Развод. Ошибка молодости

Глава 1

Тридцать первое декабря.

Обычно к концу декабря я выжата как лимон, потому что праздники для социального работника, это не радость, а аврал. Семьи в кризисе, дети в беде, бесконечные отчёты и проверки, звонки в любое время суток. Но сегодня я успела закрыть все дела.

И главное, сегодня Новый год, который встречу с мужем.

Пытаюсь ему дозвониться уже в который раз за последние два часа. Но не получается.

Сбрасываю вызов и откидываюсь на спинку потёртого офисного кресла. Где-то вдалеке уже слышны первые залпы салюта, словно кто-то не может дождаться полуночи.

А я не могу дождаться Максима.

Телефон в моих руках вибрирует, приходит долгожданный ответ.

«Лиса, прости. Смену не получилось подменить. Дежурю в Новый год».

Читаю сообщение раз, второй, третий. Буквы расплываются перед глазами. Целый год я ждала этого вечера. Целый год планировала, как мы встретим Новый год вдвоём. Просто мы вдвоём. Оливье, шампанское и «Ирония судьбы» по телевизору. И его поцелуй, когда куранты начнут бить полночь.

Но нет. Дежурство.

Я вздыхаю и набираю ответ, стараясь, чтобы в словах не чувствовалось разочарования.

Отправляю и откладываю телефон на стол, пытаясь не обращать внимания на тупую ноющую боль где-то в районе солнечного сплетения. Глупо расстраиваться. Он же предупредил. Он вообще всегда честен со мной. В этом я никогда не сомневалась. Если Максим сказал, что дежурит, значит, дежурит. Капитан полиции, оперуполномоченный уголовного розыска, у него просто нет права на выходные в такие дни. Новогодняя ночь для полиции - это не праздник, а сплошной кошмар.

Еду домой в полупустом вагоне метро, уткнувшись в телефон. Листаю ленту соцсетей.

И вдруг меня осеняет.

А почему бы не поехать к нему?

Максим дежурит значит, он там, в участке, один или с парой коллег, скучает, наверное, мечтает оказаться дома.

Сердце учащённо бьётся в груди от этой мысли. Да, точно. Поеду. Сделаю ему сюрприз.

Торт! У меня же есть торт «Муравейник», который я испекла вчера вечером специально к празднику. Максим обожает этот торт, говорит, это единственное сладкое, которое он может есть без отвращения.

Дома переодеваюсь в красное, элегантное платье. Беру торт и еду на такси в участок. Он находится на другом конце города.

В голове прокручивается один и тот же вопрос: а вдруг Максим будет недоволен, что я приехала без предупреждения? Вдруг он занят, вдруг у него важное дело, вдруг я помешаю?

Но тут же гоню эти мысли прочь. Глупости. Мы муж и жена. Я имею право приехать к нему, особенно в Новый год.

Захожу в «Отдел уголовного розыска».

Дежурный за стойкой, молодой парень, которого я не знаю, поднимает на меня удивлённый взгляд.

- Добрый вечер, я к капитану Горину. Василиса, его жена.

Окидывает меня внимательным взглядом, не хочет пропускать и в последнюю минуту указывает на дверь.

- Проходите. Они там, в комнате отдыха, кажется.

Они.

Значит, Максим не один. Конечно, не один - смена же, наверняка кто-то ещё дежурит.

Может быть, даже устроили небольшой корпоратив. Даже сотрудники правопорядка устраивают иногда праздник для себя.

Я иду по коридору, где-то в конце слышны голоса. Ускоряю шаг, чувствуя, как в груди теплеет от предвкушения.

Сейчас я увижу его.

Дверь в комнату отдыха приоткрыта. Я замедляю шаг, поднимаю руку, чтобы постучать, но вдруг замираю.

Из-за двери доносится странный звук.

Не музыка. Не разговоры.

Стук. Глухой, ритмичный, словно что-то тяжёлое бьётся о стену снова и снова.

Я толкаю дверь.

Она распахивается бесшумно, плавно, открывая мне картину, которая навсегда врежется в память, как ожог на коже.

В комнате душно, пахнет дешёвыми духами. В углу стоит маленькая искусственная ёлка, украшенная гирляндами, которые мигают разноцветными огоньками.

А у противоположной стены стоит письменный стол, заваленный бумагами. И…

На этом столе лежит полуголая снегурочка. Видимо, она показывала ему своё новогоднее представление, так как её шуба и кокошник валяются на полу. Юбка задрана, блузка расстёгнута. Она пошло стонет, даже слишком театрально.

А за ней стоит Максим.

Мой муж.

Он держит её за бёдра, вколачивает в неё с такой силой, что стол скрипит и бьётся о стену. Его рубашка расстёгнута, волосы растрёпаны. Лицо напряжённое, почти жестокое.

Вколачивает в другую женщину с такой грубостью, с такой животной жадностью, что у меня перехватывает дыхание.

Контейнер с тортом выскальзывает из моих рук и падает на пол с глухим стуком. Крышка слетает, крошки рассыпаются по линолеуму.

Снегурочка первой замечает меня. Поворачивает голову. Вижу её лицо с размазанной помадой и торжествующей усмешкой.

- Ой. - Протягивает она сквозь стон. - Кажется, у нас гости.

Максим останавливается не сразу, делает ещё один, последний толчок, потом медленно, словно нехотя, выходит из неё и выпрямляется. Застёгивает ширинку, как ни в чём не бывало.

Это не он. Не может быть он.

Это я схожу с ума.

Сейчас я моргну, и всё исчезнет.

Но я моргаю, а картинка не меняется.

Становится больно.

Так больно, что хочется закричать. Упасть на колени. Вцепиться в стену и выть, как раненое животное.

Но я не кричу.

Макс смотрит на меня так, словно я помешала ему. Словно я назойливая муха, которая влетела не вовремя. Словно я маленькая проблема, которую нужно решить.

- Блядь, Лиса. Я же сказал тебе, что дежурю. На хрена ты приехала?

Правда, на хрена?

Это слово пробивает пустоту в моей голове, как острая пуля. Единственно, что я чувствую, это холод. Ледяной, пронзающий холод, который начинается где-то в груди и разливается по всему телу, добирается до кончиков пальцев, до самого затылка. Я будто проваливаюсь в ледяную воду и не могу всплыть.

Всё вокруг словно погружается в вату. Слышу только своё сердце. Оно бьётся медленно, словно не в груди, а где-то глубоко под водой, на самом дне. Бум. Бум. Бум.

Визуализация героев

Максим Горин 38 лет

Капитан полиции, оперуполномоченный уголовного розыска. Прозвище - Барс. Холодный, молчаливый, опасный. В новогоднюю ночь потерял жену, но даже не понял сразу, что потерял навсегда.

Василиса Горина 30 лет

Социальный работник. Хрупкая внешне, но с железным внутренним стержнем. Работает с самыми тяжёлыми случаями и не ломается. Два года замужем за капитаном полиции Максимом Гориным. Верила, что её любовь приручила снежного барса. В новогоднюю ночь узнала правду, и её мир рухнул за одну секунду.

Снегурочка

Глава 2

Разноцветные огни вспыхивают над городом, рассыпаются искрами в чёрном небе. Слышу крики, смех, люди празднуют, поздравляют друг друга с Новым годом. Только я стою одна на пустой улице возле полицейского участка. Мне кажется, что я нахожусь в параллельной реальности, где всё это, салют, смех, праздник, не имеет ко мне никакого отношения.

Нужно отсюда выбирать. Отхожу от участка к месту, где стоят обычно такси. И хорошо, что в Новый год есть отчаянные таксисты, которые работают несмотря на праздник.

Вижу старую серую Тойоту с помятым крылом. Уже почти дохожу до неё, берусь за холодную металлическую ручку двери.

- Василиса!

Замираю на мгновение, пальцы сжимаются на ручке двери так сильно, что костяшки белеют.

Не оборачивайся. Не смотри на него.

Просто садись в машину и уезжай. Только тело не слушается, стою, как вкопанная. Слышу, как его шаги приближаются, хрустят по снегу.

Горин хватает меня за локоть, разворачивает к себе.

Так резко, что я теряю равновесие и почти падаю на него.

Пальцами впивается в мою руку сквозь тонкую ткань пальто. От его прикосновения меня буквально передёргивает, словно он дотронулся не до кожи, а до открытой раны.

Вырываюсь. Резко, со всей силы, на которую способна. Он отпускает, но не отступает, стоит передо мной, загораживая путь к машине.

Впервые за весь этот кошмарный вечер я по-настоящему смотрю на него.

Макс стоит на морозе без куртки, только в рубашке. Она расстёгнута почти до пояса, полы развеваются на ветру, обнажая голую грудь.

Волосы растрёпаны, она явно запускала в них пальцы. На шее, чуть выше ключицы, красное пятно, засос или просто след от её помады.

Он даже не стал приводить себя в порядок. Побежал за мной словно я проблема, которую нужно срочно решить, пока она не ускользнула окончательно.

И в этом весь он. Я - проблема. Нелюбимая женщина. Не жена, которую он только что предал. Просто досадная неприятность, которая мешает ему вернуться в ту тёплую комнату, к снегурочке, к тому грубому, животному сексу.

- Милая, стой.

- Не смей меня трогать. И свою снегурку милой теперь называй.

Макс поджимает губы, вижу, как напрягается его челюсть. Он сдерживается, старается не сорваться, не повысить голос. Муж всегда так делал: контролировал себя, держал эмоции под замком, словно боялся, что если выпустит их наружу, то не сможет остановиться.

- Лиса, не устраивай сцену. - Снова называет меня ласково и от этой наигранности и фальша мне хочется ударить его. - То, что ты видела, ничего не значило. Просто минутная слабость. Ты же знаешь, какая у меня работа.

Вот что это для него значит - минутная слабость.

Я пекла ему торт. Ехала через весь город в морозную ночь. С надеждой, что мы хоть раз за два года встретим праздник вместе.

А он говорит про минутную слабость.

В горле встаёт острый ком, колючий, как застрявший осколок стекла. Руки холодеют, пальцы немеют, сжимаю их в кулаки, пряча в карманы пальто, чтобы он не видел, как они дрожат.

Вырываюсь из его пространства окончательно, делаю шаг назад, к машине, которая всё ещё стоит.

- Вот и возвращайся к свой минутной слабости. Пусть она теперь будет твоей женой.

Он дёргает бровью. Единственный признак того, что мои слова его задели. Поджимает губы ещё сильнее. Вижу, как в его глазах вспыхивает раздражение, которое он старается погасить.

- Лиса, ты не понимаешь. Я каждый день вижу такое, что обычно снится в кошмарах. Трупы в подворотнях, мрази, которых я сажаю и которые выходят через полгода. Мне нужно это куда-то выпускать. Понимаешь? Мне нужна разрядка. А с тобой я не мог.

Он делает паузу. Вижу, как оценивает мои эмоции, словно он пытается понять, дошли ли до меня его слова.

- Ты слишком правильная. Чистая. Почти святая. - Опять эта нежность в его голосе, от которой тошнит. - Я боялся тебя сломать. Боялся быть с тобой грубым, жёстким. Ты хрупкая, Лиса. А иногда мне просто нужно было не думать ни о чём. Взять и трахнуть. Как зверь. Без нежностей, без церемоний. С ней я мог быть таким, а с тобой - нет.

Эти слова врезаются в меня с такой силой, что на мгновение перехватывает дыхание.

Он берёг меня. Думал, что я фарфоровая кукла, которую нельзя трогать грубо, которую нужно хранить на полке, любоваться издалека. А грубость, страсть, животное желание, тот огонь, который сжигает изнутри - всё это он отдавал другой.

- Святая? Ты меня с Девой Марией перепутал что ли, Макс? Или тебе просто удобно было так думать? Записать меня в категорию «правильная жена» и больше не задавать себе лишних вопросов?

Его лицо каменеет. Он не ожидал такого ответа. Не ожидал, что я буду сражаться, а не плакать или умолять его вернуться.

- С ней можно было не думать. - Повторяю его слова задумчиво, словно пытаюсь их осмыслить, понять логику, которая стоит за ними. - Понимаю. Когда работаешь другими частями тела, мозг, конечно, лишний орган. Особенно когда эти части так активно задействованы в процессе.

Его глаза сужаются, челюсть сжимается так сильно, что я слышу, как скрипят зубы.

Макс прижимает меня к машине. Так он делает всегда с теми, кто ему перечит, потому что любит демонстрировать контроль. Он выше меня на голову, шире в плечах, сильнее физически, и он привык, что это работает, что люди отступают, когда он входит в их пространство.

Но на меня уже ничего не действует. Стою на месте, смотрю ему в глаза, холодно, отстранённо, словно он незнакомец, а не мой муж.

- Куда ты пойдёшь, Лиса? Особенно с твоей работай, где тебе платят копейки. Ты без меня не справишься. Я тебя оберегал от этого мира. Решал проблемы, защищал. Ты привыкла, что я рядом. Что я твоя стена, твоя опора.

Я слышу только своё неровное дыхание и далёкий грохот салюта над городом.

Он думает, что я не справлюсь?

Я, которая столько времени вытаскивает детей из ада.

Которая держит удар, когда отцы-дебоширы орут мне в лицо, угрожая?

Глава 3

Машина трогается с места, и я откидываюсь на спинку заднего сиденья, закрывая глаза. Чувствую себя так, словно только что пережила катастрофу, из которой выбралась чудом, правда раненая, поломанная, едва живая.

Водитель молчит. Я благодарна ему за это молчание. Не хочу разговаривать. Не хочу объяснять, что произошло, почему выбежала из полицейского участка в новогоднюю ночь, почему у меня размазана тушь под глазами и дрожат руки, которые прячу в карманах пальто.

Просто хочу уехать как можно дальше.

За окном падает снег, все веселятся, а я чувствую себя выброшенной из этого мира, словно меня вырвали из привычной реальности. И швырнули в какую-то параллельную вселенную.

Водитель сворачивает на проспект, где движение чуть оживлённее - несмотря на поздний час. Я не знаю куда еду. Точно не домой.

И вдруг водитель напрягается, бросает взгляд в зеркало заднего вида.

- Мать честная. - Бормочет он себе под нос. - Это же не за нами?

Я вздрагиваю, оборачиваюсь. Сзади, метрах в пятидесяти, вспыхивают синие и красные огни полицейской машины. Она движется за нами, постепенно сокращая дистанцию.

Сердце подскакивает к горлу, начинает биться так сильно и часто, что я слышу его стук в ушах.

Нет.

Только не это.

Это просто совпадение.

Это не может быть он.

Он же остался в участке. Макс не мог всё бросить…

Но полицейская машина приближается. И вдруг из динамика раздаётся голос.

- Водитель серой Тойоты, немедленно остановитесь на обочине.

- Что им надо? Я не нарушал правила. Это что за вами?

Водитель ругается сквозь зубы, сбрасывает скорость, начинает перестраиваться вправо.

- Не останавливайтесь, пожалуйста. - Начинаю его умолять.

- Точно за вами.

- Это мой муж, мне грозит опасность. Езжайте вперёд.

- Слушайте, девушка. - Таксист бросает на меня встревоженный взгляд через зеркало. - Я не знаю, что у вас там за история, но мне проблемы с ментами не нужны. У меня жена, дети, ипотека. Я не могу...

Конечно я его прекрасно понимаю. Он обычный человек, который просто хотел заработать в новогоднюю ночь, а тут влип в чужую драму.

Он останавливается у обочины, включает аварийку. Полицейская машина тормозит сразу за нами, мигалки продолжают вращаться, заливая всё вокруг пульсирующим светом.

Сижу не шевелясь, смотрю в зеркало заднего вида и вижу, как открывается дверь полицейской машины.

Из неё выходит Макс.

Он идёт к нашей машине. Даже в тусклом свете фонарей я вижу искажённое яростью его лицо. Желваки на скулах подёргиваются, челюсть сжата.

Он выглядит так, словно готов разорвать кого-то голыми руками.

Открываю дверь и выхожу, прежде чем он успевает подойти. Не хочу, чтобы он устраивал сцену перед водителем, не хочу втягивать в это посторонних людей больше, чем уже втянула.

Холод бьёт в лицо с удвоенной силой после тёплого салона. Я ёжусь, прячу руки в карманы.

Максим останавливается в паре шагов от меня. Стоит, смотрит на меня сверху вниз, дышит тяжело. Вижу, как от его дыхания в морозном воздухе поднимаются пар.

- Ты куда собралась? - Почти спокойно спрашивает, но слышу под этим спокойствием ярость, которую он с огромным трудом держит под замком. - Думала сбежишь?

- Я не сбегаю, а ухожу от тебя.

- Ты моя жена. Никуда ты не денешься.

- Я тебе больше не жена, Максим Игоревич. - Поправляю его. И специально называю его по имени-отчеству, словно выстраиваю между нами непробиваемую стену. - С этого момента я для тебя просто Василиса.

Он делает шаг ближе, нависает надо мной. Отступаю назад, спиной упираюсь в холодный металлический бок такси.

- Не говори глупости. - Рычит тихо, но у меня перехватывает дыхание от его ярости. - Ты сейчас не в себе. Эмоции зашкаливают. Я понимаю тебя, потому что действительно облажался. Не хотел, чтобы ты узнала так. Но то, что случилось... это ничего не меняет между нами.

Как он может говорить такие вещи!

- Не хотел, чтобы я так узнала? То есть проблема не в том, что ты изменил. А в том, что я застукала тебя? Если бы я не приехала, ты бы так и продолжал?

Его челюсть сжимается ещё сильнее, но он не отрицает. Не говорит «нет». Но в его глазах разочарование во мне, словно я веду себя неправильно, не так, как он ожидал.

- Все так живут, Лиса. - Как ни странно, я не слышу цинизм. Он просто констатирует очевидный факт, который я почему-то не хочу принимать. - Просто не все попадаются. Мужики есть мужики. У нас... потребности. Это физиология, понимаешь? Но слишком правильная, чтобы понять. Ты живёшь в своём мире, где всё должно быть по правилам, по совести, по любви. Но реальный мир не такой.

С каждым его словом что-то внутри меня сжимается всё сильнее, как пружина, которую закручивают до предела, и я не знаю, что произойдёт, когда она наконец сорвётся.

- Значит, это нормально изменять жене?

- Я не говорю, что это хорошо. Говорю, что это реальность. Все мужики так делают. Разница в том, кто врёт жене, а кто честен. Я не вру. Я просто... не хотел, чтобы ты страдала. Поэтому и не рассказывал.

Пытаюсь понять, он действительно так думает? Или это просто оправдание, которое он придумал, чтобы не чувствовать себя виноватым?

Но нет. Я вижу в его глазах искренность. Он правда так думает. Для него это норма. Для него измена - это не предательство, а просто часть мужской жизни, которую жёны должны принимать молча, если хотят сохранить семью.

- Тогда я теперь тоже так буду жить. По-мужски. Раз это норма, раз все так делают - значит, и мне можно. Найду себе кого-нибудь. Может, даже не одного. Ты же не против? Ведь это просто физиология.

Специально говорю такие слова, чтобы он понял как мне больно! Пусть хотя бы приставит меня с кем-то другим и осознает, как это ужасно изменять.

Его лицо мгновенно меняется. Брови сдвигаются, глаза темнеют, и я вижу, как в них вспыхивает что-то дикое.

Глава 4

Он тащит меня к полицейской машине. Понимаю, что сопротивление бесполезно, он сильнее, намного сильнее, и если я буду дёргаться, только сделаю себе хуже.

Он открывает заднюю дверь машины, но я упираюсь, хватаюсь свободной рукой за край двери.

- Не смей! Ты не имеешь права. Это превышение полномочий.

Макс смотрит с удивлением, словно он не ожидал, что я буду сопротивляться так отчаянно.

- Лиса...

- Я буду жаловаться. Пойду к твоему майору. Расскажу всё и тебя уволят.

- К майору? Именно он меня и отпустил, Лиса. Сказал: идти улаживать дела с женой.

- Что? - Не верю своим ушам.

- Ну, скажем так все на моей стороне. Мужская солидарность. Все считают, что ты просто взбесилась, а я должен привести тебя в чувство. Так что жалуйся, сколько хочешь. Никто тебя не послушает.

Ну, конечно, они все заодно. В их мужском мире измена - это мелочь, а женская гордость - блажь, которую нужно сломать.

Перестаю сопротивляться. Позволяю ему затолкать меня на заднее сиденье. Он перестёгивает наручники так, что теперь моя рука прикована к ручке двери.

Я дёргаю рукой. Наручники звякают, но не поддаются.

Машина трогается с места, и мы едем куда-то.

Максим молчит. Ведёт машину ровно, спокойно, и только по тому, как напряжены его плечи, как сжаты пальцы на руле, я понимаю, что он тоже на грани, что он из последних сил держит себя в руках, чтобы не сорваться.

Наконец он нарушает тишину.

- Лиса, послушай меня. Пожалуйста.

Я не отвечаю. Продолжаю смотреть в окно, игнорируя его.

- Я не хотел тебя ранить. С тобой мне спокойно, понимаешь? Ты - дом. Ты - то, к чему я возвращаюсь после всего этого дерьма на работе. И то, что ты видела была просто...

Он замолкает, ищет слова, вижу, как морщится.

- Разрядкой? - Подсказываю. - Да, ты уже говорил.

- Ты не понимаешь. Мне нужно это куда-то выпускать. Иначе я сойду с ума. С тобой я не мог быть таким. Я боялся испачкать тебя своей грязью. Боялся, что если я буду с тобой грубым, жёстким, ты сломаешься или возненавидишь меня.

- Знаешь, что. Может, ты был мне нужен настоящим. Грубый, грязный, уставший, сломанный - какой угодно.

Его плечи напрягаются ещё сильнее. Он долго молчит, так долго, что я начинаю думать, что он вообще не ответит.

- Я не умею по-другому.

Может и так, но его признание ничего не меняет.

- Ты изменилась.

- Да. Час назад, когда увидела тебя со снегурочкой.

- Раньше ты никогда не говорила мне таких вещей. Не огрызалась. Ты была тихая, спокойная. Всегда соглашалась со всем.

Наконец, до него начинает доходить, что упустил что-то важное, чего уже не вернуть.

- Просто ты меня настоящую даже не попытался узнать. И теперь уже поздно.

- Я хочу узнать тебя настоящую.

- Сейчас захотел? Когда я ухожу?

- Да. Сейчас.

Он смотрит на меня долго, в его взгляде - что-то тёмное, голодное, животное. То, что я никогда раньше не видела. То, что он прятал от меня все эти годы.

- Слишком поздно, Макс. Ты упустил свой шанс.

Его лицо темнеет, кулаки сжимаются.

- Я не отпущу тебя.

- Поэтому и приковал? Потому что понял, что иначе я уйду?

Он молчит, но его взгляд говорит всё: да.

Молчим снова. Долго. Напряжение в машине такое плотное, что им можно резать.

Наконец я говорю тихо, почти шёпотом:

- Ты знаешь, что самое смешное? Я бы поняла тебя, если бы ты всё что чувствуешь рассказал мне, потому что любила тебя. Но ты выбрал измен. На самом деле ты не жалеешь об измене. Ты жалеешь, что я узнала.

Его плечи напрягаются, он отворачивается, смотрит прямо перед собой на дорогу.

- Я не умею просить прощения. Всё равно не простишь. Попрошу, а ты скажешь нет. И тогда я точно тебя потеряю. А так хотя бы есть шанс, что ты останешься. Потому что я не отпущу.

- Это не любовь, Макс. Это собственничество.

- Может, для меня это одно и то же.

Вдруг из рации на панели раздаётся голос.

- Всем патрульным. Семейная ссора. Улица Садовая, дом 17, квартира 8. Соседи жалуются на крики. Требуется выезд.

Максим не реагирует. Продолжает вести машину, глядя прямо перед собой.

Но снова повторяется вызов. Видимо, сейчас все заняты, особенно мой муж, и нет свободных машиин.

- Ты не ответишь?

Он бросает на меня короткий взгляд через зеркало.

- Это не мои обязанности.

- А мне кажется ты плохо выполняешь свои обязанности, капитан Горин. Пока ты тут удерживаешь меня, там кто-то может пострадать. Но тебе, конечно, плевать. У тебя свои дела.

Его челюсть сжимается, я вижу, как напрягаются желваки на скулах. Попала в больное место.

Он хватает рацию, нажимает кнопку.

- Это третий. Капитан Горин. Принял. Нахожусь в пяти минутах от адреса. Еду.

Машина резко сворачивает, и через пару минут мы останавливаемся возле старой пятиэтажки.

Максим глушит мотор, расстёгивает ремень. Поворачивается ко мне.

- Тебе придётся посидеть одной. Я быстро.

- У меня выбор есть? - Усмехаюсь, дёргая рукой, прикованной к ручке двери.

В его глазах идёт борьба. Не хочет оставлять меня одну.

Но вызов есть вызов. Долг есть долг.

Он выходит из машины, захлопывает дверь.

Последнее, что я вижу, как Макс исчезает в подъезде.

А я остаюсь одна.

И понимаю: это мой шанс.

Может быть, единственный.

Достаю из волос тонкую шпильку, которую заколола утром, собираясь встретить Новый год красивой.

Смотрю на неё, и вспоминаю вдруг, как в наш первый год мы смотрели с Максимом какой-то боевик. Там героиня вскрывала наручники шпилькой. Я тогда не поверила, засмеялась:

- Ерунда. Так не бывает.

- Всё возможно, если знать, как. - Серьёзно заявил.

И показал мне. Взял мою шпильку, наручники и продемонстрировал как вставить, как провернуть, где надавить.

Тогда подумала зачем мне это?

Глава 5

Горин

Поднимаюсь по лестнице, и в голове стучит одна мысль, как молоток по наковальне:

Идиот.

Ты полный идиот, Горин.

Где-то вверху слышны крики. Стандартная семейная разборка в новогоднюю ночь. Сколько я их видел за десять лет службы - не сосчитать.

Обычно меня это не трогает. Работа есть работа. Приехал, разнял, оформил, уехал.

Но сегодня всё не так.

Сегодня у меня своя семейная разборка, которую я благополучно проебал.

Второй этаж. Третий. Четвёртый.

Крики становятся громче. Слышу, как что-то с грохотом падает на пол.

Ускоряю шаг.

А в голове - она.

Лиса.

Моя жена, которую я так подвёл. Ещё и не смог спокойно отпустить её. Не в моих это правилах сдаваться.

Что, блядь, со мной не так?

Зачем я вообще это сделал? Зачем надел наручники, словно у меня есть право удерживать её силой. Но имею, говорит что-то тёмное внутри. Это всё твоя больная фантазия Горин. Она моя жена. Моя. И я не отпущу её ни к кому.

Я знаю, что это неправильно. Знаю, что я веду себя как мудак. Как собственник. Как ёбаный пещерный человек, который думает, что может удержать её.

Но я не могу иначе.

Не могу отпустить жену.

Не могу смотреть, как она уходит, и ничего не делать.

Четвёртый этаж, дверь приоткрыта, из-за неё льётся свет, слышны крики.

Толкаю дверь, захожу.

В прихожей стоит женщина лет тридцати пяти, с размазанной тушью под глазами. Видит меня, всхлипывает.

- Слава богу, полиция! Мой муженёк с ума сошёл. Угомоните его. Он тут всё разнесёт.

Из комнаты выходит мужик, крупный, под два метра. Пьяный вдребезги. Лицо красное, глаза налиты кровью, пахнет от него водкой.

- Какого хрена ты сюда мента вызвала?!

- Добрый вечер. - Захожу внутрь квартиры. - Капитан Горин, уголовный розыск. Соседи жаловались на шум. Что здесь происходит?

Мужик поворачивается ко мне, щурится.

- А тебе какое дело? - Огрызается на меня. - Это моя квартира. Моя жена. Хочу и ору. Какого хрена ты вообще тут делаешь?

Смотрю на него, и что-то внутри меня сжимается. Не от страха, а от ярости.

Этот мудак орёт на жену. Пугает её. Считает, что имеет право.

Прямо как я час назад.

Пусть я не орал, но поступил с ней плохо.

И чем я лучше этого алкаша?

- Ваши документы. - Говорю жёстко, протягивая руку.

Мужик хмыкает.

- Пошёл ты.

Вижу, как сжимаются его кулаки. Он готов драться. Хочет этого. Пьяный, злой, обиженный на весь мир, а я для него сейчас идеальная мишень.

Я, кстати, тоже готов.

Я злюсь на себя. На весь этот пиздец, который случился. На то, что я идиот, который умудрился за один вечер разрушить свой брак и довести жену до того, что она готова бежать от меня, как от маньяка.

И всё из-за Ритки.

Она зачем-то нарядилась в костюм снегурочки. Мне было плевать.

Но когда я вошёл в ту комнату отдыха, где она стояла, изогнувшись у стола, в этом дурацком голубом костюме с блёстками, с кокошником на голове, что-то во мне щёлкнуло. Перемкнуло.

Я хотел, чтобы это была Лиса.

Хотел, чтобы она так стояла передо мной. Хотел, чтобы она смотрела на меня не с той тихой покорностью, к которой я привык, а с вызовом, с желанием.

Но Лиса не такая. Лиса правильная. Хрупкая. Почти святая.

А Рита... Рита была рядом. Доступная. Готовая. И я взял. Просто взял, потому что мог.

Потому что устал изображать из себя нежного мужа. Потому что хотел не думать, а просто трахнуть кого-то грубо, жёстко, не боясь сломать.

И Лиса так не вовремя пришла.

Её глаза в этот момент не забуду никогда. В ней как будто-то что-то умерло. Надеюсь, это не любовь ко мне.

Словно я был для неё всей Вселенной, а стал пустотой или чёрной дырой.

- Ты глухой, мент? - Рычит мужик, подходя ближе. - Я сказал, пошёл вон из моей квартиры!

Он замахивается.

И я хочу, чтобы он ударил.

Хочу почувствовать физическую боль. Реальную боль, а не эту ноющую пустоту в груди, которая разрастается с каждой минутой.

Пусть ударит. Пусть.

Я заслужил.

Но рефлексы срабатывают быстрее мыслей. Я блокирую удар, перехватываю его запястье, выкручиваю руку за спину, прижимаю лицом к стене.

- Сопротивление сотруднику полиции. - Произношу слишком спокойно. - Угроза применения насилия. Вы задержаны.

Он пытается вырваться, матерится, но я держу крепко. Сейчас бы наручники пригодились, но они в другом месте.

Теперь приходится прилагать неимоверные силы и просто тащить его к выходу.

Спускаемся по лестнице. Он спотыкается, ругается, угрожает мне, что у него связи, что он пожалуется, что меня уволят.

Мне плевать.

Я думаю только об одном:

Лиса ждёт в машине и надо уже заканчивать это цирк. Вызвать такси, чтобы она добралась до дома.

Выходим на улицу. Мороз бьёт в лицо, но я почти не чувствую, адреналин ещё не выветрился из крови.

Веду мужика к машине и вдруг понимаю, что что-то не так.

В машине пусто.

Лиса.

Ускоряю шаг, подхожу ближе.

Заглядываю внутрь. На сиденье лежат наручники.

Она сбежала.

Смотрю на наручники, и в голове прокручивается, как это возможно. Как она их открыла? У неё нет ключа. Замок простой, но без инструмента...

А потом вспоминаю, как сам научил её трюку из фильма.

И теперь она использовала это. Против меня.

Моя умная Лиса.

Не разочаровала, горжусь ей. Но и злюсь, потому что теперь нужно найти её. Куда она вообще пошла ночью, ещё и в Новый год, когда вокруг полно неадекватных людей.

- Эй, мент! - Орёт задержанный за спиной. - Ты чего завис? Веди давай.

Разворачиваюсь к нему. Смотрю на его пьяное, злобное лицо.

И понимаю: мне нужно везти его в участок. Оформить, потом заполнить протокол, сдать дежурному.

А Лиса где-то там. Одна, без меня. Если бы я знал чем всё закончится, поменялся бы сменой. Вообще надо было понять, что Лиса хочет встретить Новый год со мной. Но я так был занят работой, что упустил этот важный момент.

Глава 6

К подъезду моего дома добираюсь на такси. Ещё вчера дом казался мне убежищем, а сегодня - тюрьмой, из которой я хочу сбежать как можно быстрее.

И мне пришлось вернуться, потому что не могу оставить нашего Рэя.

Рэй. Бельгийская овчарка малинуа. Ему почти девять лет, служебный пёс вышедшей на пенсию. Максим взял его год назад, когда погиб его друг-кинолог из их отдела. Рэй остался один. Старый, уже не годный для службы, но всё ещё преданный, с внимательными карими глазами, которые смотрят на тебя так, словно видят насквозь.

Максим забрал его к себе. Сказал, что не может оставить пса друга в приюте или отдать чужим людям. Что Рэй заслужил спокойную старость после стольких лет службы.

И Рэй поселился у нас.

Я не сразу к нему привязалась, поначалу боялась даже.

Но потом что-то изменилось. Мы подружились. И я не могу оставить его одного в пустой квартире, не покормив, не выгуляв, не убедившись, что с ним всё в порядке.

Когда открываю дверь, меня встречает радостный лай. Пёс выскакивает из комнаты и прыгает на меня. Ставит лапы мне на грудь, и я едва удерживаю равновесие, хватаясь за косяк двери.

- Тихо, Рэй, тихо. Всё хорошо.

Он облизывает моё лицо, скулит. Чувствую, как к горлу подступают слёзы. Я не плакала всю дорогу. Не плакала, когда сидела в такси, смотрела в окно и пыталась понять, что делать дальше.

Но сейчас, когда Рэй смотрит на меня своими умными глазами, полными такой безусловной любви и преданности, я не выдерживаю. Обнимаю его за шею, зарываюсь лицом в тёплую шерсть. И слёзы наконец прорываются наружу.

Плачу тихо, сдавленно, стараясь не издавать ни звука, но Рэй чувствует. Он прижимается ко мне ещё сильнее. Тихо скулит, лижет мою щеку. Его прикосновение даёт такая нежность, что мне становится ещё больнее.

- Всё хорошо, мальчик. - Поглаживаю Рэя по голове. - Всё будет хорошо.

Он смотрит на меня, наклоняет голову набок, словно не верит, но не настаивает.

Прохожу в комнату, и новая волна боли накрывает меня, потому что вижу накрытый стол. Белая скатерть, которую я гладила вчера вечером. Тарелки, бокалы, столовые приборы: всё аккуратно расставлено. В центре стоит ваза с еловыми ветками, которые я купила на рынке три дня назад, чтобы пахло Новым годом. Рядом находятся свечи, которые так и не успела зажечь.

А в углу маленькая ёлка. Наряжала её вчера днём, пока Максим был на работе. Вешала шары, гирлянды, мишуру. Думала, пусть он придёт и увидит, как красиво. Пусть порадуется.

Теперь эта ёлка напоминает какой идиоткой я была. Верила, что Новый год мы встретим вместе. Что он придёт домой, и мы будем счастливы в эту ночь, как в глупых романтических фильмах.

Открываю холодильник и там стоит всё, что я готовила вчера и позавчера. Оливье в большой кастрюле, накрытой крышкой. Селёдка под шубой на подносе, обёрнутая пищевой плёнкой. Нарезки колбасы и сыра. Маринованные грибы. Закуски, которые я делала с такой любовью, думая: пусть ему будет вкусно. Пусть порадуется.

Чувствую отвращение.

Я готовила это для него.

Злость наполняет меня. Да, пошло оно всё!

Достаю кастрюлю с оливье. Несу к мусорному ведру и всё выбрасываю без сожаления. Селёдка под шубой, закуски, всё летит в мусорку.

Рэй смотрит на меня с недоумением, тихонько скулит, словно не понимает, что происходит, но я не обращаю внимания. Выбрасываю всё, что напоминает мне об этом проклятом празднике, об этой иллюзии счастья, в которую я так упорно верила.

Смотрю на свою кухню и понимаю вдруг с пугающей ясностью.

Я не могу здесь оставаться.

Не могу ночевать в этой квартире, где всё напоминает о нём.

Но куда мне пойти?

Вспоминаю про свою подругу Дашу. Она подруга ещё со школы. Мы не так часто видимся последние годы. Но мы созваниваемся иногда, переписываемся. И пару недель назад она звала меня встретить Новый год вместе в загородном отеле-кемпинге, где она забронировала домик

Я тогда отказалась. Сказала, что встречу праздник с мужем.

Какая ирония.

Встретила. Точнее муж встретил его со снегурочкой.

Набираю её номер. Она отвечает на пятом гудке.

- Вася! С Новым годом! - Радостно кричит подруга.

- И тебя с праздником. - Вяло произношу. - Ты за городом?

Прекрасно понимаю, что она улавливает что-то неладное в моём голосе.

- Да, я в лесу. А что случилось?

- Можно к тебе приехать? Прямо сейчас. Мне нужно уехать из города.

- Конечно. - Без колебаний соглашается Даша. И от её искренней готовности помочь, у меня снова к горлу подступает комок. - Место есть. Конечно, приезжай.

- Спасибо, Даш.

- Что случилось, Вась? С Максимом что-то?

- Потом расскажу, при встрече.

Она не спорит, только скидывает адрес отеля. Находится далеко, но ничего не поделать. Лучше проведу это время с подругой, подам на развод и найду место, где жить.

И хотя бы пару дней побуду без него. Макс точно не поедет за мной. И тем более он даже адрес не знает.

Быстро собираю вещи, нужно уезжать, пока Макс не вернулся. Хотя до утра не должен. Но кто же его знает.

Рэй сидит на пороге спальни, смотрит на меня внимательно, и я вижу в его взгляде беспокойство. Он чувствует, что что-то не так. Что я ухожу.

- Мальчик, мне нужно уехать. Ненадолго, но я вернусь, обещаю.

Он скулит тихонько, тычется мордой в мою ладонь.

- Тебя я не брошу.

Застёгиваю сумку, надеваю пальто. Беру поводок, пристёгиваю к ошейнику Рэя.

- Пойдём, мальчик. Погуляем перед дорогой.

Он радостно виляет хвостом, бежит к двери. Я хватаю сумку, ключи, телефон.

Выхожу из квартиры. Запираю дверь.

Выходим на улицу, где снег всё ещё падает, укрывая город белым одеялом. Крупные, мокрые хлопья оседает на волосах. Морозно, но мне почему-то совсем не холодно.

Иду к ближайшему скверу, где мы обычно гуляем с Рэем по вечерам. Стою, смотрю на него, и думаю о том, что это последние минуты в этом городе. Завтра я уеду. На несколько дней. Или навсегда? Не знаю.

Глава 7

Я жду, сжимая поводок Рэя в руке так сильно, что пальцы немеют, готовая увидеть Максима.

Но из машины выходит не он.

Это совсем другой мужчина.

Испытываю огромное облегчение, значит, не всё потеряно.

Он улыбается мне и я узнаю его.

Это Серёга, сослуживец Макса.

Зачем он здесь? Приехала на вызов? Или…

- Василиса, привет. С Новым годом. Ты чего стоишь на морозе?

Я не отвечаю. Смотрю на него настороженно, готовая развернуться и бежать, если он попытается приблизиться.

Рэй дёргает поводок, рвётся к Серёге, конечно, он его помнит.

- Привет. Ты чего здесь забыл? - Его я точно не ожидала увидеть.

- Максим попросил меня тебя задержать, чтобы ты его дождалась.

Эти слова бьют, как удар под дых. Я качаю головой, отступаю на шаг назад. Рэй вместо того, чтобы зарычать на него, лижет его руку.

- Нет. Я не буду его ждать.

- Василиса, может, поговоришь с ним хотя бы?

- Поговорить? Он меня час назад наручниками приковал. К двери машины как преступницу. Ты думаешь, мне есть что с ним обсуждать?

- Шутишь что ли? - Он напрягает челюсть так, что желваки на скулах подёргиваются.

- Если бы! Он решил, что имеет право удерживать меня силой. Потому что я его жена. Видимо, в его картине мира женщина - это собственность, которую можно приковать, если она пытается уйти.

Серёга молчит, переваривает информацию. Он понимает, что его друг перешёл черту.

Я знаю его не так и хорошо. Максим говорил о нём с уважением. - Серёга - надёжный. На него можно положиться в любой ситуации.

- Это всё из-за Ритки? - Негромко произносит женское имя. Так, видимо, зовут снегурку. - Она добилась своего.

- Это всё из-за того, что мой муж обычный кобелина.

- Слушай, не хочу его оправдывать, он точно дурак, если решил с ней связаться. Но вам лучше поговорить спокойно, выслушать друг друга.

- Уже наслушалась его нелепых оправданий.

- Ладно. - Поднимает он руки вверх. - Только куда ты собралась, ночь на дворе, праздник?

- Так я тебе и сказала.

- Не доверяешь, но я приехал только из лучших побуждений. Макс меня попросил просто помочь. Я не хочу тебе навредить.

Обычно, если так говорят, значит точно навредят.

- Думаешь, я поверю тебе?

- Хорошо, езжай.

- Что? - Вздрагиваю, не уверенная, что правильно расслышала.

- Я сказал - езжай, пока Макс не приехал. Он скоро будет здесь.

- Ты не тронешь меня?

- С чего вдруг? У меня нет привычки удерживать женщин силой. И друзьям своим не помогаю в этом дерьме. Максим - мой друг, мы с ним через многое прошли вместе. Но то, что он сделал сегодня... это уже слишком. Он перешёл черту.

- Спасибо. - Всё ещё не верю, что он пошёл против своего друга.

Он кивает коротко, по-военному.

Оборачиваюсь, такси, которое должно было меня забрать, так и не приехало. Проверяю по приложению, водитель отменил заказ. А новая машина так и не нашлась. Придётся ждать неизвестно сколько.

Серёга смотрит на меня и, видимо, читает по моему лицу растерянность, потому что спрашивает.

- Тебе куда нужно?

- За город. В отель-кемпинг. Там меня ждёт подруга. Но нет свободных такси или просто никто не хочет брать заказ по дальнему маршруту.

Он кивает, словно принимая решение.

- Поехали. Я отвезу.

- Нет. Я не могу поехать с тобой, Сергей. Ты друг Макса.

Ага, как же. Так я быстро и согласилась. Он возьмёт и отвезёт меня к нему.

- Василиса, если бы я хотел вернуть тебя Максу, я бы уже это сделал. Задержал бы здесь или силой посадил в машину. Но я этого не сделал. Потому что, не хочу участвовать в этом во всём.

Вроде не врёт, но и довериться ему у меня нет никакого желания.

- Почему ты хочешь помочь? Ты ведь его друг. Вы вместе служили. Ты должен быть на его стороне. - Пытаясь понять, можно ли ему верить.

- Не хочу помогать другу творить хуйню, Василиса. Для меня дружба - иногда говорить правду в лицо. Даже если он не хочет её слышать. Даже если Макс разозлится. Настоящий друг не позволит тебе упасть в яму, он вытащит за шкирку, даже если ты сопротивляешься. А Макс сегодня сам себя зарыл в яму.

- Поехали. Или будешь тут стоять, пока Макс не приедет? У него, судя по тому, с какой яростью он орал в трубку, сейчас такое состояние, что лучше вам не встречаться. По крайней мере, сегодня. Ты же хочешь скрыться?

Я оглядываюсь. Пустая улица, погружённая в морозную тишину. Редкие окна светятся в домах, где-то ещё празднуют, где-то уже спят. Чувствую, что замёрзла.

Да, выбор у меня так себе.

- Мне нужно сначала отвести собаку домой.

Соглашаюсь. Но если он меня обманет, то точно пожалеет о своём подлом решении.

- Хорошо. Я подожду здесь.

Разворачиваюсь и иду к подъезду. Глажу Рея механически, не думая, просто потому что это успокаивает. Завожу его, присаживаюсь на корточки перед ним прямо в дверном проёме, обнимаю за шею, зарываюсь лицом в тёплую пушистую шерсть.

Он скулит тихонько, лижет моё лицо мокрым шершавым языком.

Целую его в макушку между ушами, встаю на негнущихся ногах, закрываю дверь.

Надеюсь, я не пожалею о своём решении. Всё же иногда нужно доверять людям.

Серёга стоит у машины, прислонившись к капоту, курит. Видит меня, бросает сигарету на асфальт, тушит носком ботинка.

Открываю дверь, сажусь на переднее сиденье.

Едем молча. Сергей не включает музыку, не пытается заполнить тишину разговорами. Мне нужно время, чтобы собраться с мыслями, чтобы понять, что происходит, что я делаю, правильно ли это.

Почему он мне помогает?

Можно ли ему доверять?

Что если это ловушка?

Что если он везёт меня не в отель, а обратно к Максиму?

Слежу за дорогой. Сейчас мы должны выехать на трассу. Я помню это по карте, которую изучала, когда Даша прислала адрес отеля. Прямо на трассу, потом сорок километров на север, и мы на месте.

Глава 8

Серёга возвращается через пару минут. И он один.

Хочу выдохнуть от облегчения, но воздух застревает где-то в груди. Нутро подсказывает, это ещё не конец. Макс не успокоится, пока не найдёт меня.

- Всё нормально?

- Ты не выдал меня?

- Нет, я дал тебе слово и сдержу его. Садись. - Он открывает пассажирскую дверь.

В машине холодно, я ёжусь и зарываюсь носом в тёплый шарф.

- Сейчас прогреется. - Включает печку и выруливает со стоянки.

Мы выезжаем с территории участка, минуем шлагбаум. Я начинаю спокойно дышать, так как напряжение в плечах немного отпускает. Мы едем прочь от участка.

Едем молча, дворники монотонно скрипят, сметая снег в стороны.

Наконец, когда оказываемся на трассе, Сергей нарушает тишину.

- Василиса, знаю ты расстроена. Но не парься насчёт Ритки. Она работает у нас в отделе. Лейтенант, помощница Макса. Они вместе на выездах. Я её знаю года три, наверное.

Морщусь, потому что ничего не хочу о ней знать. Какая мне разница кто она.

- Ты не бери на свой счёт. – Продолжает свой монолог. - Рита... она из тех, кто с каждым вторым готова загулять, если выгода есть. Или просто так, для развлечения. У неё репутация соответствующая. Все в отделе знают, но никто не говорит вслух, потому что она работает неплохо, дела закрывает. Но она давно на Макса глаз положила. Все видели, как она около него вьётся.

Он бросает на меня быстрый взгляд, потом снова смотрит на дорогу.

- Я думал, Макс не поведётся. Он же на тебе женился, вроде остепенился. Я даже как-то ему сказал, но он ответил - не парься, Серёга. У меня жена есть. Мне другого не надо.

Хочу заткнуть уши и ничего не слышать. И с каждым словом Серёги внутри меня нарастает злость, смешанная с отвращением.

Значит, у них это было не один раз. Макс не просто поддался, а изменял мне систематически.

И тут меня догоняет мысль, от которой по спине пробегает озноб.

Если она с каждым вторым, то... Это значит, что этот гад мог меня ещё и чем-то наградить. Что если он подцепил от неё что-то и передал мне?

Сразу хочется помыться. Мысль о том, что Максим мог не просто изменить мне, но ещё и заразить чем-то вызывает такую волну отвращения, что меня тошнит.

Быстро начинаю нажимать на кнопки, чтобы открыть окошко. Нужно подышать и успокоится.

- Слева на панели. - Показывает Сергей. - Не накручивай себя.

Не накручивай? Хочу сказать, что теперь мне придётся идти в клинику, сдавать анализы, проверяться на всё подряд. Из-за этого мудака, который не смог удержать член в штанах.

Мы едем дальше в тяжёлом молчании, и я смотрю в окно, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой болезненный узел. Каждая новая деталь, каждая новая мысль о том, что произошло, делает картину только хуже. Измена - это не просто секс с другой. Это предательство, ложь. Это когда человек, которому ты доверяла своё тело, своё здоровье, свою жизнь, плюёт на всё это ради пяти минут удовольствия.

- Извини. Не хотел тебя расстраивать ещё больше. Просто подумал, что ты должна знать, с кем он связался.

- Я понимаю, спасибо, что сказал.

Больше мы не разговариваем. Серёга включает радио. Я откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза и пытаюсь просто дышать ровно и не думать ни о чём.

Через сорок минут мы сворачиваем с трассы на узкую грунтовку, которая ведёт в лес. И вскоре впереди показываются яркие огоньки.

Отель-кемпинг «Сосновый бор». Читаю табличку на въезде.

Небольшой комплекс из деревянных домиков, разбросанных по опушке леса.

- Приехали. - Серёга паркуется у центрального здания.

Вижу заснеженные ели вокруг и вдруг чувствую такую усталость, что не уверена, смогу ли выйти из машины. Всё тело налито свинцом, голова гудит, глаза слипаются.

- Спасибо, за то, что помог. За то, что не отдал меня ему.

- Просто... береги себя, Василиса. Если решишь вернуться - пусть он на коленях просит прощения. Я не скажу ему где ты.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, потому что комок в горле не даёт говорить.

Выхожу из машины и иду к освящённому входу отеля. Пишу сообщение Даше и она через пару минут вбегает в холл.

Видит меня, и её лицо озаряется улыбкой, но потом, когда она подходит ближе и видит моё лицо, улыбка гаснет, сменяясь беспокойством.

- Васька? Господи, что с тобой? Ты выглядишь... - Она не договаривает, просто обнимает меня крепко.

- Потом расскажу. Я очень устала.

- Конечно, конечно. Пойдём, я покажу тебе домик.

Берёт мою сумку, обнимает меня за плечи. Мы выходим из тёплого холла на мороз. Идём по расчищенной дорожке мимо других домиков, и Даша болтает о чём-то - о том, как здесь красиво, как хорошо кататься на лыжах, как вкусно кормят в ресторане. Слушаю вполуха, киваю механически, просто иду, ставя одну ногу перед другой.

Останавливаемся у домика номер пять. Даша открывает дверь, впускает меня внутрь.

Тепло. Уютно. Небольшая гостиная с камином, в котором тлеют угли. Пахнет деревом и чем-то пряным.

- Располагайся. У меня тут ещё компания, мы вечером сидели, отмечали Новый год. Но если хочешь, можешь сразу в спальню.

- Компания? - Я не готова общаться с незнакомыми людьми. Совсем не готова.

- Да, друзья. Мы вместе сюда приехали. Лена с Димой - они молодожёны, у них свой домик. А Костик и Олег, брат с другом. Они со мной здесь. Но не парься, они нормальные.

Я хочу сказать, что предпочла бы побыть одна, но не успеваю. Дверь из спальни открывается и оттуда выходят двое мужчин.

Один - лет тридцати, невысокий, кругловатый, в очках, с добродушным лицом. Улыбается мне застенчиво:

- Привет! Я Костя. Даша говорила, что ты приедешь.

Второй, выше, лет двадцати семи, спортивного телосложения, с небрежно уложенными тёмными волосами и самоуверенной улыбкой. В его взгляде замечаю интерес, который мне категорически неприятен.

- Олег. Рад познакомиться.

Я пожимаю его руку вяло, чувствуя, как он задерживает рукопожатие чуть дольше, чем нужно.

Глава 9

- Вась, это твой муж приехал!

Даша уже идёт к двери. Хочу крикнуть ей, не открывай. Хочу остановить её, но голос застревает в горле. Я могу только смотреть, как она распахивает дверь настежь, впуская в тёплую гостиную холодный ночной воздух и его.

- Макс! Что ты тут делаешь?

Максим появляется в дверном проёме. Он в той же расстёгнутой рубашке, поверх которой накинута тёмная куртка, волосы растрёпаны. Он выглядит уставшим, и в то же время - напряжённым, готовым к бою.

И почему он не сдаётся? Почему мне достался такой упрямый муж.

И рядом с ним Рэй.

Он видит меня, срывается с места, бежит через всю комнату, прыгает мне на колени. Я обнимаю его.

Отрываюсь от пса и вижу, что Максим стоит на пороге и смотрит на меня. Просто смотрит. Думала, что увижу в его глазах ярость, раздражение. Но там лишь облегчение. Потому что он нашёл меня.

Даша смотрит то на меня, то на него, и на её лице медленно проступает понимание.

- Ой, наверно, тебе не стоит заходить. Вася тебе не рада.

Максим не слушает её, делает шаг внутрь, закрывает за собой дверь. Костя с Олегом, которые до этого молча наблюдали за происходящим, напрягаются. Олег даже встаёт с кресла, словно готовясь встать между нами.

- Лиса, как ты? В порядке? - Макс осматривает меня.

Не могу поверить, что он сейчас спрашивает меня об этом. После всего, что произошло.

- Как я? Ты серьёзно сейчас спрашиваешь меня, как я?

- Я переживал. Ты ушла одна из дома. Да ещё и ночью. Я не знал, куда ты поехала. Думал, что тебе плохо.

- Мне правда плохо, но в тебе я не нуждаюсь. Ты бы лучше о своей любовнице переживал, о Ритке. Вдруг она тоже страдает и нуждается в твоём утешении.

Даша ахает, прикрывает рот рукой. Костик смотрит в пол, явно желая оказаться где угодно, только не здесь. Олег хмурится, смотрит на Максима с откровенной неприязнью.

Максим сжимает челюсть, желваки на его скулах напрягаются.

- Я приехал, потому что переживал. - Повторяет он упрямо.

- Как ты меня нашёл?

Неужели Сергей придал меня? Нарушил своё слово.

- По телефону. Отследил сигнал. Было несложно.

Я вздрагиваю. Конечно, я даже не подумала об этом. Не выключила геолокацию, не отключила интернет. Просто уехала, думая, что скрылась, а он всё это время знал, где я.

- Ты следил за мной.

- Это моя работа. Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. - Поправляет меня, но в его голосе нет раскаяния, только упрямая уверенность в том, что он поступил правильно.

Я встаю с дивана резко, и Рэй отпрыгивает в сторону, испуганно скулит. Делаю шаг к Максиму, он инстинктивно напрягается, готовясь к атаке.

- Ты не имел права. Не имел права следить за мной. Не имел права приезжать сюда. Я ушла от тебя, Максим. Это значит, что я не хочу тебя видеть совсем и никогда.

- Ты моя жена. И я не собираюсь отпускать тебя просто так.

- Я тебе не собственность! Ты не можешь удерживать меня силой! Ты не имеешь на меня никаких прав!

Ему больно от моих слов, но я не верю этой боли, не хочу её видеть.

Вдруг Олег встаёт, делает шаг вперёд, встаёт между мной и Максимом.

- Слышь, мужик. Девушка тебе ясно сказала, что она не хочет тебя видеть. Так что, может, съездишь куда подальше, а?

Максим медленно переводит взгляд на Олега. Его глаза сужаются, напрягается всё тело.

- Это тебя не касается. - Говорит с явной и неприкрытой угрозой.

- Ещё как касается. Василиса здесь с нами. Она наш гость. И если ты её достаёшь, то это моя проблема.

- Ты её никто. И лучше держи свой язык за зубами.

- Я друг.

- Друг? Неужели. Что-то я о тебе никогда не слышал, друг хренов. А Лиса, что-то ты мне о нём ничего не рассказывала? Почему же? Тебе есть, что скрывать?

- Ты охренел? Изменил мне ты, а теперь обвиняешь меня? Ты серьёзно?

- Я ничего не обвиняю. Просто вижу, как этот... друг смотрит на тебя.

Олег фыркает.

- Да у тебя крыша поехала, мужик. Я её первый раз вижу. Просто не нравится, что ты её достаёшь.

Максим делает шаг к нему, Олег не отступает, и я понимаю вдруг, что сейчас они подерутся, прямо здесь, в этой маленькой гостиной. И всё из-за меня.

- Хватит! Успокойтесь оба.

Оборачиваюсь к Олегу.

- Спасибо, но это не твоя проблема. Правда. Я сама разберусь.

Потом к Максиму.

- А ты, убирайся отсюда, сейчас же.

- Я не уйду. Ночь на дворе. Тоже отдохнуть хочу.

- Надо было дома остаться со снегурочкой.

- Она мне никто. А ты - жена. Я всю ночь тебя искал, Лиса. Весь город объездил. Думал, что ты... что с тобой что-то случилось. А ты здесь, с друзьями, в тепле, в безопасности, и даже не подумала, что я, может, с ума схожу от беспокойства!

- Ты с ума сходишь от беспокойства. Так тебе и надо. Ты не хочешь, чтобы со мной что-то случилось, но изменить мне - это нормально. Унизить меня, тоже нормально. Приковать наручниками, вообще в порядке вещей. Но вот переживать, когда я ухожу - это да, это важно.

Опять это выражение лица. Опять ему становится больно от моих слов. Но я не стану его жалеть. Макс заслужил гораздо большую порцию боли.

Вдруг внутри меня что-то переворачивается, сносится неприятно. Желудок сжимается, к горлу подступает тошнота.

- Мне... мне плохо. - Бормочу и хватаюсь за спинку дивана, чтобы не упасть.

Максим мгновенно подходит ко мне.

- Лиса, что с тобой?

- Не подходи! - Отталкиваю, когда он пытается меня поддержать. - Не трогай меня!

Тошнота накатывает новой волной. Понимаю, что сейчас меня вырвет, прямо здесь, на глазах у всех.

Бегу в ванную, едва успеваю добраться до унитаза.

Меня выворачивает наизнанку. Желудок сжимается судорогой, в горле жжёт, глаза слезятся.

Слышу, как за дверью говорят. Даша встревоженно, Максим глухо. Потом Макс стучит в дверь

- Лиса, открой. Что с тобой? Тебе плохо?

- Уйди. - Выдыхаю, когда тошнота немного отпускает. - Просто уйди.

Глава 10

Горин

Просыпаюсь и не чувствую пальцев на ногах.

Холод пробрался в машину за ночь, несмотря на то, что я периодически заводил мотор и включал печку на полную. Спину ломит, потому что спал полусидя, но всё равно неудобно. Ощущение, что меня словно всю ночь били палкой.

Выпрямляюсь с трудом. Потираю лицо руками, пытаясь согнать остатки сна. Смотрю на отель, нужно выпить кофе и прийти в себя после ужасной ночи, потому что моя жена не пустила меня к себе.

Справедливо.

Это слово крутится в голове с тех пор, как я вчера вечером вышел из того домика.

Справедливо, что она не хочет меня видеть.

Справедливо, что выгнала на мороз.

Справедливо, что я сижу здесь, как последний идиот, и мёрзну, вместо того чтобы спать в тёплой постели вместе с ней.

Я заслужил это.

Всё, что происходит сейчас - это последствия того, что я натворил.

Я веду себя как мудак.

Знаю это. Понимаю.

Но не могу остановиться.

Я не привык к такому. Я привык решать проблемы. Задержать преступника - раз плюнуть. Провести операцию, выследить, обезвредить - легко. Я всё могу.

Только вот не могу отмотать время назад.

Не могу исправить то, что натворил.

Не могу заставить её простить меня.

Не могу сделать так, чтобы она снова смотрела на меня не с ненавистью, а с любовью, как раньше.

А раньше...

Раньше Василиса встречала меня дома, улыбалась, обнимала, рассказывала о том, как прошёл её день. Я слушал вполуха. Считал это обыденностью.

А это и была жизнь.

Настоящая.

И я проебал её.

И сейчас мысль о том, что она где-то там, одна, без меня. Что ей может быть плохо, что с ней может что-то случиться - эта мысль сводит меня с ума. Я всю ночь почти не спал, просто сидел в машине, смотрел на окна того домика, где горел свет, и думал: как себя чувствует?

Тем более вчера ей было плохо. Что с ней? Она заболела? Что если это что-то серьёзное, а она мне не говорит, потому что ненавидит, потому что не хочет, чтобы я лез в её жизнь?

И главное ничем не могу помочь, не мог ничего сделать, только стоял и слушал, чувствовал себя полным говном.

Выхожу из машины. Минус двадцать, не меньше. Я в той же куртке, в которой приехал вчера. Надо было взять с собой нормальную одежду. Но я не думал об этом, когда ехал сюда. Думал только о том, чтобы найти её, убедиться, что с ней всё в порядке.

Сразу иду в ресторан. Утром мало людей, но несколько столиков уже занято. Видимо, все ещё спят после праздника.

Праздник, точно. Это был мой худший Новый год. И кто в этом виноват? Конечно же ты сам, Горин.

Зал небольшой, быстро нахожу её. Она сидит у окна.

Сердце сжимается так сильно, что на секунду становится трудно дышать. Как-то в ссоре жить плохо. Не думал, что буду чувствовать себя так паршиво.

Лиса сидит спиной ко мне, держит чашку с кофе обеими руками, словно пытается согреться, хотя в ресторане тепло. Она почти не притронулась к еде, только ковыряет вилкой яичницу.

Ей всё ещё плохо?

Она выглядит... маленькой.

Хрупкой.

Потерянной.

И я ненавижу себя за то, что это я довёл её до такого состояния.

Приближаюсь к ней и вдруг она оборачивается, словно почувствовала моё присутствие. Наши глаза встречаются, сразу понимаю, что она не хочет меня видеть.

Но я всё равно иду к её столику, не буду же я завтракать один. И мне нужно убедиться, что с ней всё в порядке.

- Доброе утро. - Останавливаюсь у её столика.

Она не отвечает, игнор продолжается. Просто смотрит на меня отстранённо.

- Можно присесть? - И не дожидаясь ответа, сажусь рядом.

- Нет, тут полно пустых столиков.

- Но там нет тебя.

- Я сказала - нет.

- Я слышал, но мне нужно убедиться, что ты в порядке. Вчера тебе было плохо. Ты...

- Со мной всё хорошо. Можешь спать спокойно.

- Ты ничего не ешь? Может принести тебе что-то кроме яичницы. Там есть круассаны, ты же их любишь.

- Мне от тебя ничего не надо.

Я сжимаю кулаки под столом, чувствуя, как напрягается челюсть.

- Лиса...

- Не называй меня так. У тебя нет права называть меня так.

- Как ты себя чувствуешь? Правда. Может, к врачу? - Настаиваю. - Я могу отвезти тебя прямо сейчас. В городе есть...

- Мне не нужен врач. И мне не нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое. Поверь, мне сразу станет легче.

Встаёт резко, стул скрипит по полу. Берёт свою куртку, которая висела на спинке стула.

- Куда ты? - Тоже встаю

- Прогуляться. Хочу подышать свежим воздухом. И не вздумай меня преследовать, капитан Горин.

Она уходит из ресторана, но почему-то каждая клетка моего тела кричит: иди за ней, не отпускай, не дай ей уйти одной.

Но я не иду.

Потому что она попросила оставить её в покое.

И я должен уважать это.

Должен.

Но блядь, как же это трудно.

Смотрю в окно, вижу, как она идёт по расчищенной дорожке в сторону леса, рядом с ней бежит Рэй, виляет хвостом, радуется прогулке.

Она выглядит маленькой на фоне высоких заснеженных елей, хрупкой. Во мне снова поднимается тревога, а вдруг ей станет плохо? Вдруг она упадёт, а рядом никого не будет?

Пусть это дорогой кемпинг, но он всё-таки в лесу. Мали ли что тут может случиться.

Она ведь моя семья.

Эта мысль пробивается сквозь весь остальной шум в голове. И цепляюсь за неё, пытаюсь найти в ней хоть какое-то оправдание своему беспокойству, своей одержимости.

Моя жена.

Моя ответственность.

Но внутренний голос, цинично тут же напоминает: ты потерял это право, когда изменил ей.

Спускаюсь на улицу. Иду к машине, чтобы взять телефон и табельное, на всякий случай. Но в этот момент за спиной раздаётся голос:

- Простите!

Оборачиваюсь. Администратор из холла идёт ко мне быстрым шагом.

- Простите, но у нас в отеле запрещено находиться с животными. – Та овчарка, ваша?

Глава 11

И почему Макс не был таким в раньше?

Почему мне потребовалось пережить его измену, сбежать от него, вытерпеть кучу боли, прежде чем до него стала доходить ценность брака?

Почему у нас так всё через одно место?

Иду по заснеженной тропе, которая ведёт вглубь леса, и всё никак не могу выкинуть его из головы.

Даже здесь он умудряется меня донимать.

Вот лучше бы сидел в участке со своей снегурочкой. Развлекался бы и дальше, а меня оставил бы в покое.

Чего он ждёт?

Что я прощу его?

Что вернусь к нему, как ни в чём не бывало?

Но всё же прогулка сказывается на мне хорошо. С каждым шагом чувствую, как напряжение в плечах постепенно отпускает, как дыхание становится ровнее.

Вот бы ещё на лыжах покататься. Но решила не рисковать, потому что утром немного голова кружилась. Тошнота прошла. Может, у меня правда стресс? Хотя с моей работой я достаточно стрессоустойчива.

Рэй бежит рядом, только ему я искренне рада. Сжимаю поводок в руке так сильно, что пальцы немеют.

Останавливаюсь посреди тропы, закрываю глаза, глубоко вдыхаю холодный воздух.

Стараюсь прогнать чувство беспомощности.

Всё наладится. Я не слабачка. Да, меня предали, но я не буду жертвой.

Когда тебя бросают - это больно, но хотя бы честно. Человек уходит, и ты знаешь, что он больше не твой, что связь разорвана, что можно отпустить и идти дальше.

А когда тебя предают, ты остаёшься в подвешенном состоянии, не зная, что чувствовать, что делать. Потому что он всё ещё здесь. Всё ещё называет тебя женой. Всё ещё смотрит на тебя так, словно имеет на тебя право.

А я не знаю, имеет ли.

Не знаю, что я чувствую к нему.

Ненависть? Любовь? Или оба чувства одновременно?

Открываю глаза, смотрю на Рэя, который нашёл что-то интересное у корней старой ели и усердно копает снег лапами.

- Рэй, пойдём дальше.

Он поднимает голову, смотрит на меня, виляет хвостом и бежит ко мне, радостный, преданный.

Деревья здесь стоят красивые, снег на них лежит толстым слоем. Тихо. Спокойно. Только хруст снега под ногами да редкое потрескивание веток, которые ломаются под тяжестью снега.

Я не знаю, куда иду. Просто иду вперёд.

Вдруг Рэй резко замирает, напрягается всем телом, уши встают торчком. Я останавливаюсь, смотрю туда, куда он смотрит, и вижу белку.

Пушистая, сидит внизу на сосновой ветке.

Рэй издаёт тихое рычание. Я знаю этот звук. Знаю, что сейчас произойдёт.

- Рэй, нельзя. - Строго говорю, крепче сжимаю поводок. - Сидеть.

Но он не слушает. Обученный, но инстинкты никуда не делись. Служебная собака, которая восемь лет работала на задержаниях, не может просто так игнорировать движущуюся цель.

Белки вообще слабость для всех собак. И, похоже, сейчас начнётся охота на несчастного рыжего зверька.

Белка прыгает на другую ветку, Рэй срывается.

Рывок такой сильный, что поводок вылетает из рук.

- Рэй! Стоять! - Но он уже мчится к дереву. Лает, пытается достать белку, которая ловко перепрыгивает с ветки на ветку. - Рэй! Ко мне!

Я, дура, бегу за ним просто реакция срабатывает. Снег глубокий и, конечно же, спотыкаясь. Нога подворачивается и теряю равновесие.

Падаю.

Резкая боль пронизывает лодыжку. Больно. Чувствую, как слёзы мгновенно наполняют глаза.

Так больно, что хочется выть.

Сижу на снегу, сжимая лодыжку обеими руками. Пытаюсь дышать сквозь боль, сквозь слёзы, которые текут по щекам горячими ручьями и мгновенно застывают на морозе.

Рэй прибегает ко мне минут через десять, тычется мордой в моё лицо, скулит виновато.

- Всё нормально, это не твоя вина.

Но это его вина.

Максима.

Если бы не он, я бы не была здесь. Не была бы расстроена и не была бы такой растяпой. Не побежала за собакой, не думая о последствиях.

Всё из-за него.

Из-за того, что он изменил.

Из-за того, что приехал сюда, когда я просила оставить меня в покое.

Из-за того, что он разрушил мою жизнь.

Злость поднимается волной, смешивается со слезами, с болью. Хочу кричать, хочу побить его, хочу, чтобы он почувствовал хоть каплю той боли, что чувствую я сейчас.

Но вместо этого я просто сижу здесь, на холодном снегу и плачу.

От боли.

От бессилия.

Пытаюсь встать, опираясь на здоровую ногу, но как только переношу вес на правую, боль пронзает лодыжку снова, я падаю обратно.

Оглядываюсь. Тропа где-то позади, метрах в двадцати, может, больше. Я углубилась в лес, гонясь за Рэем. Теперь не знаю точно, в какую сторону идти, чтобы вернуться.

Достаю телефон. Смотрю на экран.

Нет сигнала.

Конечно.

Потому что мне сегодня просто везёт.

Мой фееричный Новый год продолжается!

Что теперь? Сидеть здесь и ждать, пока кто-то найдёт? Даша? Она даже не знает, куда я ушла.

Максим?

Эта мысль вызывает во мне такую волну противоречивых чувств, что я не знаю, хочу я, чтобы он нашёл меня, или нет.

Я не хочу его видеть. Не хочу, чтобы он думал, что я беспомощная, что мне нужна его помощь. Нет, только не он. Умирать буду, но его не позову.

Ладно, пойду, как смогу. Всё-таки мы не в Тайге.

Я пытаюсь встать ещё раз, опираясь на ствол дерева, но боль снова сбивает с ног. Ненавижу себя за эту слабость, за то, что плачу, за то, что не могу справиться сама.

Я всегда справлялась сама.

Всегда.

Но сейчас чувствую себя беспомощным ребёнком. Ненавижу это чувство.

И вдруг я слышу голос, который ни с кем не спутать.

- Василиса!

Рэй тоже узнаёт. Вскакивает и убегает на голос.

- Лиса! Где ты?!

У меня всё-таки получается сделать несколько шагов. Понимаю, что потихоньку могу идти.

И вот он появляется между деревьями.

- Лиса! Что случилось? Ты ранена?

Я отворачиваюсь, не хочу смотреть на него, не хочу видеть эту заботу в его глазах, потому что знаю, что она фальшивая, что это просто чувство вины, а не любовь.

Глава 12

Максим заносит меня в домик, тепло сразу обжигает замёрзшие щёки, пробирается под одежду.

- Господи, что случилось? - Даша вскакивает с кресла, подбегает ко мне. - Вась, ты цела?

- Подвернула ногу. - Бормочу сквозь стиснутые зубы. - Ничего серьёзного.

Максим осторожно опускает меня на диван. Его руки задерживаются на секунду дольше, чем нужно, прежде чем отпустить. Отстраняюсь резко от него, прижимаюсь спиной к подушкам.

- Можешь идти.

Но Макс не уходит. Просто стоит рядом, он как будто не видит моё раздражение. Всю дорогу пока нёс, не замечал моё сопротивление.

- Нужно осмотреть и зафиксировать лодыжку. Приложить лёд. У тебя нога опухла, если ничего не делать, боль усилится.

- Я сама справлюсь. - В груди жжёт от его заботы и злость только усиливается на него.

Но Максим упрямится. Смотрит взглядом, который знаю очень хорошо. Он не отступит, что будет настаивать, пока не добьётся своего.

- Лиса, не упрямься. Я знаю, как оказывать первую помощь. Дай мне хотя бы посмотреть не сломана ли кость.

- Не трогай меня. - Выставляю руки вперёд, отодвигаюсь от него дальше. Поджимая здоровую ногу под себя. - Не смей ко мне прикасаться.

Даша растерянно переводит взгляд с меня на Максима. Она, наверное, уже жалеет, что позвала меня сюда. Мы только и делаем, что ссоримся.

- Может, я посмотрю? - Предлагает она осторожно. - Вась, правда, нужно осмотреть. Вдруг там перелом?

Он не уходит.

Даже когда я прошу.

Даже когда я ясно даю понять, что не хочу его видеть.

Он стоит здесь, вместе со своим контролем.

- Ладно. Посмотри. Только ты. А он пусть уйдёт.

Максим сжимает кулаки по швам, его плечи напрягаются, вены на шее вздуваются. Он не хочет уходить. Не хочет оставлять меня даже на минуту.

Но Даша смотрит на него выразительно, кивает в сторону двери. И он наконец делает шаг назад, потом ещё один.

- Я буду рядом, если что-то понадобится.

- Ничего не понадобится. - Смотрю на него убийственным взглядом, пытаясь уложить на лопатки.

Кажется, сработало, потому что Макс выходит из гостиной, закрывает дверь за собой. Выдыхаю с облегчением, откидываюсь на подушки, закрываю глаза.

Наконец-то.

Наконец-то он ушёл.

Даша садится рядом со мной на диван, осторожно берёт мою правую ногу. Я морщусь, когда она касается лодыжки.

- Больно?

- Терпимо.

Она осматривает ногу внимательно, аккуратно ощупывает кость, проверяет подвижность, и я кусаю губу, чтобы не застонать от боли.

- Похоже на вывих или сильное растяжение. - Кость вроде целая. Но нужен лёд и эластичный бинт и покой.

Даша смотрит на меня долго, и я вижу в её глазах вопросы, которые она пока не решается задать.

- Вась. Что происходит между тобой и Максом?

- Муж преследует меня.

- Но он... он так переживал за тебя, когда нёс сюда, у него лицо было... Я никогда не видела его таким. Он правда волновался.

- Ему не за меня страшно. Ему страшно меня потерять. Это разные вещи.

Даша хмурится, не понимая, но не настаивает. Просто гладит меня по руке успокаивающе.

Костик возвращается с пакетом льда, завёрнутым в полотенце, и Даша прикладывает его к моей лодыжке. Холод обжигает кожу, но постепенно боль немного отступает, становится тупой.

- Надо полежать, ногу повыше, чтобы отёк спал.

- Ты могла бы его сюда не пускать. Прошу тебя. Если вдруг будет настаивать, просто прогони его.

- Ладно. Но может вам стоит поговорить? А то так и будете бегать друг от друга.

- О чём нам с ним разговаривать?

- Выслушать его.

- Он пытался оправдаться, вот только его оправдания ничего не меняют.

- Не хочу защищать Макса. Я бы сама не простила измену, но вы были такой красивой и счастливой парой. Почему сейчас случился разлад?

- Я не знаю, Даша. Всё во что я верила, оказалось ложью.

Лежу на диване, укрытая пледом, с ногой на подушке, и смотрю в окно, где за стеклом темнеет, и снег снова начинает падать крупными мокрыми хлопьями, красивыми, почти сказочными.

Но это спокойствие обманчиво, особенно пока Макс рядом.

- Слушай, у нас тут сауна есть. Может, сходим? Я слышала, она классная, с видом на лес, с бассейном. Тебе нужно расслабиться. Отвлечься.

- С больной ногой? - Скептически морщусь.

- Ну, ты там можешь не передвигаться. Посидишь, попаришься. Тепло полезно для мышц. И вообще, тебе нужно выбраться из этой комнаты. Ты здесь уже несколько часов, сойдёшь с ума.

С одной стороны, не хочу никуда идти. Хочу лежать здесь, укрытая пледом и не двигаться.

С другой, она права. Мне нужно отвлечься. Перестать думать о нём. Перестать прислушиваться к каждому шороху за дверью, ожидая, что он сейчас ворвётся.

- Ладно. Пойдём.

- Вот и отлично. - Даша улыбается, довольная. Я быстро переоденусь и пойдём.

Она уходит в спальню, а я осторожно встаю с дивана, опираясь на здоровую ногу. Больная ноет, но терпимо. Могу дойти, если не наступать на неё полностью.

Выходим из домика. Холод снова бьёт в лицо, но я уже почти не чувствую его, привыкла за эти два дня. Даша поддерживает меня под руку. Мы медленно идём по расчищенной дорожке к небольшому деревянному зданию.

Я не оглядываюсь, но чувствую затылком: где-то там, на стоянке, в машине сидит он. Смотрит и наблюдает.

Пусть смотрит.

Мне всё равно.

Заходим в сауну. Внутри тепло, пахнет деревом и эвкалиптом.

Пусто. Никого, кроме нас.

- Видишь, как я и думала.

Мы закутываемся в полотенца, оставляя халаты в раздевалке, заходим в парную. Жар сразу окутывает, обволакивает, пробирается в каждую клеточку тела. Сажусь на деревянную лавку, вытягиваю больную ногу, откидываюсь спиной на стену.

Даша садится рядом, закрывает глаза, вздыхает с наслаждением.

- Вот это то, что нужно. Расслабься, Вась. Хоть на полчаса забудь обо всём.

Я пытаюсь. Закрываю глаза, слушаю, как потрескивают угли в печи, как шипит вода, когда Даша плещет её на камни.

Глава 13

Стою у стены парной, прижимаюсь спиной к горячим доскам. Он вошёл и закрыл за собой дверь. И теперь стоит передо мной с голым торсом, с которого стекают капли воды, прочерчивая дорожки по рельефным мышцам груди и пресса. Полотенце слишком низко завязано на бёдрах.

Мокрые волосы растрёпаны, прилипли ко лбу, в глазах что-то тёмное, хищное, голодное, у меня внутри всё сжимается.

Прям мачо.

Красивый мудак, но всё равно мудак.

Он что, специально так зашёл?

Хватаюсь за край своего полотенца и покрепче завязываю узел. Смотрю в сторону, куда угодно, только не на него. Но его присутствие ощущается всем телом. Жар, который исходит от него, смешанный с паром и эвкалиптом, звук его дыхания ровного, спокойного, в то время как моё сбивается и путается.

Я чувствую опасность. Чувствую её инстинктивно, всеми клетками тела.

Он смотрит на меня не так, как обычно. Не с той сдержанной осторожностью, к которой я привыкла. Не с той вежливой дистанцией, которую он всегда держал между нами.

Он смотрит на меня так, словно я - добыча, а он - хищник, который загнал её в угол.

- Ты что здесь делаешь?!

- Пришёл погреться. И тебя погреть.

- Я уже согрелась, без тебя. Так что уходи сейчас же.

Что-то тут становится очень жарко.

Он делает шаг ко мне, но мне совсем некуда отступать, за спиной только стена.

Я загнана в угол.

Как символично.

- Макс, уходи. Дверь позади тебя.

Но он не уходит.

Конечно, не уходит.

Когда он вообще делал то, что я прошу?

Сильнее прижимаю к себе полотенце, свою махровую броню. Хоть какая-то защита. Хоть иллюзия того, что я прикрыта, что он не может видеть меня так.

- Не подходи ко мне.

- Или что? - Спрашивает с насмешкой.

- Или я закричу. Даша услышит. Прибежит.

- Кричи. Зови её. Зови кого угодно.

Пытаюсь шагнуть в сторону, обойти его, добраться до двери, но он быстрее.

Конечно, быстрее.

Хватает за запястье, разворачивает меня к себе, и в следующую секунду я прижата спиной к горячей стене. А он нависает надо мной, между нами остаются считаные сантиметры.

- Отпусти меня. - Пытаюсь вырваться, но его хватка железная.

- Нет.

И целует.

Просто впивается губами в мои губы, и одной рукой держит за запястье так сильно, а другой обхватывает за талию, прижимает к себе.

Я замираю от шока.

Он целует меня.

Впервые за... сколько?

Он никогда не целовал меня так.

Это не те вежливые, сдержанные поцелуи, которые он дарил мне по утрам перед уходом на работу или перед сном. Не те осторожные прикосновения губ, которые казались скорее обязанностью, чем желанием. Типа «целую жену, потому что так положено». Галочка в списке супружеских обязанностей.

Это что-то другое.

Жадное. Голодное. Жёсткое.

Как будто он сдерживался четыре года, а теперь сорвался.

Жаль, что с опозданием.

И мне хочется ненавидеть его ещё больше.

Ненавижу, что моё тело предательски откликается, что внутри что-то сжимается и плавится от его прикосновения, от его запаха, от того, как его язык настойчиво требует доступа, прорывается сквозь мои сжатые губы.

Нет.

Не сейчас.

Не после того, как он был с ней.

Я не отвечаю на поцелуй. Просто стою, как статуя, сжимаю губы, не даю ему того, что он хочет.

Сейчас у меня стойкость как у оловянного солдатика.

Макс отстраняется, смотрит с удивлением и разочарованием.

Ага.

Не ожидал?

Думал, я сразу растаю, как только он меня поцелует.

Надо снова уйти от него.

Рука сама тянется в сторону, хватает что-то с лавки, это берёзовый веник.

И я бью его.

Резко, со всей силы, хлещу по обнажённой спине.

Хлясь!

Он вздрагивает, но не отпускает.

Бью ещё раз.

Хлясь!

И ещё.

Жаль, не крапивой, но берёза тоже ничего.

Удары не сильные, у меня нет такой силы, чтобы сделать ему по-настоящему больно, но достаточно чувствительные, чтобы он ощутил.

Символически.

Наконец он отпускает меня, отступает на шаг. Сжимая веник в дрожащей руке. Смотрю на него с такой яростью, что удивляюсь, как он ещё не сгорел под моим взглядом.

- Не смей. Не смей больше меня трогать и тем более целовать.

Веник ему боли не причинил, а мои слова - да.

Больно?

Ну, извини.

Мне тоже было больно, когда я видела тебя на столе со снегурочкой.

Выскакиваю из сауны. Быстро накидываю халат. Готова выскочить на мороз прямо так. Так тороплюсь, что забываю про боль в ноге.

- Лиса. Не надо так. - Макс выходит из парилки следом за мной. - Не надо убегать и отталкивать меня. Необязательно бежать от меня.

- Ты серьёзно? После того, что ты сделал? После того, как ты меня предал?

- Я не предавал тебя.

Ну да.

Не предавал.

Просто переспал с другой. Это мелочи.

- Ты спал с другой! Это и есть предательство, Макс! Самое настоящее, грязное, унизительное предательство.

- Это было ничего не значащее. Просто секс. Разрядка.

Бросаю веник на лавку и смотрю на него в упор.

- Можешь и дальше заниматься просто сексом. С тобой у нас ничего не будет.

Вот так.

Запиши на память, Барс.

Жара такая, что можно сознание потерять. Или я от злости закипаю.

- Я облажался, но я хочу исправить. Хочу...

- Хочешь? А я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Чтобы я никогда больше тебя не видела. Вот чего я хочу.

- Не говори так. Ты же не хочешь развода. Ты...

- Ещё как хочу. Я подам на развод, как только вернусь. И ты ничего не сможешь сделать.

- Я не подпишу бумаги.

Он делает шаг ко мне и мы уже оказываемся о маленького бассейна с холодной водой для контрастных процедур

И у меня в голове рождается идея.

Когда он делает ещё шаг, я резко толкаю его обеими руками в грудь.

Он не ожидает и теряет равновесие.

Глава 14

Просыпаюсь рано. Слишком рано за окном ещё темно, только самый край неба начинает светлеть.

Нога ноет. Тупая, ноющая боль, которая не даёт уснуть, как бы я ни пыталась найти удобное положение. В итоге просто лежу, смотрю в потолок и слушаю, как тикают часы на тумбочке.

Тик. Так. Тик. Так.

После того как Макс охладился в бассейне, он больше не преследовал меня. Кажется, до него дошло. Я весь вчерашний вечер провела в домике, и никто ко мне не приставал.

Встаю, опираясь на здоровую ногу. Подхожу к окну, раздвигаю штору. За окном снег лежит толстым слоем, деревья стоят белые, неподвижные, как в сказке. Красиво, но жаль, что в жизни нет сказок. Только суровая реальность и предательство мужа.

Собираюсь и решаю дойти до центрального здания. Очень хочу чёрный кофе, готова выпить целый литр. Кофе не решит проблемы, но хотя бы поможет их игнорировать. И у меня наконец появляется аппетит.

Поднимаюсь по лесенкам медленно и замечаю Дашу.

Она выходит из домика номер семь.

Из домика Макса. Его всё-таки поселили, потому что кто-то съехал.

Останавливаюсь как вкопанная.

Вроде ничего странного, но возникает резонный вопрос: что она там делала?

Тем более она в той же одежде, что была вчера вечером: джинсы, свитер. Волосы растрёпаны, макияж размазан (или его вообще нет, не разберу с такого расстояния). Она закрывает за собой дверь тихо, осторожно, как будто боится кого-то разбудить.

Или не хочет, чтобы кто-то услышал.

Потом поворачивается и видит меня.

Тоже замирает. Так и стоим, смотрим друг на друга, только ворона где-то вдалеке каркает. Насмехается.

Наконец она поднимает руку и машет мне.

- Вась! Привет! Ты чего так рано? - Голос слишком бодрый. Слишком фальшивый, как у человека, которого поймали за чем-то непристойным.

Она подходит ближе, и я вижу, что свитер у неё перекошен, одна сторона ворота задралась выше другой, как будто она одевалась в темноте или второпях.

- Вась, это не то, что ты думаешь... - Кажется, подруге удаётся прочитать мои мысли.

- Я ничего не думаю.

Я правда стараюсь ни о чём не думать, потому что если я сейчас начну думать, то сойду с ума.

- Вась, правда. - Она хватает меня за руку, пальцы у неё холодные, а руки слегка дрожат. - Мы просто разговаривали. Я вчера немного выпила, заснула у него на диване, вот и всё. Больше ничего не было.

Ого. Вот это да. Даша спала на диване у Макса.

Она выглядит искренней.

Или это просто хорошая актёрская игра?

Кто знает.

Я думала, что знаю Максима. Столько времени была уверена, что знаю, а он изменил с коллегой. Так что, может, я вообще никого не знаю.

- Хорошо, спасибо за честность.

- Хорошо? - Повторяет Даша неуверенно. - То есть ты... ты веришь мне?

- А какая разница? - Пожимаю плечами.

- Как какая?! Вась, я твоя подруга! Я бы никогда ничего такого…

- Никогда? Даш, я думала, что Макс тоже никогда не променяет меня на другую. Весь наш брак так считала, но он взял и сделал. Так что слово «никогда» для меня сейчас ничего не значит.

- Вась, мне правда жаль. За всё. За то, что так получилось. Но ты должна знать: между мной и Максом ничего нет. Мы правда просто разговаривали. О тебе. Он... он пытается понять, как вернуть тебя. А я пыталась объяснить ему, что он идиот и что ты не простишь так легко.

- Ну вот. Хоть кто-то ему это сказал.

- Я на твоей стороне. Всегда была и останусь. Клянусь тебе.

Ищу признаки лжи, фальши, притворства, но вижу только Дашу. Мою подругу, которая приютила меня здесь, которая выслушивала мои рыдания по телефону, которая всегда была рядом.

Но ведь и Макс всегда был рядом.

Пока не оказалось, что его рядом включает в себя снегурочку на столе.

- Сейчас я не уверена вообще ни в ком. Не в тебе. Не в себе. Ни в том, что вообще происходит.

Дальше продолжаю подниматься по лесенкам. Хочется уже выпить этот чёртов кофе.

Даша идёт следом, молчит, и я чувствую её взгляд на своей спине.

Заходим в тёплый холл отеля.

- Доброе утро! Завтрак будет через полчаса, но кофе уже готов.

- Спасибо. - Бормочу я и иду к кофемашине.

Наливаю себе большую кружку. Чёрный, без сахара, без молока. Но всё настроение испортилось. Опять.

Даша наливает себе тоже, стоит рядом со мной, но напряжение между нами никуда не делось.

Наконец она не выдерживает

- Вась, ты правда думала, что я... что мы с Максом...?

- Не знаю, что я думала. Что я должна была подумать?

- Понимаю. На моём месте я бы тоже подумала... - Осекается. - Но это правда не так. Мы сидели, пили вино, разговаривали. Я рассказывала ему, какая ты офигенная, как он идиот, что потерял тебя. Он слушал, кивал, выглядел как побитая собака. Потом я немного перебрала с вином, меня развезло, я заснула на его диване. Он накрыл меня пледом и ушёл спать в спальню. Вот и всё. Утром проснулась, вышла, а тут ты стоишь, смотришь на меня, как на предательницу.

Хочу её верить.

- Даш, просто... я сейчас не могу никому доверять. Понимаешь? Даже тебе. Даже себе. Потому что если я ошиблась в Максиме, в мужчине, за которого вышла замуж, то я могу ошибиться в ком угодно.

Она выглядит как щенок, которого выкинули на мороз, а я, видимо, Круэлла.

Но я не могу ничего с собой поделать.

- Я понимаю, просто... знай: я не враг.

Киваю и продолжаю пить кофе. Вкус кажется отвратным. И аппетит пропадает.

Думаю о том, что мир стал каким-то странным. Всё как будто перевернулось. Как будто я провалилась в кроличью нору и теперь ничего не работает так, как должно.

Муж изменил один раз. А может и не один раз.

Подруга вышла из его домика.

И я не знаю, кому верить.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас в новинку из нашего Литмоба

Лера Корсика "(не) Развод под новый год. Загадаю счастье"

Глава 15

Стою с кофе и не знаю, кому верить.

Весело живём, в самом деле. Муж изменяет, подруга выходит из его домика ранним утром, а я пытаюсь понять, где правда, а где очередная ложь, которой меня кормят с улыбкой и словами: ты неправильно поняла.

Вдруг за спиной слышу шаги.

Оборачиваюсь.

Макс.

Он стоит в дверях холла в той же куртке и джинсах, волосы слегка влажные, то ли от душа, то ли от снега, который продолжает падать за окном всё гуще и гуще, превращая утро в белую пелену. Смотрит на меня, потом на Дашу. Чётко замечаю как его челюсть напрягается, как сжимаются губы в тонкую линию.

Он понял, что я видела Дашу выходящей из его домика.

Теперь он будет объясняться.

Даша тоже оборачивается и неловко переминается с ноги на ногу, словно школьница, которую застукали за чем-то запретным.

- Я... я пойду. - Бормочет, не глядя мне в глаза. - Вась, увидимся позже, да?

Не отвечаю, просто продолжаю смотреть на Макса, держу взгляд прямо, не отворачиваюсь, не опускаю глаза, потому что если я сейчас отведу взгляд, он решит, что я слабая, что я боюсь его, а я не дам ему этого удовольствия.

Мы остаёмся вдвоём. Он делает шаг ко мне, медленный, осторожный, как будто боится, что я сейчас развернусь и убегу.

Но я не двигаюсь, поднимаю подбородок, смотрю ему в глаза с вызовом, потому что я не буду от него бегать, не дам ему думать, что он меня пугает, что я сломлена его присутствием.

- Лиса, это не то, что ты думаешь.

- Знаешь, Макс, это уже третий раз за два дня, когда кто-то говорит мне «это не то, что ты думаешь». Даша говорила то же самое, ты говоришь, и я начинаю думать, что проблема не в том, что я думаю, а в том, что я вижу. Может, мне просто перестать доверять своим глазам? Будет проще всем.

Он моргает, сбитый с толку моим тоном, явно ожидал слёз или крика, а не этого холодного сарказма.

- Я просто хочу объяснить.

- Не надо ничего объяснять. Я не хочу слушать твои объяснения, не хочу слышать, как ты разговаривал с Дашей всю ночь обо мне, как будто я задачка, которую нужно решить, головоломка под названием «Как вернуть жену: инструкция для идиотов».

- Лиса, всё не так…

- Именно так. - Внутри поднимается горячая злость. Это хорошо, злость лучше боли, злость даёт силы стоять прямо и смотреть ему в глаза. - Ты пригласил мою подругу к себе в домик, напоил её вином, разговаривал с ней до утра, не спросив меня, не подумав, как это выглядит, не подумав, что я могу увидеть её, выходящей оттуда утром. Потому что ты вообще не думаешь ни о ком, кроме себя, правда ведь?

- Я думаю о тебе постоянно. Каждую секунду, каждую минуту с того момента, как ты ушла...

- Ага, конечно. Думал обо мне, когда был со снегуркой? Или когда следил за мной через GPS телефона, нарушая мою приватность? Какой же ты заботливый муж, Макс. Прямо образец для подражания.

- Знаю, я облажался. Всё прекрасно понимаю. Но я пытаюсь исправить, пытаюсь понять, как...

- Ты не можешь исправить измену? Понимаешь, Макс? Нельзя это исправить, нельзя «загладить вину», нельзя вернуть всё на место, как будто ничего не было. Ты изменил мне, ты сломал доверие, ты разрушил то, что было между нами, и это не чинится. Не существует волшебного слова «извини», которое склеит разбитое вдребезги.

- Тогда что? Что мне делать, Лиса? Скажи, и я сделаю. Что угодно.

- Ничего. - Повторяю это уже в сотый раз. - Оставь меня в покое. Это единственное, что ты можешь для меня сделать.

- Не могу. - Качает головой упрямо. Это всё его собственническая одержимость, которую раньше принимала за любовь. - Не могу оставить. Не могу отпустить.

И вот тут меня прорывает. Вся сдержанность, весь холодный контроль улетают к чёртовой матери, и я почти кричу, наплевав на то, что администратор за стойкой вздрагивает.

- Ты не можешь?! А я, по-твоему, могу? Я могу жить с тем, что ты сделал? Могу спокойно забыть, как увидела тебя на столе с другой женщиной? Я тоже «не могу», Максим!

Делаю глубокий вдох, выдох, заставляю себя успокоиться, взять эмоции под контроль, потому что кричать - это показывать слабость, а я не хочу быть слабой перед ним.

- Слушай меня внимательно, Максим, потому что я скажу это только один раз, и хочу, чтобы ты понял. Я не хочу с тобой разговаривать. Не сейчас, не завтра, не через неделю. Может быть, никогда. Потому что каждый раз, когда я тебя вижу, я вспоминаю ту ночь, каждый раз, когда ты пытаешься «объяснить». Слышу только оправдания, а мне не нужны твои оправдания, Макс. Мне нужно пространство, мне нужно время, мне нужно, чтобы ты не лез в мою жизнь, пока я сама не буду готова. Если вообще когда-нибудь буду готова. Либо ты уважаешь мои границы, либо нет. Если нет, значит, ты действительно тот человек, которым оказался в новогоднюю ночь: собственник, контролёр, мудак, который думает, что жена - это его собственность.

Мы смотрим друг на друга долго. Но он первый отводит взгляд, кивает медленно, как будто каждое движение даётся ему с трудом.

- Хорошо. - Голос мужа звучит надломлено. - Хорошо. Я дам тебе пространство. Обещаю.

Разворачиваюсь и иду к выходу, прихрамывая, но держу спину прямо, потому что я не дам ему увидеть меня сломленной, не дам ему думать, что я слабая.

- Лиса. - Окликает он за моей спиной, когда я уже почти у двери. - Я люблю тебя.

Слова звучат тихо, и это больно, чем всё остальное, потому что я знаю, что он говорит правду.

Макс любит меня по-своему, неправильно, но любит.

И мне этого всегда было мало.

- Знаю. Но этого недостаточно. Любви недостаточно, когда нет уважения, когда нет доверия, когда нет верности.

Выхожу из здания, холодный воздух бьёт в лицо с такой силой, что на секунду перехватывает дыхание, но я делаю глубокий вдох и выдох, пытаясь унять дрожь в руках, которая идёт не от холода, а от пережитого напряжения.

Всё нормально, говорю я себе мысленно, как мантру. Я справилась. Поставила границы чётко, ясно, без истерик, без слёз. Вот так выглядит сила, не в том, чтобы не плакать, а в том, чтобы сказать нет и не отступить, даже когда он говорит люблю, даже тогда.

Глава 16

- Даш, я еду домой.

- Домой? В город? Сейчас?

- Да. Я не могу больше сидеть здесь и ждать, пока что-то изменится само собой, потому что ничего не изменится, пока я не начну действовать.

- Вась, ты уверена? Может, ещё пару дней отдохнёшь, нога заживёт, ты придёшь в себя...

- Нет.

- Хорошо. Я понимаю. Когда хочешь выехать?

- Сегодня, как только соберу вещи.

- Вась, но... - она показывает на окно, и я иду туда, смотрю на то, что происходит снаружи.

Метель.

Не тот лёгкий, красивый снегопад, который был вчера, а настоящая метель. Деревья гнутся под его порывами, ветви трещат и ломаются под тяжестью снега, и видимость не больше пяти-десяти метров, словно мир за окном растворился в белом хаосе.

- Обещали ухудшение погоды, но я не думала, что так быстро и так сильно. Администратор сказала, что дороги, скорее всего, закроют к обеду, если не закрыли уже. Никто никуда не поедет в такую погоду.

Смотрю на метель, и внутри всё сжимается от разочарования и злости. Конечно, как же иначе, я только что приняла решение действовать, составила план, и природа тут же решила мне помешать, словно сама вселенная против того, чтобы я начала новую жизнь.

- Сколько это может продлиться? - Спрашиваю, хотя уже знаю, что ответ мне не понравится.

Даша пожимает плечами неуверенно.

- Тут как повезёт.

Не хочу ещё застрять в этом отеле, с ним где-то рядом, в соседнем домике. Но после того, как я только что поставила границы и сказала, что не хочу его видеть - это похоже на насмешку судьбы.

- Может, кто-то всё-таки повезёт. - Спрашиваю сама у себя с надеждой, цепляясь за любую возможность уехать. - У кого-то же есть джип, внедорожник, что-то, что может проехать в такую погоду?

Даша колеблется, кусает губу, и я вижу, что она знает ответ, но боится его произнести.

- Ну... у Макса Крузак. Он проедет практически в любую погоду, у неё хорошая проходимость...

- Нет, только не с ним.

- Вась, но больше действительно некому. У остальных обычные легковушки, они не...

- Вась, но больше действительно некому. У остальных обычные легковушки, они не проедут в такую метель...

- Тогда вызову такси. Должны же быть машины, которые ездят в любую погоду.

Открываю приложение, ввожу адрес, смотрю на экран.

Нет доступных машин в нашем районе.

Обновляю страницу несколько раз.

Нет доступных водителей.

Ещё раз.

Извините, в связи с погодными условиями поездки временно недоступны.

- Ну, нет. - Выдыхаю сквозь зубы.

Пробую другое приложение.

То же самое.

Все водители офлайн.

Бросаю телефон на диван, и он отскакивает, падает на пол, но мне плевать.

- Значит, я здесь застряла. И ничего не могу с этим сделать.

Даша молчит, смотрит на меня с сочувствием, но ничего не говорит, потому что что тут скажешь.

Сажусь на диван, обхватываю голову руками. Внутри такая безысходность, что хочется заплакать.

Пытаюсь найти машину среди отдыхающих, вдруг кто-то тоже в город едет. Но, нет. Никто не хочется ехать в метель. Хотя до города не так далеко.

Мы с Дашей переглядываемся, когда кто-то стучит в дверь.

- Не открывай.

Даша не слушает меня. Встаёт, идёт к двери, приоткрывает.

- Макс? Что случилось?

- Мне нужно поговорить с Василисой.

- Она не хочет...

- Даша, пожалуйста.

Даша оборачивается ко мне вопросительно.

Я качаю головой: нет.

Но он говорит громче, чтобы я услышала через дверь.

- Лиса, собираюсь поехать в город, мне всё равно нужно на работу. Если хочешь я могу отвезти тебя в город. Пока дороги не закрыли окончательно.

Встаю с дивана резко, подхожу к двери, смотрю на него сквозь щель. Он держит ключи от машины в руке.

- Ты мог бы отвезти Василису? Она, правда, не хочет ехать с тобой.

- Без проблем. Отвезу тебя домой, помогу забрать вещи, и больше не буду мешать. Если это то, чего ты хочешь.

Смотрю на него долго, ищу подвох, манипуляцию, скрытый мотив.

- Ты серьёзно? - Спрашиваю недоверчиво.

- Абсолютно. Я не хочу, чтобы ты застряла здесь из-за меня. Если ты хочешь уехать - поехали. Прямо сейчас.

Молчу, взвешиваю.

С одной стороны - два часа в машине с ним, наедине, в тесном пространстве, где не сбежишь, не уйдёшь.

С другой - возможность вырваться отсюда, начать воплощать план, не ждать два-три дня в этой подвешенной неопределённости.

- Ты будешь молчать всю дорогу?

- Если ты захочешь, то да.

Думаю ещё несколько секунд, потом выдыхаю.

- Ладно. Но если ты хоть раз попытаешься со мной поговорить о нас, я вылезу из машины посреди трассы. Ясно?

- Ясно. - Кивает Макс.

Быстро собираюсь и прощаюсь со всеми.

Макс стоит у двери, ждёт, и когда видит меня с сумкой, забирает её молча, несёт к машине.

Я иду следом, хромая, опираясь на здоровую ногу, и чувствую, как сердце бьётся быстро, тревожно, потому что я не уверена, что делаю правильный выбор, но выбора, по сути, и нет.

Сажусь по привычке вперёд, Рей уже сидит в машине.

Мы медленно и осторожно трогаемся, потому что метель такая, что видно метров на пять вперёд, не больше, а дорога уже занесена снегом по колено.

Я смотрю в окно, не на него, не хочу смотреть, не хочу разговаривать, просто хочу, чтобы эта поездка закончилась как можно быстрее.

Но он нарушает обещание уже через пять минут.

- Нога болит?

- Терпимо.

Он ведёт машину сосредоточенно, руки на руле, взгляд прикован к дороге, и я вижу боковым зрением, как напряжены его плечи, как сжимаются пальцы на руле каждый раз, когда машину немного заносит на скользком участке.

Проезжаем минут десять в молчании, и вдруг он говорит.

- Ты хорошо выглядишь.

- Серьёзно? Ты обещал молчать.

- Обещал не переубеждать. Не говорил, что буду молчать всю дорогу. Просто констатирую факт: ты хорошо выглядишь. Даже после всего, что произошло.

Глава 17

- Ты можешь что-то сделать?

- Нет. Застряли глубоко. Колёса провалились. Нужно откапывать, но в такую метель... - Он смотрит в окно, где видимость не больше метра. - Можно замёрзнуть, пока докопаешься.

- То есть мы... что, сидим здесь? - Уточняю, чувствуя, как внутри поднимается тревога. Макс же выглядит совсем спокойным, словно ничего страшного не произошло.

- Пока метель не стихнет или пока не проедет кто-то с тросом, но в такую погоду... - Не заканчивает, но я понимаю: шансы близки к нулю.

Достаёт телефон, смотрит на экран, хмурится.

- Связи нет. У тебя есть?

Проверяю свой, всего одна палочка, еле живая.

- Почти нет.

- Попробуй позвонить в МЧС, на всякий случай. Скажи, что застряли на трассе, координаты... - смотрит на навигатор, диктует цифры.

Набираю, но звонок не проходит - связь обрывается.

Ещё раз.

То же самое.

- Не получается. - Наверное, ещё никогда я так сильно не хотела дозвониться до кого-либо.

Он молчит несколько секунд, думает, потом поворачивается ко мне.

- Хорошо. Значит, так: у нас полбака бензина. Буду заводить машину каждые двадцать минут, чтобы прогреть салон, иначе замёрзнем. Есть два пледа, взял термос с чаем и пачка чипсов. Продержимся до утра, если что. Утром метель должна стихнуть.

- До утра?! - Новая волна ужаса окатывает с ног до головы. - Мы будем здесь всю ночь?!

- Если не повезёт, но ты не волнуйся. Я не дам тебе замёрзнуть. Обещаю.

Смотрю на такое знакомое лицо в полумраке машины. Он выглядит серьёзным, сосредоточенным, без тени той игривости, что была минуту назад, и понимаю: он не шутит, он действительно сделает всё, чтобы я была в безопасности, даже если это значит просидеть всю ночь без сна, следя за тем, чтобы мотор не заглох окончательно.

- Хорошо. - Соглашаюсь, потому что ничего другого не остаётся.

Он тянется на заднее сиденье, достаёт два тёплых пледа, один накидывает мне на колени, другой оставляет себе.

- Сейчас ещё тепло от мотора, но через десять минут начнёт холодать. Укутайся хорошенько. И вот. - Протягивает мне термос. - Чай горячий.

- Спасибо.

Он кивает молча, смотрит вперёд, где за лобовым стеклом метель бушует с такой силой, что машину слегка покачивает от порывов ветра.

Мы сидим в тишине несколько минут, и я чувствую, как холод начинает пробираться внутрь салона, как пальцы немеют даже под пледом, и непроизвольно подтягиваю ноги к себе, пытаясь согреться.

- Замерзла? - Внимательности ему не занимать.

- Немного. - Признаюсь, так незачем врать.

- Иди сюда. - Протягивает руку ко мне.

- Что?

- Иди ко мне ближе. Нам нужно делиться теплом, если хотим продержаться до утра без обморожений.

Смотрю на его протянутую руку, потом на его лицо, и вижу там только серьёзность, никакого флирта, никакой игры.

- Макс, я не думаю...

- Лиса, это не про нас, речь про выживание. Ты хочешь заболеть из-за упрямства? Давай, я не буду тебя трогать, если не хочешь, но тебе станет теплее.

Колеблюсь ещё несколько секунд, но холод побеждает гордость, и я медленно сдвигаюсь ближе к нему по сиденью. Макс накидывает свой плед поверх моего, и мы сидим под двумя слоями ткани, плечом к плечу, и я чувствую его тепло, его запах, такой знакомый, мужской, и внутри всё переворачивается от этой близости и боли одновременно.

- Лучше? - Спрашивает он тихо.

- Нет, но у меня нет выбора.

Мы сидим так, молча, слушая вой ветра. Я чувствую каждый его вдох, каждое движение - это одновременно пытка и спасение.

- Знаешь, я думал об этом. - Вдруг он говорит.

- О чём?

- О том, что мы когда-нибудь окажемся вот так - застрявшие где-то вдвоём. Вынужденные быть рядом, без возможности сбежать. Только представлял это по-другому. Не после того, как ты меня возненавидела.

- Лиса. - Зовёт тихо, чувствую, как он поворачивается ко мне. - Посмотри на меня.

- Нет.

- Почему?

- Потому что не хочу. Я всё ещё злюсь и никогда не забуду то, что ты сделал. Что я хочу тебя ударить и одновременно... - Обрываю себя, кусаю губу.

- И одновременно? - Подсказывает он, и голос становится ниже.

- Ничего.

Он молчит несколько секунд, потом его рука медленно, осторожно поднимается и касается моего подбородка, разворачивает моё лицо к себе.

Я поднимаю глаза, встречаюсь с его взглядом, и вижу там столько всего: боль, вину, желание, надежду, что у меня перехватывает дыхание.

- Одновременно хочешь меня поцеловать? - Договаривает за меня шёпотом. Его лицо сейчас так близко, что я чувствую его дыхание на своих губах.

- Макс, не надо. - Предупреждаю, понимая, что он собирается сделать.

- Я не буду. - Якобы обещает, но не убирает руку, продолжает держать моё лицо, смотреть мне в глаза. - Не буду тебя целовать. Не буду трогать. Если ты не захочешь. Но если захочешь... Просто скажи.

Сердце бьётся так быстро, что я слышу его стук в ушах, и внутри всё сжимается, плавится от его близости, от его слов, от того, как он смотрит на меня с голодом, жадностью, но сдержанно, ждёт моего разрешения.

И я хочу.

Боже, как я хочу.

Хочу забыть обо всём, поддаться этому желанию, позволить ему показать мне того себя, которого он прятал.

Но я не могу.

Не после того, что он сделал.

Я не поддамся эмоциям. Только не с ним. Мало ли что испытывает моё тело. Сейчас мой разум сильнее гормонов.

- Нет. - Отворачиваюсь, и его рука падает.

Он откидывается на спинку сиденья, закрывает глаза. Макс напрягает челюсть и сжимает кулаки.

- Хорошо. - Произносит слишком хрипло. - Как скажешь.

Мы сидим в тишине. Между нами напряжение такое плотное, что воздух кажется наэлектризованным, ощущаю каждой клеточкой тела, как он хочет меня, как сдерживается, и это делает всё ещё хуже, ещё мучительнее.

Снаружи воет метель, машину заносит снегом всё сильнее, и я понимаю: мы застряли здесь надолго наедине.

Глава 18

Просыпаюсь от холода, который пробирается под одеяло и заставляет сжаться в комок. Открываю глаза и вижу за окном серый, тусклый рассвет.

Метель стихла, снег больше не летит горизонтальными хлопьями, а падает медленно, лениво, словно выдохся за ночь и теперь просто оседает на землю без сил.

Поворачиваю голову на водительское сиденье, но оно пустое.

Макса нет.

Рэя тоже неслышно.

Сердце подскакивает к горлу так резко, что на секунду перехватывает дыхание. Выпрямляюсь, вглядываюсь в окно, пытаясь понять, куда он делся, и тут вижу его фигуру возле капота машины.

Он копает снег лопатой, которую откуда-то достал из багажника.

Облегчение накатывает волной, тёплой и неожиданной.

Он не ушёл. Не бросил меня здесь одну.

Откидываюсь на спинку сиденья, закрываю глаза, делаю глубокий вдох и чувствую, как напряжение медленно отпускает плечи.

Он откапывает нас.

Я так быстро отключилась, что ничего не помню. Помню засыпала с мыслями, что Макс рядом и будет ко мне приставать. Но, нет. Ничего не было.

Слышу, как он подходит к машине, открывает дверь и Рэй первым запрыгивает на заднее сиденье.

- Проснулась. Сейчас всё может получиться.

Он заводит мотор, и на этот раз машина заводится легко. Тепло начинает постепенно заполнять салон.

- Колёса откопал. - Объясняет он, включая дворники, которые начинают скрести по стеклу, сметая остатки снега. - Попробую выехать.

Киваю молча, не доверяя своему голосу.

Он переключает передачу, плавно нажимает на газ. Машина дёргается, буксует, колёса прокручиваются в снегу, и мы медленно, с трудом, будто преодолевая сопротивление самой земли, выезжаем из сугроба на дорогу.

- Получилось. - Выдыхает он с облегчением.

Не отвечаю, просто смотрю вперёд.

Он ведёт машину осторожно, медленно, не больше сорока километров в час.

Едем в тишине. Проезжаем минут двадцать без единого слова. Он вообще не привычно тихий.

Таким видела только один раз, когда умер его отец. У Макса тогда словно все эмоции взяли и отключили. Вот и сейчас он словно стал пустым. Не флиртует, не заигрывает и не пытается вымолить прощение. Что с ним случилось за эту ночь?

- Мне нужно кое-что сказать тебе. - Вдруг Макс говорит, но не смотрит в мою сторону.

- Что?

Он молчит несколько секунд, не отрывая взгляда от дороги, и я вижу, как напрягается его челюсть, как сжимаются пальцы на руле. Ну хотя бы какие-то эмоции у него остались.

- То, что я тебе наговорил не совсем правда. - Начинает медленно, словно подбирая каждое слово с осторожностью.

Хмурюсь, чувствуя, как внутри что-то сжимается в предчувствии.

- О чём ты?

Он сжимает руль ещё сильнее, и слышно, как кожа скрипит под его пальцами.

- Правда в том, что я изменил не потому, что боялся. Я изменил, потому что хотел. Потому что мне это... нравилось.

Внутри всё холодеет, словно кто-то облил меня ледяной водой изнутри.

- Что именно тебе нравилось?

- Нравилось чувствовать себя свободным. Нравилось, что с ней не нужно было сдерживаться. Что она не ждала от меня нежности, долгих разговоров, внимания. Только секс. Грубый, быстрый, без последствий. Без необходимости думать о чувствах.

Поворачиваюсь к окну, потому что не хочу, чтобы он видел моё лицо, не хочу, чтобы он увидел, как что-то внутри меня ломается.

Он сам делает паузу, и я слышу, как он набирает воздух в грудь, готовясь сказать то, что хочет сказать.

- Мне казалось, что с тобой быть таким жёстким неправильно. Думал, ты испугаешься. Подумаешь, что я не уважаю тебя. Что я использую тебя.

- И поэтому пошёл к другой.

- Да. - Признаётся просто, без попыток оправдаться. - Потому что с ней можно было не притворяться. Она сама хотела этого. Сама приходила. Сама предлагала. И я брал, потому что мог. Потому что это было легко. Потому что не нужно было объяснять, просить, бояться обидеть.

- Знаешь, что самое мерзкое во всём этом? То, что ты думал обо мне как о святой. Как о хрустальной вазе, которая разобьётся от одного грубого прикосновения. Как о женщине, которая не выдержит настоящего секса, настоящей страсти. - Делаю паузу, чувствую, как сердце колотится в груди так сильно, что больно. - А я хотела этого, Макс. Помнишь, как я приходила к тебе в душ, когда ты возвращался с работы? Как обнимала сзади, прижималась, целовала в шею? Как говорила: давай не будем нежничать сегодня. Просто хочу, чтобы ты взял меня. А ты что делал? Разворачивался, целовал меня в лоб и говорил: устал, Лиса, давай потом. Я намекала. Говорила прямым текстом: мне мало того, что между нами. Хочу больше. Хочу, чтобы ты не боялся меня. Но ты не слышал. Или не хотел слышать. Тебе было удобнее думать, что я святая, что я не хочу грубости, не хочу страсти. Потому что тогда можно было оправдать то, что ты делал.

- Ты права. Я мудак. Эгоистичный, трусливый мудак.

- Знаю, но зачем ты мне это говоришь? Зачем эта честность сейчас, когда уже поздно? Когда всё кончено?

- Потому что ты заслуживаешь знать правду. Не красивую версию, где я жертва обстоятельств или своих страхов. Не историю, где я запутался и ошибся. А настоящую правду. Где я просто хотел всё и сразу. Хотел тебя дома - красивую, верную, ждущую меня с ужином. И хотел её, когда мне захочется сбросить напряжение, выпустить пар. Хотел и жену, и любовницу. И думал, что могу это совмещать без последствий.

- Но последствия пришли.

Он смотрит на дорогу, его лицо меняется, уголки губ опускаются.

- Да, всё развалилось за одну ночь.

- А если бы я не узнала? Ты бы продолжал?

Вижу, что хочет соврать, но всё-таки отвечает честно.

- Не знаю. Хочу сказать, что нет. Что я бы остановился сам. Что совесть замучила бы. Но... не знаю. Может быть, да. Может быть, я бы продолжал, пока не надоело. Или пока ты не узнала. Или пока она не надоела. Я не знаю.

Отворачиваюсь обратно к окну, и внутри - не боль, не обида, даже не злость.