Развод. Предатель, я ненавижу тебя!

Глава 1

Лена

Телефон вибрирует на туалетном столике.

Резко. Противно. Этот звук буквально разрезает тишину спальни.

Я вздрагиваю, рука дергается, и кисточка с тушью едва не мажет по веку.

Чертыхнувшись, бросаю взгляд на экран.

«Неизвестный номер».

Сердце почему-то пропускает удар.

Глупости какие. Очередной спам или «выгодное предложение», от которого нельзя отказаться. Я сбрасываю.

Тишина.

Секунда. Две. Снова звонок.

Настойчивый, долгий, требующий внимания.

Вздыхаю, откладываю тушь и провожу пальцем по экрану.

— Да?

— Слушай меня внимательно. — Голос мужской, низкий, глухой. Но что самое главное, незнакомый. — Как только я позвоню в следующий раз, сразу готовься прийти по названному мной адресу. Это изменит твою жизнь. Навсегда.

Я хмурюсь, глядя на свое отражение.

— Что? Кто это? Вы вообще о чем?

— Если хочешь узнать правду о своем муже — будь там, — чеканит голос. В нем нет эмоций, только холодный металл.

— Какую еще правду?

Гудки.

Я смотрю на погасший экран.

По спине бегут ледяные мурашки. Изменит жизнь? Правда о муже?

— Бред какой-то, — говорю я вслух. А мысленно думаю, что ошиблись номером или кто-то из друзей Артура решил подшутить.

Я даже уверена, что именно так и есть. У Артура полно завистников.

Мой муж — Артур Громов. Владелец сети «Gromov Fight Club». Человек жесткий, публичный и бескомпромиссный.

Кому-то явно не дает покоя его успех.

Решили поиграть на нервах жены перед важным событием? Не выйдет.

Я возвращаюсь к зеркалу. Руки предательски дрожат, но я заставляю себя собраться.

Спокойно, Лена. Сегодня важный день. Открытие его нового филиала. Самого крупного. Жемчужина его империи.

Я критически осматриваю себя.

Изумрудное платье в пол сидит идеально, подчеркивая талию. Волосы уложены в мягкую голливудскую волну.

«Идеальная жена для идеального мужчины».

Так любят писать в светской хронике.

В груди колет легкая обида.

Я хотела помочь ему с открытием. Я могла заняться оформлением зала, пригласительными… я хотела быть частью этого.

Но Артур, как всегда, отрезал. Мягко, но так, что возражать не хотелось.

— Не нужно, Лена. У меня есть специально обученные люди. Твоя задача — приехать красивой к началу банкета и улыбаться гостям. Не забивай свою прелестную головку проблемами.

Я застегиваю сережку и бросаю взгляд на часы.

Надо позвонить маме.

Сережка должен был уже вернуться из школы.

Сереженька. При мысли о сыне губы сами расплываются в улыбке. Мой маленький защитник. Ему всего шесть, но у него уже папин взгляд — серьезный, исподлобья.

Я вспоминаю, как тяжело мне далось это счастье.

Артур не хотел детей. Он не говорил «нет» прямо, находил тысячи причин.

— Лена, сейчас не время.

— Лена, это опасно.

— Ты понимаешь, я публичная личность, у меня есть враги. Ребенок — это рычаг давления. Они могут использовать его против меня.

Звучало убедительно. Благородно. Бывший боксер, мужчина-скала, оберегающий семью.

Но я помню тот холод в его глазах, с которым он говорил “нет”. Но потом что-то неуловимо изменилось. Он не пересмотрел своих взглядов, но он как будто бы… смирился.

Но сейчас все хорошо. Вопреки всем его переживаниям, никто не использовал Сергея в качестве рычага давления. Мы были самой обычной счастливой семьей.

В это время в прихожей щелкает замок.

Дверь распахивается, и на пороге появляется Дима, мой младший брат. У нас с ним разница десять лет, он только недавно приехал из нашей области. Артур разрешил ему пожить у нас, пока Дима бегает по собеседованиям — он только закончил институт и мечтает устроиться системным администратором в крупную фирму.

Дима взъерошенный, с рюкзаком наперевес.

— О, Ленка, ты уже на выход? — Дима стягивает кроссовки. — А я думал, успею перекусить, пока ты собираешься. Выглядишь отпадно, кстати. Артур оценит.

Я хочу улыбнуться, сказать спасибо, но телефон в руке снова вибрирует.

Вздрагиваю, как от удара током.

Снова «Неизвестный». Внутри все сжимается в тугой узел.

Я медлю секунду.

Сбросить? Послать к черту?

Но палец сам скользит по экрану.

— Да? — голос предательски дрожит.

— Выдвигайся, — тот же голос. Металлический, безжизненный. — Лесная, 15. Советую не медлить.

И снова короткие гудки.

Я застываю с телефоном у уха.

Лесная, 15?

Мозг лихорадочно соображает.

Стоп. Это же адрес нового клуба!

Того самого, на открытие которого я и так собираюсь.

Что за бред? Зачем мне диктовать адрес, который я и так знаю?

Это какая-то бессмыслица.

Я тут же набираю Артура.

Гудки. Длинные, тягучие.

Один. Второй. Пятый.

— Абонент не отвечает…

Сбрасываю. Набираю снова. Тишина.

Паника холодной змеей заползает под ребра.

Может, это кто-то из гостей? Или организаторы? Вдруг там что-то случилось? Пожар? Авария?

Или… вдруг что-то случилось с Артуром? Поэтому он и не берет трубку?!

Господи… а если Артур был прав про своих врагов?

— Лен? — Дима машет рукой у меня перед лицом. — Ты чего зависла? Случилось что?

Я встряхиваю головой.

Нужно ехать. Прямо сейчас.

Я должна проверить, должна убедиться, что все хорошо.

— Дим, слушай, — я хватаю его за рукав толстовки. — Планы немного меняются. Мне нужно срочно ехать к Артуру. Прямо сейчас.

— Ладно... А Сережа?

Точно. Сережа.

Я смотрю на часы.

У него через двадцать минут заканчиваются уроки. Я планировала забрать его и сразу поехать к Артуру.

— Забери его, пожалуйста! — умоляюще смотрю на брата. — Ты же знаешь где это, мы с тобой его с утра отводили в школу. А потом отвези его пожалуйста к клубу, на Лесную. Я вас там встречу.

— Без проблем, сестренка, — просто пожимает плечами он, — Езжай, раз горит.

Глава 2

Я моргаю.

Раз. Другой. Картинка перед глазами не исчезает.

Мой муж.

Мой Артур.

Тот самый, что еще утром целовал меня в щеку.

Тот самый, что говорил о том, что наша с сыном безопасность для него важнее всего.

Сейчас он стоит у своего массивного дубового стола. Спиной ко мне. А на столе…

На столе сидит женщина. Я вижу только стройные, загорелые ноги, обхватившие его талию.

Растрепанные светлые волосы, разметавшиеся по его пиджаку.

И слышу громкие, животные стоны.

Они заполняют кабинет, бьют по перепонкам, заглушая даже стук моего собственного сердца.

Этого не может быть.

Я ошиблась дверью?

Это не может быть Артур.

Просто похожий пиджак.

Просто похожая фигура.

Мозг отказывается верить. В панике ищет оправдания, подсовывает спасительные иллюзии.

Но тут он чуть поворачивает голову, впиваясь поцелуем в шею блондинки, и я вижу профиль.

Его профиль.

Жесткий, любимый, родной.

Мир рушится. Беззвучно. Страшно.

Пол уходит из-под ног.

Они так увлечены, так поглощены друг другом, что даже не заметили, как открылась дверь.

Не слышали моих шагов.

Для них меня не существует.

— Глубже… Артур… еще! — визгливо стонет блондинка.

Это имя.

Как пощечина.

Последняя надежда рассыпается в прах.

— Так вот, значит, как ты готовишься к открытию? — мой голос звучит чужим. Скрипучим, ледяным. Я даже не узнаю себя. — Вот почему тебе не нужна была моя помощь? Вот какие тебе помогают «специально обученные люди», да?

В кабинете повисает тишина.

Мертвая. Звенящая.

Они замирают.

Артур резко отшатывается. Он оборачивается ко мне. Его лицо… на нем на секунду мелькает растерянность. Шок.

Но не страх.

Артур Гром никогда не боится.

Он быстро поправляет рубашку, прячет взгляд.

Блондинка же… Она медленно сползает со стола. Поправляет короткую юбку. Спортивная, подтянутая, хищная. Идеальная фигура фитнес-модели, легкий ровный бронзовый загар.

В ее глазах нет ни капли стыда.

Она смотрит на меня с откровенным раздражением. Будто я — назойливая муха, залетевшая в суп.

Буравит меня ненавистным, оценивающим взглядом, кривит пухлые губы.

— Лена? — Артур делает шаг ко мне. — Ты?

— Представь себе, я! — выплевываю я. — Или ты уже забыл свою жену?

— Это не то, что ты подумала, — выдает он.

Классика. Он говорит это с таким серьезным лицом, что мне хочется расхохотаться.

— Не то? — переспрашиваю я, чувствуя, как внутри закипает лава. — А что это, Артур? Деловые переговоры? Углубленное изучение бизнеса? Ты меня за идиотку держишь?!

Он хмурится.

Его лицо снова становится жестким, непроницаемым. Маска хозяина жизни вернулась на место.

— Лена, прекрати, — его голос понижается. Тон, которым успокаивают капризных детей. — Не устраивай сцен. Не здесь.

Он подходит ближе, выставляя руку, словно хочет меня остановить.

— Мы поговорим дома. Спокойно. Без истерик.

Меня накрывает.

— Сцен?! — задыхаюсь я. — Я застала собственного мужа, который трахает какую-то девку на рабочем столе, в день нашего праздника! И я, по-твоему, устраиваю сцены?!

— Следи за языком, — холодно обрывает он. — Ты ведешь себя неадекватно.

— Я?! Неадекватно?!

— Лена, посмотри на себя, — он морщится. — Ты на взводе. Ты сейчас наговоришь лишнего. Ты реагируешь чересчур остро.

— Остро?! — я почти кричу.

— Именно, — жестко чеканит он. — Раздуваешь из мухи слона. Ничего страшного не произошло. Успокойся и иди в машину.

Ничего.

Страшного.

Он стоит передо мной, пахнущий чужими духами и сексом, и говорит мне, что измена — это пустяк. Что моя боль — это просто ерунда.

Да как он смеет?!

Блондинка, все еще сидящая на краю стола, лениво поправляет бретельку белоснежного лифа, который на ее бронзовой коже кажется чересчур вызывающим.

Она смотрит на меня с такой брезгливостью, будто я испортила ей свежий маникюр.

— Артур, — тянет она капризно, кивая в мою сторону. — Она у тебя всегда такая бесячая? Или это обострение?

У меня перехватывает дыхание. Эта шлюха смеет открывать рот?

— Заткнись, Марго! — резко осаживает ее Артур, не глядя в ее сторону. — Лучше оденься.

Марго.

Имя щелкает в голове, как затвор пистолета.

Я вспоминаю.

Пару месяцев назад Артур хвастался. Гордо рассказывал, как увел топ-менеджера у своего главного конкурента, бывшего противника по рингу.

«Я забрал у Волкова его лучший актив, Лена. Марго — самая настоящая акула бизнеса».

Акула.

Я смотрю на нее.

На ее пухлые губы, на размазанную помаду.

— Так вот, значит, какой это «актив», — мой голос звенит от ярости. — Теперь понятно, на какой именно «крючок» ты ее поймал! Я выразительно смотрю на его ширинку. — Видимо, предложение было слишком… большим, чтобы отказаться?

Лицо Артура идет красными пятнами.

— Хватит! — рявкает он.

Мне противно.

Здесь нечем дышать. Воздух пропитан ложью и ее дешевыми духами.

Я разворачиваюсь к двери.

— Я ухожу.

— Стоять! — он хватает меня за запястье.

Железная хватка. Больно.

— Пусти! — я дергаюсь, пытаясь вырваться. — Не трогай меня!

— Успокойся, я сказал! — шипит он мне в лицо. — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии!

— ОТПУСТИ МЕНЯ, НЕМЕДЛЕННО! — реву я во весь голос, теряя остатки самообладания.

И в этот момент в коридоре становится шумно — он заполняется людьми. Первые гости, которые приехали раньше и услышали крики.

Я вижу их лица. Мужчины в смокингах, дамы в вечерних платьях. Охрана, которая тоже сорвалась с места. Все они застыли в дверях.

Все смотрят.

На полуголую Марго, которая не спеша застегивает блузку, даже не пытаясь спрятаться. На Артура, взъерошенного, с расстегнутой рубашкой, под которой мускулистое накачанное тело, со следами помады на шее. И на меня. Заплаканную, которую бьет дрожь.

Визуализации

Лена, за несколько минут до злополучной аварии

Глава 3

Артур открывает рот, хочет что-то сказать, но я не даю ему шанса. Разворачиваюсь и буквально продираюсь сквозь толпу гостей.

Шепот. Взгляды. Осуждение. Любопытство.

Они расступаются передо мной, как перед прокаженной.

Мне плевать. Главное — воздух.

Мне нужно на воздух, иначе я просто задохнусь здесь.

Я вылетаю из коридора, сбегаю по лестнице. Каблуки стучат по мрамору, как безумный пульс в висках.

Распахиваю тяжелые двери и вываливаюсь на улицу. Холодный вечерний воздух бьет в лицо, но мне все равно жарко от стыда и гнева.

Я жадно хватаю ртом кислород.

— Лена!

Я вздрагиваю.

У подножия лестницы, возле парковки, стоят двое.

Дима. И Сережа.

У меня сердце падает куда-то в пятки. Они здесь? Уже? Но как?! Прошло всего ничего времени!

Я смотрю на сына. Он в своей школьной форме, с рюкзачком за спиной, смотрит на меня своими большими, серьезными глазами.

Папиными глазами.

Меня накрывает паника. Он видел как его отец стоял с полуголой девкой? Он слышал, как я орала на него?

Боже, только не это.

Я сбегаю к ним, падаю на колени прямо на асфальт, не жалея платья.

Обнимаю его маленькое тельце, вдыхаю родной запах детского шампуня.

— Вы… вы как так быстро добрались? — спрашиваю я у Димы, поднимая на него испуганный взгляд. — Я думала, вы только выехали!

Дима выглядит растерянным и хмурым.

— Так Серегу раньше отпустили, — объясняет он, кивая на племянника. — У них там какие-то работы ведутся, трубу прорвало. Ну я сразу такси вызвал — и сюда. Тут же ехать всего ничего, тем более без пробок.

Он замолкает, оглядываясь на вход, откуда все еще доносится гул голосов.

— Мы только подошли, Лен. Слышу — крики. Твой голос.

Я сжимаюсь.

— Сережа… он… — не могу толком выдавить я.

— Не бойся, — Дима понимает меня с полуслова. — Я его сразу развернул, сказал, там сюрприз готовят, смотреть нельзя. Он ничего толком не увидел.

Я выдыхаю. С плеч падает огромная гора.

Слава богу.

— Мам? — Сережа трогает меня за плечо. — Ты чего плачешь?

Я поспешно вытираю щеки, размазывая тушь.

— Я… просто в глаз что-то попало, зайчик. Ветер сильный.

Он не верит. Он у меня умный, слишком умный для своих шести лет.

— Вы с папой поругались? — тихо спрашивает он. — Я слышал, как ты кричала. Сильно.

И что ему ответить? Соврать? Сказать, что все хорошо?

Нет. Он почувствует ложь.

Дети всегда чувствуют.

Я беру его маленькие ладошки в свои.

— Да, малыш. Мы… мы очень сильно поругались. Так бывает. Взрослые иногда ссорятся.

— Из-за чего?

— Из-за… — я подбираю слова, глотая ком в горле. — Из-за того, что папа поступил нехорошо. И нам с тобой сейчас нужно уехать.

— Мы не пойдем на праздник? — в его голосе разочарование. — Там же шарики…

— Не пойдем, — твердо говорю я. — Сегодня праздника не будет. Прости меня, родной. Но мы поедем в другое место. Купим самое большое мороженое, хочешь?

Он вздыхает, смотрит на сияющие окна клуба, потом на меня.

— Ладно. Если с мороженым.

Он прижимается ко мне.

— Не плачь, мам. Я тебя защищу.

Меня прорывает на новые слезы, но я сдерживаюсь.

Я встаю, беру сына за руку.

Дима смотрит на меня в упор. Его лицо жесткое, скулы напряжены.

— Ты… все решила? — спрашивает он тихо, чтобы Сережа не услышал. — Окончательно?

Он не говорит слово «развод», но оно висит в воздухе.

Я смотрю на окна клуба, где сейчас мой муж, наверное, успокаивает свою «акулу» и готовится сиять перед камерами.

— Ну а как еще, Дим? — спрашиваю я. — Что бы ты сделал на моем месте?

Брат кидает взгляд на окна клуба, сжимает кулаки так, что костяшки белеют.

— На твоем месте, — бурчит он хмуро, сплевывая на асфальт, — я бы поднялся туда и выбил бы ему все зубы.

Слова Димы отдаются внутри приятным теплом. Приятно знать, что есть еще кто-то, кто меня поддержит. Но меня все равно так трясет, что аж зубы стучат. Я не могу стоять с ними рядом и изображать ледяное спокойствие. Мне нужно выдохнуть. Или заорать.

— Дим, — я сжимаю локоть брата ледяными пальцами. — Погуляйте… пожалуйста. Еще минут десять. Дойдите до парка, там качели были. Мне нужно… мне нужно побыть одной.

Дима хмурится, но не спорит. Он видит мое состояние.

— Пошли, Серега, — он подмигивает племяннику. — Глянем, какие там тачки у входа стоят.

Они уходят.

Как только их спины скрываются за поворотом, силы меня оставляют.

Я буквально сползаю по кирпичной стене здания, прижимаясь к ней спиной.

Холод камня немного трезвит, но перед глазами — все та же картинка.

Его кабинет. Стол. И эти загорелые ноги, обхватившие его талию.

Господи, за что?!

Почему?

Я зажмуриваюсь, пытаясь отогнать видение.

Что со мной не так? Я ведь не уродина. Я слежу за собой. Спортзал, косметолог, массаж.

Да, у меня нет этого вульгарного бронзового загара из солярия, и грудь своя, а не силиконовая, но я ведь ничем не хуже этой блондинистой прошмандовки!

Я красивая женщина.

Я идеальная жена.

Я хорошая мать нашему сыну.

Прикрываю глаза, вспоминая, как все начиналось.

Семь лет назад. Клиника реабилитации. Артур пришел ко мне с разорванными связками плеча. Злой, как черт, агрессивный, ненавидящий весь мир из-за травмы, которая могла поставить крест на его карьере.

Я была его лечащим врачом. Терпела его срывы, вытаскивала его, буквально по миллиметру возвращая подвижность его руке.

Я верила в него, когда даже собственный тренер поставил на Артуре крест. Я вернула ему руку. Я подарила ему семью. Уют. Сына. Я делала все, чтобы мы были счастливы. Обеспечивала надежный тыл, пока он строил свою империю, уйдя из опасного спорта.

И вот она — благодарность? Поза "наездницы" на рабочем столе в день открытия клуба?