Развод. Сбежать от альфы

Глава 1

Впервые в жизни я в отеле с чужим мужчиной. Так вот как это бывает? Теперь я знаю, ради каких эмоций Артур раз за разом идёт на измену. Впрочем, я не могу назвать человека рядом с собой совсем уж чужим. Как не могу назвать то, что происходит между нами, изменой с моей стороны. Для меня это отчаянная попытка доказать самой себе, что мы можем быть вместе. И то, что мы из разных миров, совсем ничего не значит.

Он обнимает меня так бережно. Целует осторожно, словно бы проверяет, действительно ли я не против. Я не против. И даже больше — я очень хочу, чтобы он целовал и касался меня. Не припомню, когда в последний раз ощущала такое сильное влечение к кому-то…

***

— Отличная работа! Школа выглядит такой современной… — приглашённые на открытие гости рассыпаются в комплиментах.

— Спасибо, — только и могу ответить я, скромно улыбаясь.

— Удивляюсь вам, Ольга, вы очень талантливы для омеги, — бросает Павлов, знакомый мужа и наш меценат. — Честно говоря, когда вы только объявили об открытии, я сомневался, что ваш благотворительный фонд так долго просуществует. Но вы продолжаете успешно руководить им уже столько лет. Это впечатляет.

Чувствую, как волосы на затылке привстают дыбом. Так всегда бывает, когда кто-то начинает выдавать откровенный стыд. Талантлива для омеги? И что это вообще значит?! Рассуждает так, словно омеги — люди второго сорта.

— Мне просто нравится помогать, — отвечаю с фальшивой любезностью. Иногда ради общего блага приходится терпеть заносчивость таких вот альфачей.

— Ну да, понимаю вас. В конце концов, предназначение омег — это забота о детях, — кивает он усмехаясь. — Хотя в вашем случае она приобретает несколько большие масштабы.

— Думаю, всё дело в том, что у вас, у самой нет детей, — вмешивается в наш разговор ещё один меценат. — Потому и хочется как-то компенсировать.

И снова я чувствую раздражение. Мне хочется рассмеяться и спросить: «Серьёзно?. Ты серьёзно думаешь, что что-то понимаешь? Серьёзно считаешь, что я стану прислушиваться к тебе? С какой стати?» Я из богатой семьи, моё личное состояние оценивается восьмизначными суммами. Едва ли кто-то может мне указывать, как жить.

— Я вижу своей миссией — приносить пользу обществу, — отвечаю я с холодной вежливостью. — И этому я отдаю всю себя.

Вижу на лицах альф непонимание и возмущение.

— А ваш муж согласен с этим? — спрашивает Павлов хмурясь.

Еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Во-первых, они с Артуром не один день знакомы и должны понимать, что тому есть дело только до себя самого. А во-вторых, чего они так всполошились, будто речь идёт об их личной жизни?

— Я всегда честна с Артуром, — произношу терпеливо. Хочется добавить «в отличие от самого Артура», но я сдерживаю себя. Пусть всем вокруг известно, что мой муж тот ещё ходок, мне приходится играть роль наивной и доверчивой супруги. И, откровенно говоря, это меня порядком утомило.

— Мне кажется, что с вашей стороны задавать подобные вопросы немного бестактно, — произносит вдруг какой-то парень рядом с Павловым.

Я оглядываю его скептически. Тёмные волосы, из-под рукава белой классической рубашки выглядывает смелое тату. И откуда же этот бунтарь взялся на подобном мероприятии? И почему не боится делать замечание альфе?

— А вы, простите, кто?! — в голосе Павлова слышится претензия.

— Артём Архангельский, — парень протягивает ему ладонь для рукопожатия, но тот делает вид, что не заметил.

Вскидываю брови изумлённо. Архангельский — один из самых известных современных художников в стране. Его последняя картина была продана на аукционе во Франции за триста тысяч евро. Слышала, что Архангельский избегает светские мероприятия. И вообще, ведёт очень скрытный образ жизни. Именно поэтому я и не узнала его сразу. Так значит, он всё-таки согласился преподавать у нас в школе? Взволнованно пожимаю его руку. Артём ловит мой взгляд и сдержанно улыбается.

— Рад с вами познакомиться, Ольга Николаевна.

Не знаю почему, но меня охватывает дрожь. Как если бы я была обычной омегой и вдруг встретила привлекательного альфу. Усмехаюсь про себя такому сравнению. Как же глупо. Во-первых, потому, что я не могу знать, что чувствуют обычные омеги. Ведь я больна с раннего возраста. Во-вторых, Артём Архангельский — человек, а не оборотень. Он из совершенно другого мира, с которым мой редко пересекается. И всё же на эти несколько секунд, что мы смотрим друг на друга молча, мне становится очень хорошо. Это странно и опасно, но я позволяю побыть себе в этом, сколько могу.

Мы о чём-то говорим с ним. Вероятно, об искусстве, а может быть, о школе и преподавании. Голова идёт кругом от восторга. Я отчаянно сдерживаю улыбку и добрую часть комплиментов, что приходят мне на ум. Не хочу, чтобы кто-то подумал, что мы флиртуем. И флиртовать с Артёмом не хочу, потому что знаю, что это бесполезно. Не хочу, но всё равно выходит, что флиртую. Благо эти хамоватые альфы наконец-то оставляют нас в покое.

— Пожалуйста, не обращайте внимания на них, — произносит Артём, глядя им вслед. — Вероятно, они просто плохо воспитаны. В любом случае они ничего не знают ни о детях, ни о деторождении.

Холодок пробегает по спине. Я бы предпочла, чтобы мы вообще не касались этой темы. Архангельский нравится мне как художник. Он часть богемы. И я бы предпочла, чтобы он остался таковым в моих глазах. Сближение с кем-то, даже таким симпатичным, может привести к разочарованию.

Визуалы

Дорогие! Мы подготовили для вас визуалы персонажей.

Главная героиня Ольга

Муж главной героини Артур

Художник Артём Архангельский

Напишите в комментариях, что думаете про визуалы. Совпали ли они с вашими представлениями?

А также не забудьте поставить звёздочку, подписаться и добавить книгу в библиотеку, чтобы не пропустить обновления (жмите на выделенные кнопки, чтобы они стали розовыми)!

Приятного вам чтения!

Глава 2

Я слышу в темноте детский плач. Громкий, надрывный. Сердце сжимается. Поднимаюсь с постели и спешу на звук. Через бесконечные двери и лестницы. Тёмными коридорами на ощупь. Не припомню, чтобы у меня дома было так темно. Впрочем, это всё сейчас неважно. Главное, найти малыша и успокоить его. Показать, что я тут, рядом. Что не нужно ничего бояться.

Пульс барабанит в висках. Открываю одну дверь за другой. Да где же он?! Тревога поселяется внутри. Мой малыш… мой сыночек. Мне страшно за него, но другое чувство сильнее — моя любовь к нему. Я так счастлива, что он у меня есть. Наконец, я нахожу нужную комнату и спешу к детской кроватке. Заглядываю внутрь… и невольно отступаю. Прижимаю ладонь ко рту, чтобы сдержать крик. Мой ребёнок больше не плачет. А если быть точной, его просто нет. И на его месте лишь песочная фигурка в форме младенца. Хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего прикосновения.

— Только не снова… — шепчу, цепляясь за стенки кроватки. Ноги перестают меня держать, и я просто висну, держась за тонкие прутья. Слёзы одна за другой скользят по щекам. — Нет, всё это неправда! Это какой-то дурной сон…

Я вздрагиваю и просыпаюсь. Вокруг тишина и полумрак. Только смарт-часы мигают на зарядке. Это был просто сон. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони и переворачиваюсь на спину. Всего лишь очередной кошмар. Хотя, наверное, мне всё же стоит обратиться к психотерапевту. Сложность в том, что если я сделаю это, то об этом непременно узнает Артур. А я не хочу ему показывать, что у меня есть слабости. Ведь он из того типа людей, что использует чужие слабости для своей выгоды. Так что мне придётся решать свои проблемы как-то иначе.

— Я получил результаты вашего обследования, Ольга Николаевна, — врач глядит на меня из-за толстых стёкол очков. — Ваш диагноз подтвердился: дисфункция желёз, вырабатывающих феромоны. Зачатие и рождение ребёнка для вас по-прежнему невозможно.

Выдыхаю разочарованно. И какого чуда я ждала? Трудно соображать, не отдавая всё на откуп эмоциям, но я должна хотя бы попытаться.

— Мне поставили этот диагноз в шестнадцать, — произношу отстранённо. — Пятнадцать лет прошло с тех пор. Неужели медицина никак не продвинулась в поисках методов лечения?

— К сожалению, ваш случай связан с врождённой патологией, — врач отводит глаза. — И её невозможно исправить даже имеющимися у нас в наличии инновационными средствами и методами.

— Что ж, ладно, — я снова вздыхаю и поднимаюсь. Не скажу, что расстроилась больше чем обычно. Всё же когда ты пятнадцать лет живёшь с чем-то подобным, то волей-неволей привыкаешь.

Я смирилась с мыслью, что у меня нет ни феромонов, ни феромоновых реакций, смирилась с тем, что я не привлекаю альф. Единственное, с чем мне пока тяжело примириться, что я не могу зачать и выносить ребёнка. Сама удивляюсь, насколько важным для меня оказался этот вопрос.

Я всегда считала, что семья — это то, что может подождать. Мне важно было состояться как личность. Благо с ресурсами моих родителей это оказалось нетрудно. Они пусть и не уделяли мне достаточно времени, но не скупились на моё образование и увлечения. И когда я рассказала отцу, что хочу открыть благотворительный фонд, он тоже поддержал меня. В благодарность за это я согласилась выйти замуж за сына одного из его деловых партнёров. У Артура уже тогда была довольно скандальная репутация и один неудачный брак за плечами. Но я не придала этому особого значения, ведь для меня это была сделка. Всё равно я со своей дисфункцией не могла рассчитывать на что-то особенное со стороны альф.

А в браке с Артуром обнаружились свои, на первый взгляд неочевидные, плюсы. Во-первых, Артур не понимает разницы между естественными и искусственными феромонами. Он настолько невнимателен к деталям и ко мне, что за четыре года брака так и не догадался, что с моим здоровьем что-то не так. Во-вторых, он побаивается моего отца, а потому не лезет в мои дела, а ещё не настаивает на близости, когда я говорю «нет». В-третьих, надо отдать ему должное — любовник он неплохой. Наверное, можно было бы даже сказать «хороший», если бы он не был зациклен на себе даже в постели. Ну и последнее, Артур принял без единого вопроса и возражений моё заявление о том, что нас всегда будет только двое. Мне важно было продекларировать это с самого начала до заключения брака, чтобы позже я могла ссылаться на этот разговор. Таким образом, самый неидеальный в глазах остальных альфа вдруг оказался для меня совершенно приемлемым. Я не могу назвать себя счастливой рядом с ним. Но, по крайней мере, мне спокойно.

От мыслей о жизни меня отвлекает звонок отца. Приходится припарковаться у тротуара и ответить.

— Ольга, ты ведь не забыла, что мы с мамой ждём тебя сегодня на ужин? — спрашивает он строго.

Я с досадой потираю переносицу. Понимаю, что из-за проблем со сном я перепутала даты.

— Конечно, я помню, — восклицаю нарочито бодро. — Я как раз закончила с делами и собиралась выезжать к вам.

— Надеюсь, Артур тоже будет, — голос отца становится ещё более суровым. — А то я в последнее время его только на семейном портрете и вижу.

Чёрт… А вот с этим могут быть проблемы. Сегодня, уезжая на работу, Артур сказал, что будет поздно, что в переводе с иносказательного означает: «Я встречаюсь сегодня с очередной своей подстилкой». Надеюсь, он хотя бы телефон не выключил!

— Он в последнее время очень занят, ты же знаешь, — я стараюсь придать голосу больше лёгкости. — Но я постараюсь его вытащить.

Глава 3

Дождь мелкой моросью начинает постукивать по лобовому стеклу. Кажется, сегодня я опять не смогу уснуть. Дьявол… я же хотела заехать за рецептом на снотворное. Как же всё это не вовремя! Этот ужин, и Артур, и дождь этот… Я резко ударяю по тормозам, заметив выскочившего на дорогу ребёнка.

— Дьявол! — чтобы хоть как-то выпустить пар, давлю на клаксон. Мальчишка оборачивается и злобно показывает мне кулак. В голове проносится мысль: «А может, и к лучшему, что я больна…».

— Вы не думали об усыновлении? — спрашивает отец за ужином. — Да, у тебя проблемы со здоровьем, но есть и другие способы стать родителями.

— Почему ты заговорил об этом? — я хмурюсь и откладываю приборы в сторону. Кусок в горло не лезет после всего.

— Ну, вы с Артуром уже достаточно времени вместе, — пожимает плечами отец. — Думаю, и сам Артур рассматривал различные варианты…

— Артур не знает о моём диагнозе! — вдруг говорю я. Родители смотрят на меня удивлённо.

— Ты ему не сказала? — спрашивает мама, хотя ответ и так очевиден. Я поднимаю с колен салфетку и сжимаю её в руке.

— Нет, и не планирую, — отвечаю, сглотнув сухой ком в горле.

— Оля, так нельзя. Вы ведь семья…

— Не думаю, что это так. И давайте уже перестанем притворяться, что вы этого не замечаете. Наш брак с самого начала был договорённостью. Но расширение семьи, любым из возможных способов, не входило в эту договорённость. Это не значит, что я полностью отвергаю идею с усыновлением. Но прямо сейчас я…

Виски вдруг сдавливает. Зря я, пожалуй, повысила голос. И приехала сюда зря.

— Ольга, всё хорошо? — мама подходит ко мне и касается плеча.

— Д-да, простите, я просто неважно себя чувствую в последнее время, — признаюсь нехотя. — Вы позволите мне уйти прямо сейчас? Обещаю, что позже мы ещё вернёмся к этому вопросу.

— Да что с тобой происходит, можешь ты объяснить?! — восклицает отец возмущённо.

— Дорогой, не надо, — мама бросает на него один короткий взгляд, и тот умолкает. — В конце концов, это их дело, разберутся как-нибудь.

Мама провожает меня до авто. Предлагает даже взять водителя, но я отказываюсь. Думаю про себя, что попади я сейчас в аварию, это был бы не такой плохой вариант. Какое-то странное чувство поселяется внутри. Словно бы я не оправдала ожиданий родителей, хотя они вложили в меня так много. Нет, это всё недосып. Из-за него у меня такие депрессивные мысли. Сейчас вернусь домой, закинусь мелатонином и завалюсь спать часов на десять.

Мне почти удаётся в это поверить. Удаётся ненадолго вернуть себя в строй. Только дома снова накрывает. Эти стены и одинаковые комнаты так похожи на те, что в моих кошмарах. Пожалуй, только картины вносят какое-то разнообразие. Интересно, а Архангельский продаёт что-то сейчас? Нужно было обменяться с ним номерами, тогда я бы могла позвонить ему. Вероятно, номер можно узнать через ассистента. Но отчего-то звонить Артёму по личной причине, не получив на это его согласия, кажется неправильным.

— Я дома! — слышится в прихожей виноватый голос Артура.

И почему он появляется рядом всякий раз, когда мои мысли заняты кем-то другим? Хотя не то чтобы его появление в действительности что-то меняло. Я уже даже не злюсь на него. Внутри всё как будто занемело.

— Ты пропустил ужин с моими родителями, — напоминаю я, но скорее для видимости.

— Прости, — он неловко улыбается. — Был занят на работе. Потом к другу заезжал. А после — тебе за подарком.

Артур ставит на пол запакованное полотно. Я пытаюсь не обращать внимания. Не хочу, чтобы он читал, что меня можно задобрить подарками. Но боковым зрением невольно замечаю печать студии Архангельского. Сердце начинает биться чаще. Всё же иногда Артур может быть нормальным. Он даже запомнил, что мне нравится.

— Это твой портрет, — произносит он вдруг. — От того художника.

Холодная дрожь проходит по телу. Если я, что и знаю про Архангельского, так это то, что он не рисует на заказ. Раньше, во времена студенчества — да. Также его ученики в студии принимают заказы. Но сам Артём уже очень давно рисует исключительно по зову сердца. Я несмело подхожу к картине. Если там и вправду я, то это означает, что либо Артур уговорил Артёма принять заказ (что сомнительно), либо Артём написал портрет по собственной воле (что странно). Любопытство и беспокойство борются внутри. Я и хочу, и не хочу вскрывать упаковку. Мне страшно узнать, какой меня видит Артём Архангельский. И даже то, по какой причине этот портрет был написан, отходит на второй план.

— Ты не откроешь? — спрашивает муж за спиной.

Я невольно вздрагиваю. Оборачиваюсь и бросаю на него угрюмый взгляд. Не понимаю, почему он всё ещё в гостиной. Ему удалось подарком прикрыть свою очередную интрижку. Но это не значит, что я теперь буду плясать вокруг него. Я подхватываю картину и уношу её в свой кабинет. Там ещё некоторое время буравлю её взглядом, сидя в офисном кресле. Дрожь в ладонях никак не унимается. Дождь за окном усиливается и переходит в ливень. Наконец, я не выдерживаю и срываю упаковку. Ещё пару секунд медлю, чтобы взглянуть на полотно. Но потом опускаю глаза и…

— Да какого чёрта?! — вырывается у меня. Я роняю портрет на пол. Тело охватывает дрожь.