Развод с генералом Драконов. Пышка-огородница в деле

Глава 1.1 Новая реальность

— Вы потеряли ребенка, госпожа, — сухо произнес чей-то осипший голос прямо над ухом.

Голова загудела, будто по ней ударили кувалдой. Я с трудом разлепила тяжелые, свинцовые веки и тут же поморщилась — виски прострелило болью, будто туда вбили гвозди. Изображение перед глазами вращалось, сливаясь в мутное пятно.

В нос ударила смесь сырости, плесени и гнили. Так точно не может пахнуть в больнице, куда я попала из-за угрозы выкидыша!

Тогда… где я сейчас?

Я попыталась приподнять голову и к горлу тут же подкатил комок тошноты.

— Госпожа, вам нельзя резко вставать, мы еле остановили кровь… — моей руки коснулась чья-то теплая, сухая ладонь.

Стоп. Меня назвали госпожой?

Голос был тот же, что я услышала, как только очнулась. Я попыталась отдернуть руку, но тело не слушалось.

— Ваш ребенок мертв, вы слышите?

Только теперь до меня дошел смысл сказанных слов.

Что?

Мой ребенок?

Мой малыш… мертв?

Нет. Нет. Этого не может быть. Я же…

Я моргнула, заставляя картинку сфокусироваться. Передо мной сидела женщина средних лет. Черные волосы убраны в тугой пучок на затылке, лицо бледное и осунувшееся. На ней было простое серое платье, на шее веревочная тесьма с каким-то деревянным знаком.

Кто она? Почему так одета? Где акушеры, медсестры?! Что с моим ребенком?!

И находилась я отнюдь не в больничной палате. Стены тесной комнатушки были выложены из грубо сложенных камней. Местами чернела плесень, кое-где между камнями дыры поросли мхом.

Окон нет. Зато была единственная деревянная дверь, и та без ручки. Никаких приборов, никакой аппаратуры, никаких белых халатов.

Где я, черт возьми?! В горле запершило. Я попыталась пошевелить пальцами, что удалось с трудом. Нужно порыться в памяти, чтобы понять, где я.

Я помню…

Меня срочно повезли в операционную. Врач что-то говорил про риск преждевременных родов, про реанимацию… кажется, у меня шла кровь.

Больше ничего.

Надо срочно узнать, что произошло и куда я попала вообще. Я собралась с силами, приоткрыла губы и… из меня вырвался хриплый стон. Во рту пересохло так, будто я не пила вечность.

— Госпожа Верея, не говорите, прошу, вам сейчас нужно беречь силы, — тихо произнесла незнакомая женщина.

Верея? Что она несет? Это не мое имя. Меня зовут Вера!

— Верея, ты еще жива?! — взревел вдруг низкий мужской голос так, что у меня внутри все содрогнулось. — Лучше бы тебе подохнуть!

Дверь вынесло с петель, и она со скрипом рухнула на пол, а я нервно дернулась на постели. В проеме появился мужчина, от которого у меня вмиг перехватило дыхание.

Он был невероятно красив и… пугающе взбешен. Сердце застучало о стенки пересохшего горла, в кожу впились колючие мурашки.

Мужчина в пару тяжелых шагов оказался подле меня. Длинные цепкие пальцы бесцеремонно сжали мою шею и дернули вверх так, что я чуть не задохнулась.

— Как ты посмела убить мое дитя, отродье? — прорычал он, отрывая меня от подушки.

Мне не хватало воздуха, на глазах против воли выступили слезы, но это не помешало мне хрипло вскрикнуть от возмущения.

Убить? Его дитя?! Да я этого мужика впервые вижу!

Глава 1.2 Кто я?

Похоже, он считал иначе, поскольку душил меня без церемоний. Понятия не имею, откуда взялись силы, но я вцепилась в его пальцы, пытаясь отодрать от моей шеи. Бесполезно!

Женщина, сидевшая рядом со мной, подпрыгнула, метнулась к полу и рухнула на колени у его ног.

— Прошу! Не велите казнить, господин! Я… я… — она захлебнулась в оправданиях, бледнея.

Он неожиданно разжал руку, давая мне лихорадочно вдохнуть и упасть обратно на подушку. Я схватилась за горло, растирая шею. Кашель раздирал глотку.

Вот сумасшедший! Он же мог убить меня! И эта женщина назвала его «господином», получается, что он важная шишка? Важная и абсолютно мне незнакомая!

Какой же бред. Наверное, я все еще не отошла от наркоза, поэтому мне снился дивный сон. Вот сейчас проснусь и все… все будет хорошо.

Но, словно назло, я не торопилась «просыпаться».

Мужчина тем временем перевел взгляд на женщину у своих ног. Длинные серебряные волосы скользнули через плечо вперед, закрывая половину груди, гладкой тяжелой волной укрывая большую часть лица. Но даже отсюда было видно, как заострились его скулы и нервно дернулись желваки.

У меня поползли мурашки по коже.

Он медленно сжимал и разжимал кулаки, словно сдерживался, чтобы снова меня не придушить. Ноздри хищно раздувались. Я боялась даже моргать, ловя каждое его движение. Хотя в душе понимала, что в этом мало смысла. Реши он оборвать мою жизнь — сделает это молниеносно и легко, как бы я ни сопротивлялась

Женщина на полу даже не дернулась. Да у нее стальные нервы!

А я пока занималась важным делом — проверяла, в каком я вообще состоянии. Понемногу шевелила то пальцами ног, то пальцами рук. Тело отзывалось неохотно, но я хотя бы была жива и, кажется, слегка поехала кукухой, раз провалилась в такой реалистичный сон.

Низ живота пульсировал жуткой, тянущей болью. Каждое движение отдавало вглубь. Операция, мать ее… и, судя по тому, как все болит, прошла она, мягко говоря, неудачно. Неужели я правда потеряла малыша?!

Я так долго пыталась забеременеть… не могло же все так закончиться...

Я осторожно скользнула ладонью ниже, к животу и замерла. Вместо привычной плотной полусферы под пальцами ощутила бесформенный мягкий живот.

Нет-нет-нет… этого не может быть… Я даже ущипнула себя, чтобы скорее проснуться, но ничего не происходило. Так это не сон?!

Я заскользила пальцами выше, коснувшись груди, которая стала раза в два, а то и три больше. И это… была точно не моя единичка! Даже с учетом прибывшего молока!

Что… что с моим телом?!

Сердце ухнуло в пятки. Я опустила взгляд вниз. Боже. Боже мой! Это была не я. Совсем!

Глава 2.1 Обвинение

Руки стали шире, пальцы толще. Кожа на ладонях без моих знакомых шрамов и родинок. Без непроходящих от лопаты и тяпки мозолей. Широкие округлые бедра, да и грудь была… в общем, была! Причем, ого-го! Да я о такой только мечтать могла! И на это богатство растрепанными волнами падали пряди ярко-рыжих волос.

Одета я была в неприметное потертое платье коричневого оттенка длиною до самых щиколоток.

Очуметь.

Это какой-то тренд в духе средневековья? Где больничная сорочка? И что произошло на самом деле?

Поток хаотичных мыслей сделал крутой вираж и вернулся к самой главной: я… где я?!

Я сглотнула, стараясь не паниковать. Так, надо как-то донести этим психам, что я никакая не Верея, и понятия не имею, как сюда попала!

Женщина в простом платье была куда адекватнее разодетого в пух и прах мужчины.

— Верея, ты так и будешь молчать? — вдруг взревел он, окатив меня ледяным взглядом — Не скажешь ни слова в свое оправдание?!

Я рефлекторно вжала голову в плечи. Голос у него был… низкий, бархатный и пугающий до жути.

— Я… я не… — стоп, а вдруг нельзя говорить, что я — это не она?! — Невиновна!

Хрипло выдала я, с трудом выталкивая слова.

В глазах мужчины вспыхнуло что-то дикое и нездоровое. Зрачки вытянулись, становясь вертикальными, а на скулах и шее проступила матовая серебристая чешуя.

Ой, мама…

Кто он, черт возьми?

— Ты смеешь мне лгать?! — прорычал он, оскалившись.

Брови сошлись к переносице, его взгляд пробирал до костей.

— Ваша милость, умоляю! — забормотала женщина на полу, впервые шевельнувшись. — Госпожа только очнулась, она потеряла много крови…

Ваша милость?!

— Прискорбно, — холодно констатировал мужчина.

Фух, возможно, он даст мне прийти в себя и разобраться, раз убивать он меня более не планировал. Так ведь?..

— Значит, ее кончина наступит быстро, хоть я и планировал долгие мучения.

Что?! Матерь божья, да он же натуральный псих! Спасите меня кто-нибудь!

— За свои деяния ты будешь казнена, Верея.

Казнена?!

Очередная фраза, слетевшая с уст этого психопата, прозвучала в моей голове оглушающим гонгом.

Я не успела ничего ответить, как мужчина, ловко намотав на кулак прядь медного оттенка, рванул меня за волосы и потащил за собой. Кожу головы стянуло так, что в глазах заплясали искры.

Я вскрикнула и слетела с кровати, проехавшись плечом по деревянной грядушке.

Меня тащили по каменным плитам, не особо заботясь о состоянии. И не давали и секунды, чтобы я попыталась встать и пойти своими ногами.

Платье задралось, оголенная кожа елозила за неровностям и щербинам пола, сдираясь до крови. Тело и так ломило, а теперь к общему букету ощущений добавились новые царапины и будущие синяки.

Взвыв, я вцепилась в мужскую ладонь, пытаясь ослабить хватку, но он дернул так, что я мысленно простилась с половиной волос.

— Я невиновна! Послушайте! — я едва смогла выдохнуть, сглатывая боль и навернувшиеся слезы.

Мои слова утонули в общем шуме. Мимо нас по коридорам проносились люди в серых, коричневых, черных одеяниях. Одни с подносами, другие свитками, третьи с какими-то ящиками.

Ни один даже не повернул головы в мою сторону. Никто не попытался остановить этого сумасшедшего. Напротив, все мгновенно расступались перед ним, вжимаясь в стены, словно покладистые волны перед массивным линкором.

Что за фигня?!

Почему никто не вмешается? Мужик же выжил из ума, или так тут принято?!

— Послушайте!

Ответом был очередной рывок за волосы и следующую секунду меня просто выволокли в большой зал и размашисто швырнули вперед, как шар в кегельбане.

Я по инерции проскользила по камню, сдирая локти, и влетела на ковровую алую дорожку. Вот только были подозрения, что это ни разу не Голливуд.

Глава 2.2 Приговор

Я приподнялась на саднящих ладонях и исподлобья огляделась. Передо мной полукругом толпились богато одетые люди. Мужчины в расшитых мундироподобных кафтанах. Женщины в шикарных, пышных платьях махали перьевыми веерами.

И все они смотрели на меня с осуждением, брезгливостью и ненавистью. Я инстинктивно съежилась под этими взглядами. Хотелось натянуть платье пониже, закрывая ободранные колени и щиколотки, но руки дрожали и плохо слушались.

А надо мной шелестел приглушенный гомон собравшейся на потеху публики. Как рой назойливой мошкары, они беспрестанно кусали меня словами и едкими взглядами.

— Посмотрите на нее, — прошипел кто-то слева. — Жирная корова. Как она посмела предать генерала?

— Отродье, — согласился другой голос. — Откуда столько гнили...

— Господин Ксардан должен был взять в жены ее сестру, — вздохнула какая-то дама, театрально прижимая к губам кружевной платочек. — Все знали, что Тарисса гораздо… достойнее.

Стоп-стоп, подождите. Они говорят все это про меня? В чем я предала этого… Ксардана? Он мой… то есть, муж Вереи?! Не-не, пошло оно все… Забирайте, даром не надо. Той же достойной сестре Тариссе отдам. Только отвяжитесь и оставьте меня в покое…

В голове яркими вспышками вновь и вновь возникало парализующее тело и разум слово “казнь”.

И что-то подсказывало, что в ситуации Ксардан не разобрался, а сходу обвинял меня в каком-то убийстве! Я… то есть, Верея никого не убивала, тем более ребенка!

Может, я еще успею все выяснить и оправдаться. Может, мне дадут хоть немного времени? Все же, пока ты не умер, то имеешь все шансы исправить незавидное положение?

— Тишина! — низкий рокочущий баритон, словно раскаты грома, прокатился над залом.

Шум сразу стих, все устремили взгляды вперед, поверх моей головы. Судя по голосу, я прекрасно понимала, кого увижу.

Обернувшись, я перевела на Ксардана настороженный взгляд. Он стоял на возвышении, спиной к витражному окну в пол и огромными флагами по бокам, на которых красовались гербы с крылатыми силуэтами драконов. Его фигура словно светилась, охваченная рассветным ореолом восходящего солнца.

Широкоплечий, высокий, с каменным выражением лица. Он обвел присутствующих тяжелым взором, под давлением которого смолкли все голоса и даже шорохи.

Веера дам застыли на полу-взмахе, блестящие начищенные сапоги мужчин буквально вросли в мраморный пол, лишь бы не цокнуть лишний раз звонким каблуком.

Я и сама в ужасе задержала дыхание. Тишина была настолько гнетущей, что я сразу осознала: надеяться на лучший исход мне не стоит.

— Моя жена, Верея Резо, в девичестве Скарн, — отчетливо произнес он, распиная меня пронзительным взглядом. — Будет казнена за убийство нашего нерожденного ребенка. Сегодня.

Визуал - Верея

Главная героиня-пышка, Верея Резо (Скарн)
Какая милее вам больше?)

1

2

3

Визуал - Ксардан

Герцог Ксардан Резо, по совместительству генерал-дракон и муж Вереи
Кто кажется наиболее подходящим?)

1

2

3

Глава 3.1 Развод

Убийство?!

Так Верея убила нерожденного ребенка, а значит…

Боже мой, нет.

Это невозможно...

Да, я ее совершенно не знала. Да, я буквально только что проснулась в ее теле, но я была уверена, что никакая мама не способна на такое чудовищное действо. Ни нормальная, ни даже слегка поехавшая.

Я и сама… никогда бы не тронула малыша. Глаза защипало, я принялась нервно перебирать складки платья. Как же получилось, что я оказалась здесь? Неужели я… погибла в своем мире и попала в этот?

Понятия не имею, где я оказалась и как отсюда выбраться. Но одно я знала точно: если все происходящее не бред после наркоза, а очень даже реальная жесть, мне нужно как-то выкручиваться.

— Я никого не убивала! — выпалила я, поднимаясь с колен.

Стоять после того, как меня протащили по каменным полам, было еще тем испытанием. Все царапины саднили, а тело продолжало ломить.

Ксардан перевел на меня испепеляющий взгляд, от которого у меня в считанные секунды похолодело внутри, но я, стиснув зубы, взгляд не отвела. Надо быть уверенной в своих словах. Если Верея в чем-то виновата, то я не обязана быть казнена за ее грехи. Даже если оказалась в ее теле.

— Тебе мало, что ты лишила меня наследника, — перебил мужчина, повышая тон, — ты еще смеешь отказываться от содеянного?

— Я не…

— Ведьма, — прошипела дама в синем платье, надувая губки.

— Ее надо сжечь. Она не имеет права голоса! — с готовностью поддержал кто-то.

Да что ж они даже не пытались разобраться в ситуации и предоставить все обвинения?!

— Но я не…

— Закрой свой поганый, лживый рот, предательница! — крикнули из зала.

Непросто защищаться, когда против тебя буквально все: от богато разодетой дамочки до щербатого мужика.

Верея, неужели ты и вправду все это натворила, и тебя ненавидят? Или тут народ особо жестокий?!

— Ваша милость, — из толпы выступил невысокого роста мужчина в мантии, совершенно незнакомый мне, как и большинство в этом зале, — с вашего позволения…

Он был в круглых очках, с тростью в руке и длинной седой бородой до груди, которую задумчиво поглаживал свободной ладонью. Мантия темная, на груди цепь с камнем.

Ксардан одобрительно кивнул.

— Говори, Лаэр.

В толпе тут же послышались перешептывания:

— О, его милость всегда прислушивался к словам советника, который еще при отце служил…

— Ах, покойный герцог был мудр…

Ах, вот кто это. Как хорошо, что люди здесь любили поговорить. Я прислушивалась к обрывкам фраз, по крупицам собирая информацию.

Кстати, почему Верею «предательницей» назвали? Только не говорите, что она еще и переворот против короны затеяла. Получается, Верея тут по всем фронтам успела.

— Перед приведением приговора в исполнение необходимо удостовериться в разводе, — буднично произнес Лаэр.

О. Потрясающе.

Теперь, чтобы остаться живой, надо каким-то образом не дать мужу развестись, иначе он меня законно укокошит. Просто волшебно! А я даже законов не знаю.

— Не учи меня законам, Лаэр, — ледяным тоном бросил Ксардан.

— Что вы, что вы, Ваша милость. Я и не смею, — тот мгновенно согнул поясницу в почтительном поклоне. — Я всего лишь напоминаю: если метка истинной супруги не снята, казнь невозможна. Последствия… непредсказуемы.

_________

Дорогие читатели, добро пожаловать в нашу новинку! Здесь вас ждет и страсть, и противостояние, и огород!)) Подписывайтесь на авторов истории, добавляей книгу в библы, чтобы не пропустить продолжение! И приятного погружения в новый мир!)
История пишется в рамках литмоба "Пышные попаданки" - https://litnet.com/shrt/fO9k

Глава 3.2 Метка

Метка? Что еще за метка? Какая еще истинная супруга?

Я стояла посреди тронного зала, скованная тяжестью взглядов знати.

— Метка? — переспросил кто-то шепотом. — У нее все еще есть метка?

— Конечно, есть! — отозвался другой. — Она ставится избранницам драконов во время бракосочетания.

— Вы же слышали, что драконы редко разводятся? — вздохнула какая-то дама. — Снятие метки, говорят, настолько болезненное действие, что истинная может потерять сознание, а то и отправиться к праотцам...

Прекрасно, хоть на казни сэкономят!

Ксардан возвышался надо мной — не муж, не возлюбленный, а судья и палач в одном лице. Его серебристые волосы ниспадали на плечи, обрамляя лицо, искаженное гневом. Глаза пылали багровым — дракон внутри него требовал расплаты.

— Безусловно, брачная метка будет снята, — сухо сказал Ксардан. — Покажи метку на левой руке, Верея.

Захотелось показать ему только средний палец.

Но выхода у меня особо не было. Я не понимала, куда попала, и к чему все это приведет. Не была уверена, что вообще смогу сбежать из этого средневекового балагана.

Придется пока делать вид, что играю по их правилам и параллельно искать, как этих правила обойти.

Я аккуратно подтянула рукав выше на левой руке. Шершавая ткань поползла вверх по коже, и на запястье открылась метка: золотой силуэт парящего дракона.

Ксардан резко схватил меня за запястье и дернул его на себя так, что я еле удержала равновесие. Его пальцы впились в кожу, как железные тиски. Я почувствовала жар, исходящий от его ладони, и поняла: сейчас что-то начнется.

По коже побежали мурашки, и весь мир внезапно сузился до нас двоих. Я подняла взгляд, скользя по его идеально сидящему костюму, застегнутому на все золотые пуговицы.

Ксардан был намного выше меня, так что мне пришлось прилично задрать голову, чтобы посмотреть в его глаза. Макушкой едва достигала ему до грудной клетки.

Ксардан положил свою ладонь поверх моей метки — так, что она полностью скрылась под его рукой. Другую руку он поднял чуть выше, и я заметила на его собственном запястье такой же знак дракона.

Он что-то прошептал и кожу стало приятно холодить. А потом…

Метка на запястье — символ союза, знак вечной связи — начала бледнеть. Но не просто стираться. Её выжигали. Сиявшая золотом вязь чернела, очертания изображения дракона корчились, словно живые. Боль была такой, будто с меня слой за слоем сдирали кожу, обнажая нервы, мышцы, кости.

Я сжала зубы до скрипа. Перед глазами поплыли красные пятна. Дышать. Нужно дышать. Вдохи — короткие, рваные. Выдохи — сквозь стиснутые зубы.

Я чувствовала, как пот катится по спине, как дрожат колени. Ещё немного — и я упаду. Но нельзя. Если я потеряю сознание, уже могу не очнуться.

Метка трещала, рассыпалась черными искрами. Золотой дракон, еще недавно такой прекрасный, теперь выглядел как обугленный скелет. Боль достигла апогея — казалось, моя рука вот‑вот отвалится.

Кто‑то в зале ахнул. Кто‑то отвернулся. Но я не смотрела. Я смотрела только на Ксардана. На его лицо, лишенное всяких эмоций. На его глаза, в которых не было ничего человеческого.

Наконец, все закончилось.

Он отпустил мою руку. Я пошатнулась, и едва удержалась на ногах, и опустила взгляд на свое запястье. Там, где раньше сияла золотая метка, теперь был лишь розоватый шрам в форме дракона. Грубый, уродливый — как напоминание о том, что я потеряла.

— Еще жива, — сквозь звон в ушах послышался его холодный голос. Похоже, он впрямь надеялся, что я отдам местной богине душу прямо сейчас. — В таком случае, казнь состоится на закате.

Глава 4.1 Последнее слово

Закат окрашивал небо в багровые тона, словно оно кровоточило в знак скорби или насмешки. Меня вели через толпу по узкой тропинке вниз, к зеркальной глади огромного озера.

Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, был холоден, лишен малейшего сочувствия. Ни в чьих глазах я не увидела ни тени сомнения, ни проблеска милосердия. Для всех я была преступницей, осужденной и проклятой.

Впереди, словно язык древнего чудовища, над озером застыл деревянный помост. Доски потемнели от времени и воды, но выглядели по‑прежнему крепкими — достаточно крепкими, чтобы выдержать меня, пару стражников и Ксардана, который следовал за мной в отдалении, словно тень.

Стража довела меня до края мостков и отступила, оставив наедине с Ксарданом. Его лицо было бесстрастно, глаза ледяные, нечеловеческие.

— Ты раскаиваешься? — леденяще спросил он, заставляя сердце судорожно биться в агонии. — Твое последнее слово, Верея.

Я подняла голову, глядя прямо в его глаза. В груди горел огонь обиды и отчаяния. Я, блин, ничего сделать даже не могла.

— Я невиновна, — настаивала я. — И однажды ты поймешь это, но будет слишком поздно.

Он не ответил. Лишь дернул уголком губ, кивнул страже и отступил на несколько шагов.

Мне ловко, туго и безжалостно связали руки и ноги. Веревки врезались в кожу, оставляя глубокие следы. Шрам на запястье, оставшийся от сведенной метки истинной, вспыхнул острой, пульсирующей болью. Тату и то сводить приятнее!

Толчок в спину настиг внезапно, поэтому я ухнула в воду на полу-вдохе.

Холод пронзил тело, словно тысячи ледяных игл. Вода сомкнулась над головой, погружая во тьму. Я извивалась, пытаясь освободиться, но веревки держали крепко. Легкие горели, требуя воздуха, сознание начинало меркнуть.

Это и есть… конец? Недолго я протянула в другом мире…

И вдруг — прикосновение, от которого я в испуге дернулась, как рыбешка, увязшая в сетях рыбака.

Однако прикосновение было нежное, трепетное, но отчетливое. Длинные водоросли, устилавшие дно озера, скользнули по коже, обвивая запястья, лодыжки. Они двигались словно живые, будто обладали разумом. Я почувствовала, как веревки ослабевают, развязываются, спадают.

Это как понимать?! Мне помогает… трава?!

Была ли это древняя магия, скрытая в глубинах озера, или нечто внутри меня, разбираться не было времени. Несмотря на боль и отчаяние, я ощущала непреклонную волю к жизни. Пусть последняя и продлится всего лишь на несколько минут.

Я рванула вверх, изо всех сил работая освобожденными руками и ногами. Легкие сдавливало, они кричали о нехватке воздуха, перед глазами плыли темные пятна, но я плыла. Ожесточенно, из последних сил.

И вырвалась на поверхность, хватая ртом воздух, кашляя, дрожа, практически за секунды до конца. Легкие горели, будто их опалило огнем, а в ушах стоял гул — от нехватки воздуха, от бешеного стука сердца, от шока. Вода стекала по лицу, волосы беспорядочно облепили плечи. Отплевываясь, я проморгалась и бросила мимолетный взгляд на толпу.

Тишина.

Не та мертвая, предвкушающая тишина ожидания казни, а изумленная. Люди потрясенно переглядывались, шептались, толкали друг друга локтями. На лицах всех был один и тот же отпечаток недоумения, словно они увидели чудо или призрака.

Надеюсь, все же первое.

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"После развода. Дива для дракона" от Элис Карма и Алисы Булановой!

https://litnet.com/shrt/PJ4W

Глава 4.2 Знак

— Она выжила… — донесся чей‑то сдавленный шепот. — Это знак.

— Богиня Эрея ей благоволит, — подхватил другой голос. — Нельзя отнимать жизнь, которую она хранит!

Я не слушала дальше. Собрав последние силы, подплыла к помосту. Ступени лестницы, уходящие под воду, были скользкими от тины и водорослей, пальцы скользили, но я цеплялась, подтягивалась, выбиваясь из последних сил. Наконец, я выбралась на мостки, дрожащая, обессиленная, но живая.

Пока что живая…

Ксардан стоял в нескольких шагах. Его лицо — маска ледяного гнева, но за ней читалось нечто большее: недоверие, даже любопытство. Он смотрел на мои руки — на запястья, свободные от веревок.

— Ты… — его голос звучал глухо, словно он с трудом подбирал слова. — Ты не всплыла с путами. Значит, не ведьма. Но тогда… как?

Хотела бы и я знать.

Я молчала, тяжело дыша. Вода стекала с волос, с платья, образуя лужицу у моих ног. Я чувствовала, как холод пробирает до костей, но внутри разгоралось что‑то горячее, неукротимое.

И вдруг — жар на запястье.

Зашипев, я опустила взгляд. Шрам, оставшийся от сведенной метки, вспыхнул. Сначала тускло, затем все ярче, пока не засиял золотом, как прежде. Золотой дракон, выжженный Ксарданом пару часов назад, вновь обрел четкие очертания, расправляя крылья.

Толпа ахнула. Кто‑то упал на колени. Кто‑то осенил себя непонятным знаком и прошептал: «Она под защитой богини…»

Ксардан оказался неожиданно близко, его глаза пылали недобрым багровым огнем.

— Этого не может быть, — произнес он с нотками ярости и неверия. — Я свел метку. Ты больше не моя истинная!

Да не очень и хотелось!

Я подняла руку, глядя на сияющий узор. Боль ушла, оставив лишь тепло, словно метка говорила: «Я здесь. Я жива. Ты жива».

— Может, это знак, что я невиновна?! — огрызнулась из последних сил.

Ксардан сжал кулаки, на широких скулах дернулись желваки. Я видела, как в нем боролись дракон и человек — ярость и сомнение.

— Это обман, — прошипел он. — Магия. Ты что‑то сделала.

— Я ничего не делала, — я вскинула голову, решив ухватиться за предположение зевак. — Это сделала она. Богиня Эрея. Она не на вашей стороне, и не верит в мою виновность.

Он замер. В цепком взгляде мелькнуло что‑то новое. Осознание? Но оно тут же погасло, сменившись еще большей яростью. Надо что-то сказать, чтобы вразумить его.

— Подкрепи мою вину доказательствами, а не домыслами! — выпалила я, пытаясь укрепить свою шаткую позицию. — Если сейчас ты снова попытаешься лишить меня жизни, богиня Эрея будет свидетельницей. И последствия…

Я запнулась, тяжело дыша. Чем там пугать герцога-дракона, я не знала. Поэтому многозначительно замолкла на полу-фразе. Пусть сам в своем воображении подставит нужное и самое жуткое, что только может с ним произойти!

Оказавшись вплотную ко мне в два размашистых шага, Ксардан склонился к моему уху.

— Доказательств предостаточно, Верея, — горячее дыхание дракона опалило кожу, и я с трудом подавила приступ паники. — И ты прекрасно об этом знаешь. Я — последний человек, кто хотел бы удостовериться в твоей виновности, потому что ты — мой выбор. Моя жена. А значит, и моя главная ошибка.

Глава 5.1 Закон

Я инстинктивно втянула голову в плечи. В груди шевельнулось гадкое сомнение. А вдруг эта Верея та еще сволочь, и Ксардан прав? Если я оказалась в теле предательницы и детоубийцы, то со мной разговор будет коротким. И я даже возразить ничего не смогу, ибо самой от этого тошно…

Вокруг нас царила тишина, нарушаемая лишь плеском воды и шепотом ветра. Толпа замерла, ожидая, что будет дальше. А я стояла, не смея взглянуть на Ксардана вновь, и сверлила немигающим взором его острые ключицы, видневшиеся под расстегнутым воротом белой рубахи.

— Стража, — ледяной голос дракона резанул слух. Развернувшись, Ксардан издал глухой смешок. — Сопроводите мисс Скарн в гостевые покои.

Отмерев, я позволила себе глубокий прерывистый вдох. Значит, топить снова пока что не будут. Уже что-то.

***

Я стояла в скромных покоях, дрожа то ли от холода липшей к коже мокрой одежды, то ли от напряжения, сковавшего все тело. В коридоре по обе стороны распахнутой входной двери замерли стражники. Будто я могу попытаться сбежать, что нереально учитывая мое состояние.

За спиной раздался чеканящий перестук каблуков. В покои вошел Ксардан, за ним, пригнув голову, молча семенил советник герцога Лаэр.

Я не спешила нарушать тягостную тишину первой. Тут любой звук из моих уст чреват непредсказуемыми последствиями. Лучше сперва узнать, что на уме у дракона.

— Лаэр, озвучь мисс Скарн свое предположение. — Ксардан замер в нескольких шагах от меня, выжидательно сложив руки на мощной груди.

Мисс Скарн? В своих мыслях он уже давно со мной развелся, раз обращался как к незамужней даме, причем при девичьей фамилии.

Лаэр незамедлительно выступил вперед. Его голос, спокойный и размеренный, позволил мне собраться с мыслями.

— Ваша светлость, — обратился он к Ксардану. — Раз на мисс Скарн снизошло благословение богини Эреи… — на этом моменте Ксардан поморщился как от зубной боли. — Мы не вправе вершить казнь. Это будет оскорблением божественной воли, и навлечет на ваш род гнев богини…

Да-да, продолжай, любезнейший! Спасай мою аппетитную пятую точку!

Ксардан молчал. Было заметно, насколько тяжело ему это дается, но он не перебивал. Похоже, дракон сам не до конца понимал, что предпринять в сложившейся странной ситуации.

— Чтобы вернуться к обвинению и вынесению приговора, — продолжил Лаэр, — герцогу Резо и мисс Скарн необходимо пройти через обряд развода. Однако обряд не быстрый. Он потребует времени и подтверждения от жрецов храма богини Эреи...

Я едва сдержала вздох облегчения. Время. Именно то, чего мне так не хватало. Время, чтобы понять, как спастись, как доказать свою невиновность, как выжить.

— Я согласна, — произнесла я твердо, глядя прямо на Ксардана.

Он резко повернул голову в мою сторону. В его глазах полыхала ярость, но он понимал: отступать некуда. Лаэр прав. Если он пойдет против воли богини, это вызовет бурю недовольства, подорвет его авторитет. А может, еще чего похуже, о чем я даже не подозреваю.

Удобно здесь быть под покровительством богини, скажу я вам!

— Хорошо, — процедил Ксардан сквозь зубы. — Мы будем следовать закону.

— Ксардан, что происходит? — резко оборвали наш едва начавшийся рваный диалог.

В покои вплыла невысокая стройная блондинка в насыщенно-синем атласном платье, остановилась около дракона и, подцепив того под локоть, наградила меня напряженным взором из-под густых угольных ресниц.

— Почему…

Судя по ее выразительному взгляду и дерганым движениям, она хотела уточнить, почему я все еще жива. Передо мной же стояла другая цель: узнать как можно скорее, кто это вообще такая?!

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Развод для пышки. Рубиновый бизнес попаданки" от Виктории Луцкой!
https://litnet.com/shrt/MV0d

Глава 5.2 Ожидание

Изящная незнакомка с точеной фигуркой, золотистыми волосами, уложенными в сложную прическу, и в богато расшитом наряде продолжала на меня вызывающе пялиться.

— Тарисса, не сейчас. — Ксардан даже не повернул голову в ее сторону. Разве что от прикосновения девушки заметно напряглись его мышцы. — Вернись в свои покои.

Тарисса… Я напрягла память, лихорадочно выискивая хоть какие-то воспоминания о смутно знакомом имени. Кажется, это и есть сестра Вереи, которая якобы более достойная партия для дракона?..

Наши взгляды встретились. В ее глазах я прочла многое: гнев, разочарование, даже ненависть. Она тоже верила в мою вину. Верила, что я погубила ее племянника. И хотя она старалась держать лицо, я видела, как ее пальцы сжимаются в кулаки, как дрожат губы. Она была недовольна. Недовольна тем, что меня не казнили.

— Что случилось? — игнорируя предостережение Ксардана, упрямо повторила она. — Казнь отменили?

Её миловидное личико было искажено презрением. Она смотрела на меня с осуждением, впрочем, как и любой другой из тех, кого я встречала ранее.

— Почему же, — я демонстративно развела руками, обращая внимание на свой внешний вид. — Меня казнили, но богиня Эрея оказалась против.

Иронию в моем голосе не услышал бы разве что глухой. Голубые глаза Тариссы удивленно расширились. Показалось, или в их глубине мелькнуло беспокойство? Новостью для меня не станет, если в будущем окажется, что она та еще… тварисса.

— Ксардан?.. — сестра требовательно потянула дракона за рукав. — Объясни уже!

— Верея останется здесь до начала обряда, — вновь не удостоив Тариссу ответом, сухо произнес Ксардан, повернувшись к Лаэру. — Нам надлежит подготовиться к ритуалу. Жрец прибудет сегодня же.

Дракон бросил на меня последний взгляд — холодный, беспощадный, не сулящий никакого светлого будущего и покинул покои. Тарисса последовала за ним, не удостоив меня ни словом, ни взглядом.

Последним в коридор вышел Лаэр. Дверь за его спиной звучно захлопнулась, и послышался лязг замка. Вот тебе и гостевые покои.

Поравнявшись на негнущихся ногах с кроватью, я опустилась на матрас, игнорируя, что его тотчас пропитает влага. Руки дрожали, но напряжение постепенно отпускало. Время. У меня есть время.

Ожидаемо мне не предложили ни обмыться, ни переодеться в сухое и отужинать. Теперь ежедневные обыденные ритуалы казались мне наиболее желанными, но недостижимыми.

Я сидела у окна, бездумно наблюдая, как угасает закат. Тело понемногу согревалось после ледяной воды озера, а мокрые волосы, наконец, высохли, превратившись в липкие завитки.

Мысли крутились в голове, цепляясь одна за другую. Что ждет меня дальше? Если обряд развода долгий, придется ли мне провести здесь месяцы, запертой в четырех стенах, под присмотром стражи? Или Ксардан найдет способ ускорить процесс, чтобы раз и навсегда избавиться от меня?

Дверь скрипнула. Я обернулась. Принесла нелегкая…

В покои вошел Ксардан. За ним, неловко переступая, следовал невысокий, полноватый мужчина в скромной бежевой мантии, больше походившей на робу. В руках он держал ларец из темного дерева, украшенный знаками, отдаленно похожими на руны.

— Это жрец храма Эреи, — произнес Ксардан холодно, не глядя на меня. — Он проведет ритуал, который положит начало бракоразводному процессу.

Жрец поставил ларец на стол, открыл его и достал тонкий ритуальный нож с лезвием, отливающим золотом. Нет, только не говорите, что сейчас мне будут пускать кровь…

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"В реестре не значится" от Дианы Курамшиной!
https://litnet.com/shrt/GZsR

Визуал - Тарисса

Тарисса Скарн - сестра Вереи

Глава 6.1 Ритуал

Сдержанно кивнув, я встала со стула и замерла в ожидании. Несколько капель крови — не такая уж большая цена за шанс получить свободу и отсрочку от казни.

Жрец тем временем развернул на столе свиток, испещренный древними символами.

— Прошу вас встать лицом друг к другу, — его голос звучал тихо, но твердо, нараспев. — Пожмите друг другу руки.

Н-ну… ладно.

Я медленно подошла к Ксардану и протянула ладонь. Наши пальцы соприкоснулись. Я думала, что это мои холодные, но его оказались ледяными. В этот миг вокруг наших запястий с метками вспыхнули золотистые нити. Они оплетали нас как злосчастные путы, и мерцали, словно живые.

— Эти нити — символ вашего союза, — пояснил жрец. — И сейчас вы должны разорвать их связь.

Он поднял нож. Лезвие сверкнуло.

— Не сопротивляйтесь, — предупредил он. — Это не причинит боли.

Ксардан сжал мою руку крепче, будто хотел напомнить: для меня это не конец, а всего лишь начало. Жрец коснулся ножом золотистых нитей, и те лопнули с тихим звоном, похожим на звук разбитого хрусталя.

Я правда не почувствовала боли. Но ощутила пустоту — глубокую, холодную, словно из меня вырвали что‑то, что я считала частью себя.

Жрец свернул свиток и убрал нож.

— Бракоразводный процесс начат, — объявил он. — Метки на ваших руках будут постепенно исчезать. Когда они полностью сойдут, союз будет расторгнут. До тех пор вы остаетесь связаны клятвой.

Ксардан отпустил мою руку. Его взгляд был ледяным.

— Экипаж ждет у ворот, — очередные его слова прозвучали для меня музыкой. — Пока метки исчезают, я не желаю видеть тебя рядом. Ты отправишься в Драконову пустошь.

Я вздрогнула. Не от ужаса — от предвкушения. Да куда угодно, лишь бы от тебя подальше!

Вот только очередная проблема: я понятия не имела, что это за место и к чему мне готовиться.

— В… пустошь? — прошептала я, стараясь передать в голосе якобы обуявший меня страх.

— В ту самую, которую ты покинула пять лет назад, чтобы стать моей женой. — процедил Ксардан. — Эти земли принадлежат роду Скарн. Точнее, то, что от них осталось.

Драконова пустошь... Значит, Верея там родилась, там прошло ее детство, но там остались и тени ее прошлого. И вот теперь уже мне предстояло вернуться туда — не как наследнице, не как хозяйке, а вынужденно, как изгнаннице.

Что ж, меня такой расклад более чем устраивал! Нет той земли, которую я бы не смогла реанимировать!

Мое продолжительное молчание Ксардан расценил по-своему.

— Если ты попытаешься бежать…

— Вряд ли в этом есть смысл. — сухо перебила дракона я и демонстративно вскинула руку с меткой. — Сбегать я не собираюсь. Ты разыщешь меня, где бы я ни была, пока метка при мне.

Попала в точку. Об этом говорил утверждающий взгляд ледяных глаз дракона. Его губы дрогнули в горькой усмешке.

— Собирайся. К полуночи чтобы духу твоего не было в моем замке.

Больно надо… Могла бы — вообще бы телепортировалась, лишь бы убраться отсюда поскорее!

Когда я подняла взгляд, то уже видела мощную спину дракона. Более не удостоив меня вниманием, Ксардан вышел из покоев. Следом, отвесив мне неказистый поклон, засеменил жрец.

Четверти часа мне хватило на сборы. Переодевшись в простое льняное платье, которое мне предоставила прислуга — серое, без вышивки, без намека на роскошь, которой Верея когда‑то окружала себя, — я чувствовала себя почти невидимкой. Именно такой мне и следовало быть сейчас: незаметной, тихой, выживающей.

Метка на запястье едва ощутимо пульсировала, но исчезать пока не собиралась. Видимо, это впрямь не быстрый процесс. Тем лучше для меня. Успею убраться восвояси и придумать план спасения.

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Реванш пышки-попаданки. Держись, дракон!" от Марины Павельевой
https://litnet.com/shrt/qj9f

Глава 6.2 Прочь

Я спускалась по каменным ступеням под пристальным взглядом стражи. Ноги дрожали, но я заставляла себя идти ровно — не из гордости, а из нежелания показать слабость. Впереди у подножья лестницы маячила повозка — не карета, нет, даже не приличная телега. Просто крытый тентом воз, запряженный худой кобылой с потухшими глазами. На козлах сидел хмурый возница, не удостоивший меня даже взглядом.

Но мне было все равно. Лишь бы позволили убраться подальше от дракона. Я даже пешком идти согласна.

— Госпожа… — раздался тихий голос сбоку.

Настолько неожиданно, что я испуганно подпрыгнула.

Из-за повозки выступила женщина средних лет с усталыми, но добрыми глазами. Та самая, которую я встретила, очнувшись в темнице. Которая пыталась хоть как-то образумить Ксардана, кидаясь тому в ноги.

Она что, со мной поедет?!

— Ваша светлость приказал сопровождать вас, — пояснила она, заметив мой вопросительный взгляд. — Чтобы вы не оставались одна.

Точнее, чтобы не оставалась без присмотра? Подавив смешок, я молча кивнула. Кто знает, может, эта женщина не таит на меня злобу. Не стоит клеймить окружающих, не разобравшись.

Окольными путями я выяснила, что компаньонку Вереи зовут Миседа, и она в услужении у госпожи уже несколько лет.

Наши скудные пожитки — пара свертков с одеждой, книги, что‑то из мелочей — прислуга дракона грузили в повозку с небрежностью людей, знающих: никто не посмеет возразить. Я поднялась по скрипучим ступенькам, опустилась на жесткое сиденье. Миседа устроилась рядом, молча накрыв мои дрожащие пальцы своей теплой ладонью.

Единственный мимолетный добрый жест, и я уже была готова расклеиться, н оприказала себе не распускать нюни. Еще не время. Как-нибудь позже, когда владения Ксардана Резо окажутся далеко позади.

Поздний вечер окутал замок сумрачной дымкой, превращая башни в призрачные силуэты. Мы тронулись без звона колоколов, без прощальных слов — тихо, словно воры, покидающие место преступления.

Я обернулась, бросив последний взгляд на замок. И замерла.

В одном из окон, где горел мягкий теплый свет, виднелся силуэт Ксардана. Он стоял неподвижно, глядя вслед уезжающей повозке. Рядом с ним — едва различимая в полумраке — Тарисса. Ее рука легла на его плечо, словно поддерживая. Или утешая.

Сердце сжалось. Не от ревности — от горечи за Верею. Для них она уже не существовала. Но тем лучше для меня. Пусть строят новую жизнь, в которой мне нет места.

Повозка покачнулась, выезжая за ворота. Я куталась в накидку, чувствуя, как холод пробирает до костей. Не только от вечерней сырости — от пустоты внутри. От усталости — физической и моральной.

Миседа что‑то тихо говорила, но я не слушала. Мысли крутились в голове, цепляясь за обрывки воспоминаний, за возможные пути спасения, за вопросы без ответов. Как выжить в Драконовой пустоши? Что ждет меня там? И главное — как доказать свою невиновность, если все, кроме меня, уже вынесли приговор?

Глаза слипались. Усталость, наконец. взяла верх. Я прислонилась к стенке повозки, кутаясь в накидку, и провалилась в сон — тяжелый, беспокойный, полный теней и шепотов.

Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в темноту, был силуэт замка, тающий в вечернем тумане.

Глава 7.1 Драконова пустошь

Я проснулась от резкого толчка — повозка дернулась и встала так внезапно, что я едва не свалилась с лавки. Сердце подскочило к горлу, голова гудела после неспокойного сна. Моргнув, я приподнялась и выглянула в окошко.

Возница сидел на козлах, ссутулившись, и не шевелился. Уже рассвело. Мы стояли на обочине городской улочки — кругом серые каменные дома, дымящиеся трубы, суетящиеся фигуры на улицах, гомон и шум.

Но возница не спешил двигаться дальше.

— Что случилось? — спросила я, стараясь скрыть раздражение.

Он обернулся, и в его глазах читалась твердая решимость.

— Дальше не поеду, — бросил он коротко. — Ваша светлость велел доставить вас до ближайшего города. Повозку и лошадь можете забрать — его приказ. А в Драконью пустошь я не сунусь. Сами добирайтесь.

Я сжала кулаки. Возмущение вскипело внутри, но я сдержалась. Кричать, умолять, угрожать — все это было бессмысленно. У меня не было ни власти, ни сил спорить.

— Хорошо, — выдохнула я, открывая дверцу повозки. — Забирайте свои вещи и уходите.

Возница не заставил себя ждать. Спрыгнул с козел, закинул на плечо потрепанный мешок со своими пожитками и зашагал прочь, не оглядываясь.

Я посмотрела на Миседу. Она сидела, прижавшись к стенке, бледная, но спокойная.

— Придется самим править, — сказала я и ободряюще улыбнулась. — Разберемся.

Она кивнула, сглотнув, но в ее взгляде я не увидела и капли той решимости, которую излучала я.

В городе мы задержались ненадолго — ровно настолько, чтобы успеть заглянуть в пару лавок и закупить самое необходимое в дорогу. В кошеле, который Ксардан велел выдать мне перед отъездом, звенели монеты, но их было немного. Очень немного.

В первой лавке, где торговали хлебом и сыром, я долго колебалась. Хозяин, коренастый мужчина с обветренным лицом, молча наблюдал за мной, пока я прикидывала, что смогу позволить.

— Две буханки, — наконец сказала я, указывая на ржаной хлеб с хрустящей корочкой. — И головку сыра.

Он кивнул, завернул покупки в грубую ткань. Я протянула несколько монет, и он сжал их в кулаке, не пересчитывая.

Во второй лавке я взяла кувшин кваса, пару кусочков вяленой колбасы и мешочек сухарей — на случай, если дорога затянется. Когда я протянула оставшиеся монеты, торговка, худая женщина с пронзительными глазами, задержала на мне взгляд.

— Далеко путь держите? — спросила она, заворачивая покупки.

— В Драконову пустошь, — ответила я коротко.

Она промолчала, лишь кивнула и отдала мне сверток. В ее глазах не было ни сочувствия, ни любопытства — только холодная отстраненность.

Выйдя на улицу, я вдохнула теплый воздух. Днем было довольно тепло, хотя ночи еще прохладные. Похоже, сейчас где-то середина весны. Значит, хотя бы не околею.

Время перевалило за полдень. Я оглянулась на Миседу, которая терпеливо ждала у повозки и косо поглядывала на лошадь.

Точно, лошадь! Вовремя спохватившись, я разузнала, где в городе может подкрепиться животинка. Пока лошадь, напившись воды, флегматично жевала сено, я разложила еду на сиденье повозки, и мы с Миседой подкрепились — молча, без лишних слов.

Хлеб был свежим, сыр — острым, квас — прохладным. Это было не пиршество, но сейчас даже такая скромная трапеза казалась роскошью.

— Пора, — сказала я, сложив часть покупок в углу повозки и обернувшись к компаньонке. — Нужно успеть выехать до темноты.

— Госпожа, может, вы останетесь в повозке? — тихо предложила она. — Тут будет удобнее.

— Нет, — я улыбнулась, но отказалась, беря в руки вожжи. — Я хочу быть здесь. Хочу сама держать поводья.

Это было символично. Теперь я сама решала, куда ехать, как ехать, когда остановиться. Это была маленькая свобода, но она принадлежала только мне.

Я подстегнула лошадь, и повозка тронулась. Колеса заскрипели, тент зашуршал на ветру. Миседа устроилась рядом, прижав к себе сверток с едой.

Город остался позади. Впереди расстилалась дорога — пыльная, извилистая, уходящая в неизвестность.

Поля сменялись лесами, леса — оврагами. Солнце поднималось все выше, обжигая кожу, а потом начало клониться к закату.

Я не знала, что ждет нас в Драконовой пустоши. Но там, по крайней мере, не будет Ксардана. А это уже что‑то. Остальное… остальное не так страшно.

По крайней мере, я думала так, пока перед нами раскинулась Драконова пустошь.

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Три ромашки для Золушки" от Оксаны Лаврентьевой
https://litnet.com/shrt/7O4r

Глава 7.2 “Теплая” встреча

Я остановила повозку на возвышенности, чтобы лучше разглядеть местность. И замерла. Теперь я понимала, почему это место называли мертвыми землями.

Выжженные поля — черные, безжизненные, будто их опалило драконьим огнем. Земля покрыта слоем золы и пепла, который поднимался в воздух при каждом порыве ветра. Вдалеке виднелись темные силуэты домов — покосившиеся, обшарпанные, словно брошенные много лет назад. Ни травинки, ни кустика — только серость и тишина.

В деревне, куда мы въехали, не было ни души. Улицы пустынны, ставки плотно прикрыты. Можно было подумать, что поселение заброшено, если бы не висевшее на просушке белье на подворьях, скудный лай собак и поднимающийся дымок из некоторых домовых труб.

Только шелест пепла под колесами повозки нарушал гнетущую тишину. Растерянно осматриваясь, я сглотнула. Это место давило на душу, но я не позволила страху взять верх.

— Мы справимся, — прошептала я, скорее для себя, чем для Миседы.

Но едва мы проехали несколько десятков шагов, колесо повозки резко ухнуло в глубокую колею. Я натянула вожжи, но было поздно — воз накренился, лошадь захрипела, пытаясь вытянуть груз, но колесо уже плотно увязло в размокшей после дождя глине.

Я соскочила с козел, подбежала к колесу. Оно глубоко засело в грязи, а вокруг — ни палки, ни камня, чтобы подложить под ось. Лошадь, измученная долгой дорогой, опустила голову, тяжело дыша.

— Сами не управимся, — придя к неутешительному вердикту, я окликнула Миседу. — Нужно искать помощь. Пройдемся, здесь явно живут люди.

Миседа молча кивнула и неуклюже слезла с козел.

Уже вечерело. Мы шли по пустынной улочке, и с каждым шагом тишина становилась все тягостнее. Ветер шелестел пеплом, поднимая его в воздух, словно прах забытых надежд. Миседа шла рядом, молча сжимая в руках сверток с остатками скудных припасов.

Я уже начала терять всякую надежду повстречать местных, когда услышала приглушенный гомон голосов и заметила свет, пробивающийся сквозь щели ставен одного из домов — на вид самого добротного в округе. Это был трактир — и, похоже, единственное место, где сейчас можно было найти людей.

В душе зажегся слабый огонек надежды. Толкнув массивную дверь, я вошла. В помещении было душно, пахло квашеной капустой и пережаренным жиром. За грубо сколоченными столами сидели мужчины и женщины, ели, пили, переговаривались. Одежда на них была поношенной, блюда на столах — скудные и однотипные.

— Крейг, местный староста, — украдкой кивнула в сторону Миседа, прикрыв рот ладонью.

Кивнув, я уверенно шагнула к столу, за которым в окружении других мужчин сидел сухонький, но бодрый старик.

— Доброго вечера, — начала я. — Нам нужна помощь. Наша повозка застряла в колее, и одна лошадь не может ее вытащить. Не могли бы вы…

Староста скользнул по мне мимолетным взглядом, будто я была пустым местом, и громко обратился к моей компаньонке:

— Миседа, какими судьбами, да еще с госпожой?

Я замерла, чувствуя, как в воздухе таверны резко взметнулось напряжение.

— Подобные вопросы неуместны, Крейг, — ощетинилась Миседа. — Госпожа на своих землях. И не ей отчитываться.

Староста усмехнулся, разведя руками с мнимым дружелюбием, в котором явственно слышался сарказм:

— В таком случае, добро пожаловать. Располагайтесь и пожинайте плоды своего самоуправства. Только из них каши не сварить и пирогов не испечь.

— У нас экипаж в размытой колее застрял, — повторила я, стараясь сохранить спокойствие. — Нужна помощь крепких мужчин. Лошадь одна не вытянет.

— Нет у нас крепких мужчин, — отрезал староста, дергая плечом. Он развернулся к столу, за которым сидели местные, и те тут же подняли шум, демонстративно загремели кружками, делая вид, что нас нет.

Я растерянно застыла. Мне ясно давали понять: на помощь рассчитывать не стоит.

__________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Пышечка для орка" от Агнии Сказка и Хелен Гуда!
https://litnet.com/shrt/aDRt

Глава 8.1 Новые проблемы

Неизвестность начала давить на нервы. Я всегда предпочитала ясность. Если чего‑то не понимаю — спрашиваю в лоб.

— Если дело в деньгах, я заплачу, — сказала я твердо.

Хоть сама на мели, терять повозку, которая в здешних краях пригодится, не хотелось.

— Не нужно нам проклятое драконье золото, — бросил староста. — И так уж нахлебались сполна!

Он встал из-за стола и мотнул головой, подзывая меня к мутному окну. Помедлив, я все же поравнялась с ним. Криво ухмыльнувшись, Крейг указал на поля за покосившимися оградами домов.

— Что вы видите, госпожа Резо?

— Скарн, — сухо поправила я, заметив, как брови старика на миг подскочили. — Госпожа Скарн. С Ксарданом Резо мы более не в браке.

— Так что вы видите? — повторил он после недолгой паузы.

Я обвела взглядом выжженную землю, редкие обугленные стволы, пепельные поля.

— Ничего, — ответила я хмуро.

Недаром это называют Драконовой пустошью.

— Именно, — кивнул староста. — Это все, что вы оставили после себя, покинув ранее благодатную Злату падь и отбыв с герцогом Резо в его владения в качестве его невесты. Земли брошены, брошены и люди. За все пять лет ни единого всхода. Ни росточка. Драконье пламя отравило почву и лишило нас надежды. Вы же предпочли жить в достатке плодородных краев, нежели помочь людям возродить…

— Не мели ерунды, старый! — резко перебила Миседа. — Всем ведомо, что после драконьего пламени не выживает ничего. Нечего здесь возрождать! Это вы, глупые, держитесь за давно мертвую землю и лелеете пепел!

Староста лишь усмехнулся, но в его глазах читалась холодная решимость. Он не стал спорить, просто развернулся и вернулся к своим, обозначив окончание и без того неприятного разговора.

Называется, из огня да в полымя…

Мы вышли из трактира в сгущающиеся сумерки. Воздух был пропитан горечью — не только пепла, но и обиды. Местные Верею ненавидели. И, кажется, было за что. Она и тут наворотила дел!

Мы молча вернулись к повозке. Солнце уже касалось горизонта, окрашивая пепельные поля в багровые тона. Я смотрела на застрявшее колесо, на уставшую лошадь, на сумеречный пейзаж, и понимала: сил еще и на противостояние местным мне не хватит.

Руки дрожали от усталости, но я не позволяла себе опускать их. Нужно было что‑то решать.

— Черт с ней, с повозкой. Распрягаем. — главное, довести до особняка Вереи лошадь, а повозку может и другую сыщем.

Я уже тянулась к поводьям в тот момент, когда за нашими спинами послышался цокот копыт.

Без особой надежды я обернулась. К нам приближался всадник — крепкий мужчина средних лет. Его волевое лицо обрамляли длинные темные волосы, собранные в небрежный хвост. Простая рубаха и потертые штаны выдавали в нем местного — не вельможу, не чужака.

Он спешился, окинул взглядом застрявшую повозку, затем — нас с Миседой. Не говоря ни слова, подошел к колесу, осмотрел его, потом достал из седельной сумки несколько камней и ловко подложил их под колесо.

— Держите лошадь, — бросил он коротко.

Я бросила короткий взгляд на Миседу и заметила, как та облегченно вздохнула. Более не медля, я схватила поводья, а мужчина, уперевшись плечом, начал толкать повозку. Лошадь напряглась, потянула воз и зашагала — колесо, чавкнув, наконец выбралось из колеи.

Выдохнув, я поравнялась с неожиданным спасителем.

— Спасибо вам большое, — однако, мою искреннюю благодарность не оценили.

Мужчина лишь хмыкнул, глядя на меня с явной неприязнью.

— Вы‑то мне что? — его голос звучал резко. Он кивнул на Миседу. — Я сестре помогаю. Она человек подневольный. Выживать как‑то нужно, не ее вина, что в услужении оказалась у… таких.

Глава 8.2 Надежда

— Килиан! — шикнула на него Миседа, бросив на меня испуганно‑извиняющийся взгляд.

Меня накрыло волной возмущения, но я сдержалась. Это не мне он отвесил словесную оплеуху — это Верее, той самой, что успела наворотить дел и заслужить дурную славу.

— Как бы то ни было, благодарю за помощь, — произнесла я ровно.

Приобняв сестру, Килиан бросил на меня насмешливый взгляд.

— Почему же молодая да ладная жена стала неугодна дракону?

Новости здесь распространялись со скоростью света. На одном краю деревни чихнули — на другом уже «будь здоров» говорят.

— Вероятно, потому что волею судьбы лишилась ребенка, и меня сделали виновной в этом, — сухо отчеканила я, прямо глядя в его темные наглые глаза.

Как я и рассчитывала, пыл Килиана резко поугас. Видимо, он ожидал оправданий, жалоб, слез — но не правды, сказанной так просто и холодно.

Стушевавшись, мужчина поравнялся со своим конем, вскочил в седло и, кивнув Миседе, ускакал прочь.

Миседа вздохнула, глядя ему вслед.

— Простите его, госпожа. У него всегда был язык без костей!

Я устало махнула рукой. Это было меньшим из зол. Меня ожидали проблемы посерьезнее. Только сейчас я полностью осознала, что в Драконовой пустоши предстоит не просто жить, а выживать.

Уже в густых сумерках я зажгла фонарь, водрузила его рядом на козлы, и мы тронулись дальше. Дорога виляла между покосившимися домами и заброшенными огородами. Наконец, впереди показался особняк — тот, что принадлежал роду Скарн.

Он стоял, словно призрак. Стены потрескались, крыша местами прохудилась, окна заколочены. Задний двор был сплошь покрыт пеплом — ни травинки, ни кустика, ни даже бурьяна. Все мертво.

Мы с Миседой занесли вещи внутрь. Воздух в доме был затхлым, пропитанным пылью и забытьем. Найдя спальню на втором этаже, я укуталась в накидку и опустилась на жесткий матрас.

Усталость навалилась с новой силой, делая веки свинцовыми. Мысли путались, но возвращались к одной: теперь мне придется жить с тем, что оставила после себя прежняя Верея Скарн.

Глаза закрылись сами собой. Я провалилась в забытье — тяжелое, без сновидений, но все же дарующее краткий отдых.

***

Я проснулась от сквозняка — он пробирался сквозь щели в оконных рамах, шевелил пряди волос, заставлял ежиться под тонкой накидкой. В комнате было серо и пыльно. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь трещины в ставнях, выхватывая из полумрака обшарпанные стены, рассохшиеся балки потолка, паутину в углах.

Дом… Милый дом. Вернее, то, что от него осталось.

Все тело ныло после приключений последних дней. Смахнув с глаз сонную пелену, я взглянула на метку на запястье. Ничего не изменилось. Все тот же золотой дракон, въевшийся в кожу.

Я медленно поднялась, укуталась в накидку и спустилась вниз. В животе ныло от голода, но выбирать не приходилось. Из свертка с припасами, оставленном у печи, я достала немного сухарей и подкрепилась, запивая водою из кувшина. Завтрак вышел скудным, но я ела не торопясь, пытаясь собраться с мыслями.

Как здесь жить? В Драконовой пустоши, где земля отравлена, где ничего не растет, где люди выживают лишь чудом…

Бесцельно блуждающий взгляд упал на стол у окна. Я замерла, не веря своим глазам. Это какой-то морок, или я правда вижу это?!

Глава 9.1 Разведка

На столе, в простой глиняной вазе, стоял букет. Длинные стрелы с множеством соцветий на концах — розовых, нежных, словно оазис посреди мертвой пустыни.

Я потерла глаза, но цветы не исчезли. Они реальны?!

Хлопнула входная дверь, и на пороге появилась Миседа. Компаньонка шла бочком, усиленно пыхтя. В такт ее шагам о голень билось полное ведро воды.

— Госпожа, не стала вас будить, устали небось с дороги. — она оставила поклажу у входа и разогнулась, потирая спину. — Я пока за водою сходила, на подворье вашем, благо, колодец живой еще.

— Миседа, — тихо позвала я, усиленно косясь на чудо в вазе. — Откуда это?

Компаньонка проследила за моим бешеным взглядом и отрешенно пожала плечами.

— Я на рассвете до леса доехала, — ответила она будничным тоном. — Который у горизонта. Местные часто туда ходят — за ягодами, кореньями, грибами, когда сезон. Лес не тронул драконий огонь, так что хоть что-то у них есть. А это… — она небрежно кивнула на букет. — Это просто сорняк. Лиловка. Я подумала, что хоть как-то скрасит…

Замолкнув, она махнула рукой на окружающую разруху.

Но я уже не слушала.

Сорняк?! Совсем не сорняк.

Сердце забилось чаще. В голове вспыхнули обрывки знаний — тех, что когда‑то казались бесполезными, но теперь вдруг обрели ценность.

Я вскочила, едва не опрокинув стул.

— Миседа! Ты должна показать мне, где ты его нашла!

Она удивленно подняла брови.

— Госпожа, это же просто трава…

— Нет! — я схватила ее за руки, чувствуя, как внутри подскочил адреналин. — Это не просто трава! Я объясню, но позже.

Миседа смотрела на меня, все еще не понимая мой порыв, но в ее глазах мелькнуло любопытство.

— Хорошо, — кивнула она наконец. — Я покажу.

Я набросила на плечи накидку, и мы вышли на подворье. Я невольно задержала взгляд на горизонте. За выжженными полями, там, где земля сливалась с небом, темнел край леса. Миседа успела сходить туда за утро — и вернуться. Я только сейчас задумалась: как? Наша усталая кобыла едва тянула повозку, ей и половины пути не осилить…

Тут мой взгляд упал на крытое стойло. Внутри, мирно посапывая, стояла знакомая темная кобыла.

— А это… — я обернулась к Миседе, чтобы та подтвердила мою догадку.

Она кивнула, слегка смутившись:

— Брат дал мне коня, чтобы я смогла доехать до леса. Но его нужно вернуть к обеду. У Килиана всего одна лошадь, держать ее здесь непросто. Ему нужно ездить в ближайший город, он плотник, зарабатывает на этом.

Я прикусила губу. Снова встречаться с Килианом не хотелось — его насмешливый взгляд и резкие слова все еще жгли изнутри. Но деревня маленькая, избежать встреч вряд ли получится.

— Хорошо, — сказала я, подходя к лошади. — Я съезжу до леса сама, а потом заведу лошадь твоему брату.

Кобыла оказалась спокойной, послушной. Я осторожно оседлала ее, чувствуя, как внутри разгорается непривычное волнение. В последний раз я ездила верхом много лет назад, и тогда это было развлечением. К тому же я не имела таких габаритов, как сейчас.

Миседа объяснила, как лучше всего добираться до леса, и я робко пришпорила лошадь. Та плавно перешла на шаг, а потом, словно почувствовав мое настроение, на рысь. Ветер ударил в лицо, развевая волосы, и вдруг стало легко — так легко, как не было уже давно. Я пригнулась к шее лошади, привставая в такт ее быстрому шагу и ощущая, как уходит напряжение, как растворяются в утреннем воздухе страхи и сомнения.

Лес приближался, становясь все выше, гуще, живее. И вот я остановилась у кромки — там, где выжженная земля встречалась с буйной зеленью.

И замерла.

Глава 9.2 Непростой разговор

Перед мной расстилалось море цветов. Лиловые волны, казалось, хлынули из леса, захлестнув край пустоши. Стебли высокие, крепкие, цветы — яркие, как капли крови на сером полотне. Кипрей.

И самое главное — они не просто стояли у границы мертвой земли. Они шли вперед, и их было много. Слишком много, чтобы считать это случайностью.

Я опустилась на колени, провела пальцами по серому пеплу, затем осторожно разгребла верхний слой. Под золой показались нежные ростки — тонкие, но многочисленные, цепкие, упорно пробивающиеся к свету.

Он расползался по выжженной земле, словно живая сеть, связывающая мертвое с живым. Кипрей… Огненная трава. Он растет на пожарищах, питается золой, разрыхляет почву своими корнями, готовит ее для других растений. Медленно. Терпеливо.

Земля оживет, но это займет годы. Однако внутри меня разгоралась надежда. Возможно, есть способ помочь чудо-траве и ускорить процесс исцеления почвы.

Я поднялась, отряхнула руки и направилась к лошади. Нужно было возвращаться и обдумать увиденное.

Подворье Килиана оказалось почти на краю деревни, и я нашла его без труда по описанию Миседы. В отличие от других домов, этот сруб окружал добротный ровный забор. Сразу было понятно, что хозяин — человек рукастый.

«И острый на язык», — мрачно припомнила я, толкнув калитку и заводя лошадь на подворье.

Килиан стоял у входной двери, скрестив руки на груди. Взгляд его был настороженным, почти враждебным.

— Куда-то ездили? — спросил он, не скрывая недоверия.

— Посмотреть на… лиловку вашу, — отозвалась я, припомнив местное название кипрея. — У леса ее много. И она разрастается дальше.

Приняв поводья, Килиан похлопал лошадь по лоснящейся шее и хмыкнул:

— Пару лет уже растет. Обычный сорняк. Что в нем интересного?

— Это не сорняк, — я подбоченилась. — Это лекарство для земли. Его корни разрыхляют золу, готовя почву для других растений. Через несколько лет здесь снова можно будет сеять.

Внимательный взгляд Килиана заскользил по мне чуть более откровенно, нежели мне бы хотелось. Еле удалось одернуть себя и не поежиться. Пауза начала затягиваться.

— Куда вы смотрите? — все-таки не выдержала я.

— На ваши руки, — ответил он с усмешкой. — Странно слышать от чистоплюйки рассуждения о сельском хозяйстве.

Щеки вспыхнули. Оскорбление было незаслуженным, но я сдержалась. Он видел лишь оболочку — нежную госпожу Верею, привыкшую к роскоши, а не женщину под сорок, которая последние …цать сезонов гнула спину на грядках в обнимку с тяпками и лопатами.

— Вы настолько прямолинейны, — голос мой прозвучал ровнее, чем я ожидала. — С таким умением вести диалог удивительно, что у вас вообще есть работодатели.

Килиан не смутился. Лишь усмехнулся, продолжая рассматривать меня с ироничной отстраненностью, словно я была забавной, но бесполезной диковинкой.

— Их немного. Но они пользуются моими услугами постоянно. И всем довольны.

Его тон не допускал сомнений: он знал цену своему труду и не нуждался в одобрении.

Я слегка приподняла бровь:

— Возможно, они довольны за неимением выбора.

Килиан замер на миг, затем рассмеялся — и на щеках, покрытых короткой щетиной, проступили ямочки.

— Выбор есть всегда, госпожа Скарн, особенно в крупном городе. Селяне Драконовой пустоши хорошие ремесленники. За неимением выбора мы держим высокую планку, чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь.

Обогнув меня, Килиан завел лошадь в стойло, и она тут же принялась флегматично жевать сноп приготовленного для нее сена. Я же, закусив губу, собиралась с мыслями. У меня зрела задумка, но без помощи брата Миседы я рискую потерять много времени на ее осуществление.

_________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Слипнется! Сладкая пышка для сурового дракона" от Марии Минц и Златы Уютной!
https://litnet.com/shrt/4khx

Глава 10.1 Замысел

— Мне нужна ваша лошадь, — сказала я твердо, когда Килиан уже открыл рот, видимо, решая осведомиться, почему я все еще на его территории. — Чтобы выехать на поля и проверить почву там. Если у вас нет иных вариантов, дайте чистоплюйке попытаться исправить ошибки и восстановить земли.

Между нами повисла тишина — тяжелая, напряженная. Где‑то вдали заскрипела телега, залаяла собака. В глазах мужчины мелькнуло что‑то похожее на уважение — но лишь на миг.

— Лошадь я дам, — наконец произнес он. — Но не ждите, что я поверю в ваши благие намерения.

— Мне не нужно ваше доверие, — ответила я. — Только лошадь. И немного времени.

***

Условившись, что ближе к вечеру после работы в городе Килиан заедет ко мне одолжить лошадь, я вернулась в особняк рода Скарн и провела оставшуюся часть утра и весь день в хлопотах.

Особняк требовал внимания — пыль, паутина, рассохшиеся ставни… Несмотря на протесты Миседы, я медленно продвигалась по комнатам, вытирая поверхности, открывая окна, впуская свежий воздух. Руки устали, спина ныла, но в этом монотонном труде было что‑то успокаивающее. Будто я не просто убирала дом — возвращала ему дыхание.

Поняв, что вразумить меня развалиться на перине и отдыхать не получится, компаньонка шустро присоединилась к капитальной уборке. А к полудню, когда было решено устроить перерыв, она спустилась в погреб и вернулась с припасами: кусок свежего сыра, плошка масла, крынка молока, свежий хлеб.

Я замерла, глядя на еду.

— Откуда это? — спросила я, не скрывая удивления.

— От брата, — просто ответила Миседа, раскладывая все на столе. — Он настоял, чтобы я взяла.

Я молча кивнула. Килиан. Он беспокоится о сестре — это ясно. Но мне бы и крошки не дал. Я почувствовала легкий укол горечи, но тут же подавила его.

— Я не голодна, — сказала я, вскочив с лавки, но меня удержали.

— Госпожа, — мягко, но настойчиво проговорила Миседа, — вам нужны силы. Вы сегодня столько сделали. Поешьте.

Я колебалась, но голод, который я игнорировала все утро, наконец взял верх. Села за стол, отрезала кусок хлеба, намазала маслом. И казалось, вкуснее я ничего не ела.

«Рассчитаюсь с Килианом, как будет возможность», — подумала я, жуя. — «А возможность я уже нашла».

***

К вечеру Килиан вернулся из города и, как обещал, завел свою лошадь на мое подворье. Я ждала его у ворот — так не терпелось выехать на поля до заката.

Спешившись, мужчина затянул подпругу и передал мне поводья. Лаконично поблагодарив, я было собралась седлать кобылу, но передумала и обернулась к брату Миседы.

— Поедете со мной? Я хочу показать вам, как кипрей оживляет землю. Может, тогда перестанете считать его сорняком.

Все же Килиан был единственным в деревне, кто пошел со мной на контакт, пусть и благодаря своей сестре. Нужно этим воспользоваться. Если смогу убедить его в своей правоте, он наверняка замолвит за меня словечко перед местными.

Помедлив, Килиан коротко кивнул. Было заметно, что у него внутри борются любопытство и недоверие, но первое все-таки победило.

Он вскочил на лошадь с легкостью, которой я могла только позавидовать, и протянул мне руку:

— Поехали, что с вас взять. Гляну на вашу траву.

Я усмехнулась:

— Боюсь, конь не выдержит. Я не из тех хрупких барышень, что порхают по балам.

— Верхом быстрее, — резонно заметил мужчина. — Запрягать повозку сейчас — лишнее. До заката добраться даже в одну сторону не успеете.

________________

Дорогие читатели, хотим познакомить вас с одной из историй нашего пышного литмоба!
"Развод с драконом. Второй шанс для попаданки" от Юки!
https://litnet.com/shrt/CHuO

Глава 10.2 Ростки жизни

— Госпожа, может, поутру съездите? — услышала я заунывный голос Миседы.

Компаньонка стояла у ворот поодаль и с беспокойством на меня поглядывала.

Я бы с радостью, да только каждая минута на счету.

— Нет. Сейчас.

Тяжело вздохнув, я покосилась на перебирающую копытами махину и решилась. Ухватилась за протянутую руку и подтянулась. Лошадь чуть дрогнула, но устояла.

Мы выехали за ворота. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая пепельные поля в багровые тона. Я смотрела вперед, на линию леса, где лиловые волны кипрея начали свой тихий захват мертвой земли.

***

Конь плавно замедлил ход у самой кромки леса. Начать более тщательный осмотр почвы я захотела именно отсюда. Килиан первым спрыгнул с седла — легко, привычно, наверняка делает это сотню раз на дню. Затем обернулся ко мне, протянув руку.

Я неловко перехватила его ладонь. Верховая езда явно не была моей сильной стороной — а когда в седле двое, так вообще…

За время поездки я то и дело теряла равновесие, цеплялась за луку седла, а теперь и вовсе замерла. Из головы напрочь вылетело, как правильно спуститься.

— Ноги из стремян, — коротко скомандовал Килиан. — Правую через холку и опускайтесь. Я поддержу.

Я последовала указанию, но в последний момент нога соскользнула, и я ухнула вперед. Килиан мгновенно среагировал. Подхватив меня за талию, придержал, не давая упасть.

На мгновение мы оказались слишком близко. Я почувствовала тепло его рук сквозь ткань платья, уловила легкий запах кожи и древесной стружки. Щеки вспыхнули — не от смущения, а от досады на собственную неуклюжесть.

— Простите, — пробормотала я, отстраняясь и торопливо отступая на шаг. — Я не слишком опытная наездница.

Он лишь хмыкнул, отпуская меня.

— Поправимо.

Я одернула чуть перекрутившееся платье, стараясь унять дрожь в пальцах. Земля под ногами чуть вращалась после долгой езды.

— Спасибо, — сказала я уже тверже, глядя ему в глаза. — За лошадь. За помощь.

Килиан кивнул, но ничего не ответил. Он отвернулся, чтобы привязать коня к дереву, а я шагнула к лиловым зарослям. Кипрей стоял плотной стеной — высокий, крепкий, с нежными цветами, похожими на маленькие колокольчики.

— Ну, и что такого в вашем целебном сорняке?

Закатив глаза, я обернулась на подошедшего мужчину.

— Смотрите, — присев, я осторожно раздвинула стебли, показывая корни, уходящие в золу. — Это не просто трава. Его листья и цветы можно высушивать, заваривать — получается душистый, целебный чай. А еще… — я разгребла верхний слой пепла руками, обнажая молодые ростки, — видите? Он уже распространяется. Его корни разрыхляют почву, питают ее, готовят для других растений.

Килиан присел рядом, внимательно разглядывая ростки. Его пальцы коснулись одного стебля, провели по упругому листу.

— И откуда вы все это знаете? — спросил он, поднимая взгляд. — Вы же никогда на огород не ступали.

Я натянуто улыбнулась, стараясь найти правдоподобный ответ.

— Читала. Много читала. А теперь… теперь есть возможность применить знания на деле.

Он хмыкнул, но в его глазах мелькнуло что‑то похожее на заинтересованность.

Мы двинулись дальше, вглубь полей. Под ногами хрустела зола, воздух был пропитан горьковатым запахом пепла. Я разгребала его руками, обнажая все новые ростки кипрея. Они были повсюду — робкие, но настойчивые, цепляющиеся за жизнь.

«Как ускорить их рост?» — думала я, присаживаясь на корточки. — «Может, поливать? Или добавить что‑то в почву? Но что? И где взять воду в достатке?»

Мысли крутились в голове, перебирая варианты, но каждый из них упирался в нехватку ресурсов.

— Госпожа Скарн! — окликнул меня Килиан. — Пора возвращаться. Уже темнеет, а мы даже не взяли фонарь.

Я махнула рукой, не оборачиваясь.

— Еще минуту. Хочу посмотреть, как далеко они распространились.

Кивнув, Килиан повернул обратно к лошади, а я продолжила разгребать золу, всматриваясь в каждый росток, оценивая плотность зарослей. Усталость накатывала волнами, но я не замечала ее — слишком захватил процесс.

Наконец, я присела отдохнуть, опершись на колени. Взгляд рассеянно скользил по лиловым волнам кипрея в отдалении, по серому пеплу, по темнеющему небу…

И незаметно для себя я прикрыла глаза. Дать им отдых всего на секунду.

Глава 11.1 Сбор

Я проснулась от мягкого, почти ласкового прикосновения к щеке. Не открывая глаз, машинально отмахнулась — и тут же резко распахнула веки.

Надо мной склонилась лошадь Килиана. Она тихо фыркнула и вновь мазнула по коже бархатными губами, будто проверяя, очнулась ли я. Я приподнялась на локтях, недоуменно оглядываясь.

Я лежала на плаще, расстеленном прямо на траве у кромки леса. Вокруг — ни души. Только птицы перекликались в ветвях, да утренний туман стелился над полем. Уже утро?!

«Как я здесь оказалась?» — пронеслось в голове.

Вчера я что, заснула прямо на выжженной земле, среди пепла полей? Значит… это Килиан перенес меня сюда? И дотащил же, до самого леса?

Мысль заставила сердце дрогнуть.

«Браво, — подумала я, невольно улыбаясь. — Как плотник он подтвердил силу своих рук. А как человек — уровень заботы».

В этот момент из‑за деревьев вышел сам Килиан с флягой в руках.

— Вода из ручья, — сказал он, скользнув по мне внимательным взглядом. — Холодная, но чистая.

Я села, потянулась к фляге. Пальцы слегка дрожали — то ли от утренней прохлады, то ли от смущения.

— Вы… перенесли меня сюда? — спросила прямо.

Он пожал плечами.

— Не оставлять же вас на голой земле. Ночью по полям ветра ходят, надышались бы пепла.

Просто. Без пафоса. Будто это само собой разумеющееся.

Я сжала флягу в пальцах, чувствуя, как тепло распространяется по телу — от осознания, что кто‑то позаботился обо мне без лишних слов. В этом мире это оказалось такой редкостью, что я начала считать, что попросту этого недостойна.

— Спасибо, — сказала я тихо. — Я… не ожидала.

Килиан вновь посмотрел на меня — коротко, но проницательно.

— Вы бы сперва набрались сил, прежде чем кидаться в бой с мертвыми землями. Все же непростые у вас сейчас времена.

Закусив губу, я уткнулась взглядом в шелестящие заросли кипрея. Опять же, я бы с удовольствием, но время работает против меня. Чем раньше найду способ выжить в Драконовой пустоши, тем раньше сосредоточусь на том, как избежать казни после исчезновения метки.

— Мне некогда на перине разлеживаться. — я сдержанно пожала плечами. — В Драконовой пустоши это непозволительная роскошь, сами знаете.

Спорить Килиан не стал. Лишь неопределенно хмыкнул и поравнялся с лошадью, отвязывая ее от ствола дерева. Поднявшись, я потянулась. Тело затекло от сна на земле, но в голове уже прояснилось. Вчерашние размышления о кипрее обрели четкость.

Я определенно вернусь к этим зарослям на повозке. Соберу кипрей — и листья, и цветы. Высушу и попробую продать в городе. Если люди распробуют этот сбор, я смогу подзаработать на первых порах, а там и способ ускорить восстановление земель найду.

***

Я знала: Миседа не поверит в мою затею. Когда я рассказала ей о планах собрать кипрей и продать его в городе, она лишь приподняла бровь и бросила косой взгляд на Килиана. Тот, в свою очередь, лишь пожал плечами с видом «чем бы дитя ни тешилось».

Это только подстегнуло меня. Я хотела не просто попробовать — я хотела доказать, что это сработает.

После скромного завтрака мы с Миседой запрягли повозку. Лошадь, хоть и выглядела усталой, шла ровно, а я все поглядывала вперед — туда, где лиловые волны кипрея качались на ветру, словно приветствуя нас.

Сбор занял несколько часов. Мы аккуратно обрывали листья и соцветия, складывая их в плетеные корзины. Руки быстро потемнели от сока, но я не обращала внимания. Каждый пучок, каждый стебель — это был шаг к исполнению задуманного.

Вернувшись в особняк, я сразу принялась за дело.

Глава 11.2 Торговля

Сначала я разложила сырье на чистых полотнах в самой сухой комнате — там, где солнце пробивалось сквозь щели в ставнях. Пусть немного подсохнет, избавится от лишней влаги.

На следующий день начала ферментацию. Разложила листья тонким слоем на льняных тряпицах, слегка смочила водой и накрыла влажной тканью. Теперь — ждать. Несколько часов, а может, и сутки, пока запах не станет глубже, насыщеннее, с медовыми нотками.

Миседа наблюдала за мной, скрестив руки на груди.

— И что, вы думаете, это даст чай, достойный продажи? — спросила она, не скрывая скепсиса.

— Да, — ответила я, не отрываясь от работы. — Если все сделать правильно, он будет душистым, терпким, с легкой сладостью. Люди оценят.

Компаньонка промолчала, но я чувствовала: она сомневается.

Когда листья дошли до нужной кондиции, я разложила их на противни и поставила сушиться в печь — не слишком горячую, чтобы не выжечь аромат. Воздух постепенно наполнился теплым, медовым запахом.

Наконец, когда сырье стало хрупким и ароматным, я принялась сортировать его. Для этого разрезала новые простыни — чистые, выстиранные, найденные в одном из сундуков особняка. И благодаря юрким рукам Миседы получились аккуратные хлопковые мешочки.

В одни я сложила цельные соцветия, в другие — ферментированные листья, в третьи — смесь того и другого. Каждый мешочек перевязала тонкой бечевкой.

Когда работа была закончена, я разложила мешочки на столе и оглядела их с тихой гордостью.

Это было начало.

— Ну что, — сказала я, поворачиваясь к Миседе. — Теперь поедем в город. Посмотрим, захотят ли купить.

Мы выехали на повозке рано утром. Солнце только-только поднялось над пепельными полями, а я уже сжимала в руках мешочки с кипреем, перебирая в голове возможные сценарии — от полного провала до робкого успеха.

Миседа молчала, лишь изредка бросая на меня взгляды — то ли сочувственные, то ли скептические.

— Еда на исходе, — сказала я скорее себе, чем ей. — И просить в долг у Килиана… не могу. Не хочу.

Миседа кивнула, будто соглашаясь: пора осваиваться самим.

***

Рынок встретил нас шумом, запахами жареного мяса и свежих овощей, от которых текли слюнки, и бойкими криками торговцев. Мы нашли свободное место у края площади, разложили мешочки на самодельном прилавке — из досок и льняной ткани. Я старалась держать спину прямо, смотреть уверенно, хотя внутри все сжималось от волнения.

— Миседа, — тихо попросила я, — раздобудь кипятка. Попробуем устроить дегустацию. Люди должны знать, что покупают.

Компаньонка на секунду опешила, но, собравшись, кивнула и ушла, а я принялась расставлять маленькие глиняные стаканчики, раскладывать ложки и выставлять мед в крошечной баночке. Руки чуть дрожали, но я заставляла себя двигаться ровно, спокойно.

Через какое-то время Миседа вернулась, пыхтя и сжимая в руках внушительный котелок с горячей водой. Я заварила кипрей — каждый вариант отдельно: листья, соцветия, смесь. В каждый стаканчик добавила по капле меда. И тотчас нас окутал густой мягкий аромат с легкой терпкостью.

— Пробуйте! — я говорила громко, но без напора. — Чай целебный, из кипрея. Помогает от усталости, укрепляет силы, вкус приятный. Попробуйте — и решите, стоит ли брать с собой.

Сначала люди проходили мимо, бросая любопытные взгляды. Потом одна женщина остановилась, принюхалась.

— Что за сбор? — спросила она, прищурившись.

— Кипрей, — ответила я. — Он растет на выжженных землях, но несет жизнь. Попробуйте.

Она взяла стаканчик, подула, сделала маленький глоток. Глаза ее расширились.

— Насыщенный, сладкий… И пахнет как лето.

Я улыбнулась.

— Возьмите мешочек. Заваривайте так же — чайная ложка на стакан кипятка. Можно с медом, можно без.

Она купила сразу два.

За ней подошли еще несколько человек — кто‑то из любопытства, кто‑то по совету первой покупательницы. Я рассказывала о свойствах кипрея, о том, как он оживляет землю, как его можно собирать и сушить самому. Люди слушали, пробовали, покупали.

К полудню половина мешочков уже разошлась.

Глава 12.1 Сомнения

Под вечер мы, наконец, возвращались в деревню. В углу повозки покачивался увесистый мешок с припасами на неделю, а в моей потертой кожаной мошне звенели монеты — немного, но настоящие, заработанные. Миседа сидела рядом, уже не хмурясь, и поглядывала на меня с тихим удовлетворением.

— Не думала, что сработает, — призналась она.

— Я тоже не была уверена, — честно ответила я. — Но попробовать стоило.

Когда мы подъехали к особняку, у ворот стоял Килиан. Он пришел к сестре, но не застал ее, и ждал, прислонившись к ограде. Увидев нас, выпрямился.

Я слезла с повозки и подошла к мужчине.

— Вот, — отсчитала и протянула ему монеты. — Мой долг.

И тут же поймала искренне удивленный взгляд.

— Продали?

— Да! — меня распирало от гордости, но я удерживала себя, чтобы не начать подпрыгивать. — Не все, но многое. Люди попробовали чай, им понравилось.

— Не ожидал, — в тоне Килиана слышалось одобрение. — Думал, блажь. А вы… оказались хваткой дамой.

Я не стала скрывать улыбку.

— Это не блажь. Убедились теперь?

Килиан окинул изучающим взглядом повозку, оставшиеся мешочки, затем снова посмотрел на меня.

— Если завтра поедете собирать еще — я помогу. Лошадь дам, сам поеду. Этот кипрей… может, и правда, что‑то из него выйдет.

***

Я проснулась от пронизывающего холода. Глаза распахнулись резко, будто кто‑то дернул за невидимую нить. Первое, что я ощутила — жесткая, шершавая земля под спиной, запах пепла в ноздрях, тяжесть золы на одежде.

Огляделась и сердце ухнуло вниз.

Я лежала посреди поля. Не в постели, не в доме — здесь, среди выжженной земли, в сером полумраке рассвета. Сорочка пропиталась влагой, волосы сбились, ладони в темных разводах золы.

«Как я здесь оказалась?»

Мысли метались. Я помнила, как легла в кровать, как задула свечу, как укрылась одеялом… А потом — пустота. Ни как проснулась, ни как сюда дошла...

Я приподнялась, отряхнула сорочку — зола осыпалась на зеленые стрелы кипрея. Они пробивались из‑под земли, свежие, упругие, будто выросли за одну ночь. Но вчера здесь не было ни ростка.

— Что за… — прошептала я, проводя пальцами по стеблям.

Они были настоящими. Живыми. И их было много — целая россыпь, словно кто‑то невидимый украдкой высадил их в ночи.

Я вскочила, дрожащими руками стряхнула золу с волос, с рук. Ноги подкашивались, но я заставила себя идти к дому.

У колодца я долго отмывала руки, лицо, шею. Вода была ледяной, но я не чувствовала холода — в голове роилась сотня вопросов, ответов на которые не было.

Сорочку пришлось замочить в корыте, потом долго тереть мылом, пока не отошла грязь. Вывесив ее сохнуть, я решила пройтись до трактира. Избегать местных было глупо. Тем более, я хотела ненароком разузнать, о чем сельчане говорят. Вдруг, что-то видели или слышали?

Трактир встретил меня непривычной тишиной. В первой половине дня посетителей здесь было мало, да и те сидели поодиночке. Разочарованно вздохнув, я подошла к стойке, где хозяйка, худосочная женщина с впалыми щеками, протирала кружки.

— Чего желаете? — монотонно спросила она, едва меня заметив.

— Крынку кваса с собой, — ответила я, выкладывая на стойку несколько монет.

Кряхтя, она подхватила пустую крынку и двинулась к двери, ведущей в погреб. Я же стояла, смиренно ожидая, как вдруг уловила хлопок входной двери и обрывки разговора прямо за спиной. И один из голосов был мне хорошо знаком.

— …не тронулась ли госпожа Скарн умом? — это был староста Крейн, и говорил он с нескрываемой настороженностью.

Глава 12.2 Сила

— Давеча после заката видел — бродит по полю, роется в золе, будто что‑то ищет, — продолжал старик вполголоса. — Сама с собой говорит, а потом вдруг встала и пошла дальше, прямо в темноту.

Я замерла. Значит, я действительно ходила по полям. Не помню такого, хоть убей! У меня что, провалы в памяти начались? Или я лунатик? Что заставляло меня вставать, идти, рыться в золе? И почему именно там, где теперь пробиваются ростки кипрея?

— Может, болезнь какая сознание ее мутит? — опасливо вопросил другой, тоже мужской, но незнакомый голос.

— Кто знает. Килиан говаривал, вчера она продала лиловку на рынке. С умом, с толком. Не похоже на безумную.

Я стояла, не дыша.

Хозяйка тем временем громыхнула передо мной полной крынкой кваса. Поблагодарив, я юркнула к выходу в обход столов, в сторону которых свернули ранние посетители.

Когда я вышла из трактира, солнце уже поднялось выше. Вдали, если приглядеться, уже можно было различить лиловые стрелы кипрея среди пепла полей. Они тянулись к свету.

***

Весь день мы с Миседой и ее братом провели, неспешно собирая кипрей, и от леса возвращались в деревню уже в сумерках. Лошадь неспешно тянула повозку, груженную корзинами с собранным кипреем.

Миседа дремала, привалившись к борту, Килиан молча правил вожжами. Я же смотрела на проплывающие мимо пепельные поля и думала о том, что через несколько дней нужно снова ехать в город — на этот раз с большим запасом чая.

Но когда мы подъехали к особняку, я напряглась.

У ворот стояла кучка людей. Человек семь‑восемь, во главе — староста Крейн. На лицах — странная смесь чувств: удивление, подозрение… растерянность.

Сердце сжалось. «Сейчас вздернут, — пронеслось в голове. — Найдут за что».

Я спрыгнула с повозки, приказав себе держаться увереннее.

— Что случилось? — спросила, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Крейн шагнул вперед, глядя на меня не с гневом, а с каким‑то растерянным недоумением.

— Что ты сделала? — спросил он, и в его тоне не было обвинения — только непонимание.

Я нахмурилась.

— Не понимаю, о чем вы.

Я не доплатила в трактире, что ли? Чего сразу на вилы?!

Староста резко мотнул головой, указывая в сторону поля — не того, где мы сегодня собирали кипрей, а другого, дальше к востоку.

Я обернулась.

И обомлела.

Еще утром это поле было серым, безжизненным — сизая пелена золы, редкие ростки кипрея, едва пробившиеся сквозь пепел. Теперь же…

Теперь оно напоминало лиловое море.

Кипрей вымахал в человеческий рост, густой, пышный, он колыхался на ветру, словно волны. Он заполнил все пространство, превратил мертвую землю в живое полотно цвета и движения.

Я стояла, не в силах отвести взгляд. В голове крутился один вопрос: «Как?»

Но ответа не было.

Только догадка — холодная, тревожная, но единственно логичная.

«Это я. Это как‑то связано со мной».

Перед глазами мелькнули обрывки воспоминаний: как на дне озера водоросли освободили меня от пут. Как поутру проснулась в поле, а вокруг пробивались ростки. Как сегодня, собирая кипрей, я касалась земли и чувствовала странное тепло в пальцах, будто что‑то перетекало из меня в почву.

«Во мне есть сила. Неведомая, непонятная, но она есть».

Крейн снова заговорил, и его голос вывел меня из оцепенения:

— Это… невозможно. За один день…

Я медленно повернулась к нему. К людям. К Килиану, который смотрел на меня с тем же недоумением, что и остальные. Из-за его плеча выглядывала встревоженная Миседа.

Глубоко вдохнула. Выдохнула.

И сказала — твердо, уверенно, хотя внутри все дрожало:

— Это значит, что у нас есть надежда.

Глава 13.1 Доверие

Тишина повисла над полем, над людьми, над домом. Кто‑то из женщин тихо ахнул.

А я продолжала:

— Кипрей оживляет землю. Делает ее вновь пригодной для посевов. Если он смог вырасти на полях, значит, сможет дать всходы по всей Драконовой пустоши. Значит, мы сможем вернуть жизнь в эти поля. Не завтра, не через месяц, но сможем. А я… — я запнулась, потому что сама толком не понимала, как объяснить такой бешеный рост. — Кажется, я как-то помогаю кипрею разрастаться быстрее…

Крейн медленно кивнул. Не с восторгом, а с проблеском понимания.

— Пойдем ко мне, — сказал он негромко. — Посмотрим, что скажешь.

Я кивнула. Люди вокруг перешептывались, кто‑то украдкой выглядывал из‑за заборов, и щелей меж досками, пока мы шли по главной улице к дому старосты. Его подворье выглядело так же, как и все остальные: утоптанная, твердая земля, покрытая слоем золы. Ни травинки, ни ростка — только серость и тишина.

Я опустилась на колени и прикоснулась ладонями к почве.

И почувствовала.

Слабые толчки, будто кто‑то мягко утыкался в мои пальцы изнутри. Будто земля дышала.

— Здесь… что‑то есть, — прошептала я.

Крейн нахмурился, но не стал спорить.

— Что теперь? — спросил он.

— Нужно вскопать, — ответила я. — Дать почве дышать. И тогда… посмотрим.

Килиан в компании двух других крепких мужчин принялись за дело, вооружившись лопатами. Старосту Крейна оттеснили, нечего ему спину гнуть.

Земля поддавалась тяжело, с хрустом, но сельчане молча копали, переворачивали комья, разбивали их. Постепенно участок двора превратился в рыхлую, темную полосу.

Драконову пустошь поглотила ночь. Я вернулась домой, и едва переступила порог — не отужинав, упала на кровать. Усталость от тяжелого дня, сомнений и робкой надежды навалилась тяжелым грузом, смыкая веки.

***

Проснулась я от голосов. Громких, взволнованных, доносившихся снизу. И сперва не смогла понять — то ли это ругань, то ли наоборот — возгласы радости.

Быстро переодевшись в повседневное платье, я спустилась по скрипучим ступеням, морально готовясь к чему угодно. В дверях стояла Миседа, глаза ее горели.

— Госпожа! — воскликнула она. — старик Крейн пришел. Вас требует!

Староста стоял на пороге, сжимая в руках потрепанную шапку. Лицо его было бледным, но глаза — широко раскрытые, блестящие.

— Взошли, — выдохнул он. — Пресвятой Эреей клянусь — взошли!

Я не стала ждать объяснений. Побежала за ним к его подворью.

И замерла.

Там, где вчера мы вскопали землю, сегодня колосились стрелы кипрея.

Не робкие ростки, не единичные побеги, а целые пучки, высокие, крепкие, с лиловыми соцветиями, едва уловимо покачивающимися на ветру. Они росли так густо, будто кто‑то невидимый посеял их ночью, пока все спали.

Я опустилась на колени, коснулась листьев. Они были теплыми. Живыми.

— Это… — голос Крейна дрогнул. — Это правда.

Я подняла глаза. Вокруг уже собирались люди — те, кто не поверил вчера, кто смотрел с подозрением, кто ждал подвоха. Теперь они стояли молча, глядя на кипрей, будто видели чудо.

Сельчане, невзирая на окрик старосты, хлынули к его подворью. Толпа окружила меня плотным кольцом — глаза горят, голоса сливаются в неразборчивый гомон.

Каждый тянул руку, указывал куда‑то в сторону своего дома, торопливо объяснял, где именно земля особенно мертвая, где ни травинки не пробилось за все эти годы.

— Тише! — вдруг резко оборвала их Миседа. Ее голос, непривычно твердый и зычный, резанул слух, заставляя всех замолчать. — Дайте старому слово!

Глава 13.2 Дурное предчувствие

Крейн кашлянул, провел ладонью по седой бороде, собрался с духом и вскинул руки.

— Святая Эрея прислала нам помощь! Госпожа Скарн… — он запнулся, видно было, как тяжело ему даются слова после того недружелюбного приема, что устроили мне в деревне. — Не серчайте… и… и нас поймите. Вы…

— Я вернулась, чтобы исправить свои ошибки, — взяла я слово, обведя взглядом притихших селян. — И сделаю все возможное. Только я не понимаю, как это выходит…

— Стало быть, вы стихийница, госпожа Скарн, — вновь подал голос староста, уже увереннее. — Землю слушаете, ей помогаете.

«Вон оно что…» — пронеслось у меня в голове. Стихийница? Такое бывает?

Толпа снова зашумела, но старик топнул ногой и тряхнул шапкой:

— Цыц, невежи! — рявкнул он и скрылся в доме, но вскоре вышел уже с поклажей, тяжело пыхтя. В руках старика была увесистая корзина, доверху наполненная продуктами: хлеб, сыр, вяленое мясо, горшки с маслом и медом. — Долг платежом красен!

Я растерянно приняла корзину. И меня повело от ее тяжести. Вес ощутимый — не то что мои жалкие припасы. Помедлила, улыбнулась и кивнула.

— Благодарю.

— Чего стоим, остолопы! — вновь взвился старик, оборачиваясь к толпе. — По подворьям — вскапывайте землю! И харчи подготовьте! Госпожа Скарн нанесет визит всем, коль это будет ей по силам!

Я впала в недолгий ступор от таких четких указаний, но была не против. Видимо, не зря Крейн староста. Организовывать люд он умел, и к нему прислушивались.

— Позвольте ваш ридикюль, — раздался сбоку насмешливый голос.

Килиан с легкой ухмылкой подцепил тяжелую корзину.

— Позволяю, — усмехнулась я в ответ.

Он вскинул корзину на плечо, и мы двинулись прочь от подворья Крейна. За нами, как по команде, разошлись и селяне — кто‑то уже бежал к своему дому, кто‑то продолжал переговариваться, но теперь в голосах звучало не недоверие, а оживление.

Я оглянулась на поле, где перекатывались лиловые волны кипрея. Ветер доносил их тонкий, медовый аромат.

Похоже, мы начинали полноценно жить на Драконовой пустоши. А не выживать.

***

За пару недель мне удалось разбудить землю почти на всех подворьях селян. Каждый день я обходила дома, прикасалась к почве, прислушивалась к едва уловимым толчкам под пальцами — будто сердце земли билось все отчетливее. И сегодня я наконец почувствовала: пора.

В городе я купила несколько ящиков рассады — помидоры, огурцы, нежные и еще неуверенно тянущиеся к свету. Вернувшись, высадила их на своем огороде, аккуратно присыпая корни рыхлой землей.

Руки дрожали от волнения: примет ли их почва? Не отвергнет ли, как отвергала все живое последние годы?

Первые дни я почти не отходила от грядки. Проверяла влажность, прислушивалась к каждому шороху, боялась, что ростки поникнут, завянут. Но на пятый день заметила: рассада окрепла. Листья стали плотнее, больше, стебли потянулись вверх, а вскоре начали разрастаться с той же стремительностью, что и кипрей.

Я стояла перед грядкой, не веря своим глазам. Потрогала упругие листья помидора, провела пальцем по бархатистым плетям огурцов. Они жили. Они росли.

— Получилось, — прошептала я, и на губах сама собой расцвела улыбка.

Еле дождавшись утра, я пошла по деревне, заходя в каждый двор, стуча в двери, зовя людей.

— Пора сажать! — говорила я, глядя в настороженные, но уже не безнадежные глаза селян. — Земля готова. Попробуйте корнеплоды — картошку, морковь, лук, репу. Есть шанс собрать урожай уже в этом году!

Сначала на меня смотрели с сомнением. Потом с робкой надеждой. А потом…

Потом деревня ожила.

Во дворах застучали лопаты, зазвучали голоса — не тревожные, как прежде, а оживленные, почти радостные. Люди выносили припасенные мешочки с семенами, раскладывали их на земле, сверялись со мной, спрашивали, как лучше расположить грядки, на какую глубину закапывать.

Я ходила от двора к двору, показывала, объясняла, иногда просто стояла рядом, наблюдая, как чужие руки бережно касаются земли, как в людях просыпается вера.

К вечеру я возвращалась домой, уставшая, но счастливая. Огород сиял зеленью, уже виднелись первые всходы — робкие, но настойчивые.

И в один из таких уютных вечеров Миседа вошла в мою комнату, держа в руках конверт. Ее лицо, с которого уже давно редко сходила улыбка, было непривычно серьезным.

— Вам письмо, госпожа. На него надобно ответить в кратчайшие сроки, — сказала она, протягивая мне конверт, запечатанный тяжелой восковой печатью с оттиском дракона.

Глава 14.1 Ложка дегтя в бочке меда

Я напряглась. Пальцы дрогнули, когда я взяла конверт. Месяц прошел с того обряда, что положил начало бракоразводному процессу. Месяц с тех пор, как Ксардан Резо изгнал меня из своего замка.

Ломая печать, я невольно бросила взгляд на запястье. Золотая метка все еще была там. Кончик одного из крыльев дракона чуть потускнел, и иногда она начинала слегка зудеть. Но в остальном… я почти не замечала ее. Порой даже забывала о ее существовании, поглощенная делами поважнее.

Развернув пергаментный лист, я прочла:

«Какие изменения произошли с меткой? Опиши.
Герцог Ксардан Резо».

Ни приветствия. Ни прощания. Только сухой приказной тон, будто я его подчиненная, обязанная докладывать по первому зову.

Я поморщилась и сложила письмо обратно в конверт.

— Надо ответить сейчас же, — настаивала Миседа. — Не стоит гневить герцога Резо.

— А что я напишу? — я покачала головой. — «Никаких изменений»? Это правда, которая ему не понравится.

Миседа вздохнула, но спорить не стала.

***

Минуло еще несколько дней. И в конце каждого, уже готовясь ко сну, я убеждала себя, что отвечу Ксардану завтра. И находила для себя сотню причин отложить сие действие. Слишком вымоталась за день. Потеряла перо. Закончились чернила…

На этот раз мне якобы помешал глухой раскат грома. Я выглянула в окно и подняла взгляд вверх — небо почернело, тяжелые тучи нависли над полями, грозя вот-вот обрушиться на землю проливным дождем.

— Мои огурцы… — пробормотала я, бросаясь к двери. — Если не укрыть посадки, дождь все побьет!

Холодные струи били по спине, заливали лицо, но я не обращала внимания. Главное успеть. Миседа, как назло, еще не вернулась из города, куда уехала еще днем за припасами.

Я не сдавалась, пытаясь укрыть от ненастья посадки, но ветер раз за разом трепал края брезента и вырывал из земли наспех вбитые колышки.

Дождь уже хлестал как из ведра, когда на подворье появился Килиан. В руках у него был холщовый мешочек с семенами тыквы, лицо мокрое, волосы прилипли ко лбу.

— Привез, что просили, — крикнул он, перекрывая шум ливня. — А у вас тут…

Он окинул взглядом мои метания между грядками, где я в одиночку пыталась натянуть непромокаемую ткань над молодыми побегами огурцов.

И не стал спрашивать дважды. Вдвоем мы быстро накрыли все посадки, закрепили края тяжелыми камнями. Ветер швырял в лицо ледяную морось, раскаты грома участились, но мы успели — последние ростки были укрыты.

— Бежим в дом! — крикнула я, перекрикивая грохот ливня.

Мы бросились к особняку. Вода ручьем стекала с волос и одежды, когда мы переступили порог. Я тяжело дышала, но внутри разливалось странное, почти детское веселье — мы успели, спасли посадки.

— Переждите ненастье, — обернулась я к Килиану. — Вам на подворье через полдеревни возвращаться — промокнете до нитки.

Он кивнул, стряхивая воду с плеч. Я метнулась было к лестнице, ведущей на второй этаж, где хранились чистые полотенца и эпично поскользнулась на мокром паркете.

— Ух!

Килиан среагировал мгновенно. Его рука ухватила меня за локоть, мягко, но уверенно возвращая равновесие, вторая придержала за талию.

На секунду опешив, я рассмеялась.

— Вы вовремя зашли. Поддержали не только побеги огурцов, но и меня, что гораздо сложнее.

— Молодые огурцы — хрупкие создания, — усмехнулся он в ответ. — Но вы куда более.

Наш смех оборвал резкий звук — хлопнула входная дверь. Шум дождя на мгновение стал громче, и сквозь него я услышала голос, от которого по спине пробежал ледяной озноб, а сердце застучало о стенки горла.

— Развлекаешься, Верея?

Похолодев, я обернулась.

На пороге особняка стоял Ксардан Резо. Его плащ был темным от дождя, серебристые волосы прилипли к вискам, а глаза — холодные, как зимний лед — не отрывались от нас.

От его взгляда комната будто сжалась, воздух стал густым и тяжелым. На улице вновь прогрохотало. Гроза была снаружи. Но внутри дома гроза только начиналась.