Развод с Драконом отменяется

Глава 1

Снег в тот день падал так тихо, словно небеса боялись нарушить покой моей смерти.

Я лежала на тонком футоне, и холод, просачивающийся сквозь щели в бумажных дверях сёдзи, уже не беспокоил меня. Он стал моим единственным спутником за последние три года. В Северном павильоне поместья клана Чон всегда царила зима, даже когда в столице расцветала вишня. Говорили, что это из-за энергии Дракона, которой владел хозяин этого дома. Но я знала правду.

Здесь было холодно, потому что здесь не было любви.

— Госпожа... — голос моей единственной служанки, маленькой Нари, дрожал от сдерживаемых рыданий. — Лекарь сказал, что он скоро придет. Господин Генерал скоро придет. Пожалуйста, держитесь.

Я слабо улыбнулась, чувствуя, как трескается сухая кожа на губах. Глупая девочка. Он не придет.

Генерал Чон Инхёк, герой Империи, повелитель Лазурного Дракона, победитель варваров Севера, никогда не приходил в этот павильон. Ни в первую брачную ночь, ни когда я заболела лихорадкой, ни сейчас, когда я выхаркивала остатки жизни вместе с кровью на белый шелк платка.

— Не нужно, Нари, не зови его.

Но дверь все же отворилась.

В комнату ворвался порыв ледяного ветра, и пламя единственной свечи метнулось в сторону. На пороге стоял Чон Инхёк.

Даже сейчас, сквозь пелену угасающего зрения, он был невыносимо прекрасен. Высокий, облаченный в темно-синий ханбок с серебряной вышивкой клана. Его черные волосы были стянуты в тугой узел, закрепленный нефритом, а лицо, словно высеченное из мрамора, не выражало ничего. Абсолютно ничего.

Ни жалости, ни горя, ни облегчения.

Он был подобен замерзшему озеру — красивому и смертоносному.

Мужчина не подошел ближе. Остался стоять у порога, словно боялся запачкать свои безупречные одежды духом смерти, витавшим вокруг меня.

— Я слышал, тебе нездоровится, — его голос был глубоким и ровным.

Нездоровится? Я умирала. Я умирала от тоски, от одиночества, от яда пренебрежения, который он вливал в меня капля за каплей семь долгих лет.

Я хотела закричать. Хотела спросить: «За что?». Я была верной женой. Я вела хозяйство, терпела насмешки твоей матери, вышивала тебе обереги, которые ты никогда не носил. Я любила тебя всем сердцем, которое скоро остановиться.

Но сил кричать не было.

— Простите, что доставляю неудобства, мой господин, — прошептала я по привычке. Привычка быть удобной, незаметной тенью въелась в плоть и кровь.

Инхёк кивнул. Коротко, сухо.

— Лекари позаботятся о тебе. Выздоравливай.

И он развернулся.

Я смотрела на его широкую спину. На то, как безупречно сидит на нем ткань. Он уходил. Он снова уходил, оставляя меня одну в темноте.

— Инхёк... — вырвалось у меня впервые без почтительного обращения.

Он замер на секунду. Его рука легла на дверной косяк. Я ждала, что он обернется, что он посмотрит на меня хотя бы раз. Не как на мебель, не как на навязанную императорским указом обузу, а как на человека. Как на женщину, которая отдала ему свою молодость.

Но он лишь поправил меч на поясе и шагнул в снежную метель. Дверь закрылась.

Вместе с ней, казалось, закончилась и моя жизнь.

Слеза, горячая и бесполезная, скатилась по виску. Сердце, уставшее биться в пустую, сделало последний, мучительный удар и замерло.

Холод. Темнота. И всепоглощающая обида, горькая, как полынь. Если бы у меня был еще один шанс... Я бы никогда не посмотрела на него с любовью. Я бы никогда не переступила порог этого проклятого дома.

Я бы…

*******************************

Бум. Бум. Бум.

Звук был ритмичным и громким. Он бил по ушам, вырывая меня из вязкой черноты небытия.

Моя голова кружилась, к горлу подступала тошнота. Я умерла? Это звуки преисподней? Барабаны, встречающие грешников?

Я резко распахнула глаза и тут же зажмурилась от яркого света, пробивающегося сквозь красную ткань.

Воздух был душным, пахло дорогими благовониями и... потом. Мое тело качалось из стороны в сторону. Ритмично. Вверх-вниз.

Я попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, и замерла. Мои руки.

Они не были худыми и бледными, как у умирающей старухи, в которую я превратилась к двадцати пяти годам. Кожа была гладкой, налитой жизнью, с нежным персиковым оттенком. На запястьях звенели золотые браслеты.

Я опустила взгляд. На мне был не белый погребальный саван, а роскошный красный свадебный ханбок, расшитый фениксами. Тяжелая юбка, многослойные одежды, сковывающие движения.

Что происходит?

Я провела рукой по лбу. Тяжесть. На моей голове была свадебная корона, а в волосах — тяжелая нефритовая шпилька, бинё, с драгоценными камнями.

— Невеста прибывает! Опустите паланкин! — раздался громкий, зычный голос снаружи.

Этот голос... Я помнила его. Это был распорядитель церемоний клана Чон. Тот самый старик, который умер от подагры пять лет назад.

Паланкин качнулся в последний раз и с глухим стуком опустился на землю.

Сердце колотилось так, словно хотело проломить ребра. Это сон? Предсмертная галлюцинация? Или боги, услышав мою последнюю мольбу, сыграли со мной злую шутку?

Занавесь паланкина отдернули, в лицо ударил яркий солнечный свет и шум толпы.

— Прошу вас, госпожа, — чья-то рука протянулась ко мне.

Я смотрела на эту руку, как на ядовитую змею. Это была рука моей няни, госпожи Пак. Живой. Молодой. С той самой доброй улыбкой, которую я не видела с тех пор, как она погибла, защищая меня от бандитов на третий год моего замужества.

— Няня? — выдохнула я.

— Госпожа, вы так бледны! — зашептала она, помогая мне выбраться наружу. — Волнуетесь? Не бойтесь. Генерал суров с виду, но он великий человек. Вам выпала огромная честь.

Честь.

Я ступила на землю, и ноги едва не подкосились. Вокруг шумела толпа. Люди в праздничных одеждах, музыканты с флейтами и барабанами, слуги с фонарями.

Я стояла перед огромными воротами поместья Лазурного Дракона. Теми самыми воротами, которые в прошлой жизни захлопнулись за мной, как крышка гроба.