Развод под ритмы рока

Глава 1. Алиса

Рюкзак врезался в плечи так, будто внутри были не камера и объективы, а кирпичи. Ну или мои несбывшиеся ожидания о заработке, аккуратно разложенные по отсекам.

Я шла по тротуару и внимательно смотрела под ноги. Январь в большом городе это часто история не про красоту, а про выживание. Снегожижа, соль, реагенты, серые химические разводы на обуви. Не нравится? Тогда держи каток там, где проехал трактор и счистил снег до гладкого ледяного наста.

— Нет, ты прикинь, — продолжила я в телефон свой рассказ подруге, прижимая его плечом к уху, потому что руки были заняты поиском ключей. — Я прождала их сорок минут. Сорок. В студии. Со светом, разложенной техникой.

Подруга фыркнула.

— И? Почему в итоге они не приехали?

— Им мама сказала, что нельзя фотографировать ребёнка до полугода.

Я сделала паузу.

— Мама. Сказала. Что. Нельзя. Охренеть, правда?

— А до этого мама где была? — уточнила подруга. — Чего они раньше не предупредили об отмене съемки-то?

— Видимо, медитировала. Или гуглила ужасы про сглаз и рак от фотовспышки. — я наконец-то отрыла в глубоких карманах пуховика ключи, что пытались спрятаться от меня под запасными перчатками, горой чеков из магазинов. — Не знаю. Но мне это сообщили так, будто я должна всё понять и простить. Как землетрясение. Ну, бывает, что уж тут. Видимо в такой духе.

Я споткнулась на льду, чертыхнулась едва не полетев вперед носом, но удержалась. Камера в рюкзаке тихо стукнулась о спину;

— Самое смешное, — продолжила я, — что я даже не злюсь. Я просто устала. Как будто меня прокляли. То тут отменилось, то там. Ой извините мы выбрали другого фотографа, а не хотите ли поработать по бартеру за упоминание в моем блоге?

— А предоплата? — осторожно спросила подруга. — Они тебе не заплатили в итоге?

Я усмехнулась.

— Какая ты наивная. Конечно нет. «Мы не думали, что так получится». Они вообще мало думают. Это у них семейное, видимо.

Снег пошёл крупнее — лениво, как будто и ему было некуда спешить. Я остановилась на светофоре, переступила с ноги на ногу. Пальцы мёрзли даже в перчатках, телефон норовил выскользнуть, но я держала его крепко.

— Слушай, — сказала подруга. — Это просто период. Ты же знаешь.

— Знаю, — ответила я. — Просто раньше этот период назывался «плотный график», а теперь — «тишина».

Светофор загорелся зелёным, и я перешла дорогу, лавируя между сугробами, которые выглядели так, будто их лепили дворники в плохом настроении.

— Ладно, — вздохнула я. — Я почти дома. Сейчас зайду, скину рюкзак, сделаю вид, что у меня нормальная жизнь. Может, даже поем что нибудь.

— Только не начинай, — предупредила подруга. — Никаких «со мной что-то не так».

Я усмехнулась, но ничего не сказала. Потому что эта мысль уже шла рядом со мной. Спокойно, уверенно. Как старая знакомая.

Дом был уже близко. Окна светились тёплым жёлтым светом. Во дворе гуляла соседка по лестничной клетке, неспешно семенящая за маленькой лохматой собачкой, что зигзагами таскала ее от одного куста к другому.

— Созвонимся позже? — сказала я. — Я уже домой захожу.

— Давай. И, Алиса?

— М?

— Ты хороший специалист и прекрасный человек. Просто на всякий случай напоминаю тебе.

Я остановилась у подъезда и посмотрела на дом. На снег, который лип к сапогам. На своё отражение в тёмном стекле двери — съехавшая шапка, красный нос, усталое лицо.

— Принято, — сказала я и сбросила звонок.

Лифт снова застрял где-то на верхних этажах. Судя по глухому звуку и коробкам, составленным у входа, кто-то из соседей то ли въезжал, то ли, наоборот, покидал наш славный дом высокой культуры быта.
Я поднималась по лестнице, чувствуя, как рюкзак тянет вниз. Ключи позвякивали в руке. Любимый брелок в виде керамической желтой уточки ощущался как кусочек льда.

Шаг за шагом преодолевая ступени я думала о горячем душе и тишине. О том, что дома можно просто попытаться забыть этот чёртов день — который вроде только начался, а уже выжал из меня все соки.

Открыла дверь всё ещё слегка онемевшими после мороза пальцами и машинально отметила, что Игорь, уходя, снова забыл закрыть второй замок. Тот самый, про который он постоянно напоминал мне и ставил в упрёк, если я вдруг торопилась и забывала о нём.

Наклонилась поставить рюкзак на пол — и вдруг поняла, что что-то не так.

Сначала даже не смогла сразу сформулировать, что именно. Просто внутри щёлкнуло. Как будто в квартире появился элемент, которого быть не должно.

Первое, что бросилось в глаза, — чужая обувь.
Ботильоны на высоком, широком каблуке. Чёрные. Аккуратные. Явно не дешёвые.

Они никак не могли быть моими — хотя бы в силу профессии. Попробуйте побегать на каблуках по городу с техникой весом в несколько килограммов за спиной, когда передвигаешься в основном на метро. Ладно бы я хотя бы за рулём была, но тут — совсем экстремальный вариант.

Я ещё упрямилась секунды две.
Пыталась придумать объяснение. Ошибку. Глупость.

А потом заметила чужую шубу на вешалке.

Не мою. Не мамину.
Чужую.

Я не стала разуваться и прошла дальше, как есть — в куртке и высоких ботинках. Движения мои были медленные, опасливые. Как будто если идти тихо, то меня не заметят сразу.

В коридоре пахло чужими духами. Фруктово и как по мне чрезмерно сладко. Я остановилась и вдохнула глубже, будто сомневаясь в собственном обонянии. Нет, не мои. Я такими не пользовалась. Мне всегда казалось, что пахнуть нужно чем-то нейтральным — чтобы не мешать людям дышать рядом. А эти духи явно хотели, чтобы их заметили.

Я прошла на кухню.

На столе стояли две чашки.
Не рядом, чуть под углом друг к другу, как ставят, когда разговаривают. В одной судя по ярлычку — мой любимый чай. В другой — кофе с молоком. Игорь терпеть не мог молоко. Он всегда морщился и говорил, что это портит вкус.

Рядом лежала шоколадка. Надломленная.
Я покупала такие только себе — и никогда не делилась.

Глава 2. Алиса

Из подъезда я вышла на автомате и какое-то время просто шла вперёд, не особенно выбирая направление. День был ещё совсем молодой, но для меня время словно перестало существовать. Спустя минут пятнадцать я спустилась в метро, где сначала просто сделала круг по кольцевой линии, а потом все же решила поехать пройтись где-нибудь.

Январь в центре города выглядел нарядно и нелепо одновременно: новогодние декорации всё ещё висели, гирлянды лениво мигали, огромные шары и ёлки стояли, как гости, которых забыли попросить уйти.

Я шла мимо всего этого и ловила себя на странном ощущении — будто праздник был не для меня. Будто я случайно вышла в какую-то иную реальность.

На Тверской витрины сияли, в кафе сидели люди, кто-то смеялся, кто-то фотографировался на фоне еловых инсталляций и золотых звёзд. Я поймала своё отражение в стекле: растрёпанная, с красным носом, с рюкзаком за плечами.

Шла и думала о том, как докатилась до этого момента.
Как получилось, что я возвращалась домой после отменённой съёмки, а уходила вот в итоге из брака.
Как внезапно всё это произошло. Просто — щёлк, и всё. Или же все-таки были какие-то тревожные звоночки, на которые я просто не обращала внимание?

Я зашла в кофейню, но вышла через минуту, так ничего и не заказав. Мне не хотелось ни тепла, ни уюта. Хотелось просто идти и ни о чем не думать, но мысли, как назло, не отставали.

Игорь. Его лицо. Его слова. Его уверенность в собственной правоте.
И эта пугающая ясность: он ведь наверняка давно таким был. Просто раньше я делала вид, что не замечаю.

К Лере я доехала уже ближе к вечеру, уставшая так, будто прошла пешком полгорода. Она открыла дверь почти сразу и замерла на пороге, оглядев меня внимательным, цепким взглядом.

— Так, — сказала она. — Сразу вижу: либо ты словила кризис среднего возраста, либо ты убила мужа. Очень надеюсь на второй вариант.

Я криво усмехнулась и шагнула внутрь.

— Не убила, — сказала я. — Но желание было.

Лера молча помогла мне снять куртку, забрала рюкзак и повела на кухню, не задавая лишних вопросов. Это было её особое умение — понимать, когда человеку сначала нужно сесть и выпить, а уже потом говорить.

Мы устроились за столом. Она налила вино — щедро, без сантиментов — и только тогда посмотрела на меня прямо.

— Давай, — сказала Лера. — Рассказывай. Я готова.

Я взяла бокал, сделала глоток и вдруг почувствовала, как меня накрывает слезами и злостью. Тёплой, вязкой, накопившейся.

— Я пришла домой, — начала я. — А Игорь там с какой-то бабой развлекается напропалую.

Лера выругалась тихо, но очень выразительно.

— Он даже не извинялся, — продолжила я. — Представляешь? Не начал оправдываться. Просто сказал, что я всё преувеличиваю. Что это физиология. А потом объяснил, что я, в общем-то, сама виновата.

— Конечно, — кивнула Лера. — Классика жанра. Акт первый — «это не то о чем ты подумала», акт второй — «ты сама виновата».

Я тяжело вздохнула и залпом выпила содержимое бокала. Вино обожгло горло, и меня тут же пробил озноб — будто всё напряжение, которое я держала весь день, наконец отпустило. Лера, ничего не спрашивая, щёлкнула чайник, а потом кивком указала на бутылку, молча уточняя, наливать ли ещё. Я кивнула. Она наполнила мой бокал и плеснула немного себе из солидарности.

Начала рассказывать. Сначала спокойно, почти отстранённо, а потом всё подробнее, в красках. Про квартиру. Про чужие вещи. Про ванную. Про то, как Игорь голый стоял передо мной в прихожей преисполненный чувства собственной правости.

— Блин, я словно в идиотский фильм попала, — сказала я, глядя в бокал. — Всегда думала, что в жизни так не бывает. Что это всё сценарии, плохие сериалы… А оказывается, вполне себе случается.

— Да уж, — хмыкнула Лера. — Только, к сожалению, не комедия. Хотя… — она усмехнулась. — Судя по твоему описанию, та шмара выглядела довольно комично.

Я фыркнула и всё-таки не сдержала улыбку — короткую, кривую, но все-таки улыбку. Потом машинально покрутила обручальное кольцо на пальце. Оно вдруг показалось тяжёлым и чужим.

— Мы всего год женаты, — сказала я тише. — Год. А он мне уже изменил. Наверное… — я замялась. — Наверное, со мной правда что-то не так.

— Ты охренела?! — Лера рявкнула так громко, что я вздрогнула. — Это с ним что-то не так! Если он изменяет такой красотке и умнице, как ты! Даже не смей думать, что это ты виновата. Слышишь?

Я невесело улыбнулась и потерла лицо ладонями, словно пытаясь стереть эту мысль.

— Ну как же, — сказала я устало. — Если в отношениях проблемы, разве не виноваты оба? Так ведь всегда говорят.

— В проблемах — возможно, — безапелляционно согласилась Лера, вставая и принимаясь разливать чай. — А вот измена — это выбор. Осознанный. Одного конкретного человека. И виноват в этом только он. Вообще без вариантов.

Она поставила передо мной кружку с чаем и посмотрела так, будто собиралась вбить эту мысль мне прямо в голову.

— А вообще у меня есть одна идея, — сказала она с хитрым прищуром. — После которой этот идиот ещё пожалеет, что вообще посмел тебя обидеть и…

Я, прикинув возможные варианты развития событий, поспешила перебить её:

— Нет. Нет, нет и ещё раз нет. Я не буду писать на его машине «КОЗЁЛ», прокалывать колёса или делать что-то ещё в таком духе.

Лера закатила глаза и махнула на меня рукой, словно я только что сморозила редкостную глупость.

— Цыц. Я не об этом, — сказала она. — Ты меня за кого держишь? Мне, между прочим, уже давно не двадцать.

— Слава богу, — пробормотала я, делая глоток чая.

— Я вообще-то про нормальные, взрослые вещи, — продолжила она. — Тебе же сейчас работа нужна, так?

— Ну… — я пожала плечами и насупилась. — Так. Очень даже.

— Вот, — удовлетворённо кивнула Лера. — Я тебе раньше не предлагала, потому что у тебя были… — она замялась, подбирая формулировку, — иные обстоятельства.

Глава 3. Алиса

На следующий день мы с Лерой ехали ко мне домой с таким настроем, будто собирались не за вещами, а минимум на спецоперацию. Я сидела на пассажирском сиденье и смотрела в окно, делая вид, что меня чертовски интересует пейзаж за окном, хотя на самом деле прислушивалась к каждому сигналу телефона и каждому резкому торможению машины.

Вчера Игорь за день несколько раз пытался мне звонить и писать сообщения, но я ни одного не читала полностью, только видела первые всплывающие строки в оповещениях на экране.

И если не вдваваться в подробности, то я никто и звать меня никак. Потому должна простить, забить и не высказывать претензии.

— Я чувствую себя глупо, — сказала я Лерке, когда мы свернули во двор и сбавили скорость. — Неужели правда так нужна эта секретность?

— Нет, — спокойно ответила она, — если ты морально готова рискнуть и столкнуться с Игорем где-нибудь у подъезда.

Я сразу замолчала.

Мы припарковались за углом, подальше от моего подъезда. Лера заглушила двигатель, и на секунду в машине повисла тишина. Я вдруг отчётливо поняла, что мне физически не хочется выходить. Как будто за дверью машины был не двор, а что-то гораздо страшнее — прошлое, которое я ещё не успела переварить.

— Он может быть на работе, — попыталась успокоить меня Лера.

— А может быть дома, Или на лестнице. Или курит у подъезда и философствует о жизни. Мы же не знаем. — тут же добавила я.

Почему-то мысль как мой муж стоит и предается рассуждениям о бренности бытия рассмешила меня

— Хотя вряд ли, он никогда не философствует, — усмехнулась я. — Он в такие моменты читает комментарии под своими фотками.

Лера хмыкнула и вышла из машины первой. Я последовала за ней, натянув шапку пониже, будто это могло сделать меня менее узнаваемой.

Мы действительно крались. Другого слова не находилось. Выглядывали из-за угла дома, осматривали двор, как два не очень уверенных в себе шпиона. Я ловила себя на том, что сердце бьётся слишком быстро, а ладони влажные, хотя на улице было холодно.

— Если он сейчас выйдет, — сказала я шёпотом, — я не знаю, что буду делать.

— Ничего, — так же тихо ответила Лера. — Я буду. У меня богатый словарный запас и ноль толерантности к паршивым изменщикам.

— Это не успокаивает.

— А должно, — уверенно сказала она.

У подъезда никто не стоял. Да и машины Игоря во дворе не было, и от этого стало чуть легче, но не настолько, чтобы расслабиться. Мы зашли внутрь дома, и мне показалось, что воздух в подъезде стал гуще. Лифт, к счастью, работал, но я всё равно поймала себя на том, что прислушиваюсь к каждому шороху.

— Быстро, — сказала Лера, когда двери лифта открылись на нашем этаже. — Берёшь только самое нужное. Одежду. Документы. Технику. Никаких «ой, а вот это тоже возьму».

— Я постараюсь, — сказала я, хотя обе мы знали, что это ложь.

Я вошла первой и сразу замерла на пороге. Квартира выглядела почти так же, как всегда. Почти. И от этого стало ещё хуже. Как будто ничего и не случилось. Как будто это была обычная жизнь, в которой мне просто нужно было переодеться и идти дальше.

— Он здесь прибрался, — сказала я тихо.

— Конечно, — ответила Лера. — Он же тут живёт. По крайней мере пока что.

Я прошла в спальню, стараясь не смотреть по сторонам, но взгляд всё равно цеплялся за мелочи. Постель прибрали и заправили аккуратно, но плед был сложен по-другому. Интересно он сам это делал или с ним его пассия оставалась? Следы чужого присутствия для меня будто бы не исчезли до конца, а притаились.

Интересно сколько раз он вот так вот водил кого-то в нашу картиру, а потом просто скрывал улики? А я приходила, ни о чем не подозревая. И только улыбалась про себя, что Игорек снова решил сделать мне сюрприз и сам поменял постельное белье, но случайно надел наволочку наизнанку.

Быстро открыла шкаф и начала вытаскивать вещи. Футболки. Джинсы. Свитер, в котором мне было комфортно и который Игорь терпеть не мог, потому что он, по его словам, «портил линию плеч». Я бросала всё в сумку почти механически, стараясь не думать. Туда же отправились мой ноутбук, дополнительные аккумуляторы для фотоаппарата и флешки, объективы и фильтры.

— Нам нужно что-то приличное и элегантное из одежды, — напомнила Лера. — У тебя же собеседование сегодня.

— Да, — кивнула я и достала черное платье. — Вот это, наверное.

Я посмотрела на него и вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. В этом платье я была на нашей помолвке. Глупо. Я аккуратно сложила его и всё-таки положила в сумку — не из чувства ностальгии, а потому что оно мне шло и этого мне показалось достаточно.

— Алиса, — тихо сказала Лера, заметив, как я замерла. — Мы здесь не последний раз. Мы просто забираем то что тебе пригодится на первое время и самое важное.

Я кивнула.

В этот момент в подъезде что-то хлопнуло.

Я вздрогнула так резко, что сумка выпала из рук.

— Спокойно, — сказала Лера, мгновенно оказавшись рядом. — Это не он.

Я выдохнула. Глубоко. Потом ещё раз.

— Я не готова его видеть, — сказала я честно. — Не сейчас.

— И не надо, — ответила Лера. — У тебя впереди собеседование. Думай об этом. Новая работа. Новые люди. А этот… — она махнула рукой в сторону квартиры. — Это прошлое. Шумный, неприятный, но уже фон.

Я подняла сумку и посмотрела на своё отражение в зеркале. Глаза были красные, но взгляд — живой.

— Пойдём, — сказала я. — Пока я не передумала.

Мы покинули квартиру так же тихо, как и вошли. И когда дверь захлопнулась за моей спиной, я вдруг поняла, что сделала первый настоящий шаг вперёд.

Даже если он был на ватных ногах.

_____

Мы вышли из подъезда почти одновременно с тем, как во двор въехала машина. Я машинально сделала шаг вперёд — и тут же замерла.

Игорь.

Он шёл со стороны парковки, в сером пальто, с телефоном в руке, уверенный, спокойный, как человек, у которого всё под контролем. Я увидела его раньше, чем он меня. Успела рассмотреть походку, этот знакомый родной до боли в сердце наклон головы, жест — как он убирал телефон в карман.

Глава 4.1 Алиса

— Привет! — симпатичный мужчина лет сорока протянул мне руку для пожатия. — Ты, наверное, Алиса, да?

Я немного растерялась от мгновенного перехода на «ты», но почему-то это меня не смутило. Возможно, всему виной была его искренняя, почти мальчишеская улыбка. А может, я просто была настолько взвинчена предстоящим собеседованием, что такие мелочи перестали иметь значение.

— Да, это я, — ответила я, пожимая протянутую руку. — Я от Леры Золотовой.

— Да-да, Валери звонила насчёт тебя, — кивнул он. — Ну, пойдём, поднимемся в офис. Меня Стас зовут, я менеджер группы.

— Приятно познакомиться.

Собеседование назначили в одном из офисов Москва-Сити, и из-за этого я чувствовала себя слегка не в своей тарелке. Словно для того, чтобы оказаться здесь, нужно было принадлежать к какому-то особому, привилегированному сословию, а я пробралась сюда самозванкой. Глупость, конечно, но ощущала я себя именно так.

Мы зашли в лифт. Гладкие металлически стены, стекло и зеркала, мягкий свет — всё вокруг выглядело стерильно и дорого. Пока лифт уверенно уносил нас вверх, я украдкой рассматривала Стаса.

Он был не слишком высоким, но крепко сложенным. Коротко остриженные, но всё равно слегка вьющиеся русые волосы, открытое лицо, спокойный, уверенный взгляд. Широкие плечи обтягивала чёрная рубашка, чёрные джинсы сидели безупречно, массивный кожаный ремень с клёпками добавлял образу чего-то неформального — словно он был здесь своим, но не полностью принадлежал этому месту.

Стас время от времени машинально касался гладко выбритого подбородка и тут же убирал руку, но через минуту снова тянулся туда же. Я заметила это — и, видимо, слишком явно.

Он поймал мой взгляд и чуть смутился.

— Проспорил жене и сбрил бороду, — пояснил он с усмешкой. — До сих пор не могу привыкнуть. Всё время кажется, что чего-то не хватает.

— Понимаю, — улыбнулась я. — У меня так было, когда я однажды коротко подстриглась. Рука автоматически тянулась поправить то, чего уже нет.

— Вот! — обрадовался он. — Абсолютно то же самое.

Лифт мягко остановился. Двери разъехались, открывая просторный коридор с множеством дверей по другой.

Мы со Стасом прошли в относительно небольшой офис с панорамным окном во всю стену. Город внизу казался почти игрушечным — аккуратные дороги, крошечные машины, люди, похожие на движущиеся точки. Отсюда всё выглядело нереальным, словно декорация.

По правую руку от входа вся стена была увешана фотографиями музыкантов. Концертные кадры, портреты, живые фотосъемки во время репетиций. Между ними — виниловые пластинки с подписанными конвертами под стеклом, оформленные в красивые рамы, страницы из журналов, вырезки, афиши. Чуть в стороне висели две гитары.

Противоположную стену занимал большой шкаф с книгами, проигрывателем и внушительной коллекцией винила. Всё это выглядело не расставленным для декора и антуража, а обжитым. Так, словно здесь действительно работали, спорили, слушали музыку и жили ею, а не просто создавали видимость.

В центре стоял большой стол и несколько кресел.

— Присаживайся, — Стас кивнул в сторону стола. — Хочешь что-нибудь попить? Чай, кофе, воды? Может, газировки?

— Нет, спасибо, — поблагодарила я и села, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовала себя на самом деле.

Кажется, стоило мне зайти в кабинет, как волнение только усилилось. В груди появилось знакомое сжатие, а мысли начали путаться. Я точно знала: сейчас я не смогла бы сделать ни глотка, даже если бы очень захотела.

Я положила сумку рядом с креслом и сцепила пальцы, чтобы они не дрожали. В этом кабинете всё говорило о музыке, о движении, о людях, которые не стояли на месте.

Стас занял место напротив, быстро пролистал какие-то бумаги и поднял на меня взгляд — внимательный, без давления.

— Ну, — сказал он спокойно, — давай знакомиться по-настоящему. Расскажи о себе.

Я сделала вдох.

— Ой, ну… меня зовут Алиса, мне почти тридцать лет, — начала я и сама услышала в своём голосе эту интонацию «сейчас будет скучно». Я машинально заправила длинные чёрные волосы за уши и нервно усмехнулась. — Я училась на режиссёрском факультете. Потом закончила фотоакадемию по направлению портретная фотография и репортажная съёмка, но…

Стас мягко поднял ладонь, останавливая меня.

— Давай сделаем паузу, — сказал он с улыбкой. — Это всё важно, правда. Но давай попробуем иначе. Не по резюме. Расскажи что-нибудь про себя. Любое.

Я моргнула, пытаясь быстро перестроиться.

— Тогда так, — сказала я после короткой паузы. — Я много наблюдаю. Иногда слишком много как мне кажется. Люблю живые моменты, когда человек забывает, что его снимают. И да, на собеседованиях я всегда нервничаю, даже если делаю вид, что нет.

— О как, — кивнул Стас. — Я ценю это признание.

Он чуть подался вперёд.

— Если честно, это собеседование — скорее формальность, — сказал он уже спокойнее. — Работа у тебя, по сути, уже есть. Если ты сама этого захочешь.

— Серьёзно?

Я, кажется, всё-таки слишком широко распахнула глаза — тут уж ничего не могла с собой поделать.

— Абсолютно, — подтвердил он. — Я видел твои фотографии, которые прислала Валери. И группу твою в ВК тоже смотрел. Хорошо выстроено. Видно, что ты умеешь работать с живыми людьми, а не только с картинкой.

— Ого… — я смутилась и хмыкнула. — Я не знала, что она уже сдала меня с потрохами.

— В твою пользу, — уточнил Стас. — Так что можешь считать это приятным предательством.

— Ладно, — вздохнула я. — Прощаю. Но запомню.

Я открыла ноутбук и поставила его на стол.

— Вообще у меня есть портфолио, — сказала я. — Если вдруг вы решите, все же посмотреть. Я специально собирала сегодня ночью то, что может вам понравиться

Я дождалась, пока ноутбук выйдет из спящего режима, и развернула экран к нему.

— Глянете?

— Конечно, — ответил Стас, наклоняясь ближе. — Не могу же я позволить чтобы твои труды пропали зря. И давай уже на ты ко мне, окей?

Глава 4.2 Алиса

На пороге стоял мужчина в тёмных очках. Высокий, умеренно подкаченный, с сухой, напряжённой фигурой человека, который живёт на максимум и не особенно заботится о внешнем эффекте.

Тёмные волнистые волосы были растрёпаны, падали ему на лоб и виски, будто он либо только что встал из постели, либо просто не счёл нужным приводить себя в порядок. Очки скрывали взгляд полностью, делая лицо отстранённым и почти нечитаемым. Щетина подчёркивала резкие скулы и упрямо сжатую линию челюсти.

На нём была тёмная толстовка поверх чёрной футболки и чёрные джинсы — одежда простая, чуть помятая, из серии «накинул и пошёл». Он двигался без суеты, но с какой-то тяжёлой неторопливостью, словно каждое лишнее движение требовало усилия. Время от времени он машинально касался пальцами переносицы, не снимая очков, и тут же убирал руку, будто это было непроизвольное движение.

Из-под воротника футболки выглядывали татуировки — тёмные, контрастные, уходящие вверх по шее и вниз под ткань, намекая что их было больше, чем позволял увидеть случайный взгляд. На груди поблёскивали цепочки, одна с небольшим крестом.

В мужчине не чувствовалось желания производить впечатление. Скорее наоборот — он выглядел как человек, которому сейчас было важно быстро решить вопрос и уйти. Он не оглядывался по сторонам, не задерживал внимание ни на ком, просто стоял в дверном проёме, занимая его собой, и от этого пространство кабинета вдруг стало теснее.

— Стас, — сказал он хрипло, не извиняясь и не здороваясь. — Нам надо поговорить.

Стас поднял взгляд от ноутбука, и его лицо мгновенно изменилось — не удивление, не раздражение, а привычная собранность.

— Сейчас? — уточнил он.

— Да, — коротко ответил мужчина. — Желательно наедине.

В кабинете повисла пауза. Я сидела, стараясь не смотреть слишком откровенно, но всё равно ловила детали — то, как он стоял, чуть опираясь плечом о косяк, как машинально провёл рукой по волосам, как напряглась линия подбородка, когда он сдвинул очки выше, но так и не снял.

— Алиса, — сказал Стас, повернувшись ко мне, — давай сделаем небольшой перерыв.

Он встал, подошёл к столу и положил передо мной папку.

— Тут договор. Можешь пока спокойно почитать, посмотреть условия. Я скоро вернусь.

— Конечно, — кивнула я, хотя внутри всё ещё слегка звенело от неожиданности.

Стас бросил на меня быстрый, извиняющийся взгляд, потом повернулся к мужчине.

— Пойдём, — сказал он уже тише.

Они вышли из кабинета вместе. Дверь закрылась.

Я осталась одна.

Выдохнула и только теперь поняла, что всё это время сидела, слегка сжав плечи, словно готовясь к чему-то, что так и не произошло. Мужчина в очках не сказал мне ни слова. Даже не посмотрел прямо. Но ощущение покалывания на коже от его появления не исчезло — как от громкого аккорда, который отзвучал, а вибрация осталась.

Я опустила взгляд на папку с договором, открыла первую страницу и попыталась сосредоточиться на тексте.

Получалось плохо.

Где-то за дверью приглушённо звучали голоса. Я не разбирала слов, но по интонации было ясно: разговор был не из приятных.

Бегая глазами по строчкам, я вдруг поймала себя на странной, неуместной мысли: что, возможно, мне было бы интересно работать с таким человеком. С тем, кто живёт громче и ярче, чем я привыкла, и рядом с кем моя собственная жизнь кажется слишком аккуратной. Мысль вспыхнула — и тут же исчезла, оставив после себя лёгкое раздражение на саму себя.

Я покачала головой, мысленно одёрнула себя и снова уткнулась в договор.

Работа. Я здесь ради работы.

Я открыла папку и уставилась в первую страницу, стараясь читать внимательно, а не по диагонали, как обычно делала с подобными документами. Бумага была плотная, шрифт аккуратный, всё выглядело слишком официальным, чтобы относиться к этому легкомысленно.

Должность: контент-менеджер. Фотограф.

Я моргнула и перечитала строку ещё раз.

Контент-менеджер. Фотограф.

Не просто фотограф.

Внутри что-то неприятно сжалось. Я откинулась на спинку кресла и медленно выдохнула, пытаясь не паниковать раньше времени. Контент — это ведь не только съёмка. Это ещё отбор, тексты, стратегия, дедлайны, согласования, pr-стратегии какие-то. Это ответственность. Не «пришёл, снял, отдал», а постоянное присутствие в процессе.

Я вообще это потяну? Вдруг не справлюсь? — мелькнула мысль. — Я же в этом вообще ничего не понимаю…

Пролистала дальше. Сроки. Обязанности. География. Обеспечение проживанием и питанием на весь срок сотрудничества.

Договор срочный, на период гастрольного тура — три месяца.
Ни больше ни меньше. Временный. Но с возможностью продления сотрудничества по результатам.

Три месяца я ещё могла себе представить. Это звучало почти безопасно. Как будто мне предлагали не в корне поменять свою жизнь, а длинную командировку из старой, дабы определиться.

Я продолжила листать содержимое папки, когда взгляд зацепился за цифры.

Зарплата.

Я медленно перечитала строку. Потом ещё раз. Потом на всякий случай проверила, не перепутала ли нули.

Серьёзно?..

У меня в груди неприятно кольнуло. Это были очень большие деньги. Такие, которые я зарабатывала либо за год при хорошем раскладе, либо не зарабатывала вовсе. Точно не обычными фотосессиями, которые мне доводилось проводить в последнее время — с отменами, торгами и «давайте подешевле, можете же сделать скидку».

За простые фотографии столько не платят, — честно призналась я себе.

И именно это напрягало больше всего.

Телефон завибрировал в тот момент, когда я всё ещё смотрела на цифры, словно они могли исчезнуть, если отвести взгляд. Я вздрогнула от неожиданности и машинально потянулась к нему.

— Да? — ответила я, даже не посмотрев на экран.

— Алиса.

Я замерла.

Голос был знакомый. Слишком знакомый.

— Ты что, трубку не берёшь теперь? — продолжил Игорь так, будто мы просто не договорили какой-то бытовой вопрос. — Я тебе звоню уже который раз.

Глава 5.1 Максим

Я проснулся потому, что меня тошнило.

Не фигурально выражаясь, а по-настоящему. Желудок скрутило так, что пришлось резко свеситься с кровати и несколько секунд провести так, уставившись в пол и неспешно дыша, чтобы не стало хуже. Во рту был вкус алкоголя, сигарет и ещё какой-то химической дряни, которую я вчера явно считал хорошей идеей.

Когда меня немного отпустило я завалился обратно на подушку и попытался прийти в себя. Глаза открывать не хотелось абсолютно, но я открыл.

Потолок был мой, с едва заметной вмятиной над люстрой, которая появилась от неудачно открытого шампанского и которую я всё собирался заделать уже года три. Значит, дома. Это одновременно радовало и напрягало.

Я медленно встал и сразу понял, что дома была вечеринка. Ничерта не помню. И, судя по масштабу разрушений, та самая вечеринка вышла из-под контроля где-то между «зайти на один бокал» и «кто пойдет в ближайший круглосуточный?». На полу валялись вещи. Джинсы. Куртка. Чей-то лифчик. Обувь — одна пара моя, вторая… тоже моя, но почему-то у двери в ванну.

В гостиной царил хаос. Пустые бутылки на столе и под столом. Стаканы с недопитым алкоголем. Пепельница, которой явно пользовались активнее, чем следовало. Футболки, сваленные на спинку кресла. Чей-то шарф. Чья-то помада на бокале.

Я прошёлся по квартире, стараясь не наступать на подозрительные пятна. Кухня выглядела так, будто здесь пытались готовить, но быстро забросили эту идею. В раковине гора посуды и коробки от пиццы. На столешнице крошки и липкие следы от пролитого. Холодильник был приоткрыт, внутри — пусто и печально.

— Прекрасно, — пробормотал я. — Ну хоть проснулся один, и на том спасибо.

Я честно попытался вспомнить, как всё это произошло. Помнил бар. Помнил людей. Помнил, как кто-то предложил продолжить у него, и судя по всему этим кем-то был я.

А вот момент, когда квартира превратилась в филиал мусорного полигона, выпал из памяти полностью.

Я взял телефон и посмотрел на экран. Несколько пропущенных от Стаса ночью. Ни одного сообщения. Это было плохим и хорошим знаком одновременно. Если Стас не пишет прямо сейчас, и даже не звонит — значит, я не натворил какой-то лютой херни и мне не придется извиняться в соцсетях или оплачивать кому-то ущерб.

Я сел на диван, осторожно, и уставился в пространство.

Надо вызвать клининг, подумал я.
Срочно.

Самому разгребать это не было ни желания, ни сил. Да и смысла тоже. Я слишком хорошо знал себя: начать-то я начну уборку, но потеряю мотивацию где-то через десять минут.

Я внезапно обнаружил на одном из столов все еще закрытую бутылку воды, выпил. Потом ещё. Стало чуть лучше. Не то чтобы прям хорошо, но вполне терпимо. Очки нашёл на журнальном столике, надел. Мир перестал быть слишком резким.

Закурил и снова посмотрел на телефон, точнее на дату.

Блять, точно! У нас же завтра тур начинается, так вот что мы отмечали с парнями вчера! Вспомнил!

Так значит придется-таки ехать в офис.

Я принял быстрый душ, не глядя в зеркало, натянул джинсы и первую попавшуюся чистую футболку. Сверху накинул толстовку, потом кожаную куртку. Пока собирался, уже успел устать, но из дома всё равно хотелось выбраться как можно скорее — находиться там сейчас было тяжело.

Проверил карманы: ключи, телефон, кошелёк. Всё на месте.

Перед выходом ещё раз оглядел квартиру.

— Потом, — сказал я вслух. — Всё потом.

В такси ехал без музыки. Голова всё ещё была тяжёлая, мысли — вязкие, медленные. Я прокручивал в голове обрывки вчерашних разговоров и всё больше убеждался, что ничего хорошего в той ночи на самом деле не было. Просто шум, алкоголь и иллюзия, что так легче.

Вспомнилось, как наш барабанщик Серёга обмолвился, что после тура подумывает уйти из группы и сосредоточиться на семейной жизни. Красава, конечно. Только было у меня стойкое ощущение, что дело тут не в семье. Скорее в деньгах.

Это уже серьёзнее.

Если он уйдёт — посыплется ритм, график, посыплются договорённости насчет выступлений. Значит, с этим надо что-то делать. И быстро. Обучать налету нового барабанщика тот еще геморрой, уж поверьте мне.

Надо обсудить это со Стасом, подумал я.
И, возможно, уже сейчас начинать искать замену.

Я посмотрел в окно на серый город и поймал себя на неприятной мысли:
проблемы, как обычно, накапливались быстрее, чем я успевал от них отмахиваться.

И это был ещё один повод приехать в офис без предупреждения.

Такси остановилось у здания в Сити. Я расплатился, вышел и сразу почувствовал это привычное напряжение — ещё до того, как кто-то успел сказать хоть слово.

Здесь всегда так. Люди вроде бы заняты своими делами, спешат, говорят по телефону, но взгляд всё равно цепляется. Сначала один. Потом второй. Потом уже не кажется совпадением.

— Это он? — услышал я сбоку.

Я не повернулся. Очки оставил на месте, капюшон натягивать не стал — смысла нет. Кто узнал, тот уже узнал.

Кто-то достал телефон. Быстро, как ему казалось незаметно. Можно подумать фотографировать людей без разрешения — это не странно, а естественный навык. Щёлк. Потом ещё раз. Кто-то сделал вид, что пишет сообщение, но камера была направлена явно не на экран.

— Макс! — окликнул кто-то, слишком радостно для утра. — Ты крутой! Я люблю твою музыку!

В ответ я коротко кивнул, потому что быть вежливым это норма, и занимает меньше сил, чем игнорировать кого-либо. Пара девушек перешёптывались, одна нервно засмеялась, вторая явно решала, подходить или нет. Не подошли. И правильно сделали.

Я шёл к входу, стараясь не ускоряться и не замедляться. Самое раздражающее в таких моментах — ощущение, что тебя рассматривают, как витрину магазина. Не человека, а объект. Сегодня особенно не хотелось быть ничьей картинкой для публикации в соцсетях.