Развод. Первая любовь моего мужа

1

Возвращается жена из командировки…

Нет, не так.

Я возвращаюсь не из командировки, а с гулянки с моими подружками. Мы хорошо погуляли, отдохнули в клубе, потанцевали.

А потом собирались ехать к Наташе с ночёвкой, чтобы как следует поболтать. У Наташи с мужем огромный дом, мы всегда там собираемся. В клубе только если кричать, а мы любим как следует обмусолить новости и посплетничать, поэтому и откладывали главные новости до ночных посиделок.

Однако, увы, её муж позвонил с плохими новостями – в их доме прорвало отопление. Вода хлынула из труб, затопив полы и испортив мебель. В такой ситуации о спокойных посиделках не могло быть и речи. Наташа поспешила домой, да и мы все после этого разъехались.

Итак, возвращаюсь я домой после гулянки.

У нас сложилась традиция: когда я с девчонками на гулянках, муж приглашает своих друзей к нам домой, и они тут развлекаются. Ну как развлекаются… смотрят футбол, играют в бильярд, тоже разговаривают по душам.

Я устала как зюзя, набегалась за неделю. Сейчас только покажусь мужу – и сразу спать, не стану им мешать.

Захожу в квартиру. Из гостиной доносятся громкий смех и крики. Так и есть, мужчины смотрят футбол. Через приоткрытую дверь вижу знакомые лица друзей мужа, но его самого там нет.

Не захожу в гостиную, а то испорчу им «чисто мужскую» атмосферу.

Иду по квартире в поисках мужа и наконец слышу его голос, доносящийся с кухни.

Собираюсь сказать ему, что я дома и ложусь спать, а они пусть дальше веселятся. Делаю ещё несколько шагов, когда слышу слова мужа, и у меня вдруг перехватывает дыхание.

– Чёрт, я чуть не подох. Представляешь, Вадь? Меня так сильно приложило, что даже «здрасьте» не мог сказать. Только пялился на неё, как на чудо света. Не могу понять, что со мной такое… Живу вроде нормально, с Кирой притёрлись уже друг к другу, привыкли. Стабильный быт, как говорится. А как увидел Люду, так будто обухом по голове шарахнуло. Пялился на неё, как пацан, даже рот открыл. Как будто не прошло ни дня с тех пор, как я видел её в последний раз и мы были вместе…

Муж вздыхает, звенят бокалы, кто-то смеётся в гостиной… но для меня эти звуки словно доносятся из другого мира. Из другой реальности.

Силюсь сделать вдох, но не могу. Такое чувство, что кто-то с силой давит на грудь. Всё моё существо бунтует против услышанного, отталкивает слова мужа. Требует, чтобы я ушла и не слушала дальше. Чтобы я притворилась, что вообще ничего не слышала.

– Чёрт… – в сердцах ругается муж. – Я понимаю, что говорю глупости. Конечно, Люда изменилась, как и все мы. Мне сорок, ей тридцать пять. Но я как будто вижу её другой, молодой совсем. Идиот я, короче…

– Да брось, почему идиот? – Узнаю голос Вади, лучшего друга мужа. – Ты ж любил Люду, а это нешуточное чувство. Я помню, какой ты чумной ходил, когда её муж тебя за уши оттаскал и запретил к ней приближаться.

– Да блин, не напоминай. До сих пор шрамы ноют. И ведь не должен вообще о ней думать после того, как она со мной поступила, но только увидел её – и всё. Капец.

Прижимаюсь к стене, потому что больше не доверяю моим ногам. Колени подкашиваются, сердце колотится изо всех сил, будто пытается вырваться наружу.

Смотрю по сторонам и словно не узнаю нашу квартиру.

Кажется, будто я нахожусь вне времени и пространства. Как будто меня выбили из реальности одним сильным ударом, и после него я не могу перевести дух.

Визуал

Дорогие мои,

большое спасибо, что заглянули в эту историю. Она будет эмоциональной и непростой.

Ниже я предлагаю вам визуалы наших героев. Если вы предпочитаете сами представлять героев, то лучше пропустите эту часть)

Наша героиня Кира Ларина

Умная, ответственная, надёжная и (до сегодняшнего вечера) счастливая

Игорь Ларин

Муж Киры. Думал, что у него в жизни всё хорошо, но потом встретил свою первую любовь Люду и...
С этого и начинается история.

А вот и Людочка

2

Люда?

Муж никогда не упоминал это имя.

И вообще никогда не рассказывал о своих прошлых отношениях, только отмахивался, что не было ничего значительного, достойного упоминания.

Ни одного намёка, ни слова, что в его прошлом была какая-то женщина, которая оставила след. Никаких сильных чувств в анамнезе.

Мы вместе восемь лет, нам обоим по сорок, так что, само собой, мы не были первыми друг у друга. Однако Игорь никогда даже не намекал, что у него в прошлом была какая-то драма.

Его чувства всегда казались… надёжными, стабильными. Ровными. Я убедила себя, что мне повезло, потому что рядом со мной мужчина, который будет любить меня изо дня в день. Завтра так же, как вчера. Без неразумных вспышек и спадов.

У нас была ровная, тёплая любовь.

А то, что я сейчас услышала, – это намного больше, чем просто драма.

В прошлом у мужа был костёр чувств.

Я даже не знаю, что сказать. Что думать, что чувствовать.

И уж точно не понимаю, как должна себя вести в этой ситуации.

Обнимаю себя ладонями, словно пытаюсь согреться, защититься от внутреннего холода. Глупо оставаться в коридоре, надо срочно что-то решить. Либо зайти на кухню и сказать мужу прямо, что я всё слышала. Потребовать объяснений и правды, пусть даже она горькая. Либо просто развернуться, уйти в спальню, лечь спать и попытаться всё забыть. А утром на холодную, разумную голову подумать обо всём и принять решение.

Но я не могу сдвинуться с места. Как будто парализована, словно приросла к стене и не могу сделать ни шага.

На кухне продолжается разговор. Очевидно, что Вадим хорошо знал Люду, потому что толкает целую речь про неё. От его слов мне ничуть не легче, только хуже.

– Люда потрясающе красивая, – говорит он. – Все наши мужики были в неё влюблены, а не только ты. И все мы завидовали, когда она обратила внимание на тебя. Да и по её поведению казалось, что у неё были к тебе чувства. Я так и не понял, что произошло с её мужем, и почему она никому про него не рассказывала… Но я тебе точно скажу: никогда не забуду тот скандал.

Я пытаюсь сложить мозаику из обрывков подслушанного разговора, пытаюсь понять, что же произошло в прошлом мужа, и кто такая Люда.

Стою у стены, еле держась на ногах, скрючившись. Чувствую себя постаревшей лет на сто, настолько тяжелым оказался этот удар.

– Ты уже решил, что будешь делать? – спрашивает Вадим.

– Не знаю... – выдыхает муж. – Если бы ты спросил меня месяц назад, я бы сказал, что у меня всё хорошо, и я всем доволен. Я зрелый мужик, у меня всё стабильно. Работа хорошая, жена нормальная. Наши с Кирой чувства не назовёшь яркими, но у кого они яркие после стольких лет брака? Да ни у кого! Восемь лет женаты, так что всё по расписанию. Но зато придёшь домой – и ужин есть, и рубашки постираны. Привыкаешь к такой стабильности, это точно. – Муж делает паузу, словно заново анализирует нашу, как оказалось, безумно скучную жизнь, которую он только что раскрошил на полу перед другом. – Казалось, если я продолжу жить так до самого конца, то всё будет нормально, – продолжает Игорь. – Мы с Кирой недавно обратились к врачам, обследовались. До сих пор не получилось завести ребёнка, так пусть врачи помогут. Будет у нас сын или дочь, квартира, дача… Вроде всё хорошо, понимаешь? А как только увидел Люду, то это «хорошо» потеряло цвет, превратилось в серую тень. Я словно посмотрел на свою жизнь со стороны и ужаснулся. Надоело мне это «хорошо», понимаешь?

Дорогие мои, большое спасибо, что вы со мной! Буду безумно благодарна за лайки и рекомендации, так как это поможет другим читателям узнать об этой истории и сделает авторов очень счастливыми)

3

Я словно посмотрел на свою жизнь со стороны и ужаснулся. Надоело мне это «хорошо», понимаешь?

Мой муж посмотрел на нашу жизнь, которую я люблю и которая делает меня счастливой, и ужаснулся. Наверное, было бы легче, если бы я не слышала это откровение мужа, а просто поймала его за изменой, как случается в мелодрамах.

Потому что если в отношения вторгается коварная соперница, то это в какой-то степени проще – есть кого винить и ненавидеть.

А если проблема заключается в наших отношениях и в нас самих, то всё намного хуже. Значит, винить можно только себя. Мы сами во всем виноваты, что-то просмотрели, над чем-то не работали, какую-то часть отношений не строили, пропустили…

Хотя по словам мужа и так понятно, какую часть мы проглядели. Нетрудно догадаться, что мы «делаем по расписанию», хотя это только со слов мужа.

На самом деле расписания у нас никакого нет, как и особых традиций, например заниматься любовью в субботу утром, как делают многие пары. Вообще мне казалось, что наша интимная жизнь течет без проблем. Конечно, не такая активная, как в начале нашего знакомства, и намного более осторожная после операции, но и равнодушия между нами я не замечала. Мы оба кажемся заинтересованными, не отлыниваем…

Ой, да что об этом говорить. Все это теперь пустое, бессмысленное.

Вот она правда: муж встретил Людочку. Людочку-людоедочку. И теперь все аспекты нашей жизни кажутся ему ужасными.

– Слушай, Игорь, подожди, не горячись, – между тем говорит Вадя. – Кажется, ты преувеличиваешь. Не может же всё быть настолько плохо. Ты всегда вроде как довольным выглядишь. И даже если вы с Кирой больше не пылаете, она хороший человек, приятный и надежный.

Что это значит, если каждый комплимент в мой адрес заставляет меня морщиться? Наверное, потому что это и не комплимент вовсе, а утешительный приз.

– Рано мне еще уходить на пенсию – вот что я понял, Вадя, – говорит муж.

– Так, минутку, погоди... Я согласен с тобой, что на пенсию ещё рано, но… при чём тут пенсия? Соглашусь, в нашей жизни есть солидная доля рутины. Меня это тоже порой раздражает, да и про Людочку я всё понимаю. Такая, как она, любого подожжёт. Но при чём тут пенсия? Ты что, забыл, как на работе вкалываешь?

Муж усмехается.

– Ну да, только по работе и помню, что не на пенсии. А так, что мы тут с ребятами делаем? Сам посмотри. Футбол смотрим, жизнь обсуждаем, вклады какие-то денежные… Рутина.

На кухне звенят бокалы, потом Вадя вздыхает.

– Да, друг мой, смотрю, тебя хорошо занесло. Может, всё-таки не будешь рубить с плеча?

– Да что тут рубить? Жить я хочу, понимаешь?

– Понимаю, – говорю, заходя на кухню.

Мужчины замирают.

Одновременно подаются ко мне. Почти синхронно. Как школьники, застигнутые за чем-то постыдным.

Игорь резко выпрямляется, будто его ударили током.

Вадя вскакивает со стула, задевая коленом стол, и бокал покачивается, расплескивая янтарную жидкость.

– Кира… – начинает Игорь, и в этом «Кира» сразу всё: и испуг, и злость, что я пришла не вовремя, и вина, и попытка отступить назад, туда, где я ничего не слышала.

– Ты что, всё это слышала, что ли… – Вадя осекается, переводит взгляд с мужа на меня и обратно. – Блин.

– Не надо, – говорю я спокойно, удивляясь собственному голосу. Он ровный. Даже слишком. – Не надо сейчас вот этого – «ты всё не так поняла» и «мы просто говорили». Я всё поняла именно так, как надо.

Подхожу к столу, отодвигаю свободный стул и сажусь. Медленно. Основательно. Как человек, который никуда не собирается убегать. Колени дрожат, внутри меня вихрь эмоций, но я подавляю их, хотя для этого требуется неимоверное усилие воли.

– Вадя, дальше мы поговорим без тебя, – говорю, взглядом показывая на дверь.

Друг мужа – а в прошлом и мой друг – смотрит на меня с растерянностью и сожалением. Собирается что-то сказать, но потом качает головой и уходит в гостиную, закрывая за собой дверь.

Мы с мужем остаёмся наедине.

Сейчас начнётся самое страшное – разговор, после которого либо всё обрушится, либо уже нечего будет рушить.

4

Мы с мужем сидим за кухонным столом и смотрим друг на друга.

Пристально, изучающе…
Так смотрят не на близкого человека, а на незнакомца, в котором вдруг пытаешься найти хоть что-то близкое тебе.

Когда заканчивается притворство, можно узнать много нового друг о друге, даже если вы прожили вместе восемь лет. Особенно если эти годы были наполнены не ссорами и бурями, а ровным, удобным молчанием. Тем самым молчанием, которое кажется безопасным, пока однажды не оказывается удушающим.

Мы с Игорем никогда не были обнаженными друг с другом до самой души, как сейчас. Не в физическом смысле – тела мы знаем досконально. А вот до этой глубины, где страшно, где стыдно, где хочется отвернуться, – туда мы никогда не доходили. Мы обходили это место стороной, делая вид, что его просто не существует.

И такого взгляда Игоря я никогда раньше не видела.
Он смотрит не на жену, с которой прожил восемь лет. Он смотрит так, будто видит самого себя отражённым во мне.

Опять же, обнажённым. Без привычной уверенности, без роли взрослого, состоявшегося мужчины, без маски спокойствия и рациональности.

В нем сейчас видно все: эмоции, кризис наших отношений и то, что он умалчивал и скрывал от меня даже в те моменты, когда мы были близки.

Особенно когда мы были близки.
Теперь это знание режет сильнее всего. Сейчас мне тошно думать о нашей близости. О том, как я верила, что этого достаточно. Как принимала тепло за глубину, привычку за связь, а отсутствие конфликтов – за гармонию.

Я не должна была отдавать себя мужу как часть рутины. Не должна была становиться пунктом в его расписании, даже если он никогда не называл это вслух.

А теперь оказывается, что я стала частью приевшейся ему автоматической обыденности.
Чем-то само собой разумеющимся. Надёжным. Удобным.

Кто-то должен начать этот разговор, так пусть это буду я. Потому что, к сожалению, вариантов исхода здесь мало. Откуда ни начнешь, разговор гарантированно пойдет в одну и ту же сторону.

– Позволь суммировать то, что я услышала. Ты хочешь жить, и я тебе в этом мешаю, – говорю насмешливо, хотя это самая трагичная усмешка в мире.

Игорь предсказуемо морщится.

– Я так и знал, что ты все перекрутишь и вырвешь из контекста.

– Да, кстати, об этом… контексте. – У меня снова получается усмехнуться. Даже не знаю, откуда берутся силы. – Ты никогда мне о ней не рассказывал. Уж поверь, я бы запомнила такую мелодраму в твоем прошлом! Ты закрутил роман с замужней женщиной, влюбился в нее, а потом неожиданно познакомился с ее мужем. Я ничего не упустила?

Игорь резко выдыхает и хлопает ладонью по столу.

– Я не знал, что она замужем! Мы оба были молодыми, а она моложе меня на пять лет. Она не носила обручальное кольцо, я и подумать не мог... – Поводит плечами и отворачивается к окну.

В коридоре раздается шум, топот ног. Звук телевизора уже не слышен. Очевидно, что Вадя сообщил остальным друзьям о том, что происходит, и они быстро собираются домой.

Раздаётся скрип входной двери.

Вадя заглядывает в кухню. Знаками показывает, что они уходят.

Муж даже не смотрит на него.

А я киваю и говорю.

– Только не выключай, пожалуйста, телефон, потому что Игорь скоро придет к тебе ночевать.

На лице Вади выражение шока, хотя я совершенно не понимаю, почему. На моем месте он бы тоже не пришел в восторг от подслушанных откровений.

Игорь поднимается и отходит к окну. На друга даже не смотрит. Однако, когда за тем закрывается входная дверь, Игорь резко говорит.

– Ты перегибаешь палку.

Он стоит у окна, спиной ко мне. В тёмном стекле отражается его силуэт – чужой, вытянутый, напряжённый. Такой же чужой, как тот мужчина, который несколько минут назад говорил, что ему надоело наше «хорошо».

– Неужели? На моем месте ты бы не придал значения услышанному?

– Это был мужской разговор. Когда мы разговариваем между собой, иногда говорим…

– Голую правду?

– Преувеличенную правду. И мы говорим ее грубо, резко. Тебе бы я сказал об этом по-другому.

– Ты сказал бы мне об этом?

Он поводит плечом, и это уже своего рода ответ.

– Я не вижу ничего зазорного в том, что я хочу жить.

– Нет, Игорь. Ты хочешь не жить, а сбежать. Это разные вещи.

5

– Чёрт возьми, Кира, не притворяйся, что ты меня не понимаешь! – Игорь резко проводит ладонью по лицу, будто стирает с себя усталость, но после этого выглядит только хуже. – Нам с тобой сорок, а мы живём, словно нам по восемьдесят!

Он подходит к столу, наклоняется ко мне, но потом качает головой и снова возвращается к окну.

– Я просыпаюсь и уже знаю, каким будет день. До мелочей. Работа, созвоны, пробки, ужин, телевизор. Иногда секс. Иногда разговоры «как прошёл день». И всё. Всё, Кира! Никакого риска. Никакой дрожи возбуждения и азарта. Ничего, от чего сердце хотя бы раз ёкнет. – Муж усмехается коротко, зло. – Я смотрю на себя в зеркало и вижу мужика, который вроде всё сделал «правильно». Карьера есть. Семья есть, детей планируем. Квартира есть. Оболочка красивая, а внутри – пусто. Как будто я прожил не свою жизнь, а чью-то аккуратно одобренную версию. Стерильную, чёрно-белую или вообще бесцветную.

Он замолкает на секунду, потом продолжает тише, но от этого каждое его слово бьёт только больнее.

– Я не говорю, что ты плохая. Ты хорошая, даже слишком. Надёжная. Удобная. И с тобой я точно такой же. И я не говорю, что не люблю тебя, но у нас с тобой вежливая, предсказуемая любовь. Я не хочу быть удобным, бесцветным и вежливым до самой смерти. Не хочу проснуться в шестьдесят и понять, что так ни разу по-настоящему и не жил. Только если в юности, и то недолго. – Его голос срывается, злость возвращается волной. – И да, когда я увидел Люду… – Игорь резко замолкает и качает головой. – Нет, дело не в Люде, а во мне. Люда всего лишь катализатор. Зеркало, в которое я посмотрел и сравнил себя прошлого с тем, во что превратился сейчас. Я вдруг вспомнил, каким был. Каким мог быть. – Игорь ходит взад-вперёд по кухне, размахивает руками. – Я задыхаюсь, Кира. Понимаешь? Не от тебя, а от нашей жизни. От нашей безнадёжной рутины. От этого «у всех так». Я больше не могу делать вид, что мне этого достаточно. – Он останавливается и смотрит на меня тяжело, почти в упор. – И если ты сейчас скажешь, что всё это бред и я просто «с жиру бешусь»… – он криво усмехается, – значит, ты действительно меня не понимаешь. Или притворяешься, потому что боишься перемен. Мы же вместе с тобой живём, и ты наверняка чувствуешь то же самое, только не признаёшься, ни мне, ни себе самой. Наша жизнь – это… каждый день одно и то же. Завтрак один и тот же, чёрт возьми… Почему мы всё время едим один и тот же завтрак?! И какого лешего мы смотрим новости за завтраком? От них одно расстройство. Но мы упорно сидим и смотрим каждый день, и жуём один и тот же завтрак. И вечером мы как заведённые делаем одно и тоже…

Игорь продолжает говорить, и каждое слово будто летит мимо меня, но при этом попадает точно в цель.
Я смотрю на его губы и ловлю себя на странной мысли: когда он успел стать таким чужим? Или он всегда таким был, а я просто не хотела этого видеть?

«Нам с тобой сорок, а мы живём, словно нам по восемьдесят!»
Как именно надо жить в сорок лет, чтобы это считалось настоящим? С истериками? Всё ломать и ничего не строить? С вечным ощущением, что где-то лучше, ярче, правильнее?

Игорь злится. Не на меня, а на себя, за то что позволил себе провалиться в «рутину». Но ему удобнее кричать в мою сторону и винить меня заодно, потому что мы с ним вместе причастны к проблеме, которая его душит.

Он говорит про рутину, и мне хочется засмеяться. Горько.
Эта рутина – не ловушка, а жизнь, которую мы строили вместе. Вечерами, разговорами, компромиссами. Мы вместе добивались того, что задумали. Эта «рутина» не упала на него с потолка, он сам её выбрал. А теперь смотрит на неё, как на ошибку.

«Иногда секс».
Я корчусь внутри. Прокручиваю в голове наши вечера, его руки, его дыхание, свои попытки быть живой, желанной. И впервые спрашиваю себя: а он вообще был здесь, со мной? Или просто механически выполнял роль?

Качество секса не в его частоте, а совсем в другом.

Игорь говорит про пустоту.
А мне вдруг становится страшно: что если эта пустота была всегда?

Мы с мужем построили жизнь, которую я люблю. Меня всё устраивает в этой «рутине», а его, как оказалось, возмущает.

Встреча с Людой помогла ему понять, как ужасна его жизнь с одинаковыми завтраками, плохими новостями и со мной, и как прекрасна свобода.

Люда.

Символ свободы и яркой, прекрасной жизни. Прошлое без ответственности. Воспоминание без последствий.

Женщина, которая изменила мужу с Игорем, стала для него символом свободы и яркой жизни.

Игорь говорит, что дело не в ней.
Конечно. Так всегда говорят.

Я вдруг понимаю: сейчас он оправдывается не передо мной, а перед самим собой. А я – просто свидетель его кризиса.

**********

Эта история участвует в литмобе, и я буду рассказывать вам новинках коллег

Развод. Скатертью дорога, предатель!

Мира Спарк

https://litnet.com/shrt/8d3b

Мою жизнь нельзя назвать идеальной, но у меня было все, о чем мечтает женщина: любимый муж, сорванцы мальчишки и неплохая работа… Все изменилось в момент, когда я узнала, что муж цинично изменяет мне.

Что ж, он свой выбор сделал, а сделаю свой. И как бы тяжело мне не было, я справлюсь и буду счастлива… А ему скажу только одно: скатертью дорога, предатель!

6

– Что ж… Мне кажется, что у твоей проблемы есть очень простое решение, – говорю нарочито спокойным тоном, хотя внутри я какая угодно, только не спокойная.

В глазах Игоря отражается удивление и, возможно, даже надежда. На что? На то, что я отправлю его прямиком к Люде?!

– С интересом тебя выслушаю, – отвечает он с напряжённой усмешкой.

– Если судить по тому, что ты только что сказал, то тебя больше всего расстраивает однообразие наших завтраков. Честно говоря, я надеялась, что ты сам способен выбрать и приготовить что-нибудь кроме бутербродов, однако извиняюсь, если я недосмотрела. Завтра я сварю тебе кашу, а телевизор вообще унесу из кухни, чтобы мы ни дай Бог не узнали, что творится в мире. Дальше, насчёт вечерней рутины…

Игорь не выдерживает и взрывается, что, конечно, вполне ожидаемо после моей плохо завуалированной иронии.

– Да ты вообще меня не слышишь! – Кричит, вываливает всё на меня, будто прорвало словесную плотину. – Ты сводишь всё к завтракам и телевизору, смеёшься надо мной! Это не о бутербродах, Кира! Это обо всём! О гадком, гнилом ощущении, что я тону в собственной жизни!

Он хватает себя за волосы, кружит по кухне, как будто движениями пытается изгнать из себя накопившуюся тьму.

– На фиг мне вообще нужен завтрак, если я даже не знаю, зачем встаю утром? Если я не чувствую себя живым?

Я сжимаю кулаки, но не отступаю.

– Тогда скажи, Игорь, чего ты хочешь? Чего тебе не хватает? Или ты просто ждёшь, что кто-то станет тебя развлекать, чтобы ты снова почувствовал себя молодым?

Он останавливается, смотрит на меня с усталостью и болью.

– Я хочу жить, – отвечает он тихо, почти шепотом. – Но я не знаю, как. Не понимаю, как не обидеть тебя и сохранить то, что мы построили, и при этом… не изменять самому себе, не втискивать себя в ненавистные рамки.

В комнате становится тяжело и душно от молчания. Это не просто разговор – это раскол, через который нам ещё предстоит пройти.

М-да… Игорь только недавно обнаружил «рамки», в которые сам себя втиснул, но за это короткое время они уже успели стать ненавистными.

Всё это кажется удручающе необратимым.

Наверное, я должна накричать на мужа и выгнать его из дома, однако на меня словно наваливается неподъёмная тяжесть. Мне жалко терять наш брак, хороший, качественный. Что бы муж ни говорил, между нами была любовь – без острых страстей и драмы, но, тем не менее, настоящая. Забота, внимание, надёжность… всё это было. А потом всё это смело ураганом по имени Люда. Но, как известно, ураганы не вечны, они проходят, оставляя за собой разрушения. И я знаю… нет, я уверена, что Игорь однажды пожалеет, что позволил себе потерять рассудок. Однако уже будет поздно. У Игоря есть только один шанс – сойти с тропы урагана прямо сейчас и попытаться изменить нашу жизнь, воскресить страсть. Но он сам должен этого захотеть, иначе никак.

А второго шанса не будет.

– Знаешь, Игорь, – говорю я спокойно, и сама удивляюсь, как ровно звучит мой голос, – я верю, что тебе сейчас тяжело, и ты задыхаешься. – Делаю паузу, подбираю правильные слова, потому что не хочу снова злить мужа. Наоборот, мне надо, чтобы он ко мне прислушался. – Но в остальном ты сейчас врёшь. Не мне, а себе.

Он хочет что-то сказать, но я поднимаю руку, останавливая.

– Ты задыхаешься не от нашей жизни. Ты задыхаешься от ответственности за неё и за свои поступки. Это разные вещи. Тебе разонравилось быть взрослым. – Смотрю прямо на него, не отводя взгляд. – Ты говоришь «рутина», как будто это что-то было навязано тебе извне. Но это не так. Ты сам выбрал эту жизнь. Шаг за шагом. Осознанно. – Пожимаю плечами. – Работа. Квартира. Я. Всё это не появилось внезапно. Ты хотел именно этого и получил всё, о чём мечтал.

Он молчит, не спорит, и тогда я продолжаю.

– А теперь ты встретил женщину, рядом с которой тебе снова стало двадцать пять. И тебе кажется, что находиться с ней рядом – это жизнь. Что это настоящая свобода. Нет, Игорь, это не свобода, а бегство от ответственности. – Подаюсь вперёд, опираясь ладонями о стол. – Ты не хочешь отвечать за последствия своих поступков. Хочешь снова быть тем, кому всё можно, потому что ещё «молодой» и «ищет себя». – Я выпрямляюсь. – Если тебя заклинило на Люде, и ты хочешь скрасить свою рутину новой женщиной, то скатертью дорога. Только не называй это поиском себя. Это слишком громкое слово для банального страха и нежелания работать над своей жизнью, чтобы снова сделать её интересной.

Игорь грузно опускается на стул рядом со мной, прячет лицо в ладонях.

– Ты права, Кира. Чертовски права во всём, что сказала. Люда не станет решением проблемы. Связаться с ней было бы способом отвлечься и забыть о том, что в моей жизни что-то не так. Я бы на время перестал замечать проблему, но при этом она бы никуда не делась. – Он качает головой, выглядит измождённым и отчаявшимся. – Я же сразу тебе сказал, что слушать мужской трёп – это последнее дело. Мы такого наговорим, что жуть, а наутро даже не вспомним. А я и тебе всё это вывалил, как на духу, а теперь… в себя пришёл, наверное. Хотя я рад, что всё тебе рассказал как есть. Ты хорошо мне мозги прочистила, спасибо.

– В знак благодарности будь добр, переночуй у Вади.

**********

Следующая история литмоба

Измена. Фото на память

Лера Корсика

https://litnet.com/shrt/sdyB

7

Муж не хочет уходить.

Он стоит в прихожей – растерянный, злой и одновременно обиженный, будто до последнего не верит, что это происходит на самом деле.

Жалуется, что глупо выгонять его посреди ночи, да ещё и после того, как он всё честно мне рассказал. Как будто честность отменяет последствия и дарует автоматическое прощение.

Игорь настаивает, что на правду не обижаются и что будет лучше, если он останется, потому что тогда утром мы с ним поговорим на светлую голову. Говорит это так, будто утро обязательно всё расставит по местам, а ночь – это недоразумение, которое можно пересидеть.

Однако я сую ему в руку ботинки и куртку и почти выталкиваю за дверь. Не потому, что я сильная и решительная. Скорее, наоборот. Если он останется, я сломаюсь окончательно. Я больше не могу смотреть на него и слышать его голос, не распадаясь на части. Не горюя о том, что потеряно и уже не вернётся никогда.

Дверь захлопывается.

Квартира сразу кажется слишком большой и слишком пустой, как будто мы уже расстались навсегда.

Я ложусь в постель, закутываюсь одеялом с головой и… рыдаю. Без вступлений, не пытаясь сдержаться и успокоиться. Меня сразу же прорывает истерикой.

Плачу долго, по-детски. Со всхлипами и жалобными стонами. Утыкаюсь лицом в подушку мужа, вдыхаю его запах и прощаюсь с тем, чем мы были раньше. С его теплом, с привычкой засыпать рядом, с уверенностью, что утром всё будет как всегда.

К сожалению, что бы ни случилось дальше, мы уже никогда не вернёмся в прошлое, никогда не станем безмятежной счастливой парой. Даже если вдруг решим остаться вместе, это будет другая жизнь, с трещиной, которую не закрасишь. Со шрамом предательства.

Я выплакиваю всё, что накопилось, выталкиваю из себя скорбь и сожаления. Плачу так, будто хороню не брак, а какую-то часть себя – наивную, уверенную в завтрашнем дне, счастливую.

Потом встаю, меняю бельё на постели, проветриваю спальню, принимаю душ и пытаюсь лечь спать. Делаю всё автоматически, как будто исполняю ритуал очищения. Смыть, стереть, начать сначала.

Однако заснуть не удаётся.

Во-первых, потому что уже утро, а во-вторых, потому что в голове по-прежнему идёт такое бурное брожение мыслей, что о сне и речи быть не может. Мысли сталкиваются, цепляются друг за друга, возвращаются к услышанным откровениям, к надрывному голосу мужа, к отчаянию в его взгляде.

И вот теперь я сижу на кухне, пью чай и вяло размышляю о будущем. Кухня кажется чужой, как будто это не мой дом, а временное пристанище. Ловлю себя на том, что смотрю в одну точку, не видя ничего вокруг. Даже толком ни о чём не думаю, в голове только беспорядочные обрывки мыслей. Теряю минуты, часы. Чай остывает, а я не замечаю и потом удивляюсь, сделав ледяной глоток.

Когда выходишь замуж, не думаешь, что твой муж снова будет выбирать между тобой и кем-то ещё. Кажется, что этот выбор уже сделан раз и навсегда.

Замужество кажется чем-то конечным, большим штампом, подтверждением вашей связи на веки вечные. Как будто после этого можно выдохнуть и больше ничего не доказывать ни друг другу, ни себе.

Но правда заключается в том, что брак не даёт тебе никаких гарантий. Он не защищает от одиночества, от сомнений, от чужих взглядов и внезапных воспоминаний.

Вы делаете выбор каждый день, в каждом поступке, когда едите однообразный завтрак, едете на работу, смотрите на привлекательных коллег или думаете о чём-то личном.

Каждый день вы делаете выбор любить друг друга или нет.

И иногда этот выбор оказывается самым тяжёлым в жизни.

**********

Следующая новиночка литмоба

Измена. Истинное лицо моего мужа

Марина Мартова

https://litnet.com/shrt/fyDi

Она извивается на нём, а я забываю, как дышать. Мой шокированный взгляд скользит по её длинным ногам в ажурных чулках и сильным рукам моего мужа на голой спине какой-то девицы! Смотрю в подёрнутые дымкой желания глаза Яна… и с удовольствием опрокидываю ему на вздыбленную ширинку свой наполненный доверху бокал. Охладись, лю-би-мый!

8

Я не знаю, спала ли вообще.

Скорее, просто лежала с закрытыми глазами. В какой-то момент утра, когда город начал просыпаться, я легла в постель в надежде хоть на небольшой отдых.

Не чувствую себя отдохнувшей. Наоборот, ощущаю тяжесть во всём теле. Не усталость, а именно тяжесть и заторможенность, будто меня держали под водой и только сейчас позволили вдохнуть.

Рядом со мной пусто.
Постель холодная.

Я не тянусь к стороне Игоря, не трогаю его подушку. Не проверяю, ощущается ли его до боли знакомый запах. Мне кажется, если я это сделаю, то что-то внутри окончательно надломится.

Телефон лежит на тумбочке экраном вверх. Я специально положила его так ночью, как будто на нём вот-вот должно было высветиться объяснение происходящего.

Бросаю взгляд на экран.

Никаких пропущенных.
Никаких сообщений.

Наверное, этого следовало ожидать, так как я фактически выгнала мужа из дома, и он наверняка не в восторге от моего самоуправства.

Однако я ощущаю странное, почти осязаемое разочарование. Ловлю себя на мысли, что ждала не извинений и не дальнейшего пережёвывания случившегося, а хоть какого-то подтверждения, что я всё ещё важна Игорю. Что он пришёл в себя и осознал, как много хорошего в нашем браке. А может, даже ужаснулся своему желанию всё перечеркнуть из-за минутного порыва.

Ничего такого нет.

Просветление не наступило.

Ступаю босыми ногами по холодному полу и от этого словно просыпаюсь, во всех смыслах. Хотя я и жду того, что скажет муж и как он себя поведёт, но при этом сама уже знаю ответ.

Больше всего на свете я мечтаю о ребёнке, но теперь не уверена, что хочу заводить малыша с ненадёжным мужчиной. Даже если Игорь «опомнится» и придёт в себя после ночного кризиса, смогу ли я ему доверять?

Дело даже не в том, что ему понравилась другая женщина. Это неизбежно, такое случается со всеми.

Страшно то, что он на одном дыхании перечеркнул всё, что мы построили и чем, как мне казалось, гордились.

Я всегда мечтала о прочной семье, о счастливом доме, полном детей. Мои первые продолжительные отношения с мужчиной не сложились, а с Игорем у нас никак не получалось забеременеть. Мы прошли обследование, и вроде как с нами всё в порядке…

А теперь оказывается, что «сломалось» главное – для Игоря больше нет «нас», наше счастье для него превратилось в невыносимую рутину.

Я пью чай, не ощущая вкуса. Смотрю в окно. Машины спешат, люди идут на работу. У них продолжается нормальная жизнь, в которой ничего не рухнуло этой ночью…

А может, и рухнуло, но они просто не знают правду.

Раздаётся звон ключей в замке, шарканье ног на половике у входной двери.

Напрягаюсь, готовясь к продолжению сложного разговора, но муж не появляется, хотя по включённому на кухне свету наверняка догадывается, где я.

Прислушиваюсь.

Из нашей спальни доносится шорох одежды, потом скрип кровати.

Он лёг спать?!

Никакого «прости», «я был неправ», «я боюсь тебя потерять».

А просто завалился в постель.

Захожу в спальню, смотрю на лежащую в постели фигуру мужа. Он сдвинул шторы, поэтому в комнате темно.

Смотрю на него… и не знаю, что сказать.

– Не стой над душой! – огрызается он. – Выгнала меня из дома, а теперь не даёшь поспать. Мне сейчас нечего тебе сказать. Мне нужно время.

– Время на что? – спрашиваю спокойно, даже с любопытством. Наверное, потому что за эту ночь что-то во мне умерло, и не хватает сил для страданий и скандалов.

Игорь морщится, как будто я задала ему несправедливый вопрос.
– Нужно время разобраться в себе. Я запутался.

Я киваю. Медленно, почти вежливо. С пониманием. Не знаю, видит ли он моё лицо в полутьме, да и смотрит ли на меня вообще. Или он смотрит только внутрь себя, купается в своих эгоистичных переживаниях.
– Хорошо. Тогда и мне следует кое-в-чём разобраться, – отвечаю спокойно.

Муж поворачивается, приподнимает голову.

– В чём?

Он удивлён? Считает себя главой семьи, переживающим кризис, а меня – покорной женой, ждущей его вердикта? Похоже, что так.

– В том, что с нами происходит.

– Я не ухожу от тебя, – добавляет он поспешно. – Просто… не знаю, что сейчас правильно. Не драматизируй, Кира. Такое случается в браке, это просто надо пережить. Дай мне время выспаться и обо всём хорошенько подумать, а потом мы снова поговорим.

Надо же, Игорь действительно не считает свои признания чем-то необратимым и оскорбительным для меня. Он не видит в этом катастрофы. То, что для меня может оказаться точкой невозврата, для него – сложный период в его жизни. Только в его.

– Ты можешь думать сколько угодно, но это не значит, что я буду ждать твоего решения, – отвечаю, пожимая плечами.

Он резко садится на постели, скидывает одеяло.
– Что это значит?!

– Это значит, что у меня тоже есть право решать.

И впервые за последние сутки я чувствую не боль, а силу.

**********

Следующей в литмобе идёт книга Элли Лартер

Развод. Я справлюсь без тебя, а ты?

https://litnet.com/shrt/zfMi

Я отдала ему двадцать лет своей жизни, родила двух дочерей, а он... изменяет мне со своей подчиненной! Да еще и разводиться не хочет! Вот только я простить измену не готова... и справлюсь без него. Вот только справится ли он, когда поймет, кого потерял?!

9

Между нами плотный слой тишины.
Такой густой, что кажется, если протянуть руку, можно нащупать его пальцами.

Даже квартира как будто затаилась в ожидании нашего следующего разговора. Пол не скрипит, а тиканье часов, наоборот, кажется слишком громким, словно напоминает о времени, которое Игорь попросил для раздумий.

Он просыпается ближе к вечеру. Я слышу, как открывается дверь спальни, как он шаркает по коридору. Выходит помятым, серым, измученным, будто сон не дал ему ни отдыха, ни ответов.

Я развешиваю бельё в ванной, поворачиваюсь к Игорю, но не собираюсь ничего говорить. Жду его слов.

Он бросает на меня взгляд. Короткий, колючий. Морщится.
– Не сейчас, Кира! – Голос хриплый, раздражённый.

Это, пожалуй, самое обидное – то, что он заранее от меня защищается. От слов, которые я ещё даже не произнесла.

Я продолжаю развешивать бельё. Медленно. Аккуратно, не делая резких движений. Как будто от этого зависит, рухнет ли всё окончательно или останется стоять.

Игорь так и стоит в коридоре, опустив голову, словно завис. Как будто уснул на ходу или застрял в собственных мыслях.

Я смотрю на его сутулую спину и вдруг понимаю, что никогда раньше не видела его таким потерянным. И никогда не думала, что именно я буду тем человеком, от которого он закрывается.

Он долго молчит.
Потом говорит, всё так же не поднимая головы:

– Я не в себе сейчас, Кира. Не дёргай меня, ладно? – Делает резкий вдох, будто собирается с силами. – Мне надо привести в порядок мысли и разобраться в себе. А то наломаю дров, а потом буду подыхать от последствий.

Эти слова звучат почти как оправдание тому, что он может сделать дальше. Как заявление, что в данный момент он не отвечает за свои поступки.

Как удобно…

Я молчу, но не потому, что мне нечего сказать. А потому, что понимаю: любое слово сейчас будет лишним.

Игорь идёт на кухню, делает себе кофе и закрывается в гостиной. Там он остаётся весь день.
Там же и спит.

Я не знаю, что он ест и ест ли вообще.

Иногда я слышу, как он ходит по комнате, как скрипит диван, как включается и выключается свет.

Ловлю себя на странной мысли: муж здесь, но его как будто уже нет, потому что наше «и в горести, и в радости» сломано. Игорь закрылся от меня, ушёл в тишину и велел мне не мешать. Он лелеет свой кризис и не задумывается, как больно мне сделал. Как мне мучительно плохо в одиночестве за закрытой им дверью.

Я не трачу день зря, мне тоже есть о чём подумать.

О себе.

До этого я думала о муже. Сквозь боль и обиду пыталась понять, как ему непросто, но теперь наложила запрет на эти мысли.

Я думаю о себе.
О том, какой я была восемь лет назад. Как смеялась громче, злилась честнее, хотела большего. И о том, когда именно я решила, что быть «хорошей женой» важнее, чем быть живой женщиной.

И впервые за весь этот день я ловлю себя не на желании удержать, а на желании жить честно. Жадно. Требовать всего, о чём я мечтаю, а не довольствоваться компромиссом. Если придётся это делать в одиночестве, то пусть так и будет. Мне никогда не было скучно наедине с собой.

На следующее утро я собираюсь на работу и одновременно прислушиваюсь к шорохам за дверью гостиной. Не потому, что жажду поговорить с прячущимся от меня мужем. Просто знаю, что он сегодня уедет на сутки, у него ежемесячная выездная встреча начальства филиалов с головным офисом фирмы.

Игорь выходит из гостиной, глядя себе под ноги. Небритый, усталый. Непонятно, спал он или нет.

Глубинная часть меня, где живёт любовь к этому мужчине, требует, чтобы я о нём позаботилась. Накормила, приласкала. Посочувствовала его бедам.

Одёргиваю себя и отхожу на шаг.

Муж одевается, собирает сумку, проверяет телефон. Все движения выверенные, привычные.

– Я уезжаю, вернусь завтра, – говорит, как будто это не очевидно. Потом поднимает на меня уставший, пустой взгляд. – Последние сутки были непростыми для меня, но я понял кое-что очень важное. Я был неправ, Кира. Ты изумительная женщина.

На мгновение мне кажется, что он добавит что-то ещё, очень важное.

Но он уходит.

Дверь закрывается.

**********

Следующая рекомендация литмоба

Развод с предателем. Прощай, Баринов!

Ирина Корепанова

https://litnet.com/shrt/FODc

Я не тот мужчина, который будет хранить верность одной женщиге, так что либь смирись, и задубь то, что видела, либо подавай на развод, и беги к своему папочке. Уверен, он найдет для тебя нового мужа, который возможно оправдает твои надежды на брак.

10

Самое неприятное – это не крики, не скандал, не хлопанье дверей, а ожидание.
Подвешенное состояние, когда твою жизнь будто ставят на паузу. Ты просыпаешься утром и не знаешь, какие планы строить, потому что твоя вторая половинка ещё не разобрался в себе.

Некоторые скажут, что мне надо срочно отвоёвывать мужа у соперницы, потому что его кризис однажды пройдёт, он опомнится, и всё вернётся на круги своя. Люда – это всего лишь яркая картинка из прошлого, манящая, красивая, но у нас с мужем тоже много хорошего и интересного, даже если сейчас он этого не видит. Надо ему об этом напомнить, заманить его обратно…

Я всё понимаю. Да, у нас семья, в которую мы вложили годы усилий. Да, так просто отпустить человека – это очень больно.

Некоторые посоветуют наряжаться для Игоря, соблазнять его, приглашать куда-то или устраивать праздник дома, чтобы доказать, что и нам тоже может быть интересно.

Как будто дело во внешнем антураже. Как будто дело в том, что я недостаточно старалась быть желанной. Как будто любовь – это конкурс, а я просто перестала вовремя обновлять программу моих выступлений.

Но, увы, для меня этот путь не сработает.

Во-первых, потому что для этого необходимо желание со стороны мужа.

А во-вторых… Даже если я смогу заново завоевать Игоря и добьюсь успеха, то потом никогда уже не смогу быть счастливой. Не смогу жить с воспоминанием о том, что он выбрал меня не потому что любил, а потому что я оказалась настойчивее обстоятельств.

Муж, которого приходится завоёвывать, уже не мой по определению. Не то, чтобы мы принадлежали друг друга, но… он больше не хочет выбирать меня.

Эта мысль болезненная, но честная.

Жить с мужем, которого пришлось завоёвывать, – это подставлять свою шею под очередную петлю. Не завтра, но когда-то появится очередная Люда, и тогда мне снова придётся сражаться за своё отвоёванное счастье.

Да и потом, когда в следующий раз у нас начнутся трудности, Игорь всё свалит на меня, сказав, что он предупреждал меня о том, что у нас проблемы, а я его не послушала и настояла на воссоединении. Он уже сейчас готовит оправдания.

На любви настоять нельзя. Это не договор, не компромисс. Не совместное решение, принятое под давлением страха потерять.

Я варюсь в этих мыслях слишком долго и слишком упорно, даже на работе, и не могу сосредоточиться ни на чём другом. Экран компьютера плывёт перед глазами, цифры и буквы теряют смысл, письма остаются непрочитанными. Я ловлю себя на том, что перечитываю одно и то же предложение по пять раз и всё равно не понимаю, о чём оно.

Мысли ходят по кругу. Возвращаются. Цепляются. Давят.

Поэтому, когда мне звонит жена Пети, чтобы проверить, как у меня дела, я очень рада возможности хоть с кем-то поговорить.

Разумеется, она в курсе случившегося, ведь Игорь ночевал у них после первого ночного разговора. Она приятная женщина, разумная и не особо болтливая.

Говорю ей, что, к сожалению, пока что ничего не решилось, потому что мы с мужем так и не смогли поговорить. Игорь попросил тайм-аут, пока он разбирается в своих чувствах.

Говорю это спокойно, отстранённо. Как будто пересказываю чужую историю. Не договариваю то, что и так очевидно: когда мужчине требуются раздумья, это значит, что ты для него больше не на первом месте. А может, и никогда не была.

– Сколько времени ты ему дала?

– До завтрашнего вечера. У него сегодня выездное совещание филиалов, и он вернётся завтра, но дальше я уже тянуть не буду.

Какое-то время она молчит, потом вздыхает.

– В такой ситуации не знаешь, как поступить правильно, но… Кира, послушай, разве ты не знаешь, где и как Игорь встретился с Людой?

Копаюсь в воспоминаниях нашего с мужем разговора, но не могу воспроизвести ничего точного.

– Нет, честно говоря, не знаю или не помню. А что?

Она делает паузу, слишком длинную для обычного вопроса.

– Люду назначили директором одним из филиалов этой фирмы. Она приезжала в город, чтобы посмотреть, как Игорь ведёт дела. Так что, насчёт выездного заседания… Люда там тоже наверняка будет.

Её голос хриплый, несчастный от того, какой информацией ей приходится делиться. Она не хочет быть той, кто рушит иллюзии, но предпочитает правду молчанию.

– Спасибо.

Это слово даётся мне с трудом.
А вот в том, что делать дальше, сомнений нет.

Переодеваюсь и вызываю такси до железнодорожной станции.

**********

Следующая новинка литмоба

Измена. Одна против всего мира

Ирина Манаева (Dulsinta)

https://litnet.com/shrt/MtEb

Мне тридцать шесть, и первые роды должны были стать счастьем, а обернулись трагедией. Узнала об измене мужа, врач убил новостью о вероятности рождения ребёнка с синдромом Дауна, родители настаивают на прерывании беременности. Свекровь уверяет, что я сама виновата и во всех бедах, и в том, что её сын загулял.
И вот я один на один против всего мира.

11

Я еду за мужем не потому, что боюсь его потерять.
А потому, что не позволю оставлять меня в режиме ожидания. Это унизительно.
Я не фон для его жизни, никогда не была и не стану.

Он сказал, что ему нужно время, чтобы подумать. Выглядел усталым, почти сломленным настолько, что вызвал во мне сочувствие.

На прощание сказал: «Ты изумительная женщина».

Так говорят, когда выбирают тебя.
Или когда очень хотят, чтобы ты поверила, что тебя выбрали.

Я поверила.
На секунду – да. Потому что иногда даже сильные женщины позволяют себе эту слабость: поверить словам, если они сказаны проникновенно и правильным тоном. И если их сказал мужчина, которого вы любите и которому доверяете.

Я не сразу поняла, что это было не признание, а отсрочка. Не выбор, а мягкий, почти вежливый обман.

Игорь уехал не разбираться в себе.
Он уехал туда, где будет Люда.

И это отрезвляет меня окончательно, как ведро ледяной воды на голову.

Особенно потому, что оказывается, Люда не просто вспышка эмоций из прошлого, которую можно переждать. Она работает с Игорем. На его уровне, на равных при том, что она моложе.

А значит, она умная, с хваткой и амбициями. Такие женщины не ждут, они выбирают сами, делают первый ход и выигрывают.
Поэтому я не могу ждать, не могу больше доверять и позволять мужу держать моё будущее в его руках.

Такси останавливается у гостиницы, где уже много лет проходят совещания филиалов. Я выхожу из такси, расплачиваюсь и останавливаюсь в холле гостиницы.

И почему-то прихорашиваюсь.

Глядя на себя в зеркало, поправляю причёску, расправляю ворот пальто, наношу свежий слой помады.
Сама не понимаю зачем это делаю, как будто собираюсь соревноваться с Людой.

Потом подхожу к стойке регистрации, называю фирму мужа и спрашиваю, где они совещаются.

– Второй этаж, Осенний зал, – говорит администратор и показывает направление, не поднимая глаз.

Я киваю и иду к лестнице.

Мне всё здесь знакомо. Я пару раз приезжала сюда с Игорем на корпоративы, когда их проводили всей фирмой. А ещё, в самом начале, когда мы только поженились, Игорь приезжал сюда на обучение и так скучал, что я взяла отгулы и приехала к нему.

Это были удивительные дни. Утром он бежал на занятия, а я оставалась одна, гуляла по городу, читала, ждала его. А вечером мы ужинали в маленьком ресторане напротив, а потом возвращались в номер и…

Стираю с лица блаженную улыбку, встряхиваюсь.
Нашла, о чём думать, чёрт возьми!

Решительно поднимаюсь по лестнице.

Если бы кто-то спросил меня сейчас, есть ли у меня план, я бы честно ответила: нет.
У меня нет сценария.
Нет заготовленных реплик.
Нет понимания, что я скажу, если увижу его. Или её. Или их вместе.

Я даже не уверена, зачем иду к залу заседаний. Раньше в дверях зала были стеклянные вставки. Я заглядывала через них и строила смешные рожицы, а Игорь изо всех сил пытался не засмеяться.

Буду ли я заглядывать снова?
Или сяду в коридоре и буду ждать, пока они выйдут?

Я не знаю, а просто иду.

Сворачиваю в узкий коридор с ковровой дорожкой, которая приглушает шаги.
И вдруг останавливаюсь.

Потому что из-за чуть приоткрытой двери доносится мужской стон. Тихий, сдавленный, будто его пытались сдержать.
Затем – шуршание одежды и приглушённый шёпот.

Меня примораживает к полу.

Я не могу сделать шаг. Не могу вдохнуть.
Мир сужается до этой двери, до полоски света под ней, до доносящихся оттуда хорошо узнаваемых звуков.

По всему моему телу разливается холод – от затылка вниз по спине, в плечи, в руки. Пальцы немеют, будто я долго держала их в ледяной воде.
Сердце бьётся медленно, глухо, как будто затаилось вместе со мной.

**********

Следующая рекомендация нашего литмоба

После измены. Сохрани наш брак

Алена Московская

https://litnet.com/shrt/A3Sc

Мне 45 и я почти похоронила себя как женщина. Работала на благо общества, вырастила дочь, помогаю с внучкой.
Настолько я была слепа, что не увидела как любимый супруг готовит мне нож в спину. Открытый брак?
То есть теперь так можно оправдать измены?

12

Я так и стою в полушаге около приоткрытой двери.

Зачем-то прислушиваюсь к звукам, хотя и так понятно, что происходит в этом помещении. Этой влюблённой парочке настолько приспичило, что они не позаботились даже закрыть дверь до конца. Любители риска, не иначе.

На самом деле, за дверью может быть кто угодно. Это небольшое помещение для совещаний, карточка на двери гласит «свободно», поэтому туда может зайти любой.

Но моя подозрительность сейчас на пике, поэтому я сразу думаю о моём муже и Люде. Как только услышала стоны, меня парализовало шоком и нерешительностью. Зайти? Дождаться их выхода? Уйти?

Что бы я ни сделала в следующую минуту, у этого поступка будут последствия…

Внезапно я слышу мужской голос из-за двери. Приглушённый, неузнаваемый. Мужчина говорит что-то вроде «зайди после меня». После этого раздаётся тихий смех, снова стоны…
А в следующую секунду дверь открывается, и в коридор выходит… мужчина.

Меня словно ослепляет, одновременно от ужаса и от облегчения. Настолько резко, что на секунду темнеет в глазах, а тело будто теряет опору.
Это не он.
Не Игорь.

За его спиной мелькает женщина в красном платье с копной вьющихся светлых волос.

Мгновенно отворачиваюсь и продолжаю идти в направлении Осеннего зала, почти автоматически.

Чувствую себя неловко, глупо… Надо же было настолько себя накрутить!

Но при этом испытываю огромное облегчение, что совсем уж нерационально, потому что в моей ситуации ничего не изменилось. Все проблемы остались без изменений, но, видимо, я была не готова застать мужа с другой, поэтому так сильно отреагировала.

Хотя… разве можно к такому подготовиться, чтобы оставаться полностью равнодушной?
Мне везёт: мужчина не заметил, что я подслушивала, и проходит мимо меня, не обращая никакого внимания. На ходу поправляет рубашку и застёгивает ремень.

Да уж, манеры у вас, молодой человек…

Хотя нет, не такой уж и молодой, ему за пятьдесят.

Мельком вижу его лицо и замедляю шаг. Этот мужчина очень похож на директора фирмы, в которой работает Игорь. Слишком похож, чтобы это было совпадением.

Директор головного офиса. Солнцев.
Я встречала его на корпоративах. Интересный, импозантный мужчина, который говорит бесконечные тосты и, когда выпьет, очень много смеётся.

А ещё я помню его жену, строгую и надменную, не особо приветствующую праздное общение с подчинёнными мужа.

Как-то трудно представить эту суровую, дородную женщину развлекающейся с мужем в приоткрытом гостиничном помещении. И если помню правильно, у неё тщательно уложенная короткая стрижка, а не копна длинных волос.

А значит, Солнцев развлекается с другой женщиной. Другими словами, изменяет жене.
Интересный поворот.

Конечно, они могли развестись, или у них может быть особая договорённость…

Оглядываюсь через плечо. Женщина до сих пор не вышла из комнаты.
Замедляю шаги, но продолжаю идти за начальником мужа, просто потому, что нам по пути. У них наверняка сейчас начнётся последняя часть сегодняшнего совещания, а потом они соберутся на ужин.

Мы выходим в большой холл с несколькими дверями, ведущими в залы заседаний. Солнцев заходит в один из залов и закрывает за собой дверь. В ней стеклянное окошко, как я и помнила.

Подхожу ближе и осторожно смотрю внутрь.

Начальник садится во главе стола, здоровается. Я узнаю несколько человек в зале, видела их на корпоративах. Игорь среди них, улыбается, что-то говорит Солнцеву. Значит, я не обозналась, это действительно начальник Игоря, директор из головного офиса.

Мне стыдно.
По-настоящему стыдно за подглядывание, за то, что я стою здесь, как героиня плохого фильма. Но я продолжаю смотреть, сканирую взглядом женщин, пытаясь угадать, кто из них Люда.

**********

Следующая история литмоба

Развод. Новый год. Здравствуй, новая жизнь!

Ксюша Иванова

https://litnet.com/shrt/s14v

Я - акушерка. Сопровождаю роды подруги. Новогодняя ночь. Ни такси, ни скорой не дождаться. Чудом получается вызвать... полицию! И вот с сиреной и мигалками мы прибываем в роддом. И кого я вижу в приемном покое? Своего мужа с рожающей женщиной...

13

Узнаю пару коллег Игоря с прошлых корпоративов.
Здесь несколько женщин. Одна что-то записывает, не поднимая головы. Другая откинулась на спинку кресла, с кем-то разговаривает. Похоже, у них только что закончился перерыв, во время которого босс вышел развлечься.

Никто не держит табличку «Я – Люда», а жаль. Так было бы намного проще её опознать.
Никто не выделяется.
Никто не выглядит так, чтобы можно было ткнуть пальцем и сказать: вот это точно она.

И что теперь?

Я стою в коридоре гостиницы, заглядываю в зал заседаний, где люди готовятся к продолжению обычного рабочего совещания, и чувствую себя одновременно глупо и встревоженно.

Ну просто класс. Очень умно я поступила, ринулась в бой на голых инстинктах.

И что дальше? Так и буду здесь стоять, пока одна из присутствующих женщин не запрыгнет на моего мужа, и тогда ворвусь внутрь с криком: «Бинго!»?
Усмехаюсь своим мыслям, когда за моей спиной раздаётся резкий стук каблуков.
Продолжаю идти вдоль стены, чтобы меня не поймали за подглядыванием. Вот же, дожила, шпионка нулевого уровня…

За моей спиной захлопывается дверь, женщина заходит в зал заседаний.

Вспоминаю слова Солнцева: «Зайди после меня».
Медленно оборачиваюсь.

Взгляд сразу цепляется за Игоря. Он выпрямляется на стуле, и кажется, что его лицо словно светится изнутри. Он отодвигает соседний стул, и только что зашедшая женщина садится рядом с ним.

В том, что это и есть Люда, сомнений нет.

Теперь я вижу её во всей красе. На ней яркое красное платье, строгое по фасону, но всё равно слишком яркое для рабочего дня. Длинные светлые волосы с рыжиной свободно падают на плечи. Люда красивая. Яркая. Уверенная в себе. В каждом её движении – соблазнение и вызов.

Устроившись рядом с Игорем, она бросает взгляд на Солнцева. На её губах появляется улыбка, наполненная значением и тонкой игрой, которую понимают только они двое.

Потом Солнцев отворачивается и начинает раздавать какие-то брошюры. Что-то объясняет, смотрит на часы… Потом выходит из зала, оставляя остальных листать выданные бумаги.

Похоже он дал им какое-то задание.

Люда потягивается, откидывается на спинку стула, демонстрируя обтянутые платьем изгибы.

Игорь смотрит на неё с таким восхищением, что…

Я поневоле задерживаю дыхание. Тру ладонью горло, ослабляя болезненный спазм. Хочется плакать, кричать, рвать, метать, рушить всё вокруг…

Хотя и так уже всё разрушено, я вижу это на лице мужа. Он болтается на крючке у Людочки и даже толком не осознаёт, что происходит. Его глаза полны восторга и восхищения, словно перед ним не просто женщина, а нечто невероятное, чудо, которое встречается однажды в жизни.
Я пытаюсь вспомнить, смотрел ли он когда-нибудь так на меня?

К сожалению, нет. Я была не мечтой, а событием. Осознанным решением. А Люда – та самая, которая пролетела в его жизни яркой кометой, а потом исчезла. Которую увели из-под носа Игоря.

И очевидно, что он не смог её забыть.

Игоря даже не смутил тот факт, что Люда была замужем и скрыла это от него. И сейчас его это не смущает. Либо он совсем потерял разум, либо…

Его тоже не особо смущает тот факт, что он женат. Как говорится, два сапога – пара.

Люда наклоняется к Игорю, шепчет что-то ему на ухо, и его взгляд становится стеклянным, осоловелым. Он касается локона на её плече, поправляет. Потом говорит ей что-то в ответ, и они смеются. Выглядят… влюблёнными, погружёнными в свой мир, где нет меня и нет боли.

Кажется, что никто и ничто не сможет им помешать.

Однако есть одна маленькая деталь с налётом чёрной иронии – именно Люда развлекала Солнцева во время перерыва.

Упс.

**********

Следующая история литмоба

Развод. Последствия твоей измены

Ирина Давыдова

https://litnet.com/shrt/I3QF

“Она родит, ты воспитаешь”, — вот что сообщил мне муж после десяти лет брака. И нет, я не бесплодна — это лишь его хитрый способ набрать очки перед выборами на пост мэра города. А я… вынуждена согласиться, иначе потеряю то, что навсегда разрушит меня.

14

Негодование разбухает во мне, сочится сквозь поры в коже, оставляет горький привкус на языке.

Хожу взад-вперёд по коридору и не могу остановиться. Во мне бурлит столько яростной энергии, что, кажется, и правда пора что-то порушить – стены, мебель, порядок, саму реальность.

Я даже не могу придумать название ядерной смеси чувств, которая во мне закипает, – ярость, обида, унижение, отвращение, досада. Пытаюсь остановиться, собраться с мыслями и решить, что делать дальше, однако это кажется физически невозможным.

В принципе, мне уже здесь делать нечего. Я приехала, чтобы увидеть мужа, и я… увидела более чем достаточно. Некоторые вещи, однажды увиденные, уже не развидеть никогда.

Все вопросы отвечены, ответы получены. Прямо в лицо.
Как пощёчина.

Больше никаких доказательств и не надо, потому что я и так никогда не смогу забыть то, как Игорь смотрел на Люду. Он никогда не смотрел на меня с таким немым восхищением. Я стала его утешительным призом, доступной и скучной реальностью, с которой он смирился после исчезновения его прекрасной мечты. А с её возвращением, жизнь со мной показалась ему невыносимой.
Что тут, скажите, спасать? За что бороться?

Так что я могу спокойно уйти отсюда и вернуться домой. Закрыть эту неожиданно провальную главу моей жизни и порадоваться, что предательство мужа раскрылось сейчас, а не после рождения детей. И не когда нам исполнится восемьдесят, и уже нельзя ничего изменить.

Так что надо развернуться и спокойно уйти…

Только вот проблема в том, что я сейчас на таком взводе, что не могу вообще ничего делать спокойно. Мне даже на месте не устоять. Даже дышать – и то получается только урывками.

Ещё несколько кругов по этажу, и мне станет легче. Энергия бешенства рассеется, я успокоюсь и поеду домой.
Вдох – выдох.

Сейчас мне станет легче, я в этом уверена. Я вообще разумный и прагматичный человек, мне не свойственны приступы ярости. Я юрист, чёрт возьми! Профессиональные навыки помогают мне оставаться спокойной и уравновешенной в любых ситуациях.

Кроме этой.

Неудивительно, что эта ситуация стала исключением, потому что мой муж – мужчина, которому я безусловно доверяла, – оказался беспринципным лгуном и безвольным паяцем в руках этой бесстыжей, развратной… женщины, которая не обременена моральными принципами и ни в чём себе не отказывает…

Судя по всему, она и мужчинам тоже ни в чём не отказывает.

И похоже, она специализируется на женатых. Наверное, получает больше удовлетворения, заставляя их свернуть с пути истинного. А что? В молодости она вертела Игорем как хотела, а теперь обнаружила, что бывший любовник весь из себя солидный и женатый. Это ж прямой вызов для Людочки! Возможность проверить её таланты как коварной соблазнительницы, против которой никто не может устоять.

Ну а с Солнцевым она понятно почему связалась. Честный карьерный рост – дело долгое и утомительное, и у Людочки нашлись действенные способы его ускорить.

Из меня вырывается странное шипение. Кажется, я уже закипела, как чайник.

В очередной раз проходя мимо зала заседаний, я машинально заглядываю внутрь и замечаю, что коллеги Игоря разделились на три группы, пересели и теперь что-то обсуждают, держа в руках выданные им брошюры. Значит, всё так, как я и предполагала: Солнцев дал им задание и скоро вернётся, чтобы выслушать выводы.

Из всех собравшихся только двое не касаются брошюр и сидят там, где сидели. Игорь и Люда.

Я замедляю шаг. Останавливаюсь.

**********

Развод. Никогда не прощу!

Лера Джи

https://litnet.com/shrt/fPU_

Я нашла в столе мужа чужие ключи. Поехала по адресу. Открыла дверь — и увидела детскую кроватку, игрушки на полу. А на комоде фотографию: мой муж с младенцем на руках. Счастливый. Чужой.
Восемь лет я верила ему. Продала квартиру. Отдала всю себя.
А кто она, женщина, которой он улыбается на этом снимке, я тогда ещё не знала. И лучше бы не узнавала никогда.

15

Смотрю на них внимательнее.

Они сидят ещё ближе друг к другу, чем раньше. Почти касаются плечами. Воркуют.
Голубки, чтоб их…

Замечаю, как одна из женщин, которую помню с прошлого корпоратива, смотрит на них с раздражением, почти с отвращением. Что-то шепчет своему соседу, и тот морщится, как от неприятного запаха.

Значит, все уже заметили.
Значит, это не только моя боль и не только моя фантазия.

Возможно, слухи уже бродят по фирме с тех пор, как Люда приезжала в филиал Игоря.

Внезапно Люда начинает смеяться, запрокинув голову. Игорь не сводит с неё горящего взгляда.

Один из мужчин встаёт, делает пару шагов к «сладкой парочке» и что-то говорит. Нелицеприятное, если судить по гневному выражению его лица. Наверняка ругается, что они мешают другим.

Игорь закатывает глаза и смеётся, потом что-то резко говорит в ответ, и мужчина садится на место.

В шоке качаю головой.

Это конец. До Игоря уже не достучишься, он потерял ориентиры. Полностью.
Ослеп.

Раньше он всегда относился к работе и к своей репутации с почти болезненной ответственностью. Держался серьёзно и профессионально, боялся слухов и ошибок.

А теперь всё это внезапно перестало иметь значение.

Я прислоняюсь к стене, закрываю глаза и заставляю себя сделать несколько глубоких вдохов. Дышу по формуле, которая вроде как должна меня успокоить.

Не помогает. Наоборот – внутри меня поднимается очередная волна ярости.

Всё, хватит, я увидела достаточно. Если мой муж решил разрушить свою жизнь, то пусть делает это без меня. А мне здесь больше делать нечего.

Поворачиваюсь, чтобы уйти, когда краем глаза замечаю, что через эту дверь мне видно то, что происходит под столом, за которым сидят Игорь и Люда. Их коллеги пересели, поэтому ничего не замечают, а я…

Лучше бы и я тоже ничего не видела.

Люда медленно водит ступнёй по ноге Игоря. Её рука на его бедре, поглаживает, подбирается всё выше, ближе к паху. На лице Игоря блаженство – слишком откровенное, слишком бесстыдное для публичного места.
Он ведёт себя как… даже не знаю, как это назвать. Он потерял разум.

Он на секунду прикрывает глаза, а потом смотрит на Люду – горячо, тяжело. Так, что мне становится физически плохо от этого взгляда.

Чуть выпрямившись, Игорь бросает быстрый взгляд по сторонам. Неужели вспомнил, что он в общественном месте?! На работе, среди коллег!
В следующую секунду его рука уже на бедре Люды. Её платье задрано так, что виднеется чёрная кружевная резинка чулка. Игорь поглаживает обнажённую кожу над резинкой, его пальцы скользят под юбку...

И в этот момент я теряю контроль над моим бешенством.

Разумеется, впоследствии я очень об этом пожалею, потому что предпочла бы уйти в гордой тишине и молча подать на развод. Это бы полностью соответствовало характеру Киры Лариной, юриста и «изумительной женщины».

Однако существуют ситуации, в которых нельзя просто уйти.

Заранее прошу прощения у выдающихся профессоров юриспруденции, которые пытались научить меня спокойствию и выдержке при любых обстоятельствах. В данный момент мне придётся взять небольшой тайм-аут, иначе я… лопну от бешенства.

Беззвучно открываю дверь и захожу в зал заседаний. Собравшиеся поворачиваются, смотрят на меня кто с вопросом, кто со смутным узнаванием во взгляде. Только воркующие голубки слишком заняты друг другом, чтобы заметить моё вторжение. Люда что-то шепчет на ухо Игорю, а он… кажется, это называется «кайфует».

Стараясь ступать мягко и тихо, подхожу к ним со спины.

Наклоняюсь над пока-ещё-мужем, сую руку во внутренний карман его пиджака, где он хранит ключи. Говорю достаточно громко, потому что он уже разрушил свою репутацию, и мои слова ничего не изменят.

– Не отвлекайся, дорогой! Продолжай! Я вижу, ты уже почти у цели. Я только возьму ключи от нашей квартиры, они тебе больше не понадобятся.

Сжимая ключи в кулаке, насмешливо смотрю на Людочку, которая обалдело таращится на меня через плечо, одновременно пытаясь одёрнуть юбку.

– А ты, Мата Хари, уронила трусики в конце коридора. Я пыталась отдать их Солнцеву, но он не взял. Говорит, без них тебе привычнее.

С этими словами я ухожу.

**********

А вот и последняя новинка литмоба

Развод. Право на себя

Наталья Ван

https://litnet.com/shrt/HjRi

Двадцать лет брака. Двое взрослых сыновей. И я узнаю, что у мужа есть маленький ребёнок. От женщины, которой, как он клялся, больше нет в его жизни.

16

Я вылетаю из зала, почти не чувствуя ног.
Дверь хлопает за спиной, звук гулко разносится по этажу, а мне кажется, что это внутри меня что-то рушится и осыпается. Потерять контроль над собой и устроить такую сцену – это признак профнепригодности для юриста, но я ни о чём не сожалею. Иду быстро, почти бегу.
Не смотрю по сторонам, не различаю лиц. В голове пусто, только слышен отдалённый звон. Я на подъёме, после которого всегда случается очень неприятный откат. Тело напряжено, бурлит энергией. Я знаю это ощущение всемогущества, оно обманчивое и кратковременное.

– Кира.

Я настолько на взводе, что не сразу понимаю, что обращаются ко мне. Голос догоняет меня на лестнице, как и шаги, следующие за мной по пятам. Но это не мой муж, не его голос.

Я не останавливаюсь.

– Кира, подождите минутку! Вы же Кира, да?!

Я резко останавливаюсь, будто упираюсь в невидимую стену.
Медленно оборачиваюсь.

За мной спешит Солнцев. Без галстука. Пиджак переброшен через руку. Ещё несколько шагов – и он оказывается рядом со мной.

– Я ведь правильно помню, что вас зовут Кира?

– Да, правильно. – Настороженно смотрю на него в ожидании претензий, ведь я разоблачила его роман с Людой в присутствии его подчинённых.

Однако Солнцев вдруг начинает смеяться.

– Это была красивая сцена, мне понравилось. Без истерик, без слёз. Вы просто перевернули шахматную доску и ушли первой. Не стали ждать, когда муж соизволит признаться, что завёл любовницу и что вы теперь на втором месте, а сами захватили контроль в свои руки и оставили их ни с чем.

Смотрю на него с непониманием.

– Я заодно разоблачила и вас. Вы на меня не сердитесь?

Он машет рукой.

– Не знаю, где вы нас поймали, но сердиться было бы нечестно, потому что после вашего выступления я ржал как конь. Появился как раз вовремя, а вы оставили дверь приоткрытой, так что мне повезло всё услышать и увидеть. Вы заметили, что несколько человек вам аплодировали?

– Э-э-э… нет, не заметила. Я… вообще не склонна устраивать сцены, поэтому до сих пор немного в шоке.

– Вы действовали безупречно, а насчёт меня не волнуйтесь. У меня контрольный пакет акций, да и к тому же, моя жена обо всём знает и позволяет мне небольшие отклонения от прямого курса. После тридцати пяти лет брака начинаешь понимать друг друга на совсем другом уровне.

– Я очень за вас рада, но извините, тороплюсь. Я уже сказала Игорю всё, что хотела, и надеюсь избежать скандала в фойе.

– Именно поэтому я вас и догнал. – Он делает жест в сторону выхода. – Пойдёмте, а то через пару минут ваш муж опомнится и побежит за вами следом.

– Мне нечего ему сказать.

– Согласен с вами. Вы уже всё сказали, а теперь пусть он поварится в собственном соку. Поэтому я и предлагаю вам поторопиться. У меня машина с водителем, он отвезёт вас куда надо. Поезд? Самолёт? После таких поступков всегда наступает откат, поэтому будет лучше, если вы окажетесь не в общественном транспорте и не в такси, а в машине с человеком, на которого можно положиться.

Я колеблюсь всего пару секунд. Не потому что сомневаюсь в том, что Солнцев прав, а потому что его предложение звучит более чем странно. Вместо того, чтобы обвинять меня в диффамации, он, наоборот, мне помогает.

Мы спускаемся в фойе. Я до сих пор под впечатлением от случившегося, поэтому колени немного подрагивают, а мир вокруг кажется слишком ярким и нереальным.

Солнцев же продолжает рассуждать, как будто мы общаемся с ним за чашкой кофе.

– Честно говоря, я нанял Людмилу, потому что она неплохой управленец. У неё хорошая хватка, и она умеет добиваться результатов. А потом она предложила ни к чему не обязывающую связь, и я не отказался. Почему бы не взять то, что активно предлагают? К сожалению, оказалось, что она солгала и на самом деле надеялась покорить моё сердце своими… услугами. Увы, ей это не удалось, и поэтому она опустилась до тщетных попыток заставить меня ревновать. К чему я это говорю… Если у вашего мужа ещё не открылись глаза на то, что представляет из себя Людмила, то это случится очень скоро. Как только я разорву нашу с ней связь, Игорь ей больше не понадобится. Уж простите, но он – слишком мелкая рыбка, чтобы поддерживать её элитный образ жизни. Поэтому ваш временно неблаговерный муж приползёт к вам на коленях с обещаниями вечной любви…

Солнцев придерживает дверь гостиницы и ведёт меня к блестящей чёрной машине в передней части стоянки.

– Я бы предпочла, чтобы Игорь вообще больше никогда ко мне не приближался, – говорю сухо.

Солнцев бросает на меня насмешливый взгляд.

– Я сказал об этом не для того, чтобы вы ждали, когда он приползёт. Наоборот, советую вам сразу же сменить замки. Не поймите меня превратно, ваш муж хороший специалист, и как работник он полностью меня устраивает. Однако в этой ситуации я однозначно на вашей стороне. Вы меня впечатлили, а это случается редко. Всего доброго, Кира.

Водитель открывает дверь машины. Солнцев помогает мне устроиться на заднем сиденье, склоняет голову в знак… не знаю чего и уходит.

****************************

Милые мои, в ожидании продолжения предлагаю вам заглянуть в новую завершённую историю на моей страничке.

Мой дорогой предатель

https://litnet.com/shrt/ghAe

«Пойман без штанов среди пальто!»

«Гардеробный роман известного бизнесмена!»

«Измена в мехах!»

Сегодня утром в СМИ появилась информация о том, что известного бизнесмена Марата Юсупова застали за изменой его супруге во время новогоднего благотворительного вечера во Дворце Солидарности. По словам источников, успешный бизнесмен пришёл на вечер в компании молодой привлекательной спутницы. Свидетели утверждают, что их поведение не оставляло сомнений в характере их отношений: пара обнималась и держалась за руки, не стесняясь внимания окружающих. Впоследствии пару застали в компрометирующем положении в гардеробной дворца.

17

Двери поезда закрываются с громким металлическим лязгом, как будто отрезая меня от того, что случилось в этом городе.
Я сижу у окна, не снимая пальто. Руки сложены на коленях, спина неестественно прямая. Всё ещё держу себя в руках, хотя внутри уже начинается распад.

Стоит дверям закрыться, как меня накрывает. Сначала приходит холод, начинается где-то под рёбрами и медленно расползается по телу. Потом приходит дрожь – мелкая, противная, изнуряющая.

Вот он, откат. Тот самый, о котором говорил Солнцев, да и я сама ожидала подобной реакции после увиденного и случившегося.

Я не плачу, даже не особо расстраиваюсь, просто вдруг понимаю, что очень устала. Не только сегодня, а вообще. За прошедшие годы.

В кармане пальто вибрирует телефон. Я не смотрю на экран, не проверяю. Зачем? И так всё понятно. Муж не может мне сказать ничего такого, что меня удивит.

Вибрация повторяется. Ещё раз.
И ещё.

Игорь упорно мне названивает, как будто наш разговор сможет что-то изменить. Будто ему есть что сказать.

Я не отвечаю и стараюсь не думать о муже. Хочу сохранить тишину внутри, пусть она и ледяная. Смотрю в окно. Там темнота, редкие огни, отражение моего лица в стекле – чужого, бледного, с заострившимися чертами. Я будто постарела за один вечер. Или, наоборот, наконец-то перестала притворяться моложе, чем есть.

Телефон снова оживает. Теперь уже не звонки, а сообщения, они приходят одно за другим. О чём Игорь может мне писать? Всё и так очевидно.

Резко выдохнув, достаю телефон и смотрю на экран, хотя заведомо знаю, что не увижу ничего хорошего.

«Ты хоть понимаешь, что ты наделала?»
«Ты меня подставила при всех»
«Ты разрушила мою карьеру из-за своей тупой ревности. Я велел тебе подождать…»
«Ты выставила меня идиотом»
Каждое сообщение как будто проходит сквозь меня молнией.

Я была права: ничего удивительного в сообщениях Игоря нет. Как и предполагалось, по его версии событий, во всём виновата я. Он велел мне тихо сидеть и ждать вердикта, пока он шурует под чужой юбкой. А я не послушалась, а проявила недопустимую инициативу и разрушила его карьеру.

Не он разрушил свою рабочую репутацию, обжимаясь с любовницей босса перед коллегами, а я.
Колёса выстукивают успокаивающий ритм, почти убаюкивающе. Вагон живёт своей жизнью: кто-то дремлет, кто-то листает ленту в соцсети, кто-то ест бутерброд. Мир не рухнул. Никто не замечает, что у меня сегодня закончилась одна жизнь и началась другая. Я застряла где-то между.

На пересадочной станции поезд задерживают. Табло мигает, объявляют что-то неразборчивым голосом, люди раздражённо вздыхают и выходят на платформу.

Холодно. Пахнет кофе и чем-то жареным, и я вдруг понимаю, что целый день ничего не ела. В маленьком кафе при вокзале покупаю суп и чай. Сижу за низким столиком, смотрю в окно, за которым проходят чужие люди с чемоданами. У всех есть направление, планы. У всех, кроме меня. Я начинаю новую жизнь и буду строить планы, когда приду в себя.

Телефон снова вибрирует, но я больше не хочу читать сообщения Игоря. Открываю поисковик. Набираю: «Срочная замена замков круглосуточно». Сохраняю пару номеров, потом выключаю звук и убираю телефон.
На сегодня достаточно.

Возвращаюсь в поезд, откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и не думаю совершенно ни о чём. Добираюсь домой на автопилоте. Ноги идут, руки открывают двери, но всё это происходит без участия мыслей. Я настолько устала от сегодняшнего дня и от эмоций, что еле двигаюсь.

Выхожу из лифта и застываю.

На полу под дверью сидит Игорь.

Это настолько неожиданно, что я отшатываюсь и чуть не падаю обратно в лифт. Тут же понимаю, что муж доехал на машине быстрее меня из-за пересадки и задержанного поезда.

Смотрю, как закрываются двери лифта. Хочется запрыгнуть внутрь, чтобы не вести с мужем пустых, бесполезных разговоров.

Как будто почувствовав мой настрой, Игорь приподнимается и тянется ко мне.

– Не уходи, Кира! Ты всё не так поняла!