Развод. Реабилитация любви

Глава 1

— Сегодня он уже не приедет, — свекровь смотрит на меня с плохо скрываемой усмешкой.

Я держусь, но мне это всё сложнее даётся.

В конце концов сегодня мой день рождения, а не обычные будни. И внутри меня разбирает от обиды и досады. Но я понимала, за кого выходила замуж. А раз понимала, значит, надо терпеть.

И у меня бы куда лучше с этим дела обстояли, если бы не мать моего мужа, которая умела краски сгущать.

— Вы не можете знать наверняка, — проговорила я, ловя на себе сочувственные взгляды гостей, сидевших за соседними столиками.

— Ну, конечно, — хмыкнула она, мигом обесценивая моё возражение. — Куда уж матери разбираться в собственном сыне. Я-то что? Вот супруга его верная и преданная — совсем другое дело.

Я стиснула зубы, посчитала до десяти и поняла, что справиться с гневом не получается. Встала из-за стола и, пользуясь тем, что музыка в ресторанной зале гремела на всю, выскользнула оттуда через боковую дверь.

В конце концов я и так за последние два часа обошла всех гостей, со всеми пообщалась, и они были в курсе, что супруг мой задерживается. Сильно задерживается, уже почти на три часа.

Но так уж вышло — внеплановая, срочная операция, а с таким сложным пациентом мог справится только он, хирург с золотыми руками.

Что я могла ему ответить, когда он мне позвонил и бесцветным голосом сообщил, что ему придётся задержаться? Мой день рождения или жизнь человека?

Выбор тут очевиден. Я и раздумывать, конечно, не стала. Но сидевшая за моим столиком свекровь воспользовалась возможностью напомнить мне о тяготах жизни с талантливым специалистом, да ещё и в той сфере, к которой я никак не относилась.

И она будто задалась целью сегодня саму себя перещеголять, сыпля мне соль на и без того растревоженную рану.

— И небось Светлану-то позвал ассистировать. Вот ведь умелая девка. Умная, хваткая. Я вот когда в последний раз приходила чаю с заведующим отделения-то попить, Глеб Семёнович мне так и сказал, мол, под началом твоего Германа из неё толк будет. Нашёл себе мой сын способную ученицу.

Герману не в первой, он охотно делился опытом и часто консультировал начинающих специалистов. Но Светлана Васильева — какой-то особенный случай. Настолько особенный, что он временами не давал мне покоя.

Про себя я посмеивалась и называла это пустыми приступами ревности, потому что на Германа Рузанова сложно было внимание не обращать, но я уверена, между ними всё сугубо профессионально.

Это просто моё сегодняшнее скверное настроение и бормотание свекрови под руку. Не стану я себя накручивать, тем более в свой день рождения.

Я выскочила в коридор и выдохнула с облегчением. Музыка тут звучала значительно тише, и какое-то время я не буду ощущать на себе эти сочувственные взгляды гостей, от которых в какой-то момент становилось только горше.

Сбегав у борную и поправив макияж, не спешила возвращаться в праздничную залу. Пропустив мимо тенями мелькнувших официантов с разносами я, поколебавшись, вынула телефон.

Позвоню просто убедиться, что он до сих пор недоступен. Что у него до сих пор идёт операция. Видимо, там действительно всё настолько сложно, что… Господи, дай, конечно, здоровья их пациенту.

Медленно выдохнув, я нажала кнопку вызова, подсознательно заготавливая извинения.
Мне представлялось, что вот сейчас Герман, уставший, измождённый, но с чувством выполненного долга тщательно вымывает руки после тяжелейшей операции, а его супруга, которую в семье Рузановых всегда считали ему не парой, потому что ей даже от вида крови порой дурно делалось, пытается ему в неподходящий момент дозвониться.

Прикусив губу, я ждала, с тревогой глядя себе под ноги.

Первый гудок, второй, третий… Нет, всё, нужно отключаться и больше его не тревожить.

— Да.

От неожиданности я едва не выронила телефон.

— Герман? — зачем-то спросила, будто засомневалась. — Я… ты… ты уже — всё? Операция закончилась?

— Операция завершилась, — подтвердил он механически.

— И как? Всё порядке? Ну, я имею в виду, с пациентом.

— Да, с пациентом всё хорошо. Жить будет.

Это странно было сейчас объяснить, но я испытала такой приступ облегчения, что у меня, кажется, даже голова слегка закружилась.

— Ой, как я рада! Правда. Я рада это слышать.

«Как будто она что-то в этом понимает».

Эта фраза прозвучала так тихо и приглушённо, что сначала мне показалось, я просто её себе вообразила. Почудилось, что голос был женским.

— Ты же уже собираешься? — поспешила я уточнить. — Тут тебя все заждались. Я им, конечно, всё объяснила, но сам понимаешь, надеются, что ты вот-вот к нам присоединишься.

Пауза.

Моё сердце пропускает удар.

— Аль, в ресторан я уже, наверное, не успею. Встретимся дома. Там и подарок вручу. У меня тут ещё есть дела.

«Очень важные и очень приятные», — хихикнула женщина.

— Извини. Секунду, — напряжённо бросил в трубку муж, и внезапно наступившая глухая тишина подсказала мне, что он зажал динамик ладонью, чтобы объясниться с той, кто слушал наш телефонный разговор.