Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 1

Лена

Телефон вибрирует на туалетном столике.

Резко. Противно. Этот звук буквально разрезает тишину спальни.

Я вздрагиваю, рука дергается, и кисточка с тушью едва не мажет по веку.

Чертыхнувшись, бросаю взгляд на экран.

«Неизвестный номер».

Сердце почему-то пропускает удар.

Глупости какие. Очередной спам или «выгодное предложение», от которого нельзя отказаться. Я сбрасываю.

Тишина.

Секунда. Две. Снова звонок.

Настойчивый, долгий, требующий внимания.

Вздыхаю, откладываю тушь и провожу пальцем по экрану.

— Да?

— Слушай меня внимательно. — Голос мужской, низкий, глухой. Но что самое главное, незнакомый. — Как только я позвоню в следующий раз, сразу готовься прийти по названному мной адресу. Это изменит твою жизнь. Навсегда.

Я хмурюсь, глядя на свое отражение.

— Что? Кто это? Вы вообще о чем?

— Если хочешь узнать правду о своем муже — будь там, — чеканит голос. В нем нет эмоций, только холодный металл.

— Какую еще правду?

Гудки.

Я смотрю на погасший экран.

По спине бегут ледяные мурашки. Изменит жизнь? Правда о муже?

— Бред какой-то, — говорю я вслух. А мысленно думаю, что ошиблись номером или кто-то из друзей Артура решил подшутить.

Я даже уверена, что именно так и есть. У Артура полно завистников.

Мой муж — Артур Громов. Владелец сети «Gromov Fight Club». Человек жесткий, публичный и бескомпромиссный.

Кому-то явно не дает покоя его успех.

Решили поиграть на нервах жены перед важным событием? Не выйдет.

Я возвращаюсь к зеркалу. Руки предательски дрожат, но я заставляю себя собраться.

Спокойно, Лена. Сегодня важный день. Открытие его нового филиала. Самого крупного. Жемчужина его империи.

Я критически осматриваю себя.

Изумрудное платье в пол сидит идеально, подчеркивая талию. Волосы уложены в мягкую голливудскую волну.

«Идеальная жена для идеального мужчины».

Так любят писать в светской хронике.

В груди колет легкая обида.

Я хотела помочь ему с открытием. Я могла заняться оформлением зала, пригласительными… я хотела быть частью этого.

Но Артур, как всегда, отрезал. Мягко, но так, что возражать не хотелось.

— Не нужно, Лена. У меня есть специально обученные люди. Твоя задача — приехать красивой к началу банкета и улыбаться гостям. Не забивай свою прелестную головку проблемами.

Я застегиваю сережку и бросаю взгляд на часы.

Надо позвонить маме.

Сережка должен был уже вернуться из школы.

Сереженька. При мысли о сыне губы сами расплываются в улыбке. Мой маленький защитник. Ему всего шесть, но у него уже папин взгляд — серьезный, исподлобья.

Я вспоминаю, как тяжело мне далось это счастье.

Артур не хотел детей. Он не говорил «нет» прямо, находил тысячи причин.

— Лена, сейчас не время.

— Лена, это опасно.

— Ты понимаешь, я публичная личность, у меня есть враги. Ребенок — это рычаг давления. Они могут использовать его против меня.

Звучало убедительно. Благородно. Бывший боксер, мужчина-скала, оберегающий семью.

Но я помню тот холод в его глазах, с которым он говорил “нет”. Но потом что-то неуловимо изменилось. Он не пересмотрел своих взглядов, но он как будто бы… смирился.

Но сейчас все хорошо. Вопреки всем его переживаниям, никто не использовал Сергея в качестве рычага давления. Мы были самой обычной счастливой семьей.

В это время в прихожей щелкает замок.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Дима, мой младший брат. У нас с ним разница десять лет, он только недавно приехал из нашей области. Артур разрешил ему пожить у нас, пока Дима бегает по собеседованиям — он только закончил институт и мечтает устроиться системным администратором в крупную фирму.

Дима взъерошенный, с рюкзаком наперевес.

— О, Ленка, ты уже на выход? — Дима стягивает кроссовки. — А я думал, успею перекусить, пока ты собираешься. Выглядишь отпадно, кстати. Артур оценит.

Я хочу улыбнуться, сказать спасибо, но телефон в руке снова вибрирует.

Вздрагиваю, как от удара током.

Снова «Неизвестный». Внутри все сжимается в тугой узел.

Я медлю секунду.

Сбросить? Послать к черту?

Но палец сам скользит по экрану.

— Да? — голос предательски дрожит.

— Выдвигайся, — тот же голос. Металлический, безжизненный. — Лесная, 15. Советую не медлить.

И снова короткие гудки.

Я застываю с телефоном у уха.

Лесная, 15?

Мозг лихорадочно соображает.

Стоп. Это же адрес нового клуба!

Того самого, на открытие которого я и так собираюсь.

Что за бред? Зачем мне диктовать адрес, который я и так знаю?

Это какая-то бессмыслица.

Я тут же набираю Артура.

Гудки. Длинные, тягучие.

Один. Второй. Пятый.

— Абонент не отвечает…

Сбрасываю. Набираю снова. Тишина.

Паника холодной змеей заползает под ребра.

Может, это кто-то из гостей? Или организаторы? Вдруг там что-то случилось? Пожар? Авария?

Или… вдруг что-то случилось с Артуром? Поэтому он и не берет трубку?!

Господи… а если Артур был прав про своих врагов?

— Лен? — Дима машет рукой у меня перед лицом. — Ты чего зависла? Случилось что?

Я встряхиваю головой.

Нужно ехать. Прямо сейчас.

Я должна проверить, должна убедиться, что все хорошо.

— Дим, слушай, — я хватаю его за рукав толстовки. — Планы немного меняются. Мне нужно срочно ехать к Артуру. Прямо сейчас.

— Ладно... А Сережа?

Точно. Сережа.

Я смотрю на часы.

У него через двадцать минут заканчиваются уроки. Я планировала забрать его и сразу поехать к Артуру.

— Забери его, пожалуйста! — умоляюще смотрю на брата. — Ты же знаешь где это, мы с тобой его с утра отводили в школу. А потом отвези его пожалуйста к клубу, на Лесную. Я вас там встречу.

— Без проблем, сестренка, — просто пожимает плечами он, — Езжай, раз горит.

Глава 2

Я моргаю.

Раз. Другой. Картинка перед глазами не исчезает.

Мой муж.

Мой Артур.

Тот самый, что еще утром целовал меня в щеку.

Тот самый, что говорил о том, что наша с сыном безопасность для него важнее всего.

Сейчас он стоит у своего массивного дубового стола. Спиной ко мне. А на столе…

На столе сидит женщина. Я вижу только стройные, загорелые ноги, обхватившие его талию.

Растрепанные светлые волосы, разметавшиеся по его пиджаку.

И слышу громкие, животные стоны.

Они заполняют кабинет, бьют по перепонкам, заглушая даже стук моего собственного сердца.

Этого не может быть.

Я ошиблась дверью?

Это не может быть Артур.

Просто похожий пиджак.

Просто похожая фигура.

Мозг отказывается верить. В панике ищет оправдания, подсовывает спасительные иллюзии.

Но тут он чуть поворачивает голову, впиваясь поцелуем в шею блондинки, и я вижу профиль.

Его профиль.

Жесткий, любимый, родной.

Мир рушится. Беззвучно. Страшно.

Пол уходит из-под ног.

Они так увлечены, так поглощены друг другом, что даже не заметили, как открылась дверь.

Не слышали моих шагов.

Для них меня не существует.

— Глубже… Артур… еще! — визгливо стонет блондинка.

Это имя.

Как пощечина.

Последняя надежда рассыпается в прах.

— Так вот, значит, как ты готовишься к открытию? — мой голос звучит чужим. Скрипучим, ледяным. Я даже не узнаю себя. — Вот почему тебе не нужна была моя помощь? Вот какие тебе помогают «специально обученные люди», да?

В кабинете повисает тишина.

Мертвая. Звенящая.

Они замирают.

Артур резко отшатывается. Он оборачивается ко мне. Его лицо… на нем на секунду мелькает растерянность. Шок.

Но не страх.

Артур Гром никогда не боится.

Он быстро поправляет рубашку, прячет взгляд.

Блондинка же… Она медленно сползает со стола. Поправляет короткую юбку. Спортивная, подтянутая, хищная. Идеальная фигура фитнес-модели, легкий ровный бронзовый загар.

В ее глазах нет ни капли стыда.

Она смотрит на меня с откровенным раздражением. Будто я — назойливая муха, залетевшая в суп.

Буравит меня ненавистным, оценивающим взглядом, кривит пухлые губы.

— Лена? — Артур делает шаг ко мне. — Ты?

— Представь себе, я! — выплевываю я. — Или ты уже забыл свою жену?

— Это не то, что ты подумала, — выдает он.

Классика. Он говорит это с таким серьезным лицом, что мне хочется расхохотаться.

— Не то? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает лава. — А что это, Артур? Деловые переговоры? Углубленное изучение бизнеса? Ты меня за идиотку держишь?!

Он хмурится.

Его лицо снова становится жестким, непроницаемым. Маска хозяина жизни вернулась на место.

— Лена, прекрати, — его голос понижается. Тон, которым успокаивают капризных детей. — Не устраивай сцен. Не здесь.

Он подходит ближе, выставляя руку, словно хочет меня остановить.

— Мы поговорим дома. Спокойно. Без истерик.

Меня накрывает.

— Сцен?! — задыхаюсь я. — Я застала собственного мужа, который трахает какую-то девку на рабочем столе, в день нашего праздника! И я, по-твоему, устраиваю сцены?!

— Следи за языком, — холодно обрывает он. — Ты ведешь себя неадекватно.

— Я?! Неадекватно?!

— Лена, посмотри на себя, — он морщится. — Ты на взводе. Ты сейчас наговоришь лишнего. Ты реагируешь чересчур остро.

— Остро?! — я почти кричу.

— Именно, — жестко чеканит он. — Раздуваешь из мухи слона. Ничего страшного не произошло. Успокойся и иди в машину.

Ничего.

Страшного.

Он стоит передо мной, пахнущий чужими духами и сексом, и говорит мне, что измена — это пустяк. Что моя боль — это просто ерунда.

Да как он смеет?!

Блондинка, все еще сидящая на краю стола, лениво поправляет бретельку белоснежного лифа, который на ее бронзовой коже кажется чересчур вызывающим.

Она смотрит на меня с такой брезгливостью, будто я испортила ей свежий маникюр.

— Артур, — тянет она капризно, кивая в мою сторону. — Она у тебя всегда такая бесячая? Или это обострение?

У меня перехватывает дыхание. Эта шлюха смеет открывать рот?

— Заткнись, Марго! — резко осаживает ее Артур, не глядя в ее сторону. — Лучше оденься.

Марго.

Имя щелкает в голове, как затвор пистолета.

Я вспоминаю.

Пару месяцев назад Артур хвастался. Гордо рассказывал, как увел топ-менеджера у своего главного конкурента, бывшего противника по рингу.

«Я забрал у Волкова его лучший актив, Лена. Марго — самая настоящая акула бизнеса».

Акула.

Я смотрю на нее.

На ее пухлые губы, на размазанную помаду.

— Так вот, значит, какой это «актив», — мой голос звенит от ярости. — Теперь понятно, на какой именно «крючок» ты ее поймал! Я выразительно смотрю на его ширинку. — Видимо, предложение было слишком… большим, чтобы отказаться?

Лицо Артура идет красными пятнами.

— Хватит! — рявкает он.

Мне противно.

Здесь нечем дышать. Воздух пропитан ложью и ее дешевыми духами.

Я разворачиваюсь к двери.

— Я ухожу.

— Стоять! — он хватает меня за запястье.

Железная хватка. Больно.

— Пусти! — я дергаюсь, пытаясь вырваться. — Не трогай меня!

— Успокойся, я сказал! — шипит он мне в лицо. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии!

— ОТПУСТИ МЕНЯ, НЕМЕДЛЕННО! — реву я во весь голос, теряя остатки самообладания.

И в этот момент в коридоре становится шумно — он заполняется людьми. Первые гости, которые приехали раньше и услышали крики.

Я вижу их лица. Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях. Охрана, которая тоже сорвалась с места. Все они застыли в дверях.

Все смотрят.

На полуголую Марго, которая не спеша застегивает блузку, даже не пытаясь спрятаться. На Артура, взъерошенного, с расстегнутой рубашкой, под которой мускулистое накачанное тело, со следами помады на шее. И на меня. Заплаканную, которую бьет дрожь.

Визуализации

Лена, за несколько минут до злополучной аварии

Глава 3

Артур открывает рот, хочет что-то сказать, но я не даю ему шанса. Разворачиваюсь и буквально продираюсь сквозь толпу гостей.

Шепот. Взгляды. Осуждение. Любопытство.

Они расступаются передо мной, как перед прокаженной.

Мне плевать. Главное — воздух.

Мне нужно на воздух, иначе я просто задохнусь здесь.

Я вылетаю из коридора, сбегаю по лестнице. Каблуки стучат по мрамору, как безумный пульс в висках.

Распахиваю тяжелые двери и вываливаюсь на улицу. Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но мне все равно жарко от стыда и гнева.

Я жадно хватаю ртом кислород.

— Лена!

Я вздрагиваю.

У подножия лестницы, возле парковки, стоят двое.

Дима. И Сережа.

У меня сердце падает куда-то в пятки. Они здесь? Уже? Но как?! Прошло всего ничего времени!

Я смотрю на сына. Он в своей школьной форме, с рюкзачком за спиной, смотрит на меня своими большими, серьезными глазами.

Папиными глазами.

Меня накрывает паника. Он видел как его отец стоял с полуголой девкой? Он слышал, как я орала на него?

Боже, только не это.

Я сбегаю к ним, падаю на колени прямо на асфальт, не жалея платья.

Обнимаю его маленькое тельце, вдыхаю родной запах детского шампуня.

— Вы… вы как так быстро добрались? — спрашиваю я у Димы, поднимая на него испуганный взгляд. — Я думала, вы только выехали!

Дима выглядит растерянным и хмурым.

— Так Серегу раньше отпустили, — объясняет он, кивая на племянника. — У них там какие-то работы ведутся, трубу прорвало. Ну я сразу такси вызвал — и сюда. Тут же ехать всего ничего, тем более без пробок.

Он замолкает, оглядываясь на вход, откуда все еще доносится гул голосов.

— Мы только подошли, Лен. Слышу — крики. Твой голос.

Я сжимаюсь.

— Сережа… он… — не могу толком выдавить я.

— Не бойся, — Дима понимает меня с полуслова. — Я его сразу развернул, сказал, там сюрприз готовят, смотреть нельзя. Он ничего толком не увидел.

Я выдыхаю. С плеч падает огромная гора.

Слава богу.

— Мам? — Сережа трогает меня за плечо. — Ты чего плачешь?

Я поспешно вытираю щеки, размазывая тушь.

— Я… просто в глаз что-то попало, зайчик. Ветер сильный.

Он не верит. Он у меня умный, слишком умный для своих шести лет.

— Вы с папой поругались? — тихо спрашивает он. — Я слышал, как ты кричала. Сильно.

И что ему ответить? Соврать? Сказать, что все хорошо?

Нет. Он почувствует ложь.

Дети всегда чувствуют.

Я беру его маленькие ладошки в свои.

— Да, малыш. Мы… мы очень сильно поругались. Так бывает. Взрослые иногда ссорятся.

— Из-за чего?

— Из-за… — я подбираю слова, глотая ком в горле. — Из-за того, что папа поступил нехорошо. И нам с тобой сейчас нужно уехать.

— Мы не пойдем на праздник? — в его голосе разочарование. — Там же шарики…

— Не пойдем, — твердо говорю я. — Сегодня праздника не будет. Прости меня, родной. Но мы поедем в другое место. Купим самое большое мороженое, хочешь?

Он вздыхает, смотрит на сияющие окна клуба, потом на меня.

— Ладно. Если с мороженым.

Он прижимается ко мне.

— Не плачь, мам. Я тебя защищу.

Меня прорывает на новые слезы, но я сдерживаюсь.

Я встаю, беру сына за руку.

Дима смотрит на меня в упор. Его лицо жесткое, скулы напряжены.

— Ты… все решила? — спрашивает он тихо, чтобы Сережа не услышал. — Окончательно?

Он не говорит слово «развод», но оно висит в воздухе.

Я смотрю на окна клуба, где сейчас мой муж, наверное, успокаивает свою «акулу» и готовится сиять перед камерами.

— Ну а как еще, Дим? — спрашиваю я. — Что бы ты сделал на моем месте?

Брат кидает взгляд на окна клуба, сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— На твоем месте, — бурчит он хмуро, сплевывая на асфальт, — я бы поднялся туда и выбил бы ему все зубы.

Слова Димы отдаются внутри приятным теплом. Приятно знать, что есть еще кто-то, кто меня поддержит. Но меня все равно так трясет, что аж зубы стучат. Я не могу стоять с ними рядом и изображать ледяное спокойствие. Мне нужно выдохнуть. Или заорать.

— Дим, — я сжимаю локоть брата ледяными пальцами. — Погуляйте… пожалуйста. Еще минут десять. Дойдите до парка, там качели были. Мне нужно… мне нужно побыть одной.

Дима хмурится, но не спорит. Он видит мое состояние.

— Пошли, Серега, — он подмигивает племяннику. — Глянем, какие там тачки у входа стоят.

Они уходят.

Как только их спины скрываются за поворотом, силы меня оставляют.

Я буквально сползаю по кирпичной стене здания, прижимаясь к ней спиной.

Холод камня немного трезвит, но перед глазами — все та же картинка.

Его кабинет. Стол. И эти загорелые ноги, обхватившие его талию.

Господи, за что?!

Почему?

Я зажмуриваюсь, пытаясь отогнать видение.

Что со мной не так? Я ведь не уродина. Я слежу за собой. Спортзал, косметолог, массаж.

Да, у меня нет этого вульгарного бронзового загара из солярия, и грудь своя, а не силиконовая, но я ведь ничем не хуже этой блондинистой прошмандовки!

Я красивая женщина.

Я идеальная жена.

Я хорошая мать нашему сыну.

Прикрываю глаза, вспоминая, как все начиналось.

Семь лет назад. Клиника реабилитации. Артур пришел ко мне с разорванными связками плеча. Злой, как черт, агрессивный, ненавидящий весь мир из-за травмы, которая могла поставить крест на его карьере.

Я была его лечащим врачом. Терпела его срывы, вытаскивала его, буквально по миллиметру возвращая подвижность его руке.

Я верила в него, когда даже собственный тренер поставил на Артуре крест. Я вернула ему руку. Я подарила ему семью. Уют. Сына. Я делала все, чтобы мы были счастливы. Обеспечивала надежный тыл, пока он строил свою империю, уйдя из опасного спорта.

И вот она — благодарность? Поза "наездницы" на рабочем столе в день открытия клуба?

Глава 4

— Я тебя ненавижу! — выплевываю я ему в лицо. Слова обжигают гортань. — Только попробуй… слышишь меня? Только попробуй приблизиться к Сереже. Я тебя уничтожу. Я дойду до телевидения! До всех твоих конкурентов! Я подниму такой вой, что твоя репутация превратится в пыль!

Артур смотрит на меня сверху вниз. Желваки ходят. Челюсти сжаты до скрежета. В глазах — тьма.

— При других обстоятельствах, — глухо роняет он, делая шаг ко мне. — Я бы даже не заикнулся об этом. Я бы никогда не угрожал тебе сыном, Лена.

Он давит. Всем своим весом, всей своей аурой.

— Но ты не хочешь слушать. Ты воспринимаешь все чересчур агрессивно. Ты сейчас на эмоциях. Ты наломаешь дров.

Меня прорывает. Нервный, лающий смешок.

— Агрессивно? — переспрашиваю я. Ногти впиваются в ладони до крови. — А как я должна воспринимать это, Артур? Как?!

Я взмахиваю рукой, указывая на окна его кабинета.

— «Спасибо, дорогой, что трахнул эту шлюху прямо на столе»?

— Лена…

— «Спасибо, что вытер об меня ноги в этот важный для нас день»? Так я должна реагировать?

— Это не то, чем кажется, — жестко обрывает он.

Опять. Он снова это говорит.

Стоит передо мной, от него все еще разит ее духами. И на голубом глазу утверждает, что я слепая.

— Не то? — шепчу я, отступая. — Знаешь что, Громов… Иди к черту.

— Лена, стой…

Он дергается ко мне.

— Не подходи! — кричу я. — Еще шаг, и я начну орать! Твои инвесторы сбегутся сюда быстрее, чем ты расстегнешь ширинку!

Он замирает. А я разворачиваюсь.

И бегу. Прочь. В темноту.

Сердце колотится в горле. Каждый удар — боль.

Меня трясет. Крупной, противной дрожью.

Парк.

Фонтан у аллеи. Они там. Сережа ест мороженое, болтая ногами. Дима сидит рядом, напряженный, как струна.

Увидев меня, брат вскакивает. Ему не нужны слова. Он видит мое лицо.

Перекошенное.

Белое, как мел.

— Мы уезжаем, — выдыхаю я. Воздуха не хватает. — Быстро. Сейчас же.

— Мам? — Сережа отрывается от мороженого.

— Не переживай, сынок. Кушай мороженое.

Голос срывается.

Я хватаю его липкую ладошку. Тащу к выходу. Дима молча подхватывает рюкзак. Идет следом, прикрывая спину.

Мы выходим на проспект.

Вокруг шум машин, огни.

Я беру телефон, чтобы вызвать такси, но замираю.

И куда я собралась ехать?

Домой?

Нет. При воспоминании о нашей квартире, меня накрывает волна физической тошноты.

Я не могу туда вернуться. Не сейчас. Туда обязательно приедет он. Он зайдет в квартиру, как хозяин. И начнет давить, угрожать, отбирать сына и врать мне в лицо.

Я не выдержу.

Я просто сойду там с ума.

Дима оборачивается с переднего сиденья.

— Лен? Не знаешь куда ехать? Мы же…

Он не договаривает, но я и так прекрасно знаю что он хочет сказать.

Мы не местные.

Родители далеко, в области. Ехать туда на такси — безумие. Да и Артур найдет нас там первым делом.

Отель? С ребенком? Без вещей? С картой, которую Артур заблокирует в любую секунду?

«Ты останешься на улице», — звучит в ушах его голос.

Паника ледяными пальцами сжимает горло.

Нам некуда идти.

Огромный чужой город. И мы одни.

— Лен? — в голосе Димы тревога.

— Сейчас… — я лихорадочно думаю, — Сейчас…

Руки дрожат. Я ищу нужный контакт, но трижды промахиваюсь мимо иконки.

Катя.

Господи, пусть она будет дома. Пусть она возьмет.

Гудки. Один. Второй. Третий. Ну же!

— Алло? — сонный голос подруги кажется мне пением ангелов. — Ленка? Ты чего? Вы же на открытии…

— Ленка? Ты чего звонишь? Вы же на открытии должны быть…

— Кать… — выдыхаю я.

Слезы, которые я сдерживала при сыне, снова подступают к горлу.

— Катя, пожалуйста… Можно мы приедем?

— В смысле? Кто «мы»? — сон моментально слетает с ее голоса. — Лен, ты плачешь? Что случилось?!

— Я… Сережа… и брат мой, Димка. Нам некуда идти, Кать.

— Что случилось? — голос Кати становится тревожным. — Лен, ты меня пугаешь.

— Артур… он… — я кошусь на Сережу. Сын смотрит на меня во все глаза. Он напуган. Я не могу сказать правду. Не сейчас. — У нас форс-мажор, Кать, — выдавливаю я, глотая ком в горле. — Глобальный. Все рухнуло. Нам просто нужна крыша над головой.

В трубке повисает тишина. Катя переваривает.

— О господи… — выдыхает она. — Ленка, конечно! Приезжай! Только… — Она замолкает, и мне становится страшно. Откажет? — У меня же однушка, ты знаешь, — виновато бормочет она. — Диван и кресло. Мы там вчетвером… ну никак. Я бы с радостью, но куда я твоего брата положу? На коврик?

Я прикусываю губу. Отчаяние накрывает с головой. Действительно. Куда?

— Я… я что-нибудь придумаю, — шепчу я, чувствуя, как начинают дрожать руки.

Дима, который все это время стоял рядом и слышал каждое слово, трогает меня за плечо.

— Не надо ничего придумывать.

Дима выхватывает у меня телефон. Он все слышал.

— Кать, привет, это Дима. Слушай, если Лену с мелким возьмешь — будет супер, я сам как-нибудь. У друга по универу перекантуюсь.

Он слушает ответ Кати, кивает и возвращает мне трубку.

— Все, Лен. Она ждет вас с Серегой.

— Дим, — начинаю я, чувствуя укол вины. — Ну как же так…

— Все нормально, Лен, — перебивает он. Взгляд у брата серьезный, взрослый. — Не до церемоний сейчас. Ты с Серегой к Кате. А я… я пока к вам домой съезжу.

— Что?! — у меня внутри все холодеет. — Нет! Ни в коем случае!

— Лен, вы в чем ушли? В том, в чем стояли? — Он кивает на мое вечернее платье, на школьную форму Сережи. — Вам вещи нужны. Документы. Твои, Серегины. Игрушки его любимые, иначе он спать не ляжет. Я быстро. Одна нога там, другая здесь.

— Артур может приехать туда в любую минуту. Или он уже там! Дим, не надо…

— И что? — у брата такой взгляд, что мне становится не по себе. — Я его не боюсь. Пусть только попробует мне что-то сказать. Я заберу ваши вещи и привезу тебе. Скинь адрес подруги.

Глава 5

На улице еще светло, но пасмурно. Серый, промозглый день, под стать моему состоянию.

Такси тормозит у обычной панельной многоэтажки. Я не успеваю даже выбраться из машины, как дверь подъезда распахивается.

Катя

Она выбегает прямо в тапочках и накинутой поверх футболки куртке. Рыжие волосы всклокочены, глаза огромные. Она распахивает дверь машины, помогает мне вытащить сонного, ничего не понимающего Сережу.

— Лена… — выдыхает она, глядя на меня. — Господи, на тебе лица нет.

Она не задает вопросов. Просто обнимает. Крепко, до хруста костей.

И от этого простого жеста меня снова начинает трясти.

Но я держусь. Ради сына.

— Пошли, — командует Катя, подхватывая Сережин рюкзак. — Быстрее.

Мы поднимаемся на лифте.

Квартира Кати встречает нас запахом кофе и кошачьего корма.

Тесно, но уютно. Рыжий толстый кот Барсик благородной дворовой породы лениво спрыгивает с тумбочки, встречая гостей.

Сережа, увидев кота, слабо улыбается.

— Так, боец, — Катя треплет моего сына по макушке. — Тебе особое задание. Тебе особое задание. Наладить контакт с хищником. Справишься? Вон там мультики можно включить.

Сын кивает, стягивая куртку. Он выглядит притихшим и подавленным. Слишком много потрясений для одного дня.

Мы с Катей уходим на крошечную кухню. Она плотно прикрывает дверь.

— А теперь, — она поворачивается ко мне, и ее лицо становится серьезным, — рассказывай. Что за ад у вас там творится?

Я открываю рот, чтобы начать исповедь, но…

Дззз-дззз!

Телефон в моем кармане снова вибрирует.

Меня передергивает.

Опять?! Этот маньяк? Или Артур?

Я выхватываю трубку, готовая швырнуть ее в стену, вырубить, разбить…

Взгляд падает на экран.

«Мама».

Я замираю. Мама? В такое время?

Сердце сжимается от дурного предчувствия.

Обычно мы созваниваемся по утрам или в выходные. Сейчас середина рабочей недели, уже почти вечер. Может, с папой что-то? Давление?

Я дрожащими пальцами принимаю вызов.

— Мам? Что-то случ…

— Елена! — Голос матери звенит от напряжения. — Ты где?! Что происходит?!

Я опешиваю. Не Леночка, не Лена.

Еленой мама меня называла только когда была сильно чем-то возмущена.

— В смысле, где? Мам, ты чего кричишь?

Краем глаза замечаю как Катя кивает мне — мол, удаляюсь, говори спокойно, и уходит в комнату к Сереже.

— Мне только что звонил Артур! — выпаливает мать.

Земля уходит из-под ног.

Артур. Он позвонил ей.

Этот мерзавец…

Он не теряет ни секунды. Он не просто лезет в мою жизнь. Он втягивает в наши разборки моих родителей!

— Лена, он сам не свой! — продолжает мама, и в ее голосе слышится паника. — Сказал, что ты устроила скандал на ровном месте, схватила ребенка и сбежала в ночь! Ты в своем уме?!

Я задыхаюсь от возмущения. Я отхожу к окну, подальше от двери, за которой сидит Сережа. Меня трясет от ярости.

— Я устроила скандал?! — шиплю я в трубку. — Мама, он тебе это сказал? А он не сказал, почему я ушла?!

— Он сказал, что ты неправильно поняла какую-то рабочую ситуацию! — тараторит мама. — Что ты накрутила себя! Лена, он просил меня повлиять на тебя! Сказал, что очень переживает за Сережу и за твое состояние!

«Переживает».

Какой цинизм.

Какой изощренный, грязный ход. Выставить себя заботливым мужем, а меня — истеричкой, которую нужно «образумить» через родителей.

— Мама, послушай меня, — я стараюсь говорить четко, хотя голос срывается. — Никакая это не «рабочая ситуация». Я зашла к нему в кабинет. И застала его с бабой. Прямо на столе. Ты понимаешь меня? Он. Мне. Изменил.

Тишина.

Я жду взрыва.

Жду, что мама сейчас ахнет, начнет ругать его, поддержит меня… Но в трубке слышится лишь тяжелый вздох.

— Ой, Лена… — тянет она устало. — Ну что ты как маленькая? Ну мало ли что тебе показалось?

— Показалось?! — я чуть не роняю телефон. — Мам, я видела их! Своими глазами!

— Ну даже если и было что-то… — голос матери меняется. Становится вкрадчивым, наставительным. — Лена, ну ты же мудрая женщина. Артур — мужчина видный, с достатком. Вокруг него всегда хищницы вьются. Ну даже если что-то и было, даже если он и оступился, с кем не бывает? Зачем же сразу из дома бежать, семью позорить?

Я слушаю и не верю своим ушам.

Это говорит моя мать? Та самая, что учила меня гордости?

— Ты… ты сейчас серьезно? — шепчу я. Слезы обиды жгут глаза. — Он предал меня, мам. Унизил. А ты его оправдываешь?

— Я не оправдываю, я о тебе думаю! — повышает голос она. — Ты о сыне подумала? Кто ты без Артура? Куда ты пойдешь? Обратно к нам в поселок, на шею к отцу? Или будешь по съемным углам скитаться?

Каждое слово — как пощечина.

— Ты же с ним живешь как у Христа за пазухой, вон брата твоего обещал куда-нибудь пристроить!— продолжает она давить. — Он тебя любит, раз звонит и просит вернуть! Другой бы выгнал и забыл! А ты нос воротишь!

— Он не любит меня, мама! Он угрожал отобрать Сережу!

— Конечно, угрожал! — перебивает она. — Мужик в панике, семью сохранить хочет, вот и ляпнул! Лена, не дури. Где ты еще такую партию найдешь? Кому ты нужна будешь с прицепом в тридцать пять?

Слезы высыхают.

Внутри остается только выжженная пустыня.

Она не верит мне. Она на его стороне.

Артур купил даже ее лояльность.

Своими деньгами, своей «статусностью».

Для нее он — идол, гарант благополучия. А я — глупая баба, которая «бесится с жиру».

— Я тебя поняла, мама, — говорю я ледяным тоном.

— Что ты поняла? Лена, немедленно звони мужу! Извинись и возвращайся домой, пока он не передумал! Не смей рушить жизнь себе и ребенку из-за своей гордыни!

— Спокойной ночи, мама, — обрываю я ее тираду. И добавляю ледяным тоном, от которого у самой мороз по коже: — И запомни одну вещь. Я — не товар. И я не продаюсь. Ни за «статус», ни за «выгодную партию». А если тебе так нравится Артур — выходи за него сама.