Развод с Владыкой морей

Пролог

Я стояла, вжимаясь спиной в холодную каменную кладку. Дыхание вырывалось из груди хриплыми толчками, а руки… руки были по локоть в чужой, ещё горячей крови.

— Не прикасайтесь ко мне! — собственный голос казался чужим. — Прочь!

Стражники попятились, лекарь замер с протянутой рукой. Я была совершенно одна в этом змеином логове — в чужом мире, в чужом теле, и по уши в проблемах. О чём только думала прежняя Вилена, когда наживала себе столь могущественных врагов?

Воздух вокруг задрожал, а потом разверзся с оглушительным треском. Он шагнул прямо из черноты магического вихря — Владыка морей. Человек, который жаждет от меня избавиться больше других. Может, всё это — его рук дело?

Он замер, глядя на моё разорванное платье, на багровые пятна, расплывающиеся по кремовому шёлку. Но в нечеловечески синих глазах, всегда холодных и расчётливых, впервые не было ненависти. Там плескалась дикая, первобытная тревога.

— Кто это сделал? — его голос прозвучал тише шёпота, но стражники побледнели. — Я спрашиваю: кто посмел тронуть Владычицу?!

Старший из служивых, пригибаясь под тяжестью вины, шагнул вперёд. Не поднимая глаз, он отрапортовал:

— На Её Сиятельство совершили покушение, мой господин. За нападавшим уже идёт погоня.

На кончиках пальцев Владыки заискрилась магия. Вокруг заклубилась невидимая, но осязаемая сила. Страж сделал едва заметный шаг и зажмурился, ожидая кары. Но вместо того, чтобы наказывать провинившихся, Владыка устремил взор на меня.

С каких это пор он за меня беспокоится? Наверное, играет роль заботливого супруга на публику…

Я знала, что ему нельзя доверять. Но сил на сопротивление больше не было. Мне просто нужно уйти отсюда, смыть кровь, залечить раны и потом... А что потом? Ужас захлестнул с новой силой, руки предательски задрожали.

— Я здесь, — сказал Владыка, делая уверенный шаг вперёд. И от этого низкого, знакомого голоса что-то внутри надломилось. — Никто тебя больше не тронет.

Стражники бросились врассыпную, почтительно склоняя головы. Владыка подошёл и, не спрашивая разрешения, подхватил меня на руки. От него пахло озоном и солью — пахло штормовым морем. И это, как ни странно, успокаивало.

Свернувшись калачиком в тёплых, но по-прежнему чужих руках, я всё думала: если бы тогда, захлопывая дверь перед носом своего земного мужа, я знала, куда меня приведёт эта тропа… Стала бы я что-то менять? Обернулась бы на звук его оправданий?

Наверное, нет. В свой последний вечер на Земле я хотела только одного — исчезнуть. И Вселенная исполнила моё желание с пугающей точностью.

Дорогой читатель, добро пожаловать в историю Вилены и Александра!

Здесь тебя ждёт остроумная героиня, завораживающе красивый магический мир и любовь, которая рождается вопреки.

Чтобы читать было удобно, добавляй книгу в библиотеку. Продолжение публикуется ежедневно.

С уважением, автор🖤

Глава 1

— Виктория Владимировна, у вас сегодня запись к врачу, — пропищала ассистентка и виновато опустила глаза. — Вы просили напомнить.

— Спасибо, помню, — бросила я, не отрываясь от монитора, а потом подумала: отчего они все так трясутся? Неужели я такая страшная?

Захлопнула крышку ноутбука и потёрла виски — страшная, не то слово… Постоянно чего-то требую, срываюсь на подчинённых, улыбаюсь только по праздникам, и то из вежливости. А что поделать? Работа такая.

Я поднялась с места, шпильки покачнулись на мягком ковре. Обогнула стол, провела наманикюренным пальцем по табличке с надписью «Вице-президент по антикризисному управлению Быкова В. В.».

Вице-президент, — проговорила я, устремив взгляд в панорамное окно, — а что, неплохо для сорока, тем более для девочки из глубинки. Правда ведь?

За окном разгорался вечерний Минск. Мне открыты двери в любой клуб, театр, ресторан… В любом бутике меня оближут с головы до пят, в любом отеле распахнут двери люкса. Казалось бы, вот она — вершина жизни. Тогда почему же я чувствую себя на дне?

Я провела беглую инспекцию кабинета: на огромном столе ни единой лишней бумажки, все папки выстроены в ряд, компьютер выключен. Можно уходить. Покачнулась на каблуках у самой двери — может, ещё раз посмотреть отчёты для завтрашнего совещания?

От одной мысли о врачебном кабинете внутренности сжимались в тугой комок. Это было даже страшнее, чем провалить многомиллионную сделку. Сделку можно переиграть. А жизнь?

Тяжело сгнула и покачала головой — нет. Я должна узнать наверняка. Сегодня.

— Хорошего вечера, Виктория Владимировна, — пробормотала ассистентка, провожая меня взглядом.

Едва ли меня ждёт что-то хорошее, — мысленно ответила я, направляясь к лифту.

***

За последние полгода я бывала в центре репродуктологии раз пятнадцать. Сначала Игорь ходил со мной, сидел со скучающим видом и машинально гладил меня по коленке. После пятого приёма он стал забывать о записи, а я перестала напоминать.

Бежевые обои и пушистый ковер больше не производили впечатление уюта. А любезная улыбка врача казалась неуместной. Но я держалась: сцепила руки на коленях и заставляла себя дышать ровно. Словно результаты этих чёртовых анализов меня совершенно не интересуют.

— Мне очень жаль, Виктория, но порадовать вас нечем, — начала доктор. — Овариальный запас полностью исчерпан. Антимюллеров гормон на нуле, на УЗИ ни одного фолликула…

— Будьте добры, без терминов, — оборвала я. — Ближе к сути.

Врач отложила бумаги и окинула меня фирменным сочувствующим взглядом.

— Естественная беременность невозможна.

— Это я уже поняла. А как же ЭКО? — вопрос прозвучал резче, чем я планировала.

— Это отличный вариант! Мы возьмём донорский материал и… — затараторила доктор.

— Что? Донорский…

Договорить я не смогла — из груди вышибло воздух.

— Да, нам понадобятся донорские ооциты. Вашему э… — доктор осеклась, подбирая подходящее слова, — партнёру нужно будет пройти несколько обследований. Он ведь младше, насколько я помню?

— Всего на три года, — ответила я машинально.

— Это отличный возраст для отца. Я уверена, у нас получится…

— Нет, ничего у нас не получится, — я поднялась, подхватила результаты анализов и наскоро запихнула в сумку.

— Виктория, не всё потеряно…

Слова врача прилетели в спину.

***

Я застала Игоря на кухне. Он стоял у мраморного острова, сосредоточенно замешивая что-то в огромной стеклянной чаше. На столе лежали авокадо, шпинат и пакетик киноа. Широкоплечий мужчина в обтягивающей футболке что-то напевал себе под нос и даже не заметил, как я рухнула на один из барных стульев.

— Ух ты, кто пришёл? — воскликнул он, наконец обернувшись. Поставил прозрачную чашку на стол, придвинул ко мне стакан воды. Я заглянула в салатник и поморщилась.

— Это киноа. 20 граммов белка на 100 грамм. Для набора массы…

— Да плевать мне на твою массу… — взвыла я. Как можно думать о сантиметрах, килограммах, белках и жирах, когда все наши планы рушатся?

— Понял, кто-то сегодня не в духе, — присвистнул Игорь. Он уселся напротив и начал как ни в чём не бывало жевать зелень.

— Как день прошёл?

— Издеваешься? — прошипела я. Он слепой, тупой или прикидывается?

— Воу, полегче. Я просто спросил… — он пожал плечами и снова принялся за салат. Потом достал бутылку минеральной воды и горсть витаминов из таблетницы.

Я пристально следила за каждым его движением и чувствовала, как глаза наполняются слезами. Ещё вчера я бы выскочила из-за стола, хлопнула дверью и разрыдалась бы в ванной, заглушая всхлипы водой. А потом поправила бы макияж и сказала что-то вроде «Всё в порядке, устала на работе». Но сегодня... Сегодня хотелось кинуться на эту груду натёртых лосьоном мышц и разорвать в клочья. Хотелось показать ему, как он слеп, жалок и пуст. Точно так же, как и я…

— Я была у врача, — голос прозвучал на удивление ровно.

— Вот блин… Я и забыл, что сегодня приём, — Игорь запустил руку в русую шевелюру. — И как там всё? Жить будешь?

— Буду. Но у нас… — осеклась, исправила ошибку, — у меня никогда не будет детей.

— Ты же хотела ЭКО? — ответил он, словно речь идёт о планах на отпуск.

Я рассмеялась — хрипло, с нескрываемой издёвкой.

— Я планировала… только я. А знаешь, что смешно?

Игорь удивлённо вытаращил глаза и покачал головой.

— Врач сказала, что у тебя отличный возраст для отцовства. Три года! Чёртовых три года разницы… между «отличный возраст» и «ты бесплодна». Сюр какой-то!

Он взглянул на меня с жалостью и сделал шаг вперёд. Я отстранилась.

— Эй, погоди… Ты ведь знаешь, что у женщин всё… иначе, — начал он тоном психиатра. — Три года это всё-таки... ну, немало. Может, если бы ты пришла три года назад…

— Что? Что ты сейчас сказал? Если бы ты пришла три года назад?! — я чувствовала, как багровеет лицо, как подрагивает правое веко.

Глава 2

Сев в авто, я опустила голову на руль: пять минут, я даю тебе пять минут, и потом ты соберёшься в кучу и станешь прежней!

Когда циферблат на приборной панели сменился в пятый раз, я подняла голову, поправила потёкшую тушь и огляделась по сторонам. Не могу же я провести ночь на парковке?

Я мысленно стала перебирать возможные локации: какой бы отель я ни вспомнила, везде рисковала нарваться на бывших или будущих клиентов, партнёров, подчинённых. Может, поискать что-то на окраине?

На экране смартфона высветились десятки объявлений — от совершенно убийственных клоповников до апартаментов с круглыми кроватями и глянцевыми потолками. Ну уж нет…

Среди всего этого великолепия выделялась гостиница «Якорь» — название, конечно, странное, но номера выглядели вполне опрятно. А главное, располагалась гостиница в одном из спальников, в 30 минутах от центра. Пожалуй, то, что нужно.

Я настроила навигатор на две точки — сначала зайду в ТРЦ за вещами, а потом осяду в этом «Якоре». Даже если меня заметят, никто и не поверит, что одному из самых высокооплачиваемых специалистов города взбредёт в голову покупать одежду в супермаркете и проводить выходные в двузвёздочном отеле.

Отличный план. Что может пойти не так?

Гостиница пряталась во внутреннем дворе и выделялась едва заметной вывеской — так с ходу и не заметишь. Странное решение для бизнеса, подумала я, и дёрнула стеклянную дверь с пожелтевшей вывеской. Дверь жалобно скрипнула, но не поддалась.

— Серьёзно? Закрыто?

Ругая себя последними словами — сама дура, надо было позвонить, — уже направилась к машине, как за спиной звякнул колокольчик. Дверь медленно распахнулась, словно за ней стоял невидимый консьерж. Я на мгновение замерла. Может, механизм какой-то новый? Но потом всё же вошла в вестибюль.

Отель оказался удивительно уютным. Стены обшиты тёмным деревом, на полу лежит полированный серый камень — такая роскошь никак не вязалась с ценовым сегментом. За стойкой регистрации стояла высокая, крепкая женщина с пышной рыжей косой до пояса. Позади неё виднелся ряд пронумерованных деревянных ячеек. Вместо компьютера на столе лежал толстый, потрёпанный журнал и позолоченная ручка на резинке.

— Мне номер, на две ночи. Есть люкс? — спросила я у регистратора, которая сосредоточенно изучала журнал.

— Номер брони, — ответила та, не отрываясь от работы. Ни здравствуйте, ни будьте любезны.

— Нет номера, я не бронировала, — я с трудом подавила раздражение.

Женщина подняла на меня удивлённые глаза.

— То есть как это, нет?

Я не нашлась с ответом — что значит, как это? Молча. Регистратор опомнилась первой и натянула любезную улыбку.

— Я могу поинтересоваться, как вы узнали о нашей гостинице? Кто-то из друзей посоветовал? Или, быть может, получили приглашение от постояльца?

— Да как узнала? Как все, в интернете, — от ледяной любезности регистратора стало не по себе. — Искала гостиницу и нашла ваше объявление. Вот, — я зачем-то достала телефон и показала сотруднице скриншот с объявлением. — Одноместные и двухместные номера от 150 рублей в сутки.

— Любопытно, — брови женщины взлетели ещё выше, словно я показала ей нечто непостижимое. — Что ж, раз уж вы пришли, то я подыщу для вас номер.

— Спасибо. Мне нужно… — не успела я договорить, как женщина с пышной косой протянула мне ключ с тяжёлым, медным номерком.

— Ваша комната на третьем. На первом этаже вы найдете бар-ресторан. Рекомендую заглянуть сегодня же, — сказала она тоном, не терпящим возражений.

— А как же… — я хотела спросить про оплату, про паспорт, про все те вещи, которые обычно нужны для заселения, но она не дала мне шанса.

— Приятного отдыха!

Глава 3

Я скинула туфли. Истерзанные стопы благодарно заныли. Тёмная, тяжёлая мебель, плотные шторы, не пропускающие свет фонарей, и кровать, застеленная тёмно-синим покрывалом. Номер 39 был по-спартански скромным, но чистым.

Пиджак и юбка-карандаш полетели на стул. Шёлковая блузка — туда же. Я натянула купленную наспех футболку и свободные трикотажные брюки. Дома у меня даже пижама выглядела наряднее.

Подойдя к зеркалу, выдернула шпильки из тугого пучка и вгляделась в отражение. Без жёсткого каркаса делового костюма, без «брони» бизнес-вумен, на меня смотрела женщина. Совершенно обыкновенная сорокадвухлетняя женщина. Да, весьма привлекательная, ухоженная, но — обыкновенная. А кто она без этого костюма? Кто она на самом деле?

Я рухнула на кровать и зарылась головой в белоснежные подушки. Большая часть жизни позади, и каков результат? Только нолики на счету…

Я отчаянно пыталась решить, что делать дальше. Карабкаться по карьерной лестнице? Доказывать что-то мужчинам в дорогих пиджаках? Открыть свой бизнес? Воспользоваться донорскими клетками и растить ребёнка? Или усыновить? А может, бросить всё к чёртовой матери и уехать?

Ответов не было. В голове расползался белый, непроницаемый туман.

Зато тело, в отличие от разума, знало, что ему нужно. В животе заурчало. Перед глазами тут же всплыла стеклянная чаша с салатом — киноа, 20 граммов белка. Нет, дорогой, не сегодня. Сегодня мне нужен жирный-прежирный бургер, чтобы сок стекал по пальцам. А потом я запью его приторно-сладким и страшно крепким коктейлем. И плевать я хотела на белки, жиры и углеводы.

С этой мыслью я выбралась из постели, провела по волосам недавно купленной расчёской — не столько для красоты, сколько для приличия, и направилась вниз.

Бар-ресторан я отыскала без труда. Небольшой зал, столиков на восемь, тонул в приятном полумраке. Отельные тапочки оказались слишком тонкими, и пятки больно бились о каменный пол. Я осмотрелась — большая часть столов была свободна. А за теми, что заняты, никто не поднял головы. Даже официант продолжил ковыряться в смартфоне. Это больно кольнуло.

За годы на руководящих должностях я привыкла, что моё появление как минимум замечают, а как максимум — стараются услужить. Но не сегодня...

Я засунула руки в карманы и направилась в сторону барной стойки. На смену злости пришло какое-то пьянящее ощущение свободы. Можно делать что угодно — пить, есть, громко плакать или смеяться без вреда для репутации. Здесь всем на меня плевать!

Я уселась за барную стойку и махнула бармену. Мужчина с лихо подкрученными усами подошёл ко мне, держа в руках пару начищенных бокалов. В полумраке блеснули два ярко-синих глаза. Какие нереалистичные линзы, подумала я, вглядываясь в незнакомое лицо.

— Что я могу вам предложить?

Голос у бармена был с лёгкой хрипотцой, а держался он так расслабленно, что хотелось взять пару уроков.

— У вас есть что-нибудь преступно калорийное?

Я одарила незнакомца кокетливой улыбкой и тут же смутилась.

— Ух ты, дама точно знает, чего хочет, — ярко-синие глаза бесцеремонно блуждали по моим растрёпанным волосам и простецкой футболке, словно выискивали что-то важное. — А что будем пить?

Я скрестила руки на груди и ответила как можно более небрежно:

— Какой-нибудь коктейль.

Когда мы ходили в бар с Игорем, я всегда брала бокал сухого просекко. Ведь серьёзные женщины не пьют сахар, раскрашенный всеми цветами радуги. Но разве сегодня я серьёзная женщина?

— Мне нужно что-то сладкое. С кучей сиропа и засахаренной вишней, — добавила я, заговорщицки склонившись к барной стойке.

Бармен сверкнул белоснежными зубами и подхватил шейкер. Пока он смешивал что-то розовое с жёлтым, я невольно засматривалась на крепкие мужские руки. По предплечьям вились замысловатые татуировки. Я пыталась различить рисунок — то ли рыба, то ли русалка, в приглушённом свете не разобрать.

Мама учила держаться от таких мужчин подальше — нужно выбирать опрятных, порядочных, предсказуемых. Маме нравился Игорь… Но что бы она сказала теперь, спустя девять лет?

Размышления кончились, когда передо мной приземлился высокий бокал с чем-то ярко-оранжевым, украшенный зонтиком и той самой вишенкой.

— «Секс на пляже», — объявил бармен и задорно подмигнул.

— Боже, не пила такое лет двадцать, — усмехнулась я и, подцепив трубочку, сделала первый глоток. Приторно, химозно и… до одури знакомо. Таким же коктейлем мы с подружками отмечали окончание первого курса в каком-то дешёвом баре неподалёку от общаги. Без денег, без гарантий, зато с чётким ощущением, что лучшее впереди. На меня накатила такая острая тоска, что в горле встал ком.

— Вы по кому-то скучаете? — спросил подозрительно проницательный бармен, не отрываясь от работы.

— Если только по себе самой…

Алкоголь мигом ударил в голову, и откровенность перестала казаться плохой идеей. Неужели я стала той самой неудачницей, которая изливает душу бармену?

— Паршиво… — констатировал он.

— Не то слово.

Я почти осушила бокал. В соломинку попал воздух, издав характерный хлюпающий звук. Бармен отложил дела и посмотрел на меня неожиданно серьёзно.

— Ты облажалась, это мы уже поняли. Но на что ты готова ради второго шанса? — спросил он без тени усмешки.

Я могла развернуться и уйти, оставить гневный отзыв на сайте или пожаловаться администратору. Но вместо этого…

— На всё, — выдохнула я, вцепившись пальцами в край стойки. — Но так просто не бывает.

— Ты права, просто не будет, — кивнул бармен.

— Я не…

Не успела я закончить, как бармен отстранился и принял прежний беззаботный вид. Я проморгалась — казалось, словно весь этот разговор мне почудился.

— Что-то я перегнул, да? — усмехнулся мужчина и поставил передо мной маленькую гранёную стопку, наполненную ярко-голубой жидкостью. Я с недоумением уставилась на напиток.

— Расслабься, это за счёт заведения.

Глава 4

Сознание возвращалось постепенно. В мыслях проносились события последних часов, дней, лет — будто файлы загружаются на новый носитель. Ссора, гостиница, бар, два синих глаза — этот ублюдок что-то мне подсыпал!

— …стоит подумать, как ты будешь объясняться перед лордом Аросом, — мужской голос звучал где-то на периферии. — Если подозрения подтвердятся, то…

— Вздор! — перебил другой. — Она не может палец уколоть. Думаешь, смогла бы прыгнуть со скалы? Это несчастный случай. Тут и говорить не о чём.

Я лежала, боясь пошевелиться. Где я? Точно не в гостинице. Тело ныло от боли, я почти не чувствовала ног, а дыхание было таким поверхностным, что кислорода едва хватало. Вокруг пахло какими-то пряностями и дымом.

— Если она не выживет…

— То обвинят меня. Думаешь, я не знаю? Я, по-твоему, идиот? — продолжал греметь мужской голос.

Информация. Мне нужно было хоть что-то, поэтому я замерла и прислушалась.

— Вся эта история с разводом… Стоит пересмотреть…

— Я не желаю это обсуждать, Демос. Ни сегодня, ни когда-либо ещё. Решение принято, и тебе придётся его уважать.

— Даже если я с ним не согласен?

— Особенно если ты не согласен.

— Если твоя жена не очнётся…

Жена? Развод? Бред какой-то... Чем меня накачали в том баре?

Послышались тяжёлые шаги.

— Оглянись вокруг, брат. Что ты видишь? — воскликнул кто-то так близко, что я едва удержалась от вздоха.

Мне и самой хотелось открыть глаза и оглянуться. Понять, где я. О какой жене, о каком брате идёт речь? Но внутренний голос подсказывал: не дёргайся.

Спустя несколько секунд молчания голос продолжил:

— Восемь лекарей, чародеи с островов, редчайшие снадобья и чары. Они достанут её. Хоть с того света достанут!

— А если нет? — не унимался второй.

— Тогда присоединятся к своей королеве.

После этих слов раздался оглушительный звон — будто кто-то уронил огромную кастрюлю и десяток стеклянных банок. Тело предательски вздрогнуло, глаза распахнулись сами собой.

— Святое Море, она очнулась, — прошептал кто-то совсем рядом. А потом тот же голос завопил во всё горло: — Владычица очнулась! Несите благую весть! Созвать лекарей!

— Владычица? — прошептала я, пытаясь подняться. Свет резал глаза, голова гудела, а к горлу подкатывала тошнота.

— Вилена, погоди, лежи смирно.

Чьи-то руки схватили меня за плечи и пригвоздили к постели. Я лежала на чём-то твёрдом, укрытая тонкой материей и, по ощущениям, совершенно обнажённая.

— Боги, ты очнулась! Лекари позаботятся о тебе. Он собрал лучших, тебе не о чём… — шептал незнакомец, нависая надо мной.

— Убери руки! — прошипела я и подтянула ткань к подбородку. — Не смей ко мне прикасаться. Где я? Какого чёрта здесь происходит?

— Милорд, прошу вас, отойдите! — взмолился какой-то старик, сидевший поодаль.

— Прекрати с ней нянчиться, — взревел уже знакомый голос.

Мужчина послушно отстранился. Я огляделась по сторонам. Седобородый старик в иссиня-чёрном балахоне стоял у подножья постели, чуть поодаль — высокий мужчина с растрёпанными тёмными волосами и неопрятной щетиной. Он смотрел прямо на меня, и в этом взгляде читалась явное отвращение. У его ног валялась груда осколков и золотой поднос.

Тот, что пытался со мной говорить, так и замер в паре шагов от постели. Судя по обрывкам разговора, эти двое — братья. Старик в балахоне — лекарь. Но при чём тут я?

Грубиян пялился на меня с минуту, а потом развернулся и вышел, напоследок крикнув:

— Разберитесь с этим!

Глава 5

Ошарашенная, я не могла вымолвить ни слова. Но в голове беспрерывно крутились мысли: нельзя поддаваться панике, нельзя вступать в конфликт и уж точно нельзя выдавать информацию. Я жива, не ранена и не прикована — значит, есть шанс выбраться.

— Ваше Сиятельство, вы готовы поговорить с лекарями? — лебезил старик.

Русоволосый мужчина, тем временем, устроился в кресле у стены и задумчиво потирал подбородок. Он, в отличие от братца, не выглядел как маньяк. Уже что-то.

Я собралась с силами и кивнула. Лекари, так лекари. А что мне остаётся?

Старик засеменил к двери и скрылся за деревянной створкой. Я приподнялась, обмотала покрывало вокруг груди и, наконец, как следует осмотрелась.

Подметила каменные стены, украшенные деревянными панелями и гобеленами. Сводчатые потолки, расписанные замысловатым узором. В углу теснились шкафы из тёмного дерева, забитые пухлыми фолиантами и сотнями склянок. Вдоль стены выстроился ряд кресел с чёрной бархатной обивкой. А в самом центре комнаты возвышалось то, что я приняла за кровать. У этого сооружения не было ни изголовья, ни изножья — просто гладкая, пугающе функциональная поверхность.

Комната напоминала нечто среднее между средневековой операционной и элитной библиотекой.

Окон не было. Свет исходил от массивных канделябров, усеянных множеством свечей. Но пламя не плясало, не трещало — оно застыло ровным, мертвенно-голубым сиянием. Этот холодный свет, больше похожий на флуоресцентные лампы, превращал кабинет в подобие морга.

Так себе атмосфера…

Тяжёлые двери распахнулись. В комнату один за одним вошли мужчины в длинных чёрных мантиях. Кто-то нёс в руках чемоданчик, кто-то — склянки с цветным варевом.

Я тяжело сглотнула. Пусть хоть убивают — не стану пить неведомую дрянь. Одного раза хватило.

— Госпожа. Позволите вас осмотреть?

Я скользнула взглядом по выстроившимся в ряд лекарям — от совсем молоденьких юношей до старцев, и совершенно чётко сказала:

— Ну уж нет.

Лекари недовольно забормотали. А чего они ждали? Что я сброшу покрывало и позволю им меня облапать? Это моё тело и я не… Мысль оборвалась. Я протянула руку к волосам и вытянула вперёд тонкую прядь. Золотисто-рыжую, волнистую прядь.

— О господи… — слова вырвались против моей воли.

Я выставила руку вперёд, вгляделась в пальцы — никакого маникюра с гелевым покрытием, только белоснежная тонкая кисть и коротко стриженные ногти. Это не моя рука, и волосы не мои. Это не моё тело!

— Это что ещё за хрень… — прошептала я, не обращая внимания на зрителей.

— Кажется, нужно пригласить госпожу Авриль, — пробормотал старик, стоявший ближе всего.

— Магичку? — перебил лекарь помоложе. — Это наша работа! Мы должны осмотреть…

— Боюсь, мы бессильны, — старик стоял на своём. — Она либо обезумела, либо…

— Все прочь! — взревел мужчина, сидевший в кресле, а потом добавил чуть тише: — Позовите леди Авриль. Здесь явно что-то не так…

Глава 6

Магичка, о которой так пренебрежительно отзывались учёные мужи, оказалась куда более приятным собеседником. Женщина с чёрными косами, подвязанными тесьмой, спровадила всех зрителей и подала мне одежду.

Пока я натягивала голубую сорочку, она подтащила два кресла поближе к свету и жестом предложила сесть.

— Итак, — начала она, пока я устраивалась поудобнее. — Я буду задавать вам вопросы, а вы отвечать.

Я кивнула, подтягивая озябшие ноги.

— Меня зовут Иллиора. Я чародейка со Скальных островов. Вы бывали на Скальных островах?

— Нет, думаю, нет, — пробормотала я.

— Вам известно, где вы сейчас находитесь?

— Нет.

— Вам известно о положении, которое вы занимаете при дворе?

— Боже, нет.

Я помотала головой, чувствуя, как к горлу подкатывает дурнота. При каком, к чёрту, дворе? Я — вице-президент крупного холдинга, а не придворная дама.

— Говорит ли вам о чём-нибудь имя Вилена Анна Арос?

Похоже, меня приняли за другую: притащили в эту комнату средневековых пыток и как только поймут, что ошиблись — что тогда? Меня отпустят? Или убьют?

— Вилена Анна Арос, — повторила собеседница с нажимом.

— Нет, — выдохнула я.

— В таком случае, назовите своё имя. Я вцепилась пальцами в резные подлокотники. Вот он, вопрос, на который у меня есть ответ.

— Виктория. Меня зовут Виктория Быкова.

— Святое море… Неужели правда беженка? — прошептала женщина скорее себе, чем мне. Она вскочила с кресла и бросилась к двери, будто моё присутствие больше не имеет никакого значения.

Так дело не пойдёт, нужно что-то делать!

— Я выпила какую-то дрянь и очутилась в костюмированном представлении! — выкрикнула я вслед. Женщина обернулась.

— Это шоу какое-то? Где-то есть скрытые камеры? Если так, то умоляю вас, самое время признаться. Потому что я… — дыхание перехватило. Произнести эти слова оказалось гораздо сложнее, чем думать о них. — Я думаю, что сошла с ума.

— Вы определённо не сошли с ума, — ответила Иллиора, глядя на меня с неподдельной жалостью.

Она явно спешила уйти, но у самых дверей замерла. Покачнулась в нерешительности, но всё же добавила:

— Молчите. Делайте что велят, а все странности списывайте на болезнь. Никто не должен знать, слышите? Никто, — в голосе сквозили истеричные нотки. — С этого дня вас зовут Вилена Анна Арос, Владычица трёх морей. И никак иначе.

Оставшись одна, я ещё долго буравила взглядом дверь: казалось, что вот-вот из-за неё выскочит режиссёр этого спектакля с криком «Розыгрыш».

Но вместо этого в комнату вошли три женщины в одинаковых серых платьях. Они нарядили меня в розовую парчу, туго заплели волосы, ноги заковали в тканевые сапоги на узкой колодке. И всё это — не поднимая глаз.

Хранить молчание несложно, когда с тобой никто не разговаривает.

Глава 7

— Вздор! Это бабкины сказки! Ни в одной из почтенных книг нет ни слова об этих… беженцах. Миф, легенда, выдумка! — брызжал слюной старик в уже знакомом чёрном балахоне. Но у этого, в отличие от других, на шее болталось серебряное нечто в форме треугольника.

Я прокашлялась, не осмеливаясь переступить порог — натёртый до блеска стол, книжные шкафы и тяжёлые гобелены придавали комнате вид классического кабинета, правда, века эдак семнадцатого. Две женщины в сером, сопровождавшие меня, так и остались в коридоре.

— Когда Владыке понадобится ваша помощь, отец Аавар, он обратится к вам. А пока… — женщина, с которой мы недавно беседовали, держалась спокойно. Но в голосе сквозило пренебрежение.

— Прекратите спор, — взревел исполин, сидевший во главе стола.

Простая рубаха, растрёпанные тёмные волосы и лёгкая небритость — вся эта показная небрежность нисколько не умаляла исходящей от него угрозы. Наоборот, она лишь подчёркивала ту дикую, необузданную силу, что сквозила в тяжёлом взгляде и жёсткой линии подбородка. Одного взгляда на него хватало, чтобы понять, кто в этой комнате задаёт вопросы.

— Самоутверждаться будете в другом месте. Мне нужно знать, что с моей женой.

От последнего слова я подскочила на месте. Старец Аавар открыл было рот, но Владыка жестом велел ему умолкнуть.

Тогда магичка указала рукой на свободный стул рядом с собой и продолжила:

— Вы велели нам вернуть вашу жену, чего бы это ни стоило. Отчаявшись, мы прибегли к древнему ритуалу — призвали заблудшую душу, — она мельком взглянула на меня. — Мы надеялись, что госпожа отзовётся, вернётся в своё тело. Но она отвергла зов. И вместо неё… вместо неё в теле оказалась другая.

Рассказчица замерла в ожидании реакции. Мне даже показалось, что она перестала дышать. Но темноволосый молчал.

— Беженец — это тот, кто ищет пристанище, — осторожно добавила она. — Тот, кто жаждет исправить ошибки прошлого и изменить будущее.

Синеглазый, наконец, обратил свой взор на меня. Хотелось уставиться в пол, съёжиться под этим натиском, но я не спасовала — держалась ровно, крепко стиснув челюсти.

— Вы хотите сказать, что засунули в тело моей жены какого-то бедолагу, недовольного своей жизнью? — усмехнулся он.

Старик расплылся в желтозубой улыбке. Иллиора растерянно забормотала:

— Для такой магии требуется благословение богов. Мы не властны…

— Не властны? Вы это сделали! Ведь так? — тот, кого называли Владыкой, снова сосредоточился на чародейке. — Отвечай!

— Мы можем позвать, — прошептала она, — но кто примет зов — решать богам.

— А отвечать? Отвечать тоже богам? — мужчина говорил спокойно, но от этого спокойствия по спине пробегал холодок.

— Вы велели сделать всё возможное, — заявила чародейка с такой твёрдостью, что я невольно восхитилась. — Мы подчинились вашей воле, несмотря на риск. И теперь…

Синеглазый жестом прервал собеседницу.

— Мы можем вернуть Вилену?

— Нет, господин. Она пожелала уйти туда, откуда нет пути назад.

— Мы не можем этого утверждать… — встрял старик. Но Владыка его не замечал.

— А что будет, если изгнать этого… беженца. Его можно изгнать?

Иллиора едва заметно покосилась на меня.

— Да. Но тело не может жить без души, а душа без тела. Это верная смерть.

Смерть? Они обсуждают мою смерть?

В порыве гнева я со всей силы ударила ладонью по столу. Громкий шлепок заставил всех вздрогнуть.

— Я вообще-то здесь. И я вас слышу. Может, сделаете на это скидку?

— Да как ты смеешь! — мужчина поднялся с места и угрожающе навис над столом.

— Владыка. Молю вас, будьте снисходительны, — вступилась Иллиора. — Она не знает, куда попала. Как новорождённое дитя. Ей, должно быть, очень страшно…

— Мне плевать, каково ей. Через 42 дня здесь будет Иерахим. И мне нужна моя жена, живая и здоровая. Слышите? Она мне нужна!

— Владыка, травмы головы могут… — снова встрял старец в чёрном балахоне. Но его тут же осекли.

— Выйди, — прогремел властитель. — И ты, леди Аврил. Я сам приму решение.

Старец Аавар, что-то недовольно бормоча, низко поклонился и исчез в дверях. Иллиора бросила на меня встревоженный взгляд, в котором читался всё тот же совет: «молчи».

Тяжёлая дверь закрылась с глухим стуком, и я осталась наедине с незнакомцем, который упорно зовёт меня женой.

Медленно, как хищник, выслеживающий добычу, он обогнул стол. Я вжалась в резную спинку стула, проклиная это нелепое парчовое платье, сковывающее движения. Владыка остановился напротив, упёрся кулаками в стол и навис надо мной.

Он с интересом вглядывался в моё лицо, и в его нереалистично синих глазах не было ничего, кроме холодного расчёта. Я уже видела такие глаза…

— Итак, Виктория, — пророкотал он. Из его уст моё имя звучало как оскорбление. — У вас 42 дня, чтобы стать Виленой. Или вы присоединитесь к ней.

Глава 8

— Вы мне угрожаете? Серьёзно? — из груди вырвался сухой, нервный смешок.

— Я похож на шутника?

Он медленно наклонил голову, словно разглядывая диковинное, но невероятно глупое насекомое.

— Не обижайтесь, но да, — я откинулась на спинку стула, пытаясь вернуть самообладание. — В этой нелепой рубашке а-ля средневековье. В этих обтягивающих штанишках… Господи, из чего они? Это кожзам? Это должно было выглядеть реалистично?

Во мне, наконец, проклюнулись зачатки здравого смысла. Я оглядела комнату.

— Декорации впечатляющие. Дорого, богато. Но с этим вот… — я скорчила гримасу, пародируя его низкий голос: «верная смееерть», «ты присоединишься к ней»… с этим вы явно перегнули. А вдруг у меня сердце слабое? За такие шутки можно и судебный иск схлопотать. Так что давайте не будем усугублять ситуацию и…

— Замолкни, — оборвал он. — Замолкни. И подойди.

Он отвернулся от стола и подошёл к стене, сплошь увешанной плотными тёмно-синими шторами. Я нехотя поднялась. Ноги, обутые в дурацкие тканевые сапоги, еле слушались.

Когда я подошла к этому «Владыке», моя макушка едва доставала ему до плеча. Актёра они, конечно, нашли что надо. Очень вжился в роль.

Он даже не взглянул на меня, только взмахнул рукой. Портьеры бесшумно разошлись в стороны, открывая высокое, от пола до потолка, эркерное окно. Я замерла.

За стеклом простиралось ночное небо, усыпанное миллиардами незнакомых звёзд. Внизу, освещённый белыми огнями, виднелся каменный причал, уходящий далеко… в море. В бескрайнее, тёмное море.

В Беларуси нет моря.

И нигде, ровным счётом нигде на планете Земля, нет второй луны. Одна — большая, полная, серебристая. А рядом с ней вторая — чуть поменьше, отдающая голубым.

— Ещё есть сомнения? — в голосе исполина звучала нескрываемая издёвка. Он явно наслаждался моим замешательством.

Я медленно обернулась. Посмотрела в его ярко-синие глаза. Потом снова перевела взгляд на фантастическое небо.

Это не шоу. Не розыгрыш. А что тогда?

Вдруг из комнаты выкачали весь кислород — я схватилась рукой за горло, пытаясь вдохнуть, но безуспешно. Комната качнулась, парчовое платье показалось свинцовым. Оно сдавливало грудь, мешало дышать.

Я вцепилась трясущимися пальцами в жёсткий, расшитый ворот. Парча не поддалась. Ногти скользнули, нащупав на лифе ряд крохотных, тугих пуговиц. Мне нужен был воздух. Я рванула ткань. Пуговицы разлетелись одна за одной, ударяясь о каменный пол.

Я безжалостно раздирала платье, пока из-под плотной парчи не выбилась тонкая ткань нижней рубашки. Но облегчение не наступило.

— Нет… нет, этого не может быть… — прохрипела я и сползла по стене.

Надменное выражение на лице Владыки сменилось… замешательством? Он отступил на шаг и глядел на меня, как на случайно подстреленного зверька.

— Иллиора! — рявкнул он в сторону двери. — Немедленно сюда! Твоя беженка сломалась!

Дверь распахнулась прежде, чем Владыка успел договорить. На пороге появилась Иллиора. Она бросила быстрый взгляд на него, потом на меня, сползающую по стене в разорванном платье. Магичка ринулась ко мне и что-то зашептала, выставив руку ладонью вперёд. В глаза ударила вспышка белого света.

***

Когда я очнулась, в глаза всё ещё бил свет. Где-то совсем рядом щебетали птицы. Я накрыла лицо подушкой и пробормотала:

— Игорь, выключи…

Игорь.

Я резко села. Сердце ухнуло куда то в глубину. Оглядела свои руки — бледные, изящные, с тонкими глянцевыми ноготками. Воспоминания обрушились лавиной: синий коктейль, две луны, «вы присоединитесь к ней».

Отчаянно хотелось, чтобы всё это оказалось сном, пьяным бредом или, на худой конец, чьей-то шуткой. Но обстановка мигом развеяла сомнения.

Я сидела на огромной кровати. В спальне, не имевшей ничего общего с моей квартирой. Полы и стены из полированного белого камня, вся мебель — туалетный столик, резной шкаф, сама кровать — тяжёлая, из тёмного дерева. Текстиль светло-голубых тонов расшит тонкими серебряными узорами. Огромное окно занавешено белоснежным, струящимся тюлем.

Я вскочила с кровати — на мне была доисторическая ночная сорочка — и рывком отдёрнула тюль. За окном сияло солнце. Прямо подо мной раскинулась пустая мощёная площадь, а за ней — густой, невероятно зелёный сад. Никакого моря.

— Поосторожнее со шторами, это меральский ситец, — прилетело в спину.

Я обернулась. Иллиора, сидевшая за письменным столом в противоположном углу комнаты, отложила перо.

— Наверняка хотите спросить, как вы здесь оказались? И как вернуться назад?

Я медленно кивнула. Всё верно. Именно это меня интересовало.

— Я не знаю. И никто в этом мире не знает, — пожала плечами чародейка.

— Умеете обнадёжить…

На меня накатило странное смирение. Я вернулась к кровати, села на край и опустила голову: нужно всё обдумать, привести в порядок мысли, а уже потом браться за остальное.

Хотя... за что тут, собственно, браться? Я сошла с ума, не иначе.

— Ситуация непростая, но… — Иллиора встала из-за стола и подошла ближе. На ней было длинное изумрудное платье, а на пальцах обеих рук переливались крупные цветные перстни. Она опустилась передо мной на колени, прямо на холодный камень, и посмотрела снизу вверх. Протянула свои мягкие, усыпанные драгоценностями руки.

— Я прошу вас взглянуть на всё иначе. Вы оказались в чужом мире, но — смею заверить, — этот мир прекрасен. Вы оказались в чужом теле, но оно здорово и весьма привлекательно. Вы оказались в тяжёлом положении, но даже из него можно найти выход. Я прошу вас, Виктория, отриньте всё, что вы знали ранее. Теперь вы — Вилена Анна Арос. И от вашего благоразумия зависят сотни, а может, и тысячи жизней. В том числе моя.

Она говорила нежно и вкрадчиво, словно объясняла что-то испуганному ребёнку. Я поймала себя на мысли, что и правда чувствую себя ребёнком. Тем, что попал в сказку.

Или в кошмар.

Я долго молчала, глядя на наши сцепленные руки. Потом заглянула в лицо чародейки: над сине-зелеными глазами нависают тонкие, округлые брови; черты лица плавные, губы полные и улыбчивые. Лицо Иллиоры светилось каким-то материнским сочувствием. Если не верить ей, то кому тогда верить?

Глава 9

Иллиора указала на высокое зеркало в резной оправе, стоявшее неподалёку от ширмы для переодевания. Я сделала несколько шагов и взглянула в отражение. От волнения подогнулись колени.

В зеркале стояла незнакомка. Длинные, с лёгкой волной рыжие волосы распушились после сна. Лицо округлое, миловидное — я бы даже сказала, инфантильное. Светло-карие глаза — это, пожалуй, единственное, что хоть как-то напоминало меня прежнюю.

Фигура… Я натянула ткань сорочки: небольшая аккуратная грудь, полноватые бёдра, зато талия — выражена на удивление чётко.

Я невольно усмехнулась: всю жизнь гонялась за этой тонкой талией, а получила только кубики пресса и торчащие рёбра, которые так нравились Игорю. Игорь…

— Вы недовольны? — тихо спросила Иллиора.

— Нет, вернее, да. Не знаю… — я коснулась пальцами холодного стекла. — Так странно. Это совсем не я. Но внутри-то я…

Я вгляделась в незнакомку, прикоснулась к прядке рыжих волос. Потом приблизилась, изучая лицо. Натянула кожу на щеках — ни единой морщинки у глаз. Кажется, Вилена была совсем молода.

— Вы привыкнете, со временем… — подбадривала Иллиора.

— Сколько ей… сколько мне лет?

— Недавно исполнилось пятьдесят один. Я уставилась на помощницу в изумлении.

— Пятьдесят один? Да она выглядит на… Погодите, а сколько вам?

— Семьдесят ровно, — с улыбкой ответила чародейка.

— Не может быть! — воскликнула я. — В моём мире… в семьдесят — это уже седой старик.

Иллиора удивилась не меньше.

— Мне хотелось бы больше узнать об этом, сделать записи и сохранить историю о другом, вашем мире, — затараторила она, а потом утихла. — Но Владыка запретил.

Ох уж этот…

Я снова бросилась к окну. Вгляделась в зелень сада. Потом прошлась по комнате, изучая своё новое пристанище.

— Почему его так ужасно называют — Владыка… брр. И почему он зовёт меня женой? Неужели она… я… была в браке с этим…

— Чщщщ! — Иллиора приложила палец к губам, её глаза испуганно метнулись к двери. — Не бросайтесь грубыми словами.

Я умолкла.

Значит, я теперь Вилена. Жена грозного синеглазого Владыки. Заперта в довольно приятном теле, в довольно приятном месте. И у меня есть 41 день, чтобы не «присоединиться к ней». Но чего именно от меня хотят?

— Я должна обмануть его? — вопрос прозвучал по-деловому серьёзно.

— Его? Нет, дорогая. Вы должны обмануть целый мир, — поправила Иллиора.

Я тяжело выдохнула. Ладно. Антикризисное управление — моя стихия: нужно заполучить информацию, провести анализ, выработать стратегию.

— И с чего же мне начать?

На лице Иллиоры промелькнуло облегчение.

— Правило первое: не срывать с себя одежду. По крайней мере, пока Владыка не попросит.

Мои щёки вспыхнули.

— Я… я не…

— Вчера в кабинете вы заставили его... понервничать, — с лёгкой улыбкой добавила она.

Глава 10

Иллиора объяснила, что после «несчастного случая» — какое тактичное определение для прыжка со скалы — все считают, что я очень слаба и нуждаюсь в отдыхе.

— Это даёт нам пару дней, чтобы подготовить вас к выходу в свет, — заключила чародейка.

— Все думают, что я…

— Что вы — Владычица Вилена, которая сильно ударилась головой. К счастью, правду знают только четверо: вы, я, Владыка и мейстер Аавар.

— Тот старик в чёрном? Что за железяку он таскает на груди?

— Это символ его положения. Он глава гильдии лекарей, — поморщилась Иллиора. — Упрямый, великовозрастный задира, который уверен, что вся магия — это бабкины сказки. Но, — она сделала паузу, — он сохранит тайну. Его подчинение Владыке беспрекословно.

Она подвела меня к письменному столу, на котором уже высилась стопка тяжёлых фолиантов. Я тяжело вздохнула: выглядит даже хуже, чем подготовка к годовому отчёту. Иллиора взяла верхнюю книгу: «Устройство мира». Следующая — «О небесных светилах: основы сотворения». Третья, в бархатном переплёте — «Придворный этикет».

— Господи, прости, — взмолилась я. — А нельзя загрузить информацию прямо сюда, — постучала указательным пальцем по многострадальной голове. — Вы же чародейка!

— Нет. И лучше так не говорить. — Как? — «Господи прости», «информация» — так никто не говорит, — отчитала меня наставница.

В ответ я только всплеснула руками. Убейте меня… Как? Ну вот как можно за три дня научиться жить в мире, о котором ты ничего не знаешь? Это всё равно что новорожденного на ноги поставить — глупо, опасно и обречено на провал.

Но чародейка не поддавалась упадническим настроениям.

— Испокон веков мы чтим небесные светила, — начала Иллиора, открывая книгу с яркими иллюстрациями. — Две наши луны — это богиня Ваалор и бог Нефис. Мужчина и женщина, оберегающие мир от зла и горя. Один раз в году случается Двулуние — Ваалор и Нефис сливаются воедино, и так начинается новый цикл жизни большого моря.

— Море… — в голове что-то щёлкнуло. — Там, в кабинете, я видела из окна две луны и море. А теперь… — я указала на сад за окном, — моря не видно.

— Женское крыло находится на юге и выходит на сады, — терпеливо пояснила Иллиора. — Мужское — на западе, там пристань, доки и флот. Там комнаты Владыки.

— А Север и Восток? — я уже чувствовала себя стажёром на экскурсии по офису.

— В восточном крыле парадные и церемониальные залы, выход в город. А на севере… — улыбка чародейки увяла. — Туда советую не попадать.

Понятно. Значит, в северном крыле темницы, больницы, усыпальницы или ещё какие-нибудь „цы“, о которых мне лучше не знать.

Я вернулась к столу и присела рядом с чародейкой. Невольно подметила, что с каждой минутой всё лучше управляюсь с этим телом. Оно было послушным, мягким и гибким. Никакой привычной боли в ногах, никакой усталости в затёкшей шее. Я была даже рада этой внезапной лёгкости. Может, и голова у этой Вилены... посвежее?

С этой мыслью я решительно склонилась над первым фолиантом. Что там у нас? Устройство мира?

От обилия информации голова пухла. Нефис, Ваалор, Двулуние, придворные, этикет… Иллиора продолжала листать книги, показывая гербы и рассказывая о каких-то великих фамилиях, пока я окончательно не «поплыла». Когда служанка принесла обед — нечто похожее на пасту с морепродуктами, я съела всё без остатка и почувствовала, как веки тяжелеют.

— Иллиора, — взмолилась я, — хватит! Я больше не вынесу.

Она неодобрительно покачала головой, но всё-таки начала собирать книги.

— Я дам вам час, не больше. На сегодня ещё два тома. Двор удивится, если Владычица не сможет отличить супницу от рукомойки.

Владычица… слово-то какое. Как только наставница вышла, я рухнула на подушки, с наслаждением сомкнула веки и начала погружаться в спасительный сон. Тишина просторной комнаты, лёгкий ветерок с ароматом моря и цветов, шёлковые простыни и пуховые одеяла — Иллиора была права, этот мир не так уж плох…

— Госпожа!

Писклявый голосок вырвал меня из сонной неги. Я нехотя разлепила глаза и обнаружила тоненькую служанку, стоявшую в дверях. Глаза в пол, руки за спиной. Кто ж их так муштрует? А я еще свою ассистентку ругала за раболепие…

— Лорд Демос желает вас видеть, — пролепетала девушка, озираясь по сторонам.

— Гостей сегодня не принимаю! — отрезала я, натягивая одеяло. Такой сон испортила...

— А я не принимаю отказов, — раздался насмешливый мужской голос.

Я резко села. В дверях, прислонившись к косяку, стоял тот самый мужчина из кабинета лекаря — он был аристократически бледен, широк в плечах и обладал до крайности смазливой мордашкой. Значит, Демос?

Глава 12

Уснуть, разумеется, не удалось. На то, чтобы успокоить дыхание, ушло минут пять. Ещё столько же понадобилось, чтобы унять эту унизительную дрожь в коленях. Я зарылась лицом в шёлковые подушки.

Что это, чёрт возьми, было?

Та я, которую звали Викторией Быковой, давно забыла, что такое страсть. Я испытывала подобное… дай бог памяти… пару раз, и то по юности. В какой-то душной палатке на рок-фестивале, кажется. Всё, что было с Игорем, — это расчёт, комфорт, привычка. Но такого…

Моё тело — это новое, мягкое, отзывчивое тело — предало меня, откликнувшись на прикосновения совершенно чужого мужчины.

«Я вернусь ночью».

А если сюда ещё кто-нибудь вломится? Я с ужасом посмотрела на дверь. Служанка открыла её снаружи. Значит, войти может кто угодно. Владыка? Этот Демос? Может, у Вилены был целый гарем любовников? Я к таким встречам не готова.

Я улеглась, целомудренно сложив руки на груди, и приняла болезненный вид. Если кто-то сунется, устрою такой спектакль, что целоваться отпадёт всякое желание.

Так я и провела остаток часа — прислушивалась к каждому шороху за дверью. И когда в спальню вошла Иллиора, я наконец вздохнула с облегчением.

— Я принесла вам портреты приближённых… — пояснила она, раскладывая находки на столе.

— Очень кстати, — реплика вышля язвительной. — Тут кое-кто уже пытался ко мне приблизиться.

— А ну ка объяснитесь... — потребовала чародейка.

Я поднялась с кровати и скрестила руки на груди.

— После того, что я сейчас скажу, нам придётся перейти на ты.

Рассказ о визите Демоса произвёл на чародейку сильное впечатление. Её брови сначала взлетели вверх, а потом сошлись на переносице так резко, что между ними пролегла складка. — Ты уверена, что это был Демос? Демос Валлас?

— Да откуда мне знать? — всплеснула я руками. — Лучше спроси у той служанки, которая его впустила. Снаружи!

— Если слуги впустили его… значит, они в сговоре. — Иллиора побледнела, прикрыв рот ладонью. — Неужели Вилена… Святое море, это невообразимо…

— Что? — не выдержала я. Лицо Иллиоры искажала такая гримаса, словно речь шла о массовом убийстве щенков. — В вашем мире у женщин не бывает любовников?

— Бывают, — прошипела она, опасливо оглядываясь на дверь. — Но обычно на такую роль не выбирают братьев мужа.

У меня перехватило дыхание.

— Демос что, брат…

— Младший.

— Совсем не похожи, — пробормотала я, вспоминая аристократическую стройность Демоса и дикую мощь Владыки. — Волосы другого цвета, и глаза, и манера…

— У них разные матери. Но это сути дела не меняет, — отчеканила Иллиора и принялась мерить шагами комнату. — Это катастрофа, если поползут слухи…

— Может, его отшить? — предложила я.

— Отшить? — чародейка замерла.

— Ну, бросить. Порвать с ним. Или это будет слишком подозрительно? Как бы поступила прежняя Вилена?

— В том-то и беда, что я понятия не имею! — наставница схватилась за голову. — В последний раз я видела её семь лет назад, на церемонии бракосочетания. Не представляю, что здесь творилось все эти годы.

— Так дело не пойдёт, — отрезала я.

Ситуация опасная, информации никакой, но решения нужно принимать. Я принялась анализировать то немногое, что удалось разузнать за эти дни.

— Тебе нужно встретиться с тем, кто был близок к Вилене. Ну, то есть ко мне. Подруги там, фрейлины или кто тут у вас? Скажи, что мне приходится туго из-за травмы. Пусть напомнят, что я люблю, чем обычно занимаюсь и кого захочу видеть больше всего. Нам нужны люди, которые меня хорошо знают…

Эта идея казалась наиболее жизнеспособной.

— Боюсь, долго искать не придётся. Я ведь тоже пришла с новостями, — перебила Иллиора, совсем помрачнев. — Слухи об «инциденте» дошли до Волчьего Острова. Твои отец, мать и сестра уже направляются в столицу. И они хотят встречи.

Глава 13

Следующие два дня Иллиора не покидала меня ни днём, ни ночью. Официально — она следила за моим здоровьем, неофициально — работала цепным псом, отваживая «доброжелателей» вроде Демоса.

К концу третьего дня я уже кое-что смыслила в местном этикете (не ковырять в носу, кланяться тем, кто выше рангом, и кивать тем, кто ниже), разбиралась в географии (три моря, три острова, один материк) и даже выучила название страны, которой теоретически должна править — соединенные острова Кварта. Да, с неймингом у местных были явные проблемы.

Как оказалось, государственные дела мою предшественницу интересовали мало. Все свои силы Владычица посвящала приёмам, балам, обстановке дворца и, как ни странно, конюшне.

По словам придворных, которых Иллиора тормошила без устали, госпожа великолепно держалась в седле и предпочитала людям лошадей.

— Это вызовет затруднения… — пробормотала я, вспоминая свою патологическую нелюбовь к деревенской жизни. Коровы, куры, навоз, лошади — я сбежала от всего этого, как только смогла поступить в лицей.

— Скажем, что травма головы пока не позволяет ездить верхом. Головокружения, потеря равновесия, — быстро нашла выход Иллиора. — Но ходить на конюшню всё же придётся. Лошади — твоя страсть.

Я смиренно кивнула — лошади, так лошади — и в последний раз подтянула лиф платья. Вырез был таким низким, что я всерьёз опасалась сделать глубокий вдох. Тёмно-синий бархат облегал фигуру как вторая кожа, подчеркивая осиную талию. Волосы, уложенные в сложную высокую причёску, открывали шею, на которой тяжёлым грузом висело колье с сапфирами. В ушах сверкали те же камни.

Моим первым выходом в свет станет семейный ужин. Если это, конечно, можно так назвать. Мои мать, отец и сестра прибыли ещё утром, но почему-то встретиться пожелали только за ужином. Официально. Что-то мне подсказывало, что семейка у нас та ещё.

Переступив порог спальни, я мигом растеряла прыть. Что ждёт меня там? Как я справлюсь без помощницы?

— Доверься интуиции. Тело помнит всё, нужно только расслышать подсказки, — шепнула Иллиора, прежде чем скрыться в тёмном боковом коридоре.

А ты попробуй «расслышать», когда в ушах звенит от напряжения. Я фыркнула и подняла подбородок выше.

— Сопроводите меня в малую столовую, — бросила я двум служанкам, приставленным к дверям.

Высокомерие со смесью безразличия — беспроигрышный вариант. Мы тотчас двинулись по коридорам. Женское крыло, расположенное на юге, оставалось светлым даже вечером: арочные окна, виды на сад, пастельные тона и пышная зелень в горшках. Здесь было много воздуха, и это дарило ощущение покоя.

Но стоило нам пересечь галерею, как атмосфера изменилась. Восточное крыло, предназначенное для гостей и приёмов, буквально кричало о богатстве. От обилия позолоты, ярких гобеленов и самоцветов, инкрустированных прямо в стены, рябило в глазах. Казалось, я попала внутрь ювелирной шкатулки. В первом же зале нас поджидали два лакея в парадных ливреях.

— Лорд Арос с супругой остановились в зелёных спальнях, леди Лилианна разместилась в розовой. Всё как вы и велели, — отчеканил старший из них, склонившись в низком поклоне.

— Ясно, благодарю, — ответила я с деланным равнодушием.

Моя персона и раньше вызывала у людей трепет — подчиненные боялись моего гнева, партнеры уважали за хватку. Но это… Это было другое. Абсолютная покорность. «Всё как вы велели». От осознания этой власти по спине побежали мурашки.

Когда лакеи распахнули передо мной двери малой столовой, я выдохнула с облегчением — интерьер оказался куда более сдержанным. Шелковые обои, мебель из светлого дерева с кремовой обивкой и зашторенные бархатом окна. О роскоши кричала только позолоченная люстра над сервированным столом.

В углу комнаты, на изящной софе, сидела девушка. Идеально прямая спина, светлые локоны, уложенные волосок к волоску, нежно-голубое платье. Розовощёкая нимфа, словно сошедшая с пасторальной картины.

Рядом с ней в кресле восседала статная дама. Волосы того же медного оттенка, что у меня, но уже тронутые благородной сединой. Строгий профиль, поджатые губы. Она заметила меня первой.

— Вилена, хвала Ваалор, ты жива?

— Конечно, мама.

Я узнала леди Арос благодаря портрету, который Иллиора предусмотрительно принесла в спальню. Мать подошла ближе. Вместо объятий она осмотрела меня с головы до ног и недовольно сощурилась.

— Снова пятнами пошла. Говорила тебе сто раз, ни один луч солнца не должен касаться твоей кожи.

— Матушка, ну что вы, — подала голос «нимфа».

Лили — так, кажется, зовут сестру, — плавно поднялась, подошла ко мне и взяла за руку.

— Она и так натерпелась, правда ведь? — проворковала она, увлекая меня к софе. — Расскажи нам скорее, матушка вся извелась.

Хоть сестренка мне досталась приятная, подумала я, и присела на софу, копируя позу матери.

— Конечно. Что именно вы хотите знать?

Женщины переглянулись. Лили подсела ближе и заглянула мне прямо в глаза.

— Что же происходит между тобой и Его Величеством? Сплетни одна ужасней другой.

Они не видели Вилену три года. Недавно она чуть не умерла. И всё, что их интересует — веснушки и дворцовые сплетни? Значит, придется менять тактику.

Я мысленно переключила тумблер в режим «переговоры». Словно передо мной не родня, а сложные клиенты. Девушка ничего не решает — следует указаниям матери. А у той типаж «Снежная королева»: сухая, строгая, помешанная на внешних приличиях. В работе мне такие встречались — её интересуют не чувства дочери, а её репутация.

— После несчастного случая мой супруг был крайне обеспокоен, — начала я, тщательно подбирая слова. — Он тут же созвал лучших лекарей и даже пригласил чародеек с островов. Потратил целое состояние. А сам не отходил от постели, пока я не очнулась.

Мать и сестра отреагировали, как хорошо обученные марионетки. Часто заморгали, смахивая несуществующие слезы, и прикрыли рты белоснежными пальчиками. Театр абсурда!

Глава 11

Служанка прошмыгнула мимо мужчины и затворила дверь. Послышался щелчок ключа.

А вот это уже не к добру… я повыше натянула одеяло. Демос двинулся навстречу, многозначительно улыбаясь.

— Я караулил под дверью часа три, не меньше! Эта магичка не оставляла тебя ни на минуту, — начал он с наигранным недовольством. — В чём дело?

— Да так, голова болит, — пробормотала я, судорожно пытаясь придумать план побега. Незваный гость, тем временем, запрыгнул на постель, схватил меня за лодыжку и резким движением притянул к себе.

Одеяло предательски съехало. Когда я опомнилась, мужское тело, тяжёлое и горячее, уже прижимало меня к матрасу. Его каре-зелёные глаза смотрели на меня с вожделением.

— Я скучал, — прошептал он, медленно склоняясь к моей шее. Я инстинктивно дёрнулась, и губы незнакомца полоснули по щеке.

Вот чёрт.

Я ругала себя последними словами за эту дурацкую неловкость, но ничего не могла поделать. А впереди ждал сюрприз пострашнее: это тело… оно его помнило. Под рёбрами потеплело, а внизу живота предательски заныло. Я осторожно упёрлась ладонями в мужскую грудь — ну уж нет, дружище.

— Демос… — чужое, непривычное имя резало слух. — Ты прости, но я не… Я ещё слишком слаба после этого… несчастного случая.

Легенда звучала вполне правдоподобно. Я мягко оттолкнула незваного гостя и высвободилась из-под разгорячённого мужского тела. Села, поправила несуществующую причёску, пытаясь унять дрожь в руках.

К счастью, Демос оказался понятливым. Он уселся по правую сторону от меня и закинул руки за голову, словно делал так сотню раз.

— И что это было? Ты хоть представляешь, чего я натерпелся? Он обиженно надул губы, и вся его аристократическая бледность пошла пятнами.

— Я не…

— Если хотела отложить обряд, могла бы посоветоваться со мной! Мы же хотели… Мы планировали всё иначе…

— Слушай. Это всё недоразумение, ясно? — вырвалось у меня.

Демос только усмехнулся.

— Как тебе удалось? Так реалистично! Когда тебя нашли… — он замер, словно вспоминал детали. — В какой-то момент я даже поверил, что ты мертва. Это жестоко, любовь моя. Жестоко… — он провёл пальцем по моей ключице, — но до одури возбуждает.

Демос снова потянулся к моим губам. Я с трудом, но увернулась, сползая с кровати. Сомнений не оставалось — они с Виленой любовники.

— Прошу тебя, давай обсудим это позже. Илли… магичка вернётся с минуты на минуту. Она не должна нас застать.

— Он приставил шпионку? — Демос нахмурился. — Я так и знал! Только почему её? Здесь не любят…

— Тебе пора, — перебила я, жестом указывая на дверь.

Гость нехотя, но слез с кровати. А потом лёгкой, пружинистой походкой направился к дверям.

Ну вот и славно… а то вдруг чужое тело перестанет меня слушаться?

Не успела я выдохнуть с облегчением, как Демос обернулся. Перехватил мой взгляд и, уловив минутную слабость, бросился вперёд. Два быстрых шага — и Демос вжал меня в стену, а потом страстно, требовательно поцеловал. От такого натиска я оцепенела.

Будь я прежней, непременно оттолкнула бы его и зарядила коленом между ног. Но я больше не буду прежней… А что бы сделала Вилена? Новое тело подсказывало, что ничего пристойного. Чем, чёрт возьми, занималась эта женщина? При живом-то муже!

Я ждала, пока Демос закончит поцелуй, изо всех сил стараясь подавить реакции тела. Этот стук взбудораженного сердца, эти мурашки, расползающиеся от шеи.

Когда Демос, наконец, оторвался от моих губ, голова шла кругом. Он ухмыльнулся, довольный произведённым эффектом, и двинулся к выходу. Несколько раз постучал костяшками по дереву. Замок тут же щёлкнул. Стоя в дверях, этот наглец самодовольно бросил:

— Я вернусь ночью. Встреть меня в чёрном.

Глава 14

Согласно этикету, я должна была выразить почтение отцу. Но не могла — всем вниманием завладел «муж».

Он побрился, привёл в порядок растрёпанные волосы — теперь они лежали тяжёлой, блестящей волной. На Владыке был тёмно-серый камзол, который плотно облегал широкие плечи и грудь. Сейчас он выглядел… как греческий бог. Нет, как Генри Кавилл в лучшие годы, только круче. Ярко-синие глаза сверкали из-под тёмных, слегка нахмуренных бровей.

Вслед за мужчинами в столовую влетели несколько слуг в расшитых ливреях и белоснежных перчатках. Каждый из них бесшумно отодвинул по тяжёлому стулу и жестом пригласил к столу.

Мои так называемые родители быстро переглянулись. Леди Арос побледнела и поджала сухие губы.

Судя по всему, между отцом и Владыкой только что состоялся крайне неприятный разговор. Может, хоть он беспокоился о моём благополучии? И задал муженьку хорошую трёпку за то, что тот допустил столь «несчастный» случай?

Мы расселись, как и полагается, парами. Владыка — во главе овального стола. Я — напротив. Как славно, что нас разделяют метра три полированного дерева.

Мать с отцом продолжали многозначительно переглядываться, хозяин дома был привычно мрачен, и только юная Лили держала лицо, изображая вежливый интерес к сервировке. Стул напротив неё пустовал, хотя ужин явно накрыли на шестерых.

Лакеи наполнили бокалы белым вином. Ещё несколько слуг внесли и расставили тяжёлые серебряные блюда: дымящаяся красная рыба под сливочным соусом, какие-то запечённые корнеплоды, перепела, горы салатов с незнакомой зеленью и фруктами.

Стол накрыли роскошный. Вот только гости оказались абсолютно равнодушны к еде. Все, кроме меня: обожаю красную рыбу!

Не обращая внимания на висевшее в воздухе напряжение, я указала на кусок побольше и принялась за еду. Вино идеально дополняло вкус блюда. И пока остальные переглядывались, вяло ковыряя вилками шедевры кулинарии, мне становилось всё веселее.

Подумать только: я снова молода и красива, наряжена в шелка и сапфиры, обеспечена всем необходимым. Всё, что мешает жить припеваючи — это отсутствие прочных социальных связей. Так нужно их создать! Обзавестись друзьями, выстроить личные границы с так называемым мужем, найти какое-нибудь дельце для души… И вуаля — жизнь станет вполне радостной. Чем не сказка?

Я бросила взгляд на своего «мужа». Он не ел. Он наблюдал за мной с ленивым, хищным прищуром, как кот за мышью.

— Поразительно! — вспылил отец, со звоном отбросив вилку. — Как тебе удаётся сохранять такой отменный аппетит в сложившейся ситуации?!

Мать бросила на него предупреждающий взгляд — мол, держи себя в руках. Этот взгляд, кажется, один на все миры. Лили испуганно замотала кудрявой головой, пытаясь уловить суть происходящего.

— Спасибо за беспокойство, отец, — спокойно ответила я. — Но я почти оправилась. Лекари обещают…

— Лекари! Это замечательно, это весьма кстати! Привыкай к чёрным мантиям и постному хлебу! — брызгал слюной отец, всё больше краснея.

Его бордовый, густо расшитый золотом камзол, казалось, вот-вот лопнет на необъятном животе.

— Микаэль… — прошипела мать.

— Мама, о чём это он? — пролепетала Лили.

Похоже, в этой семье за ответами обращаются исключительно к матери. Надо запомнить.

Повисло напряженное молчание. Сам Владыка при этом не испытывал ни капли смущения. Он откинулся на спинку стула и глядел на моего отца свысока, с лёгким презрением, как будто и вовсе был ни при чём.

Леди Анна сосредоточенно хмурилась, явно придумывая, как бы получше выйти из этого положения. Но помощь пришла, откуда не ждали.

Двери снова распахнулись, и все собравшиеся, как по команде, обернулись.

— Великодушно прошу прощения, я задержался! — воскликнул вошедший, сверкая радушной улыбкой.

Вот чёрт. Только его здесь не хватало.

Глава 15

Вот чёрт. Только его здесь не хватало.

В столовую вошёл Демос. В чёрном камзоле, который выгодно подчёркивал его аристократическую бледность, и с чинной доброжелательной улыбкой. Он приветствовал всех лёгким кивком и уселся на единственное пустое место — то самое, напротив Лили.

Девушка вспыхнула нежной розовинкой и кокетливо опустила глаза. Боже, у неё даже румянец тщательно отрепетирован.

— Я смотрю, у наших ребят сегодня был отличный улов! — бодро начал Демос, подхватывая нож для рыбы.

Леди Арос с явным облегчением подхватила тему, и они принялись вести непринуждённую светскую беседу о развитии промыслов. Отец брезгливо фыркнул, но всё же принялся за еду.

Пока Лили ловила каждое слово Демоса, я спокойно доедала ужин. И только Владыка продолжал откровенно скучать. Интересно, скучал бы он так, зная, в чью спальню захаживает его обаятельный братец?

Чёрт, чёрт, чёрт… Зачем я об этом вспомнила.

Моя донельзя светлая кожа тут же покрылась предательскими пятнами — я прямо почувствовала, как жар расползается по щекам. Под воздействием вина тело становилось ещё более податливым, и сознание, вопреки здравому смыслу, начало рисовать картины нашей прошлой встречи с Демосом.

Этот поцелуй…

Владыка, казалось, безошибочно распознал мои мысли. Я кожей ощутила его взгляд — тяжёлый, ледяной. Мне показалось, или воздух над столом наэлектризовался?

По спине пробежал холодок. Как? Как он мог понять? Неужели я чем-то себя выдала?

Я подняла глаза. Встретилась взглядом с мужем и, не выдержав накала, уставилась в тарелку. А может, он давно всё знает?

В тот же миг Владыка встал из-за стола. Тяжёлый резной стул с грохотом отлетел назад. Все смолкли и, как по команде, поднялись с мест. Отец, мать, Лили, Демос. Я тоже вскочила, но с опозданием.

А должна ли я вообще подниматься? Мы же вроде на равных… Владыка и Владычица. Или нет? Чёрт его разбери…

— Благодарю вас за ужин. Я давно ждал сегодняшнего разговора и рад, что он наконец состоялся, лорд Арос, — ровно произнёс хозяин застолья.

Лорд Арос выпятил грудь, раздувая ноздри, но всё же кивнул. Очень любопытно…

— Благодарим вас, Владыка, за столь щедрый приём, — тут же встряла мать, растянув губы в улыбке. — Искренне надеюсь, что теперь мы сможем видеться чаще. Иногда семье для полного счастья не хватает… — она взглянула на меня колко, словно я в чём-то провинилась, — полного воссоединения. Теперь, когда я здесь, нашей милой Вилене будет гораздо проще найти верный путь. Не так ли, дорогая?

О чём она вообще? Какой, к чёрту, путь? Какое воссоединение? Я тяжело сглотнула и бросила умоляющий взгляд на мужа, стоявшего во главе стола. Он едва заметно кивнул.

— Да, разумеется.

Мой ответ устроил собравшихся, и я с облегчением выдохнула. Как оказалось, зря.

— Меня ждут дела, — сказал Владыка, направляясь к выходу. А напоследок бросил в мою сторону: — Вилена, составите мне компанию?

Профессиональное чутьё подсказывало: от этого предложения нельзя отказаться.

Демос в удивлении вскинул брови. Беззаботная улыбка сменилась обеспокоенностью. Леди Арос, напротив, удовлетворенно кивнула.

Я встала, стараясь не встречаться взглядом с «родней». Как же бесит, когда все вокруг знают больше, чем ты! Может, и хорошо, что этот «гений конспирации» выведет меня отсюда. Я хотя бы смогу задать вопросы.

Главное, чтобы вопросы не начали задавать мне…

Глава 16

Я молча последовала за «мужем». Он шагал быстро, широко, и мне приходилось почти бежать. Ни один из лакеев не осмелился нас сопроводить.

Свечей в коридорах становилось всё меньше. Мы свернули из пышного, освещённого Восточного крыла в какой-то боковой проход, тёмный, словно нежилой. Я ускорила шаг, гадая — куда он меня ведёт? В темницу? В пыточную? В спальню?

Даже не знаю, что хуже…

Синеглазый взмахнул рукой. Одна из дверей распахнулась, обнажив угольную черноту проёма. Владыка нырнул в эту темноту, не сбавляя шага.

Это не к добру, подумала я, но всё равно шагнула следом. Дверь захлопнулась за моей спиной.

Кромешная тьма. Я не видела даже собственных рук. Тишина давила на уши. Я кожей чувствовала, что он рядом. Слишком близко. Я ощутила… или мне показалось?.. как он склонился ко мне, как втянул носом воздух где-то у моей шеи.

— Не могли бы вы включить свет? Ничего не вижу, — отчеканила я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал от волнения.

Он что, хочет меня напугать? Что за дешёвый цирк?

Мне показалось, что кто-то поблизости взмахнул рукой. Тяжёлые шторы на противоположной стене разъехались. В комнату ворвался холодный, голубоватый свет двух лун. Значит, мы в Западном крыле.

В этом призрачном свете Владыка выглядел… не как человек. Он впился в меня своими ярко-синими глазами, и я отчётливо увидела в них те же искорки, что порой играли в глазах Иллиоры.

Но это ощущалось совсем иначе. Глаза Иллиоры светились чем-то тёплым, созидательным. А в этих глазах — в них плескалось иное. Что это? Бешенство? Гнев?

— Зачем мы здесь? — спросила я первой.

— Вы ведёте себя неподобающе, — выплюнул он. — Три дня. Всего три дня вы здесь, и уже…

Владыка сцепил руки за спиной и, стараясь не смотреть на меня, продолжил.

— Мне плевать, чем вы там занимаетесь в своих покоях, но на людях держите себя в руках!

— Не понимаю, о чём вы.

— Не понимаешь? — он злобно усмехнулся. — Да я учуял твоё желание за версту!

О Господи. Он что, реагирует на феромоны? Или что там выделяется при возбуждении… Прямо как животное…

Препираться не было никакого смысла. Но как же стыдно. Там же была моя семья… Едкий жар расползался по телу, на этот раз от унижения.

— Учуял? А все остальные… они тоже…

— Боги, разумеется нет, — рявкнул он.

Какое блегчение! Я шумно выдохнула, но тут же опомнилась — что-то не стыкуется. Мой мозг, заточенный под корпоративные баталии, включился.

— Так, погодите. Я правильно понимаю: никто из присутствующих за столом не заметил моего… смущения.

Владыка молчал, что в мире переговоров означало согласие.

— В таком случае, в чём именно вы меня обвиняете? В том, что у вас слишком острый нюх?

— Вы моя жена и…

Я остановила его резким взмахом руки. Владыка, к моему нескрываемому удовольствию, опешил.

— Я нахожусь в теле вашей жены. Но я не ваша жена, — сказала я чётко, почти по слогам. — И я изо всех сил стараюсь помочь вам скрыть эту тайну. Но я не обязана, слышите? Не обязана относиться к вам так же, как относилась она.

Владыка смотрел на меня ошарашенно, словно видел впервые. Возможно, он отвык от прямых изъяснений? Или в этом мире не принято говорить «нет» синеглазым тиранам?

Так или иначе, пусть привыкает.

Впрочем, я тут же смягчилась. В конце концов, он потерял ту, которую… ну, наверное, любил. И теперь вынужден видеть её тело во власти какой-то незнакомки.

— Я понимаю, что вам больно, — начала я мягче. Владыка криво усмехнулся. — Вы сделали всё возможное, чтобы вернуть Вилену. Я не сомневаюсь в силе вашей любви, и мне очень жаль, что вы её потеряли. Но…

— В силе нашей любви? — перебил он. Теперь усмешка превратилась в настоящий, злобный оскал. — Вы хоть понимаете, зачем вы здесь?

— Нет! — воскликнула я. — В этом-то и вся проблема! Никто ничего не объясняет!

— Я желал вернуть Вилену не от большой любви! — прошипел он, подаваясь вперёд. — Она нужна мне, чтобы развестись! Я очень, очень давно этого ждал. Наконец, в столицу прибудет Иерахим, а за месяц до его приезда она… — он скрипнул зубами, — решила «упасть со скалы». Почти уверен, что это была какая-то уловка, вышедшая из-под контроля. Но теперь это не имеет значения. Теперь вы должны дать согласие на обряд. Я расторгну этот никчёмный брак, и никакие ваши уловки этого не изменят.

— Уловки? Да больно надо! — вспыхнула я.

Признаться, новости о скором разводе только порадовали. Это многое упрощает. Чётко оговоренные сроки, понятная задача, нужно только уточнить условия.

— Что от меня требуется? Сказать «претензий не имею»? Да хоть сейчас! Зовите своего Иеро… как его там…

— Он прибудет через 29 дней.

— Прекрасно! А до тех пор…

Я не успела договорить. Владыка сократил дистанцию до минимума и поднёс палец к моим губам. От него пахло морем и тем чудесным вином, что мы пили за ужином.

— А до тех пор, — пророкотал он, глядя мне прямо в глаза, — вы будете скорбеть. Как и подобает супругам накануне развода. Скорбеть, Вилена, а не строить глазки…

— Значит, вам тоже полагается скорбеть? — вырвалось у меня.

Он отстранился, но взгляда не отвёл. Ледяная маска слетела всего на мгновение, обнажив что-то настоящее.

— Я не переставал скорбеть с того самого дня, как встретил тебя у алтаря, — сказал он тихо, почти шёпотом. А потом развернулся и исчез в темноте коридора.

И что это, чёрт возьми, означает?

Глава 17

За мной явился лакей и молча сопроводил обратно в Южное крыло, к голубой спальне. У входа уже ждала знакомая служанка. Она молча помогла мне расстегнуть мириады крючков на платье и распустила сложную причёску.

Стараясь не выдавать смятения, я натянула ночную сорочку, накинула сверху шёлковый халат и села к туалетному столику. Но мысли всё вертелись вокруг недавней встречи с четой Арос: вот почему отец семейства был так взбешён — ему сообщили о грядущем разводе. Наверное, для знатной семьи развод дочери — удар по репутации?

Едва я успела взять в руки гребень, как дверь отворилась и в комнату проскользнула Иллиора.

— Как всё прошло? — встревоженно спросила она, прислонившись спиной к двери.

— Восхитительно, — я усмехнулась своему отражению. — Похоже, сегодня Владыка наконец объявил лорду Аросу о нашем разводе. Отец семейства взбешён. Мать тоже в ужасе, хоть и пытается сохранить лицо. Ты бы их слышала…

— О, так ты знаешь… — Иллиора положила руку мне на плечо и опустила глаза.

— А ты? — я резко обернулась к чародейке. — Почему ты сразу мне не сказала?

Кусочки пазла постепенно собирались в единую картину: в правящей семье разлад, Владыка готовится к разводу с нелюбимой супругой, а её семья отчаянно пытается сохранить влияние. Похоже, люди везде одинаковые…

— Мать и сестра допытывались, в порядке ли наш брак. И я сказала: «Разумеется, всё просто восхитительно!»

Иллиора опустила голову и села на край софы. А я продолжала.

— Ты должна была меня предупредить. Они же могут догадаться!

— Я надеялась, что Владыка передумает, — тихо сказала Иллиора. — Или хотя бы отложит обряд. Всё-таки несчастный случай…

— Да плевать ему на «несчастный случай», — ехидно бросила я, изображая пальцами кавычки. — Он хочет поскорее избавиться от своей «обожаемой» супруги. Надо же, какая удача!

Я взяла тяжёлый гребень, инкрустированный чем-то драгоценным, и принялась расчесывать рыжие пряди.

— Удача? — Иллиора посмотрела на меня, как на сумасшедшую. — И ты готова принять такую судьбу?

— Какую такую? — я пожала плечами, глядя на неё через зеркало. — Месяц похожу с кислой миной, мол, убита горем. А потом найду какое-нибудь дельце по душе, обоснусь в пригороде. У вас как обстоят дела в пригороде? Есть приличная недвижимость? Мне же после развода достанется какое-то содержание, или что там у вас полагается?

— Так вот оно что, — прошептала наставница. — Он тебе не сказал.

Я замерла с гребнем в руках, предчувствуя неладное.

— Что не сказал?

В искрящихся глазах Иллиоры плескалась такая искренняя, такая глубокая печаль, что внутри всё похолодело.

— Ну? Объясни же!

— Для нашего народа брак — это высшее из земных таинств, — начала она тихо, отходя к окну. — Особенно, когда дело касается королевской семьи. Клятвы королей нерушимы.

— И что это значит? — допытывалась я.

— Это значит, что развод — это удар не только по репутации.

Если она сейчас заговорит про честь и поруганную невинность, я рассмеюсь.

— Говорили, что Владыка несколько лет пытался добиться разрешения на обряд расторжения, — продолжала Иллиора, глядя куда угодно, только не на меня. — Но я думала, это слухи. Думала, что Иерахим не позволит.

— Кто такой этот Иерахим?

— Верховный служитель Ваалор и Нефис. Он сочетает браком и он же… — наставница запнулась, подбирая слова. — Понимаешь, чтобы расторгнуть брак — нужна веская причина. Будет суд. И тот, кого сочтут виновным в разводе, больше не имеет права вступать в брак. Никогда.

— Не велика потеря, — фыркнула я. — Знаешь, я ведь и в своём мире замужем никогда не была…

— Ты не понимаешь, — резко оборвала Иллиора. — Отверженный супруг должен провести остаток дней в служении. Затворником в монастыре. После развода ты отправишься в Дом Нефис. А это… очень, очень далеко на Севере.

— Погоди. То есть я... должна стать монашкой? — кровь отхлынула от лица. — А с чего ты взяла, что виновата будет Вилена? Может, это он…

Иллиора вскинула брови. Мол, серьёзно? Это нужно объяснять?

— Ну да, разумеется. Во всем виновата женщина, — прошептала я с горечью.

Пока Иллиора продолжала буравить взглядом зашторенное окно, я поднялась с места и туже затянула ремешок халата. История, конечно, складная. Но что-то не бьётся…

— Тогда... зачем же он хотел её вернуть? Почему не дал погибнуть? Нет жены — нет проблем.

— Дом Аросов — влиятельнейший из кланов Кварты, — устало вздохнула наставница… — У них есть флот, земли, деньги, власть. Развод Владыки станет величайшим скандалом за последние лет сто. И величайшим ударом по дому Арос.

— Но…

— Но перечить Иерахиму — значит, спорить с волей Богов. Даже Аросы на это не пойдут, если всё будет по закону. А теперь представь, — она резко обернулась, искристые глаза недобро поблескивали в свете свечей, — что отверженная жена, дочь дома Арос, «случайно» погибает за несколько недель до обряда. Что она лишается возможности сказать своё слово перед Богами, лишается права выступить в суде…

— Аросы обвинили бы его...

— Да. И имели бы полное право пойти войной. За поруганную честь дочери.

— Им плевать на дочь! — воскликнула я, вспомнив безучастный взгляд матери. — Не важно, как обстоят дела на самом деле, — Иллиора устало покачала головой. — Важно, как это выглядит со стороны.

Ему нужна живая жена, чтобы законно от неё избавиться. Теперь всё встало на свои места: тот разговор, который я услышала, едва очнувшись в кабинете лекаря; Демос, умоляющий брата отложить церемонию, подумать ещё…

Но Владыка непреклонен. Как же сильно он должен ненавидеть эту женщину, если готов обречь её на вечную ссылку. Чтобы что? Чтобы жениться вновь? Так жестоко и так… по-мужски.

— У Вилены явно была связь с Демосом, — сказала я скорее себе, чем Иллиоре. — Если я предстану перед судом... я проиграю.

Иллиора смотрела на меня с той же глубокой, мучительной жалостью.

Глава 18

До глубокой ночи, пока свечи не превратились в бесформенные лужицы воска, Иллиора посвящала меня в тонкости квартийского брака. Я задала сотню вопросов, но ни один ответ не был в мою пользу.

Единственный легальный способ избежать ссылки в монастырь — это выиграть суд. Доказать, что виноват супруг. Но статистика удручающая: за всю многовековую историю Кварты властвующие семьи разводились лишь трижды. И каждый раз — абсолютно каждый, виновной признавали супругу.

По словам Иллиоры, на суде мне могут предъявить как минимум два обвинения. Первое — неверность. И тут, благодаря стараниям Демоса, нечем крыть. Второе — неспособность родить наследника. Семь лет брака и пустая колыбель — весомый аргумент для патриархального общества.

А вот мне предъявить нечего. Даже если у Владыки есть любовница, ни мне, ни Иллиоре об этом неизвестно.

Интересно, знала ли что-то сама Вилена? Если она решилась на такой отчаянный шаг, как инсценировка смерти, значит, готовилась. У неё наверняка был план «Б»…

Обе квартийские луны светили в полную силу, а я по-прежнему не знала, как избежать принудительного воцерковления. Зато подозревала, кто мог знать. Демос.

Я задула последнюю свечу и повернулась к Иллиоре, которая клевала носом в кресле.

— Завтра, когда пойдёшь в библиотеку за новыми книгами, задержись, — сказала я твёрдо. — Минут на сорок, не меньше. И обязательно сделай так, чтобы служанки знали о твоём отсутствии.

Сон как рукой сняло. Чародейка выпрямилась, глядя на меня с подозрением.

— Ты что, хочешь…

— Поговорить, — перебила я. — Я хочу просто поговорить с Демосом. Если кто-то и знал о её планах, так это он.

— Это безумие, — прошептала Иллиора. — Если Владыка узнает…

— Он сказал, цитирую: «В своих покоях можешь делать, что хочешь», — парировала я, вспоминая его бесстрастное лицо.

— Ему плевать на жену, главное — сидеть тихо и не позориться на публике.

Иллиора закатила глаза, но всё же кивнула. Идея была дурацкая, рискованная, но других у нас в запасе не было.

Когда чародейка тенью прошмыгнула в смежную комнату, я ещё долго лежала без сна. Глаза блуждали по роскошному убранству спальни. Лунный свет просачивался сквозь тончайший тюль, придавая светлому дереву и атласной обивке какое-то неземное, сказочное сияние.

Сколько ещё ночей мне доведётся провести в этой спальне? Двадцать девять? Или меньше, если я совершу ошибку? А сколько всего прекрасного таится в стенах этого замка — тенистые сады, парадные залы, королевские конюшни, то самое море…

Я ворочалась в огромной постели, но сон не шёл. Стоило закрыть глаза, как в памяти всплывали лица: то кадры из прошлой жизни, которая теперь казалась недосягаемо далёкой; то надменная маска новоиспечённой матери; то искажённое злобой лицо Владыки.

Пытаясь прогнать тягостные мысли, я решительно откинула одеяло, встала босыми ногами на прохладный пол и тихонько, на цыпочках, подошла к окну. Отодвинула край тюля и вгляделась в гущу тёмного сада. Интересно, а мне вообще можно покидать дворец?

Я впервые испытала острую, щемящую тоску по прежней жизни. Да, я была пропащим трудоголиком, а не утончённой барышней в шелках. Но я была свободна. Я могла сесть в машину и поехать куда угодно — хоть в офис, хоть в аэропорт, хоть к чёрту на рога. Я никому не принадлежала. А теперь… Теперь я вещь. Дорогой, но бракованный актив.

В груди шевельнулась неожиданная жалость к прежней Вилене. Бессердечная мать, для которой репутация дороже дочери, сестра-лицемерка и муж, который «пожалел ещё у алтаря». Неудивительно, что она искала утешения в объятиях другого. Будь у меня свободное время, я бы, может, тоже личную жизнь устраивала, а не довольствовалась смазливым альфонсом.

Почему-то возвращаться в огромную пустую кровать не хотелось. Я зажгла огарок свечи, взяла недочитанный фолиант и устроилась на софе, укутавшись в халат. «История объединения Квартийских островов» — тоска смертная, но всяко лучше, чем самокопание.

Страницы сменялись одна за одной, но смысл ускользал. Веки потяжелели. Голова медленно опустилась на мягкую спинку софы, и я провалилась в зыбкую дремоту.

Сон прервал резкий, оглушительный грохот, звон разбитого стекла и треск ткани. Каменный пол содрогнулся.

Я распахнула глаза и вскочила на ноги. Вокруг клубилась пыль. Или это дым?

— Что за чёрт… — прошептала я, размахивая рукой у лица.

— Стой! Не двигайся! — крикнула Иллиора.

Глава 19

— Стой! Не двигайся! — крикнула Иллиора.

Я взмахнула рукой, разгоняя сизый дым. Облако постепенно осело, и картина прояснилась. За окном только разгорался рассвет. Первые лучи солнца озаряли комнату, выхватывая из полумрака…

А что это, собственно, такое?

Там, где ещё вчера возвышалось моё королевское ложе, царил хаос. Массивные балки, удерживающие балдахин, рухнули и теперь громоздились прямо на простынях.

Фарфоровые чашки и кувшин с водой, стоявшие на прикроватной тумбочке, разлетелись вдребезги, усеяв пол мокрыми осколками. Из-под груды дерева торчали лоскуты нежно-голубой ткани. Со стороны это больше напоминало погребальный костёр, который осталось только полить маслом и поджечь.

Иллиора, подобрав подол ночной сорочки, аккуратно обошла завал. Она сделала несколько пассов руками, потом зажмурилась и что-то ритмично зашептала. Закончив, она рывком бросилась к изголовью разрушенной постели.

— Это всё. Теперь помоги мне! — крикнула чародейка, вцепившись в одну из балок.

Я подлетела к наставнице. Вдвоём, навалившись всем весом, мы смогли сдвинуть тяжёлый брус. Иллиора судорожно ощупывала дерево, отбрасывая в сторону куски испорченного балдахина. У дверей уже столпились слуги. Сквозь гул в ушах пробивался чей-то топот, вздохи и причитания. Но Иллиора даже ухом не повела.

— Ну же, оно должно быть где-то здесь… должно быть… — лихорадочно бормотала она, ломая ногти о грубую древесину.

— Что «оно»?

— Вот! — взвизгнула чародейка и ткнула пальцем в один из сколов на деревянной колонне. — Ты видишь его?

Я пригляделась. На светлом дереве, словно выжженный изнутри, проступил знак — алый, пульсирующий ромб, перечеркнутый волнистой линией. Но не успела я рассмотреть его как следует, как контуры начали расплываться. Он бледнел прямо на глазах.

— Нет, нет… Стой же, — взмолилась Иллиора, вглядываясь в исчезающую печать. Тщетно.

Всего через мгновение на балке не осталось ничего, кроме естественного узора коры. Меня накрыло ледяной волной осознания. Я посмотрела на месиво из дерева и ткани, потом на свою уютную софу в углу.

— Я уснула на софе… — голос сорвался на шёпот. — Просто случайно уснула… А если бы я…

Победившая Иллиора выпрямилась, отряхивая ладони от древесной пыли.

— Если бы ты спала в своей постели, то не проснулась бы. Никогда.

***

Через час после случившегося мы уже сидели в кабинете Владыки. В воздухе пахло недавней грозой, хотя небо за окном оставалось чистым. Перед массивным столом, вытянувшись по струнке, стоял начальник дворцовой стражи — капитан Торрен.

— Мы тщательно обследовали спальню её светлости и не обнаружили никаких признаков постороннего вмешательства, — чеканил служивый, гордо вскинув подбородок. Мундир сидел на нём идеально, но в суетливых, бегающих глазах читался страх.

— А рухнувшая балка? Та, что по центру. Её вы тоже осмотрели? — требовательно спросила Иллиора. Она нервно крутила на пальце перстень с бирюзой, то и дело впиваясь ногтями в кожу. — Я видела печать, Торрен. Печать разрушения.

— Осмотрели тщательнейшим образом, госпожа чародейка. Никаких, как вы сказали, печатей. Кровать старинная, дерево могло отрухлеть.

— Я тоже видела… — вступилась я, чувствуя, как внутри закипает раздражение от этой бюрократической слепоты. Отрухлеть? Да эти чёртовы балки в идеальном состоянии.

Но Иллиора едва заметно сжала мою руку под столом.

— Спасибо, капитан. Можете быть свободны, — ледяным тоном произнёс Владыка, даже не взглянув на стражника.

Капитан Торрен коротко кивнул, щёлкнул каблуками и поспешно покинул комнату. Дверь захлопнулась. Владыка перевёл тяжёлый, немигающий взор на чародейку.

— Магические печати могут исчезать, мой Лорд. Это сложные чары, требующие мастерства, но всё же… — начала Иллиора, как бы оправдываясь.

— Как долго печать может ждать своего часа? — перебил он. Судя по тону, Владыка был настроен не просто скептически — он искал виновного здесь и сейчас.

— В теории — дни или даже недели. Зависит от мастерства. Но я не знаю никого, кто мог бы продержать печать больше пяти часов, — тараторила наставница.

Владыка откинулся в кресле, сцепил пальцы в замок.

— Ситуацию осложняет то, что вы — единственная чародейка в этом замке, леди Авриль.

Иллиора вспыхнула, открыла было рот, чтобы возразить, но в последний момент передумала.

— Моя жена наверняка готовилась к разводу, — продолжил Владыка. — Не исключаю, что это отголоски её собственных планов. Возможно, ловушка, которая сработала не вовремя. Или предназначалась не ей.

Он перевёл взгляд на меня. В синих глазах не было ни сочувствия, ни тревоги — скорее недовольство шахматиста, у которого фигуры начали двигаться сами по себе.

— Вас поселят в Западном крыле. Такого никто не мог предвидеть, — сказал он устало, будто делает нам одолжение. — И впредь, леди Авриль, будьте осмотрительны. Если с Виленой что-нибудь случится… я спрошу с вас.

Иллиора покорно опустила глаза и не поднимала до тех пор, пока Владыка не покинул комнату. Едва за ним закрылась боковая дверь, как чародейка подскочила и в отчаянной решимости бросилась прочь.

— Жди меня здесь, — крикнула она напоследок.

Я послушно просидела в кабинете минут пять, но Иллиора так и не вернулась. Тишина давила на уши. От нечего делать я принялась изучать интерьер. Подошла к книжному шкафу — корешки выглядели новыми, ни одной потёртости. Все свечи в канделябрах оказались не тронутыми. На столе — ни пятнышка от чернил, ни забытого пера.

— Бутафория, — хмыкнула я. — Это даже не его кабинет.

Поняв, что здесь ловить нечего, я направилась к выходу. Стражники у дверей преградили путь, но стоило мне вскинуть бровь, как они тут же расступились. Уж не знаю, чем тут занималась прежняя Вилена, но перечить ей не смели.

Я оказалась в длинном, мрачном коридоре. Западное крыло. Иллиора называла эту часть замка мужской, и это чувствовалось в жёстких линиях архитектуры, в запахе воска и старого камня. Окон здесь не было, зато стены украшали огромные полотна, подсвеченные лампадами. В коридоре я была одна — редкие слуги, снующие мимо с опущенными головами, не в счёт.

Глава 20

Передо мной очутился Демос: рубашка полурасстёгнута, волосы растрёпаны, в глазах — паника. Но даже в таком виде он умудрялся выглядеть порочно-привлекательным, как герой любовного романа с мягкой обложкой.

— Я пришёл увидеть тебя, а в твоей спальне руины! — начал он с неожиданной претензией. — Служанки в панике собирают вещи, говорят, ты переезжаешь…

Он схватил меня за плечи, но тут же отдёрнул руки и перешёл на яростный шёпот:

— Что ты вообще творишь? В таком виде…

— Я творю? — я нервно рассмеялась, поправляя халат, который впопыхах накинула поверх сорочки. — Это балка рухнула на мою кровать! Я чудом осталась жива. Владыка приказал поселить меня в Западном крыле ради безопасности. Так что…

— В Западном крыле? — Демос помрачен. — Теперь мы точно не сможем видеться. Что за игру ты ведёшь? Неужели всё ещё надеешься попасть в его постель?

— Следи за языком, — прошипела я, наградив его своим фирменным хищным прищуром. Демос в край растерялся. — Я… я не понимаю, что происходит, — пробормотал он. — Мы должны были… Ты не доверяешь мне больше? — он звучал как капризный ребёнок, у которого отобрали игрушку.

— Чщщщ! — прервала я, заметив фигуру в конце коридора. К нам приближался высокий худощавый мужчина в сером камзоле. Завидев нас, он замедлил шаг и низко поклонился.

— Владычица. Лорд Демос, — пробормотал незваный гость, всячески стараясь не смотреть в мою сторону.

Чёрт, я же по-прежнему в халате. Иллиора закатит мне такой скандал…

— Господин Шапард, — кивнул Демос, выступая вперёд. — Вы что-то хотели?

Я могла бы тихонько уйти, но вместо этого спряталась за спиной любовника, изображая интерес к живописи. Если меня поселят под носом у мужа, то когда ещё выпадет случай поговорить с любовником? Господи, надо ж было так вляпаться…

— Простите, что прерываю, милорд, — начал назойливый прохожий. — Но ситуация на нижней пристани выходит из-под контроля. Строители требуют денег немедленно. Если к осени мы останемся без пристани, то не сможем принять дары Скальных островов и… — господин Шапард умолк в попытке восстановить дыхание.

Демос, едва ли желавший заниматься проблемами порта, тяжело вздохнул.

— Я подойду позже, Шапард. Разберитесь сами.

— Но господин Барро послушает только вас! Или Владыку… но я не посмею беспокоить Его Сиятельство!

Я перевела взгляд с перепуганного Шапарда на потрясённого Демоса. Пристань. Корабли. Море. Это шанс что-нибудь разузнать!

— Я поеду, — мой голос прозвучал чуть более резко, чем хотелось. Оба мужчины уставились на меня как на говорящую лошадь.

— Госпожа, ты… вы нездоровы, — начал Демос.

— Господин Шапард, — я выглянула из-за мужской спины и обратилась к корабельщику напрямую. — Дайте мне 20 минут на сборы, а потом покажите, что там с пристанью.

— Но… Владычица… это не женское дело, там грязь, матросы… — заблеял Шапард.

— Вздумали со мной спорить?

Оба замерли — Шапард от страха, а Демос от изумления. Я подозвала паренька, который жался к стене в нескольких метрах от нас.

— Вели приготовить мне платье попроще, накидку и вуаль. Быстро.

Паренёк отвесил поклон и сорвался с места так резво, будто за ним гонится стая волков. Вот это я понимаю, мотивированные сотрудники.

Глава 22

Демос огляделся по сторонам. Вокруг сновали редкие горожане, гвардейцы держались на почтительном расстоянии, а чайки кричали достаточно громко, чтобы заглушить разговор.

— В Северных архивах, — зашептал Демос, склонившись ко мне чуть ближе, — мы нашли трактат о расторжении Священного брака. Там была сноска, написанная мелким шрифтом, которую никто не брал в расчёт. Там сказано, что если жена носит под сердцем дитя, то развод не может быть признан законным до тех пор, пока наследнику не исполнится три года. Мать наследника неприкосновенна. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Три года… — пробормотала я. — Отсрочка.

— Именно. Никакого монастыря.

— И как же… — я запнулась, пытаясь подобрать слова. — Как мы собирались это осуществить? Учитывая, что Владыка… скажем так, не горит желанием делать наследников.

Демос криво ухмыльнулся, и в этой ухмылке проступило что-то неприятное, циничное.

— О, это была твоя идея, дорогая. Ты искала сонное зелье. Сильное, но не оставляющее следов. И, насколько мне известно, ты его нашла. План был прост: пробраться в постель к Владыке, опоить его, а наутро… разыграть сцену примирения. Или, по крайней мере, создать видимость консумации брака.

Меня замутило. Опоить мужчину, чтобы забеременеть? Это было… грязно.

— А если бы не вышло? — спросила я. — Если бы он не… ну, ты понимаешь.

— Тогда был план «Б», — Демос сжал мою руку так сильно, что мне стало больно. — Ты просила меня зачать тебе ребёнка.

Я замерла как вкопанная и выдернула ладонь из рук любовника.

— Ребёнка? — голос дрогнул. — Я способна зачать?

Демос опешил. Вот чёрт… Конечно, способна! Думай, что говоришь…

— Почему мы не сделали этого раньше? За столько лет? — выкрутилась я.

— Потому что я был против этой безумной затеи! — прошипел он. — А ещё ты пила травы. Боялась испортить фигуру, боялась родов… Но когда запахло жареным, ты бросила пить отвар.

Голова шла кругом: травы, измены, яды…

— Погоди, — я схватилась за виски. — Я хотела выдать твоего ребёнка за наследника престола? Демос, это же измена! Это плаха! А если кто-то поймёт… Если ребёнок будет похож на тебя?

Демос посмотрел на меня как на умалишённую.

— Вилена, очнись. Если рождается дитя, три года ты считалась бы неприкосновенной. А что до сходства… Обряд Признания, который проводят жрецы, определяет кровь. Он бы подтвердил родство ребёнка с правящим родом. Потому что мы с Александром…

— …братья, — я закончила за него, чувствуя, как к горлу подкатывает желчь. — О Боги…

Меня захлестнуло отвращение. Я попала в тело не просто избалованной аристократки. Я попала в тело расчётливой, беспринципной мерзавки, готовой на подлог, изнасилование (а как ещё это назвать?) и государственную измену.

Но тут же другая мысль, холодная и злая, кольнула сознание. А что ей оставалось? Этот мир красив: две луны, магия, шелка. Но и чудовищно уродлив. Мужчина может вышвырнуть жену, как надоевшую игрушку, запереть её в ледяном монастыре до конца дней, лишить всего. Система загнала её в угол. Либо ты хищник, либо жертва. Вилена выбрала быть хищницей.

— Мне этот план не нравился, — буркнул Демос, отводя взгляд. — Слишком рискованно. Но…

— А почему я не могу просто… сбежать? — прошептала я, но тут же опомнилась. — Почему мы не можем?

— Издеваешься? Вот уже семь лет твой профиль вышивают на гобеленах и чеканят на монетах по всей Кварте.

— Но… мир же не ограничен одной Квартой? Есть ещё восточные земли, равнины за Белым морем и…

— Хочешь отправиться к варварам? Не зная языка, обычаев, правил? Да мы… мы с тобой и дня не протянем вне Дворца. Посмотри на себя. Ты ничего тяжелее чашки чая в руках не держала.

Я вгляделась в тёмное, чужое море. Синева сливалась с линией горизонта. Как ни больно признавать, но Демос был прав. Мало того, что у Вилены не было ни профессии, ни связей за пределами Кварты, так ещё и я сама толком не понимала, как устроен этот мир. Без Иллиоры, без денег, без понимания законов я — лёгкая добыча.

Вот же чёрт!

— Скажи мне честно… — не унимался Демос. — Ты ведь переехала в Западное крыло не просто так? Ты придумала что-то новое? Или… ты решила… — он указал взглядом в сторону дворца, возвышающегося на холме.

— Не знаю, — выдохнула я. И впервые была честна.

Глава 23

Когда карета остановилась у Западного крыла, ко мне ринулись слуги. Старший из лакеев доложил о готовности новых покоев и предложил сопроводить. Я следовала за слугой, внимательно запоминая каждый поворот, каждую лестницу, каждый пост охраны.

После разговора с Демосом я решила: пора учиться действовать самостоятельно. У женщины, в тело которой я попала, явно было много амбиций и ещё больше секретов. А значит, и врагов у неё предостаточно. Нельзя вечно полагаться на удачу и подсказки чародейки.

Мы прошли длинную галерею с портретами предков (всё как на подбор — мрачные и синеглазые), свернули направо, потом налево.

— Ваши покои, Владычица, — лакей поклонился, указывая на массивные тёмные двери. Я кивнула, но входить не спешила. Вместо этого я задержала взгляд на коридоре, уходящем вглубь крыла, и спросила как бы невзначай, поправляя перчатку:

— Далеко ли отсюда комнаты Владыки?

Слуга часто заморгал. Вопрос явно был нестандартным — обычно жёны знают, где спят их мужья.

— Совсем рядом, Ваше Сиятельство. В конце этого коридора, за двойными чёрными дверями лестница в башню.

Совсем рядом. Значит, я теперь живу в логове синеглазого змея? Я кивнула лакею и жестом приказала распахнуть дверь.

Контраст с «женским» будуаром был разительным. Никаких пастельных тонов, рюшей и воздушного тюля. Вместо этого мебель из тёмного дерева, тяжёлые портьеры цвета ночного неба, а на каменном полу, вместо ковров, небрежно брошены пушистые шкуры неизвестных мне зверей. Не успела я сделать и пары шагов, как на меня налетела Иллиора.

— Где ты была?! — прошипела она, хватая меня за плечи. — Я с ума сходила! Сначала обвал, потом ты исчезаешь с этим… Ты хоть понимаешь, как это выглядит?!

— Успокойся, — я мягко отстранила чародейку. — Игра стоила свеч.

Я прошла вглубь комнаты, осматриваясь. Вместо изящного секретера здесь стоял массивный письменный стол с множеством ящиков — мечта любого руководителя. В углу притаился книжный шкаф и… о, чудо! Бар. Или его местный аналог.

Никаких фарфоровых кувшинчиков с водой и блюдец с вареньем. На полированной полке стоял тяжёлый хрустальный графин с жидкостью насыщенного янтарного цвета и пара широких стаканов с переливающимися гранями.

Я, недолго думая, откупорила графин. В нос ударил терпкий запах, похожий на хороший коньяк. Наполнила два бокала и протянула один ошарашенной Иллиоре.

— Всё настолько плохо? — спросила она с ехидным прищуром.

— Ты даже не представляешь, — парировала я, усаживаясь за стол.

Моя точёная фигура утонула в широком кресле. Высокая резная спинка возвышалась над головой. Я провела ладонями по отполированным подлокотникам и поняла: это место подходит мне гораздо больше.

Я сделала глоток — жидкость обожгла горло, но тут же разлилась приятным теплом — и начала рассказ. И с каждым словом глаза Иллиоры становились всё шире, пока не стали размером с те самые монеты, на которых чеканили профиль Вилены.

— Она… Она хотела захомутать брата собственного мужа, чтобы выдать бастарда за наследника и избежать развода? — прошептала чародейка. — Это… Святое море, я не… Это же безумие!

— Да. Вашей королеве палец в рот не клади, — усмехнулась я.

Иллиора схватилась за голову, пытаясь осмыслить сказанное, а меня вдруг одолел смех. Я откинулась на спинку кресла и расхохоталась.

— Своеобразное у тебя чувство юмора… — заметила Иллиора.

— Просто вспомнила его лицо, — объяснила я, вытирая выступившую слезу. — Помнишь, как он сказал? «Этого точно никто не мог предвидеть…». — Я сделала паузу, пародируя его низкий тембр. — Он с таким пафосом переселил меня сюда. Но именно этого Вилена и добивалась! Оказаться поближе к его спальне! Не удивлюсь, если эту взрывную печать на балку наложила сама Вилена. Иллиора не смеялась. Она помрачнела ещё больше, вертя бокал в тонких пальцах.

— Не сама, — глухо произнесла она. — На такое способен только очень сильный чародей, мастер печатей. Во всей Кварте таких по пальцам пересчитать. И самое главное… Вилены не стало пять дней назад.

— И что?

— Печать не живёт так долго без подписки. Либо она нашла чародея небывалой силы, либо… кто-то поставил её сегодня ночью. Пока ты спала.

Голос Иллиоры дрогнул, а с лица сошли все краски. Смех застрял у меня в горле.

— Эй, — я подалась вперёд, глядя ей в глаза. — Ты ведь не думаешь, что он всерьёз? Ну, насчёт подозрений в твой адрес. Все прекрасно знают, что ты к этому не причастна. Я знаю.

Иллиора подняла на меня встревоженный взгляд.

— Почему ты так уверена? Мы знакомы пять дней. Ты ничего обо мне не знаешь.

А действительно, почему?

— Чутьё, — пожала я плечами. — Когда дело касается деловых партнёров, оно меня не подводит. Ни в прошлой жизни, ни в этой.

— А если не деловых? — вдруг спросила она, делая большой глоток янтарной жидкости. — Ты говорила, что не замужем, но всё же… Неужели никого не было?

Резкая смена темы заставила вспомнить, что вообще-то у меня была другая, настоящая жизнь.

— Ждёшь трагичной истории о великой любви? — я криво улыбнулась. — Знаешь, мне и рассказать-то нечего. Был Игорь. Симпатичный, в постели неплох. Мы жили, планировали отпуск, покупали продукты. Я думала, это и есть любовь. А он… он просто ждал момента, чтобы найти кого-то помоложе.

Я опустила глаза и взглянула на самое дно опустевшего стакана.

— Да и в целом, не верю я в эту «любовь до гроба». Мурашки по коже, бабочки в животе, «жить без него не могу»… Это всё сказки для девочек, чтобы заманить в эти дебри.

Иллиора покачала головой.

— Неважно, веришь ты в любовь или нет. Она как… — чародейка взглянула в сторону зашторенного окна, — как море. Если шторм придёт, то накроет с головой. И никуда от него не денешься.

— Говоришь, как знаток, — хмыкнула я, чувствуя лёгкое опьянение. Иллиора рассмеялась, но в этом смехе проскользнула такая тоска, что стало не по себе.

Глава 21

Ровно через двадцать минут я стояла у бокового выхода из Западного крыла. Платье, которое мне принесли, было действительно «попроще» — по местным меркам. Тёмно-синий бархат без вышивки, плотный плащ с капюшоном и, хвала небесам, удобные кожаные ботинки, а не те тряпичные ходули.

Шапард ждал у открытой кареты, нервно кусая губы. Демос, мрачный как туча, стоял рядом, скрестив руки на груди. Несмотря на буйство зелени, с моря дул пронизывающий, ледяной ветер.

Мы расселись по экижажам: в одной карете я — загадочная, нарочито высокомерная, а в другой — озадаченный Демос с трясущимся Шапардом.

Путь до пристани занял немного времени. Глядя в окно, я видела, как богатые, увитые плющом особняки сменяются простыми домами, а затем и вовсе каменными хозпостройками. Чем ближе к морю, тем меньше становилось лоска и тем больше — жизни. Настоящей, суровой, пахнущей солью и трудом.

Когда я, опираясь на руку Демоса, вышла из кареты, ветер едва не сорвал вуаль.

— Ты уже наигралась в благодетельницу? — скривился он, брезгливо оглядывая грязную мостовую. — Здесь воняет рыбой. Можем вернуться в тепло, пока ты не подхватила очередную простуду…

— Боюсь, игра только начинается, — я старалась изобразить кокетливую улыбку, но глаза всё равно оставались холодными. — И поверь, ставки в ней действительно высоки.

Демос помрачнел: похоже, он уловил случайно брошенный намёк. Любовник Вилены явно что-то знает! Значит, я на верном пути…

Мы шли вдоль строящихся доков. Правда от стройки осталось одно название: нашему взору предстали полусгнившие сваи, брошенные инструменты и хмурые рабочие, которые сидели на перевёрнутых ящиках и играли в кости.

Оделись мы неприметно, но пара гвардейцев с мечами наперевес и лебезящий чиновник рушили всю конспирацию. Работяги сворачивали головы, провожая нас взглядом, но подойти не решались.

Время тянулось медленно, ледяной ветер забирался под плащ, а вокруг не происходило ничего примечательного. Демос шагал, лениво пиная гальку. Шапард вёл речь о строительстве новой пристани для флота со Скальных островов. Говорил он сбивчиво, туманно, явно боясь называть вещи своими именами.

— …таким образом, возникли некоторые бюрократические заминки, связанные с перераспределением э-э-э… ресурсов, — мямлил он, вытирая пот со лба, несмотря на холод.

Так мы далеко не уедем… Я резко остановилась и обернулась к «руководителю проекта».

— Господин Шапард, давайте начистоту, — мой голос едва пробивался сквозь шум прибоя. — Я правильно поняла: Владыка лично одобрил ваши траты?

— Да, Ваше Сиятельство, — вытянулся чиновник.

— И сроки были чётко обозначены в указе?

— Да, Ваше Сиятельство.

— Но денег вы не получили?

— Да, Ваше Сиятельство, — с каждым «ваше сиятельство» он становился всё белее.

— Вам сообщили о причинах задержки?

— Казначей Баро, Ваше Сиятельство… он уведомил нас о том, что изыскать средства в данный момент не представляется возможным. По причине… кхм… позднего обращения с нашей стороны.

— А имело место позднее обращение?

— Никак нет, Ваше Сиятельство! Мы подали прошение в первый же день весны!

Отката ждут, что ли? — мелькнула мысль. — Классическая схема. «Приходите завтра», пока не занесете конверт. Любопытно…

— И как давно они «не могут изыскать средства»? — прищурилась я.

— Шестой месяц, Ваше Сиятельство.

— Шестой?! — я едва не поперхнулась. — И как же, позвольте узнать, продолжается строительство?

Шапард покраснел так, что стал похож на переспелый томат.

— Дело в том, что я… Моя семья… Мы имели некоторые сбережения. Я надеялся, что мы протянем, что деньги вот-вот придут. Но запасы иссякли.

— Как давно работники сидят без оплаты?

— Второй месяц, Ваше Сиятельство. Поэтому и бастуют.

Я повернулась к Демосу: ну же, красавчик, твой выход! Это твоя страна, твой брат правит, твой флот должен здесь стоять. Предложи решение!

Но Демос лишь пожал плечами. В его чудесных, миндалевидных глазах читалась абсолютное равнодушие. Ноль. Пустышка.

Я тяжело вздохнула.

— Господин Шапард, ваша проблема мне ясна. На днях я как раз планировала… визит вежливости к казначею. Думаю, мы найдем потерявшиеся бумаги.

Шапард едва не рухнул передо мной на колени, рассыпаясь в неуклюжих благодарностях.

— Вы можете быть свободны, — оборвала я. — У вас масса дел! И скажите рабочим, чтобы не расходились. Деньги будут.

Как только чиновник скрылся из виду, мы с Демосом остались на пристани вдвоём. Я взяла его под руку — не то чтобы мне хотелось, но деваться некуда. И мы медленно двинулись вдоль пирса, изображая парочку знатных горожан на променаде.

— Деньги будут? С каких это пор тебя интересуют порты? — ехидно спросил Демос, косясь на меня с подозрением.

— Людям месяцами не платят, Демос. Тебя это не беспокоит?

— Я не лезу в дела казначейства, — фыркнул он, передёрнув плечами. — И тебе не советую. Ты хоть видела, сколько там бумаг? Сотни лет не хватит, чтобы разобрать эту скуку. Пусть этим занимаются клерки.

Я внимательно посмотрела на его статный, породистый профиль — очаровательный, но до безумия капризный ребёнок, которому дали поиграть в солдатики.

Что ж, тем лучше. Дураком управлять проще.

— Я не просто так устроила эту прогулку, — начала я, понизив голос до интимного шёпота. Я прижалась к его плечу чуть сильнее, пуская в ход всё женское обаяние.

— У меня возникли некоторые сложности… и ты — единственный, кто способен мне помочь.

Демос тут же расправил плечи. Лесть сработала безотказно.

— Сложности?

— Когда я упала… — я театрально вздохнула, коснувшись рукой виска. — Ох, даже вспоминать страшно. Это была травма головы, милый. Настоящая, безумно болезненная травма. И я потеряла… я забыла некоторые вещи, понимаешь? Частички прошлого ускользают от меня.

Он остановился и развернул меня к себе. В глазах мелькнуло что-то вроде озарения.

Глава 24

В комнату вошла моя новоиспечённая матушка. Она сменила вечернее платье на что-то тёмно-лиловое, обильно украшенное чёрным кружевом. Следом семенила Лили, в нежно-розовом наряде, который делал её похожей на десерт.

— Вилена, дорогая! — воскликнула леди Арос, раскинув руки. — Я ждала тебя к чаю, но мне сообщили о происшествии. Хвала богам, ты невредима! Сердце матери едва не разорвалось от тревоги.

— Хвала Ваалор и Нефис! Боги береугт тебя, — добавила Лили елейным голоском, точь-в-точь копируя интонацию матери.

Интересно, а есть у этой фарфоровой куклы собственные мысли? Или в этой хорошенькой головке хранятся только мамины цитаты?

Когда поток любезностей иссяк, леди Арос скользнула холодным взглядом по Иллиоре, которая всё ещё сидела в кресле с бокалом. И этот взгляд был весьма красноречив.

Иллиора отставила бокал, поднялась и отвесила глубокий, почтительный поклон:

— Оставлю вас наедине с семьёй, Владычица. Леди Арос.

Она выскользнула за дверь, бросив на меня последний, ободряющий взгляд.

Как только щёлкнул замок, маска заботливой матери слетела с лица леди Арос. Черты заострились, губы сжались в тонкую линию. Она двинулась на меня с упорством ледокола. Лили, тем временем, осталась у входа и как бы невзначай прислонилась спиной к двери.

Я, чуя неладное, сделала шаг назад, но упёрлась в массивный письменный стол. Отступать некуда. Мать подошла вплотную. От неё пахло тяжёлыми духами и пудрой.

— При дворе твой переезд расценивают как добрый знак, — прошипела она, понизив голос. — Я позабочусь о том, чтобы весть о вашем «воссоединении» разлетелась как можно скорее. Но ответь мне, в конце-то концов, что ты задумала? Я должна знать, что происходит! Расскажи мне все, немедленно!

В глазах матери разгоралась ярость. Она буквально прижала меня к столу и явно не собиралась отступать.

Я судорожно пыталась придумать ответ: правду говорить нельзя; сказать, что я понятия не имею, что происходит? Тоже не вариант. В голове всплыло золотое правило кризисных переговоров: говори то, что собеседник хочет услышать.

— Мы будем проводить ночи в одном крыле, — начала я, осторожно подбирая слова. — Возможно, мне удастся завоевать расположение Владыки заново. Со временем.

— Со временем? — взвизгнула мать, и благородное лицо пошло красными пятнами. — У тебя было семь лет! Семь чёртовых лет, Вилена! За это время ты так и не сумела зачать наследника, а теперь просишь ещё времени?

— Время ещё есть, — отрезала я, выпрямляя спину. Если дам слабину, эта бестия меня растопчет. — Я ценю ваше беспокойство, мама, но мой брак — это моё дело. И я с этим разберусь.

— Что? — Леди Арос чуть не задохнулась от возмущения, упёрла костлявые руки в туго затянутые бока. — Что ты сейчас сказала?

В янтарных глазах матери полыхал такой гнев, что по рукам побежали мурашки.

— Ты хоть представляешь, на какой позор обрекаешь наш род? Если Владыка разведётся с тобой… Наследницу величайшего дома Арос выкинут за дверь, как пакостную, блохастую кошку! А Лили? О ней ты подумала?

Она ткнула пальцем в сторону младшей дочери, которая с безмятежным видом разглядывала свои ногти.

— Кто возьмёт её в жёны, зная, что её старшая сестра — бесплодная потаскуха?

У меня перехватило дыхание. «Бесплодная потаскуха». Вот так, прямым текстом. От родной матери.

— Думала, я не знаю? — продолжала наступать леди Арос с ледяным презрением. — Я всё знаю, маленькая ты дрянь. Перед тобой стояла одна-единственная задача: родить наследника. Укрепить положение рода. Что может быть проще, чем раздвинуть ноги в постели собственного мужа? Или ты настолько никчёмна, что он предпочитает конопатых служанок?

Я стояла, оглушённая этим потоком грязи. Я видела много токсичных людей, но эта женщина...

Я перевела взгляд на Лили. Девушка всё слышала. Каждое слово. Но на её ангельском личике не проступила даже тень сочувствия. Она стояла у двери и смотрела куда-то в пустоту, словно происходящее никак её не касается.

Праведный гнев поднимался во мне, вытесняя шок. Я медленно обошла стол и встала напротив матери. Теперь нас разделяло полтора метра.

— Вы закончили? — спросила я ледяным тоном, копируя интонации Владыки.

Мать осеклась, удивлённая моим спокойствием.

— Я услышала достаточно, — продолжила я жёстко. — Ваша позиция мне ясна. Но позвольте напомнить: пока я ношу титул Владычицы, я требую соблюдения субординации. Даже от вас. А теперь прошу покинуть мои покои.

Леди Арос отшатнулась, словно получила пощёчину.

— Ты… ты всех нас погубишь, — прошипела она, подбирая юбки. — И когда тебя обреют наголо, даже не вздумай ползти обратно. Если ты допустишь эту гнусность, если он вышвырнет тебя, то о фамилии, о деньгах, и о семье можешь забыть.

— Я буду об этом помнить, матушка, — кивнула я, указывая на дверь.

Леди Арос отступила и, как по щелчку, приняла бесстрастное выражение. Только венка, пульсирующая на лбу, выдавала недавнюю ярость. Она развернулась и степенным шагом направилась к двери. Лили послушно отступила.

— Я надеюсь, к Открытию Сезона всё готово? — бросила леди Арос напоследок. — Если ты и дальше будешь играть в болезную бедняжку, то очередь на твоё место выстроится быстрее, чем Иерахим сойдёт с корабля.

С этими словами мать покинула комнату, оставив после себя удушливый шлейф духов и желание помыться.

— Вот чёрт, — выдохнула я, сползая обратно в кресло. — Чем дальше в лес…

Глава 25

Я сделала глубокий вдох и решительно дёрнула за шнур колокольчика. Нужно действовать. Прямо сейчас. Пока не пришло осознание того, что именно со мной происходит.

На зов тут же явилась девушка. Не та, что была в прошлой спальне, но в таком же безликом сером платье. Она замерла у порога, склонив голову так низко, что я видела только её чепец.

— Как тебя зовут? — спросила я, не вставая с кресла.

— Мира, Ваше Сиятельство.

— Подойди, Мира. И подними глаза.

Девушка вздрогнула, но подчинилась. Глаза у неё были серые, внимательные, хоть и напуганные до смерти. То, что нужно. Мне нужны не безмолвные тени, а живые люди.

— Слушай меня внимательно, Мира. С этой минуты у моих дверей вводится новый порядок. Я подалась вперёд, опираясь локтями на стол. — Передай охране: без моего личного дозволения никого в эти покои не пускать. Никого. Вне зависимости от титула, степени родства или обстоятельств. Будь то моя мать, сестра, отец или сам господь бог. Если кто-то попытается войти силой — пусть зовут начальника стражи. Исключение только одно — леди Иллиора. Ты меня поняла?

Мира кивнула, её глаза расширились.

— Даже… даже Владыку?

— Разумеется, — отрезала я. — Если он захочет войти, пусть стучит, как все нормальные люди. Второе: мне нужен кабинет для приёмов. Здесь, в Западном крыле, неподалёку. Стол, стулья, писчие принадлежности и хороший свет. Организуй в течение часа.

— Будет исполнено, госпожа.

— И третье, — я барабанила пальцами по столешнице. — Найди мне организатора.

— Кого, простите? — растерялась служанка. — Ну, человека, который составляет списки гостей, меню и программу этого «Сезона».

— А-а… вы имеете в виду распорядителя, — догадалась Мира. — Это господин де Грийе.

— Вот именно. Господин де Грийе. Тащи его в кабинет, как только закончат приготовления.

Девушка присела в книксене и выпорхнула за дверь с резвостью испуганного зверька. Едва за ней закрылась створка, как боковая дверь — та самая, что вела в купальню и коридоры для прислуги — бесшумно отворилась. В комнату скользнула Иллиора. Она посмотрела на меня с нескрываемым подозрением, скрестив руки на груди.

— И что ты на этот раз задумала? — спросила она, подходя к столу. — Баррикадируешься?

— Беру ситуацию под контроль, — я откинулась на спинку кресла и снова потянулась к бокалу. — Если мне суждено участвовать в этом фарсе, я буду играть по своим правилам. Или хотя бы знать сценарий.

Я сделала глоток и криво усмехнулась, глядя на янтарную жидкость.

— Знаешь, Иллиора… Послушала я матушку, посмотрела на этот гадюшник… И подумала: монастырь на Севере может показаться не такой уж плохой идеей. Тишина, покой, никаких родственников… Может, зря я сопротивляюсь?

Иллиора подошла к окну, откинула тяжёлые портьеры и устремила взгляд в синеву горизонта.

— Пристанище Нефис находится на крохотном острове в Белом море, за Волчьим островом, вдали от мирской суеты. Зима там суровая, снега метут пять месяцев подряд. Но сам остров… Говорят, там красиво. Есть деревушка и пристань. Слухов об этом месте ходит много, но кто знает…

Я прикрыла глаза, пытаясь представить. Вилена — или Виктория? — в сером, грубом одеянии, с обритой головой. Я стою на скале, вдыхаю ледяной морской воздух, а за спиной нет ни отчётов, ни дедлайнов, ни токсичной родни, ни угроз. Только тишина, посильная работа и сёстры, с которыми можно разделить тёмные зимние вечера. Может, меня послали в этот мир замаливать грехи?

Но тут в голове пронеслись слова Демоса: я способна зачать. В Минске мне вынесли приговор. Окончательный. А здесь… Здесь у меня новое, здоровое тело. У меня есть время. Есть шанс стать матерью.

Я открыла глаза, оглядела свои руки, прикоснулась к животу. Стоит ли бороться за этот шанс?

Мысли путались, мешали одна другой. План прежней Вилены — опоить, обмануть — по-прежнему казался чудовищным. Но что, если пойти другим путём? Что, если сказать Владыке правду? Ведь в желании иметь ребёнка нет ничего преступного. Может, предложить ему сделку?

— Иллиора, — спросила я, прерывая молчание. — А в вашем мире есть какой-то аналог ЭКО?

Чародейка обернулась, нахмурив брови.

— Эм… понятия не имею, о чём ты.

— Можно ли зачать ребёнка, не прибегая к… — я замялась, подбирая слова, — к постели? С помощью магии, ритуала, зелья? Чтобы без физического контакта?

Иллиора посмотрела на меня, как на умалишённую.

— Нет, конечно. Жизнь зарождается от жизни, плоть от плоти. Магия может помочь выносить, может исцелить, но создать новую жизнь из ничего… Нет. Это невозможно.

Я горько усмехнулась. Мда… Отличное вырисовывается коммерческое предложение: «Дорогой муж, я хочу забеременеть (желательно не от тебя, но можно и обсудить), а потом развестись и уехать в монастырь. Ты же не против?»

Бред. Он рассмеётся мне в лицо. Или отправит к лекарям проверять голову.

Как ни крути, ничего путного придумать не удавалось. Выбор был прост и жесток: либо честь, монастырь и одинокая старость, либо подлый обман, риск и шанс на материнство. Призрачный шанс.

Да и смогу ли я вырастить ребёнка в этом змеином логове?

Не успела я ответить на этот вопрос, как дверь отворилась. На пороге появилась Мира.

— Приёмная готова, Ваше Сиятельство, — отрапортовала она, приседая. — Господин де Грийе ожидает.

Глава 26

Кабинет оказался именно таким, как я просила: просторным, функциональным и лишённым всяких будуарных излишеств. Массивный стол, жёсткие стулья, запах чернил и воска. Иллиора, скользнувшая за мной безмолвной тенью, одобрительно кивнула, оглядывая стеллажи для бумаг.

Господин де Грийе уже томился в ожидании. Это был низенький, суетливый мужчина с жёлтыми от табака зубами. Увидев меня, он согнулся в поклоне так низко, что едва разогнулся.

— Ваше Сиятельство! Какая честь, какая радость видеть вас в добром здравии! — затараторил он.

— Оставим любезности, господин де Грийе, — я прошла к столу и заняла хозяйское место.

— Мира, чаю.

Служанка тут же метнулась к столику, а я жестом пригласила распорядителя присесть.

— Докладывайте. Как обстоят дела с подготовкой к Сезону?

Честно говоря, я весьма смутно представляла, что такое этот «Сезон». В моем понимании это было что-то среднее между светским раутом и открытием охоты. К счастью, де Грийе не стал задавать уточняющих вопросов.

Он начал живописать грядущие балы, маскарады и приемы. Сыпал именами лучших лютнистов Кварты, описывал цветочные композиции из редчайших орхидий и клялся, что меню удовлетворит даже самых взыскательных гурманов.

— Я лично проконтролирую каждую деталь, Ваше Сиятельство! — верещал он, размахивая пухлыми ручками. — Это будет триумф! Дом Арос засияет с новой силой!

Я слушала, кивала, а взгляд то и дело падал на пухлую кожаную папку, которую распорядитель судорожно прижимал к груди.

— Однако… — де Грийе замялся, его бегающие глазки метнулись в сторону. — Чтобы всё прошло блестяще, безукоризненно, так сказать… нам необходимо выделить ещё немного средств. Расходы, знаете ли, непредвиденные обстоятельства…

Я перевела взгляд на его руки. Костяшки пальцев, сжимавших папку, побелели.

— Вы принесли смету?

— Разумеется, Ваше Сиятельство. Но там… черновые наброски, рабочие моменты…

— Хочу взглянуть.

Де Грийе колебался секунду, но перечить не посмел. Он с неохотой положил папку на стол.

Когда я перелистнула первую страницу, на его лице отразилось искреннее изумление. Похоже, прежняя Вилена денег действительно не считала. И в кожаную папочку господина де Грийе никогда не заглядывала.

Финансовый учёт был, мягко говоря, примитивным. Никаких тебе сложных таблиц, только позиция, количество и цена за единицу. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: суммы здесь фигурируют астрономические.

Я перелистнула страницу. Ещё одну. На последних трёх листах значились товары, которые ещё предстояло закупить. Мой палец замер на одной из строчек.

— Ленты? — я подняла глаза на распорядителя. — Пять тысяч метров лент?

— Так точно, Ваше Сиятельство, — де Грийе достал платок и промокнул вспотевший лоб. — Ленты из винного бархата. Звездочёты объявили, что следующий год станет годом Алого Змея. Винный бархат — лучший выбор для декораций! Ваш вкус, как и всегда, великолепен!

Лесть пролетела мимо ушей. Я смотрела на цифры.

— Один метр стоит два золотых? — переспросила я, чувствуя, как внутри просыпается азарт охотника.

— Винный — самый желанный цвет во всей Кварте! — запищал распорядитель. — Торговцы взвинтили цены! Дефицит! Мы с трудом нашли поставщика…

Два золотых. Я не знала точного курса местной валюты, но чувствовала: что-то здесь нечисто. Но как это доказать?

К столу подошла Мира с подносом. Она поставила передо мной дымящуюся чашку. Когда девушка повернулась, чтобы уйти, я заметила, как из-под строгого чепца выбилась прядь тёмных волос, перевязанная чем-то красным.

— Мира, постой. Покажи, пожалуйста, что за лента у тебя в волосах?

Девушка испуганно обернулась, прижимая поднос к груди.

— Простите великодушно, Ваше Сиятельство, я тотчас поправлю…

Дрожащими пальцами Мира стянула чепец и вытянула из волос алую ленту. Бархатную. Я повертела находку в руках. Ткань была плотной, качественной. Точно такой, как описывал де Грийе. Если бы метр такой ленты действительно стоил два золотых, разве могла бы простая горничная носить её в волосах?

— Расскажи нам, Мира, — ласково попросила я, не сводя глаз с позеленевшего распорядителя. — Когда и где ты купила эту красоту?

— Так на прошлой неделе, — пролепетала девушка. — На рынке у Дворцовой площади. Я уберу, Ваше Сиятельство, я не знала, что нельзя…

— Да прекрати ты извиняться. Лучше скажи, сколько она стоила?

Девушка стушевалась и в кабинете повисла тишина, в которой отчётливо слышалось частое дыхание де Грийе.

— Четыре медяка за метр, Ваше Сиятельство, — ответила Мира. — Грабёж, конечно, обычно три просят, но больно цвет красивый. Говорят, удачу приносит.

Четыре медяка. Против двух золотых. Наценка в… я быстро прикинула в уме… раз в двести? Неплохая маржа.

— Спасибо, Мира. Можешь идти. И ленту забери, тебе очень идёт.

Как только дверь за служанкой закрылась, распорядитель вскочил с места, опрокинув стул.

— Ваше Сиятельство, я… мне срочно нужно идти! — затараторил он, пятясь к выходу. — А что до цен… признаю, случилась досадная ошибка! Напутали, видать, поставщики, мерзавцы! Ух, шкуру с них спущу! Я все перепроверю и принесу новую смету!

— Посидите ещё немного, — сказала я тоном, не терпящим возражений.

Господин де Грийе рухнул на стул, утирая выступивший пот рукавом. Похоже, теперь ему не до кружевных платочков.

Я подозвала к себе Иллиору, которая наблюдала за сценой с нескрываемым интересом, и спросила шёпотом:

— А кому здесь подчиняются распорядители? Кто утверждает финальный бюджет?

— Насколько мне известно, напрямую Казначейству, — так же тихо ответила чародейка. — Господину Баро.

Так вот оно что… Пазл сложился. Тот самый Баро, который маринует Шапарда и не платит докерам, подписывает сметы на ленты с накруткой в двести процентов. Внутри что-то приятно ёкнуло.

Это было то самое чувство, ради которого я пошла в бизнес: азарт. Я, наконец, почувствовала себя на своём месте. Не бесправным «украшением общества», а спецом, который знает своё дело.

Глава 27

После обеда я должна была впервые сесть в седло — мальчик-конюший вызывал такое расположение, что отказаться не представлялось возможным. Но дела господина де Грийе оказались настолько занимательными, что визит в конюшню пришлось отложить.

В дворцовой «бухгалтерии» чёрт ногу сломит, но суть я уловила: завышение цен, одни и те же поставщики, никакой прозрачности. Всё как у людей.

Самолично брать распорядителя под стражу я не решилась, поэтому приставила к его дверям охрану и настоятельно рекомендовала вернуться ко мне завтра. Часам к двенадцати, когда назначена встреча с многоуважаемым казначеем Баро. Если брать, так сразу обоих.

Иллиора обещала доложить Владыке о происходящем и спросить совета, но того не оказалось ни в кабинете, ни в оружейной, ни в зале совета. Исчез, как сквозь землю провалился.

Многоуважаемая матушка тоже не объявилась — видимо, приходила в себя после нашего разговора. Поэтому ужин я велела подать прямо в спальню. И теперь мы с Иллиорой наслаждались поджаренным мясом, сыром и сладким фруктовым вином в моих новых покоях с видом на море.

— Нет, ну а ловко ты его… — Иллиора, уже успевшая сменить платье на ночную сорочку, развалилась на кожаном диване, по-римски закидывая в рот то кусок мяса, то виноградину. — Вот так, с ходу, не зная всей картины… Вынула из него всю душу!

— Говорю же, чутьё! — отозвалась я, устроившись прямо на полу у низкого столика.

Медвежьи шкуры оказались на удивление мягкими и уютными. В камине потрескивали дрова, отбрасывая на стены пляшущие тени. Из приоткрытого окна тянуло солью и морем.

Я чувствовала себя так, словно мне снова шестнадцать, и я отпросилась на ночёвку к подружке. Правда, ночёвка проходила в королевских покоях другого мира, а подружка была семидесятилетней чародейкой, но кого это волнует после пары бокалов вина?

— Слушай, а ведь ты совсем на неё не похожа, — задумчиво произнесла Иллиора, разглядывая меня сквозь стекло бокала.

— На Вилену?

— Ага. Движения другие, взгляд… Даже смеёшься иначе. Громко, открыто.

— Ну уж простите, — развела я руками. — Какая есть.

— Да нет, это даже хорошо. Ты сама подумай: он ведь хочет развестись с ней, а не с тобой. Может…

— Шутишь? — фыркнула я. — Да его от одного моего вида перекашивает!

Перед глазами всплыло лицо Владыки — суровое, вечно недовольное. Само моё присутствие было для него испытанием, не говоря уж о большем.

— Любопытно всё-таки, что же между ними произошло? — пробормотала чародейка. — Семь лет назад, на свадьбе, они выглядели… ну, если не влюблёнными, то вполне довольными союзом. А потом — как отрезало.

— Да, действительно любопытно, — хмыкнула я, потягиваясь. — В следующий раз при встрече так и спрошу: «Ваше Сиятельство, не соизволите ли поведать, что разбило ваше сердце?». И ваш синеглазый Владыка тут же изольёт мне душу, поплачется в жилетку и попросит совета.

Иллиора заливисто рассмеялась и чуть не поперхнулась виноградиной.

— Знаешь, мне и самой в этом теле не то чтобы уютно.

Неожиданное признание повисло в воздухе. Я поднялась с пола и подошла к зеркалу в тяжёлой раме. В полумраке отражение казалось особенно сказочным — фарфоровая кукла, не иначе.

— Она красива, безусловно. И глаза такого же цвета, как у меня были. И форма носа похожа… Но вот это… — я подцепила пальцем длинную, огненную прядь. — Волосы. Мало того, что длиной ниже пояса, путаются вечно, так ещё и рыжие. Не мои.

Я смотрела на себя и понимала: эти высокие причёски, эта вычурная одежда и разноцветные камни — всё это не про меня. Хотелось как-то… кастомизировать это тело. Присвоить его до конца. Перестать вздрагивать, проходя мимо зеркала.

Иллиора подошла со спины, оглядела меня критически, склонив голову набок.

— И какой ты видишь себя теперь? Может, блондинкой? Золото к золоту?

Я вспомнила прихорошенькую Лили с её светлыми кудряшками и поморщилась.

— Нет. Точно нет. Хочу как прежде. Каштановый. Знаешь, такой… самый обыкновенный, тёмный каштан.

Иллиора задумалась. Она покусывала губу, переводя взгляд с моей головы на свои руки. А потом неожиданно встрепенулась.

— Мне за это влетит, конечно…

Мановением руки чародейка пододвинула к зеркалу тяжёлый стул.

— Эй, ты что…

— Садись, говорю! — скомандовала она, хватая со столика гребень. — Я не сильна в маскировочных чарах, но цвет волос сменить — дело нехитрое. Ты главное, не двигайся.

Я послушно села, затаив дыхание. Иллиора встала за спиной, подняла руки над моей головой и начала шептать что-то нараспев. Её пальцы засветились мягким, тёплым светом. В воздухе прямо над моей макушкой начала формироваться сложная светящаяся печать. Она вращалась, пульсировала, а потом вдруг рассыпалась на мириады мелких искорок.

Эта золотая пыльца медленно оседала на распущенных волосах. А я смотрела в зеркало, не веря своим глазам. Огненно-рыжий цвет начал тускнеть. Волосы темнели на глазах, приобретая благородный шоколадный оттенок.

— Это… вот это да… — прошептала я.

Вилена — то есть я — до сих пор не привыкла к тому, что в этом мире магия реальна. Что можно разрушить кровать каким-то рисунком или заманить душу из другого мира. И я уж точно не думала, что великое искусство чародейства можно использовать для чего-то столь примитивного, как покраска волос.

А что, если…

— Слушай, а почему кто-то умеет колдовать, а кто-то нет? Этому можно научиться? — спросила я, глядя на наставницу через зеркало.

Она ласково улыбнулась и положила руки, увешанные крупными перстнями, на мои плечи.

— Любой может освоить рунопись, создавать печати или артефакты, но не любой готов потратить на это полвека.

— Полвека? Так долго?

— Именно. Если только… — глаза чародейки заговорщицки сузились, — ты не родился ясноглазым. Как я!

Ну да, самое время похвастаться! Я давно заметила, что искорки в глазах Иллиоры похожи на те, что трепещут в глазах Владыки.

Глава 28

Не успела я толком открыть глаза, как в комнату влетела Мира. Вчера я оценила исполнительность девушки и, недолго думая, назначила её личной помощницей. Мира взялась за работу с таким рвением, словно всю жизнь ждала этого шанса. Это вызывало во мне почти материнское умиление.

Девушка замерла на полпути к гардеробной. Взгляд застыл на моих волосах, разместившихся по подушке. За ночь магия Иллиоры сделала своё дело — огненная рыжина потускнела, уступив место глубокому шоколадному оттенку.

— Ваше Сиятельство… ваши волосы… — выдохнула она.

— Экспериментирую со стилем, — отмахнулась я, садясь в постели. — Не отвлекайся.

Мира моргнула, тряхнула головой и тут же нырнула в гардеробную.

— Что там у нас сегодня? — спросила я, сонно потягиваясь. Новая постель оказалась куда жёстче предыдущей, зато никаких пыльных балдахинов.

Мира вышла из гардеробной, держа в руках тёмно-синюю амазонку для верховой езды.

— Завтрак вот-вот подадут, Ваше Сиятельство. Дорожный костюм уже готов. К девяти вас ждут на королевской конюшне.

Она аккуратно разложила одежду за ширмой и сверилась со списком.

— Пока вы будете на прогулке, я подготовлю ваш дневной туалет и кабинет для приёмов. Ровно к полудню назначена встреча с казначеем Баро и господином де Грийе.

— Отлично, — кивнула я. — Надеюсь, они не опоздают.

— Далее, — Мира на секунду запнулась. — Леди Арос велела передать, что обед будет подан к трём часам, в малой столовой. Она ждёт вас.

Я закатила глаза. Обед с матушкой — значит, на десерт будет порция яда и унижений.

— А к пяти часам придёт модистка, мадам Жизель. Нужно окончательно утвердить наряд на открытие Сезона.

— Сколько времени это займёт? — простонала я. Терпеть не могу примерки.

— Не меньше часа, Ваше Сиятельство. Мадам Жизель очень… дотошна.

— Значит, к вечеру возьмёмся за книги, — раздался хрипловатый голос из смежной комнаты. — Нужно освежить геральдику.

Иллиора, зевая, вышла из своей спальни и накинула на плечи халат. Вид у неё был помятый, но боевой. Она подошла к столику с графином, налила два стакана воды и в оба бросила несколько щепоток какого-то зеленоватого порошка. Вода зашипела и пошла пузырями.

— Размешай и пей, — она протянула мне шипящий стакан. — Это поможет унять головную боль. С таким-то графиком…

Я с благодарностью приняла бокал и выпила залпом. На вкус это напоминало смесь мяты и аспирина, но в голове действительно прояснилось. Мира уже вкатила столик с завтраком — каша, фрукты, яйца.

Я быстро прокрутила в голове план действий. Конюшня — разминка. Казначей — битва за бюджет. Бешеная мать — дипломатическая миссия в тылу врага. Модистка — пытка кружевами. Геральдика — ночная зубрёжка. Должно быть весело!

— Ладно, — я отставила пустой стакан и встала с кровати. — За работу, девочки.

В сопровождении Иллиоры и двух молчаливых гвардейцев я направилась к выходу из Западного крыла. Уже в коридорах стало понятно: перемены не остались незамеченными.

Слуги, привыкшие видеть Владычицу с огненной гривой, замирали от изумления. Кто-то почтительно склонял голову, пряча улыбку. Кто-то шептался по углам. Я и предположить не могла, что смена причёски может наделать столько шуму при дворе.

Королевские конюшни встретили нас запахом сена, кожи и той особой чистотой, которая бывает только там, где животных ценят больше людей. Высокие своды, просторные денники из тёмного дерева, вымощенные камнем проходы — всё здесь говорило о роскоши и порядке.

В прошлые разы меня встречал Доран — молодой, веснушчатый парень с сияющей улыбкой. Он тараторил без умолку, показывая моих любимиц: «Ваша дорогая Агнес уже берёт барьер! Гнедая Бель принесла двойню! А старый Маршал совсем сдал, никого не подпускает…».

Искренний энтузиазм Дорана был заразителен. Даже я, никогда не питавшая любви к сельскому хозяйству, ждала каждого похода на конюшни. Здесь всё было честно и понятно: лошади не лгали, не плели интриг, не предавали ради политической выгоды. Поэтому, когда Доран в очередной раз уговаривал меня сесть в седло, я не смогла отказать. И теперь пришло время выполнять обещание.

Я шла по проходу, постукивая хлыстом по бедру, и предвкушала встречу с моей любимицей Агнес. Но вместо Дорана навстречу вышел грузный пожилой мужчина в фартуке. Главный конюший. Он низко поклонился, но не улыбнулся.

Я огляделась. Вокруг царила странная тишина. Конюхи жались по углам, не поднимая глаз, лошади тревожно фыркали в денниках. В воздухе висело тяжёлое, липкое напряжение.

— Доброе утро, — произнесла я, останавливаясь. — А где Доран? Вчера он обещал показать мне, как Агнес берёт новый барьер. Но я не сумела оторваться от дел.

Старик вздрогнул и поднял на меня покрасневшие глаза.

— Ваше Сиятельство… — голос его сорвался на хрип. — Доран… Доран погиб вчера в полдень.

Я ахнула. Хлыст выпал из рук. Иллиора подошла ближе, встав между мной и конюхом. Гвардейцы заскрипели кожаными латами.

— Как погиб? Он же был здоров…

— Он готовил Агнес, госпожа, — старик тяжело сглотнул. — Готовил к вашему прибытию. Ждал до последнего. И когда пришёл вестовой и сказал, что вы не сможете прийти… Доран решил сам её вывести. Негоже такой лошади стоять в стойле.

Конюший держался прямо, но от его густого, отеческого баса холодела кровь.

— Он вывел её в манеж. Всё было как обычно. Но вдруг… Агнес… Она словно обезумела! Я работаю здесь сорок лет, Ваше Сиятельство, я не видал такого прежде! У неё глаза налились кровью, пена пошла… Она скинула моего мальчика. И… и начала топтать.

Я прижала руку к груди, чувствуя, как сердце пропускает удар. Доран. Тот солнечный мальчишка. Это его сын!

— Она переломила ему спину, — прошептал отец. — Мы даже подбежать не успели.

Меня накрыло волной тошноты. Я вспомнила вчерашний день. Казначей, сметы, ленты, де Грийе… Если бы я не зацепилась за эти чёртовы цифры, если бы я не решила поиграть в детектива и пришла сюда, как планировала…

Глава 29

Спорить не было сил. Я кивнула безутешному старику и пошла прочь. Но с каждым шагом внутри закипал гнев.

Кто? Кто мог сотворить такое? Прежняя Вилена любила лошадей больше всего на свете. Превратить любимицу в орудие убийства, подставить под удар невинного мальчишку… Это уже за гранью. Не может же она строить козни с того света?

Похоже, в замке есть кто-то, кто желает мне смерти по-настоящему. И этот «кто-то» явно не собирается ждать отъезда в монастырь.

— Ваше Сиятельство, вы так рано! — воскликнула Мира, увидев меня в дверях.

— Мне нездоровится, — ответила я помощнице. — Подай чаю.

Как только девушка скрылась в коридоре, я подозвала одного из гвардейцев.

— Вы ведь слышали, что случилось с конюхом?

— Так точно, Ваше сиятельство, — отчеканил охранник.

— Разыщите Владыку и доложите о случившемся. Его ответ передайте мне лично. К моим дверям приставьте ещё двоих. К леди Иллиоре пошлите троих. Всё ясно?

— Да, ваше Сиятельство.

— Тогда исполняй. Гнев застилал глаза. Кровь вскипала в жилах — я не могла усидеть на месте, всё шагала по комнате, прикусывая костяшки пальцев. На глаза мне попалась Мира с серебряным подносом.

— Чай, ваше Сиятельство, — прошептала она, пугливо озираясь по сторонам. Но чай меня не интересовал.

— Присядь. Давай поговорим. Девушка села на край стула и опустила глаза. — Слуги наверняка сплетничают. Наверняка знают, что происходит во дворце!

Мира молчала, нервно перебирая пальцами.

— Будь со мной честна, прошу! — взмолилась я, усаживаясь напротив.

Служанка, оказавшись за одним столом с хозяйкой, тут же вскочила. Но, поймав мой гневный взгляд, опустилась обратно.

— Слугам запрещено обсуждать то, о чём говорят хозяева. Мы ничего не видим, ничего не слышим, ничего не говорим.

— Но-о-о, — протянула я, глядя на девушку с нескрываемой мольбой.

— Но люди есть люди, — сдалась Мира. — Говорят, конечно. И про вас говорят, и про гостей. Вы нас не накажете?

— Не накажу. Даю слово. Что говорят?

— Говорят, что королевская чета хочет расторгнуть Священный Брак. Но я не верю! Многие не верят…

— Это уже не новость. Может, что посвежее?

— Посвежее… После приезда лорда и леди Арос сплетен стало больше. Они привезли с собой три дюжины слуг, а здесь наняли ещё пару десятков. Люди разные, некоторые воспитаны совсем иначе, нежели мы.

— И куда им столько? — Как куда? Леди Анна принимает розовые ванны дважды в день. Купель начинают наполнять ещё утром, а это, знаете ли… У каждой леди своя гардеробщица, своя горничная и по три компаньонки, — с энтузиазмом перечисляла девушка, загибая пальцы.

— Ещё подготовка к Сезону. Говорят, младшая леди будет менять наряды трижды за вечер! Лорд Арос уже дважды выезжал на охоту — тоже дело затратное. Так что никто без дела не сидит.

— Живёт моё семейство на широкую ногу, — фыркнула я. — А что ещё они привезли с собой, кроме слуг? Не говорят ли о каких-то странностях? О чём-то необычном?

Мира почесала спрятанный под чепец затылок.

— Необычного… Ну как же ж! У леди Арос три компаньонки. Одна музицирует и устраивает театры, вторая — искусница в рукоделии. Они с леди Арос уже лет 15 как вместе. А вот третья… её мы видим впервые. Статная дама, явно старше леди. Говорит мало, но от леди не отходит.

— А зовут-то её как?

— Не могу знать, Ваше Сиятельство! Но если прикажете, разузнаю, расспрошу.

— Приказывать я не стану, не твоя эта работа. Я попрошу. Если подвернётся случай, разузнай, пожалуйста. После падения я всё реже выхожу в свет, тяжело мне выносить общество, понимаешь? А новости знать нужно…

— Конечно, Ваше Сиятельство, в такие-то времена.

— Времена?

— Ну как же ж. Варвары за Белым морем набирают силу. Мы так долго готовились к войне…

К войне? А слона-то мы и не приметили…

Я сделала вид, что вести о войне меня ни капельки не тронули. Но сердце предательски заклокотало.

— Иди-ка ты, Мира, к гвардейцам. Узнай, есть ли вести от Владыки. А я пока займусь чтением.

Мира бросилась исполнять поручение, на ходу поправляя серое платье. А я глотнула остывшего чаю и на нетвёрдых ногах двинулась к столу. Пошерудила в нижнем ящике, достала самую большую из карт, по которой Иллиора объясняла мне устройство Кварты. Раскатала её на весь стол, прижав уголки фолиантами, и пригляделась.

Вот материк — центр сельского хозяйства. Южнее от него, в километрах двухстах, Лунная гавань. Тот самый остров, на котором находится дворец. Чуть западнее — скальный остров. Самая тёплая провинция Кварты. Виноделы, искусные ремесленники и флотостроители.

А на северо-востоке, по ту сторону материка, раскинулась самая удалённая провинция — Волчий остров, моя родина. Славится богатыми рудниками, дорогими мехами и свирепыми воинами. Крупный кусок суши, от которого тянется гряда мелких островков к самому краю карты. К тому краю, за которым мелкими буквами указано «Земли восточных варваров».

Я отшатнулась от карты, потёрла пульсирующие виски. И что мы имеем?

Кварта готовится к войне с какими-то варварами. И в это непростое время правитель решает расторгнуть брак, да не с кем попало, а с наследницей тех земель, которые граничат с вражеской стороной. Разгневанная родня приезжает ко двору, чтобы защитить политические интересы. Но Владыка планов не меняет. Хочет разорвать отношения с теми, кто поставляет его флоту металл, древесину и самоцветы. То ли я чего-то не догоняю, то ли он идиот…

Ну точно, идиот!

Я оглядела свой стол — учебная карта, лишённая всякой информации, пара замшелых книг — и презрительно фыркнула.

Мда… и кто ещё из нас идиот?

Чеканным шагом я курсировала от окна к дверям и обратно, пытаясь сложить в уме то немногое, что я сумела узнать. И как бы я ни складывала этот пазл, цельной картинки не получалось.

Если я гарант власти и статуса для дома Аросов. Если я гарант мира для монаршей семьи. Если я — хоть и нелюбимая, но законная супруга Владыки. То почему же от меня хотят избавиться? В чем смысл?

Глава 30

Сердце пропустило удар. Срочно?

— Иллиора… — выдохнула я, чувствуя, как холодеют руки. Предчувствие беды накатило удушливой волной. Я сорвалась с места и бросилась к дверям.

— Госпожа, постойте! — Мира кинулась наперерез, раскинув руки. — Вы же не одеты как подобает! Амазонка, сапоги в пыли…

— Плевать! — рявкнула я, огибая служанку. — Веди меня. Живо!

Мы неслись по коридорам Западного крыла. Мира едва поспевала за мной, указывая путь. Оказалось, Владыка находился в Белой приёмной — парадном зале, расположенном в центральной части замка. Когда массивные двери распахнулись, я сощурилась от яркого света и едва не врезалась в пару, выходящую из зала.

— Осторожнее! — прошипел высокий мужчина в одеяниях цвета охры.

Я подняла глаза. Передо мной стояли двое — мужчина с хищным профилем и женщина, увешанная тяжёлыми золотыми украшениями. За их спинами маячили трое слуг.

— Лорд и леди Скаэль, — прошептала Мира у меня за спиной, приседая в глубоком реверансе.

Они смерили меня взглядом. Сначала высокомерным, потом — изумлённым. Их глаза скользнули по моей запылённой амазонке, по растрёпавшейся косе. Они поклонились, но в этом вежливом жесте сквозило пренебрежение.

Я не стала тратить время на реверансы. Кивнула и рванула дальше. Когда мы разминулись, до моих ушей донёсся шёпот леди Скаэль:

— Боги, только взгляни на неё! Бедняжка…

Я стиснула зубы, игнорируя пересуды, и пошла дальше. Это была не комната, а музей. Стены из белого мрамора, пол, отполированный до зеркального блеска, и десятки статуй, застывших в патетических позах. Мебель здесь тоже была каменной, инкрустированной самоцветами, — красиво, но абсолютно непригодно для жизни.

Владыка сидел в дальнем конце зала, за огромным каменным столом, который переливался в лучах солнца, как новогодняя ёлка. Забыв об этикете, о страхе, обо всём на свете, я бросилась к нему, гулко стуча каблуками.

— Что с Иллиорой? — выкрикнула я. — Она цела?

Владыка, который что-то обсуждал с посетителем, поднял голову. На его лице отразилось искреннее удивление. Он открыл было рот, но слов не нашёл. Его взгляд скользил по приталенной амазонке, высоким сапогам и, наконец, застыл на тёмных волосах, собранных в простую, небрежную косу. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

— Да, — только и ответил он, не моргая.

— Что «да»? — я подлетела к столу. — Она жива?

— Леди Аврил жива и здорова, — медленно произнёс он, наконец отрывая взгляд от моих волос. — Она сейчас в конюшне, заканчивает осмотр.

— Хвала Богам, — я шумно выдохнула. — Я думала…

Только теперь я огляделась по сторонам. Помимо слуг и охраны, застывших у стен, в комнате присутствовал ещё один человек. Полноватый мужчина с блестящей лысиной и пышными, лихо подкрученными усами. Он смотрел на меня, раскрыв рот, и нервно комкал в руках бархатную шапочку. Тем временем Владыка пришёл в себя.

— Оставьте нас, — скомандовал он, не глядя на свиту.

Охрана и слуги испарились молниеносно. Но пузатый усач замешкался, переводя взгляд с меня на монарха.

— Господин Баро, — голос Владыки стал жёстче. — Зайдите позже. Мы продолжим.

— Конечно, Ваше Величество, разумеется… — забормотал толстяк, пятясь к выходу и кланяясь на каждом шагу.

Баро. Я проводила взглядом крупную, одутловатую фигуру казначея. Так вот ты какой, главный коррупционер Кварты. Выглядишь как булочник, а воруешь как пират...

Когда тяжёлые двери за ним закрылись, в комнате повисла тишина. Я обессиленно опустилась в ближайшее кресло — жёсткое и холодное. Адреналин стих, уступая место раздражению.

— Вы звали меня, — сказала я, глядя на мужа выжидающе. — Зачем? Если с Иллиорой всё в порядке, к чему эта срочность?

Владыка сидел на возвышении, глядя на меня сверху вниз.

— Разве я велел садиться? — холодно спросил он.

Ах, вот ты как заговорил. Решил поиграть в короля?

— Хотите, чтобы я встала? — я дерзко вскинула подбородок. — Может, сразу на колени?

Владыка раздражённо фыркнул, поднялся с места и прошёлся вдоль стола.

— Что это за маскарад, Вилена? — он указал рукой на мой наряд. — Вы разгуливаете перед гостями — перед Скаэлями! — чёрт знает в чём, врываетесь ко мне без дозволения, с волосами цвета… грязи. Вы решили опозориться окончательно?

— Опозориться? — я рассмеялась, и эхо отразилось от мраморных стен. — У вас под носом разворовывают казну, и одно за другим подстраивают убийство. А позорюсь я?

— Разворовывают казну? — Владыка резко остановился, уперев массивные ладони в глянец столешницы. — Да вы в замке меньше недели! Что вы можете знать о делах государства? А господин Баро — верный слуга короны…

— Ваш «верный слуга» пропихивает своих поставщиков, завышает цены и месяцами не платит по счетам, — я, как послушная жена, поднялась следом.

— Да вы… — он на секунду растерялся. — Где вы такого набрались? Сплетни служанок?

— А вы загляните в расчётные книги, — отчеканила я. — Посмотрите сметы господина де Грийе. А потом прогуляйтесь до пристани, где работяги второй месяц сидят без гроша. Услышите о себе много интересного.

Я и сама не знала, откуда во мне столько смелости. Видимо, нервы сдали окончательно. Или это была реакция на смерть Дорана — бессмысленную, жестокую смерть, которую здесь предпочитали не замечать.

Владыка был явно взбешён. Желваки на его скулах ходили ходуном. Но что-то останавливало его от буйства. Он сделал несколько глубоких вдохов, а затем вернулся в своё монументальное кресло.

— Это не ваши заботы, — от его голоса температура в зале упала на пару градусов. Ну или кровь в моих жилах стала на пару градусов горячее.

Я пригляделась. Вблизи было видно, что под глазами правителя залегли тени, черты лица заострились. А на правой скуле розовел свежий, тонкий порез. Откуда? Тренировка? Или… тоже покушение?

Владыка буравил меня взглядом. В его глазах читалась странная смесь гнева и… интереса? Мне отчаянно хотелось прервать молчание, потребовать ответа, спросить про шрам, узнать, что вообще происходит в этом проклятом замке. Но я держалась — выпрямила спину и отрешённо уставилась на какую-то статую за его плечом.

Глава 31

Я вошла в покои молча, с прямой спиной и пылающими щеками. Иллиора уже сидела за столом, уронив голову в ладони.

— Пусто, — промычала она. — Ни следа магии. Ни зелья, ни проклятия. Либо я слепая, либо это работа гения. Лошадь просто… сошла с ума. Такое случается. Редко, но случается.

— Не верю, — отрезала я, сбрасывая амазонку. — Слишком много случайностей.

Мира и ещё пара служанок столпились вокруг, помогая переодеться к обеду с леди Арос. На этот раз я не стала выбирать наряд. Просто стояла, как манекен, позволяя делать с собой что угодно. Сначала — тонкая белая сорочка. Потом — корсет.

— Туже! — скомандовала горничная, и Мира затянула шнуровку так, что у меня перехватило дыхание.

Сверху надели кремовое платье с нелепыми буфами на рукавах, делающими меня похожей на зефирный торт. А финальным штрихом стало ожерелье — тяжёлое, золотое, плотно облегающее горло.

«Настоящий ошейник», — подумала я, глядя в зеркало.

Ожидаемо. Ведь как любезно напомнил Владыка, моё дело — молчать и улыбаться.

А какой толк спорить? Нужно просто дожить до развода. А там, в монастыре на Севере… может, там действительно будет покой? Шанс начать с чистого листа? Или тень опозоренного имени Арос будет тянуться за мной, как шлейф этого дурацкого платья?

Ответа, разумеется, не было.

Иллиора тоже погрузилась в молчание, но не в унылое, а скорее в сосредоточенное. Она хмурилась, покусывала губу и шелестела книгами. Но делиться мыслями не спешила. Лишь изредка бросала на меня тёплые, сочувственные взгляды.

Когда пришло время, мы покинули покои. Два молчаливых гвардейца, приставленных ко мне Владыкой, двинулись следом.

— На нападки не реагируй, — шепнула Иллиора, пока мы шли по коридору. — На вопросы отвечай обтекаемо, без конкретики. Если начнёт расспрашивать о прошлом, о детстве — меняй тему. Спроси про здоровье отца или про новые платья Лили. Они не должны догадаться, что их дочери больше нет.

— Думаешь, они её знали? — горько усмехнулась я, вспоминая недавний разговор с матерью. Д

аже чародейка не нашла, что ответить.

Мы свернули к центральному коридору, который вёл в Малую столовую, но застряли на полпути. В коридорах царил хаос. Слуги сновали туда-сюда с вёдрами и тряпками, слышался звон стекла и отрывистые команды.

— Простите! Умоляю, простите, Ваше Сиятельство! — к нам подскочила старшая горничная, едва не падая передо мной на колени. — Проход закрыт! Витраж лопнул. Ума не приложу, как такое… Теперь весь пол в осколках! Простите, молю, простите!

— Лопнул? — Иллиора нахмурилась. Из толпы выкатился запыхавшийся дворецкий. Поприветствовав меня, он бросился к чародейке.

— Леди Иллиора! Хвала Нефис! Какая удача, что вы здесь! Мы боимся трогать стекло руками, оно… оно дымится. Не могли бы вы взглянуть? Помочь собрать, чтобы никто не поранился?

Иллиору застали врасплох. Она бросила на меня быстрый взгляд, полный сомнения.

— Я не могу оставить Владычицу… — О, это займёт всего минуту! — взмолился дворецкий. — А госпожу Вилену проводят наши доблестные стражи. Тут есть обходной путь, через галерею Предков. Это даже ближе!

Иллиора колебалась. Но профессиональное любопытство и мольбы слуг перевесили.

— Хорошо, — кивнула она. — Идите, Ваше сиятельство. Я догоню через пять минут. Стража, головой отвечаете!

Гвардейцы равнодушно пожали плечами. Что может угрожать королеве в её же дворце?

— Прошу за мной, Ваше Сиятельство, — один из них указал на боковой проход. — Здесь недалеко.

Я бросила последний взгляд на Иллиору, которая уже склонилась над грудой цветного стекла, и шагнула в полутёмный коридор.

— Направо, Ваше Сиятельство. Налево, Ваше Сиятельство, — чеканил идущий впереди стражник.

Я шла, механически переставляя ноги, а сама всё обдумывала предстоящую встречу с матерью. После последнего разговора от одной мысли о леди Арос к горлу подкатывала тошнота. И после таких слов нужно её сердечно приветствовать, вежливо улыбаться, есть за одним столом? Лицемерие высшей пробы!

Тем временем гвардейцы вели меня обходным путём. Вместо привычных широких коридоров, вокруг были голые каменные стены, покрытые копотью факелов. То с одной стороны, то с другой зияли тёмные проёмы поворотов, из которых тянуло сыростью. Я шагала степенно, гордо выпрямив спину, а в голове роились тревожные мысли.

А придёт ли Владыка? Понял ли он, что был груб? От этой мысли по телу пробежала непрошеная дрожь.

Так, стоп. Что это ещё такое? Волноваться из-за него? Ещё не хватало!

Вдруг позади раздалось какое-то сдавленное шипение, а затем глухой стук. Я резко обернулась.

Один из гвардейцев лежал на каменном полу лицом вниз, а из его спины, между пластинами кожаного доспеха, торчало оперение арбалетного болта.

Второй страж, тот, что шёл впереди, успел выхватить меч, но было поздно. Из бокового проёма вынырнула тень — невысокий, юркий человек в чёрном, лицо скрыто маской. Одно молниеносное движение — и он вонзил кинжал гвардейцу прямо под рёбра. Стражник захрипел и осел.

Я закричала что есть сил. Каменные своды приумножили мой вопль, и казалось, что весь замок сотрясла дрожь. Но человек в маске не дрогнул. Он наступал.

Я бросилась бежать, путаясь в пышных юбках. Но не успела сделать и двух шагов, как сильная рука схватила меня за волосы. Боль пронзила затылок, слёзы брызнули из глаз. Убийца притянул меня к себе. Приставил к горлу уже окровавленный кинжал.

— Тише, птичка, — прошипел голос над ухом. — Я буду нежен.

Инстинкт самосохранения, дремавший где-то глубоко под слоями светской шелухи, вырвался наружу. Я вцепилась ногтями в его запястье и одновременно со всей дури ударила затылком, метясь мерзавцу в нос.

Убийца всхлипнул от неожиданности, хватка на мгновение ослабла. Я рванулась вперёд. Платье затрещало по швам.

Свобода! Я сделала шаг, другой, хватая ртом воздух, путаясь в проклятых юбках…

Глава 32

Владыка

Казначейство провоняло страхом, чернилами и вековой пылью. Перепуганных клерков уже распустили по домам — они разбегались, как крысы с тонущего корабля, пряча глаза. Самого господина Баро, некогда всесильного хранителя золота Кварты, стража увела полчаса назад. Он даже не сопротивлялся, только хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Я сидел за его столом, заваленным свитками, и чувствовал, как внутри закипает холодная ярость. Брезгливо отшвырнул очередной тяжёлый талмуд. Книга с грохотом проехалась по полированному столу и едва не свалилась на пол.

— Они даже не прятались, — процедил я, обращаясь к своим доверенным советникам, которые молча перебирали стопки документов. — Наценки в триста процентов, мёртвые души на стройках, списания на несуществующие шторма… Всё в открытую.

Баро начал служить ещё при моём отце. При брате он занял пост казначея. Пятьдесят лет при дворе. Пятьдесят лет безупречной репутации, за которой скрывалась бездонная яма лжи. Он был уверен в своей непотопляемости. Он знал, что мне некогда считать медяки — я готовлюсь к войне. И если бы не она…

Перед глазами снова всплыло лицо Вилены. Те же губы, те же глаза, та же горделивая стать, которую не спрячешь под дорожной одеждой. Так почему сегодня она выглядела совсем иначе? Словно кто-то вдохнул жизнь в мраморную статую, и эта жизнь оказалась… яростной.

Контраст был так разителен, что и другие заметят. Скаэли уже заметили. При мысли о ней в груди заныло.

Что это? Давно забытое чувство поражения? Или, может быть, вина? Я был к ней несправедлив… должно быть, она обижена.

Я оборвал себя. Не время. И так дел по горло. Враг набирает силу. С Белого моря всё чаще приходят тревожные вести о набегах, о чёрных драккарах, маячащих на горизонте.

Последние пять лет вся моя жизнь была подчинена одной цели: подготовить Кварту к большой войне. Я построил новый флот, способный выдержать ледяные шторма. Укрепил армию, заручился поддержкой знатных семей, провёл налоговые реформы, чтобы наполнить казну (которую, как выяснилось, обкрадывали у меня под носом).

Но главная задача всё ещё не решена. Я должен обеспечить страну сильным наследником. Стабильностью. Даже Иерахим, этот старый святоша, наконец признал, что развод необходим.

Династия под угрозой, время поджимает. И это недоразумение — эта чужая, дерзкая душа, запертая в ненавистном мне теле, — не должна стать помехой. Она всего лишь фигура на доске, которую нужно сохранить до конца партии.

Я отбросил неведомое и сосредоточился на другом, знакомом — на чувстве долга. Оно холодное и надёжное, как сталь клинка.

— Разберитесь с этим, — я встал из-за стола, жестом указывая на горы бумаг. — Составьте полный список нарушений. Завтра же назначим слушание. А мне пора возвращаться, и так потерял здесь полдня.

В голове уже роились планы по укреплению береговой линии материка, которые я не успел утвердить из-за этой внезапной ревизии. Я уже решил, что займусь ими после ужина, как вдруг массивные двери казначейского кабинета распахнулись. Да с таким грохотом, что один из советников схватился за сердце.

— Ваше Сиятельство! Разрешите доложить!

В комнату ворвался запыхавшийся капитан личной гвардии. Лицо багровое, мундир перекошен.

— Что там ещё? — рявкнул я. — Баро сбежал?

— Нет, милорд. Дворец… — капитан сглотнул, восстанавливая дыхание. — Её Сиятельство… подверглась нападению. В галерее Предков. Леди Авриль в больничном крыле, плоха…

Мир замер, звуки стихли. И те чувства, что я так тщательно прятал за стеной равнодушия, рванули наружу.

— Что с моей женой? — спросил я, не раздумывая. — Жива?

— Жива, хвала Богам! — закивал капитан. — Только… она никого к себе не подпускает. Забилась в угол, кричит… Помочь не даёт. Рана у неё, кровь на платье…

Рана, кровь? «Угроза явно преувеличена, Вилена... Это паранойя...»

Мои собственные слова хлестнули пощёчиной. Я взглянул в окно. Время обеденное, на улицах толпы народа. От казначейства до дворца ехать минут двадцать, если гнать лошадей насмерть. Слишком долго. Двадцать минут могут стоить ей жизни!

Когда она говорила об угрозе, я не поверил. Только посмеялся. Я обещал безопасность, а сам бросил её одну в окружении врагов! Глупец, слепец, самонадеянный идиот!

Не раздумывая ни секунды, я сунул руку во внутренний карман камзола и достал небольшой, завёрнутый в бархат свёрток. На ладони лежал чёрный, матовый камень, испещрённый рунами — амулет Перехода. Писец, сидевший неподалеку, ахнул.

— Ваше Сиятельство! — воскликнул капитан. — Это же… Может, подать лошадей?

Я не слушал. Отчего-то стало плевать и на ценность артефакта, и на мнение окружающих, и даже на риски. Мною двигало лишь одно чувство — дикая, первобытная тревога, смешанная с виной. Я сжал амулет в кулаке.

— Лунный дворец. Галерея Предков. Аль Аннора!

Воздух в комнате сгустился. Пространство передо мной разорвалось с оглушительным треском. И я шагнул в эту вязкую черноту магических вихрей, оставляя позади не только казначейство, но и уверенность в том, что я контролирую ситуацию.

Глава 33

Портал выплюнул меня в полумрак Галереи Предков. В нос ударил запах страха и… крови. Толпа слуг, лекарей и придворных мгновенно стихла и расступилась.

В конце коридора, вжимаясь спиной в холодную каменную кладку, стояла она. Вилена дышала тяжело, прерывисто, как загнанный в угол зверь. Её глаза, огромные на побелевшем лице, метались по сторонам, ища угрозу в каждом движении.

— Не прикасайтесь ко мне! — прошипела она, когда один из лекарей попытался сделать шаг вперёд. Голос уже дрожал от бессилия. — Прочь!

Она не верила. Никому вокруг не верила. И, видит Нефис, была абсолютно права. Мой взгляд застыл на её платье. Кремовый шёлк залит кровью. Тёмное, влажное пятно расползалось по правому боку, там, где торчали лоскуты разорванного корсета.

— Кто это сделал? — голос прозвучал непривычно тихо, и лица стражников побледнели. В груди уже клокотала ярость. Я сделал глубокий вдох и, едва сдерживаясь, повторил: — Я спрашиваю: кто посмел тронуть Владычицу?!

Старший из служивых выступил вперёд, горбясь под тяжестью вины. Не смея поднять глаз, он рапортовал:

— На Её Сиятельство совершили покушение, ваше Сиятельство. За нападавшим уже идёт погоня.

Погоня? Он всё ещё жив? На кончиках пальцев уже заплясали искры, магия отозвалась на мой гнев, сгущаясь вокруг невидимым маревом. Страж зажмурился в ожидании неминуемой кары — он знал, что я могу обратить его в пепел одним движением руки.

Но я не стал распыляться — со стражей можно разобрать позже. А вот с Виленой… Я бросился к ней. Вилена дёрнулась, выставила вперёд окровавленные руки.

— Это я, — прошептал, поднимая ладони. — Я здесь. Никто тебя больше не тронет.

Она моргнула, фокусируя взгляд на моём лице. В глазах мелькнуло понимание.

Я подошёл вплотную. Осторожно, боясь причинить боль, коснулся её талии. Осмотрел бок. Ткань корсета была разрезана острым лезвием, кожа под ней рассечена. Но присмотревшись, я выдохнул: порез неглубокий, кровь почти остановилась. Значит, вся остальная кровь на её платье…

Чародейка. Вилена не простит мне этой утраты. Очень надеюсь, что леди Аврил окажется столь же живучей, сколь назойливой.

— Позвольте помочь, Ваше Сиятельство! — затараторил старший лекарь. — Мы подготовили носилки! Кабинет уже готов, нужно срочно осмотреть рану…

Но стоило Вилене увидеть чужаков, как её пробила дрожь. Она вцепилась в ворот моей рубашки так, что побелели костяшки.

— Вон, — рыкнул я. — Оставьте нас. Займитесь чародейкой. И если завтра к утру она не будет здорова, я с вас шкуру спущу. С каждого. Лекари бросились врассыпную.

— Все вон! Разойтись! — крикнул я остальным.

Когда коридор опустел, я подхватил Вилену на руки. Она вздохнула от неожиданности, но всё же прижалась головой к моему плечу. Я нёс жену по бесконечным коридорам дворца. Окровавленный, тяжёлый подол её платья волочился за мной, как флаг разгромленной армии.

Встречные слуги бросались врассыпную, вжимались в стены. Сплетни по замку разносятся быстро — кто знает, о чём они будут судачить завтра?

Я смотрел на Вилену — на тёмные ресницы, всё ещё трепещущие от страха, на бледные скулы и мягкие руки, сложенные на груди. Раненная. Испуганная. Но всё же не сломленная. Она боролась за свою жизнь, пока я играл в ревизора.

Меня одолевало болезненное, щемящее чувство тревоги — хотелось рассыпаться в извинениях. Упасть на колени и молить о прощении за свою слепоту, за высокомерие. Случалось ли такое ранее? Пожалуй, никогда.

— Я найду их, слышишь? — прошептал я в девичью макушку. — Всех найду. Из-под земли достану. И собственными руками…

Я осекся. Ей и так довольно впечатлений.

— Куда… — едва слышно шепнула Вилена, не открывая глаз. — Куда вы меня…

Я замер на развилке коридоров. А действительно, куда? В её старую спальню? В новые покои? В лазарет? К матери?

Я огляделся. Стены родного замка перестали казаться крепкими. Теперь я и сам не знаю, где в моем замке безопасно. Было только одно место. И один человек, в котором я мог быть уверен до конца.

Я решительно свернул в сторону Западной башни. В свою спальню.