Развод. Он не знал о сыне

Глава 1. Денис

Я ненавижу чужие истерики. Особенно детские. Особенно когда они выдергивают меня из переговоров, где решается судьба участка в два гектара в центре города.

- Денис, ну пожалуйста! – Эмма теребит мой рукав, глядя огромными глазами, от которых три года назад у меня подкашивались ноги. – Илья звонил, он рыдал, он сказал, что если мы не приедем, он сбежит из дома! Ты же знаешь, какой он чувствительный!

Я знаю. Илью я кормлю дорогими кроссовками, айфонами и поездками на море, но понятия не имею, что творится у мальчишки в голове. Впрочем, как и у его матери.

- Ладно, - бросаю я, завершая разговор по телефону с адвокатом. – Едем.

Вечерний город плывет за тонированными стеклами «Мерседеса». Эмма красит губы, в сотый раз повторяя, что Илья – гений, просто его никто не понимает, особенно этот новый тренер и эти... эти... она даже не знает, кто там у них в команде.

Я молчу. Думаю о сделке, о проценте, о том, что в сорок три года тащить на себе чужие проблемы как-то... несолидно. Но Эмма красива, а я одинок. Простая арифметика.

Школа встречает запахом хлорки и казенного одиночества. Пустые коридоры, лампы дневного света, гул где-то в глубине здания. Кабинет директора на втором этаже – тяжелая дверь с табличкой «Сабурова Галина Петровна».

Я вхожу первым.

За длинным столом сидит женщина лет пятидесяти с идеально прямой спиной и такими же прямыми губами – директор. Рядом с ней – тренер, коренастый мужик в спортивном костюме с вытянутыми коленками. Я мельком отмечаю, что лицо у тренера знакомое, но не лезу в память.

Напротив них, на стульях у стены, сидят двое мальчишек.

Илья – красный, взъерошенный, с мокрыми от слез глазами, но при этом злой, как щенок, которого оттащили от миски. Его кулаки сжаты, плечи ходят ходуном.

И второй.

Я видел его раньше. Пару раз, мельком. На тренировках, когда заезжал за Ильей. Но тогда я просто скользил взглядом по чужим детям, не задерживаясь. Сейчас – задержался.

Мальчик сидит абсолютно спокойно. Руки сложены на коленях, спина прямая, взгляд внимательный, немигающий. Он смотрит не на Илью, не на тренера, а куда-то в точку между ними, словно просчитывает шахматную партию. Ни слез, ни злости, ни испуга. Только легкое презрение в уголках губ.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что этот пацан мне... нравится. Странное чувство. Чужой ребенок, а глаз не оторвать.

- Ну наконец-то! – Эмма влетает в кабинет, загрохотав каблуками, прижимая сумочку к груди. – Илья, Илюша, что случилось? Тебя обидели?

Илья дергается, как от пощечины.

- Мам, я же просил... ты чего как маленькая...

Он стесняется ее. Я вижу это впервые и удивляюсь: Илья всегда любил быть в центре внимания, а тут прямо сжался весь.

- Садитесь, господа, - голос директора не предполагает возражений. – Ждем еще одного родителя и начнем.

- Кого? – Эмма садится, закидывает ногу на ногу, демонстрируя идеальные лодочки. – Мы здесь, Илья здесь, тренер здесь. Чего ждать?

- Мать второго мальчика, - директор кивает на спокойного пацана. – Демида.

Демид.

Я повторяю имя про себя. Странное, редкое. И лицо такое же – не детское, взрослое.

Илья вдруг дергается, вскакивает:

- Да что вы все с ним носитесь! Он просто подлизался к тренеру! Я старше, я лучше играю, я талантливее! А он... он...

- Сядь, - тихо говорит тренер.

Илья не садится.

- Ты, - он тычет пальцем в Демида, - ты думаешь, ты самый умный? Думаешь, раз молчишь, то прав? Капитан... Капитан хренов...

- Илья! – рявкает тренер так, что Эмма вздрагивает.

Но Демид даже не моргает. Он медленно повернул голову, посмотрел на Илью в упор и сказал всего одно слово:

- Сядь.

Спокойно. Без эмоций. Как старший младшему.

Илья сел.

Я почувствовал, как уголок моих губ дернулся вверх. Я едва сдержал усмешку. Эмма рядом задышала часто-часто – она поняла, что ее сын проиграл эту схватку в одну секунду.

Дверь скрипнула.

- Извините, пробки. Я бежала...

Я обернулся.

И время остановилось.

В дверях стояла Кира.

Одиннадцать лет. Почти двенадцать. Я считал дни после развода, потом перестал, потом научился не считать. Но сейчас цифры вспыхнули в голове, как табло: 11 лет, 4 месяца, 6 дней... Нет, не считал я, конечно. Врал сам себе.

Она почти не изменилась. Те же рыжие волосы, собранные в небрежный пучок, те же зеленые глаза, тот же взгляд – независимый, гордый, чуть насмешливый. Только морщинки у губ стали глубже. И в плечах появилась усталость, которую не скрыть никакой спортивной сумкой.

На ней были старые джинсы, растянутый свитер и кроссовки. Она выглядела как студентка, забежавшая между парами. И одновременно – как королева, которой плевать, в чем она вышла.

Эмма рядом с ней показалась мне вдруг... ненастоящей. Слишком яркой, слишком дорогой, слишком сделанной.

Кира вошла в кабинет, скользнула взглядом по Эмме (ноль эмоций), по Илье (ноль эмоций), по тренеру (легкий кивок) и остановилась на мне.

На секунду.

Одну секунду я видел в ее глазах что-то живое. Боль? Удивление? Страх? А потом стекло упало, и она посмотрела сквозь меня, как сквозь стену.

- Здравствуйте, - сказала Кира директору. - Я мама Демида. Савельева Кира Алексеевна.