Развод. P.S. Я все еще тебя...

Глава 1

Юля

Муж в первый раз не ночевал дома. Весь вечер я очень волновалась, без конца поглядывая на часы. Оставила ему кучу сообщений, позвонила раз пятнадцать, а в час ночи получила лишь сухую отписку: «Нужно помочь другу, сегодня не жди, потом все расскажу». На Пашу это не было похоже, но не в моих принципах зря паниковать. Тем более что помощь друзьям – это святое.

Я и сама в это теплое апрельское утро, поспав всего несколько часов из-за странного поведения мужа, направлялась к лучшей подруге. Обещала Вете, что помогу ей сделать перестановку. Она вечно придумывала что-то, а я каждый раз велась на ее авантюры. Вот уж человеку ровно не сидится! Конечно, ворчала я любя. Настоящими друзьями не разбрасываются. Степень доверия между мной и Ветой определить легко: она оставила мне второй комплект ключей от своей съемной квартиры. На связке висел милый пластиковый лягушонок-брелок, и я каждый раз улыбалась, нашаривая его в сумке.

Подходя к ее подъезду, уже в третий раз за утро набрала подругу, но ответом послужили только длинные гудки. Вздохнула и открыла дверь электронным ключом. Спит, наверное. Ничего, сейчас сварю ей кофе, и она быстро придет в себя.

Открывая дверь ее квартиры, я придала голосу строгость и громко спросила:

– Елизавета Максимовна! Вы что же это, игнорировать меня вздумали?!

Замерла на пороге маленькой студии. Прямо от двери был виден разложенный диван. На нем подхватилась сонная Вета, прижимая к груди одеяло. Ее взлохмаченные после ночи светлые волосы упали на обнаженные острые плечи.

– О, ты не одна, – глупо хихикнула я, заметив, что из-под одеяла рядом торчит явно мужская пятка. Вета не говорила, что останется с кем-то на ночь, хотя вчера после обеда мы созванивались.

Подруга только испуганно на меня таращилась, будто увидела привидение.

– Вет, ты чего? Мы же договаривались на утро, забыла?

В этот момент обладатель пятки пошевелился и со стоном приподнял русую голову с подушки. В первый момент я подумала, что мне это только чудится, ведь нам с Ветой всегда нравился один типаж парней. Но когда я встретилась с гостем взглядом, всякие сомнения отпали: рядом с лучшей подругой лежал мой горячо любимый муж. Человек, с которым мы обменялись клятвами верности всего три месяца назад! «Нужно помочь другу», – встала перед глазами его отписка ночью.

На миг показалось, что я лечу, как будто падаю в очень глубокую яму, конца которой и вовсе нет. Наверное, я покачнулась, потому что Паша дернулся ко мне, но запутался в одеяле. Я удержалась на ногах, но лишь потому, что схватилась за дверной косяк.

– Юля!.. – Паша наконец выбрался из одеяла, но я жестом его остановила, продолжая таращиться во все глаза. Покачала головой:

– Не надо.

Бедное сердце вышло за пределы грудной клетки. Ощущение было такое, как будто оно упало мне под ноги, вдребезги разбившись на множество острых осколков. Непрошенные слезы плотной пленкой застилали глаза – весь мир расплывался – но не желали проливаться. Переводила затуманенный взгляд с одного предателя на другого.

Муж и лучшая подруга. Я оказалась в каком-то плохом анекдоте, совершенно не смешном и дико пошлом. Неосознанно качая головой, попятилась, так и оставив милого зеленого лягушонка болтаться в двери…

Стало жарко. Рванула молнию легкой весенней куртки вниз, пытаясь сделать глубокий вдох. Воротник кофты сжимал шею железными тисками, я оттянула его, но лучше не стало. Скорее! Скорее на свободу, сделать вдох! Стены подъезда сжимались вокруг меня, пока я бежала по лестнице, потому что ждать лифт было невыносимо. Задыхаясь, я буквально вывалилась на улицу, напугав девушку с коляской, которая в этот момент поправляла одеяло у малыша.

– С вами все в порядке? – встревоженно спросила она, видя, как я беспомощно хватаю воздух ртом.

Не нашла сил ответить, кажется, смогла лишь кивнуть, на подгибающихся ногах направляясь к машине.

Паша и Вета. Муж и подруга. Как? Как я могла этого не заметить? Он ведь всегда был… таким идеальным! Ласковым, заботливым, моим. МОИМ! Встретив его, я думала, что, как в сказке, нашла вторую половину, настолько мы подходили друг другу. Только вот сказка закончилась на словах «и жили они долго и счастливо». Закончилась сказка и началась реальная жизнь, которая била по лицу наотмашь, не давая опомниться.

Где я прогадала? Как могла так ошибиться?

Села в машину, в прострации завела мотор и поехала, сморгнув пелену слез. Сама не знала, куда направляюсь, пока не увидела парк. Аккуратно поставила машину на пустую в столь ранний час выходного дня парковку, и только тогда дала волю жгучим слезам, которые катились по щекам и разъедали кожу кислотой. Я била руль руками, пытаясь уговорить себя, что это всего лишь сон, только кошмар, который вот-вот закончится. Но нет.

Солнце поднималось над горизонтом все выше, машин возле парка становилось все больше, из них выходили парочки и семьи, направляясь на пикники и прогулки, а я все не просыпалась. Просто застыла на одном месте, не шевелясь и почти не дыша, как будто окаменела изнутри, даже слез больше не осталось.

Паша предал все, о чем мы говорили, о чем мечтали по ночам, лежа в объятиях друг друга. Он вытащил мое сердце из груди и станцевал на нем чечетку. И это было так же больно, как в тот момент, когда я узнала, что мой отец умер. В тот день я навсегда утратила часть сердца. И хотя прошло уже девять лет, рана до сих пор не затянулась полностью. А теперь Паша окончательно разрушил меня изнутри. Не починить, не вылечить, только смириться и жить дальше, пусть и с дырой в груди. И самому заклятому врагу не пожелала бы испытать такое.

Глава 2

– Да что у вас случилось, дочка? – уже в который раз за утро спросила мама.

Они с отчимом сидели у меня на кухне. Я только что сделала им кофе: ему крепкий черный без сахара, а ей сладкий капучино. Сама же пила ромашковый чай, хотя хотелось добавить в него чего-то покрепче, но я еще не настолько опустилась, чтобы начинать день таким образом. Родители приехали без предупреждения, потому что по телефону я старалась казаться веселой. Наверное, если бы отчим не был партнером Паши, мне еще долго удалось бы скрывать наш развод, но слухи расходятся очень быстро.

И вот родители сидели передо мной и смотрели одинаково встревоженными глазами. Это было очень мило, у меня сжалось сердце от их заботы. Взяла обоих за руки.

– Мам, пап, я вас очень люблю, но, правда, мы с Пашей разберемся сами.

– Он поднял на тебя руку? – нахмурился отчим. Мне показалось, что, ответь я утвердительно, он полетел бы к Паше в тот же миг, и тогда я не позавидовала бы своему почти бывшему мужу. Отчим любил меня как родную дочь, да и я считала его вторым отцом. У них с мамой не родилось общих детей, я была их единственным ребенком, и Федор Станиславович с самого начала относился ко мне невероятно тепло. Я была подростком, когда они с мамой сошлись после смерти папы, это был переходный момент во многих смыслах, и отчим сумел доказать мне верность и преданность, а я платила ему тем же.

– Па-а-п, – протянула я. – Нет! Нет, конечно, нет.

– Тогда что? – не унималась мама. – Что могло заставить молодую влюбленную пару расстаться через три месяца после свадьбы?

Да, они хотели докопаться до истины, но этим делали только больнее. Почувствовала, как подкатывают слезы, резко встала и отвернулась от дорогих людей, чтобы не расстраивать их.

– Солнышко, ну ты чего? – мама подошла ко мне и положила руки на плечи.

Я могла только качать головой, если бы произнесла хоть звук, позорно разревелась бы.

– Маша, – раздался голос отчима. – Поехали, когда она будет готова, сама расскажет.

– Федь, она наша дочь! – попыталась возразить мама.

– Именно поэтому оставь ее в покое, – вздохнул он и поднялся, со скрежетом проехавшись стулом по полу.

Иногда он понимал меня гораздо лучше мамы, и я была ему очень благодарна.

– Ладно, пусть будет по-твоему, – сказала мама и пошла одеваться в прихожую.

Отчим подошел ко мне и, приобняв, прошептал:

– Только позови, я всегда рядом, если понадоблюсь.

– Спасибо, – еле выдавила из себя, чувствуя, что слезы все же прорвались, как бы я ни старалась их сдерживать.

К счастью, родители ушли, и я осталась одна. Одной переживать горе легче. Не люблю, когда кто-то видит мои слезы, особенно родные люди. В их присутствии я всегда стараюсь быть позитивной, этаким лучиком солнца, но иногда на это просто не хватает внутреннего огня…

Постояла еще немного, глядя в окно, потом допила чай, тщательно вымыла чашки и пошла в душ. Нужно было привести себя в порядок.

На каждом действии приходилось сосредотачиваться, потому что мысли так и норовили улететь далеко-далеко. Они постоянно возвращались к Паше, и я ничего не могла с собой поделать. В ванной снова рыдала во весь голос. Здесь, за закрытой дверью и с включенной водой, я чувствовала себя полностью защищенной, здесь никто точно не увидел бы меня.

Наревевшись, я посмотрела на часы и поняла, что уже опаздываю в университет. Говорят, что взрослая жизнь – это когда тебе приходится планировать нервные срывы. Даже улыбнулась этой мысли. А ведь и правда. То, что мой внутренний мир рухнул, еще не значит, что внешний перестал существовать, жить, крутиться…

Я готовилась к защите дипломной работы, оставалось совсем немного: считанные месяцы – и я стану экономистом. Специальность при поступлении выбирала я сама, но все же отчим сыграл в этом ключевую роль. Он всегда готовил, что рано или поздно я займу его место в компании. И мне действительно было это интересно, он часто брал меня в офис, когда я была подростком, а поступив в университет, все практики проходила именно в компании отчима. Я старалась вникнуть во все дела, понять механизмы, изучить работу фирмы. Порой верила, что мне это удается, а иногда чувствовала себя совершенно запутанной. Итак, несмотря на то что сердце было уничтожено, оставались неотложные задачи, которые держали меня на плаву.

Я вытерлась после душа, нанесла на лицо увлажняющий крем, высушила волосы и подняла их в высокий конский хвост. Больше ничего со своей внешностью делать не стала. Я не особо любила краситься и в повседневной жизни ограничивалась лишь уходовой косметикой. Природа наградила меня ярко-рыжими волосами и россыпью веснушек на носу. Иногда мне казалось, что я сама по себе слишком яркая, на солнце так вообще ослепнуть от цвета волос можно. Куда еще косметику?

Влезла в джинсы и толстовку, надела кроссовки и легкую весеннюю куртку и пошла жить эту жизнь, еще не зная, что она готовит очередной удар…

***

Не успела я доехать до университета, как мне позвонила мама. Она, конечно, иногда чересчур меня опекает, но даже для нее звонок через час после расставания – это слишком. Еще не выйдя из машины, подняла трубку.

На том конце раздались всхлипы.

Глава 3

Я стояла на тридцать первом этаже одного из высотных бизнес-центров, глядя, как над мегаполисом поднимается солнце. Отсюда весь город просматривался как на ладони, особенно хорошо выделялась старая его часть: мощеная булыжником, с двухэтажными зданиями, сохранившими первозданный вид, какими их построили несколько сотен лет назад.

В кабинете отчима стояла тишина, только шелестел кондиционер. Кажется, я пришла раньше всех сотрудников, встретив только несколько специалистов клининговой компании, которые заканчивали ежеутреннюю уборку помещений.

Весь этаж огромного здания занимал офис компании «Сорокин и Романович», совладелицей которой я неожиданно стала. Даже не так, я теперь была не просто совладелицей, а имела контрольный пакет акций. Сорок пять процентов отписал мне отчим, шесть процентов несколькими днями ранее подарил Паша. Итого пятьдесят один процент. Трудно было осознавать эту информацию. Я все еще переваривала ее.

Тугой узел волнения закручивался все туже и туже, я едва могла дышать, почти не спала ночью и с первыми рассветными лучами собралась в офис, как всегда, натянув джинсы, футболку с толстовкой и кроссовки. На меня вдруг свалилась огромная ответственность, и я не знала, что с этим всем делать.

Отчим был уверен, что я справлюсь, раз доверил мне компанию. Но вот я не спешила с ним соглашаться. В конце концов, я еще всего лишь студентка! Рассчитывала на то, что после университета засяду управляющей одного из отдела компании, несколько лет поучусь, смогу подтянуть знания, но этого времени мне не дали.

Смартфон ожил, я вздрогнула, скидывая с себя пелену полутрансового состояния, в которое вошла, пока наблюдала за просыпающимся городом.

– Привет, мам. – Приняла звонок. – Как папа?

– Привет, дорогая, – сказала мама. – Хорошо, ему лучше. У меня замечательные новости. Мы нашли отличный реабилитационный центр для пациентов после инсультов. Говорят, специалисты там творят чудеса.

– Как же прекрасно! – воскликнула я, это была первая хорошая новость за последние две недели.

После того злополучного утра, когда я застала мужа в постели с подругой, все катилось в тартарары.

– Когда его туда переведут?

– Как только получим визы, мы уже подали документы, – ответила мама.

– Визы? – Я нахмурилась, продолжая смотреть в окно.

– Да, центр находится в Германии.

Прикрыла глаза и покачала головой, а потом поняла, что моя собеседница этого не видит и вздохнула:

– Долго вас не будет?

– Не знаю, милая, – мягко произнесла мама. – У нас была только видеоконсультация с директором центра. Он дал предварительную оценку, основываясь на анализах Феди.

– И?.. – поторопила я.

– Не меньше полугода, – выдохнула она. – Но ты сможешь к нам приезжать, – быстро добавила мама.

Я никогда так надолго не расставалась с родными. Даже переехав из родительского дома, чтобы жить с Пашей, очень переживала. Не знаю точно, за что больше: как они будут без меня или как я без них.

– Главное, чтобы папе стало лучше.

– У них великолепные отзывы, – заверила мама.

– Тогда поезжайте спокойно и ни о чем не волнуйтесь.

– Юль, – мама заговорила тише, – справишься?.. На тебя столько всего свалилось в последнее время.

Я хмыкнула.

– А разве у меня есть право не справиться?

– Папа уверен в том, что тебе это по плечу. Ты знала, что он уже давно подготовил документы на случай, если с ним что-то случится?

– Нет, он мне ничего не говорил об этом.

Я устало опустилась в кресло. Мягкое, кожаное, дорогое. Кресло руководителя… Все еще не верилось в то, что это происходит со мной.

– Я переживаю за тебя и Пашу… Как бы ваши личные взаимоотношения не повлияли на управление фирмой.

– За это можешь не волноваться, мам. Мы расстались, но мы не враги.

Сказала это, а сердце екнуло, как всегда теперь бывало, когда я вспоминала о муже. Я не ощущала к нему ненависти. Разочарование? Да. Я верила ему больше, чем самой себе. Почти растворилась в нем, а теперь расплачивалась за это, потому что с его уходом из моей жизни потеряла значительную часть себя. Но я справлюсь. Справлюсь, чего бы мне это ни стоило.

– Что между вами все-таки произошло? – снова сделала попытку что-то выведать у меня мама.

– Мам. – Сделала очень глубокий вздох. – Я пока не готова к этому разговору.

Дверь распахнулась, и на пороге моего кабинета застыл рыжеволосый помощник отчима.

– О, Юлия Александровна, не знал, что вы придете так рано…

– Мам, мне пора, потом созвонимся, – кинула я и положила трубку. – Доброе утро, – улыбнулась Сергею и поднялась, направившись в его сторону. – Я хочу, чтобы вы ввели меня в курс всех текущих дел.

Мельком через две открытые двери заметила того, кого сразу же узнала даже со спины. Я выглянула из-за плеча Сергея, наблюдая за тем, как мой почти бывший муж идет по коридору плечом к плечу с каким-то мужчиной лет тридцати пяти. Они о чем-то негромко беседовали, но я не слышала разговора. Серое ковровое покрытие поглощало звуки. Проследила взглядом за тем, как Павел открыл дверь в свой кабинет, что находился через несколько дверей от моего с противоположной стороны, и указал рукой гостю, чтобы тот проходил.

Глава 4

Первое, что я поняла после смены имиджа: вести машину в туфлях на шпильках невыносимо неудобно, поэтому я разулась, пообещав себе, что положу в машину кеды для езды. А пока приходилось мириться со своим положением.

Стилист знала свое дело. Мы провели с ней весь вечер, а утром она лично поехала со мной в салон красоты, где проконтролировала мастеров, которые «лепили» из меня настоящую руководительницу крупной фирмы. Единственный раз, когда мне делали профессиональный макияж, был в день свадьбы. Но так как с косметикой я была на вы, пришлось довериться профессионалам и в этом. Моя фея крестная, как я в шутку прозвала стилиста, пообещала, что договорится с визажистом, которая сможет первое время, пока я сама не научусь, каждое утро делать мне макияж. Господи, это даже звучит утомительно! Насчет визажиста я еще думала, но вот то, как я выглядела в деловом костюме, состоящем из узкой светло-бежевой юбки-карандаша, пиджака ей в тон, а также молочной блузки с кружевом ручной работы, мне очень нравилось. Внешний вид компенсировал даже неудобства, с которыми я столкнулась в этой непривычной одежде. Образ дополняла небольшая коричневая сумочка, темно-бежевые замшевые туфли и кофейный плащ с легким шифоновым шарфиком в тон костюма. Все было в одной цветовой гамме, и каждая вещь добавляла свой акцент, при этом ни единая деталь не выбивалась из этого ансамбля.

Выходя из машины после обеда, я подумала, что теперь мне вовсе нельзя плакать, потому что в таком случае все старания визажиста пойдут прахом, а я даже поправить ничего не смогу, ведь заказала себе кучу косметики, но доставить ее должны были только завтра вечером.

Зайдя в холл, я огляделась. Люди сновали туда-сюда, как и всегда в огромном бизнес-центре, но в новом образе я ощущала себя по-другому. Казалось, прохожие даже смотрели на меня не так, как раньше. Поймала на себе несколько заинтересованных взглядов мужчин, это даже заставило меня улыбнуться. Старания целой команды, которая трудилась надо мной вчера вечером и сегодня утром, не прошли даром.

Полночи я училась ходить на шпильках по квартире, молясь, чтобы соседи не вызвали полицию, и все равно чувствовала себя неуверенно.

Пока я шла, все мысли сосредоточились на том, чтобы ступать плавно и грациозно, а не как парализованная коза. И не дай бог оступиться и подвернуть ногу! А на таких шпильках это раз плюнуть. Подходя к лифтам, решила, что все же погорячилась, когда послушала совета стилиста и надела именно эти туфли. Да, смотрелась я в них потрясающе: они делали стройные ноги длиннее, а образ в целом казался изящнее, но как же это неудобно! Решила, что куплю еще несколько похожих пар, но с каблуком пониже. В конце концов, могу я пойти сама с собой на какие-то компромиссы или нет?

Уже зайдя в лифт, я вдруг увидела Павла. Он стоял в холле в светло-сером деловом костюме, держа в руках бумажный стаканчик с кофе, и что-то обсуждал с незнакомым мне молодым мужчиной.

– Придержите, пожалуйста, лифт! – крикнула мне девушка, которая явно не успевала до закрытия дверей. В это время Паша оглянулся на ее голос. Я нажала кнопку отмены, ожидая ее, и наши взгляды с бывшим встретились.

Нас разделяло метров пятнадцать, но я видела, как расширились его глаза, он посмотрел ниже, оглядев меня с головы до ног, рука дрогнула, кажется, он бессознательно сжал ее, потому что крышечка слетела со стакана, а часть напитка выплеснулась на его пиджак и рубашку. В шумном холле я услышала, как он зашипел и чертыхнулся, сбивая с ткани молочную пену, но кофейное пятно уже расплывалось по груди.

«Ой», – только и успела подумать я, сдерживая рвущуюся улыбку, прежде чем двери лифта наконец закрылись.

– Спасибо, – сказала запыхавшаяся девушка, которая благодаря мне успела заскочить в лифт. Я только кивнула, вспоминая совершенно обескураженный вид Паши.

А не буду я, пожалуй, покупать туфли на более низком каблуке. Такая реакция стоит того, чтобы потерпеть некоторые неудобства.

***

Я разбиралась с дипломной работой, когда в кабинет постучался Сергей. Он уже несколько раз заходил ко мне, поэтому успел оценить новый имидж, похвалив, что теперь я выгляжу достаточно презентабельно. Не знала, как относиться к этому комплименту, но все же это было приятно.

Подняла взгляд на помощника. Он выглядел несколько растерянным, как будто не знал, стоит ли мне говорить то, с чем пришел.

– Что такое? – я потерла виски. Еле сдержалась, чтобы не трогать глаза, помня о том, что они накрашены. Я так редко пользовалась тушью, что стоило больших трудов случайно не размазать старания визажиста.

– Там Павел Юрьевич бушует, – сказал Сергей, и его тон прозвучал удивленно.

– Бушует? Это как? – не поняла я. На Пашу это совсем не похоже. Хотя, я была уверена, что и измены – это не из его репертуара, а тут вот оно как оказалось.

– Я впервые видел Валентину в слезах, столкнулся с ней в коридоре, она ничего толком не объяснила.

– А Валентина – это?..

– Секретарь Павла Юрьевича, вы ее видели.

– Ах, да, просто имя забыла, – я поднялась из-за стола и бросила взгляд в окно. Солнечные лучи падали так, что я отлично видела свое отражение. На меня смотрела почти незнакомка. Вроде бы я, а вроде бы и нет. И дело даже не в смене прически, хотя, когда мне укоротили волосы и выпрямили их, я стала выглядеть действительно более серьезно. Не скажу, что старше, хотя макияж, пожалуй, прибавлял пару лет, но я однозначно выглядела по-другому. Что-то появилось в глазах такое, чего раньше не было.