Развод с драконом или Кофейная дипломатия

Глава 1. Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен

Сознание возвращалось рваными толчками, словно кто-то дергал за нитку, привязанную к самому затылку. Первым пришел запах — дым, травы и что-то сладковато-приторное, отчего затошнило еще до того, как я открыла глаза. Я попыталась разлепить веки, но они словно налили свинцом. Голова гудела, а в висках пульсировала боль.

А потом в голову хлынуло.

Чужие воспоминания врезались в мое сознание раскаленными иглами. Я застонала, но не могла пошевелиться. Обрывки картинок, эмоций, лиц — все это перемешивалось с моими последними минутами в торговом центре. Крики, треск горящего пластика, удушающая стена жара. Я бежала к служебному выходу, но, кажется, не добежала.

И тут же — другое.

Мужской смех в игорном доме, кружащиеся карты, ощущение азарта и пустоты. Злое, брезгливое лицо мужа, который швыряет на стол кошель с золотом, чтобы оплатить очередной долг. И одиночество. Такое густое и липкое, что им можно было давиться, как киселем.

Карина. Ее звали Карина. И она была несчастной, пустой, потерянной женщиной, которую никто не любил. Которая сама себя не любила.

Она умерла. Упала с лестницы? В памяти был только провал, темнота и чувство падения.

Я дернулась, пытаясь вынырнуть из этого кошмара. Чья-то прохладная рука коснулась моего лба.

— Леди Карина! Очнулись? Слава Создателю!

Чей-то взволнованный шепот пробился сквозь пелену. Я почувствовала, как чья-то прохладная рука коснулась лба. Я заставила себя разлепить глаза. Надо мной склонилось круглое девичье лицо с огромными от испуга глазами. Девушка была одета в странное серое платье и белый передник. Лина. Ее звали Лина. Единственная, кто относился к Карине по-человечески. Это знание пришло откуда-то из глубины, вместе с остатками чужой памяти.

— Леди Карина, леди Карина, очнитесь, — шептала она испуганно.

Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену.

На пороге выросла фигура, от которой воздух, казалось, стал плотнее и холоднее. Высокий, плечистый, в черном мундире с серебряным шитьем, он словно принес с собой сквозняк. Черные волосы зачесаны назад, скулы выточены так остро, что можно порезаться, а глаза... глаза горели вертикальным зрачком, как у рептилии. В руках он сжимал несколько листов плотной бумаги, исписанной витиеватым почерком.

Лорд Кайл эш'Шерр, мой… муж? И от него исходила такая волна холодной ярости, что служанка рядом со мной буквально вжалась в стену.

— Очнулась? — голос мужчина был низким и скрежетал, как камень по стеклу. — Прекрасно. Подписывай.

Я моргнула, пытаясь сфокусироваться. Чужие воспоминания все еще плавали где-то на периферии, но я уже начала отделять их от своих собственных. Я поняла две вещи. Первое: я определенно не в торговом центре. Второе: этот человек меня ненавидит. И проблема в том, что ненавидит он, судя по обращению «леди Карина», именно меня.

— Я не...

— Молчать! — рявкнул он, и я почувствовала, как от его голоса завибрировало что-то в груди. — Я выслушал достаточно твоих истерик за последние полгода. Полгода, Карина! Полгода я покрывал твои долги, твои проигрыши, твое безудержное транжирство. Ты спустила состояние на тряпки и побрякушки, которых у тебя и так было три гардеробных!

Он подошел ближе, и теперь я могла разглядеть, как под его глазами залегли глубокие тени, а желваки на скулах ходили ходуном. В памяти Карины всплыло: он почти не спал в последнее время, пропадал на службе и возвращался затемно, чтобы не видеть жену. Она знала это и злилась.

— Но последней каплей стало твое бесплодие, — выплюнул он это слово, как проклятие. — Ты даже этого не можешь дать своему мужу! Пустоцвет! Мне нужен наследник, а ты не способна дать мне ничего, кроме проблем и позора.

Внутри меня, сквозь боль и оглушенность, начало закипать раздражение. Вот, значит, как. Меня, можно сказать, только что реанимировали, а этот тип уже устроил разнос. Но умирать во второй раз за день мне совсем не хотелось. К тому же слова «транжирство» и «долги» намекали на то, что прежняя хозяйка этого тела действительно была та еще штучка. И воспоминания это подтверждали.

— Поэтому решение окончательное, — отчеканил мужчина. — Либо ты подписываешь бумаги о разводе и убираешься из моего дома с тем, что нажила до брака, либо я отправляю тебя в монастырь при храме Безмолвных Сестер. Там ты быстро забудешь о своих нарядах и казино. Выбирай.

Я с трудом приподнялась на локтях. Лина тут же подсунула мне под спину подушку. Горло драло, словно я наглоталась пепла. Или дыма. Или и того, и другого.

— Воды, — прохрипела я.

Лорд Кайл дернулся, будто хотел что-то сказать, но сжал челюсть и кивнул служанке. Та метнулась к столику и подала мне прохладный металлический кубок. Вода была чистой и удивительно приятной на вкус. Я сделала несколько глотков, чувствуя, как возвращается способность соображать. Медленно села, свесив ноги с кровати. На мне была шелковая сорочка, явно дорогая, но мятая и пахнущая потом.

— Я согласна на развод, — сказала я ровным голосом.

Он замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность. Он явно ожидал слез, истерики, попыток броситься ему в ноги — именно так, судя по обрывкам памяти, вела себя Карина. А тут — просто «согласна». Но он быстро взял себя в руки, тряхнул головой и ткнул пальцем в документы.

— Подписывай. Здесь, здесь и здесь.

Я пробежала глазами строки. Расторжение брака по причине... дальше шло перечисление моих «грехов». И в конце, мелким, но четким почерком было выведено: «Супруга отказывается от любых притязаний на имущество и содержание, покидая дом мужа с тем, что имеет при себе».

— Нет, — сказала я, поднимая глаза на Кайла. — Я не подпишу это. Мне нужно на что-то жить.

Его глаза вспыхнули. Буквально. В их глубине, в самой радужке, полыхнуло золотое пламя.

— Ты смеешь торговаться со мной?! — прорычал он, и в комнате резко упала температура. Воздух задрожал, по стенам пробежали тени. — Я и так слишком долго терпел твои выходки! Я полгода твои долги оплачивал! Ты получишь ровно то, с чем пришла в этот дом, а пришла ты с пустыми руками, Карина. Или ты забыла, что твоя семья вышвырнула тебя с одним чемоданом? Подписывай, или я выкину тебя на улицу голой!

Глава 2. Планы мы построим

Лина подпрыгнула, часто закивала и заметалась по комнате, хватая какие-то платья с кресел.

— Браслет, — Кайл протянул руку. — Родовой артефакт. Он тебе больше не принадлежит.

Я опустила взгляд на свое запястье. Там красовался изящный серебряный браслет с крупным черным камнем. Металл, казалось, был теплым на ощупь. В памяти Карины всплыло: она получила его в день свадьбы как символ принадлежности к роду. И она его ненавидела, потому что браслет не позволял ей изменять мужу — стоило только подумать о другом мужчине, как камень начинал жечь кожу. У мужских браслетов такого ограничения не было, чем, судя по словам о «новой хозяйке» Кайл и воспользовался.

Я попыталась снять браслет, но он не поддавался.

Кайл шагнул вперед, схватил меня за руку. Его пальцы были горячими и жесткими. Он коснулся застежки, прошептал что-то, и браслет щелкнул, раскрываясь. Кайл снял его и, не глядя на меня, сунул в карман мундира.

В тот же миг я почувствовала странную пустоту, словно из меня вынули какую-то важную часть. И я заметила, как Кайл замер на секунду, поднеся браслет к лицу, словно принюхиваясь. Но тут же взял себя в руки и вышел вон, даже не обернувшись.

Сборы заняли меньше часа. Лина, всхлипывая, запихивала в большой потрепанный саквояж платья, белье, щетки для волос. Я сидела у туалетного столика и рассматривала свое новое лицо в тяжелом, в позолоченной раме, зеркале.

На меня смотрела полная, бледная женщина лет двадцати пяти с потухшими серыми глазами и тусклыми, безжизненными волосами. Кожа была нездорового сероватого оттенка, под глазами залегли мешки, а на лбу красовался свежий синяк.

И вдруг меня накрыло волной ее отчаяния. Слезы, которые она прятала подушкой по ночам. Ненависть к себе, когда проигрывала очередные деньги. Страх, когда муж смотрел на нее с брезгливостью. И полное, абсолютное одиночество.

Я сглотнула ком в горле.

— Да, — прошептала я, рассматривая себя. — С такой внешностью и характером... я не удивлена. Спасибо, что хоть живая.

— Леди! — ахнула Лина, застыв с ночной рубашкой в руках. — Леди, что вы такое говорите?! Как можно так про себя!

Я только отмахнулась. Внутри, под слоем чужой усталости и боли, начинало разгораться пламя. Жива. Я жива. Я в другом мире, но я жива. А значит, все остальное — решаемо. Тело? Подлечим, похудеем. Лицо? Подкрасим.

Через полчаса мы с Линой, нагруженные двумя саквояжами, стояли за воротами огромного, мрачного замка, сложенного из черного камня. Ворота с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Перед нами уходила вниз, к виднеющемуся вдалеке городу, пыльная дорога.

Вдалеке паслись странные животные, похожие на коров, но с серебристой шерстью. В небе иногда мелькали тени слишком крупных птиц. А главное — магия чувствовалась в воздухе. Она просто висела в пространстве, как напряжение перед грозой.

— Лина, — я повернулась к служанке, которая все еще всхлипывала. — Я вчера ударилась головой, когда упала с лестницы. Я плохо помню события последнего времени. Расскажи мне, где мы и что это за мир. Только коротко и по делу.

Лина икнула, вытерла слезы и, запинаясь, начала рассказ. Мир назывался Эртария. Лорд Кайл был генералом-драконом и принадлежал к одному из сильнейших высших домов. Магия здесь была, но доступна не всем, а в основном аристократии и военным. Простые люди жили, как и везде — работали, растили детей, платили налоги.

— А на что нам хватит этих денег? — я вытащила кошель, который Лина прихватила из комнаты Карины. Там звякнуло несколько монет.

Лина, шмыгнув носом, оценила:

— Медяков на постоялый двор на несколько дней хватит, если комнату одну на двоих снять, леди. А там уж думать надо.

— Думать так думать, — кивнула я. — Пошли.

Город, раскинувшийся у подножия холма, на котором стоял замок, назывался Кориндил. Он был шумным, пыльным и полным жизни. Я с интересом разглядывала вывески, лавки, прохожих в странных одеждах, пока мы с Линой не нашли недорогой трактир. «Хромой пес» оказался заведением не то чтобы приличным, но и не откровенной дырой.

Хозяин, грузный мужчина с хитрым прищуром, окинул нас оценивающим взглядом, но комнату сдал — небольшую, с двумя узкими кроватями и покосившимся стулом.

— Ужин в общем зале подаем, — буркнул он, получив медяк. — Чай, отвары, похлебка.

— А кофе есть? — вырвалось у меня почти рефлекторно.

Он удивленно поднял бровь:

— Кофе? Давно о нем не слышал. Зерна эти привозные, дорогие. Везут их издалека, морем, они портятся в дороге, плесневеют. Сейчас только в столице у богатеев можно найти, да и то... — он скривился. — Гадость редкостная. Горькая, как полынь. Его никто и не пьет. Так, баловство одно. Травяные сборы куда приятнее, а взбодриться и зельем можно.

В сердце у меня что-то радостно екнуло. Здесь кофе не умеют варить? Кофе считают гадостью? Я попала в рай для бариста.

Вечером, лежа на жесткой, скрипучей кровати и глядя в темный потолок, я составляла план. Первое — найти постоянное жилье, дешевое. Второе — привести себя в порядок. Третье — самое главное: узнать, где достать кофейные зерна. И желательно, в таком количестве, чтобы хватило на эксперименты. Ведь если кофе здесь варят как попало, значит, тот, кто сварит его правильно, сможет озолотиться.

Я улыбнулась в темноте и положила руку на низ живота. И тут меня осенило.

Я замерла, прислушиваясь к себе. К тем странным, смутным ощущениям, которые преследовали меня с самого пробуждения. К тошноте, которая, как я думала, была последствием удара. К тяжести внизу живота.

Воспоминания Карины, вплывающие в сознание обрывками, сложились в четкую картину. Задержка. Уже почти два месяца.

— Ох, Карина, — прошептала я, глядя в потолок. — Ну ты и дура. Или не знала, или скрывала. А может, тебя это и убило.

Я усмехнулась. Маленький сюрприз в животе, о котором не знает бывший муж. Тот самый, который обвинил меня в бесплодии и выгнал, чтобы привести любовницу. Вот это будет номер.