Развод с императором драконов. Хозяйка Долины Слёз

Глава 1

Первая мысль была о том, что я задыхаюсь.

Легкие горят так, словно я вдохнула раскаленный песок, а горло саднит от каждого судорожного глотка воздуха. Запах невыносимым: густая, удушливая смесь жженой плоти, озона, старой меди и гниющих лилий. Этот тошнотворный аромат въедается в кожу, пропитывает волосы и оседает горечью на языке.

Пытаюсь открыть глаза, но ресницы слиплись от чего-то густого и липкого. Голова раскалывается, пульсируя тупой, ритмичной болью, словно кто-то методично бьёт по черепу изнутри тяжелым молотом, холод забирается во внутренности.

«Авария»… - мелькает слабая, ускользающая мысль. «Визг тормозов на мокром асфальте, ослепительный свет фар встречного грузовика, удар. Я должна быть в реанимации, но почему здесь пахнет костром и склепом?»

Веки разлепляю с трудом. Зрение фокусируется мучительно медленно. Ожидаемых белых стен больничной палаты, писка кардиомониторов и запаха хлорки нет. Вместо этого мой взгляд упирается в грубый, потемневший от копоти каменный пол.

Я лежу на холодном камне, скорчившись в неестественной позе. Прямо перед моим носом тускло мерцает линия, начерченная чем-то бурым и подозрительно похожим на запекшуюся кровь. Мой взгляд скользит дальше, прослеживая замысловатый геометрический узор. Подобие воронки или вихря, на нитях которого нанизаны значки, чем-то похожие на руны, пульсирует болезненным фиолетовым светом. В центре лежит какая-то палка, и лишь потом осознаю, что это деревянная лошадка, завалившаяся на бок.

Вокруг валяются оплавленные огарки черных свечей, осколки хрустального кубка и какие-то сухие, скрученные от жара травы.

Пытаюсь опереться на руки, чтобы сесть, и замираю. Это не мои руки.

Мои - руки Алисы, сорокатрёхлетнего финансового аналитика из Москвы - всегда практичные, с коротким маникюром, в последний раз бордовым, а на правом запястье красуется крошечный шрам от ожога утюгом. Те руки, на которые я смотрела сейчас, принадлежат изнеженной аристократке: тонкие, бледные, почти прозрачные пальцы с идеальными миндалевидными ногтями, унизанные тяжелыми перстнями с крупными сапфирами.

Дрожащими пальцами касаюсь своего лица, нащупывая чужие, слишком резкие скулы, гладкую кожу и пряди длинных волос. Мои волосы, всегда каштановые и остриженные под каре, теперь струятся по плечам тяжелыми, спутанными волнами пепельного блонда. Они испачканы сажей, как и роскошное платье из плотного голубого шелка, подол которого кажется безжалостно подпаленным.

Щипаю себя, но слишком больно, чтобы это было сном. Паника липкой волной поднимается от желудка к горлу. Это не сон, это какая-то безумная, невозможная реальность.

Внезапно по ушам ударяет оглушительный грохот. Массивные двустворчатые двери покоев, обитые железом, содрогаются от страшного удара. Еще один удар - и толстый деревянный засов разлетается в щепки. Двери распахиваются настежь, ударившись о каменные стены с такой силой, что с потолка сыплется штукатурка.

В комнату врывается порыв свежего ночного ветра, смешиваясь с удушливым смрадом ритуала. А следом за ветром врываются они.

Солдаты в кожаных доспехах с выгравированными на груди оскаленными драконьими мордами быстро рассредотачиваются по комнате, беря меня в полукольцо. Но их шаги кажутся почти бесшумными по сравнению с тяжелой, хищной поступью мужчины, входящего последним.

Он заполняет собой все пространство. Высокий, широкоплечий, с прямой спиной воина, не привыкшего кланяться. Его волосы - черные, как беззвездная ночь, а черты лица - хищные, резкие, высеченные из мрамора рукой жестокого скульптора. Но самым пугающим являются его глаза: пылающее, расплавленное золото с вертикальными, как у рептилии, зрачками. В них плещется такая концентрированная, обжигающая ярость, что мне хочется вжаться в пол.

Вместе с ним в комнату входит волна испепеляющего жара. Воздух вокруг мужчины буквально дрожит, как над раскаленным асфальтом в полдень.

- Выйдите все, - его низкий, вибрирующий, пробирающий до самых костей голос подобен рокоту надвигающейся лавины.

Солдаты, не издав ни звука, мгновенно покидают покои, оставляя нас вдвоем среди разрухи и угасающей магии.

Мужчина медленно подходит ко мне. Носок его тяжелого сапога пересекает линию вихря, стирая руну, нарисованную кровью. Он останавливается в шаге от меня, возвышаясь темной, угрожающей скалой.

В этот момент в моей голове что-то щёлкает, словно прорывает плотину. На меня обрушивается водопад чужих воспоминаний, эмоций и знаний.

Меня зовут Сельвестия Амрон. Я – драконица. А мужчина, стоящий передо мной и готовый испепелить меня одним взглядом, - мой муж. Император Рейгар.

Глава 2

Император кривит губы, брезгливо оглядывая пол, а потом переводит взгляд на меня.

Чужое сердце в моей груди предательски ускоряет бег, отзываясь на его присутствие мучительной, рабской любовью и паническим страхом. Сельвестия любила его до одержимости. Любила так сильно, что пошла на крайние меры, когда поняла, что муж охладел к ней окончательно и никогда больше не разделит с ней ложе, если она не подарит ему наследника.

- Как низко ты готова пасть, Вестия? - цедит Рейгар сквозь стиснутые зубы. От его тона веет таким арктическим холодом, что жар, исходящий от его тела, кажется издевкой.

Я пытаюсь заговорить, объяснить, что я не она, что ничего не понимаю, но из пересохшего горла вырывается лишь жалкий хрип.

Он брезгливо кривится, словно видит перед собой раздавленное насекомое.

- Думала, я не почувствую всплеск тёмной магии в самом сердце моего дворца? - Рейгар обводит взглядом остатки ритуала. - Чёрное колдовство. Кровная привязка. Призыв душ. Ты настолько отчаялась зачать наследника, что решила провести запрещенный обряд? Решила силой привязать меня и вырвать у богов ребенка, используя энергию Бездны?

Его слова падают тяжело, как камни. Воспоминания Сельвестии бьются в моей голове истеричной птицей.

Да, она это сделала. Нашла сомнительного мага, достала ингредиенты, пустила себе кровь. И что-то пошло катастрофически не так. Ритуал сработал иначе. Ее душа не выдержала отката темной магии и сгорела, оставив пустой сосуд для меня. Но я здесь по ошибке!

Чувство вины, отчаяние и желание броситься ему в ноги, умоляя о прощении, жалкие остатки эмоций прежней владелицы тела, накрывают меня с головой. На секунду мне хочется разрыдаться. Но затем сквозь эту липкую паутину чужой слабости пробивается моя собственная холодная земная ярость. Алиса не привыкла ползать на коленях. Алиса привыкла решать проблемы, а не заливаться слезами перед агрессивным мужчиной, даже если у него вертикальные зрачки и самомнение размером с этот каменный замок.

Зажмуриваюсь на секунду, глубоко вдыхаю пропахший гарью воздух и заставляю себя успокоиться. Паника сейчас не поможет. Ясно одно: я в чужом теле, в другом мире, и местный монарх искренне желает мне смерти или, как минимум, долгих мучений.

Медленно, опираюсь дрожащими руками о грязный пол, начиная подниматься. Мышцы протестуют, чужое тело кажется свинцовым, неповоротливым, а роскошное платье невыносимо тяжелым и путается в ногах.

Рейгар не делает ни единого движения, чтобы помочь мне. Он лишь презрительно кривит губы, наблюдая, как я неуклюже, с трудом, но всё же встаю на ноги.

- Ты молчишь? - его голос бьёт, как кнут. - Твоя наглость превосходит все границы. Раньше ты хотя бы пыталась отрицать свои интриги, Вестия. Плакала, цеплялась за мои сапоги, умоляла, в конце концов.

Я, наконец, выпрямляюсь. Головокружение заставляет опереться о массивное кресло, стоящее неподалёку, и я пытаюсь прийти в себя.

-Люди меняются, - хрипло, но удивительно спокойно произношу я. Мой голос, точнее, голос Сельвестии, звучит чужой, прохладной нотой в этой раскаленной комнате.

Золотые глаза императора сужаются. В них мелькает мимолетное, едва заметное удивление, которое тут же тонет в бушующем океане ярости.

- Ты зашла слишком далеко. Использовать темную магию в моем дворце... - он шагает ко мне, сокращая дистанцию, подавляя своей аурой. - Ты могла уничтожить не только себя, но и половину крыла. Ты могла впустить в этот мир тварей из Бездны!

Копаюсь в памяти, как в картотеке, чтобы она подбросила данные на счёт Бездны. Кажется, это какая-то легенда, но голова так болит, а напротив прямая угроза, что нет смысла пытаться разобраться в этом сейчас.

Смотрю на императора в упор. Прямо в эти пугающие, пылающие драконьи глаза. Внутри меня всё ещё отчаянно скулит истерзанная душа прежней хозяйки, умоляя броситься ему на шею, вымаливать прощение, обещать что угодно. Но я безжалостно, железной хваткой давлю этот жалкий порыв.

- Судя по тому, что мы оба живы, а дворец всё еще стоит на месте, ритуал провалился, - позволяю себе слабо пожать плечами, стараясь выглядеть равнодушной, хотя колени под пышной юбкой предательски дрожат. - Можете не беспокоиться, мой император, больше я не буду пытаться привязать вас.

Надо быть сумасшедшей, чтобы желать быть угодной этому монстру. У него же на лбу написано - абьюзер. И если уж теперь я каким-то образом попала сюда, постараюсь держать от него подальше.

Рейгар шагает ко мне вплотную. От него пахнет сталью, чем-то древесным и опасностью. Его пальцы, обтянутые черной кожей перчаток, с силой смыкаются на моем подбородке, заставляя поднять голову. Хватка жесткая, предупреждающая - одно лишнее движение, и он сломает мне шею, даже не поморщившись.

Император вглядывался в мои глаза, словно ищет там привычную щенячью покорность, слезы раскаяния и мольбу. Но Алиса из Москвы не привыкла обожать деспотичных тиранов, какими бы красивыми и властными они ни были. Смотрю на него прямо, не мигая, скрывая за маской равнодушия бешено колотящееся сердце.

Рейгар резко отпускает меня, с отвращением отдергивая руку, будто коснулся чего-то ядовитого.

- Я сыт по горло твоими выходками, Вестия. Твоя одержимость стала опасной для всей Империи. Ты перешла черту, за которой нет ни прощения, ни возврата.