Развод по правилам жены

Глава 1

Маргарита…

Тёмочка забавно морщит нос, уплетая блинчики с клубничным вареньем. Ему три года, у него пухлые щёки и чудесные ямочки, как у моего мужа.

Смотрю на малыша и чувствую, как внутри стягивается тугой, холодный узел. Я всегда обожала этого ребёнка. Мой единственный племянник, сын моей непутёвой младшей сестры Даши. Я заваливала его лучшими игрушками, оплачивала частных врачей и искренне считала своей кровью. Кто же знал, что он окажется моей кровью в самом прямом смысле этого слова? Вернее, плодом страсти моей сестрёнки и моего законного мужа.

— Риточка, ты смотри, как он ложку держит! Ну вылитый академик! — кудахчет над ним мама, суетливо подливая чай в мою чашку. Она нарадоваться не может на внука.

Мама. Слово тёплое, только вот язык всё чаще отказывается поворачиваться, чтобы так её называть. Я вообще не хотела сегодня сюда приезжать. Но с утра раздался панический звонок: «Доченька, сердце прихватило, срочно нужны дорогие таблетки, Даша же на работе, не вырвется. Приезжай, пожалуйста».

Ну разумеется! Даша у нас всегда занята. Либо работой, которой если честно у неё отродясь не было, либо моим Вадимом.

— Мам, ты бы присела. Давление же, — произношу я абсолютно ровным голосом, выкладывая на стол шуршащие упаковки с лекарствами. Играть в примерную дочь становится всё сложнее, но я держу лицо. В последнее время я вообще мастерски играю. Видимо, практика помогает.

— Ой, да когда мне сидеть, — отмахивается она, старательно пряча глаза. — Рит... ты бы не могла мне на карту ещё тысяч двадцать скинуть? До пенсии дотянуть.

Я медленно выгибаю бровь.

— Я переводила тебе пятьдесят три дня назад, - напоминаю, - У тебя пенсия меньше, чем твои «дотягивания».

— Так лекарства вон какие дорогие пошли! Коммуналка опять же! — начинает суетиться мать, с остервенением протирая и без того чистую столешницу.

Я мысленно усмехаюсь. Ну да, коммуналка. Скорее уж Дашеньке понадобилась новая сумка, или Вадик в этом месяце урезал ей содержание, потому что купил мне колье на годовщину нашей «счастливой» семьи. Иронично до тошноты.

— Мам, прекрати. Мы обе знаем, куда уходят эти деньги, — говорю я мягко, но с нажимом, - Опять Дашке перевела?

Мать вспыхивает. Бросает тряпку и принимает привычную боевую стойку защитницы угнетённых.

— А хоть бы и так! Даша — твоя сестра! Причём младшая! Ей тяжело! Она мать-одиночка, тянет ребёнка без мужского плеча! А тут ещё и... — она резко осекается, в ужасе прикусывая губу, словно ляпнула лишнего.

— Ещё и? – подталкиваю, — Договаривай, раз уж начала, - скрестив руки на груди, строго смотрю на родительницу. Её взгляд мечется, но деваться некуда.

— Она снова беременна. Девочке сейчас особенно тяжело. Нельзя бросать родную кровь, Маргарита, - с укором качает головой.

В кухне повисает звенящая тишина. Только Тёма стучит ложечкой по пустой тарелке, размазывая по щекам варенье.

Беременна. Снова. Надо же. Какой ты у меня, Вадик, оказывается, продуктивный. Дома жалуешься на стресс и дикую усталость от бизнеса, а на стороне уже второго строгаешь. Стахановец хренов.

Моё лицо остаётся непроницаемой маской. Я лишь слегка склоняю голову набок, с вежливым любопытством глядя на побледневшую мать.

— Беременна? Какая новость. И кто же отец? Очередной мимо проходящий, который не готов подставить своё широкое мужское плечо? – киваю в сторону племянника, который также растёт без отца, и делаю вид, будто ни о чём не догадываюсь.

Мать начинает судорожно поправлять край скатерти. Её взгляд бегает по кухне, цепляясь за плиту, за холодильник, за внука — за что угодно, лишь бы не смотреть мне в глаза.

— Ой, Рит... там всё так сложно... Не лезь ты в это, - отмахивается, - У избранника её... Ситуация непростая в жизни. Он пока не может…Вернее, старается, но…, - невнятно бормочет и я понимаю – дальше нет смысла в этом цирке.

Я делаю шаг к матери.

— Непростая ситуация? — мой голос звучит тихо, но от этого звенит ещё опаснее, — Потому что он женат на твоей старшей дочери и это препятствие к их счастью? – мать судорожно выдыхает, раскрывая рот, — Женат на мне, мама, - произношу твёрдо и уверенно разбивая своими словами всю иллюзию, которую создали вокруг меня.

Глава 2

Маргарита…

Мама замирает. Чайник в её руке предательски дрожит, звякнув носиком о край чашки. Проходит секунда, другая и суетливая старушка внезапно исчезает. Спина выпрямляется, подбородок вздёргивается, а взгляд становится жёстким, оценивающим. Я ожидала раскаянья, но кажется не дождусь.

— Тёмочка, родной, иди в комнату, посмотри мультики. Бабушке с тётей Ритой надо о взрослых делах поговорить, — мягко произносит, обращаясь к внуку. Малыш послушно сползает со стула и убегает, унося с собой остатки моего самообладания. Но я лишь крепче сцепляю пальцы в замок, ожидая бури. Мне интересно послушать, что же скажет мать. Начнёт оправдывать Дашу? Извиняться, за молчание?

— Откуда… Откуда ты знаешь? — спрашивает мать, тяжело опускается на табурет напротив.

— Это сейчас единственный вопрос, который тебя волнует? — я усмехаюсь, чувствуя, как внутри разливается ледяное спокойствие, — Ни «прости», ни «как ты это пережила»? Ничего этого не будет? Или ты не считаешь себя виноватой? Или хотя бы Дарью?

Мать раздражённо отмахивается, будто я сморозила невероятную глупость.

— Ой, перестань драматизировать, Маргарита! Но если рассуждать разумно – что такого страшного произошло?

— Ты серьёзно? – не верю собственным ушам. Конечно, я знала, что мать больше любит мою сестру, но не до такой же степени!

— Абсолютно. И вообще, раз ты знаешь, так даже лучше. Камень с души! Дашеньке теперь хоть не придётся мучиться с ребёночком, прятаться по углам. Ей и так тяжело, беременной, гормоны скачут, а тут ещё эти ваши тайны! Умаялась она, бедолага, - сокрушённо качает головой.

Я смотрю на женщину, которая меня родила, и не понимаю, как она может так говорить.

— Мучиться? – переспрашиваю, - Да, действительно! Бедная Даша. Разбила чужую семью. Спала с моим мужем между прочим, не её, у меня за спиной — это, наверное, такой изматывающий, каторжный труд. Требует спецпитания и путёвок на Мальдивы за мой счёт. Как же она устала! Надо, наверное, её пожалеть и позвонить узнать, как она бедняжка, столько терпела, - не скрываю насмешку, что очень не нравится матери.

— А ты не язви! — с силой хлопает ладонью по столу. Её глаза вспыхивают праведным, материнским гневом.

— И вообще, ты сама виновата! Довела мужика! – возмущённо тыкает в меня.

— Я? — искренне удивляюсь я этой потрясающей логике. Чего-чего, а такого я точно не ожидала.

— Конечно ты! Ты же сухая, Рита! Чёрствая, как сухарь! В тебе женского начала — ноль! Ты же не жена, ты терминатор в юбке. Жёсткая, строгая. А мужики они такого не любят, между прочим, - тон становится нравоучительным, — Вадику лёгкость нужна, ласка, чтобы он себя мужчиной чувствовал, творцом! А ты со своими графиками, отчётами и контролем всю душу из него вытянула! Даша ему крылья дала!

Крылья. Надо же. А я-то думала, это платиновая кредитка позволяла ему так высоко летать.

— То есть чтобы Вадик почувствовал себя творцом, ему обязательно понадобилось творить детей моей младшей сестре? Других девушек нет, видимо.

— Детей? – уточняет, и я понимаю, что проговорилась. Впрочем, это уже не важно.

— Значит, ты и про Тёмочку знаешь…., - бормочет, — Ну тогда вообще отлично. Тогда должна понять.

— Что именно? Что твоя младшая дочь – дешёвая подстилка, которая решила приткнуться к моему мужу?

Глаза матери загораются огнём, а лицо покрывается пятнами.
— Да замолчи ты! Не смей так о сестре! — мать почти срывается на визг, бросаясь на амбразуру ради своей любимицы, — Ты, Маргарита, своё пожила! Как сыр в масле каталась! У тебя и карьера, и деньги, и статус. А Дашеньке, что в этой жизни досталось? Ни-че-го! Пусть теперь и она нормально поживёт.

— С моим мужем?

— Ты сама его упустила! – продолжает стоять на своём, — И вообще, жизнь не закончилась, а для тебя это возможность сделать выводы, поумнеть. Вот если образумишься, истерик закатывать не будешь, глядишь, у тебя ещё всё наладится. Женщина ты видная, если принарядишься, да характер свой спрячешь.

Я медленно выдыхаю. Сюрреализм происходящего просто зашкаливает.

— Значит, я должна отдать ей своего мужа в качестве гуманитарной помощи малоимущим? Поделиться мужчиной, с которым прожила всю жизнь, с младшей сестрой? Забавно, - комичность ситуации просто поражает. Губы трогает улыбка.

— Язык твой поганый, - недовольно цокает, — Прикусила бы ты его и включила голову. Ради детей, Рита! — мать подаётся вперёд, в её голосе появляются просительные, но невероятно наглые нотки, — Тёмочка же ни в чём не виноват! Он же почти твой, ты же его любишь! И малыш. Нерожденный ребёнок. Разве он не имеет право на отца? Прости их. Будь умнее, не мешай им строить своё счастье. Семья — это святое! – наставляет мать.

— Дети, говоришь, - скрещиваю руки на груди, — А как же мои дети? Мои с Вадимом. Они не в счёт? Они не твои внуки? Они не имеют право на отца?

— Ой, - отмахивается, — Ну это же совсем другое! Ваши дети уже взрослые. Скоро свои семьи заведут. Им отец рядом уже не так нужен. К тому же Вадим не отказывается от них. А малыши – это святое. Им расти и расти. Им опора нужна, как ты не понимаешь?