Развод. Не отпускай

Глава 1

[Лена]

— Маша!

Я наконец увидела знакомое родное лицо и поспешила навстречу к подруге. Впрочем, лица многих здесь мне знакомы, — всё же учились вместе на протяжении долгих одиннадцати лет, — а вот родных среди них можно пересчитать по пальцам. Одной руки, кстати говоря.

— Кукла! Ты здесь! Как я рада тебя видеть!

Мы с Машей крепко обнялись, но я всё же поморщилась на своё старое прозвище. Из всех, с кем мы так или иначе дружили в школе, только Маша и продолжала меня так звать.

Она отстранилась и с едва заметной тревогой посмотрела мне за спину, будто желая и нет увидеть определённого человека. Я мгновенно ощутила неловкость.

— Гриша паркуется. — Мне не хотелось, чтобы мой голос звучал виновато, но так оно и вышло, поэтому я поспешила исправить ситуацию саркастическим замечанием: — Все теперь ужасно взрослые: каждый на своей машине.

Маша, заметно расслабившись, рассмеялась:

— Точно. Будто и не планируют напиться вдрызг и уехать из ресторана на такси.

Она чудесно выглядела, в своём стиле: каре жгуче-черных волос обрамляло миловидное лицо с поразительно светлой кожей, едва ли не белой; идеальный вечерний макияж с обязательной сочно-красного цвета помадой; и коктейльное, такое же красное, как помада, откровенное, но не пошлое платье. Маша, в отличие от меня, с самой школы умела быть сексуально-привлекательной, что вовсе не означало доступность — наоборот! Как знаменитость, которую обожают, но не смеют прикасаться.

— Десять лет прошло с выпуска, веришь? — Маша подхватила меня под локоть и повела по направлению к круглым, накрытым белыми скатертями, достающими до мраморного пола, столам. На каждом стояли по паре бутылок с шампанским, бокалы и блюдо с нарезанными фруктами. — Как думаешь, найдётся среди нас тот, кто изменился настолько сильно, что мы его не узнаем?

Я боялась всматриваться в лица бывших одноклассников, хотя страх был абсолютно пустым — уж его-то здесь точно сегодня не будет. Как не было в нашем городе все минувшие десять лет. Поэтому, отвечая подруге, я могла лишь пожать плечами:

— Всё возможно.

— А вот мы с тобой не изменились ни капли! Не постарели ни на минутку! Всё такие же восемнадцатилетние красотки. Разве что, за прошедшие годы прибавили в уме, что только на пользу.

— Ну… Я по-прежнему путаю лево и право, поэтому даже не рискую идти учиться на права.

Маша снова рассмеялась и усадила нас за столик — вышло так, что я оказалась спиной к выходу, но лицом к невысокой сцене, на которой сейчас находилась группа музыкантов, играющих незамысловатую мелодию в стиле джаз.

— Да нет, не поэтому, — с улыбкой заметила Маша. — Ты, Кукла, вообще не рискуешь. Никогда.

Я усмехнулась: не поспоришь. Но слова подруги задели за живое — знала бы она о том, что случилось десять лет назад, о том, что я почти рискнула буквально всем, что имела, наверняка говорила бы иначе.

Впрочем, почти не считается, верно?

— Это же не попытка обозначить мою психологическую проблему? — прищурилась я, ощутив потребность защититься. — Что не очень красиво по отношению к друзьям, потому что является твоей профессиональной деятельностью.

— Ни в коем случае! Ни за что и никогда не возьмусь лечить знакомых — себе дороже. Что, к слову, и доказывает твоя реакция на одну только мысль об этом.

Маша повела бровями и, подцепив кругляш банана, отправила его себе в рот. Не показала, но явно тоже была задета за живое. Я вздохнула, жалея, что в последнее время, мы видимся невозможно редко — будто время без друг друга, обернувшись в безразличного работягу, кирпич за кирпичом выстаивает между нами глухую стену.

Но кого я обманываю? Между нами не стена, а наш общий друг, Гриша Юдин, шесть месяцев назад признавшийся мне в чувствах, на которые я ответила. Для Маши наш новоиспечённый союз не стал таким уж большим сюрпризом, но на кануне общих встреч у неё всё чаще и чаще стали появляться сложные клиенты, которых она никак не могла бросить в трудную для них минуту.

Разумеется, я понимала в чём дело, но всё от себя зависящее сделала уже давным-давно, и оно не помогло ни Маше, ни Грише.

Обратив внимание, как Маша выпрямилась и натянуто широко улыбнулась кому-то за моей спиной, приветливо махнув ему, я поняла, что Гриша нашёл-таки место для парковки и теперь направлялся к нам. Я лишь надеялась, что он сдержит наш уговор и не станет у всех на глазах, — а конкретно у Маши, — заявлять на меня права.

— Привет, Машка, сто лет не виделись! — Гриша наклонился и, коснувшись плеча Маши, оставил лёгкий поцелуй на её щеке. — Как всегда цветёшь и пахнешь!

— Если однажды перестану, обязательно отправьте меня к специалисту.

Её щёки слегка зарумянились после приветствия, и я присмотрелась к Грише. Цвела и пахла не только Маша. Если вспомнить того дебошира в поношенной кожаной куртке старшего брата, которым был Гриша в школе, то вряд ли узнаешь его в нынешнем солидном молодом мужчине в костюме с иголочки. Раньше его обаяние носило хулиганский характер, теперь же оно приобрело запах денег и дорогого одеколона после бриться. И всё так же безотказно работало на всех женщин в радиусе десяти метров. На Машу, тайно неравнодушную к нему со школы, и подавно. У них даже начало что-то намечаться к окончанию одиннадцатого класса, но так и не случилось; и в первый или второй год учёбы в институтах, я действовала, как Маша сейчас: назначала общие встречи, и сама же на них под разными предлогами не приходила в надежде, что они сойдутся вновь. Но увы.

Гриша присел с другого бока от меня и с улыбкой осмотрелся:

— И? Нашлись те, кто своим появлением произвёл фурор?

Заметив, как за соседним столиком близняшки, Мира и Мая Хромовы, из нашего класса горячо шепчутся, поглядывая в его сторону, я усмехнулась:

— Пока это ты.

Он тоже заметил Хромовых, кивнул им в знак приветствия с улыбкой и наигранно важно сказал нам:

— Ну, на меньшее я и не рассчитывал.

Глава 1/2

Я скорее почувствовала, чем услышала, — сквозь оглушительный звон крови в ушах что-либо услышать было нереально, — как Гриша спросил:

— Ты в порядке?

Заставив себя дёргано кинуть, я постаралась успокоиться. Схватила бокал дрожащей рукой и едва не поперхнулась, пытаясь проглотить больше, чем способно горло. Гриша, осторожно похлопав меня по спине, забрал бокал и поставил обратно.

Но, Господи, когда Евсеев вернулся?!

Я посмотрела на Гришу и по его встревоженно-кислому выражению лица всё поняла.

— Ты знал. Почему не предупредил?

— До последнего верил, что он не придёт, но… не судьба.

— Когда?

— Что — когда?

— Ты всё понимаешь! — уже шипела я.

Он вздохнул:

— Месяца три назад.

— И ты, живя со мной под одной крышей, не нашёл свободной минутки, чтобы сообщить об этом?!

Теперь его лицо окаменело:

— Как, прости меня, тебя касается возвращение человека, о судьбе которого ты не волновалась последние десять лет?

— Не волно… — Я задохнулась от возмущения. — Конечно, я волновалась о его судьбе! И тебе это известно, как никому другому!

Черты его лица стали ещё жёстче, и я запоздало поняла свою ошибку. С учётом, что за последние несколько лет мы стали лучшими друзьями, иногда я забывала, что отныне мы пара, и Гриша имеет право на ревность. Пусть и пустую, потому что — к прошлому.

— Прости, но мы… — поспешила я сгладить острый угол. — Мы-четверо были хорошими друзьями с девятого класса, и, разумеется, меня волнуют наши судьбы.

— Разумеется. — Гриша попытался улыбнуться, вышло не очень.

Впрочем, с этим разобраться можно и позже. Сейчас же куда важнее было не разбиться на части, сохранить лицо, увидев того, кому когда-то, должно быть, сделала очень больно.

Я ощутила, как он остановился рядом, но поднять голову и взглянуть не решилась. Зато поднялся Гриша. Судя по звукам, они, пожав руки, обнялись.

— Помнится, ты сказал, что встречи выпускников — это пустая трата времени, — заметил Гриша. — Что-то изменилось?

Маша тем временем вернулась на место, и вся буквально сияла от радости. Мне тоже хотелось бы восторгаться встречей со старым другом, которого не видела много лет, но я не имела на это прав. Мало того, что Маша первая, после профильной мешанины в девятом классе, сдружилась с двумя самыми крутыми парнями, и лишь спустя пару месяцев подтянула в свою компанию и меня, так ещё и…

Господи, как будто и не было десяти лет! Как будто только вчера мы, до одури счастливые и до безумия наивные, договорились о встрече, на которую я не пришла…

— Пытался, но не смог удержаться от соблазна посмотреть, как на вас сказались десять лет без меня.

От знакомого, всегда тихого, с лёгкой хрипотцой, но твёрдого, и всё же неуловимо изменившегося голоса по коже побежали мурашки. Обняв себя, я постаралась их разгладить. Да так и замерла изваянием, услышав негромкое и слегка насмешливое над головой:

— И тебе здравствуй, Кукла.

Я подняла глаза и едва не утонула в синеве глаз, такой же пронзительной, как десять лет назад.

— П-привет, Макар.

Я тут же посмотрела прямо, заметив лишь, что он опустил себе усы и бороду.

— Никто её так больше не зовёт, — присаживаясь обратно, напряжённо проговорил Гриша.

— Не правда! — возмутилась Маша. — Я зову! — И она протянула руку над столом: — Ну, Евсеев, давай: садись рядышком и рассказывай. Боже, сюрприз удался на сто процентов!

Это не сюрприз, это настоящий шок, к которому я абсолютно не была подготовлена. Впрочем, не думаю, что знание о предстоящей с ним встрече мне хоть чем-то помогло бы…

Глава 2

Макар присел рядом с Машей, почти напротив меня, и, пока он на меня не смотрел, я наконец его разглядела. Лёгкая щетина усов и бороды, модная стрижка: тёмные волосы убраны назад, смуглая кожа и белозубая улыбка. Тёмно-синяя рубашка расстёгнута на две верхние пуговицы, рукава подвёрнуты до локтей, демонстрируя крепкие сильные руки. Возмужал. И по-прежнему хорош собой. Будто одновременно сильно изменился за десять лет и не изменился ни капли. Странное ощущение, тревожащее и разум, и сердце.

Чтобы избавится от него, я снова схватила бокал с шампанским.

— Так и? — тем временем спросила Маша. — Надолго ты к нам? И почему раньше не соглашался приехать в гости?

Не соглашался? То есть Маша его звала? То есть…

— Вы общались? — вырвалось у меня.

Макар, не прекращая улыбаться, обратил взгляд ко мне, и я поспешила посмотреть на Машу. Очень вовремя, потому что мой вопрос её явно смутил, пусть она и постаралась сделать вид, что всё в порядке, пожав плечами.

— Изредка, — ответила она. — Обычные: привет, как дела? Хорошо, ты как? И у меня всё отлично.

— Но где? — Я знала наверняка, что Евсеев не сидит в социальных сетях.

Маша бросила озадаченный взгляд на Гришу и снова посмотрела на меня:

— Не обошлось без пыток, но номер телефона Макара мне дал Юдин. Лет семь назад.

Точно, парни попросту не могли прекратить дружбу, длящуюся с самого детства, из-за какого-то расстояния. А я… я сама давным-давно попросила Гришу не упоминать при мне Макара. Не понимаю, и откуда только взялось это чувство, будто меня предали? Глупость какая-то.

— Ясно, да, — быстро проговорила я и спряталась за бокалом, делая очередной глоток. — Простите, что прервала.

Я чувствовала пристальный взгляд Гриши, но не хотела смотреть в ответ. Потом. Сейчас мной владел полный раздрай, и я никак не могла собраться с мыслями.

— Я вернулся насовсем.

— Что?.. — вновь вырвалось у меня.

На этот раз я не стала отводить глаз, выдерживая прямой взгляд Макара.

— Ты не ослышалась, Кукла, — усмехнулся он. Затем посмотрел на остальных: — Мне предложили здесь место с последующим повышением по службе, и я не стал отказываться.

— И давно ты вернулся? — спросила Маша.

— Три месяца назад, — ответила я. — И где… где ты работаешь?

— Что?! Так давно, и ни слова мне?!

— Об этом знал только Юда, — ответил Маше Макар, при этом не отрывая взгляда от меня. — Хотел для начала обжиться на ново-старом месте. А работаю я, Лена, в полиции.

Как и хотел…

Сообразив, что зрительный контакт затянулся, я отвела взгляд, и как раз в этот момент к нам за столик, на оставшееся свободным место, уселась смутно-знакомая девушка.

— Так-так-так… Как я погляжу, вы по-прежнему вместе!

У меня в буквальном смысле отвисла челюсть — этот характерный, с визгливыми нотками на гласных, голос не узнать сразу, в отличие от внешности, было невозможно.

— Жирнова?! — воскликнула Маша. — Это реально ты?

Да, Вероника в школьные годы очень даже соответствовала своей фамилии, более того, заявляла всем и каждому, что, имея «жирную» фамилию, обязана иметь жир и на боках. Очевидно, с тех пор её философия изменилась, потому что перед нами сидела сильно похудевшая версия былой толстушки.

— Легкова с некоторых пор! — вздёрнула она руку и продемонстрировала нам окольцованный безымянный палец. — Пять лет как замужем, и три из них — счастливая мама. Ну а вы как?

А мы, переглянувшись, хотели смеяться — соответствовать той или иной фамилии одноклассница не прекратила. И на мгновение появилось зыбкое ощущение, что мы снова в одиннадцатом классе: весёлые, дружные и умеющие общаться без слов. Впрочем, забыть надолго, что с тех пор минуло десять лет, не удалось, и ощущение из прошлого тут же сгинуло.

— Я, кстати, удивлена, что вы-двое, — не стала Вероника ждать ответа и указала на нас с Макаром, — сидите порознь. Вы же не отлипали друг от друга весь последний учебный год! Но с другой стороны, много кто говорил, что ваша такая большая любовь не выдержит испытания реального взрослого мира. Так и? Кольца у Ленки не вижу, вообще ни у кого из вас его не вижу, — что случилось?

Вероника не отличалась скромностью и тактичностью в школьные годы, и спустя время, очевидно, это не изменилось.

Мне на выручку снова пришёл бокал. А вот Макар был смелее, — он всегда был намного смелее меня, — поэтому ответил:

— Случилось, Вероника, что те многие, о которых ты упомянула, оказались правы. — Я почувствовала на себе его взгляд и не смогла удержаться, чтобы не посмотреть в ответ. — Наша такая большая любовь не выдержала взрослую жизнь.

Кровь обожгла щёки, потому что за насмешкой, звучавшей в глазах Макара, я видела что-то ещё. Возможно, это было разочарование. Абсолютное и непоколебимое.

Глава 2/2

— Или не такой уж большой она была, — со смешком заметил Гриша, разрушая незримое напряжение за столом. — Детям всё на свете кажется огромным, а мы в ту пору как раз детьми и были.

— Кстати, да! — воскликнула Вероника. — Ты, Юдин, в этом дорогом костюмчике и с причёской волосок к волоску почти не узнаваем! Не сидел бы за этим столом, я тебя и вовсе не признала бы! Выиграл в лотерею баснословные деньжищи?

— Ах, если бы, — наигранно тяжело вздохнул он. — Чтобы так выглядеть, пришлось немало потрудиться, дорогая Вероника.

— Ну серьёзно! — Она вдруг подалась ближе и понизила голос: — Это же не криминал? А то сначала отец, потом брат…

— Вероника!

Наверное, осадить одноклассницу стоило мне, но Маша сообразила быстрее.

— Всё в порядке, — улыбнулся Маше Гриша. — Меня нисколько не волнуют сплетни о семье, с которой я давным-давно порвал. Я, Вероника, владелец кристально чистого бизнеса — дизайнерская компания «Юдо-чудо». Может, слышала?

— Врёшь!

— Неа.

— Я заказывала у них проект детской! Вот это да!

Гриша, строя скромность, улыбнулся и пожал плечами, мол, да, вот таких высот я добился.

Вероника обвела взглядом остальных и жадно спросила:

— Ну, а что вы?

Ответить мы не успели. Полумрак зала стал ещё гуще, а на сцену к музыкантам под вспыхнувший на ней яркий свет резво запрыгнул ведущий; музыка смолка. Усиленный микрофоном голос произнёс:

— Дорогие выпускники две тысячи пятнадцатого года! Вечные активисты вашего потока, как они сами просили их назвать, — по залу прокатились волны смеха и небольших аплодисментов, — и администрация школы номер сорок один очень рады приветствовать вас сегодня здесь! Десять лет — большой срок, и в то же время он — ничто, в момент, когда друг встречает друга, когда взаимные улыбки без труда возвращают в прошлое, и вот вы уже не Марии Витальевны или Фёдоры Григорьевичи, а обычные Машки и Федьки! — Снова смех, мы с Машей в это время с улыбками переглянулись. — Ради одного этого и стоит собираться всем вместе! За что отдельное спасибо нашим организаторам, представитель которых и расскажет вам программу на этот чудесный вечер. Прошу встретить бурными аплодисментами Кириллову Елизавету, милую Лизку, выпускницу одиннадцатого «А»!

Зал взорвался аплодисментами, как и попросил ведущий, а Вероника, склонившись к нам, заговорщицки сообщила:

— Вы же помните? Такая правильная была, на уме одна учёба, и одно сплошное презрение к парочкам, а замуж из всех нас выскочила первой, в девятнадцать, потому что залетела!

Макар усмехнулся, наши взгляды встретились, но я тут же посмотрела дальше, мимо него, туда, где к ведущему направлялась немного располневшая, но выглядящая солидно, староста нашего «А» класса.

Меня Лиза презирала особенно сильно. Так вышло, что мы с ней были в одном классе с самого первого, и она прекрасно знала, что я не особенно преуспевала в учёбе, а в десятом-одиннадцатом внезапно начала делась успехи. Разумеется, она быстро смекнула, что всё дело в двух отличниках, с которыми мы с Машей стали не разлей вода. И не ошиблась. Без этих-двух я, вероятно, завалила бы напрочь выпускные экзамены.

— Здравствуйте, одиннадцатые пятнадцатого года! — улыбнулась со сцены Лиза, её пухлые пальцы из-за волнения крепко-крепко стискивали микрофон. — Тема нашего вечера: «Снова юнцы!». Поэтому забудьте на сегодня про офисы, высокие и не очень должности, — забудьте про работу! — и окунитесь в две тысячи пятнадцатый, в котором почти все были до безобразия наивны и глупы!

В точку. По крайней мере, что касалось меня.