила свадьбу. Но Игорь мне ничего не рассказывал о вас. Как я должна была узнать, что он не свободен? – выдыхаю я. – И почему вы только сейчас появились в нашей жизни?

Глава 2

Я резко срываюсь с места, когда слышу визг Вари. Внутри все дрожит от мелкого, противного озноба. В коридоре дети мертвой хваткой вцепились в плюшевого медведя. Ткань трещит, Варя покраснела от злости, а Тимофей тянет игрушку на себя с каким-то угрюмым упрямством.

- Это мой мишка! - визжит дочь. - Не отдам.

- Я поиграю и верну, - орет Тимофей.

- Угомонитесь! - рык Игоря заставляет детей вздрогнуть.

Звук его голоса бьет по барабанным перепонкам. Варя замирает, отец никогда, ни разу в жизни не повышал на нее голос. В комнате повисает тяжелая, звенящая тишина.

- Тимофей, ты хотел поиграть в компьютер, можешь сесть за мой рабочий стол, - уже спокойнее добавляет муж, но я чувствую, как от него исходит волна напряжения.

- Игорек, ты не против, если я приготовлю ужин? - Наталья выглядывает из зала, и ее голос сочится приторным медом. - Ты же любишь мою жареную картошку с грибочками. Я привезла с собой белые грибы.

Меня обдает волной жара. Каждая клетка кожи протестует против ее присутствия, против этого фамильярного «Игорек». Но эта квартира была куплена Игорем до нашего брака. Он тут собственник. Наша дочь прописана тут, а я прописана у своей матери в однокомнатной квартире. Игорь впустил в дом Наталью и сына, даже не спросив моего мнения, он принял это решение сам, будто я пустое место. А ведь я его жена. Он должен был со мной сначала поговорить, все рассказать. Голова идет кругом от всей этой ситуации.

- Наташа! – рычит мой муж. – Я позволил тебе переночевать тут, только из-за Тимоши. Будешь переходить границы, я вышвырну тебя отсюда. Не испытывай мое терпение, - отрезает муж, и я вижу, как желваки на его лице превращаются в каменные выступы.

Наталья испуганно замирает, нервно кусает губу, а потом поворачивает ко мне голову. Она смотрит на меня с ненавистью и злобой.

- Я могу приготовить для сына картошку? Или покормим его тем, что приготовила ты? Или хотите, чтобы мой ребенок голодал? – спрашивает у меня Наталья.

Я стою, глупо хлопая ресницами. В голове абсолютный вакуум. Мне кажется, что все это какой-то ночной кошмар.

- У нас есть чем покормить детей? - спрашивает муж, пронзая меня взглядом.

- Я утром приготовила мясное рагу, - мой голос звучит серо и безжизненно. - Там на всех хватит. Но если вам нужна картошка… - не договариваю, меня накрывает волной тошноты, прижимаю руку ко рту, и на ватных ногах иду в туалет.

Токсикоз напоминает о себе. Я снова обнимаюсь с унитазом. Захожу в ванную, умываюсь, полощу рот. В ушах гудит, сердце давит. Иду в спальню к дочери, сажусь на край кровати.

Дочка что-то рисует, сидя за столом. Заметив меня, она встает из-за стола, подходит ко мне и садится рядом.

- Варя, я сегодня с тобой буду ночевать, - шепчу я, притягивая ее к себе.

Малышка пахнет детским шампунем и домом, который еще час назад был моей крепостью, а теперь превратился в руины.

Лягу на полу в детской, но с предателем спать в одной комнате не буду.

- Мам, а эта тетя и мальчик теперь с нами будут жить? – она задает этот вопрос осторожно, а потом прикладывает свою ладошку к моему немного округлившемуся животу.

- Не знаю, - я качаю головой. - Я думаю, мы с тобой поедем жить к бабушке. А папа пусть тут живет.

Надеюсь, мама пустит меня к себе. Я понимаю, что у нее одна комната. А нас двое, а скоро родится Катюша. И мне страшно. Я не знаю, как справлюсь одна со всем этим. Жить с предателем я не хочу. Он семь лет скрывал от меня правду. Игорь прав, если бы я знала, что Наталья ждет от него ребенка, я бы отменила свадьбу, и не забеременела бы после брачной ночи, не родила бы Варю. Я бы так и жила у матери, работала в парикмахерской. А Игорь бы женился на Наталье, растил сына. Наши жизни сменили бы направление. Все было бы иначе.

- Ты никуда не поедешь! – я вздрагиваю от ледяного тона Игоря.

Он стоит в дверном проеме. Высокий, властный, чужой. Игорь красивый мужчина, сексуальный. Широкие плечи, мощные руки, сильный и уверенный в себе. Когда он в первый раз пришел на стрижку в парикмахерскую, где я работала, все девчонки в его присутствии краснели, смущались, строили ему глазки. А я была уставшая, без выходных работала месяц, поэтому никак не отреагировала на этого красивого мужчину. У меня и без него было проблем выше крыши. Мама готовилась к операции, и я помогала ей собрать деньги на операцию. Поэтому и работала без выходных. Мне было не до личной жизни. Игорь заявил, что хочет, чтобы я его подстригла. Я выполнила свою работу, и он ушел.

Через месяц Игорь пришел снова на стрижку, принес мне букет, пригласил на свидание. В тот момент мама уже пошла на поправку, операция прошла успешно, и я расслабилась. И у нас с Игорем все как-то быстро закрутилось, завертелось. Мне казалось, что я попала в сказку. Игорь устраивал мне романтические свидания, приглашал в рестораны, в кино, мы много общались. И я сердцем почувствовала, что он тот самый, мой единственный. Поэтому и согласилась выйти за него. И все эти семь лет я жила как за каменной стеной. Игорь заботился обо мне и дочке, настоял на том, чтобы я ушла с работы, чтобы занималась ребенком. Я с мужем не знала ни горя, ни бед, он решал любые проблемы. Я была по-настоящему счастлива с ним. И эта новость о том, что у него есть ребенок на стороне выбила меня из колеи.

- Спать будешь в нашей спальне. Ты, беременная, а собралась ночевать на полу? С ума сошла?

- В этом доме с ума сошел только ты! - я выдыхаю эти слова, чувствуя, как по щекам катятся горячие, злые слезы. - Я с тобой в одну кровать не лягу! Ты врал мне! Врал все это время!

- Успокойся! Тебе нельзя нервничать, - он делает шаг ко мне, пытаясь коснуться моего плеча, но я шарахаюсь в сторону. - Подумай о Катюшке, - говорит Игорь и хмурится.

Ему явно не понравилась моя реакция.

- Вот поэтому я и хочу уехать! Я хочу быть подальше от тебя, чтобы спокойно выносить ребенка! - выкрикиваю я, прижимая ладонь к животу.

Визуализация героев

Дорогие читатели, давайте знакомиться с нашими героями

Авдеев Игорь. Бизнесмен. У него своя сеть автомастерских и автомоек. 36 лет

Авдеева Лиза 29 лет. Раньше работала парикмахером, сейчас домохозяйка, воспитывает дочку Варю и носит под сердцем вторую доченьку Катю

Авдеева Варя. 7 лет

Бочарова Наталья. 28 лет. Живет в деревне, занимается домашним хозяйством. Родила семь леть назад сына от Игоря.

Бочаров Тимофей. 7 лет. Он старше Вари на два месяца

Глава 3

Наталья, приготовив жареную картошку для своего сына, ужинает на кухне. Я слышу, как гремит посуда, как Тимофей кричит и огрызается на мать. Они скандалят. Раздается звук удара. Кажется, она стукнула своего сына. Потом Тимофей с криками и слезами убегает в зал. Слышу, как муж ледяным тоном что-то говорит Наталье, а она оправдывается и заикается. Я до сих пор не могу поверить в то, что в нашем доме посторонние люди. Хотя… Это мне они посторонние, а для мужа родные люди.

- Мам, я есть хочу, - говорит мне Варя и откладывает кукол в сторону.

- Конечно, тебе ужинать пора. Пойдем, - киваю дочери, поднимаюсь с кровати.

Мы вместе идем по коридору. Игорь в нашей спальне с кем-то разговаривает по телефону. В зале включен телевизор, звук такой громкий, что режет слух. Тимофей сидит на полу, смотрит мультики, а Наталья в домашнем халате лежит на диване и что-то читает в телефоне.

Мы с дочкой заходим на кухню. Первое, что бросается в глаза - это гора жирной, грязной посуды.

Сковорода с коричневым налетом присохшего масла. Кухонный фартук, который я всегда натирала до блеска, теперь усеян мелкими желтыми каплями жира. Они выглядят как сыпь на теле.

Меня обдает жаром, щеки начинают пылать. И кто все это должен убирать?

Аппетит пропадает. Наталья даже не подумала вытереть стол. Он весь в крошках, на полу крошки.

Разогреваю ужин для Вари, тоскливо смотрю на гору посуды, которую оставила любовница мужа. Дочка с аппетитом ест мясное рагу. А у меня колючий ком застрял в горле.

Игорь заходит на кухню, прислоняется мощным плечом к дверному косяку. Смотрит на меня исподлобья, а потом переводит взгляд на гору посуды, на грязь, которой никогда у нас не было. Я всегда слежу за чистотой дома и вещей.

- Лиза, ты почему не ешь? Тебе хорошо надо питаться, ты не забывай, что у тебя под сердцем ребенок, - строго говорит муж, а меня от его заботы тошнит. - За посуду не переживай, я скажу Наташке, чтобы она тут все после себя помыла.

Муж выходит из кухни. И через минуту я слышу ор, ругань, мат нашей гостьи. Наташа орет, как потерпевшая, что она не домработница и не собирается ничего мыть.

У меня от всего происходящего начинает болеть голова.

После того, как дочка поела, я мою ее тарелку. Мы с Варей возвращаемся в ее комнату. А вот Наташа идет на кухню, включает воду, гремит грязной посудой.

- Мамочка, я поиграю еще с куклами? Или уже пора купаться? – смотрит на меня дочка.

- Я сейчас бабушке позвоню, а потом наберу тебе ванную, - отвечаю ей.

Варя перед сном любит плавать в ванной. Я делаю ей пену в ванной, это у нас уже как традиция.

Набираю номер телефона матери, пока Варя занята игрой в куклы.

- Да? - раздается родной голос.

- Мам, - всхлипываю я, не могу удержать эмоции. - Можно мы с Варей у тебя поживем?

- Что случилось? - в голосе мамы слышу тревогу, и я рассказываю все, что произошло в моей семье.

Мама несколько секунд пыхтит и сопит в трубку.

- Завтра приезжай. Сегодня я у подруги в гостях. Меня нет дома. Я могу приютить тебя на время. Жить на постоянную основу не возьму. У тебя скоро второй ребенок родится, а у меня здоровье уже не то, и пенсия маленькая, я не прокормлю вас. Так что решай с мужем финансовые вопросы.

- Хорошо, мам, - выдыхаю я. - Спасибо, что не отказала. Мы завтра приедем, - отвечаю ей. – У тебя как самочувствие?

- Как обычно. Давление часто скачет. А теперь еще из-за тебя переживать буду, - цокает мать языком.

На меня накатывает волна вины. Дура! У матери давление, а я ей новости плохие сообщила. Из-за гормонов вообще голова не работает.

- Мам, за меня не переживай. Мы с Игорем все решим. Мне бы только пару дней… Обстановку сменить. Успокоиться. Принять все эти новости, - говорю на одном дыхании.

- А я тебе говорила, что все мужики козлы и мудаки. Вот не слушала мать! Я же тебе несколько раз повторяла, что не нужно тебе замуж выходить. Не нужны все эти проблемы. Жила бы в свое удовольствие. Не послушала мать, теперь вот мучаешься, - вздыхает она.

Мы с ней прощаемся до завтра. Мама меня не понимает. Я всегда хотела семью, детей, чтобы рядом был любимый мужчина. Мама у меня другая. Она всю жизнь жила для себя. А потом в сорок два года она забеременела от какого-то мужчины, когда на курорт летала, и решила все же подарить мне жизнь. Я не знаю, кто мой отец. Мама не знает ни его адреса, ни его фамилию. Это была случайная связь, страсть, вспыхнувшая на море. Мама воспитала меня одна. Сейчас мне двадцать девять лет, а маме семьдесят один год. И я понимаю, что ей будет тяжело, если я с детьми перееду к ней.

- Я не хочу жить у бабушки, - надувает щеки Варя.

- Это временно, - говорю ей.

- Я не поеду, - упирает она руки в бока. - У бабушки тесно. Я не хочу спать на полу.

- Варя, не переживай, ты никуда не поедешь, - заявляет муж и заходит к нам в комнату.

- Игорь! Я не буду с тобой жить, - качаю я головой.

- Лиза, давай не при ребенке, - шикает на меня муж. - Иди в нашу спальню, ложись спать. У тебя гормоны скачут, я понимаю. Тебе надо отдохнуть. Я сегодня переночую на полу. Наталья завтра утром уедет. И у нас с тобой все будет, как раньше.

- Игорь, как раньше уже не будет!

- Что изменилось? М? - злится он и нависает надо мной, как мощная скала. - Мы семь лет в браке, тебя все устраивало. А тут узнала о том, что у меня есть сын и все? Разлюбила? А может, ты и не любила меня никогда? Тебе просто удобно было со мной, что муж за тебя все проблемы решает, всем тебя обеспечивает? А теперь ты на мне клеймо негоден ставишь? Объясни, что изменилось?

- Ты реально не понимаешь? - выдыхаю я. - Ты мне лгал! Все это время лгал.

- Я не лгал, я просто не всю правду тебе сказал. Это разные вещи.

- Я видеть тебя не хочу! - выпаливаю я.

- Допустим, что ты уйдешь от меня. Где ты жить будешь? Кто тебя и детей кормить будет? У тебя мать еле ходит, ты на больную женщину собралась двух детей повесить и на работу выскочить?

Глава 4

Резкий, надрывный детский визг прошивает сон, словно раскаленная игла. Я подскакиваю, сердце гулко стучит в висках. С силой тру лицо ладонями.

В комнате уже светло. Настенные часы показывают ровно восемь утра.

Выхожу в коридор и буквально каменею. Холод пробегает по позвоночнику, руки мгновенно становятся холодными. На полу возня, пыхтение. Семилетний Тимофей, придавив Варю к ламинату, с каким-то остервенением лупит ее по голове. Я слышу глухие удары. Варя заходится в хриплом крике, отчаянно брыкаясь.

- Прекратите немедленно! - мой голос срывается, в горле стоит горький ком, оттаскиваю от дочери Тимофея.

Он замирает и бросает на меня жгучий, полный ненависти взгляд. Зрачки расширены, челюсти сжаты так, что на скулах перекатываются желваки. В этот миг он до ужаса напоминает Игоря. Тот же оскал, тот же взгляд разъяренного зверя, готового разорвать добычу. Эта генетическая ярость, проступившая в ребенке, заставляет мое сердце споткнуться.

- Мама, он меня укусил! - Варя захлебывается рыданиями и бросается ко мне.

Я прижимаю ее к себе крепко. Глажу ее по спутанным волосам, пытаясь унять собственный озноб.

- Тимофей, девочек обижать нельзя. Что вы опять не поделили? - стараюсь говорить строго, но внутри все дрожит.

Я испугалась, что он покалечит моего ребенка.

- Да пошла ты, - бросает Тимофей, и эти слова бьют наотмашь, как физическая пощечина. - Ты никто. И она никто. Это мой папа! Мама сказала, что вы не настоящие. Вы у меня папу отобрали!

Я чувствую, как кровь отливает от лица.

- Тимофей, со взрослыми так нельзя разговаривать. Разве тебе мама об этом не говорила? - я хмурюсь.

Вчерашние жалобы Натальи на то, что она не справляется, казались мне преувеличением, попыткой вызвать жалость. Но сейчас, глядя в этот колючий взгляд, я осознаю, что мальчик этот непростой. В нем скоплена агрессия.

- Мама со мной не разговаривает, только орет на меня, - вдруг выплевывает он. - Она говорит, чтобы я под ногами не путался и заткнулся. Что я такой же мудак, как папа. А папа хороший! И он мой папа! Мой, а не твой, - говорит он, смотря на Варю.

Тимофей сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

- А где ваш папа? – до меня вдруг доходит, что Игоря и Натальи нет.

Муж оставил мне своего сына? Молча. У меня были планы, я собиралась к матери, но куда я теперь дену этого «волчонка»?

- Мама уехала домой. Папа на работу ушел, - отвечает Тимофей.

- Вы завтракали? – перевожу я тему.

- Нет, - в один голос отвечают дети.

- Тимоша... Ты чай любишь? Сырники? - я стараюсь смягчить голос, хотя внутри все скрежещет от несправедливости.

- Люблю, - бурчит он, глядя на меня исподлобья.

- Пойдем пить чай. Я приготовлю вам сырники, и мы спокойно поговорим. Хорошо?

- Я не хочу с ним пить чай! Он меня укусил! - Варя всхлипывает, вытягивая руку.

Глядя на багровый след от зубов на ее нежной коже, я чувствую вспышку ярости.

Хочется схватить дочь в охапку, запереть дверь и улететь на другой край света от этих проблем. Но ноги словно налиты свинцом. Я здесь единственный взрослый человек. Я не могу бросить этого мальчишку дома одного. Кто знает, что он натворит, если рядом не будет взрослых?

Я целую Варю в макушку, вдыхая родной запах, который немного успокаивает дрожь в руках.

- Мы сейчас вместе поговорим, и Тимоша больше так не будет делать, - перевожу взгляд на мальчика. – Если будешь кусаться или бить мою дочь, мы тебя отвезем жить в зоопарк. Потому что только звери кусаются и нападают друг на друга. А люди улаживают конфликты с помощью речи, - строго говорю я. – Извинись перед девочкой за свое поведение.

- Извини, - цедит он сквозь стиснутые зубы, а в глазах ноль раскаяния.

Веду детей на кухню. Воздух между ними, кажется, можно резать ножом, столько в нем концентрированной вражды. Видимо, при Игоре мальчик давил в себе эту тьму, боялся отца. А теперь, когда отца нет, он сорвался с цепи.

Я быстро замешиваю творог, стараясь унять дрожь в пальцах. Завариваю чай. Вскоре по кухне разливается аромат ванили и душистого бергамота. Дети едят в гробовой тишине, лишь зубы постукивают о края кружек.

- Тимофей, папу у тебя никто не забирал, - начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Игорь и твой папа, и папа Вари. Он вас одинаково любит. И он очень огорчится, если узнает про драку. Скорее всего, он вас обоих накажет...

При слове «накажет» Тимофей вздрагивает, будто от удара током. Он резко дергается в сторону, едва не падая со стула. В его глазах отражается первобытный, парализующий ужас.

- Не говори ему! Пожалуйста, не говори! - кричит он, и я вижу, как на его шее вздуваются жилки. - Я не хочу, чтобы он меня бросил! Я не хочу к маме!

В следующую секунду он вскакивает и сносит со стола чашку. Громкий звон разбитого фарфора режет слух, брызги горячего чая обжигают мои лодыжки. Тимофей замирает, глядя на темное пятно на полу, его лицо становится мертвенно-бледным, а затем он заходится в такой истерике, что у меня перехватывает дыхание.

- Тише, Тимоша, все хорошо... - я в растерянности, в груди все сжимается от жалости и непонимания. Варя никогда так не кричала. - Давай папе позвоним? Узнаем, когда он придет. Может, в зоопарк пойдете?

Мальчик судорожно сглатывает, размазывая слезы по щекам. В этот момент я замечаю уродливый, багрово-белый шрам от тяжелого ожога на его запястье.

- Что это у тебя с рукой? - шепчу я.

Я крепко сжимаю ладошку Вари под столом, чтобы она чувствовала мою поддержку, чувствовала, что я рядом, и она в безопасности.

- Это мама... Наказала, - всхлипывает Тимоша. - Я взял ее телефон без спроса... Она за это мою руку к плите прижала. Честно, я больше не буду кусаться! Только не говори папе! Я не хочу, чтобы он меня наказал. Не надо! – опять рыдает он.

У меня от его слов ледяные мурашки ползут по спине.

Глава 5

Я судорожно сглатываю, глядя на шрам, который есть на руке мальчика. У меня в голове не укладывается все это. Судя по тому, как Тимофей испугался слова «накажут», я делаю вывод, что его наказывают часто, применяя физическую силу. Мы с Игорем ни разу в жизни не подняли руку на Варю. Мы на словах объясняем дочери, что хорошо, а что плохо. И самое суровое наказание у Вари – это два дня без мультиков.

- А папа тебя хоть раз наказывал? - спрашиваю я.

- Папа нет. Он хороший. А вот дядя Вася... Он ремнем сильно бьет.

- Кто такой дядя Вася? – ничего не понимаю я.

Как можно так поступать с детьми? Это же физическое насилие.

- Дядя Вася. Это наш сосед. Он к маме ужинать приходит. И все время бьет меня, когда мама не видит, - шмыгает он носом.

Я чувствую, как волосы дыбом встают на затылке.

- А ты маме или папе говорил, что тебя дядя Вася бьет? – осторожно спрашиваю я.

- Маме говорил, она сказала, что я тупой, а дядя Вася меня воспитывает так. Что я мудак, как папа, а дядя Вася помогает сделать из меня мужика. Папе не говорил. Мама сказала, если скажу, она мне по башке даст и в детский дом отправит. И ты не говори. Я боюсь маму. Я не хочу в детский дом, - всхлипывает он, и я слышу в его голосе страх и усталость.

Мальчик переживает, боится, я это вижу по его глазам.

Я зажмуриваюсь на миг. Мне становится искренне жаль этого ребенка. И теперь я понимаю, почему он такой агрессивный. Он взял пример со взрослых.

Я встаю из-за стола, осторожно перешагиваю через осколки, иду за веником. Сухой хруст фарфора под щеткой кажется оглушительным. Я до последней крошки, выметаю осколки, протираю пол.

Достаю телефон с полки. Набираю номер Игоря. Гудки тянутся бесконечно. Он не берет трубку. Через минуту экран вспыхивает коротким сообщением.

«Лиза, родная. У меня важное совещание. Я позже перезвоню. Пожалуйста, присмотри сегодня за Тимошей. Я понимаю, что много у тебя прошу. Но это временно. Я постараюсь пораньше вырваться домой. Я все тебе объясню»

Злюсь на мужа. Совещание у него! А дома катастрофа. Его сыну явно нужна психологическая помощь специалиста. Вся эта ситуация морально вытягивает у меня силы.

Перевожу взгляд на детей. Варя сидит, вжавшись в спинку стула, опасливо косится на Тимофея. Мальчик замер, глядя в одну точку, всхлипывает.

- Если вы поели, предлагаю сходить погулять в зоопарк. Покормим животных, купим мороженое. Ваш папа занят, приедет вечером. Только обещайте, что будете себя хорошо вести, - строго смотрю на детей.

Мне хочется на свежий воздух, убежать из дома хотя бы на несколько часов. Вечером обязательно поговорю с Игорем. Он должен знать, что у его сына проблемы. Пусть запишет ребенка к психологу.

Дети расходятся по комнатам, а я строчу сообщение мужу.

«Игорь, это бесчеловечно. Ты оставил мне своего ребенка. А у меня были планы»

Мне тут же прилетает ответ.

«Любимая, я знаю, что у тебя большое и доброе сердце, ты у меня понимающая и самая лучшая. Прошу пойми. Не могу я своего пацана вышвырнуть из дома после того, как узнал, что Тимоша чуть не утонул в реке, пока его мать непонятно чем занималась. Пусть лучше пока под моим присмотром будет, так у него будет больше шансов выжить. Он с нами временно. Пока не решу, как дальше поступить»

Вздыхаю. У меня опять голова кругом от всего происходящего. Тимоша заходит на кухню, берет стакан с водой и пьет. А я смотрю на этого ребенка, который перевернул мою жизнь.

- Тимош, а это правда, что ты чуть не утонул в реке? – осторожно спрашиваю я.

Он вздрагивает, поднимает на меня испуганный взгляд, а потом кивает.

- Ты один пошел на речку, без присмотра? – удивляюсь я.

- Мама с подругами пила кислый красный чай. Ну, такой. Его еще в красивые бокалы наливают. А я дома играл. И мама разозлилась на меня, потому что я попросил ее больше не пить этот чай. Она когда его пьет, становится злая. Она хотела меня побить, и я убежал. На улице ребята были. Позвали меня с собой на речку. Стали смеяться, что я малявка, что не умею плавать. И Петька, который сын дяди Васи, швырнул меня в воду. А там глубоко. И я захлебнулся. Проснулся в больнице. Врач сказал, что еще немного и меня не стало бы. Папа приезжал ко мне. Злился. На маму кричал. Я просил папу забрать меня к нему домой. Я не хочу жить с мамой. А он не забирал. Мама сказала. Что я не нужен папе, потому что плохая тетка украла у нас папу.

- Тимоша, ни я, ни Варя, не знали, что ты существуешь. Твой папа нам о тебе ничего не рассказывал. Папа тебя не бросит. Ты будешь с ним жить.

- И вы тут будете жить?

- А мы с Варей скоро уедем.

- Почему? – удивляется он. – И куда?

Как ребенку объяснить, что я хочу развестись с Игорем, забрать дочь и жить подальше от этой лжи. На что только Игорь надеется? Что я стану матерью для этого мальчика? Но у него есть мама. Вот пусть Игорь с Натальей и занимаются воспитанием своего ребенка. А я буду воспитывать своих дочек.

- Я не поеду к бабушке! Не поеду! – слышу гневный голос своей дочки, оборачиваюсь, Варя стоит, уперев руки в бока. – Я хочу с папой жить!

- И я хочу с папой, - кивает Тимоша.

У меня пробегает холодок по спине. Если подам на развод, не получится ли так, что суд учтет пожелание моей дочери и оставит ее с отцом? У меня ведь ни жилья, ни работы, а у Игоря квартира, бизнес, связи. И с малышкой на руках я не смогу устроиться на работу. Варя будет в первом классе, Катя в это время будет грудной и маленькой. Если мама откажется мне помогать, я не представляю, как буду справляться. А если мама выгонит меня с детьми из своей однушки? Мне не хватит денег снимать квартиру и кормить себя и детей. Но и с Игорем жить не хочу. Надо с ним поговорить вечером. Поговорить без криков и истерик. Надо обсудить все детали, а уже потом официально подам на развод. Убегать в никуда с двумя маленькими детьми – это не вариант. Нужно заранее все продумать. Я больше не чувствую твердую почву под ногами, и меня это очень сильно пугает.

Глава 6

Дверцы шкафа распахиваются с мягким щелчком. Я достаю для Вари светлое платье, почти невесомое, как облако. К нему белоснежную кепку и такие же носочки. Сегодня на улице тепло, и хочется максимально защитить дочку от палящего солнца.

Пока Варя копошится, натягивая вещи, я иду по коридору и замираю перед открытой дверью гостиной.

Тимоша стоит ко мне спиной. Маленький, худой, без футболки. В глаза сразу бросается уродливая белесая полоса - длинный шрам, рассекающий кожу между лопаток. На плече еще какая-то отметина, похожая на старый ожог.

Мальчик тяжело пыхтит, его плечи напряжены, он беспомощно крутит в руках синюю футболку, запутавшись в ткани.

- Помочь? - спрашиваю я едва слышно.

Тимоша резко оборачивается. В его взгляде смесь испуга и недоверия. Он смотрит на меня так, будто я заговорила на иностранном языке, будто само предложение помощи от взрослого это какой-то подвох.

- Я запутался… Где тут зад, а где перед, - бубнит он под нос, косясь на меня из-под спутанной челки.

- Бирка всегда сзади, - подсказываю ему. - Откуда у тебя эти шрамы, Тимош? - осторожно спрашиваю я.

- С крыши сарая упал в прошлом году, - он пожимает плечами, будто речь о пустяке, но я слышу, как тяжело он вздыхает. - Зашивали в больнице.

- А что ты делал на крыше? - внутри все холодеет.

- Мама сказала, что туда груши нападали. Сказала: если не соберу, обед не получу. Я собрал... А когда начал спускаться, нога поехала. И я упал.

В голове не укладывается. Сердце начинает стучать в висках тяжелым молотом. Как можно было ребенка отправить на крышу собирать груши? Это же опасно.

- А Игорь... Твой папа знает об этом?

- Мама сказала ему, что я сам туда залез, без спроса. Папа мне в больницу игрушки привозил и угощения, - он произносит это с нежностью, и я понимаю, что он любит отца.

Я сглатываю ком в горле. Пытаюсь переключиться, чтобы не думать о предательстве мужа. Сидеть в квартире с этим ребенком у меня нет ни малейшего желания, я понятия не имею, чего от него ждать. А если он снова нападет на Варю? Я полезу их разнимать, не хватало еще по животу получить. Я этого очень боюсь. Лучше я отведу их на прогулку в зоопарк. Это в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Я надеюсь, что этот мальчик переключит свое внимание на зверушек и на время забудет о своей агрессии.

Я могла бы вызвать полицию, опеку и вопить на весь дом, что мне подкинули чужого ребенка. Знаю, что у Игоря в таком случае начались бы проблемы. Но беда в том, что я люблю мужа. Да, он меня предал, обидел, и я хочу с ним развестись, но это не отменяет того факта, что я все еще люблю его. Эти чувства не выключаются по щелчку пальцев. Игорь ни разу мне не отказал в помощи. Ни мне, ни моей маме. Если у нее течет кран или что-то сломалось дома, Игорь всегда едет и разбирается с проблемой. Или сам устраняет, или нанимает специалистов. Так и у нас дома. Муж моментально решал все проблемы.

Игорь ни разу в жизни меня ни о чем не просил, и вот в сообщении, которое он прислал мне, муж попросил присмотреть за его сыном сегодня. И я не могу наплевать на его просьбу. Все же мы столько лет прожили душа в душу, и расстаться с ним я хочу на хорошей ноте. Я понимаю, что он будет видеться с Варей, будет появляться и в жизни Катюшки. Если я сейчас объявлю ему войну, он, возможно, ответит мне тем же. А делить детей, трепать нервы себе и своим малышам я не хочу. Я хочу разрешить этот конфликт мирным путем. Я хочу спокойно жить с дочками, а Игорь пусть живет со своим сыном.

Поэтому я пригляжу сегодня за этим мальчиком, и лучше, если рядом будут другие люди. Мне так будет спокойнее.

Набираю сообщение мужу.

«Я иду с детьми в зоопарк. У тебя два часа, чтобы уладить дела и приехать к нам. В противном случае вызову полицию и скажу, что мне подкинули чужого ребенка».

Я бы отвезла Тимошу к Игорю на работу, но проблема в том, что я не знаю, где именно сейчас муж находится. У него четыре автомастерские раскиданы в разных уголках города, а еще есть две автомойки. Игорь мне говорил, что он купил новое дорогое оборудование в кредит, чтобы заменить на двух точках старое, вышедшее из строя. И два дня назад он сказал мне, что, когда привезут это оборудование, он должен присутствовать при установке, и хочет договориться, чтобы ему поставщик позволил взять в рассрочку для автомойки какой-то аппарат. На автомойке старое оборудование уже требует замену. Муж говорил, что от этих переговоров очень многое зависит, если удастся договорится о рассрочке, то фирма не уйдет в большие долги. Ведь теперь фирма некоторое время будет работать в ноль, чтобы окупить новое оборудование, которое взято в кредит. В какой именно автомастерской он встречается с поставщиком, я не знаю. А колесить с детьми с одного конца города в другой, да еще и по пробкам, в жару я не стану рисковать. Лучше пусть Игорь быстрее завершает свои дела и едет за своим сыном.

От мужа мне прилетает сообщение.

«Я тебя услышал»

Варя выбегает из комнаты, подбегает ко мне и обнимает. Она чистенькая, пахнущая печеньем, в светлом платье похожа на куклу. В груди разливается горькая тоска. Если бы я тогда узнала о беременности той женщины и отменила свадьбу... Моей Вари бы не было. Я уже не представляю своей жизни без этой улыбчивой доброй девочки. Но свадьбу отменить нужно было!

Игорь... Наломал дров... Невольно я понимаю Тимошу. Я тоже росла без отца. Завидовала тем детям, у которых были полноценные семьи. Мне хотелось, чтобы у меня, как у всех был папа. Вот и Тимоша сейчас хочет, чтобы отец был рядом. Разница между нами лишь в том, что меня мама любила и не подвергала мою жизнь опасности.

- Хочешь, я покажу тебе в зоопарке обезьянку, которая мне больше всех нравится? – осторожно спрашивает Варя у Тимоши, а он кивает. – Обещаешь, что больше не будешь кусаться?

- Не буду тебя кусать, - бурчит он.

И я надеюсь, что он не будет обижать мою дочь. Если посмеет снова на нее руку поднять, я больше церемониться не стану, вызову полицию, и пусть тогда Игорь разбирается со своим сыном. Я не хочу, чтобы моя дочка пострадала.

Глава 7

Солнце мягко касается плеч, не обжигая, а лаская. Я чувствую ладошку Вари в своей руке. Ее пальцы чуть влажные и теплые, она доверчиво сжимает мою руку. Мы идем прогулочным шагом.

Тимофей бежит впереди. В его глазах плещется настоящий восторг, он мечется от вольера к вольеру.

- А как эта обезьяна называется? - он оборачивается, в голосе нетерпение.

- Тут же написано. Капуцин, - Варя чеканит слоги. - Или ты не умеешь читать? - добавляет она тише.

- Не умею, - выдыхает он, и в его голосе слышится тоска и печаль.

- В школе научат и читать, и писать, - говорю ему, а у него в глазах вспыхивает огонек надежды.

После того, как обошли хищников и травоядных, доходим до детской площадки, которая располагается на территории зоопарка в отдельной зоне. Ноги приятно гудят от долгой ходьбы, а во рту пересохло. Покупаю три бутылки воды. Одну беру себе, другие две для Вари и Тимофея.

- Мама, можно на горке покататься? – дочка смотрит на меня с надеждой.

- Хорошо, пойдем.

Опускаюсь на деревянную скамью в тени. Здесь пахнет нагретой хвоей и резиновым настилом. Варя замечает свою подругу и убегает к Вике, своей будущей однокласснице. Они вместе ходили в один сад, и уже дружат много лет. Вика всегда гуляет с бабушкой Ольгой Васильевной. Приятная, добрая женщина. Сегодня она в нарядном цветастом сарафане и с кулей на голове. Я с улыбкой киваю Ольге Васильевне, она приветливо машет мне рукой.

Тимофей не идет играть. Он садится на лавку напротив.

- Ты покататься не хочешь? - спрашиваю я.

- Не хочу.

Он смотрит на детей, и думает о чем-то своем.

- А ты не злая, - выпаливает он.

У меня брови приподнимаются от удивления.

- Злые кричат на детей. А ты не кричишь. Я твою чашку разбил, а ты меня не побила. Мама бы побила, - вздыхает он.

Я не знаю, что ему на все это ответить. Вытаскиваю из сумки телефон, смотрю на часы. Мы уже гуляем чуть больше двух часов.

Телефон в моей руке внезапно начинает вибрировать. На экране высвечивается «Любимый». Надо переименовать контакт в «Предателя».

- Да, - отвечаю я, и мой голос звучит чужим, сухим.

- В какой части зоопарка вы находитесь? – спрашивает он деловым тоном.

- На Вариной любимой площадке.

- Сейчас приду, - бросает он.

Игорь появляется в конце аллеи. Он уверенно шагает, чеканит каждый шаг, плечи расправлены, челюсти сжаты. На нем ослепительно белая рубашка, рукава небрежно закатаны, обнажая сильные предплечья. В руках папка с документами.

- Папа! Папочка! - звонкий крик Вари разрезает воздух.

Она срывается с места, а я боковым зрением вижу, как сжимается Тимофей. Мальчик буквально вдавливается в скамейку, становится крошечным, прозрачным. Он шмыгает носом, и кажется, очень напуган.

Игорь опускается на корточки, ловит Варю, поднимает ее на руки. Его лицо на мгновение смягчается, он прижимает дочку к себе, целует ее в щеку.

- Как дела, моя принцесса? – спрашивает он с теплотой.

- Меня Тимоша укусил и побил! - выпаливает Варя.

Она сует отцу под нос руку, где след от зубов уже почти растворился.

Взгляд Игоря меняется мгновенно. Он вскидывает голову, и его глаза, только что светившиеся нежностью, превращаются в два куска льда. Этот гневный прицел наведен прямо на сына. Воздух будто делается плотнее.

- Тимофей, ты свое поведение объяснить не хочешь? - чеканит он. Голос тяжелый, вибрирующий от скрытой ярости.

Тимоша не выдерживает. Закрывает лицо ладонями, и начинает рыдать. И это не просто плачь. Это настоящая истерика.

- Я больше не бу-у-уду! - воет он, и этот звук, полный отчаяния, заставляет меня невольно вздрогнуть.

Прохожие замедляют шаг, их любопытные взгляды липнут к нам.

- На меня посмотри! - бросает он сыну, и Тимофей вздрагивает.

Голос Игоря вибрирует от плохо скрытой ярости, превращаясь в низкое, утробное рычание. Я чувствую, как волоски на моих руках встают дыбом. Этот тон... Он чужой, пугающий. Словно передо мной не мой муж, а опасный хищник. Я ни разу не слышала такой ярости в его голосе.

Мальчик поднимает лицо, размазывая сопли и слезы по бледным щекам.

- Варя твоя сестра, к тому же девочка. Узнаю, что ты на женщин руку поднимаешь, отвезу тебя в полицию, попрошу, чтобы тебя в колонию с преступниками посадили. Мне сын-преступник не нужен! Мужчины никогда не должны поднимать руку на тех, кто слабее. Ты понял меня? - рычит Игорь, а Тимоша бледнеет еще сильнее.

- Д-д-даа, я н-небуду, - заикается он и всхлипывает от истерики.

- Проси у сестры прощение. Еще одна такая выходка и мы едем в полицию.

- П-прости, Варя. Прости, - пищит он и испуганно смотрит на сестру.

Игорь целует Варю в щеку.

- Солнышко, Тимоша тебя больше не обидит. Если он это сделает, я отдам его в полицию. Ты пока еще немного поиграй с Викой, и пойдем домой обедать, - говорит он дочери и ставит ее на ноги.

Варя целует отца в щеку, кивает и убегает к Вике. А Тимоша рыдает. Игорь молча открывает бутылку с водой. Та самая бутылочка, которую я купила.

- Выпей воды. Слезами делу не поможешь. Ты поступил плохо. Я разочарован.

- П-прости... Пап... Не отвози... к... м-маме, - с трудом выдыхает он, а Игорь нервно проводит рукой по своим волосам.

- Прощаю в первый и последний раз, - бросает Игорь. - Если подведешь. Разговор у нас с тобой будет короткий. Пей воду, и успокаивайся.

Тимофей делает жадные глотки.

- Можно... Мне... На качели, - с трудом переборов всхлип, спрашивает он.

- Иди.

Когда Тимоша отходит от нас и садится на свободные качели, муж переводит на меня тяжелый взгляд.

- Спасибо Лиза, что присмотрела за ним. Спасибо, что не отказала мне в помощи. Я бы взял его сегодня с собой, но я же тебе говорил позавчера, что у привезут оборудование новое. Там кранами поднимали все эти станки. Детям там было бы опасно.

- Заменили? - уточняю я без эмоций.

Глава 8

Когда приходим домой, я разогреваю на обед куриный суп лапшу, нарезаю ломтики темного хлеба. Режу салат из свежих овощей. А вместо чая сегодня будет ягодный компот. Отправляю в кастрюлю замороженную вишню и яблоки, ставлю на плиту.

Мы садимся за стол. Вчетвером. Варя щебечет, ее голосок звенит, она рассказывает Игорю про прописи, что она уже подготовилась к завтрашнему занятию.

Мы ходим два раза в неделю на занятия по подготовке к школе. А еще у Вари три раза в неделю бассейн и четыре раза в неделю танцы. Пока в танцевальной школе летние каникулы, но скоро начнется осень, нагрузка вернется.

Пока Игорь занимался работой, я занималась домом и ребенком. Водила дочку по разным кружкам. Это отнимает очень много времени. На танцах у нас часто выступления, то в торговых центрах, то на сценах в домах культуры. Варя очень любит танцевать, она горит этим. На плавание отдали, чтобы ребенок научился плавать, чтобы Варя не боялась воду. И перед школой решили пройти курс подготовки, чтобы учиться в первом классе было легче.

Если кто-то из моих клиентов звонил мне и просил сделать прическу на свадьбу, или помочь покрасить волосы, я никогда не отказывала. Пока Варя была в садике, я ездила к клиентам домой. Как таковой это сложно назвать работой, ведь я занималась стрижками клиентов не каждый день, не работала посменно в парикмахерской, а встречалась с людьми, когда клиенты сами звонили и просили о помощи.

Пока обедаю, думаю о том, что ради работы придется пожертвовать кружками дочери. Я физически не буду успевать работать, заботиться о младенце, водить дочь в первый класс, и совмещать все это с танцами и плаванием. Лихорадочно пытаюсь выстроить план, как буду действовать, когда придет осень.

Тимоша ест молча. Мальчик резко замирает. И я вижу, что на его светлой домашней футболке расплывается жирное пятно от супа. Мальчик бледнеет так стремительно, что кажется, он сейчас упадет в обморок. Его глаза расширяются, в них плещется запредельный, животный ужас.

- Папа, только не бей... – выдыхает он. - Я сам помою футболку!

Тимоша срывается с места, несется в сторону ванной. Я чувствую, как внутри все переворачивается от этой дикой, неправильной реакции. Игорь хмурится, его лицо превращается в непроницаемую маску. Он молча поднимается и идет за сыном.

До нас с Варей доносятся их приглушенные голоса из ванной. Через пару минут Игорь и Тимофей возвращаются. Мальчик в чистой футболке, глаза красные, но он старается дышать ровно, хотя плечи все еще мелко подрагивают.

- Ничего страшного не произошло. У нас хорошая стиральная машина. Она сейчас все отстирает. И я не бью детей, - строго говорит Игорь.

Муж садится на место, его челюсти плотно сжаты, а взгляд тяжелый, давящий.

- Спасибо, мамочка, за обед, - говорит Варя и убирает пустую тарелку в раковину.

Тимофей внимательно следит за ее действиями. Он поднимается из-за стола.

- Спасибо, - говорит мне и тоже ставит пустую тарелку в раковину.

- Варя, иди в свою комнату играть. Тимофей, ты жди меня в зале. Можешь, пока со своими игрушками поиграть, - строго говорит Игорь.

Дети послушно кивают и расходятся по разным комнатам. Я поднимаюсь из-за стола, чтобы навести порядок на кухне.

- Оставь посуду, я помою, - говорит мне Игорь, ловит меня за руку, притягивает к себе.

Я вырываюсь из его объятий, сажусь обратно на стул. Если закрыть глаза на то, что Игорь скрывал от меня тайну столько лет, то как муж, он замечательный. Когда родилась Варя, она была очень беспокойным малышом. Малышка с рук не слазила. Игорь тогда взял на себя готовку, гладил вещи. Чтобы я могла немного морально отдохнуть, он приезжал с работы пораньше и шел гулять с Варей, а у меня был час тишины и покоя. Вместе мы с легкостью пережили первые месяцы после рождения малышки. Потом пошли первые зубы. Каждый новый зуб прорезался с высокой температурой, криками, мы часто вызывали скорую, так как не могли сами сбить дочери высокую температуру жаропонижающим. Стоило новому зубу прорезаться, и у Вари сразу улучшался и аппетит, и настроение, и температура входила в норму. И если бы не помощь и поддержка Игоря в такие сложные моменты, на второго ребенка я бы не решилась. Но так как я росла одна, без братьев и сестер, мне очень хотелось, чтобы у моей доченьки был в этом мире близкий человек.

Игорю в этом плане очень повезло. У него три старших брата. Мой муж четвертый ребенок в семье. Братья разъехались по разным городам, у всех семьи. На праздники братья Игоря приезжают к нам в гости со своими семьями, а потом мы к ним. Родители Игоря живут в частном доме у своего старшего сына Олега. Моей свекрови Евгении Михайловне в прошлом году исполнилось семьдесят лет, а свекру Александру Егоровичу уже восемьдесят два года. Родители моего мужа замечательные, добрые люди. У меня с ними хорошие отношения.

- Мы не договорили, - начинает Игорь. - Ты у меня спросила, как так вышло, что я начал общаться с мальчишкой, - вздыхает муж и откидывается на спинку стула.

- Скажи, а твои родные знают о том, что у тебя есть Тимофей? – спрашиваю я и внимательно смотрю на мужа.

- Нет. О нем знает только мой друг Святослав, у которого я был на свадьбе. Знает, потому что Наташка сестра его жены. Наталья рассказала Ире о том, кто отец мальчика, а Ира разболтала Светославу. Больше никто не знает.

- Ясно. Я тебя слушаю, - киваю ему и беру в руки салфетку, комкаю ее, чтобы унять дрожь в пальцах.

- Когда Тимофею было пять лет, он упал с крыши сарая. Упал неудачно на арматуру, которая лежала около сарая. Пацан распорол спину, сломал руку, получил травму головы. Его на скорой увезли в реанимацию. Опека и полиция явились к Наташке, а она в нетрезвом виде. Она испугалась, позвонила мне. Я, когда узнал, что пацан на грани, поехал в больницу. Общался и с опекой, и с полицией, и с докторами. В этой деревушке живут в основном деды да бабки, а кто помоложе бухают там каждый день, дебоширят. За своими детьми там никто не смотрит. Кто хотел хоть чего-то добиться от жизни давно в город перебрались. И когда я увидел мальчишку, всего перебинтованного, бледного, в трубках, я почувствовал себя паршиво. Батя мне всегда говорил, что мужик должен отвечать за свои поступки. И я решил в тот момент, что признаю пацана своим официально, чтоб он, в случае чего знал, что я всегда ему окажу поддержку. Когда его перевели в палату, я пришел к нему, признался, что я его отец. Я навещал его каждый день, привозил гостинцы, интересовался его делами. И видел в нем себя маленького. Но забирать его с собой не собирался. Я хотел выполнить свой долг, как отца, помочь этому пацану встать на ноги. Мальчишка ко мне привязался. Когда его выписали из больницы, я начал навещать его раз в месяц. Приезжал, забирал его рано утром из дома, возил его то в городе погулять, то на аттракционы в парк. Он мой приезд стал воспринимать, как праздник. А вечером я его возвращал матери. А потом начались проблемы...

Глава 9

Смотрю на Игоря, и внутри все стягивается в тугой, болезненный узел. Воздух на кухне кажется слишком густым, липким. Мой муж медленно, с каким-то надрывным усилием разминает шею, и я слышу отчетливый хруст позвонков. А затем он вскидывает голову, и его тяжелый взгляд буквально пригвождает меня к месту.

- Да, я поступил как эгоистичная сволочь, - вдруг выдыхает он.

Я чувствую, как брови непроизвольно ползут вверх, а по спине пробегает колючий холодок.

- Я не хотел тебя потерять, потому что люблю. И я прекрасно знаю, что женщинам не нужны чужие дети, - продолжает он. - И если бы я рассказал тебе в прошлом, что у меня есть ребенок от связи, которая была ошибкой, ты бы отказалась выходить за меня. Ты бы настаивала, чтобы я был рядом с сыном, что так правильно. Вот только я не считаю, что правильно жить с женщиной, которую не любишь. Я бы не смог сделать ее счастливой. Возможно, многие и заключают брак без любви, но по залету, ради ребенка пытаются создать семью, а потом эти семьи разваливаются, потому что без любви ничего не построишь. Я бы не стал ради Тимофея жениться на Наталье. Я не люблю ее, я к ней вообще ничего не испытываю.

У меня пальцы мелко дрожат, я сжимаю край халата, комкаю ткань.

- Ты сейчас накручиваешь и выдумываешь, будто у меня есть какие-то отношения с Наташкой. У меня нет с ней ничего. Я тебя люблю. И все, что я делал, ради чего жил – это ты и Варя. Вы моя семья. Мне не нужна другая семья. Но и пацана бросить совесть не позволяет. Я не хочу, чтобы из него вырос озлобленный на баб мужик, который однажды устанет от издевательств мамаши, схватится за топор, а потом сядет за убийство своей матери или соседа алкаша, который его бил ремнем.

От этого «люблю» по моей коже идет волна мурашек, но не нежных, а каких-то болезненных. Сердце делает тяжелый толчок и замирает. Этот разговор вытягивает из меня физические и моральные силы.

- И я понимаю, что ты мне не веришь. Осознаю, что я тебя уже теряю. И чтобы я сейчас ни предпринял, в твоих глазах я так и останусь мудаком.

Его голос звучит глухо, и я вижу, как на его виске бьется жилка.

- Я прошу тебя не подавать на развод, потому что я не хочу, чтобы наша семья развалилась. И пока я вижу только один путь... - он делает паузу. - Я сейчас заберу пацана и буду жить с ним на съемной квартире. Ты с Варей останешься дома. Тебе не надо уезжать к матери. Я не хочу, чтобы ты там ютилась с ней на одном диване, а Варя спала на полу. У тебя есть дом. Наш дом!

- Игорь... - я нервно заправляю локон за ухо, но пальцы не слушаются, цепляются за волосы. - Игорь, я хочу развод. И я планировала с дочерью съехать на съемную квартиру. Зачем нам сохранять брак, если он начался со лжи?

В висках начинает пульсировать мелкая, противная дробь.

- Лиза, не выдумывай. Я не пущу тебя беременную на съемную квартиру. Тут твой и Варин дом. Поэтому живи здесь. Если тебя смущает, что эта квартира оформлена на меня и куплена была задолго до нашего брака, я могу написать дарственную на тебя и дочь.

Воздух в легких заканчивается. Я смотрю на него, и по коже разливается жар удивления, смешанный с недоверием.

- Ты вот так просто откажешься от жилья, которое купил, работая сутками и отказывая себе во всем? - мой голос срывается на шепот.

Игорь невесело усмехается и качает головой.

- Я пахал как проклятый, чтобы купить эту квартиру. Мечтал, что приведу сюда жену, что тут будут расти мои дети... И думал, что, когда в старости умру, оставлю своей жене и детям эту квартиру в отличном районе. Ты хочешь развод, значит, для тебя я все равно, что умер. Завтра заеду к нотариусу, запишусь на свободное число. Потом вместе сходим, оформим дарственную. Моя карта останется у тебя. Как пользовалась, так и пользуйся. То, что я ухожу из дома, не означает, что я отказываюсь быть отцом для Вари и Кати. Дочь я буду видеть, как и раньше, каждый день. Вот. Мы и без суда и развода, решили, как будем дальше действовать.

Слово «умер» царапает душу. Игорь не прав. Он для меня не умер. Просто… Просто мне надо побыть одной, надо свыкнуться с тем, что он лгал мне. Сейчас во мне бушуют эмоции, и я не знаю, как правильно поступить в этой ситуации. Мне нужно время, чтобы осмыслить и переварить все то, что произошло.

Он говорит о документах, о деньгах, а я чувствую, как мое сердце готово разорваться. В груди становится тесно, не хватает вдоха. Я-то ждала борьбы, была уверена в том, что Игорь будет настаивать оставить мальчика у нас, будет просить меня воспитывать его сына. А он просто хочет отдать мне все и уйти в неизвестность.

- Игорь... - я сглатываю вязкую слюну. - Спасибо. И хорошо... Я пока не буду подавать на развод. Ты просил время. Полгода тебе хватит? Как раз родится Катюшка, и я официально с тобой разведусь.

Я вижу, как он тяжело сглатывает, и его кадык дергается.

- Полгода... Хорошо, Лиза. Я согласен, - его голос звучит так, будто он подписывает себе приговор. - Это время нужно не только мне, но и тебе, чтобы принять взвешенное решение.

В комнате повисает звенящая тишина, в которой слышно только мое прерывистое дыхание и тяжелый, мерный стук сердца в ушах.

Игорь тяжело поднимается со стула. Слышно, как ножки шаркают по полу, и этот звук отдается в моей голове. Муж подходит к раковине, включает воду. Он начинает методично, почти механически мыть посуду, а я смотрю на его спину, и у меня в груди все горит огнем.

Только те, кто никогда по-настоящему не любил, способны с легкостью захлопнуть дверь и вычеркнуть человека из жизни. А когда ты проросла в него корнями... Боже, как же это мучительно.

Разум, холодный и расчетливый, кричит мне: «Он лгал! Он предал доверие! Беги!», а сердце в этот момент делает судорожный толчок и накрывает волной нежности к этим его широким плечам и привычным жестам. Сердце сопротивляется, цепляется за каждый прожитый миг, за каждое «люблю», за те счастливые моменты, которые у нас были, но которых уже не будет впереди.

Глава 10

Игорь Авдеев

Спустя час нахожу подходящую квартиру. В доме напротив сдается однушка на пятом этаже. Договорившись с риелтором, вношу оплату за три месяца, получаю код от замка, где лежат ключи. Открываю дверь, пропускаю Тимофея вперед. Он опасливо осматривается по сторонам.

- Заходи, не бойся. Теперь это наша с тобой берлога, - голос звучит хрипло.

Тимофей втягивает голову в плечи, как испуганный зверек, и замирает. В коридоре пахнет дешевым освежителем с цитрусовым ароматом. Я ставлю тяжелые чемоданы на линолеум.

Разуваюсь, чувствуя стопами холодный, немного липкий пол. Прохожу в комнату. Взгляд цепляется за детали: светлые обои, два дивана, шкаф, письменный стол. Тут простой ремонт, но главное чисто.

- На каком диване будешь спать? – спрашиваю у Тимоши.

- Можно тут? - сын едва заметно кивает на правый диван.

- Можно, - отвечаю я. - Что закажем на ужин? Можно пюре с котлетами, можно макароны с мясом, - перечисляю я.

- Пюре с котлетами, - отвечает Тимоша и опускается на край дивана.

Вижу, как сын напряжен. Я тоже. Чужая квартира, чужой запах. Надо привыкать к новой реальности.

- Пап, давай завтра Варю к нам позовем? - этот вопрос бьет наотмашь, заставляя меня замереть с телефоном в руке.

- Варю? Мне показалось, что вы не поладили. Зачем ты ее побил?

Я стараюсь говорить спокойно, но чувствую, как в венах снова закипает та самая темная, густая ярость, которую я так отчаянно пытался подавить. Стоит только вспомнить грустный взгляд моей маленькой принцессы, как ладони сами сжимаются в кулаки, а под ребрами начинает неприятно покалывать от прилива адреналина.

- Просто... Я в комнате увидел на полке игрушечный поезд. Я взял его, а Варя зашла в зал, увидела. И сказала, что мне нельзя трогать вещи ее папы. Я сказал, что ты тоже мой папа. А она начала отнимать у меня поезд. Я хотел посмотреть. Я бы поставил на место. Я таких никогда не видел.

Голос Тимохи дрожит, срываясь на едва слышный шепот. Он сидит, вытянувшись в струну, будто проглотил стальную спицу, а его пальцы судорожно впиваются в обивку дивана.

- Варя сказала, что я плохой и ненастоящий. А когда меня обзывают... Я разозлился. Она меня толкнула, а я толкнул в ответ... И мы подрались... - его плечи мелко вздрагивают, а по бледной, почти прозрачной щеке скатывается слеза. - Пап, мы ушли, потому что мы с ней подрались? Да? Я больше не буду. Прости.

Сердце сжимается так сильно, что становится больно дышать. Гнев, еще секунду назад обжигавший гортань, испаряется, оставляя после себя лишь горький пепел вины. Я сажусь рядом и притягиваю его к себе. Мальчишка весь каменеет, не привыкший к нежности, но через секунду обмякает в моих руках, утыкаясь носом мне в плечо.

- Тимош, и ты меня прости, - выдыхаю я ему в макушку, провожу ладонью по его голове, чувствуя жесткие, спутанные волосы. - Я люблю и тебя, и Варю. И мне было очень больно от того, что ты ее обидел. Это не по-мужски.

- Я не буду больше, - хлюпает он носом.

- Я очень на это надеюсь.

Смотрю на его неухоженные ногти, на дешевую, застиранную футболку, и по коже пробегает липкий холод осознания. Пока я строил свой идеальный замок с Лизой, мой сын рос в кошмаре. Я так отчаянно хотел сохранить свою счастливую жизнь с Лизой, что превратился в труса и эгоиста. И теперь ненавижу себя за это.

Лиза... Моя добрая, светлая Лиза. Я ведь готов был землю грызть, чтобы она не знала нужды, чтобы занималась Варей и не гробила здоровье на работе. Я взял на себя все счета, все проблемы, чтобы моя любимая девочка была счастлива. Я люблю Лизу больше жизни. Совесть годами вгрызалась мне в глотку каждый раз, когда я видел, в каких условиях живет Тимофей, но я молчал. Ждал подходящего момента, чтобы обо всем рассказать Лизе. Но так подходящий момент и не настал.

В итоге я разрушил все. Лиза мне не верит, Варя плачет, а сын дрожит от каждого шороха. Я хотел, чтобы все были счастливы, но принес только боль. Близкие и родные мне люди пострадали из-за меня.

- Мы ушли, потому что я виноват. Я наделал много ошибок. Ты ни в чем не виноват, Тимош. И если тебе нравится Варя, будете видеться. Но только чтоб больше без драк. Это понятно? - я стараюсь придать голосу строгости, но внутри все сжимается от боли.

Тимофей кивает, и в следующую секунду его худые руки смыкаются у меня на шее в отчаянном, почти удушающем объятии. Я чувствую, как его маленькое сердце колотится быстро-быстро, как у пойманного воробья.

- Пап... - шепчет он мне в самое ухо.

- Что? - я тяжело вздыхаю, вдыхая запах его немытых волос.

- Не отдавай меня, пожалуйста, маме... Я с тобой хочу жить. Ты хороший.

Эти слова бьют под дых сильнее любого обвинения. Горло сдавливает спазмом. Хороший? Хорошие люди не разрушают свои семьи и не прячут детей годами. Я чувствую себя мудаком.

Я не хотел этого ребенка, он появился на свет из-за моей ошибки. Одна проклятая ночь сломала мне всю жизнь, и не только мне, но и всем, кто мне дорог. Если бы я был трезвый, я бы не впустил Наташку на порог своего дома. С тех пор я никогда ничего не употребляю. До встречи с Лизой у меня было всего две женщины. Одна меня не дождалась из армии, когда пришел, она уже вышла замуж за другого. Со второй серьезных отношений не было, так… Встречались с Олей пару раз в месяц, без обязательств. Потом и Оля вышла замуж. После Оли у меня женщины не было больше полгода. А тут свадьба друга, алкоголь, Наташка, которая предложила себя, заявив, что эта ночь будет без обязательств. Один неверный поступок подарил жизнь этому мальчику.

Я прижимаю Тимошу к себе крепче. Я чувствую, что он нуждается в моей заботе и ласке.

Сейчас главное создать для Лизы тихую и спокойную обстановку, чтобы она перестала переживать и волноваться, чтобы спокойно вынашивала Катюшку. Я когда узнал, что у меня будет вторая дочка, чуть не сдох от радости. Мне всегда хотелось, чтобы у меня было две дочери. Но у судьбы были другие планы. И пора исправлять свои косяки. От сына я больше не отвернусь, дочек не брошу, и от Лизы никогда не откажусь. Даже если разведется и найдет себе нового мужика, я из ее жизни никуда не исчезну. Я всегда буду рядом. Потому что я люблю ее. И других женщин я не замечаю. С тех пор, как встретил ее, в мыслях только она. Это у нас семейное. Отец тоже всю жизнь мать любит и на других женщин никогда не смотрел. Братья тоже нашли своих половинок, и никто ни разу про развод не заикнулся. Вот и я выбрал себе женщину раз и на всю жизнь. Она- мой центр, мой смысл, и я готов вытерпеть любую ненависть с ее стороны, лишь бы знать, что она в безопасности, и что у нее все хорошо.

Глава 11

Заезжаю на территорию автомастерской в восемь утра, ставлю машину на свое привычное место. Выхожу из автомобиля, открываю заднюю дверь и вытаскиваю из машины Тимофея.

Мужики, заметив мальчишку, переглядываются между собой.

- Племянник? - уточняет у меня Петрович, вытирает об штанину руку и протягивает мне для рукопожатия. - На тебя очень похож, - добавляет.

- Сын, - бросаю без эмоций. - Петрович, только давай без вопросов.

- Понял, не дурак, - кивает он. - Игорь Александрович, тут три гибрида привезли. Реклама сработала, клиенты узнали, что у нас новое оборудование появилось. А мы с гибридами дело не имели раньше. Это только вы у нас понимаете, как с ними обращаться.

- Петрович, не переживай. Научу. Будешь тут обслуживать эти машины, а я на Бакинской.

- Игорь Александрович, доброе утро, - из-под иномарки вылезает Лешка, вытирает руки, испачканные в мазуте об тряпку. – Там же с этими солнечными батареями можно так намудрить, что полный звездец будет, - он замирает, переводит взгляд на Тимофея. - Игорь Александрович, я как бы все понимаю, вы босс. Но у нас тут не детский сад. А если пацан влезет куда? Придавит... Током шибанет... В яму смотровую провалится... – перечисляет Леха.

Ему в прошлом году тридцать лет исполнилось, живет с матерью, детей и жены нет. Пропадает с утра до ночи в автомастерской. Машины он любит больше всего на свете.

- Леша, я знаю, что у нас детям делать нечего. Тимофей в кабинете посидит.

- Так кто же за ним смотреть-то будет, если ты сейчас гибридами займешься? Там же не на один час работы, - хмурится Леша. – Я сразу говорю. Я за ним смотреть не буду. Если что, ты же с меня три шкуры спустишь. А я точно не угляжу. Я с детьми не умею общаться. Это у Петровича трое внуков. У него опыта больше.

- Игорь Александрович, я могу пару часов за малым присмотреть, пока вы гибридами заняты. А потом мне пригонят сложную «даму», там весь движок перебирать придется. Я уже не смогу нянькой быть, - говорит Даниил и убирает ключ на двадцать в ящик с инструментами.

Даниил у меня уже пять лет работает. Я взял его к себе, когда ему двадцать было. Без опыта, зато желание научиться было и руки золотые. Опыта набрался, теперь Даня с закрытыми глазами движки собрать и разобрать может. К нему запись на несколько месяцев вперед.

- Спасибо, Дань, - киваю ему.

- Игорь Александрович, ты же понимаешь, что никто из нас в этих батареях не шарит? А клиенты там серьезные ребята. Деньги хорошие предложили, если солнечные батареи протестируем и неработающие части заменим. Такую диагностику только в соседнем городе ребята проводят. Не хотелось бы клиентов потерять, - завялят Алексей.

Он классный механик, а еще часто за все переживает.

- Сейчас все подключим, все сделаем. Переоденусь и приступим, - киваю я.

- Игорь Александрович, а может привезти сюда нашу Юльку? Пусть возьмет ноут, занимается бухгалтерией и заодно за пацаном присмотрит?

- Хорошая идея, Петрович, - киваю я. - Пусть Колян, как закупит запчасти, на обратном пути Юлю прихватит, - перевожу взгляд на сына. - Тимош, у нас тут баловаться нельзя. Ты обещал мне спокойно посидеть и ничего не трогать.

- Ух ты. Как у тебя тут много машин, - с восхищением выдыхает Тимоша. - А посмотреть можно? Что такое гибрид?

- Это машина использует для привода колес комбинацию из двух источников энергии. У нее стоит и двигатель внутреннего сгорания и электродвигатель. Электродвигатель лишь помогает, но не позволят машине ехать исключительно на электротяге. В таких машинах используется бензин, они от розетки не заряжаются. В общем гибрид отличная машина, она меньше бензина «съедает». А вот если ломается, то с этой новой системой не все умеют справляться. У нас в городе стало много гибридов, а ремонтировать их никто не умеет. Вот я и решил оборудование купить, чтобы хозяева этих машин ко мне в автосервис приезжали. Понятно? Или для тебя это сложно?

- И ты умеешь их чинить? – удивляется сын.

- Да. Я в прошлом году ездил на специальные курсы. Прошел платное обучение. Теперь умею. И моя задача передать опыт своей команде. Но без специального оборудования эти машины просто так не отремонтировать.

- А разве начальники работают? – удивляется Тимофей, Леха и Даня улыбаются.

Здесь, среди этих стен, я начинал. Помню, как от постоянной возни с деталями кожа на ладонях становилась грубой, шершавой, покрытой въевшимся мазутом, который не брало никакое мыло. Я пахал как проклятый: сложные заказы, бессонные ночи, пока не набрал верных людей и не выкупил вторую точку у деда, уходившего на пенсию. Со временем нашел еще одну точку в противоположном конце города, туда тоже набрал команду, так постепенно раскрутился. Но этот автосервис мне дороже всех. К нему я душой прикипел.

- Начальник должен больше всех работать, - отвечаю Тимоше и сжимаю его плечо. – От дяди Дани никуда не отходи.

- Просто Даня, - он жмет руку моему сыну. – Хочешь руль покрутить? У меня тут есть лишний руль, - улыбается он.

- Хочу, - с восторгом кивает Тимоша.

Пока сын под присмотром, я захожу в кабинет, открываю шкафчик и вытаскиваю рабочие вещи. Переодеваюсь. А перед глазами все еще стоят лица братьев, застывшие в немом шоке, когда я им рассказал вчера по видеосвязи о том, что происходит в моей жизни. В глазах матери стояли слезы.

- Ты должен был сказать сразу и мне, и Лизе. Игорь! Что же ты натворил! – качала головой мать.

Сейчас я понимаю, что сделал неверный шаг. Да, должен был. Но время не отмотать. Вину не смыть. Мне с этим жить до конца моих дней. Сейчас нельзя раскисать. Нужно просто работать, чтобы не пустить по миру то, что строил годами, иначе кормить семью будет просто нечем.

Загоняю иномарку на стенд. Гул мотора вибрирует где-то в районе солнечного сплетения. Подключаю сканер, и по экрану ноутбука бегут змейки данных. На диагностику батарей уйдет несколько часов.

Перехожу ко второму гибриду. Нахожу нужный разъем, подключаю его к новому оборудованию, чтобы найти ошибку в электронике.

Глава 12

Игорь

Гаечный ключ скользит в промасленных пальцах. Кожу на ладонях щиплет. Отрываю взгляд от двигателя, смотрю на настенные часы. Пора ехать за Варей. Работа встала колом, капот открыт, детали разложены на верстаке. За все годы в своем автосервисе я ни разу не сорвал сроки. Клиенты знают: Игорь не подводит. А сейчас внутри все вибрирует. Я впервые чувствую, что иду на дно. Без поддержки родных я не выплыву. Но поддержку никто не даст, потому что я облажался. Сорву сроки по ремонту – лишусь клиентов. Но и работать спокойно не могу, зная, что дома Варя и Лиза в расстроенных чувствах.

Хватаю тряпку, с остервенением вытираю руки. Ткань неприятно липнет к коже, оставляя темные разводы. Подхожу к уличному умывальнику, мою руки с мылом.

Быстрыми шагами иду в кабинет, сбрасываю рабочую одежду, переодеваюсь в чистые вещи. Хватаю ключи от своей машины.

Захожу в нашу импровизированную столовую. Запах разогретой еды и бумаги бьет в нос. Тимоша сидит за столом и сопит от усердия. Рядом сидит Юля.

- Мне уехать надо. Ты сегодня до скольки сможешь присмотреть за ним? – уточняю у Нетипановой.

- Я отправила Савелия в лагерь. Он у меня там до семи вечера. Потом мне надо забрать сына, - спокойно отвечает она.

- Понял. Я успею, - киваю.

- Пап, смотри! Юля научила меня писать букву «А»! - Тимоша вскидывает голову, его глаза сияют.

Он протягивает мне листок. Буквы кривые, неуверенные, но видно, что старался.

Юля улыбается, нежно проводит рукой по голове Тимоши.

- Пока твой папа работает, мы с тобой будем буквы учить. У меня Савелий очень быстро освоил. Ему пять лет, а он уже читает. И тебя научу, - говорит Юля. - И с Савой потом познакомлю. Думаю, вам интересно будет вместе играть. Он у меня тоже любит машины.

- А он в зоопарке был? Мы с Варей в зоопарк ходили. Там так здорово, - отвечает ей Тимоша.

А я ловлю себя на мысли, что Юля ему понравилась, он с ней спокойно общается, не молчит, не шарахается от нее. Нетипанова к нему с добротой отнеслась, и он в ответ не проявляет агрессию. А Наташка с ним справиться не могла.

- Юль, спасибо, - выдыхаю я искренне.

- Игорь Александрович, это вам спасибо. Вы сначала меня без опыта работы взяли, дали шанс проявить себя после универа. Потом с пониманием отнеслись, когда я постоянно бегала на больничные с Савой. Вы позволили мне удаленно работать. Зарплату не задерживаете. Вы классный начальник. И я рада, что смогу тоже вам помочь.

- За сегодняшний день няни я тебе на карту переведу, - бросаю я и поворачиваюсь к сыну. - Тимош, мне уехать надо. От Юли никуда не отходи. Скоро вернусь.

Вижу, как его личико моментально бледнеет. Он замирает, шариковая ручка застывает в пальцах. Воздух в комнате будто густеет.

- Ты меня тут не бросишь? - шепот сына бьет под дых.

В его глазах плещется ужас.

- Нет. Я скоро приеду, - отвечаю, а у самого сердце делает болезненный кувырок.

Юля тут же перехватывает инициативу.

- Тимош, папа у тебя человек занятой. Ему работать надо. А мы пока букву «Б» научимся писать. Папа приедет, очень обрадуется, что ты уже две буквы знаешь, - Юля бросает на меня взгляд. - Игорь Александрович, мне чем ребенка покормить, если он проголодается?

- В холодильнике контейнер. Пюре с котлетами, пусть все доест.

- Поняла, - кивает она.

Я выхожу из кабинета, сажусь за руль и еду к жене и дочке.

Открываю дверь ключом, захожу в квартиру. Дома, как всегда, пахнет уютом. Варя в этот момент выходит из своей комнаты. Моя маленькая принцесса сейчас выглядит тенью самой себя: плечи ссутулены, взгляд тяжелый, исподлобья. Она молчит.

- Привет, принцесса. Готова ехать на занятия? – спрашиваю у нее.

Варя не отвечает. В груди разливается холод. Я читал, что из-за стресса дети могут замолчать. Эта мысль обжигает мозг. Перевожу тревожный взгляд на Лизу. Она с укором смотрит на меня.

- Родная, она весь день молчит? - шепчу я.

- С игрушками она разговаривала, когда сидела в комнате. А вот со мной говорить не хочет. И от еды отказывается, - отвечает Лиза, прижимает пальцы к вискам и качает головой. - Вот до чего ты довел нашу семью, Игорь!

Ее слова стрелой пронзают мое сердце. Я знаю, что очень виноват, знаю, что не будет мне прощения. Сомневаюсь, что и я когда-нибудь смогу себя простить за все это. По моей вине пострадал и Тимоша, и Лиза с Варей. Я все пытался как-то выкрутиться, выйти сухим из воды, что-то придумать, чтобы не потерять семью, а в итоге потерял не только семью, но и их доверие.

- Лиза, все будет хорошо, - я делаю шаг вперед, а жена резко отскакивает от меня в сторону, как от прокаженного.

Тяжело вздыхаю. Подхватываю Варю на руки.

- Ты у меня будешь сегодня ночевать? Или после занятий домой тебя привезти?

- У тебя буду ночевать, - наконец раздается тихий голосок. - Я в рюкзак положила свою пижаму и носочки.

- Вот и отлично, - выдыхаю я, прижимая к себе дочь.

Чувствую, как она наконец расслабляется и обхватывает мою шею тонкими ручками.

- Только давай договоримся. Молчать не надо. Мама тебя любит, я тебя люблю. Мы тебя не бросим. И от еды нельзя отказываться, а то потом живот будет болеть. Говори маме «пока» и погнали.

- Пока, мамочка, - Варя машет рукой.

Лиза нервно заправляет локон волос за ухо. Она переминается с ноги на ногу. По ее глазам вижу, что ей неприятно находиться со мной в одной комнате. И от этого взгляда кишки стягивает в узел. Хочется сказать жене, как сильно я ее люблю, как мне жаль, что я подвел ее, что не оправдал ее доверие, что я мудак. Хочется так много ей сказать, и в тоже время понимаю, что она не поверит моим словам. Она уже поставила на мне клеймо «непригоден», «лжец», «мудак». Я понимаю, что она не простит, что между нами уже все кончено, но мой разум протестует и не хочет в это верить. Мне безумно хочется ее обнять, прижать к себе, вдохнуть родной и любимый запах ее волос с нотками лаванды, но теперь между нами пропасть.

Глава 13

Пальцы сводит судорогой. Я сжимаю телефон с такой силой, что его корпус трещит.

- Повторю вопрос: что тебе надо? - бросаю я с раздражением.

- Игорёк, какой ты нервный, - фыркает Наташка на том конце, и я кожей чувствую ее издевательскую ухмылку. - Я хотела узнать, почему ты мне деньги на карту не перечислил? Вчера должен был, а нету.

Внутри все вскипает. Я резко кручу руль, перестраиваюсь и останавливаюсь на обочине. Включаю аварийный сигнал.

- Какие деньги? - выдыхаю я.

- Ну, как же... - она на секунду теряется, но тут же берет прежний наглый тон. - Я же когда принесла тебе маленького Тимошку и хотела оставить его тебе, ты мне сказал, что ребенок тебе не нужен, что у тебя семья. Я тогда предложила вариант. Что Тимошу не оставлю, но ты деньгами поможешь мне растить его. Я тебе еще тогда сказала, что, если платить перестанешь, приведу пацана и оставлю жить с тобой. Твоей женушке это бы точно не понравилось, - она коротко, противно усмехается. - Вот я и спрашиваю, где деньги?

- Наташка, ты в своем уме? - хмыкаю я. - Я согласился переводить деньги, чтобы тебе было чем кормить пацана. Был уговор. Я не лезу в воспитание, не вижу и не слышу тебя, Тимофей не знает, кто его отец. Ты нарушила все. Сначала перестала заниматься сыном, он чуть не умер, а потом привезла его ко мне без предупреждения. Раз я теперь его воспитываю, за что я должен платить тебе? Ни черта ты больше от меня не получишь, - чеканю я, и мой тон становится ледяным, колючим.

- Как? Подожди... Как же так... Игорь! Я тебе сына родила! Ты меня без денег оставишь? - в ее голосе прорезается истерика, но меня это не цепляет. Чувствую глухое отвращение.

Кажется, Наташка просчиталась. Думала, что я продолжу ей переводить на карту деньги?

- Я тебе сразу сказал, что мне этот ребенок не нужен, ты решила его оставить. Оставила и поставила меня перед фактом, что ему уже два года. Я помогал деньгами. И деньги шли Тимофею, а не на твои хотелки. Раз он сейчас со мной, я буду сам его кормить, обувать, одевать. Тебе больше ни копейки не пришлю. Все. Разговор окончен.

Я сбрасываю звонок. На заднем сиденье ерзает Варя. Я смотрю на нее в зеркало заднего вида, улыбаюсь ей и подмигиваю. Она улыбается мне в ответ.

Плавно съезжаю с обочины. На занятия приезжаем вовремя.

- Хорошо тебе позаниматься, принцесса, - говорю я, протягиваю Варе рюкзак.

- Игорь Александрович, все как обычно. Занятия полтора часа, - встречает нас учительница. Она делает паузу, поправляет очки и добавляет тише. - И у вас еще оплаты в этом месяце не было.

- Да, сейчас, - киваю я, достаю бумажник, вытягиваю купюры и протягиваю их учительнице. - Варя, ты пока занимайся, я по делам уеду, а потом за тобой вернусь.

- Хорошо, папочка! - дочка звонко целует меня в щеку.

От ее тепла и запаха детского шампуня в моей груди появляется теплота. Дочка исчезает за дверью кабинета, а я поворачиваюсь к Альбине Александровне.

- Альбина Александровна, у меня к вам вопрос, - произношу я. Голос звучит уверенно, по-деловому.

- Да? - она замирает на пороге кабинета.

- У меня есть сын. Ему семь. В сентябре в школу, а он совершенно не подготовлен. Буквы не знает. Вы смогли бы позаниматься и с ним?

Учительница задумчиво прикусывает губу.

- В одну группу с Варей посадить его не могу. Ваша дочь занимается уже год, там детки все сильные, он просто не потянет темп. Могу предложить другие дни. Сможете утром привозить его во вторник и четверг?

-Да. Няня будет привозить, - киваю я, чувствуя облегчение. Хоть одна проблема начала решаться. - По оплате так же, как и у Вари?

- Да. Все так же.

- Альбина Александровна, а у вас в детском центре есть детский психолог? – уточняю. - Я хочу, чтобы с сыном профессионал позанимался. У мальчика... Детство непростое было.

- Да. Инна Викторовна у нас отличный специалист. Я договорюсь с ней, - мягко отвечает Альбина Александровна. - Во вторник мальчик позанимается со мной, потом я сама отведу его к психологу. Так вас устроит?

- Альбина Александровна, спасибо. Очень выручили, - я киваю, чувствуя, как невидимый груз на плечах становится чуть легче.

- Варю забирать через полтора часа, - напоминает она с улыбкой и скрывается в кабинете.

Я остаюсь один в пустом коридоре. Выхожу на улицу. Ехать на работу сейчас нет смысла, по времени не успею. Поэтому решаю, что лучше заеду за запчастями, список мне Даниил прислал. Больше пользы будет. Пишу Дане сообщение, что все куплю и привезу, что Лешку можно не отправлять на базу, я все равно рядом с этой базой. Пока еду за запчастями, мне опять звонит Наташка. Вот же назойливая. Я не беру трубку. Мне прилетает сообщение.

«Я завтра приеду к тебе, поживу у тебя недельку, я соскучилась по сыну».

Глухое, тяжелое раздражение поднимается от солнечного сплетения к горлу. Набираю ее номер.

- Игорёк, - медово-ласково тянет она. У меня от этого тона и обращения зубы сводит. - Прочитал мое сообщение?

- Прочитал, - отрезаю я, глядя в лобовое стекло на серый асфальт. - Только куда ты собралась приезжать? У меня больше нет квартиры.

В трубке воцаряется мертвая тишина. Я почти слышу, как у Наташки шестеренки в голове скрипят.

- Как это нет? - наконец выдыхает она.

- Вот так. Я подарил квартиру жене и дочери. Они живут там. А я переехал в автосервис. Тимоха со мной. Ну что, приедешь к нам в гараж ютиться? Будешь на раскладушке спать между подъемниками?

- Ты шутишь? - ахает она, и в ее голосе столько неподдельного ужаса, что мне хочется расхохотаться.

- Нет. Говорю, как есть.

- Ты ненормальный?! - срывается она на визг. - Зачем ты жене квартиру подарил? Я тебе сына родила! Я! Это ты мне должен был квартиру подарить! Ты все делаешь мне назло, да? Какой же ты мудак, Авдеев!

Я чувствую, как губы растягиваются в жесткой, злой усмешке.

- Так приедешь к нам в гараж или как?

- Ты же обещал Тимоше квартиру купить! - кричит она, задыхаясь от собственной ярости. - Покупай ему сейчас!

Глава 14

Лиза

Оставшись в квартире одна, испытываю тяжесть на душе. Тишина давит, мысли жужжат, как пчелиный рой. Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, начинаю заниматься уборкой. Только домашняя рутина не помогает отвлечься. Я думаю о том, как Игорь справится с двумя детьми?

Я прекрасно знаю, как ему тяжело совмещать работу в сервисе и присмотр за Варей, а тут еще Тимофей появился. Когда я попала на сохранение на восьмой неделе беременности, Игорю пришлось брать Варю с собой на работу несколько дней подряд, так как дочка кашляла и в сад ее в таком состоянии вести было нельзя. Но деваться было некуда, Варю дома оставить было не с кем.

Пока я в больнице лежала на дневном стационаре, Игорь разрывался между дочерью и работой. Хорошо, что в прошлый раз ему Юля помогала, присматривала за Варей, пока Игорь двигатели перебирал. Мы тогда с Юлей были на связи каждые два часа. Она меня успокаивала, рассказывала, чем они с Варей занимаются, пока Игорь с мужчинами машины разбирает.

А теперь Игорь с двумя детьми... Поможет ему Юля в этот раз? Или он сам будет детьми заниматься? Но как же он тогда работать будет? Мы же когда обсуждали покупку дорогого оборудования, Игорь планировал несколько месяцев работать без выходных и задерживаться допоздна, чтобы заработать больше денег и поскорее погасить большой долг банку. Неужели ему теперь придется продать один из автосервисов, чтобы покрыть долги за оборудование? Но тогда придется уволить нанятых людей, которых он так долго подбирал.

Захожу на кухню. Игорь сказал, что сварит детям сосиски и макароны. Но если у него на работе завал, они приедут домой поздно.

Мне хочется помочь Игорю. Долго он не сможет разрываться между бизнесом и присмотром за детьми. Одно дело, когда дети весь день в саду или в школе. Но сейчас каникулы, сад закрылся на ремонт. Впереди первый класс. Сейчас очень трудный момент. И надо как-то приспособится.

Наша соседка с третьего этажа год назад оставляла детей одних и убегала на работу, пыталась построить карьеру, дети были одни без присмотра весь день дома. Ей не с кем было оставлять малышей, так как муж уехал на вахту на север. И у них случилась беда. Пока старший восьмилетний сын смотрел мультики, четырехлетний мальчик залез на подоконник в соседней комнате и вывалился из окна. Чудо, что не разбился насмерть. Сломал и руки, и ноги, и сотрясение получил, но остался жив. Отец мальчишек, когда узнал о трагедии, приехал, попросил жену дома сидеть и на работу больше не ходить. Она бросила карьеру, сейчас занимается детьми.

Вот и мы с Игорем решили, что пока Варя маленькая и оставлять ее не с кем, я буду за ней смотреть, буду ездить к клиентам только тогда, когда Варя в садике. Игорь работал в полную силу, чтобы в семье были деньги, а я работала, когда время позволяло.

Сейчас я хочу выйти на работу в салон на полноценный график, и я сказала Игорю, что буду работать, что это мое решение. Вот только пока Варя не ходит в сад и еще не пошла в школу, этот период самый трудный. Куда девать ребенка, если мы с Игорем будем работать с утра до вечера? Искать няню? Или Игорь уже нашел няню? У меня мысли в голове скачут, а руки в это время заняты работой. Я решила приготовить лазанью. Отнесу вечером Игорю, пусть поест и детей покормит. Как раз узнаю, что он собирается делать с детьми, если теперь и он, и я, будем работать в полную силу.

Пока готовится лазанья, звоню по объявлению в салон красоты, где требуется универсальный мастер. Договариваюсь на завтра. Если получится, то устроюсь к ним с графиком два через два. Рабочая смена двенадцать часов в день. Думаю, справлюсь. До встречи с Игорем я вообще с одним выходным в месяц работала. И выдерживала. Надо только решить, кто будет Варю по кружкам возить, когда мы оба будем заняты работой.

Перед мысленным взором снова всплывает образ Тимофея, его шрамы на спине. Мне очень жаль этого ребенка. Он рос без присмотра, поэтому и покалечился. Приходит страшная мысль, а если я буду работать по двенадцать часов, Игорь тоже будет занят, а за Варей не будет присмотра, вдруг, с ней тоже что-то случится? А если няня не углядит? Няни ведь бывают разные. Ответственную надо найти, и которая детей не обидит.

Гоню от себя эти страхи. Мы с Игорем найдем хорошую няню. Она присмотрит за детьми. Надо думать только о хорошем.

Под ребрами саднит, когда думаю о муже. Я всей душой любила и люблю этого человека, но мне горько и больно от того, что он скрыл от меня своего ребенка. Из-за его молчания мальчик чуть не умер.

Если бы Игорь явился домой с двухгодовалым ребенком на руках и сказал мне правду, как бы я отреагировала? Я была бы в шоке. Варя в то время была тоже двухгодовалой, капризной, она с рук не слазила, я очень с ней выматывалась. Чувствовала себя так, будто застряла в нескончаемом дне сурка.

Смогла бы я в то время принять Тимофея в нашу семью, если бы Игорь меня об этом попросил? Я не знаю. То время уже прошло.

Смогла бы я принять этого мальчика сейчас, чтобы сохранить семью? Я пока тоже не могу ответить себе на этот вопрос. Я понимаю, что этот мальчик появился не во время нашего брака, он был зачат до нашей с Игорем свадьбы. Я знала, что у Игоря были женщины до меня, но я не спрашивала подробности. Зачем? У каждого человека есть прошлое. И этот ребенок не виноват в том, что моя семья начала рушиться. К мальчику я не испытываю ни ненависти, ни злости. Я чувствую лишь горечь и обиду по отношению к мужу, ведь он молчал. Возможно, скажи он правду раньше, мальчику не пришлось бы проходить такие испытания. Я росла без отца, и всегда завидовала тем детям, которые росли в полноценных семьях, мне тоже хотелось, чтобы у меня был папа. Поэтому я понимаю переживания Вари, она не хочет расставаться с отцом, я понимаю желание Тимофея быть рядом с отцом.

Но я не понимаю, что у Игоря с Натальей на самом деле. Она вела себя так, будто они с Игорем давно вместе. Поверить в то, что у него нет ничего с этой женщиной мне очень сложно. Как доверять теперь человеку, который не рассказал мне свою тайну.