Развод с прошлым

Пролог

В тексте могут присутствовать сцены курения и распития алкоголя. Книга не имеет намерения оскорбить или задеть чьи-либо чувства, взгляды или убеждения.

Все герои и события в данном произведении вымышлены. Любое совпадениесреальными людьми или ситуациямислучайно.

Пробьет, однако, странный

час,

когда проснувшись утром бледным,

забуду магию я глаз

и имя я твое бесследно.

(А. Быстрюков)

Пролог

Анна

Я приоткрыла глаза. Поперек стены тянулся широкий солнечный след. Значит, я опять проспала полдня. Не шевелясь и не моргая, я рассматривала желтоватое пятнышко на обоях. Оно появилось с месяц назад, проступило рядом с серебристыми завитками, словно подписало приговор ремонту трехлетней давности.

Ваня обещал переклеить обои летом, когда на работе станет чуть свободнее. Он риэлтор в крупном агентстве. Еще с конца девяностых крутится в этой сфере и вполне уже мог бы открыть и собственное дело, но не хочет такой ответственности.

Вытянув руку, пошевелила пальцами. Я живая. Я реальная.

Приподнявшись, одернула мятую футболку и взяла с тумбочки телефон. Хорошо, теперь можно узнать не только время, но и дату.

13 марта 14.22. Уже неделю я существую в другом измерении. Через два дня отпуск закончится и нужно выходить на работу.

Почувствовав кислый запах пота, вяло подумала, что нужно дойти до душа. Когда я там была? Кажется, позавчера.

Не обращая внимания на сползшее одеяло, встала и пошла к выходу. Зашаркала ногами, как древняя старуха. Булькнул сообщением телефон, но я не оглядываясь, вышла из комнаты.

Если бы я обернулась, то увидела бы на подушке огромный клок собственных волос.

Глава 1

Неделю назад

Анна

В тот день было всё как всегда.

В семь утра я налила в две одинаковые чашечки кофе. Тончайший фарфор, почти прозрачный на свету, напомнил о путешествии в Вену год назад. Там мы отметили нашу фарфоровую свадьбу.

Села у окна, поглядывая, как над верхушками домов разливается нежно-сиреневый, с вкраплениями розового рассвет.

Моргнула, отгоняя воспоминания о почти таком же рассвете прошлой осенью. Сердечный приступ случился, когда Ваня пил кофе – густой, черный, как смола. «Одна чашка в день и некрепкий», - фраза кардиолога въелась с тех пор на подкорку и стала незыблемым правилом. Пережить еще раз этот ужас не хотелось: Ваня - бледный, потирающий ладонью грудь слева, ожидание «скорой», звук монитора, приемный покой и несколько дней в больнице.

Больше приступ не повторился, но я стала тщательнее следить за самочувствием мужа и просила не перенапрягаться. Ваня ворчал:

– Что ты из мухи слона раздуваешь? Подумаешь, разок прихватило.

Но, я знала, за этой бравадой скрывается страх. Его отец умер от инфаркта, а у мамы был микроинсульт. Плохая наследственность и слабые сосуды. Ваню это встревожило. Иначе с чего бы он стал следить за питанием, без напоминаний сдавать анализ на холестерин, бросил курить и купил абонемент в бассейн.

Плавать начал после того, как отдохнул пять дней на турбазе и, не предупредив меня, поучаствовал в походе на байдарках на Волхове. По самой простой трассе, но всё же.

Обнаружила я случайно, увидев фотографии, где он в шлеме, спасжилете и в лодке с веслом наперевес. Ругалась страшно, но Ваня смеялся и обнимал меня.

– Ань, ну прекрати… Я осторожно. Я ж не мальчишка безбашенный.

И я млела в его крепких руках. В свои сорок семь он и так не был обрюзгшим, у него хорошая конституция, но заплывы и тренажерный зал за последние полгода выточили из него другого мужчину. Того, на ком я стала замечать заинтересованные взгляды женщин.

Смеялась еще, подначивала, когда с ним любезничали официантки и стюардессы, соседка 80-ти лет и консьержка.

Подтянутый, с упрямым подбородком и пронзительно серыми глазами, он перестал носить очки и полюбил стиль «кэжуал». Купил несколько худи и дорогие кроссовки. Костюмы надевал только на деловые встречи, и то только если планировал показ апартаментов премиум-класса. Для всех остальных он стал эдаким «своим парнем», и надо сказать, что это вызвало доверие. Количество сделок выросло, и Иван, который и до этого не жаловался на отсутствие клиентов, стал вообще нарасхват.

Часы, оксфорды, старый телефон – в топку. На смену появились фитнес-браслет, лоферы и iPhone.

Затем пришел черед лазерной коррекции зрения.

– Надоело в очках…

После заговорил о смене нашего семейного кроссовера на что-то более дерзкое, шумное, сильное, но тут уж я шутливо стукнула его поварешкой по лбу и попросила энергию свою поунять.

– А то я за тобой не успеваю.

– А тебе и не надо за мной успевать, - Ваня целовал меня в висок. – Ты у меня и так самая прекрасная женщина в мире.

Где-то он был прав, конечно. К сорока двум годам я не растолстела, не превратилась в пропахшую супами домашнюю клушу в заношенном халате, разве что энергии стало меньше, как будто кто-то незримо пил ее через соломинку. Да морщинки у глаз стали заметнее.

– Ну что вы хотите, - развела руками врач, - период такой. Нужно пережить.

Прописала витамины, напомнила о спорте и попросила убрать стресс. А у меня и стресса-то особо не было. Жила себе и жила. Хороший муж, взрослая дочь. Пришло время для себя.

– Я сегодня в «Александровке» останусь, - сказал Ваня, подвигая к себе кофе.

Машинально открыл сахарницу, но тут же водрузил крышечку на место: сахар с некоторых пор у него тоже под запретом.

– Завтра должны подписать документы на тот коттедж. Хочу всё детально проверить, да и в пробках утром не придется стоять. Опаздывать нельзя, - сказал он, отвечая на мой, застывший в глазах молчаливый вопрос

В «Александровке» находится наш старый дом. Точнее, мой. Что-то среднее между дачей и несовременным коттеджем. Строили еще мои родители, но с возрастом перестали туда ездить и оставили мне.

Надо было бы, конечно, всё там снести и выстроить новый, но… то не было денег, а теперь не доходят руки. Но оттуда, и правда, удобнее до элитного поселка, где у Вани планируется сделка.

– Хорошо. Только не засиживайся допоздна. И позвони вечером.

Он кивнул, взглянул на часы и заторопился.

– Всё, пока, родная. Побежал. Дел гора…

Легкий поцелуй в щеку, вместо уютных ноток табака и перца ноздри поддразнил непривычный аромат цитруса и бергамота. Еще одно новшество.

Ваня ушел, а я допила кофе и открыла почту. С сегодняшнего дня я в отпуске, но отчет сам себя не переправит. Выполнив несложные действия, захлопнула крышку ноутбука. Всё! Неделя свободы. Без рабочего чата и нервотрепки.

В общем, день грозил перерасти в обычный вечер. Заурядный и предсказуемый.

Глава 2

Неделю назад

Анна

– Алиса, включи Жанну Фриске.

Я смущенно улыбнулась: водится за мной такой грешок. Люблю хиты 2000-х и Жанну в особенности. Обаятельная, легкая, заводная, да и человеком, кажется, хорошим была. Очень жаль, что рано ушла.

– А на море белый песок… - начала подпевать я, пританцовывая.

Скорее бы лето! Уедем с Ванечкой к солнцу, соснам, кипарисам и теплым волнам. Будем есть мидии и запивать холодным вином. Или жарить барабульку и, обжигаясь, обкусывать золотистую корочку, плотоядно посматривая на запотевший бокал с пивом. Вечером - чай с инжирным вареньем, розоватый бок персика с нежным пушком и местные сладости, купленные в ларьке у тети Розы.

А свежеиспеченные лепешки, с похрустывающими зернышками кунжута, а шашлык из баранины с капающим на угли прозрачным соком, а мясистые, с трещинами розовые помидоры, на которых переливаются алмазами крупные кристаллики соли ? М-м-м… - чуть не взвыла я, чувствуя, как наполняется слюной рот.

Сквозь музыку зазвонил телефон. На экране появилось фото дочери. Наташа в прошлом году закончила школу и уехала в Казань. Влюбилась в этот город, побывав на каникулах, и решила туда поступать. Учится на первом курсе, на факультете мировых искусств.

Иначе и быть не могло. К точным наукам дочь оказалась не приспособлена, идти на факультет невест не захотела, в музее, где я служу хранителем фондов, провела всё детство, поэтому закономерно тянулась к прекрасному.

– Привет, Тусенька! Как ты?

– Привет, мам! Всё хорошо. А вы там как? – голос был слегка запыхавшийся.

Наташа шла по улице, и я слышала, как похрустывает снег под ее шагами. Весна еще не пришла, а Наташка, небось, уже без шапки франтит. Знаю я ее, у нас вечная война с этими шапками.

Мы проболтали минут десять. Наташа снова и взахлеб расписывала красоты Казани, хотя и так у меня уже фотографий было больше сотни, заверила, что учеба от ее бесконечных прогулок не страдает, а в конце разговора стало ясно, что рядом с ней какой-то мальчик. Он неосторожно позвал ее по имени, и мне показалось, что дочка смутилась. Пообещав перезвонить вечером, из общежития, она передала привет отцу и быстро со мной распрощалась.

Отложив телефон, я улыбнулась: молодость… И мы, Анечка и Ванечка, до безумия влюбленные друг в друга. Эх, мои двадцать лет, когда мы целовались с Ваней на набережной, ловили бесплатные проходки, чтобы попасть в клуб и спорили, где вкуснее чебуреки – на Апрашке или на Ваське. Хотя вкусно было и там, и там.

День пролетел незаметно, и провела я его совершенно бездарно. Немножко прибралась, записалась на окраску, сделала маску из набора, который мне еще на Новый год коллеги подарили, заказала для Вани носки и оставшийся день провалялась на диване, погрузившись в чтение.

В отпуск я ушла внезапно, выяснилось в отделе кадров, что когда-то не догуляла, и оттого никаких планов не имела. Подумывала к Наташе съездить, но она как-то вяло восприняла мою идею. Одной по путевке тоже не хотелось, у Вани сейчас много работы, так что буду тюленить дома. Вон, целая стопка книг накопилась, которые я наконец-то прочитаю.

Из Фаулза вынырнула, когда на часах было уже девять. Качнула головой, посмотрев в телефон. Ваня так и не позвонил. И даже не написал. Нажала вызов, готовясь навтыкать шутливо.

Из-за того сердечного приступа, мне теперь постоянно всякие ужасы мерещатся. Гудки плыли в пространстве, пока мне не предложили оставить голосовое. Я написала в мессенджер гневное: Ваня, ты уже в доме?

Так мы и называли нашу то ли дачу, то ли коттедж – просто дом.

Мой вопрос повис непрочитанным. Тревога мгновенно заползла в душу. Обвила кольцами внутренности, рисуя ужасные картины. Бледное с каплями пота лицо, посиневшие губы, хриплое дыхание и сдержанный стон. Как потом рассказывал Ваня, ему казалось, что на грудь упала бетонная плита: было больно и очень-очень страшно. Будто смерть заглянула в глаза.

С небольшими промежутками я позвонила еще несколько раз, но муж по-прежнему не откликался. И тут я представила, как он лежит на полу в пустом доме и, быть может, ждет помощи, а прийти ей неоткуда. Рядом даже соседей нет. Две семьи пенсионеров приезжают только летом.

Я нажала вызов еще раз и, прождав несколько секунд, открыла приложение такси. Пока не удостоверюсь, что с Иваном всё в порядке, не найду себе места. Начала собираться, ругая себя за паникерство. Тревогу старалась перебить раздражением. Вот пусть только попадется мне на глаза!

Зарылся, небось, в свои договора и ничего вокруг не видит и не слышит, а я тут на стенку от переживаний лезу! Зря, скорее всего, дергаюсь, но лучше увидеть собственными глазами, что супруг мой жив и здоров.

Такси остановилось у зеленого забора. Единственный рядом с домом фонарь освещал наш припаркованный «Тигуан». Я шагнула на подмерзшую дорожку. Захрустел слипшийся в лед снег, треснула веточка, попавшая под ботинок. Скорее, скорее!

Окна в мезонине светились уютным желтым светом. На первом этаже царил полумрак, только виднелась через стекло красная шапка торшера. Дверь оказалась не заперта.

Боясь увидеть бездыханное тело, я вошла внутрь. Воздух был теплым, но тяжелым. Витало в нем что-то странное – чужое, нарушающее обычный запах дома. Может, Ваня заказал доставку из китайского ресторана?