Развод по сходной цене

Пролог

Все вокруг еще плывет, когда Ромка, закутав в полотенце, приносит меня в спальню и опускает на кровать. Протягивает бокал, я отпиваю глоток и еще глубже погружаюсь в нирвану. Так глубоко, что не сразу понимаю его слова:
- Алиса… нам надо развестись.
***
Мой прекрасный во всех отношениях принц оказался никудышным бизнесменом. Ему грозит банкротство, и чтобы сохранить хоть что-то, он предложил фиктивный развод. Если бы только я знала, чем все это обернется!

- Мой вчера опять на бровях пришел, - жалуется Оля, копаясь в коробке с кофейными капсулами. – Козлина! Блин, ну просили же не валить все в одну кучу. Хрен проссышь, какая что, на них не написано.

- Держать тут миллион коробок? – огрызается Гала, ответственная за кофемашину. – Какая тебе разница, кофе и есть кофе.

- Ага, говно в красной капсуле или говно в желтой капсуле. Ты самый дешевый выбираешь? В «Чижике» по акции?

- Покупай сама. Я не набивалась. И вообще… козлом своим командуй. У хороших жен мужья не нажираются в сиську каждый день.

- Да что бы ты понимала! – Оля пенится не хуже капучино. – Ты замужем не была и никогда не будешь. Кому ты нужна?

Назревает скучная дежурная свара, не от злости, а так… чтобы сбросить статическое электричество. Типичная грызня офисного планктона женского рода. Я – как начальница – могла бы это пресечь, но зачем? Теткам, замородованным бытом или неудачами на личном фронте, требуется иногда спустить пар. Лишь бы не подрались. Но это вряд ли. Слишком большая разница потенциалов.

Так и выходит. Пошипев друг на друга, Гала с Олей расходятся по своим местам. У нас классический опен-спейс, в котором семь дам-маркетологов в режиме «пять-восемь» пропихивают на рынок всевозможный косметический продукт. Единственный случайно затесавшийся мужчина продержался всего три месяца. Нет, работал он неплохо, но не смог выдержать атмосферу серпентария. Так и сказал.

Я его прекрасно понимаю, потому что сама варюсь в этой кастрюле уже восемь лет. Пришла в компанию сразу после института, а начальницей стала всего год назад, сменив вышедшую на пенсию Варвару Игнатьевну. Видимо, потому, что достаточно дотошная, упертая и добросовестная. Хотя многие, если не все, сочли тогда, что я заработала должность другим способом. Или другим местом.

Ну правда, о чем еще могут говорить женщины, обиженные тем, что их обошла какая-то соплячка? Мне было двадцать девять, а большинству из них к сорока или за сорок. Тем более руководство меня и правда любит – но вполне платонически. В отличие от подчиненных. Те не любят просто так.

Да и за что им меня любить? За зарплату почти в два раза больше, чем у них? За то, что я – относительно, конечно, – молодая и красивая? Или за то, что у меня муж не козел, а очень даже приличный? Не пьет, не бьет, по бабам не таскается, да еще и деньги домой несет. По их меркам, просто космические, поскольку у него своя строительная фирма. Они никак не могут взять в толк, зачем мне вообще работать. Уж они бы точно не стали.

Ну а я стухла бы дома. Не сказала бы, что маркетинг мечта всей моей жизни, но я занимаюсь тем, что умею, и у меня получается. Ладно бы еще у нас с Ромкой были дети. Брак наш подползает к пятой годовщине, а потомством мы так и не обзавелись. Со здоровьем у нас все обстоит вполне терпимо, однако сначала договорились немного подождать, а потом сошлись на том, что в мире творится черт знает что. Страшно рожать. Правда, я со временем поняла, что готова рискнуть, а вот Ромка пока не дозрел.

Думаю об этом по дороге домой. Материнский инстинкт, подгоняемый тикающими часиками, пробивается сквозь прагму и настоятельно требует обсуждения темы. К тому же заканчивается очередная упаковка «орликов» – так Ромка называет мои противозачаточные таблетки. Самое время.

Год назад мы переехали в коттеджный поселок в пяти минутах езды от метро «Парнас». Его строила Ромкина компания, и один дом, по спецпроекту, он заточил под нас. Я до сих пор иногда по привычке сворачиваю по дороге с работы не в ту сторону.

Въезд перекрыл грузовик. Дожидаясь, пока он отъедет, прикидываю, готовить ли что-нибудь на ужин, заказать в доставку или вытащить Ромку в ресторан. Повар из меня так себе. По пятницам приходит домработница Эля, убирает дом, закупает продукты и готовит обед на два дня. К счастью, мы не слишком привередливы, вполне можем есть разогретое. Сегодня только вторник, и в холодильнике ничего готового нет. Но если я реально хочу серьезно поговорить, лучше остаться дома.

Заехав во двор и открыв ворота гаража, обнаруживаю черный Ромкин Рейндж.

Странно, обычно он возвращается позже.

Ставлю свою Мазду рядом, вылезаю, открываю дверь в холл.

Боже, какой запах! Ромка тоже ни разу не шеф-повар, заказал мое любимое карри по-бенгальски с розмарином. В честь чего, интересно, такой сюрприз?

Кладу сумку на подзеркальник, скидываю туфли, на цыпочках крадусь в гостиную.

Глава 1

Что?!

Это был не холодный душ, а настоящая ледяная Ниагара.

Может, я ослышалась? Может, не «развестись», а «завести»? Ребенка все-таки завести. Ну или, на худой конец, собаку. Или домашнюю прислугу, об этом тоже был разговор.

Посмотрев на Ромку с недоумением, я села и поставила бокал на тумбочку.

Нет, похоже, не ошиблась. Иначе он уточнил бы, что или кого нам надо завести, а не ждал бы ответа, опустив глаза.

- Развестись? – переспросила я, пробуя слово на вкус.

Вкус у него был мерзким. То ли рвоты с желчью, то ли тухлой рыбы в прокисшем молоке. Понемногу, как изображение на фотобумаге, проступило осознание: он просит у меня развода, только что оттрахав до полуобморока.

Это что вообще было – премиальный прощальный секс? Чтобы я размякла и не бросилась сразу царапать рожу?

Но люди не разводятся просто так, без объявления войны. Как гром с ясного неба. Сначала наверняка должны появиться какие-то звоночки. Их можно игнорировать, пытаться не заметить, убеждать себя, что показалось, но они должны были прозвенеть. Я не могла быть настолько слепой, глухой и тупой одновременно. Ну да, мы, как и все пары, иногда раздражали друг друга, ссорились, но развод?

Видимо, мое молчание было слишком красноречивым.

- Лис, послушай… - Ромка взял меня за руку, которую я тут же выдернула. – Да подожди, дай мне объяснить. Я не хотел говорить, думал, что обойдется…

- У тебя что, беременная любовница? – перебила я. – Срочно нужно жениться?

- Да нет же, - с досадой поморщился он. – Дай мне сказать. Компания одной ногой в могиле. Я тащил как мог, но строительный рынок в такой жопе, что, боюсь, нам не выплыть.

- То есть ты банкрот? – Я, кажется, начала что-то понимать. – И развестись хочешь, чтобы половину имущества спрятать от покрытия долга?

- Пока еще нет, не банкрот. Процедура не запущена, но плавно идет в эту сторону. Долги адовы, и выплачивать их нечем.

Адовы долги… Прекрасно. А мы построили дом, поменяли мою машину, месяц назад съездили в отпуск в Доминикану. И мне даже в голову не приходило, что все идет под откос.

- Ром, но это, выходит, фиктивный развод? Или все-таки настоящий?

- Конечно, фиктивный. Лис, я тебя люблю. И никогда бы… Я о тебе в первую очередь думаю. Хотя… - Тут он вздохнул тяжело, глядя исподлобья. – Может, и не фиктивный, а? Может, таким я тебе не нужен? Выходила замуж за обеспеченного кренделя, а тут такое.

Я действительно вышла замуж пусть и не за олигарха, но за вполне успешного человека. И сказать, что его статус и материальное состояние роли не играли, означало бы соврать. Играли. Но это была не единственная причина и не главная, потому что я его любила. И тогда любила, и сейчас. Так что новость о потенциальном банкротстве не вызвала желания немедленно бежать на сайт Госуслуг. А вот что он выложил ее после такой артподготовки – вот это задело, и основательно.

- Рома… - Я взяла бокал и осушила до дна. – Тонкостей, конечно, не знаю, но здравый смысл подсказывает, что за такие дела можно получить хорошей пизды. За фиктивный развод, в смысле.

- Ты права, - кивнул Ромка. – Сам по себе фиктивный развод преступлением не является, и ответственности за него не предусмотрено. Но если это делается, чтобы скрыть имущество, то да. В лучшем случае признание раздела недействительным. В худшем – несколько лет тюрьмы, если долги крупные. А у нас крупные. Но я еще раз говорю, до банкротства пока далеко. Если мы разведемся сейчас и будем вести себя так, чтобы никто ничего не заподозрил, то вполне может прокатить.

- То есть вести себя так, будто на самом деле развелись? Разъедемся, все поделим и будем поливать друг друга грязью на каждом перекрестке, пока тебя не обанкротят? Ром, мне это не нравится.

- Думаешь, мне нравится? – набычился он. – Ни разу. Но нас с Генкой стопудово потянут на субсидиарную ответственность, поскольку средств компании на погашение долгов не хватит. Хоть что сделай, хоть наизнанку вывернись. А это значит, что отвечать придется своей жопой. То есть личными активами. А личные активы у мужа и жены общие. Даже если оформлены на кого-то одного. Если я срочно подарю тебе все имущество, приставы опишут и его. Дом, машины, вплоть до личных вещей.

- Что… все настолько плохо, что даже трусы заберут?

Хотела пошутить, но не получилось. Голос предательски дрогнул. Все знают, что от сумы да тюрьмы не зарекайся, но никто не воспринимает всерьез, на свой счет.

Это же с кем-то другим может произойти, но никак не со мной.

А вот и нет. Очень даже с нами. Происходит. В режиме реального времени.

- Трусы оставят. – Ромка сдвинул брови. – А вот шкатулочку твою с побрякушками – очень даже. И жилье оставят единственное. По нормам соцнайма. Моя квартира намного больше, ее придется продать и купить однушку в ебенях. Если, конечно, ты решишь, что институт брака настолько священен и его никак нельзя осквернить фиктивным разводом. Как там – в горе и в радости, в богатстве и в бедности?

- Рома… - Я с трудом сглотнула слюну, пытаясь не всхлипнуть. – Дай мне время переварить. Хотя бы до завтра.

- Конечно. – Он нашел и сжал мою руку. – Завтра все обговорим на спокойную голову. Еще не пожар, но тянуть не стоит. Чем скорее все оформим, тем меньше подозрений вызовет.

Глава 2

Ромка давно уже спал – или делал вид, что спит, а я никак не могла уснуть. Вертелась с боку на бок, вставала, пила воду на кухне, смотрела в окно, снова ложилась.

Уснешь тут с такими новостями!

А может, это просто розыгрыш, робко стучалась в голову надежда, похожая на страуса с башкой в песке. Может, ему просто хотелось посмотреть, как я отреагирую?

Да нет, девочки, такими вещами не шутят. Тут все по-взрослому. Вляпался Ромочка капитально, а я вместе с ним. Да-да, богатые тоже плачут. Особенно если вот-вот таковыми быть перестанут. А к хорошему привыкаешь быстро.

Моя семья была самой обыкновенной. Папа, кандидат химических наук, преподавал в колледже, мама работала продавцом в книжном магазине. Квартира, дача, машина. Нижний средний класс. Выйдя замуж, я поднялась на пару ступенек выше.

Яркой картинкой высветился момент нашего знакомства.

Мне тогда было двадцать четыре, а институтская подруга Даша отмечала двадцатипятилетие. Она уже два года была замужем за очень состоятельным товарищем. Торжество обещало быть с размахом, и я даже сомневалась, а стоит ли идти. Не хотелось чувствовать себя нищенкой на чужом празднике жизни. Но Дашка заявила, что смертельно обидится, мама ее поддержала: надо пойти. Пришлось мобилизовать все ресурсы.

Выглядела я в итоге вполне прилично, но все равно было неуютно. Пока моим соседом за столом не оказался немного опоздавший приятель Дашкиного мужа.

Роман. Так его звали. И так начался наш роман.

Мы легко, можно сказать незаметно, познакомились и разговорились. Танцевать он приглашал только меня, а на прощание попросил номер телефона. Но позвонил не сразу, помариновал с неделю, заставив основательно обглодать имеющиеся в наличии комплексы.

Развивалось у нас все достаточно бурно. В постели оказались уже после второго свидания, и это стало для меня шоком. В хорошем смысле. Мою личную жизнь нельзя было назвать насыщенной. За семь лет я встречалась с тремя парнями, и ни с одним не сложилось.

Олег, мой самый первый, был таким же робким девственником, как и я. Подобные пары либо учатся премудростям секса вместе, либо ждут, когда получится само. Мы так и не дождались. Каждая близость была пыткой, и, походу, оба вздохнули с облегчением, расставшись. Мне в наследство от этих отношений досталась убежденность, что радости секса сильно преувеличены.

На следующую попытку я решилась только на четвертом курсе. Виктор, в отличие от Олега, в амурных делах был более чем искушен. Ему удалось сломать мое убеждение – точнее, предубеждение. Я даже начала испытывать что-то приятное, и если бы он не торопился, возможно, смогла бы его нагнать. Но, к сожалению, Виктора бесила моя заторможенность, и он нашел более опытную и активную партнершу.

Последним был графдизайнер Андрей. Тогда я уже работала в компании, а он делал для нашей продукции какие-то постеры и баннеры. Сначала что-то вспыхнуло, но так же быстро и погасло. Я элементарно не вписывалась в его образ жизни. Он работал на удаленке, просыпался к обеду, по ночам сидел за компом. А что творилось у него в квартире…

«Это рабочий беспорядок! – свирепо рычал Андрей, пресекая мои попытки хоть немного уменьшить хаос. – Не трогай ничего!»

В общем, на момент знакомства с Романом я уже полтора года пребывала в полном одиночестве. И жила одна – в оставшейся от бабушки хрущевке. Даже думала, не завести ли кота.

Когда мы только начали встречаться, я ничего не знала о его материальном положении. Нет, ясно было, что парень далеко не бедный. Его машина, костюмы, часы не намекали, а открытым текстом говорили об этом. Но когда я впервые попала в его квартиру на набережной Мойки – огромную, четырехкомнатную, с роскошным ремонтом, - вот тогда и задумалась, откуда дровишки.

Дровишки, как выяснилось, достались от отца. Тот, как и многие, начинал с комсомольских секретарей, в лихие девяностые поработал в городской администрации, а потом удачно вписался в строительный бизнес. Компания его, далеко не из последних, специализировалась на элитных коттеджных поселках. Роман после окончания ГАСУ работал с ним, а когда отец умер, пришлось рулить самому. Тогда ему было тридцать. Мне казалось, что все идет прекрасно, но… видимо, только казалось. Потому что за шесть лет компания, как выяснилось внезапно, плавно скатилась на грань банкротства.

«Ну что, Золушка, поймала принца?» - не слишком дружелюбно спросила Дашка, узнав, что мы с Романом подали заявление в загс.

Это было как минимум обидно, учитывая, что сама она до знакомства с Виталием снимала комнату в жуткой коммуналке на Обводном и делила пачку доширака на два дня. Даже мысль пробежала, а нет ли тут чего-нибудь личного.

«Дашка? – рассмеялся Ромка, когда я потом осторожно задала вопрос. – Ты с ума сошла, Лис? Во-первых, я не трахаю жен друзей, во-вторых, она не в моем вкусе. А если у нее были какие-то мысли в мою сторону, то это ее проблемы».

Тогда я свела все к шутке, и на нашу свадьбу они с мужем пришли, но потом отношения потихоньку завяли. То есть Ромка с Виталием их поддерживали, а мы с Дашкой нет. Встречались на каких-то официальных торжествах. С тех пор близких подруг у меня не было, только приятельницы – поболтать, сходить куда-нибудь вместе.

С одной стороны, хорошо. Меньше злорадства будет. С другой – даже поплакаться некому. С мамой у нас близких отношений никогда не было. Как только узнает про развод, вывалит тонну нравоучений.

Глава 3

Утром мы на заданную тему не говорили. Хмуро позавтракали, перебрасываясь фразами вроде «подай соль» или «достань масло». За окном была такая же хмарь, словно погода чувствовала настроение.

Ромка уехал на работу первым, я следом. По дороге думала о том, что делать.

Ну разумеется, я могла отказаться. Не хочу разводиться – и все. С милым рай и в шалаше. Вот только милый, походу, решение уже принял и просто поставил меня в известность. Буду упираться – подаст на развод сам.

Вообще-то, как бы ни было мне сейчас мразотно, я его понимала. Если есть шанс сохранить хотя бы половину имущества, глупо отказываться.

Виноват, что все запустил? Где-то да, но бизнес дело такое… тонкое. Тут даже, скорее, не вина, а беда.

Ромка по натуре был прекрасным исполнителем, но не рулевым. Не хватало сочетания жесткости и гибкости, необходимого для хорошего руководителя. Ему бы найти после смерти отца дельного гендиректора на зарплате или даже на доле. Остался бы чисто владельцем. Ну или исполнительным директором, как и был. Но нет, захотел единоличной власти. И пролетел. Не вывез.

Что толку упрекать? Делу не поможешь. Но, может, есть какой-то способ избежать банкротства? Ликвидация или продажа? Я была не сильна в этом, так, краешком. Вроде бы ликвидация все равно предполагает уплату долгов. А купить вместе с долгами, возможно, никто и не захочет, даже по смешной цене. И наверняка Ромка перебрал все варианты. Но я все-таки решила еще раз поговорить, прежде чем соглашаться на развод.

Сестра моей бабушки когда-то, еще в советские времена, фиктивно развелась с мужем. Жили они с ребенком в коммуналке, в большой комнате, метраж которой не позволял встать на очередь. После развода муж остался в ней, а жена на работе получила однокомнатную квартиру. Планировалось обменять всю эту беду на трешку с доплатой, но, как водится, что-то пошло не так. Муж почувствовал вкус свободы – и загулял. В результате фиктивный развод превратился в настоящий.

Эта история не давала мне покоя. Было в ней что-то… мистическое. Как в детстве – соврешь, что горло болит, чтобы не ходить в школу, и тут же свалишься с реальной ангиной.

Весь день я не могла сосредоточиться на работе. Махнула рукой и забилась в интернет, изучая банкротства, ликвидации и прочие неприятные штуки. А заодно и фиктивные разводы, точнее, их последствия.

За сам факт фиктивного развода никакого наказания, как Ромка и говорил, не предусматривалось. Ну это и понятно. Потому что с юридической и экономической точки зрения брак действительно прекращается, со всеми вытекающими последствиями. А уж спят ли люди после этого под одним одеялом, государству нет никакого дела. Но за сокрытие имущества, как я и предполагала, действительно могло прилететь, вплоть до уголовки. Как за мошенничество. Правда, в этом случае факт фиктивности развода и раздела еще надо было доказать.

Домой я приехала первая, заказала суши и роллы, достала бутылку вина. Эмоции постаралась отодвинуть в сторону - чтобы говорить по делу, без истерик. Это для меня было обычным: сначала выпустить пар, сплеснуть пену, а потом уже обсуждать проблему максимально спокойно. Ну, насколько возможно, конечно.

Ромка приехал все таким же мрачным, переоделся, молча сел за стол.

- Ром, давай поговорим, - не выдержала я, отложив палочки.

- Ну давай, - кивнул он, ковыряя вилкой «калифорнию». – Хотя я, собственно, все уже сказал, не знаю, что еще добавить.

- Ну, например, насколько все плохо. Я никогда не лезла в твои дела, но, наверно, зря.

- А чем бы ты помогла? – Он облил меня иронией. – Советом, как вести бизнес?

- Нет. Но была бы в курсе проблем. И вчерашнее не стало бы неожиданностью. Как снег на голову.

- Если бы ты спросила, я бы сказал. А так был уверен, что тебе не интересно. Главное – чтобы приносил деньги.

- Ром, ты вот сейчас поругаться хочешь? – обиделась я. – Скажи еще, что мне от тебя только деньги нужны и были.

- Ладно, извини. – Он понял, что перегнул палку. – Нет смысла обсуждать, как и что надо было делать. Это тот фарш, который обратно не провернешь. Все плохо, Алиса. Пока мы еще держимся на долгосрочных проектах и на подфирмах, но это временно.

- На подфирмах? – переспросила я. – Это что? Подставные фирмы?

- Нет, дочерние. Хотя… можно, конечно, и так сказать, один хрен. Дочки по мамкиным долгам не отвечают, пока не установлена солидарная ответственность. У нас не только кредиторам задолженность, но и по налогам. Мы раздробились на три компании, дочки ведут дела, а мамка в долгах сидит.

- Ром… - У меня шерсть на руках встала дыбом. – А тебя не посадят за такие штучки?

- Если все пойдет очень плохо, то могут. Будешь передачи возить?

- Ты не шути так! – я шлепнула его по плечу. – Придурок!

- А я и не шучу, Лисочка, - вздохнул Ромка. – Все и правда хреново.

- А если ликвидация или продажа?

- Лис, не обижайся, но ты в этом не сечешь ни хрена. Ликвидация предприятия-должника возможна либо через выплату долгов, либо через банкротство. А покупать такой гемор дураков нет, даже за три копейки. Максимум, что я могу сделать, это продержаться еще с полгода и заныкать побольше и подальше. А там обанкротят, что из имущества найдут, то опишут, а не хватит – значит, судьба их такая. Кредиторов.

Глава 4

- Значит, давай еще раз, по пунктам. – Ромка откинулся на спинку дивана и положил ногу на ногу. – Сделай одолжение, не грызи ногти.

- Это первый пункт? – буркнула я, сунув руку под задницу.

- Нулевой. Я вызываю девку из эскорта. Ты приезжаешь домой, застаешь нас и поднимаешь хай.

- Стоп, стоп! – вытащив руку, я дернула его за рукав. – В каком смысле я вас застаю? В постели?

- Постарайся не опоздать. Ты же понимаешь, что я не смогу раздевать ее вечно.

- Ром, а ты постарайся не доводить меня до убийства. Иначе уже никакое банкротство не понадобится.

- Нет, Лисочка, это не в твоих интересах. – Он погладил меня по руке. – Вместе с имуществом ты унаследуешь и мои долги. Вряд ли тебе это понравится.

- Не пизди! – рявкнула я. – Убийца не наследует убитому.

- Тем более. Тебя просто посадят.

- Меня оправдают. Потому что я буду в состоянии аффекта.

- Значит, в дурку отправят.

- Ну хватит! – взмолилась я. – Давай серьезно.

- А я предельно серьезен, - пожав плечами, сказал Ромка. – Это ты идиотничаешь. Короче, ты нас застаешь и поднимаешь шум. Желательно, чтобы соседи слышали. Выгоняешь меня из дома, вышвыриваешь вещи из окна. На ту сторону, которая с улицы видна. Девку пинками гонишь, можно даже раздетую. Я уезжаю, всем подряд жалюсь, что жена застукала с бабой, выгнала. Тащу мужиков в бар, заливаю зенки. Ты тоже жалуешься всем подряд, какая я скотина. И подаешь на развод. Обязательно через суд. И требуешь все-все-все. За моральный ущерб.

- А так можно? – уточнила я. – Требовать все?

- Можно. Проси все, получишь хоть что-то. В смысле не только половину совместно нажитого имущества, а еще сверх того. Я, конечно, буду сопротивляться, подтащу адвоката, но в итоге соглашусь на твои требования. Отдам тебе дом, половину денег со счетов и половину моей квартиры. А вторую половину потом тебе продам. За мои же деньги.

- И что у тебя останется?

- Машина и чемодан с трусами, - хмыкнул Ромка.

- А жить где будешь?

- В машине и буду. Да ладно, сниму что-нибудь.

- Господи, как же все это мерзко. – Наклонившись, я уткнулась лбом в колени и застонала. – Слов нет.

- Лисочка, прости!

Ромка обнял меня за плечи, заставил поднять голову и посмотреть на него. И таким виноватым был его взгляд, что я не выдержала и расплакалась. Он ничего не говорил, не утешал. Только покачивал, как младенца, пока я не начала успокаиваться.

- Лис, ну мы же не прощаемся, правда?

- Да? – с горечью спросила я, всхлипнув. – Встретимся в суде? А дальше что? Будем ждать банкротства и встречаться тайно, чтобы никто не узнал? Или не будем? А потом? Ты станешь бедным, и я тебя прощу? Типа милосердно протяну руку?

- Давай не будем загадывать, ладно? Какое-то время и правда придется быть осторожнее. Только не плачь снова, ладно? Лис, ну это ведь не конец света. Бывает, что человек выходит из дома и на него падает с крыши сосулька. Или он узнает, что у него рак и жить осталось пару месяцев. А это, конечно, неприятно, но мы ведь переживем, правда?

Я с ним соглашалась, разумеется, но все равно чувство было такое, что расстаемся навсегда. И так от этого стало больно и горько, что захлебывалась слезами, пытаясь не выпустить их наружу.

И последняя ночь, которую мы провели вместе, была такой же – горькой. Мы никак не могли насытиться друг другом, будто и правда прощались. И долго не могли уснуть. Просто молча лежали, обнявшись.

- Давай так, - сказала я утром, собираясь выходить из дома. – Вечером оставлю машину на улице. Ну как будто заглохла. Войду через калитку и подожду во дворе. А ты какой-нибудь условный знак подай, когда заходить. Ну не знаю… к окну подойди, штору задерни. Вещи собрал?

- Да, в машине. А чемодан можешь выбросить тот, черный. Который со сломанной молнией.

- Ладно, поехали.

Поцеловав Ромку последний раз, я дождалась, когда он выедет, спустилась в гараж, села в машину. Уже сейчас руки дрожали так, что с трудом застегнула ремень. А что же будет вечером? Не впилиться бы куда-нибудь. Весь план тогда пойдет по звезде.

Впрочем, в том же направлении пошел и рабочий день – уже второй подряд. Меня вызвал генеральный и поинтересовался, когда я сдам квартальный отчет по отделу, а я даже не сразу поняла, что ему нужно.

- С вами все в порядке, Алиса Павловна? – спросил он с недоумением. – Не заболели случайно?

- Д-да, неважно себя чувствую, - уцепилась я за предложенную соломинку. – Извините, Алексей Матвеевич, завтра все закончу.

Завтра? Очень сомнительно, что завтра я буду хоть на что-то способна. Кроме слез, разумеется. Интересно, сойдет ли эта причина за уважительную?

Мою нервозность заметили и подчиненные.

- Алиса, у тебя вид какой-то больной, - сказала Вера Ивановна, знавшая меня еще зеленой выпускницей. – Шла бы ты домой.

- Да, кажется, простыла, - кивнула я. – И правда, пойду. Если кто спросит, скажите, что плохо стало.

Глава 5

От мысли, что Ромка в нашей спальне раздевает шлюху, в голове взорвалась петарда.

Разумеется, я знала, что это инсценировка, но эмоции по получились очень даже настоящие. Как будто все на самом деле. Я пришла с работы – и застала мужа с девкой. То есть еще не застала, но знаю, что он там с ней. Собирается ее трахнуть. Прямо на нашей кровати.

Все это было помножено как минимум на десять общей ситуацией и тем, что мне еще предстоит. В ближайшие дни, недели и месяцы. Играть роль женщины, которая разводится, потому что муж, как выяснилось, заказывает на дом блядей.

Боже-е-е, ну за что?! Чем я перед тобой так провинилась?

Стоп, Алиса, взяла себя в руки – и вперед! Хочешь не хочешь, а придется через это пройти.

Поднялась на крыльцо, открыла дверь. Теперь по лестнице наверх. В спальню, откуда доносились красноречивые звуки.

Рома, а ты не слишком переигрываешь?

- Алиса?!

Ромка очень натурально вытаращил глаза. Шлюха тоже. Вполне эффектная брюнетка в черных шелковых брюках и бежевом кружевном лифчике. Красная шелковая блузка валялась на кровати.

- Прекрасно! – прошипела я. – Ты привел эту тварь в нашу спальню? Другого места не нашлось?

Вот он, аффект во всей красе! Все кругом окрасилось багряным, сердце пыталось выпрыгнуть через уши, в желудке полыхал костер. Не знай я, что все это спектакль, реально могла бы убить обоих.

- Ты же должна была завтра приехать, - жалко проблеял Ромка, импровизируя на ходу.

- Сюрприз, Ромочка. Захотелось посмотреть, чем ты тут без меня занимаешься. Анекдот, да? Возвращается жена из командировки… Что встала, манда? – гаркнула я на девку и швырнула блузку ей в лицо. - Секса не будет, уебывай отсюда. Или помочь?

Та не стала размышлять, ссыпалась по лестнице, ломая каблуки. К счастью, забыла сумочку, что дало мне возможность догнать ее уже у калитки и хорошенько этой сумочкой врезать по башке. Девица была на полголовы выше и вполне могла дать сдачи. Но, видимо, от меня перло такой бешеной яростью, что она схватила сумку и дала деру. За оградой стояла серая Шкода, на ней и уехала. Точнее, ее увезли. Сутнер, сидевший за рулем, тоже на разборки не вышел, от греха подальше.

Краем глаза я заметила несколько соседей по поселку, с интересом наблюдающих за пикантной сценой. С матом и слезами понеслась обратно к крыльцу, причем и то и другое было абсолютно натуральным.

Ромка в спальне ждал моего возвращения, спокойно застегивая пуговицы на рубашке. От этого зрелища меня затрясло еще сильнее.

- Браво, Киса, - сказал он с улыбкой. – Что значит школа. А теперь громко и на публику.

Потом я не могла вспомнить, что именно орала. Кажется, что я не подозревала, какая он сволочь, и что он испоганил мне всю жизнь. Но слышал меня, наверно, даже охранник на въезде.

Минут через пять Ромка сообразил, что я не особо-то и играю, и перестал улыбаться.

- Лис, ты что, всерьез? – спросил он тихо.

- Убирайся отсюда, скотина! – завопила я, как пароходный гудок.

Вытащила из шкафа черный чемодан. Отдернув штору, распахнула окно, вышвырнула вон. Чемодан на лету раскрылся, из него посыпались предварительно собранные старые носки и трусы. Зрителей за оградой заметно прибавилось. Кто-то даже предложил вызвать полицию.

- Позвоню, - сказал Ромка тихо, поцеловал меня в щеку и вышел.

Дождавшись, когда его машина выедет из гаража, я запустила в нее из окна тапком и пожелала лобовой встречи с КАМазом. После чего рухнула на кровать и тихо заскулила. Силы кончились. И слезы тоже. Я чувствовала себя совершенно выпотрошенной, а ведь еще ничего толком и не начиналось.

По плану теперь предстояло обзвонить всех подряд, начиная с родителей и Ромкиной матери, и заканчивая своими подругами и общими друзьями. Но я никак не могла заставить себя взять телефон. Перед родителями и свекровью было особенно стыдно. Но мы решили их в свой план не посвящать, поскольку не было уверенности, что они с кем-нибудь не поделятся. Никто не должен был заподозрить, что наш развод фиктивный.

Искусав губы в кровь, я все-таки набрала мамин номер. Выслушав мои истеричные вопли, она начала нести какую-то дичь – что мне, возможно, все только показалось.

- Мам, я похожа на сумасшедшую? – нервно спросила я. – Мне померещилась голая баба в нашей спальне?

Баба была не голая, а полураздетая, но разве я не имела права на художественное преувеличение? Да и кто проверит?

Следующее предположение о том, что Роману, возможно, не хватало интима, меня окончательно добило.

А было вообще когда-нибудь что-то такое, сделанное мною, что мамочка одобрила бы?

- Спасибо за поддержку, - сказала я сухо и отключилась.

Свекровь, как ни странно, мне посочувствовала, хотя отношения у нас с ней были довольно прохладные. Но тут же добавила перчику:

- Кобелизм, деточка, у Немцовых в крови. Ох, сколько я с Ромкиным папашей натерпелась, ты не представляешь. Тебе сейчас остыть надо, а то наломаешь дров.

- Предлагаете понять и простить? – усмехнулась я.

Глава 6

Когда-то кто-то говорил, что на душе так противно, аж блевать хочется, я считала это преувеличением. Но сейчас поняла, что нет. Мерзко было на душе, а реальная тошнота подкатывала к горлу. Зайдя в туалет, я наклонилась над унитазом и поделилась с ним чизкейком.

Легче не стало. Прополоскав рот и умывшись, я вернулась в спальню. Села на кровать, взяла телефон и задумалась.

Ромка сказал, что важно создать информационный фон, и я согласилась на весь этот долбаный цирк. Но сейчас поняла, что тут нельзя переигрывать.

Ну правда, разве обманутая жена будет названивать всем контактам, чтобы пожаловаться на подлого изменщика? Это только в плохом романе или сериале возможно. Ну маме – ладно, даже свекрови – чтобы донести, какую свинью она вырастила. Еще, пожалуй, ближайшей подруге. А остальные должны узнать из самого достоверного источника. Посредством сарафанного радио.

Для этого требовалась не просто подруга, а самая пиздливая, которая поклянется, что не скажет никому ни словечка, а сама тут же начнет обзванивать всю свою записную книжку. Или сообщения рассылать веером, неважно. И желательно, чтобы она была из общего круга - чтобы информация разнеслась максимально широко.

Такая у меня была только одна – Дашка. Правда, подругами мы уже давно перестали быть, но всем прочим запросам она отвечала. И язык без костей, и круг знакомств общий. Короче, то, что доктор прописал.

- Алёу-у-у? – томно пропела она, отозвавшись после первого же гудка. – Алиса? Неожиданно. Что-то случилось?

- Даша, можно тебе один вопрос задать?

Говоря, я прислушивалась к своему голосу. Звучало слезливо-нервно, на грани истерики. И мне даже не требовалось притворяться.

- Ну задай, - хмыкнула она.

- Помнишь, ты перед нашей с Ромкой свадьбой сказала, что я поймала принца? С усмешечкой такой. Ты что-то знала?

- О чем? – заинтересовалась Дашка. – По правде, я не помню, что сказала. Помню только, что ты почему-то обиделась.

Да-да, конечно, не помнишь! Свисти!

- Я не обиделась, но поняла это как неодобрение. Что это не лучший вариант… для меня.

На самом деле тогда подразумевалось диаметрально противоположное, что я не пара для него, но сейчас мне нужен был именно такой расклад.

- Ну-у-у… - растерянно протянула она. – И что? В чем вопрос-то? Помню ли я это? Или что-то другое? Что я знала? О чем? О Ромке? В каком смысле?

- Я подумала, ты знала что-то такое, о чем не захотела говорить. Даша, мне важно знать. – Я прибавила еще кусочек истерики.

- Да ничего я не знала, Алиса. – Дашка повысила голос. – Что случилось-то?

- Даш, он… - Я всхлипнула. – Он мне изменил. Я его застала дома с… девкой по вызову. С проституткой, в общем.

- Ну… разве это изменил? - усмехнулась она. – Но противно, конечно, понимаю. Требуй тачку новую. Или хотя бы шубу.

Я почувствовала себя безнадежно устаревшей. Или нет, скорее, безнадежной нищебродкой. Видимо, на этом уровне благосостояния эскортницы в дополнение к жене – ничего страшного. Даже почти нормально. Лишь бы заразу не притащил. Зато есть повод потребовать шубку или брюлики. Вот любовница – это уже хуже. К любовнице ведь и уйти может. И свекровь на то же намекала.

- Даш, ты серьезно?

- Лис, ну ты как на луне живешь. Или в каком-то своем выдуманном мире. Верных мужей в природе уже не осталось. Знаешь, как говорят? Нет здоровых людей, есть необследованные. Так и тут. Верных нет, есть те, которые еще не попались.

- Хочешь сказать, твой Виталик тоже на сторону ходит?

- Может, и ходит, - помолчав, сказала Дашка. – Но я не слежу. Зачем? Захочет уйти – все равно уйдет, хоть зубами в жопу вцепись. А пока не ушел – значит, мой.

- Понятно. Ладно, извини.

- Лис, забей. Открой бутылочку вина, полежи в ванне. Завтра все будет выглядеть уже не так трагично. Поверь.

- Хорошо, спасибо.

Отложив телефон, я посмотрела на свое отражение в зеркальной дверце шкафа. Показалось, что оно с трудом сдерживается, чтобы не показать язык.

М-да, кажется, стратегия была выбрана неверно. Нас просто не поймут. Причем дважды. Во-первых, с чего вдруг взбрыкнула я, а во-вторых, с какой стати Ромка из-за обычной шлюхи отвалил мне все добро, оставшись с голым задом.

А может, мы слишком загоняемся?

Я припомнила скандальную историю с неким региональным министром, кравшим так активно, что полностью растерял берега. Когда его прижали, оказалось, что большая часть имущества записана на бывшую жену. И что? Их развод признали фиктивным? Нет, конечно. Министра посадили, но имущество осталось за женой.

Так то министр, сказало отражение, а то мелкий жулик. У нас ведь как? Украдешь сто рублей – посадят. Украдешь миллиард – выберут в депутаты.

Когда поздно вечером позвонил Ромка, я выложила ему все свои соображения, и он надолго задумался.

- Эй, ты там жив вообще? – напомнила я о себе.

- Много кому позвонила? – спросил он.

Глава 7

Ночью приснилось, что мне пять лет и я потерялась в универмаге. Было когда-то такое. Подробностей не помнила, только ощущение бесконечного ужаса и беспомощности. Вот оно и приснилось. А когда проснулась, поняла, что утро и правда мудренее вечера, потому что в голове относительно прояснилось.

Развод, Рома? Окей, пусть будет развод. Заметь, это не я придумала. Пусть все идет так, как ты задумал. А там посмотрим, что из этого выйдет.

Если долго сидеть на берегу, говорили мудрые китайцы, река пронесет мимо труп врага.

Я не знала, причем тут труп врага, но первая половина фразы вполне отвечала моему состоянию. Присесть на попу ровно и ждать, чем все закончится.

Ехать на работу или остаться дома, думала я, выбирая кофейную капсулу. У нас разрешался один день в месяц за свой счет без больничного. Главное предупредить. С одной стороны, мне точно было не до работы. А с другой - наоборот, отвлечься от мрачных мыслей. Отчет доделать.

Орел или решка?

Оракулом у меня работала кем-то подаренная австралийская монетка - двадцать центов с утконосом на реверсе. Утконос отправил на работу. По дороге я размышляла о технической стороне дела.

Мне нужен был адвокат. Чтобы все выглядело по-взрослому. Знакомых юристов у нас хватало – помимо тех, которые работали у Ромки, но мне они не годились. Нужен был кто-то нейтральный, со стороны.

Стоп, моя одноклассница Таня Кудрявцева юрист. Может, подскажет кого-нибудь по семейным делам? Мы, правда, виделись после школы всего три раза, на встречах выпускников, и контактов ее у меня не было, но это не проблема.

Приехав на работу, я отправила несколько сообщений бывшим одноклассникам, с которыми оставалась на связи, и с третьей попытки получила Танины координаты.

«Привет, Тань, - написала ей в телегу. – Как жизнь, как дела?»

Ответ пришел мгновенно:

«Лиса, не ходи кругами. Чего нуно?»

В школе мы особо не дружили, поэтому сложно было предположить, что мне просто захотелось поболтать.

«Нуно адвоката по разводам. Можешь кого-нибудь посоветовать?»

«Омг, - прилетело в сопровождении рыдающего смайлика, - и ты туда же? Ну есть одна тетя. Берет дорого, но бульдог, дело знает. Сошлись на меня».

К сообщению прилагался контакт некой Лоры Горюновой. Поблагодарив, я хотела уже написать, но Таня добавила:

«Учти, она именно Лора. Не Лариса, не Лара, упасибоже, только Лора».

Поставив сердечко-реакцию, я отправила сообщение этой самой Лоре:

«Добрый день, Лора. Обращаюсь к Вам по рекомендации Тани Кудрявцевой. Мне требуется помощь адвоката по разводам. Не могли бы Вы мне помочь?»

Получилось коряво, но исправлять было уже поздно, потому что она прочитала. И тут же ответила:

«Добрый день. Если можете, приезжайте сегодня в шесть. Садовая 55-57, Дом городских учреждений».

«Спасибо, - быстро набила я. – Приеду».

«Вход с угла, третий этаж, юрбюро «Горюнова и партнеры». Скажете, что по договоренности. До встречи».

Ничего себе! Не просто так какой-то юрист. Все серьезно.

Чтобы успеть к шести, мне пришлось поднажать. Даже на обед не пошла, выпила кофе с пряником. Но к пяти отчет был закончен, я отправила его генеральному и поехала на Садовую. Мне всегда нравился этот район. В другое время приткнула бы где-нибудь машину и с удовольствием погуляла, тем более дома никто не ждал. Да и возвращаться, по правде, туда не слишком хотелось. Как будто без Ромки дом перестал быть моим. Но в моей собственной квартирке в Купчино жили люди, а к родителям не тянуло.

Приедешь – и начнется: ты все делаешь не так, вышла замуж за приличного человека и того не смогла удержать.

За приличного, ага!

Нет, я понимала, конечно, что бизнес в белых перчатках не делается, и сознательно закрывала глаза на то, что в чем-то Ромка вынужден мухлевать. Как и все остальные, потому что так построена система, к сожалению. Либо играешь по правилам казино, либо на хер с пляжа. Но некоторые даже в казино пытаются протащить свои правила. Кому-то удается, кому-то нет. Ромкина попытка обуть казино провалилась, и теперь он пытался выкрутиться.

С моей помощью. Поставив перед фактом.

Розовые очки разбиваются стеклами внутрь, и это больно.

Наверно, правильная девочка надела бы белое пальтишко, встала на табуреточку и сказала: ты негодяй, Рома, я в тебе разочаровалась и развожусь не фиктивно, а по-настоящему.

Вот только я вовсе не была правильной девочкой. Негодяев тоже любят, иначе человечество давно вымерло бы. От разбитых стекол болело, еще как, но я ждала, когда осядет муть. Чтобы стало ясно, любила ли я его самого или тот красивый костюм, который напялила на него в своем воображении. И люблю ли еще теперь, при таком повороте событий.

А пока… Fais ce que dois, advienne que pourra*, говорили масоны – и были правы.

Юрбюро я нашла не сразу, пришлось поплутать по коридорам, хотя везде висели указатели. Заодно полюбовалась интерьерами красивого здания, напоминающего готическую ратушу с примесью модерна. Наконец искомое было найдено, и девушка за стойкой администратора подсказала нужный кабинет.

Глава 8

Ее круглые, чуть на выкате, глаза смотрели в упор, и мне страшно захотелось отвести взгляд. Уставившесь ей четко в переносицу, я выдала многажды отрепетированное:

- Муж мне изменил. Я его застала с женщиной. Хочу развестись и забрать все, что только можно.

- Угу, - кивнула Лора задумчиво. – А теперь все то же самое и в полной версии.

- В смысле? – растерялась я. – В подробностях, что ли? С эскортницей застала. Дома. Вернулась не вовремя. То есть для него не вовремя.

- Деточка, - устало улыбнулась она. – Адвокат – это как венеролог. Ему тоже нужно говорить правду, а не «подцепила триппер на скамейке в бассейне». Иначе ничего не получится.

- Но это правда.

Мне захотелось встать и уйти. Потому что эта тетка видела меня насквозь.

- Алиса, я не вчера на свет родилась. И развела столько пар, сколько вы представить себе не можете. Ну – последняя попытка. Или мы прощаемся. Фиктивный развод?

- Д-да… - Я опустила голову.

Сравнение с венерологом оказалось очень даже в тему. Все люди трахаются, и некоторым после этого приходится обращаться в КВД. Мне было бы жутко стыдно – даже не по факту заболевания, передающегося половым путем, а из-за наплевательского отношения к предохранению. Вот так и тут. Вляпалась не я, а стыдно все равно было мне. Потому что позволила себя в это втянуть.

- «Забрать все, что только можно» - само по себе маркер. Да и ведут себя, когда реальная измена, совсем по-другому. Банкротство уже запущено? Если да, то фиктивный развод категорически не советую, только хуже сделаете.

- Нет. Насколько мне известно. Но все движется в ту сторону.

- Понятно. Значит, действовать надо быстро. Завтра приезжайте в это же время, подпишем договор и обсудим детально. Возьмите все документы по имуществу, все, что есть. Недвижимость, транспорт, акции, счета. В общем, все, что сможете. И ни единого шевеления без моего одобрения. И мужу передайте. У него, конечно, свой адвокат будет, но надо действовать согласованно. Выясните, сколько он сможет протянуть до банкротства. Должны успеть успеть, пока процедура не начата.

- Он говорил, максимум полгода.

- Ну, значит, успеем. Иск подам сама. Дадите доверенность представлять ваши интересы. Танька по цене не говорила?

- Нет. – Я невольно поежилась. – Сказала только, что дорого.

- Дорого – это для тех, кто по рекомендации приходит. Для остальных – еще дороже.

От озвученной ориентировочной суммы я даже икнула. Впрочем, сгорел сарай – гори и хата. Когда все пошло по известному органу, глупо мелочиться и экономить. И ведь все только ради видимости. Типа я требую, он отказывается, но мы с адвокатом побеждаем.

Из кабинета я выкатилась в самых растрепанных чувствах. Из лифта как раз выходили, я зашла и нажала кнопку первого этажа.

- Подождите! – крикнул какой-то мужчина, но двери уже закрылись.

- Кто не успел, тот опоздал, - пробормотала я себе под нос.

А на улице меня ждал сюрприз.

Центр – это вообще парковочный квест. Хорошо еще, если есть платные парковки, а то ведь сплошные сине-красные «ферботен». Во всяком случае, рядом с Домом городских учреждений – точно. Мне еще повезло – втиснулась на последний свободный пятачок у поребрика, прямо перед знаком. Идти пешком пришлось метров триста.

Триста туда, триста обратно – тоже фитнес. Вот только машину мою запер своим джипом какой-то моржовый хрен, встав уже на запретной территории. Так, что от моего бампера до его задницы осталось сантиметров тридцать. Вот и выезжай, Алиса, как хочешь. Потому что и сама перекрыла выезд стоящей за мной Тойоте.

Меня оправдывало только то, что я законопослушно не заехала под знак. А под стеклом оставила бумажку с номером телефона. И вообще понадеялась, что водитель задней машины ушел надолго.

Только зря понадеялась, потому что он подошел через несколько минут после меня. Тот самый мужчина, у которого я угнала из-под носа лифт. Мой ровесник или чуть постарше, в дорогом сером костюме, с ноутбучной сумкой в руке. Мгновенно оценив обстановку, он бросил зло:

- Отлично! И здесь вы!

- А где еще? – спросила я, прекрасно понимая, о чем он.

- В лифте. Так трудно было подождать?

- Он сам… уехал.

- А машина ваша тоже сама вот так встала?

- Извините. – Тут я разозлилась. И на него за то, что ядовитничает, и на себя за то, что оправдываюсь. И рявкнула: - А вообще передо мной никого не было. И не должно было быть. Этот му… козел под знак въехал. А если бы я проехала дальше – тоже под эвакуатор. И, между прочим, вы сами задом следующему в морду встали.

- Задняя машина последняя до перекрестка, - огрызнулся мужчина. - Сдала бы назад и выехала. А передо мной до вас Смарт стоял. Нормально места оставалось, чтобы вырулить. А теперь что?

- А ничего, - буркнула я. – Такие мартышки никогда телефон не оставляют. Сидеть и ждать. Или на такси ехать.

- Еще чего!

Достав телефон, он позвонил куда-то, продиктовал адрес и номер машины под знаком.

Глава 9

Лора сказала собрать все документы по имуществу. Ну, допустим, на недвижимость свидетельства Ромка с собой не забрал, уже неплохо.

Я открыла сейф и вытащила папку. Хотя сейчас достаточно было выписки из реестра, свидетельства о собственности мы хранили. И на обе наши квартиры, и на дом. Но на этом все. Документы на мою машину, само собой, были у меня, а на Ромкину – у него. По счетам и акциям – тоже к нему. Хотя бы какие-то ориентировочные выписки из банков и реестров.

Я взяла телефон и набрала номер. Послушала длинные гудки, набрала снова – с тем же результатом. Написала сообщение: «Рома, перезвони, это срочно». Однако галочки так и остались серыми. И в девять часов, и в десять, и в одиннадцать. Телефон по-прежнему не отвечал.

Интересно, где тебя носит, Ромочка? Отмечаешь свободу? Или правда жалишься мужикам в баре?

В общем, вечером я до него так и не достучалась. Утром взяла папку с документами и снова позвонила с работы. Теперь абонент уже был вне доступа, а сообщение так и осталось непрочитанным. Это нравилось мне все меньше и меньше. Особенно учитывая, что в шесть я должна была быть у Лоры. Со всем набором.

К обеду я распсиховалась окончательно и позвонила Ромке по рабочему номеру. Трубку, разумеется, взяла секретарша Нонна.

- Здравствуйте, Алиса Павловна, - пропела она. – Романа Михайловича сейчас нет, но я передам, что вы звонили.

- Он на работе вообще? – уточнила я.

- Да, но у него совещание в конференц-зале.

- Хорошо. Скажите, что я жду звонка.

- Обязательно передам, - заверила Нонна.

Прошло еще два часа. Ромка так и не перезвонил. Телефон по-прежнему оставался вне доступа.

Совещание? Может, его там уже арестовали?

Мне надо было съездить в рекламное агентство, которое занималось нашей последней кампанией, но я все откладывала. Вполне так повод, чтобы смыться.

- Девочки, - сказала, надевая плащ, - я в «Мега-медиа». Сегодня уже не вернусь.

Разумеется, ни в какую «Мегу» я не поехала. Поехала в Ромкин офис на Лермонтовском. Как раз недалеко от Садовой, должна была успеть.

По пути мое раздражение достигло исторического максимума. Внутри кипело и пенилось.

Что за дела вообще такие, чтобы не найти две минуты и не перезвонить? Даже если эта овца не передала, неужели не видел миллион пропущенных? Он же с телефоном не расстается. Мог, конечно, посеять или разбить, но есть же ведь городской!

Приткнув машину на платную стоянку, я прошла еще с полкилометра до набережной Фонтанки. Офис компании располагался в бизнес-центре премиум-класса. Разумеется, надо ведь было пустить потенциальным клиентам пыль в глаза. И неважно, что аренда стоила столько, что за эти деньги в месте попроще могли снять половину здания.

Продолжая злиться и накручивая себя все сильнее, я поднялась на второй этаж. Прошла по длинному коридору, свернула в правое крыло. Тихо, пустынно. Тут вообще кто-то работает, интересно?

В приемной тоже тоже никого не оказалось. Дверь Ромкиного кабинета была приоткрыта.

Шевельнулось нехорошее предчувствие. Прямо картинка нарисовалась перед глазами – как иллюстрация к пошлому бабскому роману: Рома увлеченно трахает на столе Нонну, забыв об открытой двери. Она вообще была девушкой скромной, простенькой, но мало ли какие черти водятся в этом тихом омуте.

Словно шептал кто-то на ухо: зайди, зайди!

Тряхнув головой, я сделала шаг к двери и вдруг услышала знакомый рингтон. У Ромки на «избранные» звонки стоял старый «Depeche Mode».

- Привет, Зая, - сказал он, оборвав мелодию.

Зая? Какая еще нахер Зая?!

Я застыла на месте, вслушиваясь.

- Да все в порядке, Даш, - рассмеялся Ромка. – Я уже пустил слушок, что пришлось любовницу за шлюху выдать. Это цирк, конечно, был, ты бы видела… Ну да, я знаю, она сказала, что звонила тебе. Девке пришлось по двойному тарифу заплатить… Нет, ни о чем она не догадается. Чтобы догадаться, мозг нужен, хотя бы по минимуму.

Как-то раз, в первый год за рулем, я чуть не сбила ребенка на «зебре». Тогда мне еще не прошилось в подкорку, что перед переходом надо сбрасывать скорость, даже если нет «лежачих полицейских», а пешеходов не наблюдается в радиусе километра. Пацан лет семи вылетел на дорогу, словно материализовавшись из ниоткуда.

Каким чудом мне удалось затормозить буквально в нескольких сантиметрах от него? Парень показал мне фак и помчался дальше, а я не могла тронуться с места, хотя сзади дудели на все лады. Ощущение было такое, что внутри всё мгновенно замерзло, превратилось в ледяные иглы – острые, обжигающие.

То же самое я чувствовала и сейчас. Потом эти иглы начнут таять, потекут слезами…

Потом! Но не сейчас. Сейчас на заморозке я дослушаю.

Ромка заговорил тише, и я буквально прилипла к двери, затаив дыхание.

- Даш, ну же мы все это обсудили, правда? Сейчас мне важно сохранить как можно больше… Потом? Потом мы с ней поженимся обратно. Когда волна схлынет. Ну а потом… - Он рассмеялся. – Мало ли что может случиться с человеком. Все, солнце, давай. До встречи. Целую.

Глава 10

Нонна уже сидела за своим столом, и я снова подивилась Ромкиной глупости: вести такие разговоры, даже не закрыв дверь! Хотя он мог знать, что секретарши в приемной нет. Например, если сам отправил ее за чем-нибудь.

Но даже если и так! Я и раньше сознавала, что мой муж не гигант мысли. Не дурак, конечно, но… Но любовь убеждала, что не всем же быть семи пядей во лбу. А вот теперь я вынуждена была признать, что нет, все-таки дурак.

- Добрый день, Алиса Павловна, - улыбнулась Нонна.

- У себя? – Я проигнорировала ее улыбку и приветствие.

- Минутку.

Она встала, заглянула в кабинет.

- Роман Михайлович, Алиса Павловна…

- Привет, - отпихнув ее, я вошла и закрыла дверь. – И как это понимать?

- А… Алиса? – испуганно заморгал Ромка. – Что-то случилось?

Что, кошка, знаешь, чье мясо сожрала? Не бойся, детка, солдат вошь не обидит.

Выдержав паузу для стимуляции у него кишечной реакции, я дернула подбородком в сторону лежащего на столе телефона.

- Вчера звонила – не отвечал. Сегодня звонила – абонент не доступен. Пришлось ехать самой.

- А-а-а! – с облегчением выдохнул он. С таким явным, что аж смешно стало. Может, и рассмеялась бы, если бы не была настолько зла. – Забыл здесь вчера. Спохватился уже дома. Ну на съемной хате. А сегодня с утра по делам мотался, только после обеда приехал. Поставил на зарядку.

- Да? – Мне не нужно было притворяться, поскольку имелся вполне законный повод злиться. – И не видел, что я просила перезвонить? И кучи пропущенных?

- Алис, прости. Вошел, воткнул в зарядку и сразу на совещание убежал. У меня тут полный дурдом творится.

Да-да, конечно. Слышала я, какой именно у тебя дурдом!

Очень хотелось спросить, что подразумевалось под «мало ли что может случиться с человеком». Но если бы я это сделала, была бы такой же дурой. Или даже еще больше.

Нет. Я ничего не слышала. Я ничего не знаю. Чтобы знать, для этого ведь нужен мозг, правда?

- А что стряслось-то? – спохватился он.

- А должно было? – огрызнулась я. – Звоню, пишу, ты не отзываешься. Мало ли что…

Тут я прикусила язык, едва не повторив вслух его фразу, залипшую в буфер обмена. Выдала бы себя с головой.

- Мне нужны все данные по твоим активам. Все, что можно делить в суде.

- Зачем?

- Вчера встречалась с адвокатом. Ей нужно.

- Оперативно! – хмыкнул Ромка.

- Ты же сам сказал, что надо быстро. К шести еду к ней снова. Подпишу договор, она сама подаст иск.

Он смотрел на меня со странной смесью недоумения и досады. Как будто что-то пошло не так.

Не ожидал, Рома? Ну извини. Не я заварила кашу. Это только начало. И козыри у меня.

- Хорошо, - поморщился он. – Что именно надо? В каком виде?

- На недвижимость документы я взяла. На машину твою надо, потом счета и акции. Думаю, пока достаточно просто выписки – что есть и на какую приблизительно сумму.

Пожав плечами, Ромка вышел в приемную, где стоял принтер, и через минуту вернулся с копией ПТС.

- Посиди минутку, - сказал, воткнув в компьютер флешку и открыв какую-то таблицу. – Это месячной давности данные, но сейчас примерно столько же.

Получив распечатку и посмотрев на нее, я едва не выронила глаза на колени. Покосилась на закрытую дверь и спросила шепотом:

- Ром, это что, серьезно?

- Ты о чем? По суммам?

А там было чему удивиться. Я знала, что мы люди небедные, но циферки в выписке отличались от моих представлений на несколько порядков. В плюс.

И вот теперь мне по-настоящему стало страшно. Потому что это не Ромка был дураком, а я кромешной идиоткой. И подслушанная фраза заиграла внезапно всеми цветами радуги.

- Рома… - Я подошла к нему вплотную. – Ты ведь специально это сделал, да?

- Что именно? – сощурился он, и я поняла, что прожила с ним пять лет, но совершенно его не знала.

- Слил компанию. Не смотри на меня так, я на твоей стороне, ты же знаешь. Зря ты мне не сказал всего сразу.

- Я не сомневался, Лисочка. Что ты со мной. Просто… не хотел лишний раз… напрягать.

Ах ты ж, сука! Напрягать не хотел, да? Я б тебе подвела сейчас высокое напряжение к одному месту. Чтобы посмотреть, как ты будешь корчиться.

Ромка сел на стул у приставного стола, потянул меня за руку, усадил к себе на колени. Гадливая дрожь пробежала по спине, когда он провел по ней ладонью.

Маркетолог, конечно, не экономист, но базовые знания в области экономики и бизнеса ему необходимы. Поэтому мы все это изучали. И не надо было быть большим специалистом, чтобы понять, где собака порылась. Они с фиником Геной раскрали все внаглую. Сейчас денежки спрячут, а компанию забанкротят.

- А почему не выведешь все за бугор, пока еще можно?

Глава 11

- Что-то еще случилось? – спросила Лора, едва поздоровавшись.

- Д-да, - с трудом выжала из себя я. – В общем… короче…

- Да, Алиса, короче, пожалуйста. Иначе мы до ночи не закончим, а у меня после вас еще один клиент.

- Да, извините.

Почему-то я вдруг почувствовала необъяснимое доверие к этой тетке с бульдожьей хваткой. Оно обычно или есть, или его нет. А мне просто необходимо было сейчас кому-то выплеснуться, чтобы не разорвало.

- Кое-что случилось. Радикально все меняющее.

- Что, - усмехнулась Лора, - развод вдруг перестал быть фиктивным?

- Такое чувство, что вы видите людей насквозь.

- Немного есть. Излагайте.

Я рассказала, как звонила Роману вчера и сегодня, как поехала к нему в офис и подслушала телефонный разговор.

- Знаете, Лора, сначала я подумала, что он просто дурак. Хотя и раньше понимала, что не самого великого ума человек, если объективно. Но… - Я положила перед ней распечатку. – Кажется, дура тут как раз я.

- Ого! – присвистнула она, пробежав глазами строчки. – Похоже, это для вас сюрприз?

- Еще какой! Я спросила, почему он не хочет вывести деньги за границу и уехать. Ответил, что ему и здесь неплохо.

- Не обижайтесь, Алиса, но это такое чисто обывательское – что вывести деньги за границу плевое дело. Не в нашей реальности. Раньше было проще. Сейчас – нет. И риск спалиться намного выше, чем с фиктивным разводом.

- Если я поняла правильно, он намерен потом жениться на мне обратно. А потом… со мной что-то случится и безутешный вдовец получит богатое наследство. В общем, я сказала, что полностью на его стороне. Что он может на меня положиться.

- Только не переигрывайте. Для вас все происходящее должно быть шоком.

- Разумеется, - то ли хмыкнула, то ли хныкнула я. – Еще какой шок! Сначала узнаю, что мы разорены, и муж предлагает фиктивный развод. Потом – что он изменяет мне с моей же подругой. А потом – что фиктивное на самом деле банкротство, а я только инструмент, который используют и выбросят за ненадобностью. А я ведь его любила. И была уверена, что он тоже меня любит.

- И что, никаких подозрений не было? – приподняла брови Лора.

- Никаких. Ну разве только насчет подруги, но давно, еще перед свадьбой. Она тогда как-то странно отреагировала. Как будто недовольна. Но потом никаких поводов сомневаться не было. Или я просто ничего не замечала?

- Люди склонны замечать только то, что хотят заметить. Ладно, это неважно. Пока задача у нас прежняя – развод с максимально возможными трофеями. Она осложняется тем, что у вас нет права на ошибку. Ваш пока еще муж не должен догадаться, что вам что-то известно. Даже подозрений не должно возникнуть. А вот потом… там уже возможны варианты. Но это не моя компетенция. Там уже, боюсь, начинается уголовное право.

- Спасибо, обнадежили, - вздохнула я, компульсивно ковыряя ногтем кожу на пальце.

- Всегда выгоднее быть реалистом. Ваш муж откусил больше, чем смог проглотить. Мало украсть, надо еще убежать и спрятаться. И спрятать украденное. Сейчас он в крайне уязвимом положении, иначе не затеял бы подобную комбинацию. Вообще фиктивный развод – вещь банальная, но к нему прибегают обычно при таком же банальном банкротстве. Неумышленном. Не фиктивном. В вашем случае очевидно, что компанию он слил осознанно, но дальнейшие действия не продумал. Так что насчет невеликого ума вы правы, Алиса. И в результате у него остался только этот вариант. Давайте подпишем договор, и вы дадите мне доверенность на представление ваших интересов в суде. Вот типовая болванка. – Она протянула мне бланк с пустыми графами. – Если все устраивает, сейчас заполним. Стартовую сумму я вам озвучила. Возможно, будет больше, если возникнут дополнительные расходы.

Пробежав черновик договора – и даже мелкий шрифт, - я кивнула, соглашаясь со всем оптом. Лора быстро заполнила бланк в компьютере и отправила на печать. В тот момент, когда, подписав договор, я перешла к доверенности, дверь за спиной открылась.

- Я ушел. Если кто будет завтра искать, я весь день в суде, - сказал смутно знакомый голос.

Обернувшись, я увидела вчерашнего автоюриста. Он тоже узнал меня, сдвинул брови и едва заметно кивнул.

- Хорошо, Юра. – Лора махнула рукой. – Позвони по результатам.

Значит, Юра? Ясно. Хотя какая мне разница?

- От меня что-то еще нужно? – спросила, когда дверь за ним закрылась.

- Быть на связи. – Лора подписала документы, поставила печать и отдала мне мои экземпляры. – Вести себя так, будто ничего не знаете. Ну и аванс оплатить администратору. Еще она у вас копию паспорта снимет. Как только подам иск, напишу вам. Ну и дальше буду информировать, конечно.

Я попрощалась, вышла к стойке администратора. Расплатившись, подождала, пока девушка снимет копию паспорта, и направилась к лифту, стоявшему с открытыми дверями. Зашла, нажала кнопку первого этажа и тут же увидела спешащего юриста Юру.

Боже, ну что за проклятье такое?!

В нормальных лифтах есть кнопки открывания дверей, а тут ее не предусмотрели. Что можно было нажать на «стоп», я догадалась, только когда уже ехала вниз. Он наверняка подумает, что я какая-то мерзкая хамка. Машину его заперла, лифт второй раз из-под носа угнала.

Глава 12

Ехать домой не хотелось, как и вчера. Подумалось вдруг, что в этом доме мне уже не будет тепло и уютно. Ничего не будет. Вообще. Никогда.

Поэтому сразу же после развода я его продам. Куплю другой. В другом месте.

Неправедно нажитое? Высокоморальная личность должна вместо Ромочки вернуть все кредиторам? Возможно. Но после того, что я сегодня услышала… нет. Пусть сам расплачивается. Хоть своими внутренними органами. Я не злопамятная. Отомщу – и забуду.

Переселяться в гостиницу или снимать квартиру я, конечно, не собиралась, но сегодня возвращаться домой не было никаких сил. К родителям - точно нет. Подруг, к которым можно завалиться без предупреждения, не осталось. В общем, некуда.

Хотя… было одно место, где меня пусть и не ждали, но всегда встречали с радостью. Могла даже и не звонить. Давненько там не бывала, конечно, но вряд ли обо мне забыли.

Завернув в «Азбуку вкуса», набрала всяких деликатесов, подумав, добавила бутылку вина и маленький тортик. Ехала долго, собрав все возможные и невозможные пробки. Уткина заводь – та еще глухомань, не хотела бы я там жить.

В последний момент спохватилась, что старички могли и уйти куда-нибудь. Может, все-таки позвонить? Впрочем, почти на месте, уже без разницы. Ну постучу лбом в дверь в знак фатального невезения, чего уж там.

Двор, как всегда, был забит машинами. Пришлось сделать два круга, пока не приткнулась у помойки. Вышла, посмотрела на два угловых окна на третьем этаже. Свет горит – значит, дома. Вытащила из багажника пакеты, пошла к парадной.

- Кто там? – настороженно спросил домофон голосом Веры Викторовны.

- Алиса. Звягина, - ответила я, назвавшись девичьей фамилией. Вряд ли она помнила мою нынешнюю, после свадьбы я приезжала к ним всего три раза. Или два?

- Лисочка! – обрадовалась Вера Викторовна. – Заходи.

Лифта в пятиэтажной хрущевке не было. Я поднялась на третий, любуясь цветами на подоконниках. Работа Владимира Васильевича. Всю парадную озеленил, с первого этажа по пятый. Сначала соседи пытались воровать горшки, но потом перестали. Когда он на зиму уносил цветы в квартиру, гостиная превращалась в оранжерею.

Вера Викторовна стояла на пороге, поджидая меня. Обняла, расцеловала в обе щеки, и я заметила с сожалением, как сильно она постарела за те полтора года, пока мы не виделись.

Когда-то давно родители мечтали, чтобы я стала великой пианисткой. Папа в детстве учился, но безуспешно. Черный дореволюционный «Блютнер» перевезли от бабушки и поставили в гостиной, когда мне исполнилось четыре года. Выглядел он довольно облезло, но звучал прекрасно. По рекомендациям знакомых нашли педагога – Веру Викторовну. Она преподавала в музыкальной школе, куда я через год должна была поступать на подготовительное отделение.

Мама возила меня к ней два раза в неделю. Она подружилась с Верой Викторовной, а я – с ее дочкой Кирой, Кирюшей, моей ровесницей. Ученицей я была не слишком прилежной, а вот играть с Кирой мне нравилось. Сначала я занималась, потом мамы пили чай и болтали, а мы возились с куклами. Владимира Васильевича, папу Киры, я побаивалась, уж больно он был строгим, но потом полюбила и его.

Через год мы с Кирой поступили в музыкалку, и Вера Викторовна официально стала нашим педагогом. Мы по-прежнему дружили, ездили друг к другу в гости, даже когда их семья переехала из коммуналки в центре в двушку на дальней окраине. Понемногу наши с Кирой дорожки начали расходиться после девятого класса. Она поступила в училище, потом в консерваторию, а я окончила музыкалку на троечки, горько разочаровав родителей.

Кира еще в консерватории выиграла несколько престижных международных конкурсов, а после окончания вошла в десятку лучших молодых пианистов мира и не вылезала из зарубежных гастролей. Пока не вышла замуж и не осталась в Австралии. Теперь она приезжала в Питер раз в год, привозила маленькую дочку. Мы немножко переписывались, но прежней близости давно уже не осталось. А вот у ее родителей я любила бывать, хотя выбиралась к ним нечасто.

- А Владимира Васильевича нету? – спросила я, вытащив из-под тумбочки гостевые тапки.

Обычно дверь открывал он, а тут даже не вышел в прихожую.

- Лежит Вова, - вздохнула Вера Викторовна. – Инсульт. Вытянули, говорить немного может, до туалета дойти, а так… лежит.

- Да вы что?! Давно? Кира ничего не писала.

- Полгода уже. Кирюша не знает.

- Почему? – изумилась я.

- Зачем ей лишние переживания? Все равно ведь ничем не сможет помочь.

- Ну как ничем? Наверняка лекарства нужны, всякие штуки по уходу.

- Да ты же знаешь, Лисочка, она даже деньги перевести сейчас не может. Оставляет, когда приезжает. Не волнуйся, нам хватает. Моя пенсия, у него теперь по инвалидности. Ученики ко мне приходят.

- Ну все равно. Мне кажется, Кира должна знать, что с отцом.

- Ну вот приедет и узнает, - твердо сказала Вера Викторовна. – Скоро уже, к Новому году обещала.

Ага, скоро! Через три месяца. Но кто я такая, чтобы навязывать свое мнение? Сама-то узнала случайно.

Войдя в гостиную, я с трудом проглотила слюну. Куда делся всегда подтянутый, моложавый ВВ? Так мы с Кирой называли ее родителей: два ВВ. На разобранном диване под одеялом лежал изможденный старик. Щеки и глаза ввалились, волосы поредели и полностью поседели. В шестьдесят семь он выглядел восьмидесятилетним.

Глава 13

Еще пару часов назад я не собиралась никуда переезжать, но когда вернулась домой, поняла, что долго в этом доме не протяну. Он давил на меня так, как будто стены медленно сдвигались.

По условиям договора аренды стороны должны были предупредить о расторжении за месяц, кроме случаев форс-мажора. Мое желание вернуться в свою квартиру таковым не являлось. Хотя, если честно, особого желания и не было. К хорошему привыкаешь быстро.

Спать я легла в своей комнате на диване. Полтора часа листала риэлторские сайты, выбрала три варианта, отправила заявки на осмотр.

Сон не шел. Заморозка начала отходить, на душе ныло, как дырка от удаленного зуба. Вместо зуба удаленным был муж. И дырку эту заполнило всякое. Не только боль, обида и разочарование, а еще и недоумение.

Ну вот как так, а? Если у них с Дашкой все началось до нашего знакомства, зачем Ромка вообще на мне женился? Я не была богатой наследницей, и полезных связей у меня не имелось. Не модель, не актриса, не светская львица, брак с которыми мог греть самолюбие. Самая обыкновенная девушка из небогатой семьи. Золушка, как сказала Дашка. Хотя Золушка, как раз была из достаточной знатной, если уж их приглашали на королевские балы.

А может, я служила для них ширмой? Дашкин муж – человек непростой и серьезный. И очень-очень состоятельный, Рома по сравнению с ним нищий. Чтобы комфортно сидеть сразу на двух… членах, понадобилось прикрытие? Допустим, она и на день рождения меня пригласила, чтобы познакомить с ним. Но тогда откуда то недовольство? Она, наоборот, должна была держаться за меня, изображая лучшую подруженьку.

И еще - неужели Ромка все эти годы притворялся влюбленным, любящим? Причем так искусно притворялся, что я ничего не подозревала? Лора сказала, что люди видят только то, что хотят видеть, но не до такой же степени!

После того как я обмусолила ситуацию со всех сторон, в сухом остатке оказалась лишь одна версия. Даша и правда пускала слюни на Ромку, но без взаимности. Поэтому ей и не понравилось то, что мы поженились. Не понравилось – и подзадорило. В конце концов она добилась своего. Возможно, и псевдобанкротство с этим как-то связано. С ее подачи.

О перспективах думать не хотелось. Ближайшие-то как раз были вполне прозрачными. С разводом проблем не будет, разве что для видимости. И получу я при разделе максимум возможного. От меня требуется только одно – ничего не испортить. А вот потом…

Бедный – в буквальном смысле бедный после банкротства – Ромочка начнет облизывать меня как эскимо, чтобы заманить обратно замуж. Это единственный способ для него вернуть свою собственность. И как он себя поведет, когда поймет, что этого не будет? Вряд ли заплачет и пойдет в публичный дом*.

Как сказала Лора, дальше начинается уголовное право. И я бы сделала акцент на первое слово, а не на второе.

Каким-то образом меня вынудят согласиться. А может, даже обойдутся и без этого. Кто там в загсе смотрит, насколько невеста похожа на свою паспортную фотографию, а ее подпись – на ту, что в документе? А потом? Автокатастрофа? Самоубийство? Передозировка снотворного?

Какие у меня в этой ситуации есть козыри? Пожалуй, только один.

Виталик.

Насколько я смогла его узнать за эти годы, он не из тех, кто согласился бы на открытый брак. Сам может ходить на сторону сколько угодно, но носить рога – нет. Тем более навешенные близким другом.

Неужели Дашка с Ромкой этого не понимают? Надеются на свою ловкость и осторожность? Или… с Виталиком тоже может что-то случиться?

Для меня все это было не просто дико, но вообще из параллельной реальности. Другое дело – для людей, которые окунули руки в деньги по самые плечи. Большие деньги обладают такой способностью – размывать моральные принципы в ноль. И тогда человеческая жизнь уже ничего не стоит. Даже если это жена или муж. Прежде любимые.

Я, конечно, могла намекнуть Виталику прямо сейчас. Но при таком раскладе не исключено, что осталась бы вдовой и получила в наследство Ромкины долги. Ну уж нет, спасибо. Лучше все-таки этот козырь придержать пока в рукаве.

Ближе к утру, решив есть слона по кусочкам, я уснула на пару часов. На работу приехала невыспавшаяся и злая.

- Алиса, ты бледненькая такая, – с фальшивым участием сказала Вера Ивановна. – Снова плохо себя чувствуешь? Не в положении случайно?

- Нет, - ответила я равнодушно. – С мужем развожусь.

Какой смысл скрывать? Все равно ведь узнают.

Услышали все. «Аквариум» загудел, как улей. И я прекрасно понимала, что злорадство в этом гуле преобладает.

Вот вам и идеальный брак. Богатые тоже плачут. Наверняка нашел себе помоложе, покрасивее. Пусть теперь попробует строить из себя.

Я не вслушивалась. Да и не услышала бы из своего закутка, даже если бы захотела. Сидела и бездумно перебирала документы в папках компьютера.

Прислал сообщение один риэлтор, потом другой, потом хозяйка третьей квартиры. Согласовала время, чтобы сегодня же вечером посмотреть все три. После обеда написала Лора:

«Алиса, иск подала. О дате предварительного заседания вам сообщат. Учтите, моральный ущерб надо будет доказывать. Сам по себе факт измены таковым не признают. Нужен вред физическому или психическому здоровью. Справки, больничные. Сможете раздобыть?»

Глава 14

Симулянтом я оказалась крайне талантливым. А может, это и не симуляция была вовсе. Вся история нехило ударила по нервам, особо притворяться не понадобилось. Конечно, в описаниях своих моральных и физических мучений несколько преувеличивала, но врачи мне верили. Да и объективные данные, вроде того же давления и кардиограммы, подтверждали: пациент не врет. Ущерб здоровью налицо. Не тяжкий, но тем не менее.

Я даже подумала, не выдать ли себя за жертву физического насилия, но побоялась, что грамотно нанести себе побои не смогу. В травмпунктах работают люди опытные, способные отличить самобой от продукта домашнего абьюза. Оставалось изображать психологическое и эмоциональное насилие. Перед беседой с психологом я почитала литературу и специализированные форумы, чтобы быть во всеоружии.

Получилась классическая терпила, доведенная до точки. Психолог, тетечка за сорок в круглых очках, слушала мои слезные стоны, сочувственно кивая. Почитала заключения терапевта и невролога, посоветовала курс психотерапии и отправила к психиатру за транками. Принимать их я не собиралась, но чем больше врачей с бумажками – тем лучше. Прямо вошла во вкус, скирдуя пакет доказательств.

Изобразив у психиатра классический нервный срыв, получила рецепт строгой отчетности и отоварила его в ближайшей аптеке. Записалась к первому попавшемуся психотерапевту из выдачи поисковика, пришла на прием и целый час выносила ему мозг

- Алиса, по итогу ознакомительной беседы я могу сделать вывод, что вам нравится страдать, - сказал, потерев гладко выбритый подбородок, Игорь Федорович - импозантный мужчина с красивой проседью в черных волосах.

- Нет, не нравится, - возразила я. – Просто привыкла.

То, что психотерапевт не раскусил мое вранье, избавило от угрызений совести. Хотя и промелькнуло сомнение: а вдруг он прав? Может, и правда нравится, а я не замечаю?

- Ну так что, будем работать? – поинтересовался Игорь Федорович.

- Будем, - кивнула я.

Необходимость тратить время и деньги на абсолютно ненужные беседы только добавили злости по отношению к пока еще не бывшему мужу. Хотя казалось бы, куда уж больше. Я бы, скорее, подкорректировала именно это. Злость – деструктивное чувство, а с ней я сама справиться пока не могла. И даже не пыталась. Она была моим ядерным топливом.

Так, может, и не надо пока с ней бороться? Пусть будет.

Из трех просмотренных квартир я выбрала самую маленькую и недорогую – студию на Петроградке в тридцать квадратов. Не из экономии, а по расположению. На работу можно было ходить пешком. Да и в целом она оказалась достаточно приятной – светлой, неплохо обставленной и оборудованной.

Обо всех своих достижениях я писала Лоре и получала лаконичное одобрение: «Хорошо, спасибо». Рома звонил каждый вечер. Приходилось прилагать массу усилий, играя роль любящей супруги и верной соратницы в темных делишках. Закончив разговор, я выплескивала ярость в мировое пространство, которое наверняка смущенно краснело, выслушивая мои матерные тирады.

Пару раз звонила мама и осторожно интересовалась, не помирились ли мы с Романом.

Нет, сухо отвечала я, не вдаваясь в подробности, развод в процессе.

Она тяжело вздыхала и жирно намекала, что некоторые ничего не могут сделать по-человечески, а потом винят во всем кого угодно, но только не себя. Если бы это был кто-то другой, давно бы заблочила, но тут приходилось терпеть. Единственное, что я могла сделать, - постараться свести общение до минимума. Не брать трубку, когда у тебя пожилые родители, не вариант.

Однажды позвонила свекровь и попыталась прочитать лекцию о том, что надо быть терпимее, гибче и снисходительнее, потому что мужчины – они такие… со слабостями. Нужно учиться прощать. Тут я прогибаться не стала, невежливо распрощалась примерно на третьей фразе. И закинула ее в черный список.

Но самым сложным оказалось сдержаться, когда позвонила… Дашка!

Я чуть не выплеснула кофе на клавиатуру ноутбука, увидев на дисплее телефона ее имя. Она что, совсем охренела?!

Так, спокойно, Лиса, спокойно. Игнорить врага – верх неразумности. Узнаем, что понадобилось подруженьке.

Она участливо спрашивала, не передумала ли я разводиться и вообще как я. Пока она говорила, я беззвучно материлась, а потом хищно улыбалась своему отражению в оконном стекле и слезливо жаловалась – как мне плохо и вообще… какие мужики кобели и сволочи.

- Утешай себя тем, что после развода не останешься голой и босой, - посоветовала Дашка. – Если уж не можешь простить, сдери с него побольше. Жаль, вы не составили брачный контракт. На такой случай не помешало бы.

- А разве он имеет юридическую силу? – изобразила я крайнюю наивность.

- Давно уже имеет, - снисходительно усмехнулась Дашка. – У нас есть. Если Виталик попадется на измене, ему мало не покажется.

- А если ты? – спросила я и тут же прикусила язык.

- Я ему не изменяю, - уже другим тоном ответила она после паузы.

Лиса, ты совсем ку-ку? Следи за базаром!

- Ну, теперь все равно поздно что-то там составлять. – Я срочно свернула с опасной темы. – Пополам так пополам. Ты права, голой не останусь. Мальчик, к счастью, небедный.

Глава 15

Сдать их обоих Виталику выглядело замечательной идеей, но кое-что меня смущало.

Дашка сказала, что у них брачный контракт и что если он ей изменит, ему мало не покажется.

Если бы мы с Романом заключили договор, согласно которому в случае измены виновная сторона остается в одних трусах, вряд ли я рискнула бы пойти налево. То, что это условие у Дашки с Виталиком одностороннее, представлялось маловероятным.

Она правда так уверена в том, что не попадется? Дашка всегда, сколько я ее знала, была хитрожопой, но уж точно не глупой. Значит, тут что-то другое.

Вариант, что между ними ничего нет, что я все придумала, отпадал сразу. Ну да, в постели их не застукала, но того, что услышала, было достаточно. Более чем достаточно.

Допустим, Дашка что-то такое о Виталике знает и этим держит на крючке. Он закрывает глаза на ее шалости в обмен на лояльность или молчание.

Нет, не бьется. Не тот человек Виталик, чтобы идти на поводу у шантажистки. Сейчас, конечно, не лихие девяностые, но и помимо бочки с цементом есть немало способов заставить человека помалкивать.

Значит, все же открытый брак. Я отметала это, пока Дашка не сказала о брачном контракте. Но, видимо, он был дополнен устным приложением: его любовница в обмен на ее любовника. Никакого развода, никакого раздела. В таком случае мой козырь терял всякую цену.

Рано обрадовалась, Алиса. Что-то другое надо придумать.

И все-таки Виталика я решила пока со счетов не сбрасывать. Что-то подсказывало: он еще может пригодиться. Только не сейчас. Сейчас вообще цель одна – развестись с наибольшим выигрышем в мою пользу. А поскольку в этом мы с Ромкой совпадали, проблем не ожидалось, тем более с таким адвокатом, как Лора.

Она попросила приехать и привезти все медицинские справки, подтверждающие убойное воздействие Ромкиной измены на мое физическое и психическое здоровье. Я как раз продлила больничный, снова нагнав себе в коридоре поликлиники высокое давление, так что ущерб был налицо. Пусть не тяжкий и даже не средний, но достаточный для подачи иска.

Бумажек набралась приличная стопочка. Я сложила все в файлик, отвезла на Садовую, а когда вышла из кабинета Лоры, чуть не врезалась в юриста Юру.

Как там было у Флеминга? Два раза – случайность, три – закономерность?* Ну да, он здесь работает. Но почему идет к лифту каждый раз, когда и мне надо туда?

Я притормозила, чтобы теперь он оказался там первым и благополучно уехал. Так и получилось. Он вошел в лифт, вот только уезжать не спешил. Стоял внутри и ждал.

Меня ждал? Чтобы мне стало стыдно? Ну или просто приличный человек?

Когда мне осталось пройти метра два, Юра нажал на кнопку. Двери закрылись, лифт уехал. Это был так глупо и по-детски, что я расхохоталась.

Ну что, отомстил? Полегчало?

Ждать не стала, спустилась по лестнице. Прошла полквартала и застыла с холодом в желудке.

Машины не было!

Я поставила ее на то же самое место, что и в первый раз. Прямо перед запрещающим знаком и желтой разметкой. Специально убедилась, что не пересекла ее. Приложение сигнализации показало: девочка моя едет куда-то с незаведенным двигателем и включенной охраной. То есть ее везут. На эвакуаторе!

- Что, машинка тю-тю? – спросил насмешливо знакомый мужской голос.

Господи, опять он! И ведь вышел раньше, давно мог уехать. Не говоря уже о том, что и машину мог поставить где-нибудь в другом месте.

- Вы видели, как увезли? – повернулась я к Юре.

- Нет. Но и так все ясно. По вашему виду. Здесь стояла? Если за разметку заехали, запросто могли забрать. Если не угнали, конечно.

- Точно не заехала. Специально проверила. И не угнали. Судя по прилоге, куда-то везут.

- Тогда не драма. Отсюда, скорее всего, повезут либо на Евгеньевскую, либо на Иркутскую. Можно позвонить на сто двенадцать или через бота узнать.

- Да, не драма. – Я криво усмехнулась. – Вот только с фига ли я должна платить, если ничего не нарушила?

- Заплатить все равно придется. И чем быстрее, тем лучше, потому что тариф на хранение почасовый. А вот потом можно и права качать. Если докажете, то штраф отменят и деньги вернут. Но оспорить стоянку в запрещенном месте очень муторно и редко получается. Поверьте опыту.

- Даже у вас?

- Даже у меня, поэтому просто не беру. Забирают обычно, если нарушение явное или спорное. Фото и видео в спорном случае всегда делают так, что нарушение есть, а вашу запись с регистратора можно поставить под сомнение. Покажите четко, где вы стояли.

- Вот здесь. – Я ткнула пальцем в разметку. – Не заезжая на нее.

- Колеса где были, можете сказать? – поморщился Юра. – Это принципиально важно, касались ли передние колеса линии. Если хоть сантиметр на ней, можете даже не пытаться.

Я была уверена, что нет, но теперь засомневалась. Может, и касались.

- В принципе, если нет знака «Работает эвакуатор», оспорить эвакуацию можно через суд. Здесь, как видите, он есть. Поэтому проще поехать побыстрее, оплатить, забрать и записать это как расходы на образование.