Развод с драконом. Попаданка в жену генерала

Глава 1

Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя, была боль. Не лёгкое, утреннее недомогание, когда слишком долго спишь на неудобной подушке, а что-то тяжёлое, тупое, будто кто-то вбил в висок раскалённый гвоздь и забыл вытащить. Голова раскалывалась так, что даже веки поднять было мучительно тяжело. Даже каждый вдох отзывался новой волной пульсирующей боли, прокатывавшейся от затылка до самых зубов.

Я попыталась сглотнуть, но во рту чертовски пересохло.

— Тихо, тихо, моя птичка, тихо...

Незнакомый низкий, чуть дребезжащий, как старая струна голос окутал меня прежде, чем я успела что-либо понять. Тёплые, сухие пальцы легли на лоб, осторожно, словно я была чем-то хрупким. Сделанным из стекла.

Я кое-как разлепила глаза. Потолок определённо был чужим.

Не мой потолок с трещиной над изголовьем кровати, которую я в шутку называла Нилом. Здесь был тёмное дерево с резными балками, уходящими куда-то высоко вверх, и тяжёлая ткань балдахина, спадающая по углам кровати густыми, бордовыми складками.

Я лежала в чужой кровати.

— Лежи-лежи, не вставай, моя птичка, — снова раздался этот голос.

В поле зрения появилось лицо пожилой женщины. Круглощёкая, с глубокими морщинами у глаз и седыми прядями, выбивающимися из-под белого чепца. Она смотрела на меня с таким неподдельным беспокойством, что на мгновение мне почудилось, что я её знаю. Уже видела где-то.

— Где... — голос не слушался, ломаясь и срывался. — Где я?

— Тихо, птичка моя, тихо, — женщина поправила у меня на лбу влажную холодную тряпицу, пропитанную чем-то терпким. — Главное, что ты очнулась, слава превеликой Стефаниде. Я уж думала, что ты вовсе не откроешь глаза.

Она не договорила, всхлипнув и прижав пухлые пальцы ко рту. Я попыталась сесть. Комната поплыла перед глазами. Балдахин качнулся, потолочные балки пошли по кругу, и я едва успела схватиться за подушку, чтобы не упасть обратно. Женщина запричитала, засуетилась, подхватила меня под плечи, неожиданно крепко для своих лет.

— Осторожно, осторожно! Голова кружится? Ещё бы, после такого-то...

После чего? Я огляделась, силясь понять хоть что-нибудь. Комната была большой, обставленной тяжёлой тёмной мебелью. Камин с остывшей золой. Узкое окно с частым переплётом, за которым серело утреннее небо или вечернее, я не смогла определить. На столике у кровати стоял кувшин и чашка, горела свеча в бронзовом подсвечнике.

Ничего знакомого. Абсолютно ничего. Всё чужое. Пугающее.

— Как Вас зовут? — спросила я у женщины, и та осеклась на полуслове, уставившись на меня с выражением испуга, граничащего с растерянностью.

— Что?

— Как. Вас. Зовут, — повторила я медленнее, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Матушка Агния, — произнесла она наконец, отойдя от шока. — Как и всегда, птичка. Я Агния. Ваша Агния, двадцать лет уже...

— А я кто?

Она не успела ничего ответить, потому что дверь распахнулась так резко, что свеча на столике дрогнула и едва не погасла. Агния вскрикнула, прижав руки к груди. Я вжалась в подушки рефлекторно, не успев даже осознать, что делаю.

Мужчина был высоким. Это первое, что я отметила. Высокий, темноволосый, с резкими чертами, словно вытесанными из твёрдого камня. Волосы чуть растрёпаны, будто он бежал сюда. На нём был тёмный сюртук, застёгнутый не до конца, и от этой небрежности веяло не расслабленностью, а чем-то хищным.

Янтарные глаза нашли меня мгновенно. И в них не было ничего, кроме ярости.

— Значит, очнулась, — произнёс он негромко, и в этой тихости было куда больше угрозы, чем в любом крике.

— Кто вы? — я слышала собственный голос слабый, дрожащий, совершенно чужой. — Что происходит?

Он шагнул в комнату. Медленно. Уверенно. Так ходят люди, которые не знают слова «нельзя». Не ведают отказа.

— Что происходит, — повторил он с интонацией, от которой у меня перехватило дыхание. — Какое... изумительное бесстыдство.

— Ваше сиятельство, она только очнулась, ей нехорошо, — Агния шагнула вперёд, раскинув руки в стороны, как наседка, — голова у неё болит, она не в себе совсем, прошу вас...

— Вон.

Одно слово. Короткое, как удар хлыста.

— Но...

— Я сказал. Вон из комнаты, — он даже не посмотрел на неё, потому что янтарный взгляд не отрывался от меня. — Или прикажешь повторить?

Агния обернулась ко мне, в глазах плескался ужас пополам с беспомощностью. Я едва заметно качнула головой, отпуская ей. Она ещё секунду помедлила, сжав пальцы на переднике, затем выскользнула за дверь, плотно притворив её за собой.