Развод по-взрослому. Четыре месяца до счастья

Глава 1

Теперь я знаю как пахнет беда. Нежданная, неотвратимая, беспощадная...

Нет, не лекарствами, бинтами и реанимацией.

Моя беда пахнет спелой вишней с нотками миндаля. Сладко, женственно и немного хищно. Как безумно дорогой яд, который тебе приносят с улыбкой.

У нее холодные серые глаза, в которых нет ни капли сочувствия и зеркально-черные волосы. А еще идеальная фигура. И ноги, при виде которых любой мужчина превращается в соляной столб…

Зовут ее модным именем Карина. Она — любовница моего мужа. Я узнала о ее существовании ровно три минуты назад.

Три минуты, которые перевернули мою жизнь…

— Здравствуйте, доктор, — голос сочится медом, но почему-то становится тревожно, — Я пришла к вам по очень важному вопросу. Конфиденциальному… Который хотела бы обсудить тет-а-тет.

— Хорошо. Проходите. Присаживайтесь, — глазами показываю медсестре на входную дверь.

Она понимающе кивает и выходит из кабинета.

— Рассказывайте, что вас беспокоит? — спрашиваю профессиональным тоном, еще не понимая что предстоит услышать.

Девушка садится, нарочито грациозно закинув ногу на ногу. Юбка взлетает, демонстрируя безупречные икры. Тонкие колготки на ней абсолютно точно стоят больше моей месячной зарплаты.

Невольно опускаю взгляд вниз, на свои ноги. Даже не помню когда в последний раз надевала юбку… Да и просто получала удовольствие от шоппинга...

И дело даже не в деньгах. Мой муж достаточно зарабатывает. Просто… желания не было. Ведь шерстяной джемпер и джинсы — это удобно и практично. Да и на лабутенах по терапевтическому участку особо не побегаешь.

— Давайте знакомиться, Надежда Юрьевна. Я — Карина, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. Слова произносит с наглой уверенностью, — И у нас с вами много общего.

— Правда? — удивляюсь я.

— Правда, — улыбнувшись по-кошачьи, кивает красавица.

На вид ей не больше тридцати. Во взгляде сквозит что-то непонятное.

Жалость? Сочувствие? Почему? Интуитивно чувствую опасность, но все еще не понимаю в чем дело.

— Слушаю вас, — произношу, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Интуиция внутри захлебывается от воя.

— Я… встречаюсь с одним мужчиной, — девушка делает многозначительную паузу, — Уже год. Этот мужчина женат. На вас, если не ошибаюсь…

В шоке замираю с открытым ртом. Что такое она несет? Сергей? Нет! Мой обожаемый муж просто не способен на это!

— Серж… — она произносит его имя на заграничный манер, — Он такой хороший, такой заботливый, такой ответственный…
Очень любит ваших детей и уважает вас. Не хочет причинять вам боль, но… Он несчастлив с вами.
Говорит, что вы живете прошлым. Застряли в воспоминаниях. В том, чего давно уже нет. А ему нужно двигаться дальше!

Смотрю на нее, и изнутри поднимается тошнота, обильно приправленная болью.

Как она посмела? Явиться сюда, в мой кабинет, и рассказывать такое о моем муже! Это как если бы вор пришел к тебе домой и начал жаловаться на неудобную планировку. При этом нагло демонстрируя украденные драгоценности…

— Я понимаю, доктор, — продолжает она, — Ситуация щекотливая. Мы все запутались. И, честно говоря, я надеюсь на вашу женскую мудрость.
Серж так много о вас рассказывал… Говорил, что вы очень понимающая. Всегда его поддерживали…

Киваю, стараясь сохранить остатки самообладания.

Поддерживала? Да я всегда была рядом! Когда он только начинал свой бизнес, работала на двух работах, чтобы помочь! Верила в него, когда никто не верил! Жертвовала своими желаниями ради его успеха! Отдавала себя всю ему и детям! И вот, чем он мне отплатил…

Хотя… Нет. Сергей не мог. Не верю!

— Он говорит, что любит меня, — продолжает Карина, поглаживая свою дорогую сумочку, — Клянется, что когда-нибудь разведется. Но, ответственность перед семьей, дети… Он боится их реакции. Да и вашей тоже…

Знаете, я думаю, что он просто страшится перемен. А я не хочу ждать. Поэтому решила действовать сама.
Серж больше не любит вас. Просто использует как подушку безопасности. Ему удобно, когда дома ждет жена, которая накормит, постирает и решит мелкие проблемы.
Есть женщины для быта, а есть для любви…

Мое сердце бешено колотится, но я держу лицо. Достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы понимать — Карина говорит правду.

Не думала, что такое когда-нибудь случится со мной. Что это будет так больно и унизительно…

Подушка безопасности? Неужели он действительно перестал меня замечать? Но ведь я так старалась! Отдала ему лучшие годы своей жизни! Родила детей! Сделала уютным дом! Неужели все это ничего не значит?

Карина смотрит на меня сверху вниз. Оценивающе. Словно я не женщина, а пыльный экспонат в музее, который давно пора пустить в утиль.

— И что же вы хотите от меня? — спрашиваю, стараясь, выглядеть спокойной. Кто бы знал чего мне стоит это мнимое равнодушие…

— Хочу, чтобы вы его отпустили, — с каменным лицом произносит она. Слова звучат как смертный приговор, — Перестаньте мучить Сержа. Делать его несчастным. Ваше время прошло, поймите это. Прошлое не вернуть.

Он заслуживает настоящее счастье. Со мной. И вы… Неужели приятно жить с мужчиной, который регулярно вам изменяет?
Вы же умная женщина! Должны понимать, что у вас нет будущего!

Смотрю на нее, а во мне клокочет протест, смешанный с отчаянием. Как она смеет говорить мне такое? Как смеет решать за меня и за моего мужа?
Как я могу его отпустить? Как могу отказаться от всего, что у нас было? От нашей любви, от семьи? От всех тех лет, что мы провели вместе? Как могу забыть все те счастливые моменты, которые мы пережили?

— Думаете, это просто? — спрашиваю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе, — Думаете, можно вот так прийти и разрушить семью? Вы хоть понимаете, что такое годы, прожитые вместе? Что такое дети, которые любят своего отца? Вы хоть представляете, какую боль причиняете?

— Конечно понимаю, — отвечает Карина, холодно пожимая плечами, — Только и вы поймите. Чистые носки и свежий борщ — это еще не все, что нужно мужчине.
Сержу нужна страсть, легкость, восхищение. А что вы можете ему предложить? Усталый взгляд, увядающее тело и вечные жалобы на жизнь?
Посмотрите на себя в зеркало, доктор. Вы давно перестали быть женщиной. Стали просто… мамой и домохозяйкой.
А такой мужчина, как Серж, заслуживает королеву. И я готова ею стать. Я дам ему все, что вы не смогли. Сделаю его счастливым. А вы… вы просто отравляете ему жизнь!

Глава 2

Возвращаюсь домой, уставшая, как собака. Промокшие ноги гудят. Хочется только одного — лечь в горячую ванную, а потом в кровать. Только это невозможно.

Ведь я не только участковый терапевт. Я еще мать двоих детей. Пусть уже и не маленьких.

А с некоторых пор — мать-одиночка. Вернее, разведенка с двумя прицепами… Которых нужно накормить ужином и заставить сделать уроки.

Тяжело вздохнув, вешаю на плечики мокрое пальто и заступаю во вторую смену.

Неловко поворачиваюсь чтобы снять сапоги. Нечаянно толкаю шкаф. Прямо на пол передо мной с полки падает фотография.

Мы с Сергеем. Молодые, влюбленные, счастливые… На выцветшем снимке — та, прошлая жизнь, полная надежд и мечтаний.

Зачем оставила это фото — не знаю. Почти все выкинула, а его оставила. На память о том времени, когда Сережа был еще моим.

Зря, наверное. Незачем бередить душу. И так реву в подушку каждую ночь.

Любимому мужу я бы многое могла простить. Но только не предательство…

Шесть месяцев прошло после развода, а боль все никак не отпустит. Скребет острыми когтями душу, не давая двигаться дальше.

Странно. Я ведь победила. Сама подала на развод, собрав в кулак остатки гордости. Сама собрала его вещи и отвезла в старую квартиру.

Отсудила дом, машину, детей, неплохие алименты… Вроде бы должна быть довольна…

Только боль обиды все не проходит. Слишком глубокие раны мне нанес любимый.

Никакие деньги не могут компенсировать растоптанное самолюбие и разбитое сердце. Да и денег этих катастрофически не хватает…

Из своих комнат, словно потревоженные воробушки, выпархивают дети. Мои птенцы с вечно открытыми клювами, требующие внимания и заботы.

— Мам, а у меня рюкзак порвался и в школу идти не с чем! — тринадцатилетний Кирилл, не здороваясь, тычет в телефон, — Но, не волнуйся. Я уже выбрал новый! Крутой! У всех пацанов уже такие есть! Если сейчас заказать — через три часа уже приедет.

Устало заглядываю в его смартфон. На экране — нечто. Черное, с какими-то нелепыми цепями и нашивками. Цена — две трети моей зарплаты. И купить его сыну я никак не могу. Даже если буду пахать два месяца без выходных.

Сердце болезненно сжимается.

— Кир, может, выберешь что-нибудь попроще? — поднимаю глаза на подростка, — Денег сейчас в обрез. Ты же знаешь, как мне тяжело.

Он кривится, словно я предложила ему съесть протухшую рыбу.

— Ну, мааааам! Вечно ты жмешься! У всех нормальные рюкзаки, а я как лох какой-то! Что, жалко для родного сына?

Открываю рот, чтобы в очередной раз что-то объяснить, но дверь захлопывается у меня перед носом. Ясно представляю как Кир с поджатыми губами валится на свою постель. Теперь весь вечер будет дуться. А может быть и утро.

Тяжело вздыхаю и направляюсь на кухню. Ничего не поделаешь. Подростки. Такие подростки.

— Даша! — раздраженно кричу пятнадцатилетней дочери, — Я же просила загрузить посудомойку!

Девочка закатывает глаза, словно разговаривать со мной сродни средневековой пытке.

— Ну мааааам! Я не успела! Эта репетиторша по английскому столько задала! И, вообще, я на ужин роллы хочу! Умираю! Сегодня так устала…

— Солнце, до зарплаты четыре дня, — вздыхаю, поправляя ее светлые волосы, — Давай рыбу с рисом в духовке запеку? Это полезно и вкусно. В пятницу обязательно закажем роллы. Как только деньги на карту придут, обещаю.

— Я не понимаю… — дочь недовольно хмурит свой красивый лобик, — Вечно у тебя денег нет! Ты же от папы алименты на нас получаешь! Где они? Все нормальные матери балуют своих детей, а ты…

Даша поджимает губы, надувшись, как обиженный ребенок.

— Вот папа нас действительно любит. В отличие от тебя... И что прошу — всегда покупает. Придется ему звонить.

Дверь ее комнаты тоже захлопывается, оставляя меня с чувством вины и бессилия.

Запихиваю тарелки в посудомойку, чувствуя, как ноют плечи и спина. Укладываю рыбу в сковородку, стараясь ни о чем не думать.

Устала. Разбита. В депрессии. От одиночества хочется плакать.

Только никому до этого нет дела. Выгребай, Наденька, как знаешь.

От мелодии телефонного звонка вздрагиваю. Кто там? Ну, конечно. Сергей.

Его голос звучит жестко и злобно. Каждое слово — ядовитая стрела в мою усталую спину.

— Ты совсем охренела? — шипит он, — Я что тебе, банкомат? Зачем заставляешь детей у меня деньги клянчить?

— Я никого не заставляю. Просто Кир захотел дорогой рюкзак, а Даша роллы. Объяснила, что не могу им все это купить, а они решили позвонить тебе!

— Интересно, почему не можешь? Я тебе нормальные алименты плачу, между прочим! А дети все равно каждую неделю у меня попрошайничают!

Послать бы его, но почему-то начинаю оправдываться. Как провинившаяся школьница перед строгим учителем.

— Сергей, ну ты же знаешь, как сейчас все дорого! Кир ходит на робототехнику. Кружок платный. И там детали дорогие нужно постоянно покупать. Две недели назад куртку в мазут измазал. Отстирать не смогла даже химчистка, пришлось купить новую.
У Даши проблемы с английским. Пришлось нанять репетитора, чтобы двойку в четверти не поставили. Это тоже дорого. Моей зарплаты и твоих алиментов едва хватает!

Бывший муж усмехается, словно я рассказала ему анекдот.

— А вот об этом раньше думать надо было! Когда семью разрушала! Это не я подал на развод! Прощения у тебя просил, такую женщину, как Карина, ради тебя готов был бросить.
Не простила — получай! За что боролась, на то и напоролась! Хотела свободы? Пожалуйста! Только кому ты теперь нужна со своей зарплатой терапевта и внешностью пенсионерки? Ты мне не то что маленькую интрижку на стороне должна была простить! Ноги целовать и упрашивать чтобы остался!
Ну, признай, Надя, что просчиталась! Трудно без мужика в доме? Локти теперь кусаешь, наверное?

Его слова — как плевок в лицо. Боль, обида, унижение — все смешивается в один клубок.
Шесть месяцев назад он умолял о прощении. А теперь... Теперь я для него просто “пенсионерка”, которую можно поливать грязью. Куда делся тот человек, ради которого я жила 20 лет?

Глава 3

Сажусь за ноутбук, полная решимости. Эта подработка должна полностью изменить мою жизнь. Я больше не позволю себя унижать и оскорблять. Докажу, что чего-то стою!

Я. Сама! Такая, какая есть. Со всеми достоинствами и недостатками!

И бывший — это всего лишь бывший. Его слова — не аксиома. Пусть подавится своим ценным мнением! Не надо строить из себя властелина мира!

Ночные дежурства в больнице отпадают сразу. Я не могу оставить детей одних. Они же без меня пропадут! Будут сидеть голодные при полном холодильнике. Или потонут в мусоре, пока меня не будет.

Да и успеваемость в школе упадет, если не проверять домашку. На уроки опоздают… Или явятся грязные и мятые. Ведь повесить форму в шкаф — это непосильная задача. Если не гонять, конечно.

И вообще, в детские комнаты заходишь как в Икею. Вроде на минутку, а возвращаешься с кучей стаканов, тряпочек и прочей ненужной ерунды. Убраться без подзатыльника дети тоже не могут.

Медленно листаю ленту сайта вакансий. Подработка, дежурства, преподавательская деятельность. Хрен редьки не слаще. Не то. И вдруг… оно.

Объявление об открытии новой немецкой клиники. Современное здание из стекла и бетона. Да еще в нашем районе. Добираться очень удобно.

Вакансия врача-терапевта. Зарплата — просто космос! Цифры такие, что даже не верится. Перезагружаю страничку чтобы убедиться. Нет, не померещилось.

По требованиям об образовании и опыте работы я подхожу идеально. Сердце начинает биться чаще.

Да! То, что нужно. Эта должность решила бы все мои финансовые проблемы. Получив ее, я смогу купить детям все, что они захотят. И еще на себя останется.

Вакансия мечты. Я просто обязана попробовать!

Утром провожаю детей в школу и начинаю собираться на собеседование. Сегодня я должна выглядеть на все сто. Достаю из шкафа красивый офисный костюм. Его я уже сто лет не надевала. А зря. Мне идет.

Наношу легкий дневной макияж. Вспоминаю почти забытый навык.

Подвожу глаза, крашу ресницы. Кожа под слоем тонального крема выглядит ровной и сияющей. Нюдовая помада таинственно мерцает на губах. Очень даже неплохо.

Выпрямляю утюжком волосы, стараясь придать форму прическе. Пряди укладываются в удлинённое каре до плеч, как задумывал парикмахер. Только уже много месяцев этот шедевр собирается в хвостик.

Больше не буду так. Распущенные локоны мне больше идут.

Разглядываю себя в зеркало и остаюсь довольна. Оказывается, при желании я могу выглядеть очень даже достойно.

Не так, как Карина, конечно, но уж точно не как пенсионерка. Да и не стремлюсь я к этому. Кричащая красота — не мое. А вот образ интеллигентной, ухоженной дамы мне однозначно идет.

В клинике встречает улыбчивая девушка — менеджер по персоналу. Ее зовут Ольга. Вежливо провожает меня в свой кабинет и предлагает кофе.

— Надежда Юрьевна, — говорит она, внимательно изучая резюме, — У вас прекрасное образование и богатый опыт работы. Мы очень заинтересованы в таких специалистах.

Смущенно улыбаюсь, но мне приятно. Упавшая ниже плинтуса самооценка начинает выбираться из глубокой ямы

После развода я совсем разочаровалась в своих силах. Из-за жестоких слов Сергея поверила, что никому не нужна. И вдруг — нескрываемый интерес!

— Расскажите немного о себе, — продолжает Ольга, — Как вы представляете работу в нашей клинике?

Начинаю рассказывать все, что мне известно об амбулаторной медицинской помощи. О выполнении планов по диспансеризации и репродуктивному здоровью. О том, как в государственной медицине мы делаем невозможное.

О своих принципах, о том, как мне нравится помогать людям. О нескольких сложных случаях из практики, когда удавалось определить редкие заболевания.

Ольга внимательно слушает, улыбается, задает вопросы. От нее идет волна позитива. Даже не сомневаюсь, что моя персона действительно ей интересна.

— Да. У вас действительно большой опыт, — уважительно кивает она, — А как обстоят дела с иностранным языком? Конкретно с немецким?
Наше непосредственное руководство находится в Европе, и с ним иногда приходится общаться.

— Когда-то я неплохо знала немецкий, — отвечаю, — В школе и университете даже олимпиады выигрывала. Но у меня давно не было практики.

— Правда? — воодушевляется девушка, — Да вы просто находка! А отсутствие практики — не проблема! Главное, что есть база. Мы поможем вам восстановить знания.

Она умолкает, делая какие-то пометки в компьютере. Длинные пальцы стучат по клавиатуре. А я сижу, затаив дыхание. Жду вердикт, как подсудимый.

— Ваша кандидатура нам подходит! — произносит она, посмотрев прямо в глаза, — Мы готовы предложить вам работу в нашей клинике. Но… есть одно условие.

Сердце начинает биться быстрее. Чувствую, что сейчас произойдет что-то важное.

— Перед тем, как приступить к исполнению должностных обязанностей, вам нужно пройти четырехмесячную стажировку за границей. Конкретно — в Германии, в Дрездене. За это время вы должны научиться лечить людей по немецким стандартам и работать на новейшем оборудовании.
Обучение, перелет, проживание и питание — за наш счет.

Мир вокруг меня словно замирает. Дрезден? Четыре месяца? Да это же просто мечта! Но... дети. Я не могу оставить их без присмотра!

— Понимаю ваши сомнения, — кивает Ольга, видя мое замешательство, — Но это уникальная возможность! Вы сможете получить ценный опыт, повысить свою квалификацию и значительно улучшить материальное положение. Не отказывайтесь сразу. Взвесьте все «за» и «против». У вас есть сутки на раздумье.

Она протягивает мне визитку.

— Жду вашего звонка завтра в полдень. Подумайте. И примите правильное решение. О котором не будете жалеть.

Глава 4

Выхожу из клиники, оглушенная. В голове — каша. С одной стороны — прекрасная возможность изменить жизнь. С другой — страх оставить детей одних. Что делать? Как поступить правильно?

В родную поликлинику бреду, как на похороны. С трудом отсиживаю прием — мысли витают вокруг да около.

— Надька! Чего такая смурная? Опять Серега настроение испортил?

В местном кафе натыкаюсь на лучшую подругу Ирку. Тоже врача-терапевта. И моего личного психолога по совместительству. Если бы не она, не знаю как пережила весь этот ужасный развод.

Сажусь к ней за столик, заказываю кофе с пирожным и вываливаю все, что мне предложили на собеседовании.

Ирка внимательно слушает, поднимает рыжую бровь и вертит пальцем у виска:

— Надька, да ты совсем ку-ку! Как в твою дурную голову вообще пришла мысль отказаться от такого выгодного предложения?— возмущенно восклицает она, — Бегом паковать чемоданы!

— А дети? — возражаю я, — Куда их? В приют? Они же сами ничего не могут! И без меня пропадут!

— Да ладно тебе! Не пропадут, — Ира неопределенно машет рукой, — В пятнадцать лет девочка уже в состоянии вынести мусор и приготовить что-то простое на ужин. Да и у мальчика в тринадцать тоже не лапки. И, вообще. У них, если что, родной отец имеется! Который тоже обязан нести за них ответственность!

— Ага. Тот самый, который вчера обозвал меня плохой матерью и грозился забрать Кира с Дашей…

— Забрать? Так это же прекрасно! — подруга с язвительной ухмылкой потирает руки, — Не хочешь предоставить ему такую возможность?

— Ты что? С дуба рухнула?

— А что? Пусть покажет, какой он прекрасный отец. Поживет четыре месяца один с двумя подростками. А ты потом посмотришь, как он запоет!

— Нет, Ир. Не вариант, — тяжело вздыхаю, — С ним же теперь живет Карина. Зачем такой как она чужие дети?

— Я тебе поражаюсь, подруга! Обо всех подумала. О Дашке с Кириллом, о своем козле-бывшем с его шаболкой...Только о себе как всегда забыла! Тебе когда-нибудь еще представится возможность постажироваться за границей?

— Нет…

— У тебя на пороге выстроилась толпа работодателей с шикарными условиями и зарплатой?

— Нет…

— Тогда почему ты сомневаешься?

— Не могу я так, Ир. Бросить все и уехать…— ковыряю вилкой пирожное, а у самой на душе скребут кошки, — Как я буду выглядеть в глазах сына и дочери? Эгоисткой? Матерью-кукушкой?

— А сейчас ты выглядишь как бесполезное, нудное существо, пытающееся заставить их делать то, чего они не хотят. Да еще и денег у тебя нет на их хотелки. Так что слушаться тебя они не видят смысла. А вот Сергей…

— Сергей с детьми не справится! За ними требуется постоянный контроль. Они без подсказки не догадаются даже суп себе разогреть! И готовую еду в холодильнике не найдут!
Да и для него это станет испытанием. Он, даже когда мы были женаты, с ними не слишком-то занимался. Сходить в развлекательный центр — да. А вот проверить уроки…

— Надя! Да очнись же ты уже, наконец! — Ира смотрит на меня, как на умалишенную,— Твои дети не грудные! Пора им стать немного самостоятельнее! И начать уже понимать, что жизнь матери не ограничивается лишь ими!
В конце концов, ты же не в интернат их сдашь? Оставишь родному отцу. Не навсегда. Всего на несколько месяцев!
Они же постоянно твердят, что с папой лучше? Пусть поживут с ним немного. Посмотрят, как это на самом деле.
А ты займись собой! Побудь одна, расправь крылышки! А то совсем уже на себя забила! Пора вспомнить, что ты не только мать, но еще и женщина!
И впереди тебя ждет очень много хорошего! Новая работа, новая жизнь, новая любовь!

— Ха! Любовь! Скажешь тоже… — горько усмехаюсь, наклонив голову.

— Будет-будет! — подмигивает подруга, — Даже не сомневайся. Как только ты сама себя полюбишь. И эта стажировка — твой шанс!

Она, конечно, права. И я это прекрасно понимаю. Но в душе все равно тревога.

Очень хочу поехать. Только не уверена, что поступаю правильно.

С другой стороны, дальше так не может продолжаться. Иначе я так и останусь сломанной куклой, выброшенной на помойку.

Весь вечер не нахожу себе места. Метаюсь по дому, как тигр в клетке. То и дело поглядываю на телефон. Надо бы позвонить Сергею, поговорить с ним, все объяснить...

Только я боюсь. Боюсь его упреков, угроз, оскорблений. Не хочу вновь чувствовать себя втоптанной в грязь.

Беру смартфон и набираю другой номер. Человека, который должен меня понять и поддержать. Маме.

— Мам, привет! — произношу в трубку, стараясь, чтобы голос звучал бодро, — Как ты там?

— Здравствуй, доча,— тепло отвечает она, — Все хорошо. Куры несутся, козы доятся, корова телиться скоро будет. У тебя как?

— Мне тут предложили работу… — вкрадчиво начинаю я, — Очень хорошую... Только нужно на четыре месяца уехать в Германию. На учебу.
Только я не знаю, что делать… Мне не с кем оставить детей.

— И ты хочешь чтобы я приехала в город? — возмущенно спрашивает мама, — Нянькой работать? Прости, но я не могу. Ты же знаешь, у меня тут хозяйство! Куры, козы, корова! Да и огород скоро сажать надо! Я не могу так надолго бросить все это!
Вот если бы летом, на каникулы ты Дашку с Кирюхой ко мне привезла — тогда да.

— Мам, ну пожалуйста! — умоляю я, — Знаю же, любишь внуков, скучаешь. У меня сейчас судьба решается! Я никогда не просила тебя о помощи, а сейчас прошу! Придумай что-нибудь с хозяйством!

— Внуков я, конечно, люблю, — слышится тяжелый вздох, — Но огород сам себя не посадит. Да и яички домашние с творожком и сырком вы все покушать любите. На кого я все это оставлю?
И потом, у детей родной отец есть. Наклепал — пусть ими и занимается.
А ты поезжай в свою Германию. Зарабатывай деньги. Мне твоя помощь тоже нужна будет. Пенсия маленькая, а крышу в сарае перекрывать надо.

— Мам, ну хоть на месяц! — тихо прошу я, уже понимая, что бесполезно, — Мне все поспокойнее будет…

— Не могу, доча, — отвечает она, — Не обижайся. У меня тут дела. Сама разводилась, сама и разбирайся со своими проблемами.

Глава 5

м. Держись, Надюха. Ты должна!

Знакомая лестничная площадка. Дверь.

Звоню долго, настойчиво. Сжимаю зубы, чтобы не потерять решимость.

Наконец, дверь распахивается. На пороге — Карина. В шелковом пеньюаре, едва прикрывающем аппетитные формы.

Волосы рассыпаны по плечам, глаза сонные. Ну, ничего, взбодрим.

Запах вишни и миндаля, мой личный аромат беды, ударяет в нос.

— Что за… — произносит она, но запинается на полуслове.

Разрешения я не спрашиваю. Просто толкаю чемоданы внутрь. Они с грохотом въезжают в прихожую. Словно танки, прорывающие оборону противника.

Девушка отступает назад, ее глаза расширяются от шока.

— Дети, поздоровайтесь. Это тетя Карина, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — именно ей вы должны сказать «спасибо» за то, что стоите тут сейчас.

— Здравствуйте, — послушно произносят Даша и Кирилл.

Подружка бывшего ошарашенно смотрит на меня, потом на чемоданы, потом на детей. На лице — маска недоумения.

— Позови Сергея, — приказываю, словно все еще хозяйка в этой квартире.

Она удивленно моргает, не понимая, что происходит. Но, видимо, мое лицо нагоняет ужас. Подчиняется. Исчезает в глубине квартиры.

Через минуту появляется Сергей. Заспанный, растрепанный. В одних шортах.

Его лицо — смесь удивления и недовольства. Он обводит взглядом окружающую обстановку и фирменным жестом хмурит брови. Ничего хорошего это не сулит.

— Надя? Ты что здесь делаешь? И почему так рано? Что-то случилось? — его голос звучит раздраженно.

В былые времена я уже вжалась бы в стену, чтобы почувствовать себя маленькой и незаметной. Но не сейчас.

Инстинктивно выпрямляюсь, чтобы казаться выше. Смотрю ему прямо в глаза. Набираю в легкие побольше воздуха и выдаю:

— Случилось. Мне нужно срочно уехать. Далеко. Поэтому дети пока поживут у тебя.

Не прошу. Довожу до сведения. К такому обращению мой милый не привык.

Его правая бровь удивленно ползет вверх, а губы растягиваются в злобной ухмылке.

— Супер! Ты даже после развода без меня не можешь обойтись. Хреново без мужика в доме, признай!

Он подходит ближе, глаза недобро сверкают.

— И надолго эта твоя поездка? Неделя? Две? Не забудь, я работаю! И у меня, в отличие от тебя, есть личная жизнь!

Принимаю вызов. Поднимаю на него решительный взгляд. Вот он, момент истины.

— Нет. Ненадолго. Всего на четыре месяца.

Его лицо вытягивается. Глаза округляются. Четко очерченные губы хватают воздух.

— Четыре месяца?! — наконец, выдыхает бывший, — Да ты рехнулась! Я не могу взять детей так надолго! У меня работа, с которой я возвращаюсь поздно! Женщина, которая требует внимания! И вообще, куча дел!

Сергей начинает ходить туда-сюда по прихожей, отчаянно размахивая руками. Рот брызжет слюной.

— О чем ты вообще думала, соглашаясь на такую долгую командировку?! Какая ж ты мать? Кукушка натуральная! Не думаешь ни о ком, кроме себя! Да таких, как ты, родительских прав лишать надо!

Его слова — как удары хлыста. Больно. Обидно.

Но я стою твердо. Как кремень. Той Нади, которой можно было легко манипулировать, больше нет. И мне есть что ответить.

— Раз я плохая мать и не справляюсь, — парирую уверенно, — То твоя прямая обязанность — позаботиться о родных детях. Покажи как надо. Ты же у нас хороший отец? А я все время, которое буду отсутствовать, готова платить тебе алименты.

У Сергея отвисает челюсть. На несколько десятков секунд он теряет дар речи, а я в это время достаю телефон.

Открываю банковское приложение. Перевожу ему на карту двадцать тысяч рублей. Ровно третью часть своей зарплаты.

Звук входящего сообщения застает бывшего врасплох. Он обалдело пялится на экран, потом на меня.

— С ума сошла что ли?! — переходит на крик, — Это что, такая месть? Пытаешься отыграться за поход налево?! Я же тебя насквозь вижу! Да я в прокуратуру жалобу на тебя напишу!

— Пиши, дорогой! Посмотрим что из этого получится.
В общем, так. Сейчас дети останутся у тебя, — произношу я голосом твердым, как сталь, — Через четыре месяца я заберу их, как обещала. И больше ничего и никогда у тебя не попрошу. Ни денег, ни алиментов, ни помощи. Так что в твоих интересах отпустить меня без скандала.
Поездку я не отменю ни при каких обстоятельствах. Это мой шанс получить финансовую независимость. Сегодня вечером я улетаю — и точка. Хочешь ты этого или нет.

Дети стоят тихо. Инстинктивно жмутся друг к другу. Как замерзшие птенцы в пустом гнезде. Лица растерянные. Не ожидали они такого приема от любимого папочки.

Даша осторожно делает шаг вперед и прикасается к руке Сергея.

— Папа, ты что, нам не рад? — тихо произносит она.

Голос дочери звучит так тонко и жалобно... Бездонные глаза на мокром месте.

Сергей вздрагивает и как-то сникает. Боевой настрой улетучивается мгновенно. Боится потерять лицо перед детьми. Губы растягиваются в фальшивой улыбке.

— Ну что ты такое говоришь, солнышко! — приторно отвечает он, — Конечно рад! Проходите в комнату. Располагайтесь!

Карина, которая все это время стояла истуканом, наконец, приходит в себя. Ее глаза мечут молнии.

— Серж, — возмущенно произносит она, — Ты что? Сделаешь как хочет эта?

Девушка кивает в мою сторону. Надутые губы нервно подрагивают.

— И дети... Где они будут спать? В нашей спальне? У нас же всего две комнаты? Пусть она заберет их!

— И сдаст в интернат, — саркастически ухмыляюсь я, — Тебе так больше нравится, Карина?

— Но, Серж! — восклицает она, и тут же замолкает под грозным взглядом моего бывшего.

— Ни слова больше! — шикает он на свою пассию, — Даша и Кирилл — мои дети. Они не виноваты, что их мать стала долбанутой истеричкой! Поэтому останутся здесь. А тебе придется с этим смириться!

Карина обиженно поджимает губы и отворачивается. Закрывает руками лицо. Ее плечи начинают вздрагивать.