Развод. Пластика любви

Глава 1

В домашнем кабинете мужа я появляюсь в кружевном белье.

— Как тебе? — прокручиваюсь на носочке, махнув длинными волосами.

Мирон сидит в кресле, широко раскинув ноги. Голова откинута на подголовник. Как он прекрасен в свете тусклой подсветки тёплого света. Рубашка расстёгнута и упругая грудь медленно поднимается при каждом вдохе. Кожа, будто бронзового цвета. Я даже отсюда чувствую её запах. Запах любимого мужчины. В его руке стакан, наполненный на треть его любимым крепким напитком.

Не люблю спиртное. Но, муж, после сложных операций, снимает им напряжение. Редко. Но мне сейчас нет до этого. Я думаю о другом. Настроение быть ближе к Мирону сильнее всего.

Он оставляет указательный палец от стакана.

— Нормально, — кидает он небрежно, взглянув на меня непривычно холодно.

Я убираю волосы за плечи. Хочу, чтобы он обратил на меня внимание. Я так старалась угодить ему, порадовать, что не пожалела денег на прозрачное нижнее бельё в котором сейчас нахожусь.

Хочу отвлечь его от тяжёлых мыслей. А то, что он в таком настроении, ссылаюсь на его усталость. Мягко ступаю по ковролину, двигаясь к нему походкой кошки.

Приседаю около его ног. Медленно касаюсь его коленей руками. Скольжу напряжёнными пальцами выше и он запрокидывает голову.

— Не сейчас, Сонь. Я устал, — произносит Мирон вялым голосом. Убирает мою руку со своего бедра небрежно.

Я выдыхаю разочарованно и сажусь возле него, не могу узнать своего мужа.

— День был трудный? — хочу уловить его взгляд и он смыкает веки. Растирает переносицу двумя пальцами.

— Как всегда, — говорит так, будто я помогла ему с ответом. — Операция была сложной.

Я поднимаюсь. Плавно и осторожно. Сажусь к нему на колени.

— Я сделаю тебе расслабляющий массаж, — тянусь к его губам и он отворачивается от меня.

— Не сейчас, — на его лице появляется гримаса. — Иди спать, Соня.

Замешательство путает мысли. Я не готова была к такой его холодной реакции. Мой массаж всегда помогал ему расслабиться. Что произошло сейчас, не понимаю.

Я работаю вместе с ним в одной клинике пластической хирургии. Он прекрасный хирург. Я – администратор. Массажем занимаюсь довольно давно. Сначала я устроилась работать в эту клинику массажисткой.

Мирон пришёл ко мне один раз на массаж и стал моим постоянным клиентом. Дальше больше. Цветы, рестораны, дорогие подарки. Мы начали встречаться. Он предложил выйти за него замуж и я согласилась. Позже, Мирон настоял, после ухода их девушки администратора в декретный отпуск, чтобы я заняла её место. Меня взяли на эту должность. И массаж от меня получает теперь только мой муж.

— Я тебя дождусь, — произношу нежно и прислоняюсь щекой к его плечу. Трусь об него. Целую. Вдыхаю приятный аромат кожи.

— Я не скоро, — кидает он и подтягивается на кресле, чтобы сесть удобнее. Этим, я так понимаю, он показывает мне, чтобы я встала с его колен.

Я смотрю в его глаза и и вижу в них лютый холод. Не понимаю, что не так. Убираю прохладную руку с его плеча. Отстраняюсь от него и тело содрогается от подступившего озноба.

— Скажи мне, что произошло? — требую я от него настойчивым голосом. Встаю с его колен и приседаю возле его ног. Беру его за руку и он резко отдёргивает её от меня.

— Не нужно, Сонь, — кривит он лицо и отводит свой тяжёлый взгляд в сторону. — Не до разговоров мне сейчас. Потом поговорим. Всё потом.

— Обещаешь? — поднимаюсь на ноги.

— Да, — неуверенно поднимает на меня глаза Мирон.

Медленно встаю. Смотрю на мужа изучающе. Что ж. Так бывает, наверное. Он отдохнёт и у нас всё будет по-прежнему.

Мирон делает глоток из стакана и облизывает губы. Иду к выходу из его кабинета, у двери оборачиваюсь на него. Он не провожает меня своим взглядом, полным желания, как всегда, было. Он просто закинул голову на спинку кресла и закрыл глаза.

На выходе сжимаю губы, с грустью посмотрев на Мирона перед сном. Дохожу до спальни на ватных ногах. Холодная кровать кричит об опасности. Ложусь на неё и пытаюсь согреться под одеялом. Сон обволакивает моё сознание и я погружаюсь в него, проваливаясь в бездну. Я лечу вниз камнем. В голове ужасный и опасный неразборчивый шёпот.

Я хочу закричать, но мои губы, словно зашили прочной нитью. Я мечусь по кровати. Просыпаюсь в холодном поту от звука уведомления, поступившего на телефон Мирона.

Рукой провожу по месту рядом с собой, где смята простыня. Руку встречает приятное тепло. Удары сердца выбивают из меня страх, который я ощущала только что во сне, не разобрав откуда он у меня появился. Убираю волосы с лица и смотрю на светящийся экран телефона Мирона. Подползаю на край кровати, чтобы посмотреть от кого оно.

Звук льющейся воды доносится до меня со стороны ванной комнаты. Беру телефон мужа в руку, осторожно взглянув на дверь за которой сейчас находится мой муж. Набираю нужные цифры пароля и округляю глаза когда они не подходят.

Что происходит, Мирон? Зачем ты сменил пароль? Тебе есть, что от меня скрывать?

Глава 2

— Нет. Ты же пароль сменил. Не успела, — смотрю в его глаза и вижу как он нервничает.

Мирон запускает пальцы в волосы. Проводит ими, начиная со лба до затылка. Молча смотрит на меня, крепко стиснув зубы.

— Так нужно, Соня, — произносит он через паузу с запинками. — Мне приходится оставлять телефон без присмотра, когда я оперирую больных. Там все мои данные. Данные по счетам.

Его голос становится тише. Он медленно опускается на кровать. Ложится на спину. Напряжённой рукой проводит по своему лицу.

— Давай спать, Сонь, — выдыхает Мирон и тянется к выключателю бра.

— Ты не посмотришь, кто тебе пишет? — недоверчиво смотрю на него и он опускает руку, оставленной бра включенной.

— Думаю, ничего серьёзного, — натягивает на себя одеяло Мирон и позевает. — Завтра посмотрю. Не хочу ни с кем общаться.

— А я хочу, Мирон, чтобы ты его прочитал. В моём присутствии, — выгибаю брови и вытягиваю губы. Сверлю его спину настойчивым взглядом.

— Тебе-то зачем? — вялым голосом задаёт мне вопрос он. — С каких пор тебя интересуют мои личные дела? Мне твоего присутствия хватает на работе. Ты знаешь каждый мой шаг.

Быстро моргаю, растерянно пробегаясь взглядом по изгибам фигуры Мирона, укутанным одеялом.

— Меня всегда интересовала твоя жизнь и всё что с ней связано. — произношу обиженно. — О чём ты говоришь, Мирон? Тебе есть, что от меня скрывать?

Он переворачивается. Смотрит на меня строго. Облокачивается на один локоть и грузно вдыхает.

— Спи, Сонь. Пожалуйста, — тянет раздражённо Мирон, посмотрев на меня с недовольством. — То, что в моём телефоне – моё. Тебя никак не должно касаться. Если посчитаю нужным, то ты увидишь в нём то, что я разрешу. Слишком заостряешь ты на нём своё внимание, — говорит он, как отчитывает меня.

— Нет, Мирон, — противлюсь я, заметив, что его поведение не свойственно ему. — Так не пойдёт. Если тебе нечего от меня скрывать, то ты прочтёшь его в моём присутствии.

Мирон раздражённо рычит. Поднимается с кровати и берёт со столика свой телефон.

— Ты любишь меня, Мирон? — задаю ему вопрос, когда он садится на кровать. Подкрадываясь со стороны спины, чтобы заглянуть за его плечо и посмотреть на экран его телефона. Касаюсь его кожи губами.

— Сонь, перестань, — одёргивает он плечо.

Я приседаю рядом и жду, когда он прочтёт сообщение.

Он медлит. Он включает телефон и прежде, чем мне показать его, читает сначала сам, не давая мне даже шанса увидеть.

— Что там? Кто пишет? — спрашиваю его беспокойным голосом, закусывая нижнюю губу до боли. У меня вдруг появляется дурное предчувствие. Я жду самого плохого. Я думаю, у моего мужа появилась другая женщина.

Мирон качает головой.

— Никита, — произносит Мирон. — Он просит, чтобы я завтра вышел в ночную смену за него.

С Никитой он учился в медицинском. Они очень сдружились и дружат до сих пор. Потом они оба стали работать хирургами в частной клинике. И у меня не было причин не доверять моему мужу и его другу. До сегодняшнего дня не было. Сегодня появились сомнения.

— Я устал, Сонь. Завтра трудный день. Давай спать, — он отключает телефон и кладёт его на столик. Ложится на спину. Когда я ложусь рядом, он переворачивается на бок, и я разочарованным взглядом вожу по его спине. Он слышно вздыхает, я повторяю за ним и крепко смыкаю веки.

Долго не могу уснуть от своих вопросов, появившихся в моей голове на поведение Мирона этим вечером.

Он всегда был обходительным и внимательным. Всегда заботился обо мне. Пылинки сдувал с меня, можно сказать. Оберегал от всех, кто пытался познакомиться со мной или делал комплимент. На мероприятиях, устроенных владельцем клиники для своих сотрудников, всегда старался держаться ко мне ближе.

Я думала, Мирон ревнует меня. Я-то знала, что безосновательно. Он контролировал каждый мой шаг и не упускал возможности ответить резко каждому мужчине, кто решался заговорить со мной. Единственным человеком, кому он мог доверить меня, как всегда, говорил Мирон с ухмылкой, был его друг Никита.

— Да не уведут у тебя твоё сокровище, — растягивал губы в улыбке Никита. — Соня повода тебе не даёт, Мирон. Тебе не о чем волноваться.

— Я знаю, — крепко сжимал зубы Мирон. — Но дело не в этом.

— В чём же? — подмигивал мне друг мужа.

— Тут другое, Никита. Я не могу видеть Соню с другим мужчиной. Это необъяснимое явление. Стоит кому-то приблизиться к ней, так мне сразу хочется разорвать его на куски. Во мне зверь какой-то просыпается. Ничего не могу с собой поделать.

— Трудно тебе с ним Сонь, — ухмылялся Никита.

— Не трудно, — с нежностью и любовью смотрела я на Мирона. — Я одного его люблю. Он знает. А что касается его поведения, то он мой мужчина. Сам знает как ему поступать.

Мирон немного остыл со временем. Ревность отступила. Нам стало легче жить с ним. Он убедился, что я его одного люблю. С таким вспыльчивым характером, как у Мирона, трудно смириться, но я приняла его, таким какой он есть.

Сейчас смотрю ему в спину. В горле раздирает от обиды. Прикрываю рот ладонью, когда слеза скатывается с моей щеки и я всхлипываю, не в силах справиться со своими подступившими эмоциями. Остаётся надеяться на лучшее. Завтра настанет новый день. Он успокоится и у нас будет как прежде.

С утра, от недосыпа, голова тяжёлая. На звонок будильника с трудом разжимаю веки. Подушечками пальцев растираю глаза. Резко вскакиваю с кровати, когда не обнаруживаю Мирона рядом.

Глава 3

— Привет, Сонь, — пытается улыбнуться Мирон, но вместо этого его улыбка напоминает мне нервный тик. — Собирайся. Хочу приехать раньше в клинику.

— Я в душ, — отхожу от него, остановившись в дверном проёме. — Кофе осталось?

— Я сварю. Иди, — кивает он и я ухожу в ванную комнату.

***

Он, как всегда, уверенно управляет машиной. Спокойный взгляд устремлён на дорогу. А я решаюсь вернуться к разговору о детях.

— Мирон, я хочу, чтобы у нас с тобой был ребёнок, — произношу робко, зная, что сейчас будет негативная реакция в мою сторону. Смотрю на мужа решительно, на его лицо, ставшее серьёзным и строгим.

— И как ты себе представляешь нашу семью, Сонь? — быстро оглядывается он на меня и хмурит лицо. — Как будет расти наш ребёнок? Я большую часть времени провожу на работе. Ты тоже работаешь. Уйдёшь с этого места, уже не вернёшься. Мне не просто было договориться с Груздевым, чтобы ты стала нашим администратором в клинике.

— Сначала я буду с ребёнком. Позже мы сможем нанять няню. Всё получится у нас, — стараюсь быть убедительной. — Мне же уже двадцать девять. Да и тебе, Мирон, тридцать четыре. Время бежит незаметно. Мы можем упустить возможность стать родителями.

От возникшей мысли в груди начинает щемить. Грудная клетка вжимается. Горло, будто сжимают крепкой стальной клешнёй. С усилием делаю вдох, разгладив шею спереди.

— Я подумаю, — обещает мне Мирон. — Ты всё правильно говоришь, Сонь. Я полностью с тобой согласен.

Напряжение отступает. Тепло разливается внутри. Я прикрываю дрожащие веки и делаю глубокий вдох. На краю века дрожит слеза и я смахиваю её кончиком пальца.

Тихо плачу, поджимая губы. Тихо шмыгаю носом.

— Ты чего, Сонь? — взволнованным голосом задаёт вопрос Мирон и тянется рукой через широкий подлокотник к моей руке, в которой я сжимаю бумажную салфетку.

С трудом получается глотнуть, чтобы ответить мужу на вопрос.

— Это я от счастья, Мирон, — выдыхаю я.

— Тогда, ладно, Сонь.

Подъехав на стоянку к клинике в которой работаем, выхожу из машины и на спинке сиденья обнаруживаю чужой женский волос. Это точно не мой. Я брюнетка. А тут… Тут светлый. Светло-русый я бы сказала.

Прохладными пальцами прищипываю волос. Смотрю на него с отвращением, ощущая горечь внутри. Меня бросает в жар. Когда перевожу свой пронзительный взгляд на Мирона, содрогаюсь от подступившего холода.

— Ты можешь объяснить мне чей это волос? — едва могу выговорить вопрос севшим голосом, подойдя к Мирону ближе.

Он делает кивок, крепко сжав губы. На лице и шее появляются красные пятна.

— Скорее всего, это волос Василисы, моей ассистентки, — смотрит на меня сурово Мирон.

Быстро моргаю не в силах воспринимать действительности.

— Что она делала в нашей машине? — едва справляюсь с першением в горле.

Мирон с укором смотрит мне в глаза.

— Нет, Сонь, — отводит взгляд и прикрывает глаза ладонью. Потом снова смотрит мне в глаза, наклонив голову на бок. — Это не то, что ты подумала, — выдаёт он заминаясь. А я ведь ничего ещё не надумала. Я просто задала прямой вопрос.

— А я ничего не думала, Мирон, — стараюсь побороть в себе недоверие к мужу и говорить как можно спокойнее. — Расскажешь?

Его пальцы скользят в карманы узких брюк. Он облизывает губы. Вскидывает голову. Потом резко отпускает и смотрит в мои широко распахнутые глаза холодным взглядом.

— Мне нечего тебе рассказывать, Сонь, — пожимает плечами Мирон, а я замечаю в его скользком взгляде недосказанность. — Я вчера в обед ездил до торгового центра. Ты же знаешь. Мне нужно было купить кое-что из одежды и из личных вещей. А Василисе нужно было купить… — раздувает щёки Мирон. Проводит пальцами по волосам, заправив их назад. — Сама понимаешь что, Сонь.

Растерянно смотрю в его глаза. Поверить наслово?

— Не понимаю, Мирон, — выдаю чуть громче. — Вообще не понимаю.

Он делает шаг ко мне навстречу.

— Иди ко мне, — обнимает меня за плечи и притягивает к себе. — Я не мог отказать ей в помощи, Сонь. У девушки случились критические дни.

Не верю своим горячим ушам. Отстраняюсь от мужа И смотрю в его глаза не моргая.

— У нас много женщин работает. Обратилась бы к любой. Никто не отказал бы ей, — произношу с упрёком.

— Это её желание, Сонь. Василиса решила так.

От автора

Дорогие мои! Хочу познакомить вас с основными героями:

Мирон

Глава 4

Он спокойно и мягко Продолжает:

— Я же не знаю, что происходит у неё в голове. Я просто подвёз её и всё. Мы оба купили, то что нам было нужно и вернулись в клинику.

— Да, помню, — сжимаю губы. — Только вернулись вы по отдельности. С разницей в несколько минут, Мирон. Ты обманываешь меня? — давлю на него своим свирепым взглядом, разгоняя своё глубокое дыхание.

— Нет, что ты, — снова притягивает он меня к себе. — Не выдумывай, Сонь. Василиса не может заменить тебя ни в чём. Я только тебя люблю. Ты единственная девушка, которая меня интересует.

Хочется верить ему. Но сомнения прочно заседают в моей голове. Я должна убедиться в его словах. Я не успокоюсь, пока точно не буду знать, есть или нет чего между моим мужем и красавицей Василисой.

С недоверием смотрю на Мирона. Он целует меня в кончик носа.

— Пойдём, Сонь, — растягивает губы в улыбке. — Приехали, называется, пораньше.

На работе у нас с Мироном нет никаких отношений. Тут мы просто сотрудники клиники и ведём себя соответствующе. Все ласки и любовь оставляем для дома.

Заходим внутрь. Приветствуем Вику, секретаря на ресепшен и расходимся каждый по своим кабинетам.

Иду в сестринскую к своей подруге и старшей медсестре Вере.

— Привет, — здороваюсь с ней коротко, войдя внутрь. Подхожу к дивану и сажусь на него. — Чай есть?

— Да. Привет, — отвечает сонным голосом моя подруга и потягивается. Медленно поднимается со стула и включает электрический чайник.

— Вер, ты хорошо знаешь Василису? — сдвигаю брови к переносице, следя за движениями своей подруги, которая опускает по пакетику чая в две кружки.

— Немного, Сонь, — отвечает она через плечо. — Тебе с сахаром, — задаёт мне вопрос каждый раз, хотя прекрасно знает, что без него.

— Нет, Вера. Спасибо, — отвечаю, как всегда, спокойно.

— Чем она тебя заинтересовала, Сонь? — Вера ставит кружку рядом со мной на небольшой столик. После, возвращается на своё место.

— Ты ничего странного не замечала в её поведении? — спрашиваю её и внутри начинает полыхать. — Как она относится к Мирону. Я сегодня нашла её волос в нашей машине. Мирон сказал, что довозил её вчера до торгового центра.

— Неприятно, — брови Веры устремляются вверх. — Ничего не замечала, Сонь. Теперь буду особо внимательной к ней. Получше пригляжусь.

— Спасибо, — беру кружку за ручку и дую на горячую поверхность чая, разгоняя тонкие струйки пара по сторонам.

— Ты разговаривала с ним о ней? — продолжает Вера, рассматривая меня любопытным взглядом.

— Да, Вер, — говорю неуверенно. — Он сказал мне, чтобы я ничего не придумывала себе. Сказал, что только одну меня любит.

— Вот видишь. Нужно поверить ему, раз он так говорит, — произносит бодро моя подруга. — Вы всегда были и, надеюсь, останетесь самой примерной образцовой парой в нашем коллективе. Не накручивай себя, Сонь.

— Да, конечно, — коряво улыбаюсь подруге отпивая небольшой глоток чая из кружки. Отставляю её и поднимаюсь с дивана. Дохожу до двери быстрым шагом. — Мне пора. Увидимся, Вер.

Иду к себе. Быстрым шагом дохожу до стола. Все движения резкие и не точные. Опускаюсь в кресло. Вытираю влажные ладони о бумажную салфетку и включаю ноутбук. Имея доступ к сведениям всех сотрудников клиники, нахожу информацию о семейном положении Василисы.

Тридцать один год… Не замужем… Есть ребёнок. Тимофей, шесть лет.

Бегло вожу по строкам. Выделяю внимательным взглядом только то, что мне нужно. Сердце надрывается внутри и я отчётливо различаю его биение. Выпиваю воды из бутылочки. Пытаюсь через глубокие вдохи и выдохи восстановить сбившееся дыхание.

Меня словно что-то поддёргивает. Заставляет подняться из кресла и пойти к Мирону в кабинет. Дыхание обжигает горло. Внутри неконтролируемая тряска. Ноги отказываются слушаться.

Без стука захожу в кабинет мужа и застаю его с Василисой, стоящей напротив его в расслабленной позе. Руками она упирается о край стола, за которым сидит мой муж. Девушка раскачивается на высокой шпильке туфли на одной ноге. Другая нога, согнутая в колене, зависает в воздухе и кокетливо машет мне, когда я застываю на месте.

***

Мои прекрасные! Приглашаю вас в новинку Миры Спарк:

– Спать с ординаторшами собственной жены – это просто за гранью даже для тебя, Андрюх.
Обмираю за дверью, услышав имя мужа.
– Пока только с одной, – нагло ухмыляется он в ответ.
Распахиваю дверь – подскакивает испуганно.
Смотрим друг на друга – отводит глаза.
– Да, Маша, я тебе изменяю. Она молодая, красивая и в постели – просто ураган. Ласкает меня так, как…
– Ах, ты мерзавец, – шепчу я, сжимая кулаки, и надвигаюсь на предателя. – Иди-ка сюда, дорогой. Сейчас я тебя «приласкаю»…
У меня было все, о чем может мечтать женщина: умница дочь, любимый муж и успешная карьера. Много лет я считала себя с ним, как за каменной стеной, а он… предал и унизил меня.
Я уверена, предательство не лечится, но я все равно буду счастлива! Даже если сейчас в это сложно поверить…

https://litnet.com/shrt/Xs-Q

Глава 5

Не могу пошевелиться. Не могу ни глотнуть, ни сказать ни слова.

Василиса медленно отпускает ногу и оборачивается на меня, когда Мирон наклоняется всем корпусом в сторону, чтобы увидеть, кто вошёл в его кабинет.

Девушка мило улыбается, глядя мне в лицо.

— Иди, Василис, — говорит ей Мирон, состроив серьёзное лицо. Выпрямляет спину и внимательно смотрит на девушку. — Потом обсудим с тобой. Сейчас мне нужно поговорить с Соней.

Василиса выпрямляет спину подобно Мирону. Расправляет свои острые плечи, будто демонстрирует себя во всей красе. Смотрит на меня какой-то слишком дружелюбной улыбкой. Располагающей, но через чур приторной и притворной.

От подступившей тошноты, меня сейчас вывернет на изнанку. Я лишь глотаю через силу и дышу через рот.

Когда остаёмся одни, Мирон предлагает мне сесть жестом руки. Я мешкаю.

— Проходи, Сон. Садись. Наверное, что-то срочное, — ёрничает он. — Раз врываешься в мой кабинет без стука.

Я не сажусь. Я подхожу к его столу не чувствуя под собою ног. Чувствую каждую свою нервную возбуждённую клеточку. Настойчивым прямым взглядом требую объяснений. Возмущению моему нет предела.

— Я просто захотела прийти к тебе. У меня появилось такое желание, Мирон. Я захотела срочно тебя увидеть. Могу я позволить себе такое? — разговариваю с ним звенящим голосом.

— Конечно можешь, — Мирон откидывается на широкую спинку кресла, в котором сидит, увеличив дистанцию между нами. Складывает руки перед собой на груди. — Только, давай не на работе, Сонь. Ты очень не красиво себя повела ворвавшись ко мне в кабинет, когда я обсуждал с Василисой кое-какие детали предстоящей операции.

Закусываю нижнюю губу.

— Хорошо, Мирон. Я больше не приду к тебе, — произношу обиженным голосом. Разворачиваюсь к выходу и плетусь до него.

— Соонь… Соня, — тянет нежно Мирон.

— Что? — сдвигаю брови к переносице, задерживаясь в дверях.

— Я люблю тебя. Не думай про Василису. У меня ничего нет с ней и быть не может, — находит нужные слова Мирон. Только мне кажется, что он не договаривает важного.

— Правда? — оборачиваюсь на него и смотрю прямо в глаза.

Мирон опускает задумчивый взгляд. Мне кажется, он не со мной сейчас. Он где-то далеко в своих мыслях. Он точно о чём-то размышляет. Я думаю, что его что-то гложет изнутри. Я подхожу к нему снова.

— Мирон. Ты можешь открыться мне, — предлагаю ему тихим голосом. — Если ты что-то скрываешь от меня, расскажи лучше сейчас. Я выслушаю и постараюсь тебя понять. Я очень тебя люблю. Я вижу, что ты стал отдаляться от меня в последнее время. Ты стал холоден ко мне. Я ощущаю это. Я вижу, как ты страдаешь. Расскажи мне. Откройся.

Мирон смотрит на меня исподлобья. Вытягивает губы.

— Мы позже поговорим с тобой, Сонь, — хмурится он. — Мне пора на операцию. Ты задерживаешь меня.

— Сейчас нельзя поговорить? Хоть пару слов, — умоляю его взглядом. Ведь наш разговор с ним может оттянуться на долго. Он будет работать сегодня в ночную смену за друга, а завтра за себя. Он проведёт сейчас операцию и уедет домой отдыхать. Потом вернётся в клинику и будет рядом с Василисой. А я одна в холодной кровати в нашей с Мироном квартире.

— Разговор будет долгим, Сонь. Мы обязательно поговорим с тобой, — отводит от меня глаза Мирон.

— Тебе есть что скрывать от меня? — содрогаюсь от ощущения пробежавшегося холодка по моей коже.

— Есть, Сонь. Есть, — кивает он себе в грудь. — Оставь меня сейчас. Мне на самом деле некогда.

Меня пробивает ознобом. Ощущаю на спине острый нож. Он пронзает меня до самого сердца, оставляя глубокую рану.

Закусываю дрожащие губы. Смотрю на Мирона размытым от выступивших слёз взглядом. Прохладной рукой открываю дверь и выхожу из его кабинета.

Стараюсь избегать любопытных взглядов сотрудников клиники, когда иду по длинному коридору. Лишь сухо здороваюсь и отвожу глаза в сторону.

Рваные частые выдохи выбивают воздух из лёгких. Кусаю губы до боли и прибавляю шаг. Дохожу до своего кабинета и закрываюсь изнутри. Плачу в голос, надумывая самое плохое, что только может случиться между мной и моим мужем.

Телефон вибрирует в сумочке. Вынимаю его.

На экране: МИРОН.

Шмыгаю носом. Не хочу показывать ему своего состояния. Сбрасываю от него звонок. Он повторяется и я отклоняю и следующий. Упираюсь локтями о стол, закрыв лицо ладонями. Плачу в голос.

Когда в дверь кабинета стучат, я замолкаю, всхлипывая от разошедшейся обиды и разочарования. Вытираю слёзы с лица руками. Машу кистями рук на лицо и обдуваю его.

— Кто? — спрашиваю севшим голосом.

***

Сегодня хочу познакомить вас с историей Леры Корсика: Развод. Анатомия свободы

— Я сказал: «Решу вопрос», — слышу злой рык мужа.
Не понимаю, что происходит, захожу в кабинет и вижу ту самую молодую, беременную девушку в слезах.
— Что случилось? — пугаюсь.
— Не твое дело! Выйди, я занят!
— Я беременна от вашего мужа...

25 лет брака! Две взрослые дочери. Совместный бизнес.

Неужели все это для моего мужа пустой звук?! Похоже, его мозг отказывается работать, когда перед ним оголяется 20-тилетняя деваха!?

https://litnet.com/shrt/wAzQ

Глава 6

Прислоняю холодные ладони к горячим щекам.

— Это я, Сонь, — слышу тихий голос Веры с той стороны двери. — Открой.

Открываю ей и снова закрываю дверь изнутри на замок.

— Что с тобой? Что за вид у тебя, Сонь? — Вера берёт мою руку за предплечье. Трясёт легонько. — Это ты брось, Сонь… Из-за Мирона что ли?

— Угу, — быстро киваю и прикрываю рот ладонью.

— Приходи в себя, Сонь. Не нужно доводить тебя до такого состояния, — утешает меня моя подруга слегка приобняв.

— Он сказал, ему есть что рассказать мне, Вер, — шмыгаю носом в её плечо. — Он сказал, что разговор будет долгим. Сказал, что мы позже поговорим обо всём.

— Выпей успокоительного и настраивайся на работу, — звучит рекомендацией от Веры. — Ничего ещё не произошло, а ты вся на нервах.

— Ты права, Вер. Я успокоюсь сейчас, — быстро киваю, закусывая губы изнутри.

***

После завершения рабочего дня, Мирону не звоню как обычно. Вызываю такси и еду домой. В нашу с Мироном квартиру. Вернее в свою квартиру, доставшуюся мне от бабушки. Она воспитывала меня с детства и при жизни оформила нужные документы, чтобы на моё жильё никто не мог претендовать.

Родители развелись, когда я была совсем маленькая и создали новые семьи, в которых мне не оказалось места. Я знала их больше по фотографиям, чем по тем редким звонкам. Они иногда звонили бабушке, чтобы убедиться, что деньги на моё содержание пришли ей на счёт.

Захожу в квартиру. От тишины образуется гул в ушах. Прохожусь по комнатам. Захожу в нашу с Мироном спальню. Открываю дверцы шкафа и с печалью смотрю на его вещи, безупречно разглаженные, красующиеся на плечиках.

Мысли о неминуемом расставании с мужем забивают голову. До ухода из жизни моей бабушки мы жили у Мирона. В квартире его мамы. Моя свекровь, Антонина Фёдоровна, женщина строгая, но не вредная. Не вмешивалась в нашу семейную жизнь. Но тот факт, что мы переехали от неё, приняла с заметным удовольствием.

— Хоть для себя поживу, — проводила она нас со словами. — В своём родном доме лишней себя ощущала. Надо же. А мне всего пятьдесят восемь. Я молода. Красива. Хочу тоже быть счастливой. А с вами разве станешь? — усмехнулась она и помахала нам ручкой.

Мы въехали в квартиру после дорогого ремонта. Одну из комнат оформили под кабинет Мирона. Другую, выбрали для своей спальни. И самую большую обустроили в гостиную.

Кухню украсили дорогим кухонным гарнитуром и оснастили всей нужной современной техникой. Обставили квартиру дорогой мебелью от известных производителей. Всё бы прекрасно, только мне всегда не хватает детского смеха в наших стенах квартиры с дорогой отделкой.

И сейчас, в данный момент, мне кажется, что я потеряла мужа. Что он стал чужим. Незаметно отдалился от меня. Начал удаляться из моей жизни.

На телефон приходит сообщение от Мирона:“ Я не приеду домой перед ночной сменой. Отдохну в клинике в комнате отдыха. Еду заказал. Всё хорошо.”

По телу проходится вибрация. Гул нарастает в ушах.

Навязчивые мысли снова подводят к Василисе. Делаю глубокий вдох, вспомнив самоуверенную стройную девушку с изменениями во внешности. С большой грудью и выпуклой округлой попой.

Прикрываю глаза и представляю Мирона с ней вместе. Они сейчас там. В клинике. Вместе. Я сама составляла график смен, исходя из пожеланий врачей. Я точно знаю, что мой муж и его ассистентка сейчас вместе.

Глотаю солёные слёзы. Понимаю, что сама себя уничтожаю.

Мирону позвонить нельзя. Не стану показывать ему свою слабость. Позвоню Никите.

— Не отвлекаю? — спрашиваю его осипшим голосом.

— Даже если бы и так, Сонь. Мне всегда приятно слышать твой голос, — говорит он и мои волоски на коже шевелятся. — Можешь звонить мне в любое время суток.

— У меня к тебе есть несколько вопросов, — произношу неуверенно.

— Да. Конечно, Сонь. Можешь задавать мне их. Если я знаю на них ответы, то обязательно отвечу. Мне нечего от тебя скрывать, — льются от него убедительные слова.

— Тебе удобно разговаривать сейчас? — уточняю у него. — У тебя, наверное, появились какие-то дела, раз ты попросил Мирона поработать сегодня за тебя в ночную смену. А я со своими вопросами лезу.

— Сонь. Это не я просил Мирона выйти сегодня в ночную смену за меня. Он сам попросил меня об этом.

***

Хочу познакомить вас, мои прекрасные, с историе Натали Лин и Оксаны Рэй: Развод. Реанимация запрещена

— Расслабься! — рявкает мой муж на свою пассию, забыв про всякую романтику. — Ты меня зажала своей...
— Я не могу! — взвизгивает она, не давая ему договорить. — У меня спазм!
— Тогда сделай что-нибудь! — муж поворачивается ко мне. — Ника, помоги! Ты же гинеколог! Что встала, как вкопанная?! У неё спазм! Это же по твоей части!

Я застукала своего мужа с расфуфыренной куклой в крайне "интересном" положении. Но я и подумать не могла, что это окажется только началом. Самое ужасное еще ждет меня впереди.

https://litnet.com/shrt/3i8d

Глава 7

В комнате становится слишком холодно и я растираю свои предплечья.

— Как не просил? Он же сам мне сказал вчера…

— Сонь. Мирон просил меня, чтобы я поменялся с ним, — в голосе Никиты слышится уверенность. — Он сказал, что у вас трудный период жизни с ним. Сказал, что ему просто необходимо побыть без тебя сейчас.

Содрогаюсь от его слов. Растерянный взгляд маячит по предметам не в силах зацепиться хоть за что-то.

— Никита, скажи мне, что происходит? — прошу его. — Что с Мироном происходит? Он изменился за последнее время до неузнаваемости.

— Он просил не рассказывать тебе, Сонь. Я не могу, — отказывается Никита.

— У него другая? — сиплю я.

— Нет, Сонь. Не совсем так. Не расспрашивай меня ни о чём, — говорит он с запинками. — Пусть Мирон сам тебе обо всём расскажет. Вы поговорите с ним. Я уверен, у вас всё наладится.

По спине крадётся холод. Мышцы стягиваются и я содрогаюсь. Стискиваю зубы, ощутив себя пленницей обмана.

— Он оттягивает разговор, Никит, — выдаю жалостливым голосом и смыкаю веки. — Он сказал, что разговор у нас с ним будет долгим. Пока я буду ждать его, то с ума сойду. Я столько всего напридумываю себе за это время, — пытаюсь расположить к себе и разжалобить Никиту.

— Сонь. Мирон мой лучший друг. Он прибьёт меня, — чувствую, что он начинает понемногу отступать и моё сердечко беспокойно трепещет внутри. Я чувствую приближение правды. Я жду. Кусаю губы до боли, выламывая пальцы рук.

— Ты же хочешь, чтобы мы были с ним вместе? — давлю на него твёрдым голосом. — Ты же хочешь, чтобы твой лучший друг был счастлив? С кем? Со мной? Или, с Василисой?

Выпаливаю вопросы и задыхаюсь от злости. Гнев застилает глаза и холод сменяется жаром. Опасный огонь внутри заставляет меня идти до конца.

— Говори, Никита. Прошу тебя. Говори, — продолжаю настойчиво.

— Только ради тебя и ваших светлых отношений с Мироном, — сдаётся Никита и я опускаю плечи. Тихо, почти бесшумно дохожу до окна и задёргиваю шторы. Никто не должен знать того, что я сейчас услышу. Даже мрак за окном и яркая луна.

— Василиса была его девушкой, когда мы учились с Мироном в медицинском. Мы учились последний год с Мироном, когда познакомились с ней. Она младше нас. Мы столкнулись с ней в аудитории как-то и Мирон сразу же заметил её. Между ними пролетела искра, Сонь. Понимаешь? — рассказывает он, будто оправдывается передо мной. Я лишь могу изредка глотать и нервно разглаживать кожу на лбу напряжёнными пальцами.

— Понимаю, Никита, — выдыхаю я и ужасаюсь.

— Они встречались какое-то время, Сонь, — продолжает он. — Всё шло у них к свадьбе. Родители Василисы переехала жить в другой город и настояли, чтобы их дочь поехала с ними. Сказали ей, что любовь никуда не денется.

Обречённо прикрываю глаза. Закрываю лицо ладонью. Рвано вдыхаю. Чувство такое, будто жизнь покидает меня.

— Сонь, ты меня слышишь? — взволнованно спрашивает меня Никита.

— Да. Слышу, — шепчу в экран телефона и прикусываю краешек дрожащей губы. Вся моя счастливая семейная жизнь в один миг обесценилась. Рассыпалась. Превратилась в пепел.

Чувствую себя номером два по значимости для Мирона как девушка. Обида раздирает сердце в клочья. Хочется крушить всё, что попадётся мне сейчас под руку. Вместо этого собираю пальцы в кулак и крепко сжимаю зубы, пока не чувствую боль в скулах.

Кровь приливает к голове. Не могу спокойно дышать. Задыхаюсь от услышанной новости.

— Сонь, я приеду. Хочешь? — обеспокоенно выдает Никита. — Прямо сейчас приеду.

Держусь за стену рукой. Ртом хватаю воздух. Перед глазами плывёт и появляется темнота.

— Если у них было всё так серьёзно, почему Мирон не вернул её? — задаю ему вопрос едва справляясь с дыханием. — Почему не боролся за ней?

— По началу они созванивались, Сонь, — продолжает Никита. — Позже, когда прошло какое-то время, Василиса написала ему, что выходит замуж. Он помчался к ней. У них была последняя ночь в тот день. И больше они не виделись. Это всё, Сонь. Прости. Не хотел сделать тебе больно.

Слеза скатывается по горячей щеке. Срывается и ударяется о мой телефон, когда я отвожу его в сторону. В кожу впиваются множество острых осколков, проникая насквозь и задевая каждый оголённый нерв.

— На этом всё, Никита? — спрашиваю его осипшим голосом, делая усилие глотнуть.

— Да, Сонь. Он долго переживал их расставание. Смирился, как мне казалось. Потом он познакомился с тобой у нас в клинике. Мирон уже работал хирургом, а ты устроилась к нам массажисткой, — усмехается Никита по-доброму.

Да. Я помню те дни. Тогда я была самой счастливой девушкой на планете. Все цветы были у моих ног. Весь мир открывался передо мной. Всё было прекрасно в наших отношениях с Мироном. Я даже к ревности его со временем привыкла.

— Ты уверен, что у Мирона с Василисой всё осталось в прошлом? — хочу услышать ответ от Никиты, который устроит меня.

— Да, Сонь. Конечно уверен. Василиса почти год у нас работает. Если бы у них было что, я бы точно знал. Мирон рассказал бы мне, — Произносит чётко Никита и я принимаю его слова за правду. — Он не выделяет её. Общается как со всеми.

Только почему они скрыли от меня своё знакомство?

— Никит, — прищипываю двумя пальцами нижнюю губу. Хочу озвучить ему свой вопрос, от которого я нахожусь уже в шоке. — А ребёнок у Василисы от кого? Тебе известно?

***

Прекрасные мои! Приглашаю вас в историю Эльзы Манаровой: Развод. Остановка сердца

- Нина помешана на работе. Она хирург, для неё существует только операционная. - Лениво произносит мой муж, целуя живот своей беременной любовницы.
Я вхожу в кабинете УЗИ, и звук сердцебиения его ребёнка от любовницы бьёт меня наотмашь.
- Кирилл?
Муж вздрагивает, но тут же берёт себя в руки.
- Нина? Что ты здесь делаешь?
- Пришла познакомиться с твоей новой семьёй. А что не вовремя?
- Только не устраивай скандал. - Он морщится, словно от зубной боли, и прикрывает собой любовницу. - У Инны тонус, ей нельзя нервничать. Поговорим дома, когда остынешь. И не вздумай устраивать сцены в отделении. Мне через месяц защищать диссертацию, скандалы мне не нужны.

Он уверен, что я лишь удобная жена в его идеальной жизни. Что я проглочу это унижение ради его карьеры. Кирилл ошибся. Я не стану терпеть измену и заберу у него всё, что он так боится потерять.

Глава 8

Его слышное дыхание разбавляет тишину.

— Не знаю, Сонь. Мы не разговаривали с Мироном на такие темы. Он бы сказал мне… Думаю, что не стал бы скрывать от меня…

Я ощущаю в его голосе неуверенность и впадаю в панику.

— А по срокам похоже… Спасибо, Никит, — шепчу в экран телефона, заливаясь горячими слезами. — Теперь, буду ждать разговора с Мироном. У меня будет просьба к тебе. Не рассказывай ему о нашем с тобой разговоре.

— Хорошо, Сонь. Сам хотел тебя просить об этом. Не хочу потерять друга. И тебя не хочу…

— Спокойной ночи, Никита, — не даю договорить ему, перебив.

— Пока, Сонь, — выдыхает он обречённо.

Моё чувствительное тело отторгает холодную поверхность кровати. Долго не могу уснуть, ворочаясь на скользкой шёлковой простыне. Углубляюсь в вопросы нашего с Мироном дальнейшего будущего. Хочу слышать от него правду. Всю. До малейшей детали.

Откидываюсь на спину, натянув одеяло повыше. Смотрю в пустоту, прислушиваясь к пугающим посторонним звукам со стороны улицы. Когда засыпаю, не знаю. Наверное, ближе к утру. Комната начинала заполняться тёплым светом от восходящего солнца и его тепло убаюкало меня, словно малое дитя.

Утром пробуждаюсь от звонка будильника. Готовлю для себя кофе. Примеряю на себя одиночество. Ощущение такое, будто я всё уже решила за себя. Я не стану жить во лжи и обмане. Если Мирон не любит меня, если он изменяет мне, то ему придётся уйти.

Вызываю такси и еду на работу.

Вхожу в здание клиники. Осматриваюсь по сторонам. Держусь изо всех сил, чтобы не сорваться с места и не побежать в кабинет Мирона. Подхожу на ресепшен. Закусываю краешек губы и снимаю солнцезащитные очки.

— Здравствуй, Вика, — здороваюсь спокойным голосом.

— Мирон Фёдорович уже уехал. Несколько минут назад, — опускает глаза Вика.

С подозрением смотрю на неё.

— Что-то не так, Вик? — спрашиваю её, потому что никогда ещё не видела её в таком смятении.

— Всё нормально, — произносит она смущённо, коряво улыбаясь. — Просто… Он не один уехал.

— С Василисой? — вскидываю брови.

— С ней, — утвердительно прикрывает ресницы Вика.

Окидываю девушку гневным взглядом. Быстрым твёрдым шагом иду к своему кабинету. Резко выдыхаю, оказавшись внутри.

— Мирон… Что это всё значит?

Он и сегодня выходит в ночную смену. Сама вносила его в график. Вместе с Василисой. Никита оба дня работает днём.

Я же доверяла ему. Как себе доверяла. Хочу ударить по столу ладонью, будто плетью. Размахиваюсь посильнее. Останавливаю руку у рта и сжимаю пальцы в кулак. Крепко закусываю его, пытаясь избавиться от боли.

Выдыхаю через рот. Протяжно. Горячо. Обжигая и высушивая губы.

— Если ты решил уходить, уходи, Мирон, — шепчу вслух. — Оставь меня. Только скажи правду.

Я умоляю его. Прошу. Заливаюсь слезами и решаюсь на звонок.

— Ответь уже, — кричу в телефон, крепко сжимая его корпус. — Давай, Мирон. Где же ты?

Длинные гудки сбрасываются. Набираю снова и остаюсь без ответа.

Во второй половине дня мне звонят из отдела кадров.

— София Антоновна. Звоню сообщить вам, что из декрета возвращается Рита Плотникова. Вам придётся освободить её место, — официальным тоном доносит до меня девушка.

С трудом глотаю и оседаю на месте.

— Это точно? — уточняю у неё. От заполонивших мою голову мыслей становится трудно дышать.

— Точно. Место оставлено за ней. Я уточняла у руководства. Вы были взяты временно на эту должность. Разве Мирон Фёдорович не сказал вам?

Нервно усмехаюсь. Истерика даёт выход. Что происходит с моей жизнью? Что происходит со мной? Стучу пальцами по столу.

— Сколько времени у меня есть, чтобы я могла найти себе работу? — спрашиваю её холодным голосом.

— Времени достаточно. Мы сообщим вам. Хотя, можете вернуться на прежнее место работы. В массажный кабинет. Если вас устроит эта должность.

Волосы на затылке начинаю шевелиться. Подступившая злость мешает мыслить адекватно. Хочу крушить всё вокруг. Хочу, чтобы то, что происходит сейчас, было бы не со мной. Пусть всё окажется страшным сном. Я вот-вот проснусь и встречу день с новыми силами. Улыбнусь ему и войду в него с хорошим настроением.

— Я подумаю. Спасибо, — едва ворочаю языком и выключаю телефон.

Долгое время сижу в кресле возле своего рабочего стола. Смотрю за окно задумчиво, сложив перед собой руки на груди.

Не представляю, что меня ждёт впереди. Неизвестность вызывает страх перед завтрашним днём.

Выхожу из здания, когда рабочий день закончился. У входа меня встречает Никита.

***

Дорогие мои! Приглашаю вас в новинку моба от Натальи Ван: Развод. Без шанса на спасение

— Наш сын чуть не умер. Ты хоть понимаешь это? — слышу знакомый женский голос и замираю.
— Понимаю. Но в итоге он жив. Благодаря моей жене и если ты скажешь ей хоть слово..., — со злостью обрывает её мой муж.

Я пришла в палату проведать малыша, которого только что вырвала из рук смерти. И узнала, что он не просто пациент. Он — ребёнок любовницы моего мужа.

https://litnet.com/shrt/Q_Zo

Глава 9

— Я отвезу тебя, Сонь. Пошли, — кивает в сторону своей машины Никита.

— Я на такси, Никит. Уже вызвала, — произношу недовольным голосом.

— Отменяй. Мне будет приятно, Сонь, если ты согласишься поехать со мной, — уверяет он меня и я соглашаюсь.

Когда едем в его машине, некоторое время молчим.

— Разговаривала с Мироном? — спрашивает меня Никита и я щурю взгляд, всмартирваясь за пределы тонированного стекла.

— Когда я приехала утром, его уже не было. Он с Василисой уехал, — сжимаю зубы, не желая дать выхода своим эмоциям, которые уже на грани.

Никита быстро оглядывается на меня.

— Ника сказала? — спрашивает он меня.

— Да. Кто же ещё. Ей хорошо всё видно, что происходит возле нашей клиники. С такими окнами как у нас, всю улицу и паркинг не трудно рассмотреть.

— Это точно, — улыбается Никита. — Вы созванивались с ним?

Прикрываю глаза, вытянув челюсть. Поворачиваю голову к окну, чтобы скрыть свой влажный взгляд от Никиты.

— Он не ответил мне, — всё же отвечаю ему через удушающую боль в горле.

— Не расстраивайся, Сонь, — утешает меня Никита. — Сейчас приедешь домой. Наверняка, он уже ждёт тебя дома. Может, не отвечал, сюрприз хотел тебе сделать. Не накручивай себя заранее.

Нервно усмехаюсь, смахнув пальцами со щеки сползающую слезу.

— Он уже сделал мне сюрприз… Я уже ничего хорошего не жду, Никита. Он мне лжёт и это хуже всего, — сжимаю губы, надавив на них зубами изнутри.

— Не плач, Сонь. Не могу смотреть как ты страдаешь. Хочешь, я отвезу тебя в ресторан? Поехали. Отвлечёмся. М?

Обескураженно смотрю на лучшего друга мужа.

— Не нужно, Никита. Я сама справлюсь со своими трудностями, — культурно отказываю ему. — Скоро и с ты перестанешь со мной общаться, — перебираю пальцы рук. — Я останусь совершенно одна.

— Это почему ты так решила?

Поворачиваю голову в его сторону. Смотрю на него прямо.

— Возможно, мне придётся уволиться из клиники. Рита Плотникова скоро возвращается из своего декретного отпуска. Меня просят освободить место администратора. Я занимала эту должность временно, как мне сообщили сегодня. Хотя, место массажистки предлагают мне.

Растягиваю губы в несуразной улыбке. Ощущаю униженной себя со всех сторон. Будто мне сначала дали что-то ценное и важное, потом, ударили по рукам и забрали обратно, дав мне время привыкнуть к хорошему.

Никита плавно останавливает автомобиль у подъезда дома в котором я живу. Выходит вместе со мной. Молча провожает до подъезда. Поднимаю свой потухший взгляд на его лицо. Серые глаза окутываю меня теплом и заботой.

Он осторожно обнимает меня за плечи. Аккуратно прижимает к себе.

— Пока, Сонь. Не расстраивайся, — говорит тихим голосом. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Звони мне. Не забывай обо мне.

Отстраняюсь от него, почувствовав неприязнь от чужого прикосновения. Пусть совсем неощутимого, какого-то бережного. Но всё же чужого.

— Пока, Никита, — открываю дверь в подъезд, взглянув на него холодно.

Пока иду до квартиры, пытаюсь избавиться от ощущения неприязни от поступка Никиты. Дрожь проходится по моему телу и я содрогаюсь.

Открываю дверь в квартиру и широко распахиваю глаза, увидев в дверях Мирона.

— Где ты была, Соня? — грозным голосом задаёт мне вопрос Мирон. Смотрит на меня обезумевшим мерзким взглядом. — Что ты делала с Никитой? Почему вы обнимались, Сонь? — кричит на меня Мирон.

Я просачиваюсь внутрь квартиры. Робко отпускаю глаза в пол. Снимаю туфли. Прохожу на кухню. Не чувствую под собою ног. Не ощущаю биения сердца. Задерживаю дыхание, готовясь к самому худшему. Никогда не видела Мирона в таком состоянии. Никогда он не позволял себе повышать на меня голос и не выходил из себя.

Стою к нему спиной. Мою руки под краном. Вытираю их вафельным полотенцем и приседаю, когда меня оглушает от звука удара со стороны спины.

Робко поворачиваю голову на Мирона. Он зажимает кулак другой рукой. На лице играют желваки. Массивная челюсть выдвигается вперёд.

Мочу полотенце под краном холодной водой. Дёргаюсь к нему, чтобы оказать помощь. Вместо этого, он отстраняется от меня.

— Ты не ответила мне, Соня, — напоминает строгим требующим голосом, сдвигая брови к переносице.

— Он просто довёз меня до дома. И всё, — лепечу я. — Он твой друг. У нас ничего не может с ним быть, если ты про это.

— Да, Сонь, — рявкает на меня Мирон и на его шее прорисовываются сухожилия. Лицо краснеет и на лбу появляются испарины. — Я про это. Про это, Сонь. Ты за моей спиной с моим другом, — он делает шаг мне навстречу и нависает надо мной. Давит опасным угрожающим взглядом. — Что между вами? Отвечай мне.

Да он не разговаривает. Он приказывает мне. Кричит и выходит из себя.

— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне, — произношу громче обычного. — У меня с твоим другом ничего нет и быть не может, — вдалбливаю слова. — Лучше расскажи мне, что тебя связывает с Василисой. Куда вы сегодня ездили с ней после работы? Почему ты не отвечал на мои звонки, Мирон?

***

Сегодня хочу познакомить вас с историей Славы Богатых: Развод. Диагноз «исчезнувшая»

Лежу на кушетке, лицом вниз, надорвала спину на тяжелом дежурстве на скорой.

— Значит, не в курсе, что у нас творится? — оживляется Марина, новенькая массажистка.

Она разминает мне мышцы и болтает без умолку, не подозревая, кто перед ней:

— На днях ко мне женщина приходила, сияет вся! Говорит, беременна от вашего завхирургией Игоря Северцева. А он, бедный, всё никак от жены уйти не может. Живет с какой-то клушей, которая даже ребенка ему родить не способна! Ну ничего, скоро она исчезнет из наших жизней!

У меня перехватывает дыхание, а мир перед глазами рушится. Потому что эта «клуша» — я.

Глава 10

Мирон отступает. Опускает плечи и отводит глаза. Потом резко поднимает на меня свой взгляд, который выдаёт колючий холод. Уголки его губ устремляются вверх и на лице появляется корявая улыбка.

— С Никитой поговорила? — выдавливает сквозь зубы он. — За моей спиной меня обсуждаете, Сонь?

— Никита ни при чём, Мирон, — ощущаю в своём голосе твёрдость. — Я сама вижу, что происходит. Ты обещал поговорить. Время настало. Жду, — складываю руки перед собой на груди.

Мирон подходит ближе. Словно крадётся. В глазах звериная ярость и обжигающий огонь. Он тянется рукой к моему лицу. Приподнимает мой подбородок подушечками пальцев и смотрит мне в глаза настойчиво, с угрозой.

Моё тело немеет. Мне трудно дышать и глотать. Дыхание задерживается. Я резко отворачиваю голову от мужа, смахнув с себя ощущение скованности. Делаю глубокий вдох и отхожу от него. Сажусь на стул возле стола.

— Я жду, Мирон, — произношу требовательно, а внутри всё кипит и каждый кончик пальца дрожит.

Он делает несколько широких шагов до стула, стоящего напротив меня. Садится так, будто падает. Раскидывает широко ноги. Складывает у себя на крепкой груди мускулистые руки. Крепко сжимает челюсти, показав мне свои скулы во всей красе.

— Да, Сонь. Я был знаком с Василисой до её появления в клинике. Я пытался её забыть, — Мирон смотрит мне в глаза, сощурив взгляд. — Я ездил к ней, когда мы расстались. Мы стали общаться на уровне переписок и видеозвонков. А как-то, она прислала мне сообщение, что выходит замуж. Я хотел всё исправить. Она сказала, что не любит меня. После нашей с ней, вместе проведённой ночи, сказала.

Он затихает, а мою кожу выворачивает наизнанку. Неприятно слышать от мужа, как он любил другую женщину. Не приятно видеть его чувства к другой. Больно. Унизительно. Тошно.

Растираю шею сбоку. Отвожу потухший взгляд от мужа. Боль перекрывает кислород. Влага слёз просачивается в уголках глаз.

— Всё в прошлом, Сонь, — продолжает Мирон, а я ощущаю в его голосе неуверенность. Поднимаю на него свой размытый взгляд. Быстро моргаю, чтобы избавиться от слёз на ресницах. Убираю их кончиками пальцев. — Потом я встретил тебя. Я полюбил тебя. Василиса в прошлом. Поверь. Она узнала, что беремеена после свадьбы. Рассказала мужу о связи со мной и они развелись.

Выгибаю брови. Мне нужно пожалеть их? Мне нужно проявить сочувствие? Что за бред? Хочу, чтобы то, что происходило сейчас, было не со мной.

— Куда ты с ней ездил, Мирон? — произношу осипшим голосом. — Я не верю, что ты говоришь мне правду. Ты что-то скрываешь от меня.

— Мне нечего от тебя скрывать, Сонь. Я об этом и хотел поговорить с тобой. А с ней я выезжал в кафе. Она почти год у нас работает. По началу мне неприятно было видеть её с собой рядом. Потом я привык. Она казалась мне другом. Начала поддерживать меня. Выслушивала всегда.

Нервно усмехаюсь.

— Она стала тебе подругой? Как вообще такое возможно, Мирон, — давлю его голосом и взглядом. — У тебя жена есть. Не с ней ли ты мог обсуждать любые темы. Я всегда была открыта для тебя.

— Я как раз и ездил с ней, чтобы обсудить с ней дальнейшее общение. Я обозначил для неё границы дозволенного.

— Для этого не нужно было куда-то выезжать и меняться с Никитой сменами? — произношу обиженно.

— Нужно, Сонь. Мне нужно было. Я хотел побыть без тебя, чтобы понять как сильно я тебя люблю, — говорит и сжимает губы. Старается смотреть прямо мне в глаза и у него плохо это получается. Веки напрашиваются закрыться и он отводит глаза.

— Без меня, но с ней, — напоминаю ему. — Ты спишь с ней? У тебя остались к ней чувства? — слова обжигаю горло.

— Нет, Сонь. Не сплю, — Мирон закидывает голову и закрывает глаза. Шумно выдыхает и проводит ладонью по своему взмокшему лицу.

— Спал, — слетает с моих губ с ощутимой злостью.

Мирон возвращает свой холодный взгляд на меня.

— Да, Сонь. Я спал с ней, — приподнимает брови, впиваясь в мои глаза опасным взглядом. — Представь. Так бывает. У меня было прошлое. Оно преследует меня до сих пор. Мне самому от этого не легче. Я в глаза тебе не мог смотреть, когда на днях кое-что открылось для меня.

Его голова падает между плеч. Двумя пальцами он прищипывает переносицу.

Может, я не права? Может сильно давлю на него? Пусть даже так. Мне с этим жить. Я хочу, чтобы между нами с ним не было лжи.

— Эта правда — ребёнок Василисы? Он твой?

***

Дорогие, друзья, МЫ с коллегами создали для Вас два интересных сообщества, чтобы общаться с Вами не только в комментариях! Присоединяйтесь к нам, будет интересно!

Как нас найти?

- открыть Вконтакте

- нажать на поиск и ввести “МЫ про книги”

- выбрать в меню справа “Сообщества” и присоединиться!

Глава 11

Впиваюсь в него своим настойчивым взглядом. Он медленно поднимает голову и щурит глаза.

— Да, Сонь. У Василисы ребёнок от меня, — выдыхает он и смотрит на меня так, будто ждёт приговора.

— Это произошло, когда ты ездил к ней в последний раз? — сдвигаю брови.

— Да, Сонь, — усмехается он. — Всё же, Никита рассказал тебе о моей жизни до тебя, — замечает он.

— Если тебе нечего от меня скрывать, то это обстоятельство тебя не должно волновать, Мирон. Ты сам должен был рассказать мне обо всём уже тогда, когда Василиса снова появилась в твоей жизни. Ты не должен был доводить до того, что бы я жила в подозрениях, — выпаливаю ему накипевшее.

— Ты права, — соглашается он со мной, заметно глотая. — Я виноват в этом. Надеюсь, ты простишь меня и поймёшь.

Он перебирает мои широко распахнутые глаза своим тяжёлым взглядом и я нахожусь в полнейшем замешательстве.

— Как ты узнал, что ребёнок твой? — продолжаю развивать тему спокойным голосом.

— Когда случайно увидел его фотографию в телефоне Василисы, — усмехается с грустью он. — Тимофей, как две капли воды похож на меня, — выдыхает он обречённо и дёргает бровью.

— Что решил? Будешь общаться с ним? Будешь помогать Василисе в воспитании сына? — задаю вопросы, стараясь держать себя в равновесии. Лишь тихий голос и растерянный взгляд выдаёт моё волнение и влажные ладони, об этом знаю только я.

Я жду ответов. Мирон медлит. Наша семейная жизнь рушится на глазах. И причиной всему, вторжение прошлого. Появление бывшей. Новость о ребёнке Мирона. Ощущение такое, будто у меня, частичку счастья отобрали. Раскроили его и развеяли по ветру. Теперь его не возможно собрать воедино.

— Я буду помогать им, Сонь, — продолжает Мирон через напряжённую паузу. — Я буду честен с тобой. Ничего не буду скрывать от тебя.

— Ты же понимаешь, Мирон, что общение с сыном, я могу принять, — давлю его взглядом. — Но другую женщину рядом с нами я не стану терпеть.

Меня всю трясёт. Обида овладевает мной полностью. Не о такой жизни я мечтала, выйдя замуж за Мирона.

— Я всё понимаю, Сонь, — в его глазах появляется печаль и тревога. — Я постараюсь по возможности ограничить общение с Василисой.

Он обещает. Я не верю. Для меня его слова пусты.

— Ты вместе с ней работаешь, Мирон. Ты больше с ней проводишь время чем со мной. Вы вместе выезжаете с ней, — перечисляю я монотонным голосом, только пальцы не загибаю. — У вас общие темы для обсуждений. У вас с ней ребёнок, Мирон, — повышаю голос. — Есть ли мне место во всём этом?

Размытый взгляд от выступивших слёз мешает разглядеть лицо Мирона. Прикрываю ладонями лицо и плачу. Ощущаю прикосновение рук Мирон у себя на плечах, которые обжигаю мою кожу. Отмахиваюсь от него локтем.

— Не трогай меня, — кричу на него. — Я не хочу тебя видеть, Мирон. Мне так будет легче.

Я не смотрю на него. Я рыдаю в ладони. Заливаюсь слезами, утопая в них свою семейную жизнь.

— Нет, Соня. Только не это, — просит меня Мирон. Отвожу от лица ладони и Мирон приседает возле меня. А мне воздуха не хватает рядом с ним. Слишком душно становится в помещении просторной кухни.

— А что ты хотел? — перестаю плакать и с явной злобой и холодом во взгляде смотрю ему в глаза. — Чтобы я смирилась? Смирилась с тем, что у меня мужа уводят из семьи? Плавненько так. Чтобы я ни о чём не заподозрила.

Поправляю волосы, забранные в хвост. Шмыгаю. Выпрямляю спину.

— Ты же обо всём подумаешь, Сонь? Правда? Мы вернёмся с тобой к обычному общению, какое было между нами? — тихим голосом, с умирающей надеждой, задаёт мне вопросы Мирон.

— О каком общении ты говоришь, Мирон? — перебираю его глаза, выпуская гнев из своего воспламенившегося взгляда. — Меня просят освободить место администратора. Возможно, я уволюсь из клиники на днях. А ты останешься здесь. Вместе со своей Василисой.

Лицо Мирона застывает. Взгляд притупляется, потом выдаёт шок.

— Этого не может быть, Сонь, — шепчет он, выпрямляясь во весь рост. Отходит от меня к окну. Поворачивается ко мне спиной. — Ты не можешь оставить меня, Сонь. Не уходи, — произносит он через плечо.

***

Приглашаю вас в историю Селены Лан: Развод с осложнениями

— Опять на столе? — хихикнула Диана.
«Опять?» — это слово вонзилось мне в самое сердце.
Опять? Значит, это уже было. Не раз. На моём столе, за которым я принимаю пациентов, где стоит фотография нашей с Олегом свадьбы.
— Нет, сегодня давай на кушетке, — услышала я голос Олега...
***
Я всю себя отдавала другим: пациентам, клинике, мужу. Мы строили бизнес с нуля, откладывали рождение детей на потом, мечтали о большом будущем. Я верила, что мы команда. А он предал меня. В моём кабинете, на моей кушетке... В ту ночь я потеряла не только мужа. Я потеряла иллюзии, деньги и веру в людей...

https://litnet.com/shrt/itwJ

Глава 12

Мысли, будто взбесились в моей голове. На чаше весов моя семейная жизнь и любимый человек. Горло раздирает от обиды и зубы сводит.

— Я не знаю, Мирон, — качаю головой. — Мне нужно время. Я не смогу жить с тобой в одном пространстве. Собирай вещи и уезжай.

— Как? — быстро моргает муж и разводит руками.

— А вот так, Мирон, — отвечаю безразлично. — Мне нужно время побыть одной. Для себя. У тебя появляется шанс осознать, что для тебя важно в жизни. Я не стану удерживать тебя рядом с собой силой. Тебе тоже нужно определиться.

— Сонь, — тянет он мягко подойдя ко мне близко. — Я пойду на это. Только ради тебя пойду. Ты успокоишься и у нас всё буде как прежде.

Смотрю прямо в его глаза и кроме боли ничего не испытываю к мужу.

Глубоко вдыхаю.

— Уходи, Мирон.

Он крепко сжимает зубы. Собирает пальцы в кулаки и послушно выходит из кухни.

Облокачиваюсь на стол. Упираюсь о ладонь лбом.

Я запуталась. У меня нет решения, как поступить в такой ситуации. Насильно привязывать Мирона к себе я не буду, это я знаю точно. Пусть пройдёт немного время и тогда всё встанет на свои места.

На хлопок двери отвлекаюсь. Поворачиваю голову в сторону выхода. Прислушиваюсь к тишине и разочарованно отвожу глаза в сторону окна. Запрещаю себя подходить к нему. Знаю же, Мирон сейчас стоит под окнами и, задрав голову, ждёт, когда я появлюсь в окне и верну его.

Я тихо плачу, стараясь не разжимать губы. Давлю на них ладонью.

Иду в ванную перед сном. Выключаю свет во всей квартире. Холодная кровать встречает меня холодно. Вымотанная душевными переживаниями засыпаю быстро.

***

С утра, действую по привычной схеме. Душ, кофе, такси, работа. Сухие приветствия с сотрудниками клиники. Ничего особенного. Обычный рабочий день для меня. Графики. Общение с клиентами. Консультации. Голова соображает лишь по тому, что эта схема налажена со временем моей работы в клинике.

После обеда в дверь кабинета стучат и я предлагаю войти.

— Сонь. Ты слышала новость? — взволнованно спрашивает меня Вера, влетевшая в мой кабинет секунду назад.

— Нет. Не слышала, — отвечаю отстранённо, работая в ноутбуке.

— Владелец нашей клиники, Груздев, разводится с женой, — завешивает они интригу и я перевожу на неё любопытный взгляд.

— Слухи о том, что у них не всё гладко, давно гуляют среди сотрудников нашей клиники, — замечаю я. — Всё же решились?

Откидываюсь на спинку кресла и закидываю ногу на ногу. Напряжёнными пальцами впиваюсь в подлокотники кресла.

— Решились, Сонь, — Вера упирается ладонями о стол, возле которого я сижу и подаётся ко мне ближе. — Они имущество делят, — шепчет Вера с большим удовольствием.

— И что? — сдвигаю брови в непонимании.

— Да то, Сонь, — громко шепчет моя подруга. — Теперь у нас будет другое начальство. — Новый владелец приедет к нам уже завтра. Он соберёт вас всех у себя.

Я лишь могу глотнуть.

— По поводу меня уже принято решение, Вер. Мне не долго остаётся работать в клинике. Думаю, на совещание меня не пригласят, — произношу с большим сожаление в голосе и выпячиваю свои пухленькие, от природы, губы.

— Думаю позовут, — гордо выпрямляется Вера. Поправляет на себе халат. — Плотникова не скоро выйдет. Она звонила сегодня. У неё ребёнок заболел.

— Откуда столько новостей, Вер? — массирую подушечками пальцев мочку уха. С любопытством разглядываю свою болтливую подругу.

— Ты же знаешь. У меня в отделе кадров двоюродная сестра работает. Новости до меня доходят, практически до первой. Самые свежие.

— Понятно, — дёргаю бровями, улыбнувшись едва заметно. — И кто теперь станет владельцем нашей клиники?

— Власов Егор Демидович, — игриво, явно довольная собой, произносит моя подруга.

— Не родственник ли он нашей Василисе? — произношу вопрос задумчиво.

— Да просто однофамильцы, наверное.

***

Сегодня предлагаю вам заглянуть в историю Виктории Альмонд: Развод. Исцеление разбитого сердца

– Игнат, я беременна, – слышу я голос подруги. – У нас будет ребенок. Ты рад?
В номере отеля – мой муж и та, кому я доверяла больше всех. Игнат даже не скрывает измены.
Не успеваю опомниться, как муж тащит меня к двери и выталкивает в коридор.
– Я подаю на развод! – кричу я, задыхаясь от боли.
– Забыла, за кем ты замужем? Никакого развода. Ты примешь этого ребенка как своего! А если посмеешь пикнуть – я уничтожу твоего отца. Ты никуда от меня не уйдешь. Ты поняла?
__
Мой муж - монстр, не желающий давать мне развод. Он думал, что я сломлена, что стану терпеть его любовницу? Как бы не так! Я получу этот развод, даже если придется пойти на отчаянный шаг.

https://litnet.com/shrt/g9bC

Глава 13

К вечеру становится известно, что Василиса была замужем за родным братом Власова. Новости разлетелись быстро в стенах нашей клиники.

В конце рабочего дня ко мне в кабинет входит без стука Мирон.

— Ты и дальше не будешь со мной общаться, Сонь? Ты издеваешься надо мной? Весь персонал обсуждает нас с тобой, — быстрым шагом доходит до стола, за которым я сижу. Втыкается кулаками в прочную поверхность стола и всем корпусом наклоняется ко мне ближе.

— Я слышала, что сейчас обсуждают другую тему, — смотрю на него холодно. — Развод Груздева обсуждают. Нового владельца клиники обсуждают. Власова. Родственника Василисы по-бывшему мужа. Он приходится родным братом её мужу.

Лицо Мирона багровеет. Шея покрывается пятнами.

— Сонь. Я знаю это. Прости меня. За всё прости. Поехали домой. Я только тебя люблю.

— Ты это понял за день? — ёрничаю я.

— Перестань, Сонь. Я всегда знал, что люблю тебя. У нас с тобой выпадают совместные выходные. Давай проведём их вместе.

— А как же твой сын? Ты не хочешь заполнить пространство рядом с ним своим присутствием? Ты не хочешь компенсировать утраченные годы? — свирепствую я безжалостно.

— Не хочу. Я ничего не чувствую к нему. Я ощущаю себя чужим по отношению к ним. Во мне ничего не загорается, Сонь, — наконец-то вижу в нём честность. — Я хочу, чтобы ты мне родила ребёнка. Я готов, Сонь. Я всё сделаю так, как ты скажешь.

Хочу ли я теперь? И мне не нужно, что бы Мирон что-то делал согласно моим указкам. Я хочу, чтобы все действия и поступки отходили у него из самого сердца. Я не хочу управлять нашей с ним жизнью и брать всё в свои руки. Я хочу быть слабой женщиной в сильных руках мужчины.

— Я никуда с тобой не поеду, Мирон, — осознаю полностью своё решение. — Просто потому, что не хочу. Не хочу, чтобы ты унижался передо мной. Не хочу, чтобы ты превращался в мою прислугу и потыкал мне во всём.

Говорю ему и вижу в его взгляде испуг и разочарование.

— Ты решила разойтись со мной, Сонь? — задаёт мне вопрос с подозрением в голосе и прищуренном взгляде.

— Я пока ещё ничего не решила, Мирон, — отвечаю уверенно. — Как решу, ты узнаешь первым.

— Надеюсь, Никита не причём? — своим вопросом он обижает меня и я сжимаю зубы.

— Спроси у него? Вы же лучшие друзья с ним. Мне же ты не поверил, — выдаю холодным голосом.

— Он сказал, что между вами ничего не было, — виновато смотрит мне в глаза Мирон.

— Мы оба ответили тебе на твой вопрос, — пожимаю плечами. — Твоё дело верить нам или нет.

Мирон заметно глотает. Сдвигает брови. Лохматит волосы, запустив в них напряжённые пальцы. На костяшках одной руки заметные покраснения от вчерашнего его удара о стену во время моего возвращения домой.

Этого ли я хочу для себя? Такой ли жизни? Сегодня он меня подозревает. Завтра не поверит. Послезавтра поднимет на меня руку. Ещё и запасной аэродром мелькает за его крепкими плечами. И маленький сын. Всё у него есть. А для меня это балласт. Возможно, если бы он не лгал мне, я смогла посмотреть на ситуацию по-другому.

Медленно поднимаюсь из кресла, оттолкнувшись ладонями о подлокотники. Отхожу от него к окну. Прикрываю рот ладонью. Никогда не могла подумать, что сейчас буде происходить такое с нами. Никогда не думала и представить себе не могла, что буду бороться с противоречивыми чувствами к мужу.

— Сонь, — зовёт он меня тихим голосом.

— До свидания, Мирон, — отвечаю ему холодно.

Дверь за спиной закрывается едва слышно. Ощущение потери Мирона не покидает меня. Я борюсь с собой. Со своими мыслями. Уговариваю себя одуматься. Но, вместо этого, убеждаюсь, что никогда не приму новой жизни мужа. Не его ребёнка. Ни присутствия другой женщины в наших отношениях.

Вечер проходит спокойно. Ни звонков. Ни сообщений. Рано засыпаю и рано просыпаюсь без звонка будильника. В клинику приезжаю раньше обычного. Начинаю собирать свои вещи, которые появились в моём кабинете за время работы администратором в клинике.

Замираю, когда бережно беру фотографию в рамке, на которой я с Мироном в день нашей с ним свадьбы. Сердечко жалобно стонет в груди, вызывая тёплые воспоминания тех дней, когда мы были счастливы с мужем.

Хочу убрать её в коробку, которую принесла мне Вера для ненужных вещей. От которых хочу избавиться. На звук открывающейся двери вздрагиваю, разжимая пальцы. Рамка ударяется о пол и разлетается на части.

Не в состоянии быстро вернуться из воспоминаний, смотрю на, не знакомого мне, мужчину строгим вопросительным взглядом.

— Почему без стука и без предупреждения? — только и могу спросить его строгим голосом.

***

Хочу познакомить вас с историей Арины Назаровской: Развод. Инъекция свободы

— Ты ничего не видела, поняла?! Вернёшься на праздник и будешь улыбаться гостям и вести себя как обычно. Иначе… Последствия тебе не понравятся! — угрожает муж и яростно сжимает мое запястье.
— Ага. Бегу и волосы назад. Я, по-твоему, совсем дура?!
— Ты. Моя. Жена, — чеканит он каждое слово.
— Это временно! Завтра же подам на развод. И молчать не буду! — рычу от гнева, не собираясь отступать.
Щеку обжигает пощёчина. Сильная. Такая, что валит с ног.

Ради мужа и нашей семьи я бросила всё: родной дом, институт, мечту. Уехала с ним на границу. А он предал. Изменил с моей лучшей подругой. Он уверен, что стерплю и никуда не денусь. Не дает развод и шантажирует ребенком. Но он заблуждается… За своего ребенка, я порву кого угодно.

https://litnet.com/shrt/5346

Глава 14

Мужчина высокого роста, с широкими плечами и суровым взглядом с любопытством проводит по мне своими бездонными голубыми глазами. Делает шаг вперёд. Останавливается и подходит ближе.

— София Антоновна? — спрашивает он меня, поднимая с пола сломанную рамку и выпавшую фотографию. Вглядывается в фото. — Вы замужем? — приподнимает разочарованно брови. — За Мироном, — подмечает. — Успел с ним познакомиться. Он хорошее производит впечатление с первого взгляда.

— Да. Я София Антоновна Строгонова, — быстрым движением руки забираю то, что осталось от моего когда-то любимого предмета, напоминающего о моём муже. — Мирон – мой муж. А вы кто? Зачем пришли? Говорите. У меня мало времени.

— Куда-то торопитесь? — смотрит на меня он с подозрением.

— Угадали, — выпячиваю губы с недовольством посмотрев на любопытного мужчину.

— Скажете? Куда торопитесь, — спрашивает он настойчиво и проходит мимо меня. Подходит к столу за которым я всегда работаю. Проводит подушечками пальцев по его гладкой поверхности. Рассматривает их.

— Я освобождаю кабинет, — выдаю твёрдо, убирая остатки рамки в коробку из-под бумаги для принтера. За ней кладу в неё блокнот. Любимые ручки. Зонтик. Шарфик, который когда-то подарил мне Мирон.

— Зачем освобождаете? — строгий мужчина садится на кресло за моим рабочим столом. Прихватывает пальцами край стола и подвигается к нему ближе.

— Вы кто? — ощущаю прилив крови к лицу. Моему возмущению нет предела.

— Новый владелец клиники, Власов Егор Демидович, — представляется он и в мою кожу впивается множество колючих холодных иголочек. С трудом глотаю. И отвожу глаза.

Потом нервно усмехаюсь и качаю головой. Другого я представляла владельца клинике в которой отработала несколько лет. Постарше что ли. Примерно такого же возраста, что и Груздев. А этому? Оглядываюсь на уверенного мужчину и прикидываю на вскидку, сколько ему может быть лет. Примерно столько же, что и моему мужу.

Наши взгляды встречаются. Я продолжаю смотреть в его голубые глаза, когда он настойчиво изучает меня.

— Вы все вопросы задали мне, которые вас интересовали? — задаю вопрос холодным тоном голоса. Мне всё равно теперь. Мне нечего терять. Мне нужно освободить своё рабочее место администратора. Плотникова вернётся вот-вот из декретного отпуска и я отправлюсь в свободное плавание.

— Тебя кто-то обидел? — звучит от него наводящий вопрос. Он быстро переходит на “ты” и я оборачиваюсь на него. Давлю его тяжёлым угнетённым взглядом. Неужели он думает, что я откроюсь первому встречному. Возьму и вывалю всю подноготную. На бери. Разбирай мою жизнь по крупицам.

— У меня всё хорошо, — произношу севшим голосом, понимая что слёзы подступают и першение в горле блокирует слова.

Украдкой смотрю на него, когда он поднимается из кресла. Уверенно подходит ко мне. Стоит рядом и я не могу поднять на него своих глаз выдающих растерянный взгляд. Тишина стоит такая, что я хорошо различаю наше дыхание. Оно, словно, одно на двоих.

— Соня, — произносит он спокойно своим низким уверенным голосом. — Завтра с утра у меня совещание. Как освобожусь, вызову тебя к себе.

Я лишь глотаю и стараюсь дышать ровно.

Он молча выходит из кабинета, а я тайком рассматриваю его широкую спину и уверенные движения.

Через десять минут в мой кабинет влетает Вера.

— Как он тебе? — задаёт мне она вопрос, а глаза так и светятся от восторга. — Правда красавчик? Ещё и свободный как я узнала. Вот же повезёт кому-то.

Кожу снова обдаёт прохладой.

— Нормальный, – даю определение Власову без особого на то желания. — Родной брат бывшего мужа Василисы.

Узел стягивается. Не хочу здесь работать. Хочу побыстрее уволиться и уйти из клиники.

— Кстати. О Василисе, — Вера деловито садится на кресло. Закидывает ногу на ногу. Качает верхней. — Она Мирону скандал закатила. Прямо в его кабинете. Так громко разговаривала с ним, что весь персонал клиники, кто находился рядом в тот момент слышали о чём они спорят.

Делаю вид, что мне не интересно. Продолжаю собирать вещи в коробку. Проверяю ящики стола.

— Сонь, — окрикивает меня моя подруга. — Не торопись с выводами. Мирон отшивает её как может. Она требует, чтобы он вернулся к ней и они жили нормальной семьёй. Она настаивает, чтобы Мирон развёлся с тобой и женился на ней. Ей нужно, чтобы Мирон записал на себя её сына и они больше проводили времени вместе.

Глотаю через боль в горле. Ощущение такое, будто на грудь положили тяжёлый камень.

То, что происходит за моей спиной, с моим мужем, начинает выбешивать меня. Я постоянно чувствую себя чужой в его жизни.

— Ты чего молчишь? — спрашивает меня Вера взволнованным голосом.

— А что мне тебе сказать, Вер? — смотрю на неё сквозь призму слёз, дрожащих на краю век. — Василиса была у Мирона ещё до меня. У них сын. У них была сильная любовь. Ей нужно, чтобы Мирон вернулся. Мне нет во всём этом места. Что если у них взаимные чувства?

***

Дорогие мои! Хочу познакомить вас с историей Виктории Вестич: Развод отменяется. Останешься моей

– Лена беременна. От меня.
– Что? – переспрашиваю, растерянно глядя на мужа. – Какая Лена?
– Моя бывшая жена, – подсказывает он, как ни в чем не бывало продолжая есть мясной рулет. – Не переживай, это ничего не значит. Просто она захотела ребенка, а я не стал ей отказывать. Мужика-то у нее нет, а мы друг друга тыщу лет знаем. Не от левого же типа ей рожать.
Из моих рук выскальзывает тарелка, разбивается вдребезги.
– Кстати, – будто не заметив, муж бросает на меня жесткий взгляд, как когда хочет, чтобы я подчинилась без пререкательств. – Возьми Лену на ведение беременности. Ты же гинеколог первоклассный, а у нее там осложнения какие-то, переживает как ребенка выносит.
И усмехается едва заметно, добивая:
– Мы же, в конце концов, теперь одна большая семья.

Глава 15

Вера опускает взгляд. Сжимает губы. Потом медленно и осторожно смотрит на меня.

— Я не знаю, Сонь, как бы я поступила на твоём месте. Понятия не имею, чтобы предприняла, — произносит она с запинками, явно подбирая слова. — Только ты знай, я всегда буду рядом.

— Спасибо, Вер, — смотрю на неё с добротой. Разглядываю свою подругу, будто прощаюсь. Её тёмные русые волосы, забранные в хвост снизу, виднеются из-под шапочки. Зелёные глаза выдают тепло. Наблюдаю как глубоко дышит моя подруга и её халатик слега приподнимается согласно её вдохам. Стройное тело спрятано под плотной тканью одежды. Но и это не мешает оставаться моей подруге красивой.

— Ты чего, Сонь? — Вера поправляет край халата рукой. — О чём думаешь?

А я ведь и на самом деле прощаюсь сейчас со своей подругой. Думаю, что теперь мы будем видеться с ней по праздникам и, так, по каким-нибудь случайно совпавшим выходным. Она будет рассказывать мне новости о Мироне и обо всём, что происходит в стенах клиники. А же, буду глотать солёные слёзы и буду пытаться справляться с удушающей меня обидой.

Отвожу от неё глаза растерянно. Щёки покалывает от выступившего румянца, вызванного на моём лице моими печальными мыслями.

— Я, Вер, уйду из клиники, — выдыхаю я и вынимаю из коробки нашу с Мироном фотографию. Разглаживаю её ладонью. Разочарованно улыбаюсь и возвращаю её на место, повернув её изображением вниз.

— Я не смогу здесь работать, — продолжаю я тихим голосом, который садится всё больше и больше. — Мне кажется, наша совместная жизнь с Мироном, разлетелась в дребезги. Я не смогу жить во лжи. Возможно, если бы он изначально говорил мне правду, тогда бы я смогла понять. А тут, он всё время чего-то скрывал. Как я ему могу доверять после этого?

— Дай ему время, Сонь. Может, всё образуется у вас. Я же знаю, как вы любите друг друга, — советует мне Вера, пожимая плечами.

— У нас ничего не поменяется, Вер. Я лишняя во всём, что сейчас окружает Мирона. Пусть, он говорит, что любит меня. Я сердцем чувствую, что он мне лжёт.

— И куда ты пойдёшь работать, если уволишься? Такую работу ты навряд ли быстро найдёшь, Сонь.

Делаю глубокий вдох и выдох.

— Работала же я до клиники в массажном салоне, прежде чем ты меня не переманила в клинику массажисткой, — растягиваю губы в подобии улыбки. — Начну всё заново. Теперь у меня есть опыт. Я всё смогу, Вер. И, если я уйду из клиники, мне будет легче забыть Мирона.

— Сонь, ты всё решила? — взмахивает длинными ресницами Вера. — Мне будет тебя не хватать.

— Я близка к своему решению, Вер. Завтра с Власовым поговорю и, напишу заявление на увольнение.

— Вот поговори сначала, а потом подумаем, как дальше нам поступить. Плотникова так и будет оставаться с ребёнком на больничке. Кому нужен будет такой администратор в клинике. А Власов уже интересовался тобой. Не знаю зачем, — уголки губ подруги заметно опускаются. — Он решил обойти лично по всем кабинетам без сопровождения третьих лиц.

— И завтра мне предстоит с ним разговор, — произношу задумавшись.

***

Перед сном, когда я пытаюсь согреть своим хрупким телом холодную кровать, мой телефон выдаёт мелодию.

Натягиваю на себя одеяло повыше, накрываю голову и надеюсь на благоразумие звонившего. Надеюсь, что он посмотрит на часы и не будет звонить мне повторно. Я ошибаюсь, мелодия настойчиво врывается в тишину и вытаскивает меня из полусонного состояния.

Мирон. Кто бы сомневался. Решительно сбрасываю вызов и ставлю телефон на беззвучный.

Пусть звонит. Не хочу его видеть. Не хочу разговаривать с ним. Возможно, остыну немного и буду готова выслушать его. Только не сегодня. Только не сейчас.

Крепко сжимаю веки. Ныряю головой под подушку. Плачу снова. Слёзы не спрашивают меня когда им появиться. Откидываюсь на спину и долго не могу уснуть, высверливая измученным взглядом дырки в натяжном потолке.

Поспать удаётся немного. Просыпаюсь раньше обычного. Утро начинается обычно. Повторяется из дня в день. Неужели так будет всегда теперь?

Что это? Одиночество? Или, новая жизнь, когда я отсекаю всё лишнее и оставляю только себя?

И, первым посетителем у меня сегодня в клинике является Василиса. Прежде чем войти ко мне по моему приглашению, она настойчиво стучит в дверь с той стороны.

И когда я произношу: — Войдите, — она коршуном влетает ко мне в кабинет.

— Мне нужно поговорить с тобой, — говорит она требовательно, выдавая своим вспыхнувшим взглядом злость. — Немедленно. Прямо сейчас.

***

В нашем литмобе ещё одна новинка от автора Анна Жукова: Развод. Вра(ч)г моего сердца

Муж с силой сжимает в руке телефон и смотрит на меня исподлобья.
— Это Алина, — произносит он глухо. — Она моя...
— Я знаю, кто она, — перебиваю его. — Она твоя любовница. Вопрос только в том, Дима, как долго ты собирался водить меня за нос? Завтра же подаю на развод!
— Не получится, — муж зло щурит глаза, — это ещё не все новости.

Мы в браке пятнадцать лет, и я думала, что у нас всё хорошо, пока его любовница не пришла ко мне и не выкатила свой ультиматум…

https://litnet.com/shrt/3pTu

Глава 16

Безразлично смотрю на неё. С ней был в близости мой муж. Только тогда? Или, и во время, что мы были уже вместе с ним?

Вопросов много, терзающих меня и я киваю ей в сторону кресла.

— Я не против, — отвечаю на её требования холодно. Откидываюсь на спинку кресла и медленно складываю руки у себя на груди.

Василиса молча, настойчиво шагая, словно ударяя молотком по поверхности пола, доходит до кресла. Садится на краешек и закидывает ногу за ногу. Ухоженными руками обхватывает острое колено и сцепляет на нём длинные пальцы рук.

Да. Я оцениваю её сейчас. Разглядываю бывшую любимую девушку своего любимого мужа. Да, признаюсь себе, она хороша собой и от этого выть хочется. Светлые русые волосы собраны в высокий хвост. Серые глаза пробиваю меня насквозь лютым холодом.

— О чём будем говорить? — спрашиваю её, ощутив её своей соперницей. Нужно ли мне бороться за своё счастье? Нужно ли мне бороться за свою любовь? Во мне бушуют сомнения. Выслушаю её для начала.

— Обо мне и Мироне, Сонь, — давит она меня своим ненавистным взглядом, будто я у неё отобрала самое ценное и дорогое.

Интересно. Мы будем обсуждать с ней Мирона. Задумавшись смотрю на неё. Представить себе не могу, как может выглядеть теперь наша с Мироном совместная жизнь.

Я дома, на работе. Одна. Вечера коротаю у телевизора или с Верой в каком-нибудь кафе, обсуждая сплетни клиники. Возможно, так.

Нет. Я так не хочу.

— О вас? — выгибаю бровь. — Мирон мой муж, Василиса. Он говорит, что любит меня и ничего не испытывает к тебе и к вашему ребёнку, — говорю ей всё, что знаю из первых уст.

Она округляет глаза. В них читаемо бешенство.

— Что? — с трудом глотает она, скинув ногу с ноги, наклонившись вперёд. — Это он тебе такое сказал? — уточняет она у меня, а во мне кровь закипает. Адреналин уже хлещет по венам.

— Да, — выдаю чётко. — Он мне так сказал, — смотрю на неё исподлобья. Кровь приливает к лицу и я сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони до боли.

Василиса опускает плечи. Взгляд потухает и застывает на моём лице.

— Сонь, он лжёт тебе, — говорит Василиса тихим голосом, но и этого хватает, чтобы слова разлетелись эхом в моей голове.

— Что ты имеешь в виду, Василиса? — щурю глаза. Рука тянется к шее.

— Куда ты думаешь мы с ним ездили вместе после ночной смены? — задаёт мне вопрос с нажимом в голосе.

— Поговорить, — выдыхаю я, обомлев.

— Ну, да. Конечно. Кто бы сомневался, — опускает глаза Василиса и выпячивает губы. Потом кивает и снова смотрит на меня. — Пока наш сын Тимофей был в детском саду, мы вспоминали с Мироном совместное прошлое. Довспоминались до того, Сонь, что у нас снова была с ним близость.

Мои губы немеют. По телу проходится звенящая вибрация. Гул в голове нарастает и очертания Василисы размываются.

Это точно всё. Это конец нашим с Мироном отношениям. Я сегодня же подам на развод.

— Что ты от меня хочешь? — спрашиваю её чужим незнакомым мне самой голосом. Он звучит, будто из-под воды. В нём отчаяние и разочарование. В нём ускользающие эмоции. Вместе с ним, пустота начинает заволакивать меня изнутри.

— У нас будет семья с ним, — произносит Василиса решительно. — Мы любим с Мироном друг друга. Не мешай нам. Ты молодая. Красивая. Перспективная. У тебя всё впереди.

Я смотрю сквозь неё. Пропускаю через смелую девушку свою боль. Отпускаю в небытие.

— Не беспокойся, — произношу разочарованно и слеза срывается с моей щеки, ударяясь о тонкую ткань моей блузки. — Вы не увидите меня в своей жизни. Это произойдёт совсем скоро. А сейчас, оставь меня. Мне нужно работать.

Опираюсь о стол прохладными руками. Обхватываю края стола пальцами и пододвигаюсь к столу. Бросаю взгляд на Василису встретившись с улыбкой счастья на её лице. Она подходит к выходу.

— Приятно было пообщаться с тобой, Соня. У Мирона хороший вкус. Спасибо тебе, что заменила меня на время. Спасибо, что не дала скучать ему.

Хочу запустить в неё чем-нибудь тяжёлым. Вместо этого давлю на неё гневным взглядом и пытаюсь выравнять дыхание через вдохи и выдохи.

Ближе к обеду ко мне в кабинет врывается Мирон.

— Вы дадите мне сегодня спокойно поработать? — летит в него тут же от меня вопрос с упрёком.

— Ты ей поверила? — быстрым шагом он доходит до стола за которым я работаю в ноутбуке. Тычет пальцем во входную дверь. — Скажи, Сонь, ты поверила ей.

Глава 17

Медленно перевожу свой взгляд с ноутбука на взъерошенного Мирона.

— Тебе нельзя работать в таком состоянии. У тебя ещё операция назначена на сегодня, — напоминаю ему, глядя прямо в покрасневшие глаза.

— Сонь, — тянет волосы Мирон, крепко сжав их в своём кулаке. — Я не хотел… Прости меня.

Взглядом выдаю импульс. Понимаю, всё то, о чём мне рассказывала сегодня Василиса, правда.

— Ты был с ней, — ставлю его перед фактом. — После ночной смены был, — уточняю я решительно.

— Это ничего не значит, Сонь, — сдвигает брови к переносице Мирон. — Это была моя ошибка. Я всё исправлю, Сонь. Только не уходи.

— Поздно, — выдаю холодно и отвожу свой разочарованный взгляд. Не в силах выдержать его пронзительного взгляда. Не в силах принимать мучения своего мужа.

— Что поздно, Сонь? — он тянет руку ко мне через стол. Я отталкиваюсь ногой от пола и откатываюсь на кресле к стене. С ненавистью смотрю Мирону в глаза.

— Я всё решила, Мирон, — говорю через удушающую боль в горле. — Для себя решила. Нам нужно расстаться с тобой. Я не могу простить тебе измены, — почти пищу, когда произношу последние слова. Прикрываю лицо ладонями. Всхлипываю. Вытираю кончиками пальцев выступившие в уголках глаз слёзы. Делаю вдох поглубже.

— Я виноват, Сонь, — он задерживает свой шокированный взгляд на моём лице, на котором сейчас отсутствуют любые эмоции. — Но я же живой человек. Я могу ошибаться, — пожимает он плечами, махнув руками ладонями вверх.

— Ошибайся без меня, Мирон, — нахожу в себе силы ответить ему так. Хочу сразу отрезать от себя общение с ним. Хочу быстрее забыть человека, которого любила и до сих пор люблю. Хочу затушить в себе это сильное чувство. — Уходи, — говорю настойчиво.

Резкий выдох Мирона режет слух.

— Я не сдамся просто так, Сонь, — добавляет он через плечо, когда открывает дверь моего кабинета и выходит.

На громкий хлопок двери вздрагиваю и прихожу в себя. Вытираю салфеткой остатки слёз с лица. Растираю щёки ладонями, будто хочу привести себя в сознание. Возвращаюсь к работе. До конца рабочего дня остаётся немного. Входящий звонок от секретаря, теперь уже нового владельца клиники в которой я работаю, вызывает у меня тревогу.

Удары сердца отдаются в грудной клетке. Ощущаются в горле.

***

— Проходи, Соня, — предлагает мне Егор Демидович Власов. — Разговор будет не только о работе.

Содрогаюсь, получив разряд тока по телу.

— О чём? — недоверчиво выгибаю бровь, отодвигая стул от стола, чтобы сесть.

— Кроме того, что тебя попросили освободить рабочее место для вышедшей из декрета Плотниковой, находящейся сейчас на больничном с ребёнком, хочу поговорить о личном, — уверенно произносит он, оставаясь в застывшей позе на своём кресле руководителя.

— Я не хочу, — отвечаю холодно. — Вас не должна волновать моя личная жизнь. А ваша… , — смотрю в его серьёзные глаза прямо. — Ваша, меня не интересует.

Он делает глубокий вдох. Крепкая широкая грудь приподнимается. Скулы играют на его красивом лице с правильными очертаниями.

— Ты увольняешься? — казалось бы, он задаёт мне прямой вопрос. Только я вижу в нём уловимый подвох.

— Да. Как только Плотникова выходит, так сразу покину клинику, — отвожу в сторону свой растерянный взгляд.

— Это твоё окончательное решение? — уточняет он у меня.

— Да. Окончательное, — киваю в ответ.

— Я бы хотел, что бы ты осталась, Соня, — настойчиво выдаёт он.

— Зачем? — качаю головой. — Да и не могу я.

— Затем, что Плотникова меня меньше устраивает на должности администратора клиники. Она будет часто отсутствовать на работе и мне нужно будет искать ей замену. Она не справится со своими обязанностями. Я уверен, что не справится, — на его лбу собираются мелкие морщинки. Холод отступает от его проникновенного взгляда и в глазах появляется располагающее тепло.

— У меня есть причина, — открываюсь ему. — Из-за неё я не могу остаться работать у вас в клинике.

— Сонь, я знаю про твои отношения с Мироном. Василиса же бывшая жена моего родного брата. Именно из-за твоего мужа и из-за их ребёнка они и расстались. Василиса честно во всём призналась моему брату, Глебу. Они оба приняли решение о расставании.

Задумчиво смотрю на него. И как я могу остаться здесь работать? О моей личной жизни знают все. И о жизни Мирона тоже. И о жизни Василисы знают. Вся моя личная жизнь напоказ. Нужно срочно удаляться. Чем быстрее, тем лучше.

— А теперь, она вернулась вместе с ребёнком и решила, что может разрушить чужую, сформировавшуюся, жизнь. Решила, что может растоптать мою жизнь, — произношу через боль. В носу неприятно и горячо пощипывает. Ещё немного и я не смогу удержать себя от слёз.

Напряжённая тишина выкручивает тело наизнанку. Кожа зудит, хочется разодрать её на себе своими же ногтями. Вся ситуация, сложившаяся в моей семье, вызывает у меня отвращение. Ощущение липкой грязи на теле не отпускает меня. Стягивает кожу, повреждая каждый оголённый нерв.

Закусываю губы. Давлю на них зубами изнутри. Потом глотаю и смотрю на Власова сквозь подступившую боль во взгляде.

— Не мучайте меня вашими разговорами. Дайте мне просто уйти, — почти шепчу. — Я развожусь с Мироном. Сами понимаете, что мы не сможем работать с ним вместе в одной клинике.

***

Дорогие мои! У Саши Девятовой вышла новинка: Развод. Залечи мои раны

— Что это? — замечаю на белом воротнике мужа след чужой помады.
— Не твоё дело! — цедит он. — Имею право расслабиться. Проглотишь, не гордая. Иди к сыну, тебе же там больше нравится, торчишь в детской с утра до вечера.
— У Тёмы второй день температура, а ты меня этим попрекаешь?
— Ну так лечи его. Ты же у нас медицинское получала. А от меня отвали.

Я молчу. Семь лет я проглатывала, но когда сын попадает в больницу с температурой, которая поднимается каждый раз при мысли о доме, заведующий отделением смотрит на меня в упор:

— Кого боится ваш ребенок?

Я поднимаю глаза на доктора и впервые за много лет вижу не обвинение, к которому я давно привыкла, а что-то другое. Он хочет мне помочь?

Глава 18

— Так всё серьёзно? — крепко сжимает зубы Егор Демидович, выпуская в меня суровый взгляд с нотками любопытства.

— Да. Всё так, — снова киваю.

— Уже нашла для себя подходящую работу? — смотрит на меня заинтересованно.

— Пока нет, — отвечаю коротко, не желая выворачивать перед ним свою душу наизнанку.

— Запиши мой номер телефона и свой оставь, — своим низким уверенным голосом он содрогает воздух в кабинете.

— Это ни к чему, — сопротивляюсь я.

— Один мой очень хороший знакомый открывает клинику, подобную моей. Мы будем совместно работать с ним. Интересный опыт для нас двоих. А вот на должность администратора, как я знаю, у него никого нет. Я могу поговорить с ним о тебе, — предлагает он мне.

— Я подумаю, — отвечаю краснея до кончиков волос.

Обмениваемся номерами. Внутри колебания, правильно ли я сейчас поступила.

***

Приехав в квартиру, запираю дверь за собой. Прислоняюсь спиной к холодной поверхности дверного полотна и стою так закрыв глаза. Свет не включаю. Боюсь увидеть снова свою прошлую счастливую жизнь с Мироном в моей квартире. Боюсь представить, что жизнь разрушена окончательно. И думаю сейчас, лишь темнота поможет скрыть мои слёзы от всего мира и не выдать моего волнения.

Снова беспокойная ночь. Снова тело разрывается на кусочки. Снова кошки скребутся по сердцу, раздирая его острыми коготками. Мне не только больно, мне тошно. Мне отвратительно и не хочется идти дальше. Всю ночь ворочаюсь по холодной поверхности широкой кровати. Катаюсь от одного края к другому, никак не могу найти себе удобного места.

Подушка Мирона раздражающе действует на меня. Напоминание о муже и о моментах, когда мы были близки с ним, вот здесь, на этой кровати, вгоняют меня в панику. Прихватываю подушку за уголок и запускаю её в стену. Глухой звук от столкновения мягкой подушки с плотной поверхностью, говорит мне, что легче, от того что я сделала сейчас, не стало.

Поднимаюсь с кровати и иду в ванную комнату. Немного охлаждаюсь под колючими струями прохладной воды.

После, оборачиваюсь в махровое полотенце и иду в кабинет Мирона. Ощущаю его присутствие. Каждая деталь, каждая мелочь напоминает о нём. Дышать становится больно. Опускаюсь на пол. Поджимаю к груди колени и обнимаю их руками. Утыкаюсь о них лбом и снова плач вырывается наружу. Стон безысходности ужасает тишину в кабинете моего мужа.

Не чувствую тела, когда поднимаюсь с пола. Качаясь и хватаясь за воздух и стены руками выхожу из кабинета мужа.

Тошнота подступает к горлу. Я мало ем в последние дни. Совершенно нет аппетита. Игнорирую чувство голода. Дохожу на ватных ногах до спальной комнаты. Предметы начинают расплываться и я прикрываю глаза. Скрючившись, хватаюсь за живот, когда в животе начинает тянуть.

Иду на кухню. Ужасаюсь на своё отражение в зеркале, когда прохожу мимо него. Ещё сегодня утром я выглядела лучше. Свежее что ли. Держалась как могла. А теперь? Теперь я дала выходу своей слабости и безысходности. Забыла про себя, погрузившись в яркие воспоминания своей счастливой семейной жизни.

Заправляю волосы за уши. Выпрямляюсь как могу.

— Не дождётесь! — произношу сквозь зубы обращаясь к зеркалу и продолжаю свой путь к холодильнику.

Выставляю на стол содержимое холодильника. Уплетаю всё, что можно. Мясную нарезку с сыром. Овощи. Фрукты. Ставлю чайник и включаю музыку.

Я танцую. Обнимаю себя за плечи и раскачиваюсь на дрожащих ногах, скользя по дорогому ламинату босыми стопами. Тщательно разжёвываю еду, набитую в рот. Закрываю глаза. Останавливаюсь, когда электрический чайник закипает и выдаёт мелодию. Завариваю цветочный чай в стеклянный чайник. Насладившись едой и чудесным напитком, иду спать.

— Я справлюсь. Я сильная. Я всё смогу, — внушаю себе, наполняясь холодной решимостью.

Утром встаю раньше обычного. Бегаю на дорожке. Принимаю душ. Ароматный кофе помогает взбодриться. Собираюсь на работу тщательно выбирая гардероб. Хочу быть неотразимой. Хочу быть безупречной во всём. Мирон не увидит моих страданий. Он не увидит моей слабости.

Подаю на развод. Гоню от себя сомнения. Мирон изменил мне. Он предал меня. Я уверена, я не смогу быть с ним снова. Я не смогу подпустить его к себе. Не смогу разделять с ним кровать. Не смогу я принять его после другой женщины.

Эти мысли разжигают во мне ярость. Наполняюсь силами, помогающими мне стать увереннее.

***

Отклоняю звонок от Мирона. Через несколько минут он приходит ко мне в кабинет.

— Сонь, прости, — заводит он старую песню о главном. — Я правда не могу без тебя. Давай, я вернусь домой. Мы всё обсудим и постараемся начать сначала.

Растягиваю губы от его такой наивности. Поднимаюсь из кресла. Смотрю на него, когда выхожу из-за стола. Уверенной и твёрдой походкой подхожу к нему. Складываю руки перед собой и смотрю прямо в глаза.

Я вижу, он в смятении. Глаза растерянно проходятся по моему лицу с натянутой улыбкой.

— Я подала на развод, Мирон.

***

Дорогие мои! Представляю вам историю литмоба от Тары Рей: Развод. Рецепт на свободу

— Поздравляю, Даш! Но ты уверена? — звонкий шепот какой-то медсестры просочился сквозь дверь туалетной кабинки.
— Конечно! Вовочка так счастлив! Он давно просил у меня ребеночка, — писклявый голос нашего нового администратора я узнала бы из тысячи.
— Да уж, Гузман! Везде поспел! — хохотнула первая.
— Он пообещал, что подаст на развод в ближайшее время. Сказал, что его «престарелка» все равно не может родить и ее можно уже списывать.

Мир внутри кабинки, где я застала эту исповедь, мгновенно замерз. Вовочка – мой муж. А не родила я лишь потому, что все десять лет брака он убеждал меня в своем бесплодии. Оказалось, лечиться нужно было не ему, а мне! От слепоты и излишнего доверия...
https://litnet.com/shrt/HxKq

Глава 19

Мирон быстро моргает. Губы размыкаются и зависают в полуоткрытом состоянии. От лица отливает кровь, делая лицо бледным и безжизненным.

Продолжаю смотреть в его, широко распахнутые глаза, настойчиво. Ещё немного и у меня пар повалит изо всех щелей, как сильно я закипаю.

— А что ты ожидал? — кривлю лицо, поймав его ускользающий взгляд, когда он пытается украдкой посмотреть на меня. — Думал, я приму тебя с распростёртыми объятиями? Глазки сострою. Улыбнусь. Ручки сложу. Ладно, Мирон. С кем не бывает. Забудем и начнём всё сначала, — делаю голос громче. — Так ты представлял себе, что я поступлю?

Он виновато поднимает глаза. Стискивает зубы до появившихся играющих желвак на бледном лице.

— Ты не вернёшься? — спрашивает меня тихим голосом,а я слышу в нём умирающую надежду.

— Нет, — выдаю уверенно и чётко. — Забудь про меня. Избавь меня от своего присутствия и больше не звони.

Я говорю со злостью. Давлю его взглядом, выпуская гнев и крепко сжимаю зубы. Ногти впиваются в холодные влажные ладони. Дрожь по телу не заставляет себя ждать.

Мирон делает усилие глотнуть. Перебирает мои глаза непонимающим взглядом. Облизывает губы и щурит глаза. Наклоняет голову. Приглаживает волосы ладонью. Разворачивается от меня и медленно подходит к двери. У выхода из кабинета останавливается. Оглядывается на меня через широкое плечо и смотрит обречённо. Отводит от меня свой тусклый взгляд. Кивает о чём-то своём и быстрым шагом выходит из моего кабинета.

Нервно усмехаюсь поникнув головой. Прохладные пальцы вызывают волну неприятных мурашек по телу когда я растираю шею сбоку.

Поджимаю дрожащие губы. Когда ощущаю, что слёзы вот-вот напомнят о себе, выпрямляю спину и крепко сжимаю зубы. Глубоко вдыхаю и возвращаюсь на рабочее место.

— Когда же уже эта Плотникова выйдет? — спрашиваю себя.

По окончании рабочего дня стараюсь незаметно ускользнуть из клиники. И, к моему удивлению, у меня это получается.

***

Звенящая тишина в квартире ощущается сегодня по-особенному. Пугает меня своей пустотой.

Заказываю ужин. После, иду в кабинет Мирона и собираю его вещи в мусорные пакеты. Более подходящего ничего не нашлось в квартире. В пакеты летят все вещи с его рабочего стола. Следующие на очереди, вещи, оставленные в шкафах. Когда он собирал чемодан, взял самое необходимое. Я не согласна. Пусть забирает все.

На звонок домофона выхожу в коридор и снимаю трубку у двери.

— Соня, открой, — доносится до меня спокойный голос моей свекрови, Антонины Фёдоровны.

Нажимаю на кнопку, впуская её в подъезд. Через несколько недолгих минут, она на пороге моей квартиры.

Её вопросительный взгляд падает на пакеты возле стены у входа.

— Ты переезжаешь? — Антонина Фёдоровна переводит свой взгляд на меня.

— Не я. Мирон, — отвечаю на её вопрос уверенно. — Мы с ним разводимся. Он же сказал вам об этом?

Свекровь щурит глаза. Улыбается искусственно, растянув по максимуму губы.

— Это мы ещё посмотрим, — говорит она и делает шаг вперёд. — Чаем угостишь? — поворачивается на меня в пол оборота.

Её взгляд как всегда спокоен. Как всегда, настойчив и решителен.

— Проходите на кухню, — предлагаю ей и иду следом тяжело вздыхая.

Завариваю чай. Ставлю перед ней кружку. Молча. Не желаю заговаривать первой.

— Сонь. Пойми меня правильно, — начинает моя свекровь слащавым, через чур мягким, голосом. — У вас всё впереди с Мироном. Он оступился. С кем не бывает. Прости его. Он так мучается. Он всё осознал.

Её взгляд полон сочувствия и сопереживания. Глаза на мокром месте и брови застывают домиком на её ухоженном красивом лице с едва заметной сеточкой морщин под плотным слоем косметики.

— Возможно, я прощу Мирона. Возможно, настанет такое время, — сажусь напротив неё и смотрю прямо ей в, широко распахнутые, глаза. — Но развод неизбежен. Поймите и вы меня, — пытаюсь оставаться вежливой с ней. — Я не могу быть с ним рядом. Я не могу его принять после другой женщины.

Антонина Фёдоровна медленно опускает глаза в стол. Отставляет кружку от себя, прихватив её за ручку двумя пальцами.

Облокачивается о стол и подаётся вперёд. Смотрит в мои глаза и ощущение у меня складывается такое, будто она что-то ищет в них.

— Я всю жизнь посвятила своему сыну, Сонь, — шипит на меня она. — Я не позволю тебе разрушить его жизнь и карьеру.

Глава 20

Мои губы сводит. Я несуразно улыбаюсь, глядя свекрови прямо в глаза.

— Это не мои проблемы, — выдаю ей твёрдым голосом. — Не я разрушила нашу семейную жизнь, — вспыхиваю я, когда моя свекровь заводит такую тему. — Не склеить уже то, что раскололось на мелкие кусочки.

— Неужели тебе не жаль расставаться с тем, Сонь, что вы создавали с Мироном годами?

Удивлённо вскидываю бровь. Она хочет разжалобить меня?

— Представляете, жаль, — киваю я. — Очень жаль. Но другого выхода у меня нет, — добавляю уверенно без сожаления.

— Не нужно было подавать на развод, Сонь. Нужно было сначала остыть. Прийти в чувства. Хорошо обо всём подумать, — начинает она учить меня. Или, всё же, давать советы?

Растираю глаза кончиками пальцев. Смотрю на неё с полнейшим безразличием.

— Нравится вам или нет, я разведусь с вашим сыном, Антонина Фёдоровна, — смотрю на неё холодно. — Вас не затруднит предать ему, чтобы вещи свои забрал из моей квартиры. Хочу обновить в ней интерьер.

Она с опаской смотрит на меня.

— Какая ты жестокая, Соня, — летит в меня злобно от неё. — Мой сын сейчас в таком состоянии… Ему так плохо… А ты о каких-то вещах говоришь, — с перерывами выдаёт она, хлопая нарощенными длинными ресницами.

— Хорошо. Я выставлю их на балкон. Когда сможет, пусть забирает, — иду ей на встречу нехотя.

Антонина Фёдоровна медленно поднимается со стула. Отодвигает его от себя, взяв его изящной рукой за край высокой спинки. Подходит к кухонному гарнитуру. Проводит по каменной столешнице подушечками пальцев. Оглядывается на меня и щурит глаза.

— А что вы будете делать с квартирой? — своим вопросом, неожиданным для меня, она заставляет меня задуматься.

— Квартира моя, — говорю так, будто напоминаю. — Мирон ничего здесь не имеет.

— А ремонт? — опускает руки свекровь, сцепив их внизу перед собой. Наклоняет голову. Давит меня взглядом. — Я прекрасно помню сколько вы вложили денег в вашу квартиру, Сонь. И, больше всего вкладывался Мирон. У него зарплата гораздо больше твоей. Ты как планируешь с ним рассчитываться? — улыбается она и я вижу в её взгляде подступившую злость.

— Это мы сами сможем решить с Мироном, Антонина Фёдоровна, — проговариваю сквозь зубы. — Вас это ни как не касается.

— Как это не касается, Сонь? — дёргает она плечами и трясёт головой. — Мирон сейчас живёт со мной. Мы с ним одна семья. Что происходит с одним из нас касается и другого. Так правильно, Сонь.

— Думайте как хотите. Я остаюсь при своём мнении, — сжимаю зубы, тяжело вздохнув. Смотрю на неё. — Мне завтра на работу рано вставать, Антонина Фёдоровна. Не могли бы оставить меня одну? — отшиваю её культурно. А внутри полыхает пламя и я не в силах его потушить.

— Ты ещё и грубая, Сонь, — зло и надменно выдаёт она, морща нос. — Ты так тщательно скрывала от нас с Мироном своё истинное лицо. Может, оно и к лучшему, что вы разведётесь. Кто знает, на что ты ещё способна. А дети появятся? — вспыхивает она взглядом. — Тогда будет сложнее вам развестись.

Её губы дрожат. В глазах появляется ужас. Она рукой прикрывает свой рот.

Она обижает меня сейчас. Держусь изо всех сил, чтобы не ответить ей оскорблением. И всё же говорю в свою защиту:

— Зачем вам нужна такая как я? Сложная. Жестокая. Грубая. Может, Мирону лучше подойдёт другая? — выгибаю брови. — Более сговорчивая и услужливая. Уже с готовым ребёнком?

— Возможно, — отвечает она взволнованно с опаской взглянув на меня.

— Не боитесь ко мне приходить? — смотрю на неё с подозрением. — Вдруг я выкину чего, — давлю на неё взглядом, полным отвращения.

Она заметно глотает. Прихватывает ремешок сумочки на плече. Мелкими шажочками двигается к выходу вызывая у меня истерический смех.

Я не иду её провожать. Я слышу как, Антонина Фёдоровна открывает входную дверь. Я понимаю это по щелчку замка.

— Мирону лучше присмотреться к Василисе. У них ребёнок. А ты… Ты…

— Что я? — кричу из кухни, не желая видеть свою свекровь.

— Ты пожалеешь, что так легко отказалась от своего счастья, — добавляет Антонина Фёдоровна раздражённо.

— Всё моё со мной, — добиваю её. — До свидания, Антонина Фёдоровна. А лучше, прощайте.

***

Приглашаю вас в новинку Лии Латте: Развод по показаниям

— Если ты посмеешь туда сунуться, я сделаю всё, чтобы ты уволилась сама! — шипит Глеб. От его привычной, снисходительной заботы не осталось и следа. — Ты сбежишь в слезах через неделю.

Я смотрю в его забегавшие глаза и с наслаждением отпиваю горячий чай.

— Не драматизируй, милый. Совместный труд сближает.

— Ты меня душишь! Мне нужно личное пространство, Лера! Я не позволю тебе там работать!

— Тебе нужно хорошо питаться и беречь нервы, — я спокойно отодвигаю чашку. — Ты стал так плохо выглядеть после дежурств. Но теперь я смогу разделить с тобой все невзгоды. Как мы и обещали друг другу, помнишь?

Я вижу, как он бледнеет. Конечно, ты не хочешь. Ведь тогда всем в больнице станет ясно: я – абсолютно здоровая, успешная женщина, отличный врач, а не депрессивная истеричка с поехавшей кукушкой, о которой ты так самоотверженно заботишься из жалости. Твои сладкие сказки для наивной медсестры с внезапной задержкой рухнут в первый же мой рабочий день.
https://litnet.com/shrt/0XaZ

Глава 21

От переизбытка эмоций, доставленных мне моей свекровью, уснуть не получается. Злость не отпускает меня. Раздирает на мелкие кусочки. Полосует сердце, оставляя глубокие раны.

И теперь, мои мысли начинают потихоньку укладываться.

То, что нет у нас детей с Мироном, в моей ситуации только на руку. Было бы гораздо тяжелее расставаться с мужчиной, если бы у нас были дети. Представить не могу, чтобы было тогда со мной, если сейчас, кожу раздирает. Выкручивает мышцы. Выворачивает наизнанку. От меня оторвали частичку меня. Я потеряна. Я раздавлена. Я одинока и на грани исчезновения.

С утра повторяется моё обычное утро. Включаю спокойную музыку и встаю на дорожку. Принимаю душ. Выпиваю кофе и собираюсь на работу, получив заряд энергии.

Работаю у себя в кабинете. На стук в дверь отвечаю привычно: — Войдите.

Вера снова влетает в мой кабинет. Когда она научится входить спокойно? Качаю головой, улыбнувшись на подругу с ошарашенным взглядом. Тут мне понятно всё без слов. Очередная новость взбудоражила её больше обычного. Сейчас она выдаст мне самую свежую сплетню.

Она быстро подходит к столу, за которым я работаю. Резко берёт со стола бутылочку с водой. Откручивает пластиковую крышку и нервно глотает.

— Ты не представляешь, Сонь, что у нас происходит в клинике, — выдыхает она и жадно пьёт воду.

Немного отдышавшись продолжает: — С появлением Василисы в нашей клинике всё перевернулось с ног на голову. Вот же встряску она устроила нам всем. Власов злой ходит по всем кабинетам. Ко всему придирается.

Хмурю лицо. Не могу связать воедино сказанное моей любопытной подругой.

Она упирается ладонью о стол. Машет на лицо рукой. Поправляет шапочку на голове.

— Присядь, Вер, — предлагаю ей. Смотрю на неё с подозрением. Наверное, что-то ужасное произошло, раз так она нервничает.

Вера крепко сжимает пластиковую бутылку в руке. Хруст пластика резонирует по нервам. Она снова отпивает из неё мелкими глотками. Качает головой, задержав воду во рту. Полощет рот и глотает с усилием.

Напряжение витает в воздухе. Я поднимаюсь из кресла. Иду к ней. Присаживаюсь на подлокотник кресла. Осторожно глажу предплечье подруги.

— Что такого могло случиться, Вер, что ты так нервничаешь? Ты всегда мне казалась непробиваемой. Ты всегда шла напролом, если этого было нужно. Что тебя так напугало? Что Василиса сделала такого, Что из-за этого нужно переживать? Да ещё и Власов ходит злой.

— То что происходит в клинике, Сонь, превращается в сериал, который гоняли по телику в определённые годы. Чем дальше, тем сложнее здесь работать. Личные проблемы сотрудников начинают сказываться на всех остальных. Мы тут причём? — быстро проговаривает Вера, разводя руками. — Мы почему должны страдать от таких как Василиса? А какой хорошей по началу казалась. Саму невинность изображала из себя. Мы поверили ей. А она.

Вера взволнованно мыслит вслух. Цокает. Закатывает глаза, вскидывая голову вверх.

— Успокаивайся, Вер, — произношу спокойно. — Не нам решать, кому работать в клинике. Нравится нам, или нет, Власов сам решит.

— Он уже и решил, Сонь, — выдаёт порцию интриги моя подруга посмотрев на меня жалобно.

— Что решил? С кем?

— Скоро от нашего коллектива не останется и следа, если Власов будет с такой лёгкостью отказываться от опытных врачей, — выпаливает моя подруга и снова жадно пьёт воду из бутылочки. — Самому придётся вставать за операционный стол и наводить красоту пациентам. А ведь есть и такие операции, который не каждый может провести. Развалит он всё здесь к какой-то там матери. Вот увидишь, Сонь. Куда мы катимся.

Дослушиваю её длинный волнительный монолог.

— Вер. Что случилось?

***

Приглашаю вас в историю Агаты Ковальской: Развод. Сердечная недостаточность

… я смотрю в его глаза, такие родные и такие холодные сейчас, – Лева, это ты мне изменил. С какой стати ты решил обвинить меня? Это смешно!

– Посмейся. – бросает он, – Но я почувствовал себя молодым. Да, Настя. – он подходит к окну и отворачивается от меня. Мне хочется подойти, обнять его, встряхнуть, чтобы он обернулся и сказал, что все это было шуткой, нелепым розыгрышем, но… я понимаю, что это правда. Горькая, болезненная правда.

Я молча иду к двери. Сейчас я не в силах вести этот разговор. Позже. Рука уже на ручке, когда я слышу:

– И ребенок, Настя…‍❤️

‍❤️‍‍❤️‍‍❤️‍

Дочь генерала не плачет при посторонних. Но сейчас я одна. И впервые в жизни не знаю: сжать зубы и уйти — или остаться и драться так, как никогда не приходилось..

Держи спину, Настя. Ты же это умеешь. Правда?

https://litnet.com/shrt/F1rQ

Глава 22

Вера опускает плечи. Сжимает губы.

— Мирон написал заявление на отпуск. Он вчера не смог провести операцию, — произносит Вера с сожалением. — Никиту вызывали.

— Я ничего не знаю об этом, — качаю головой.

— Ты в это время с Власовым общалась. Мирон сам звонил Никите, чем вызвал шума в клинике. Сам принял решение, никого не поставив в известность, — продолжает Вера, тяжело вздыхая. — Сам взял на себя ответственность.

— И Никита пошёл на это? — спрашиваю её не в силах принимать поведение Мирона за правду.

— Нет конечно же, — хмурится Вера. — Власов замял эту ситуацию. Перенёс дату операции. Посмотри у себя. Он договаривался с клиенткой. Наверное, скажет тебе сегодня об этих изменениях.

— Меня не поставили в известность об изменении графика, — поднимаюсь с подлокотника и подхожу к своему рабочему месту. Открываю в ноутбуке таблицу с графиком работы хирургов. Красным выделены изменения. Все операции, которые должен был проводить Мирон, распределены между другими хирургами.

Холод сковывает моё тело. Пальцы холодеют. С трудом глотаю и оглядываюсь на Веру.

— Новый владелец решил сам контролировать работу клиники. Он сам всё решает. Пусть так, — отодвигаю от себя ноутбук. Ставлю его на прежнее место и выхожу из-за стола.

— Ты думаешь, Власов сумеет управлять клиникой? — задаёт мне вопрос Вера и я пытаюсь найти в своей голове на него ответ.

Перед глазами прорисовываются очертания лица и фигуры Егора Демидовича Власова. Суровый взгляд уверенного мужчины определяет мой ответ.

— Он справится, — отвечаю чётко, взглянув на входную дверь кабинета. Присаживаюсь на краешек своего рабочего стола, прихватив его края руками. — Он очень смелый и решительный мужчина. Его ничто не остановит.

— Уверена? — округляет глаза Вера.

— Уверена, — киваю утвердительно. — А что будет с Мироном? Известно уже?

— Сейчас он уходит в неплановый отпуск за свой счёт. Власов не разрешит ему работать в таком состоянии. Так и сказал ему. А ещё… , — закусывает нижнюю губу Вера. — Ещё… , — мнётся она. — Егор Демидович рекомендовал найти ему другую для себя работу. Мирон ведь такой хороший, Сонь, — смотрит она на меня жалобно.

— Да, Вера. Он хороший, — соглашаюсь с ней. Переживания за него нахлынывают через тяжёлое дыхание.

— Из-за этой Василисы он испортил себе жизнь. И тебе испортил. Ещё и работы теперь лишается. Зачем она приехала к нам? Зачем устроилась работать именно в нашу клинику? — Не успокаивается моя подруга.

— Она целенаправленно приехала, Вер. Мирон является её целью, — говорю, что думаю. — Наверняка, Василиса последует за ним. Если Мирона уволят…

— Сто процентов уволят, Сонь, — перебивает меня Вера. — Уже ищут на его место другого хирурга. И Власов уже взял на работу других сотрудников. Расширил наш штат. У него другие взгляды на управление клиникой. Более современные, не то, что у Груздева были, когда он вечно уходил в свои семейные проблемы с головой, оставляя клинику на произвол судьбы. Нам придётся поднапрячься теперь.

— Ты боишься изменений, Вер? — усмехаюсь я. — Тебя пугает дисциплина.

— У нас налажена работа годами, — тянет Вера.

— Налажена ли? Кем? Только и знаем то, что устарело. Совершенно не движемся вперёд. Груздев пресекал любые нововведения. Стар он уже был для управленца.

— Ты так раньше не говорила, Сонь. Откуда столько смелости? Я не узнаю тебя, — глаза Веры застывают на моём спокойном лице. Она делает глоток воды из бутылочки.

— Я рада, что теперь будет управлять клиникой Власов, Вер. Надеюсь, мы сможем иметь право голоса в определённых случаях. Хотя бы в тех, что напрямую связаны с нашей непосредственной работой.

— Я пойду, Сонь, — поднимается из кресла Вера. — Кто знает как поступит со мной новое начальство когда не обнаружит меня на своём рабочем месте.

На тихий звук открывающейся двери в мой кабинет, оборачиваемся обе.

***

Приглашаю вас в историю Лады Зориной: Развод. Реабилитация любви

— Я не приеду, — бросает муж. — У меня в клинике ещё остались дела.
— Очень важные и очень приятные, — внезапно хихикает женщина.
Моё сердце пропускает удар.
— Извини. Секунду, — в трубке воцаряется тишина.
Понимаю, что муж прикрыл динамик ладонью. Объясняется с той, на встречу с которой променял мой день рождения.
Вспомнился насмешливый взгляд свекрови: «Не жди. Сегодня он уже не приедет».
— Герман, — мой голос дрожит. — Герман!
— Да, — раздалось снова.
— Кто она? Кто там с тобой? И не смей говорить, что никого. Я её слышала!
— Скажи ей, — томно мурлычет женщина. — Почему бы не рассказать ей сейчас?

https://litnet.com/shrt/cQqo

Глава 23

— Добрый день, — сухо здоровается с нами Егор Демидович и строго смотрит на Веру.

— Я по делу заходила, — суетится моя подруга, коряво улыбаясь. Поправляет шапочку на голове и быстрой походкой выходит из моего кабинета.

Тихо и плотно закрывает за собой двери.

— Угу, — кивает Егор Демидович. Большим пальцем крепкой руки проводит себе по нижней губе.

Я выпрямляюсь и отхожу от стола. Смотрю на него внимательно в ожидании разговора.

— Я так понимаю, тебе уже доложили, что я лично проверяю сотрудников клиники и слежу за их работой, — говорит утвердительно и смотрит на дверь.

Я молчу. Лишь стискиваю зубы чтобы не рассмеяться. Отвожу свой взгляд в сторону. Иду на своё рабочее место, медленно огибая стол. Опускаюсь на кресло и решаюсь посмотреть на Власова.

— Егор Демидович, — произношу учтиво. — Вы вчера внесли изменения в рабочий график врачей.

— Да. Внёс. Мирон не смог себя контролировать. Грубил пациентке. Сам решил вызвать Никиту, чтобы тот заменил его на операции. Не поставил меня в известность. Меня не устраивает такая расхлябанность сотрудников клиники.

Его твёрдые слова сотрясают воздух моего кабинета. Холодной волной обдают мою кожу. И я невольно содрогаюсь.

— Раньше мы могли решать такие вопросы сами, — заступаюсь не лично за Мирона. Заступаюсь за всех сотрудников клиники.

— Теперь будет по другому, — утверждает он. — Я лично проконтролирую работу в клинике.

— Мы поняли, — озвучиваю ему, первое, что приходит на ум. — Нужно было оповестить нас об изменениях. Разъяснить нам, что нам можно, что нельзя. По-хорошему нужно было поговорить, а не настраивать против себя весь персонал клиники. Вам ещё с ними работать, — говорю ему прямо в глаза и ощущаю на своих щеках горячий румянец.

Он смотрит на меня в упор. Сжимает крепко зубы и давит взглядом.

— У вас хороший штат сотрудников Егор Демидович. Если можно, отнеситесь к нам лояльно, — произношу теперь мягче.

Он смотрит на меня с прищуром. Водит челюстью, демонстрируя мне свой волевой подбородок. Под тонкой тканью его рубашки, хорошо прорисовываются очертания мышц.

— Ты не передумала уходить из клиники, Соня? — спрашивает он меня через паузу. — Мирон ушёл в отпуск. Взял его за свой счёт, чтобы не отрабатывать нужные часы. Потом его ждёт увольнение.

Снова отвожу от него свой взволнованный взгляд. Упоминание о муже до сих пор действуют на меня раздражительно и больно. Густой комок встаёт поперёк горла и в носу начинает щипать.

— Я бы хотел, Соня, чтобы ты работала у меня, — дополняет Егор. — Свои люди мне нужны в клинике. Ты хорошо знаешь сотрудников. Прекрасно, даже безупречно, справляешься со своими обязанностями. Оставайся.

Глубоко вдыхаю воздух, охлаждённый кондиционером и витающий в кабинете.

— А Василиса? — задаю ему вопрос коротко.

— Она тоже уходит за Мироном, — выдаёт Власов информацию о ней сухо. — Ей вообще можно не работать. Она и устроилась в клинику, чтобы быть ближе к нему. Сама делилась планами с моим братом Глебом. А он потом мне рассказывал. После развода с моим братом, Глеб перечислил ей приличную сумму на счёт. Оставил квартиру. Да и родители Василисы ей хорошо помогают. Она с Тимофеем ни в чём никогда не нуждались.

— А Глеб? — свожу брови к переносице. — Он любил Василису?

Уголок контурных губ Егора тянется вверх.

— Нет. Не любил. Глеб вообще женат на своём деле. Он немного старше меня. Василиса не вызвала у него определённый интерес. Он женился на ней, думая, что сможет выстроить с ней отношения. Но у них ничего не вышло. Василиса призналась ему, что беременна от Мирона. Глеб выдохнул с облегчением и с радостью дал ей развод.

— Она рассталась с ним и осталась в хороших отношениях со своим бывшим мужем. А вот я, — крепко сжимаю губы. Давлю на них зубами изнутри. — А мою жизнь она разрушила. Лишила меня всего. Одна лишь пустота осталась у меня.

— Сонь, клинику, в которой я предлагал тебе работать, открывает мой брат Глеб. Я разговаривал с ним вчера. Он будет рад пригласить тебя на должность администратора.

Застываю на месте. Смотрю на него не в силах моргнуть и глотнуть.

— Решение оставляю за тобой, Сонь. Реши, у кого ты будешь работать.

***

Дорогие читатели! Искренне благодарю вас за ваши комментарии, звёздочки книге и за ваш интерес к истории. Мне очень приятно! Я читаю каждый комментарий, хоть и не на каждый знаю что ответить. Мне очень ценна ваша обратная связь.

Глава 24

— Хорошо. Я подумаю, — обещаю ему.

— Жду тебя на общем собрании. Будем знакомиться.

***

Егор Демидович оказался достойным примером современного руководителя. Сумел расположить к себе коллектив клиники. Чётко обозначил обязанности каждого сотрудника. Наладил дисциплину. И всё это он сделал за короткое время.

Вера перестала заходить ко мне в кабинет в рабочее время. Ограничилась одними звонками. Егор Демидович вынес и для меня свои требования. Теперь все изменения в моей работе я должна согласовывать с ним.

У Василисы сегодня последний рабочий день в клинике. Она решила зайти ко мне.

— Прощай, Сонь, — выпускает она со злостью. — Мы с Мироном теперь вместе. Хочу, чтобы ты просто знала. Не строй иллюзий. Забудь про него. Он признал Тимофея своим сыном. Сейчас мы отправляемся в первый совместный отпуск. Потом, когда вернёмся, поженимся.

Собираю пальцы в кулаки.

— Меня не интересует ваша с Мироном жизнь. Если у тебя всё, то покинь мой кабинет, — произношу требовательно.

— Я просто хотела тебя попросить, чтобы ты нам не мешала. Мирону и так досталось за последнее время. Не напоминай ему о себе. Хорошо?

— Выйди, — произношу сквозь зубы, сопровождая свою просьбу гневным взглядом.

— Надеюсь, ты услышала меня. Сунешься к нам, хуже будет. Не оставишь же ты ребёнка без родного отца. Своих-то детей вы не родили с Мироном, — давит она на больное. — Всю жизнь потом будешь винить себя. Надо тебе это?

— Уйди, — произношу громким голосом. Ещё немного и я перейду на крик. — Оставьте меня в покое. Оба. Ни тебя, ни Мирона я больше не хочу видеть в своей жизни.

Упираюсь кулаками в стол. Опускаю голову. Давлю ногтями в ладони.

— Пока, Сонь. Не держи на меня зла. Я не хотела сделать тебе больно. Я услышала, что хотела и сделаю так как ты просишь. Мы исчезнем с Мироном из твоей жизни…

Она не успевает договорить. Я поднимаю на неё свой тяжёлый взгляд. Дверь кабинета широко распахивается. Никита быстрым шагом доходит до Василисы.

— Выйди отсюда, — требует он от неё.

Она смотрит на него с заметным разочарованием. По всей видимости, она не всё выплеснула в меня, что хотела бы.

Василиса закидывает голову.

— Прощайте. Неудачники, — произносит с усмешкой и походкой хищницу выходит из кабинета. Оставляет дверь открытой.

Никита закрывает за ней её и подходит к столу, края которого я собираюсь сейчас продавить своими небольшими кулачками.

— Мало ей, что всю жизнь твою искалечила. Так она решила добить тебя, — свирепствует лучший друг Мирона.

— Давно ты ко мне не заходил, — замечаю я.

— Мирон подозревал, что между мной и тобой, есть связь. Он запретил мне приближаться к тебе на пушечный выстрел, — поясняет Никита.

— А сейчас почему решил пойти наперекор его просьбе? — смотрю на Никиту с недоверием. — Мирона нет, ты решил наладить со мной дружеское общение? — усмехаюсь я.

— Вы оба мне дороги, Сонь. Мне тоже больно видеть, что происходит между вами. А эта… Василиса всё сделала, чтобы разрушить вашу с Мироном жизнь. Так что не думай, что мне всё равно, — говорит он сквозь боль разочарования. — Я не откажусь ни от тебя ни от своего лучшего друга.

Я смягчаюсь. И смотрю на него отстранённо, пытаясь заглушить боль в себе.

— Возможно, — произношу звенящим голосом, — Я бы поняла его и вернулась. Мы бы вместе с Мироном справились, Никита. Нашли бы верное решение для урегулирования проблем, возникших у него. Если бы не факт его измены, — смахиваю скользящую по щеке слезу. — Этого я точно не прощу ему.

— Уверена? — смотрит он на меня исподлобья.

— Да, — выдаю твёрдо и откидываюсь на спинку кресла.

— Как думаешь жить дальше? — осторожно задаёт мне вопрос лучший друг Мирона.

— Постараюсь стать счастливой. Не хочу разочаровывать Мирона с Василисой, — ёрничаю я и усмехаюсь отчаянно.

— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, — напоминает мне Никита. — Не отталкивай меня от себя, Сонь. Мы ведь с тобой как родственники уже.

— Ну да. Конечно, Никита. Ты мне почти как брат, — выдаю злорадствуя.

— Зачем ты так со мной? — хмурится Никита.

— Не нужно задевать меня, Никита. Не напоминай мне больше о Мироне. Я хочу забыть о нём. Не мешай мне это сделать, — выпускаю требовательно свои пожелания.

— Я тебя понял, Сонь. Надеюсь, ты останешься всё такой же порядочной и умной девушкой. Не станешь делать глупостей. Береги себя, Сонь.

Это он обо мне? Я могу сделать глупость? Хотя, любой может ошибиться. И я не исключение. Но, такой цели, у меня нет и не будет. Я знаю, что я из себя представляю. Я знаю, самое ценное, что у меня есть, это я сама. Я не собираюсь растрачивать свою жизнь по пустякам.

После работы еду домой. Открываю дверь в квартиру. Приятный запах приготовленной еды тянется со стороны кухни, соблазняя меня пойти именно туда.

Тело вибрирует от подступившего страха. Крадусь на носочках к двери в кухню. Острожно заглядываю внутрь и широко распахиваю глаза от удивления.

Глава 25

— Привет, родная. Проходи. Ужинать будем, — выдаёт Мирон. Улыбается мне. Колдует над плитой. Не могу не заметить его груду мышц, открывающуюся мне в полной красе. Он в одних шортах. Он готовит нам ужин. Он такой, как и раньше. Я словно наблюдаю со стороны за своим прошлым. Наблюдаю за моментом прошлой счастливой семейной жизни. Сейчас фильм закончится и я вернусь в настоящее.

— Зачем ты пришёл? — вхожу на кухню. Упираюсь спиной о стену.

— Мы будем с тобой вместе жить, Сонь. Как и раньше, — совершенно спокойно говорит он. — Только ты и я. И наш маленький ребёнок о котором мы подумаем в ближайшее время.

— О чём ты? У тебя уже есть ребёнок. Василиса заходила ко мне и подробно рассказала о ваших совместных планах, — щурю глаза. С опаской смотрю на него. — В их планы я точно не вписываюсь. Выключай плиту и покинь мою квартиру, — произношу требовательно, пытаясь заглушить в себе подступившую панику, которая заставляет кровь кипеть в венах.

— Нет, Сонь. Я твой муж. Я буду жить с тобой. Здесь. Мы для себя обустраивали квартиру. С этим ты не можешь не согласиться, — с довольного лица Мирона спадает улыбка. В глазах появляется холод. А мне становится страшно находиться рядом с ним в одном помещении.

— Давай по-хорошему, Мирон, — стараюсь разговаривать с ним мягко, чтобы не выводить его на конфликт. — Ты сейчас уйдёшь. Заберёшь свои вещи. Мы разведёмся и каждый пойдёт своей дорогой.

Предлагаю такой вариант, а он устремляет свой взгляд на меня и грозно смотрит мне в глаза.

— У нас с тобой одна дорога, Сонь, — кидает он уверенно. Его хриплый голос замораживает кровь. — Я никуда не уйду. Моё место здесь. Рядом с тобой.

Делаю усилие глотнуть.

Мирон, за несколько широких шагов, доходит до меня. Сжимает свою руку на моём запястье и я приседаю от боли. Болезненно морщу лицо.

— Отпусти меня, — шиплю сквозь боль, впиваясь своей рукой в его крепкую руку.

— Конечно отпущу, — он тянет меня к себе. — Можешь не сомневаться. — Сядь на стул, — подталкивает меня и я едва не падаю, когда он придаёт мне ускорение рукой в плечо.

Успеваю схватиться за край стола и удержаться на ногах. Мой взгляд выдаёт испуг. Я чувствую себя в опасности. Заметно глотаю. Облизываю губы и медленно, держа гневный взгляд Мирона на прицеле, опускаюсь на стул, нащупав его позади себя прохладными пальцами.

— Я для всех, и для тебя в первую очередь, — давит меня взглядом и голосом Мирон. — Остаюсь твоим мужем, Соня. Мы будем жить с тобой вместе. Я не дам тебе развода. Не думаю, что причина, которую ты указала в заявление на развод, слишком весомая в нашем случае. Нельзя ревновать к прошлому и строить из себя невинную овечку.

— Ты всё перевернул, — возмущённо вскидываю брови. — Ты изменил мне, когда мы были с тобой в браке. Именно поэтому я развожусь с тобой. Не могу тебя принять после другой женщины. Я никогда не смерюсь с твоей изменой, Мирон, — напоминаю ему.

Он делает шаг ко мне. Склоняется надо мной и я ощущаю его горячее резкое дыхание на своём лице.

— Тц, — подставляет указательный палец к моим губам. — Ничего не было, Сонь. Забудь. Есть только ты и я.

Он смотрит в мои глаза и мне становится жутко холодно. Его взгляд не знаком мне. Он чужой и колючий. Требовательный. Уничтожающий.

— То, что ты прописан у меня, ничего не значит, Мирон, — вставляю я робко.

— Как же, Сонь, не значит? — выпрямляется он и лениво прикрывает глаза густыми ресницами. Отходит от меня к плите. Ставит две плоские тарелки на каменную столешницу. — Я могу здесь жить, Сонь. С тобой. С разводом не согласен. Обратишься в суд, мы ещё долго будем с тобой вместе. Ты устанешь от судебного процесса. Ты вымотаешься, Сонь. Я буду рядом. Я буду заботиться о тебе. Ты забудешь про всё, что причинило тебе боль и мы снова будем вместе. Нужно ли тебе всё это начинать? Может остановиться на данном этапе и отклонить заявление на развод?

Я слушаю его монолог. Украдкой наблюдаю за его уверенными отточенными движениями. Невольно смотрю на его разлёт мышц на широкой спине.

— Мирон, — тяну неуверенно.

— Да, малыш?

Сердце ударяется о грудную клетку и устремляется в пляс. Горячее дыхание вызывает спазм в горле.

— Не называй меня так, — прошу его осипшим голосом.

— Что не так? — холодно смотрит на меня Мирон и ставит передо мной тарелку с разнообразием еды. — Не знал, что ты предпочтёшь, — поясняет он, будто сумел прочитать мои мысли. — Теперь у меня много свободного время. Я могу взять на себя ответственность за приготовление еды.

— Пойми меня, — хочу пробиться через стену непонимания. — Я не твоя больше. Оставь меня в покое. Не трогай меня больше.

В тяжёлой паузе ощущается угрозой. В его взгляде танцуют языки пламени. Он садится на стул, стоящий напротив меня и приступает к еде.

— Пока ты моя жена, Сонь, я буду решать как мы будем с тобой жить. Тебе придётся смириться с этим.

Глава 26

С опаской смотрю на Мирона.

— Вещи собраны. Я вынесла их на балкон. Не знала когда ты приедешь за ними, — произношу настойчиво, крепко сжимая вилку в руке.

— Я разобрал их, Сонь. Мне мама передала твою просьбу. Считай, что я услышал, — Мирон тщательно жуёт еду. Не смотрит мне в глаза. Делает вид, что очень голоден и его интересует только содержимое тарелки, стоящей перед ним. Он снова и снова закладывает вилкой в рот очередную порцию. Запивает соком. Снова жуёт. Иногда прикрывает глаза, наслаждаясь своим приготовленным ужином.

— Ты совсем не понимаешь, что наш брак разрушен? — обращаюсь к нему, находясь в недоумении. — Разбитую чашу не склеишь, Мирон, — вспоминаю избитую фразу.

— Это не про нас, — отпивает сока из стакана Мирон. — У нас всё хорошо, Сонь. Вот увидишь. Ты просто заблуждаешься.

Ковыряюсь вилкой в содержимом на тарелке. С грустью и печалью смотрю на еду. Иногда смотрю на Мирона. На сильного уверенного в себе мужчину. Ничего не ощущаю к нему, что испытывала раньше. Ни любви. Ни теплоты. Ни желания быть с ним. Одно лишь разочарование и недоверие. Он не мой. Он чужой. Убеждаюсь в этом снова.

— Тогда уйти придётся мне, Мирон, — произношу холодно и решительно.

— От меня не убежишь, Сонь, — растягивает губы в подобии улыбки Мирон. — Лучше будет для нас обоих, если ты останешься. Я пойду на уступки.

Вопросительно смотрю на него. Его наглость и уверенность вызывают у меня отвращение. Кривлю лицо, почувствовав во рту кислый привкус.

— Ты можешь оставаться в нашей спальне. Я пока поживу в гостиной, — кидает он, будто с барского плеча. — Только не долго, Сонь. Я не смогу сдерживать тебя. Мне нужно будет восполнять свои потребности. Чем раньше, тем лучше ты это поймёшь и всё осознаешь, тем лучше. Вы сами же динамите мужиков, а потом жалуетесь, что мы на сторону ходим. Не допусти, Сонь, такого. Сама будешь виновата, если я решу пойти налево.

Крепко сжимаю веки и пальцы рук в кулачки. Задерживаю дыхание насколько это возможно. Меня обдаёт горячей волной.

— Сразу давай расставим точки над “и”, Сонь, — продолжает он. — С моей мамой недопустимо общаться в таком тоне. Она старше тебя. Она моя мать, — повышает голос Мирон. — Я не позволю грубить ей в своём доме и где-либо ещё.

Понимаю, что бесполезно с ним спорить. Да и силы наши не равны. Поднимаюсь со стула, отодвинув его от себя.

— Куда пошла? — рявкает на меня Мирон, ударив кулаком по столу. — Я не договорил ещё. Имей уважение, Сонь. Я твой мужчина. Я муж твой.

Я смотрю на него равнодушно. Передо мной сейчас несчастный озлобленный мужчина, которому нужно выплеснуть гнев. Его крепкие пальцы сжаты в кулак до предела. Плети сухожилий натянуты так, будто сейчас лопнут от такого сильного напряжения.

— Приходи в себя, Мирон, — даю ему совет спокойным голосом собираясь силами. — Ты и так зашёл слишком далеко. Так ты сможешь остаться в моей памяти хотя бы таким, каким я тебя всегда знала.

Боль в горле запрещает продолжать разговор. В уголках губ просачиваются слёзы. Жар сменяется холодом.

Напряжённая тишина давит со всех сторон. Ухожу из кухни на ватных ногах. Иду в комнату собирать свои вещи. Если Мирон решил остаться, я не смогу находиться с ним на одной территории.

Громкие шаги приближаются. Оглядываюсь на их звуки. От неведения, чего можно ожидать от Мирона, бросает снова в жар. Избегаю его взгляда. Просто собираю нужные мне вещи в чемодан.

— Я не трону тебя, Сонь, — говорит он строгим голосом. — Можешь оставаться и спокойно жить в нашей с тобой спальне. Я не стану применять к тебе силу, Сонь. Я знаю, ни к чему хорошему такое не приведёт.

Я резко взмахиваю ресницами, с укором смотрю ему прямо в глаза.

— Эта квартира моя, Мирон. Ты здесь только из-за ряда формальностей. В процессе развода мы устраним их и тебе придётся съехать с моей квартиры, — крепко стискиваю зубы, запирая молнию чемодана.

— Это будет нескоро, Сонь, — ухмыляется Мирон, уперевшись плечом о дверной косяк. — Я всё же надеюсь, что ты успокоишься и придёшь в себя. Я надеюсь, что мы вернёмся к нашей прежней с тобой жизни.

— Тебе нужно смириться с нашим расставанием, Мирон, — беру чемодан за ручку. Крепко сжимаю пальцы на ней. Подхожу слишком близко с Мирону. — Забудь про меня. Не вспоминай. Представь, что меня никогда не было в твоей жизни.

Говорю так уверенно, что Мирон не может улыбнуться. А так ему хочется. Я вижу как пытается он справиться с подрагивающими губами.

Я делаю ещё один шаг в сторону выхода и он отступает.

— Ты собралась уходить? — летит мне в спину от Мирона. — Ты серьёзно сейчас, Сонь?

— От тебя я уже ушла. А оставаться с тобой в одной квартире нет желания.

Глава 27

— Я буду жить здесь, Сонь. Я твой муж. Тебе придётся смириться.

Закидываю голову. Смотрю на него оценивающе. Свысока. Открываю дверь и ухожу не попрощавшись.

Выхожу из подъезда. Вызываю такси через приложение и звоню Вере.

— Вера, можно я приеду к тебе. Мирон приехал и сказал, что останется жить в моей квартире, — коротко обрисовываю для неё ситуацию в которой оказалась.

— Можно обратиться в соответствующие органы и ему придётся освободить твою жилплощадь, Сонь, — говорит она мне о том, что я и сама прекрасно знаю.

— Это займёт какое-то время, Вер. Сейчас он прописан у меня. До сих пор является моим мужем. Что я могу предъявить? Только подать заявление о том, чтобы его выписали из моей квартиры. Весь процесс займёт какое-то время. Ещё он сказал, что не даст мне развода. Так что, Вер, в моём случае, развод могут оттянуть. Скорее всего нам дадут дополнительное время ещё раз подумать о своём решении. Нам предоставят время для примирения. Я на это время квартиру сниму, — рассуждаю вслух.

— Тут такое дело, Сонь, — мнётся Вера. — Я не одна, Сонь… Я с мужчиной. Давай, ты сегодня поедешь в гостиницу, а завтра мы с тобой найдём квартиру для тебя.

Дрожь проходится по телу.

— Хорошо, Вер. Так и сделаю, — отвечаю так, потому что у меня нет другого выбора.

— Только не обижайся, Сонь, — говорит, будто извиняется моя подруга, растягивая слова. — Сама понимаешь.

— Не обижаюсь, — поправляю волосы в которых гуляет летний тёплый ветерок. Облизываю пересохшие губы. — До завтра, Вер.

Пока жду такси, нахожу гостиницу в которую планирую поехать. Оглядываюсь на окна квартиры. Мирон стоит у окна, раздвинув шторы и машет мне рукой, до свидания. Нервно усмехаюсь. Вот же самонадеянный. Не дождёшься.

***

В гостинице есть свободные номера и у меня получается снять номер, оставив его за собой на несколько дней. Номер не люкс конечно, а всего лишь одна комната. Впрочем, и гостиница не пять звёзд, но довольно приличная и чистая в плане порядка. Приветливый персонал. Новый ремонт, улавливается запах краски.

Перед сном принимаю ванну с пеной. В холодильнике нахожу несколько бутылочек с натуральным соком и заменяю ими свой ужин.

Звонок от Мирона отклоняю. Злость тут же подступает будоража меня. Своим поступком Мирон показал мне себя с другой стороны. Он упал в моих глаза настолько, что с такого уровня трудно будет подняться. Доверия моего не видать ему точно. О тёплых отношениях можно забыть.

С утра еду на работу. Прежде чем идти в свой кабинет захожу к Вере.

— Привет, Сонь, — растягивает Вера губы в улыбке и потягивается на месте. — Значит твой благоверный решил взять тебя на абордаж. Решил, что если вы будете жить с ним в одной квартире, ты смягчишься и простишь его.

— Привет, — подхожу к ней ближе. — Наверно, так, Вер. Не хочу представлять и надумывать, что происходит в его голове. Мне достаточно того, что он изменил мне. Он зря старается.

— Как прошла ночь? — интересуется Вера, отодвигая от себя стопку бумаг с назначениями от врачей пациентам.

— Прекрасно, Вер. Так спокойно я давно не ощущала себя. Я сняла номер в гостинице и впервые за последнее время чувствовала себя в безопасности, — вдыхаю полной грудью и смотрю на свою подругу с теплотой и нежностью. — А как твоя ночь прошла? Ты встречаешься с мужчиной? Давно?

Вера пододвигает ко мне коробку с печеньем.

— Угощайся, Сонь, — щурит от удовольствия глаза.

Дёргаю бровью. Любимое печенье Никиты? Какое совпадение.

— Замечательно прошла ночь, Сонь, — произносит задумчиво Вера. — Только это нас с ним ни к чему не обязывает. Мы решили, что будем встречаться без обязательств.

Кого-то мне это напоминает. Очень похоже на поведение Никиты.

— Никиту не видела сегодня? — задаю ей вопрос и её лицо заливается краской. — В график нужно вписать его. Один остался. Не знаешь, у себя он?

Вера отводит глаза. Вытягивает губы в улыбке.

— Не с ним ли ты провела прошедшую ночь? — не могу удержаться от созревшего в моей голове вопроса.

Вера морщит свой аккуратненький носик.

— Да. С ним, — шепчет осторожно. — Только, ни кому.

— Нет. Что ты, — хмурю лицо. — У меня своих проблем много, что бы ещё в другие вникать.

Вера прикрывает глаза.

— Власов уже у себя. И Никита тоже. Мы сегодня вместе с ним приехали, — выпаливает приглушённым голосом Вера.

— Хорошо, Вер. Я тоже пойду к себе.

Во второй половине дня в мой кабинет заходит Егор Демидович.

— Плотникова написала заявление на увольнение, Сонь. Хочу, чтобы ты осталась, — смотрит на меня угрюмо он и я вижу, с каким трудом даются ему эти слова. Думаю, что он никогда никого не просил. И мне нравится, что решение остаётся за мной.

***

Вновь приглашаю вас в свою истгорию: Развод. Лфк любви

— Если ты уйдешь от меня, — рявкает на меня муж. — Ты останешься без всего. Пока ты отдыхала в декретном отпуске с нашей дочкой, я занимался клиникой. Я деньги зарабатывал. Твоего здесь ничего нет. Ты просто у меня работала и жила.

***

Я случайно услышала разговор своего мужа со своей пациенткой в его кабинете. Речь шла об интимной пластики. Всё бы ничего. Рабочие моменты.

— Тебе с этим жить, Степ, — промурчала она по-хозяйски и во мне поселились сомнения.

Всё оказалось куда хуже, когда стали всплывать новые обстоятельства.

https://litnet.com/shrt/6XOW

Глава 28

Егор Демидович подходит к креслу. Уверенно опускается на него поддёрнув плотную ткань на идеально выглаженных брюках. Широко расставляет ноги. Упирается локтями в подлокотники и смотрит на меня строго в ожидании ответа.

— Я остаюсь, — даю короткий ответ и вижу, как дёргается его бровь. Во взгляде появляется блеск. Пальцы рук впиваются в подлокотники кресла. Он отталкивается от них и поднимается. Идёт к дверям.

— Хорошего дня, Соня, — кидает он.

Егор выходит и мне звонит Вера.

— Представляешь, Василиса забрала заявление. Она остаётся работать в клинике, — быстро проговаривает слова моя подруга, заменяющая информационное радио в клинике. — Надеюсь, она будет ассистенткой хирурга, который придёт на место Мирона.

— Ты думаешь, она переключит своё внимание на другого? — понимаю к чему она клонит.

— Да, Сонь. Именно. Мирон же к тебе вернулся. Думаю, она может обратить внимание на другого. Только бы не на Никиту моего.

— Я не думаю, что на Никиту, — качаю головой.

— Я видела как она с ним кокетничает. Видела бы ты как она улыбается ему и строит глазки.

— Может, Вер, таким образом она хочет заставить ревновать Мирона? — предполагаю я. — Она таким образом хочет показать, что нравится другим и расчитывает, что Мирон поведётся на эту уловку. Тем более, Никита его лучший друг.

— Может. Не знаю. Не нравится мне всё это, Сонь.

— Скажи Никите прямо, — предлагаю я.

— Как я скажу? Тогда все узнают, что мы теперь с ним, — говрит громким шёпотом Вера.

— И что в этом плохого? Вы собирались удерживать в тайне вашу с ним связь? — улыбаюсь я. — Рано или поздно всё равно всё откроется.

— Нет, Сонь. Не собираемся мы ничего скрывать. Пусть всё идёт своим чередом. Если Василиса будет вмешиваться в наши с ним отношения, то я устрою ей сладкую жизнь в клинике. Она потом не выкарабкается.

— Правильно, Вер. За своё счастье нужно бороться, — произношу в шуточной форме.

— Что же ты не борешься? — обиженно выдаёт Вера.

— Мне не с чем бороться, Вер, — продолжаю серьёзно. — Мирон изменил мне. Мне нечего спасать.

— Всё, Сонь. Мне пора работать. Егор тщательно следит за работой клиники. Может войти в любой момент и ему не понравится, если он застанет меня за болтовнёй по телефону.

— Ко мне уже заходил. Ты зовешь его Егором? — взмахиваю ресницами и закусываю краешек нижней губы.

— Да. Мы все его так называем. Он такой красавчик, Сонь. Пусть даже и строгий. По нему вздыхают все свободные девушки клиники. Чего говорить, и замужние тоже.

— Хм. Вот даже как? — улыбаюсь и задумываюсь.

— Да, Сонь. Вот так, — заключает твёрдо Вера.

С работы выхожу строго в положенное время. Такси не вызывала. Хочу пройтись. Хочу прогуляться по городу.

Делаю несколько шагов от входа клиники. Горячее знакомое прикосновение ощущаю на своей руке. Вздрагиваю, когда резко оборачиваюсь и вижу Мирона.

— Нам нужно поговорить, — выдавливает слова он с холодной решимостью.

Выдёргиваю руку. Растираю покрасневшее место.

— Я всё тебе сказала, Мирон, — произношу громко. — Не нужно следить за мной. Не нужно приходить сюда. Бесполезно.

— Всё сказала? — шипит он на меня.

— Да, — кидаю чётко.

— А я нет, — поддерживает он мою интонацию голоса. — Если не хочешь, чтобы за нами наблюдали любопытные сотрудники клиники, предлагаю поговорить в более подходящем месте, — говорит он громко и настойчиво.

Он делает шаг ко мне, я отступаю назад. Он смотрит мне в глаза и давит взглядом с читаемым гневом. Я снова отступаю. Мирон останавливается и смотрит поверх меня.

Резко оборачиваюсь и задеваю взмахнувшей рукой Егора.

— У тебя всё хорошо, Сонь? — спрашивает он меня, посмотрев со строгостью на Мирона.

Я молчу. Мечусь, словно между двух огней. Смотрю на обоих взволнованно и растираю руку в месте крепкого сжатия руки Мирона, оставившего на моей нежной коже ощущение ожога.

— Не вмешивайся, — грозно выдаёт Мирон для Егора. — Я сам разберусь со своей женой.

— Мы не в средневековье, Мирон, чтобы ты разбирался с девушкой. Если у тебя грязные намерения по отношению к Соне, то предлагаю тебе сразу исчезнуть.

— Что? — дёргается Мирон к Егору. Я успеваю отойти в сторону, чтобы не быть между ними. — Это ты так со мной разговариваешь? В клинике своей можешь командовать. А тут ты никто, — кидает грозно Мирон и задыхается от своего неконтролируемого глубокого дыхания.

Егор делает шаг на встречу. Смотрит на него исподлобья. Я теряюсь и забываю как дышать.

— Я разговариваю с тобой как мужчина с мужчиной, — спокойно, но очень сурово произносит Егор. — Если ты им остаёшься до сих пор, то уйдёшь сейчас.

— Это не тебе решать, — возражает Мирон и крепко сжимает зубы, играя желваками.

— Мне, — подаётся вперёд Егор. Ещё немного и они упрутся друг в друга лбами.