Развод. Шах и мат, дорогой!

Глава 1 Одна полоска

Ключ поворачивается в замке с противным скрежетом. Этот звук всегда меня раздражал, но сегодня он звучит как приговор. Отпуск окончен. Иллюзия счастья — тоже.

Олег вваливается в прихожую первым, бросает тяжелый чемодан прямо у порога. Он даже не снимает ботинки, сразу лезет в карман за телефоном. Экран загорается, освещая его лицо — напряженное, сосредоточенное.

— Фух, ну и духота, — бурчит он, не глядя в мою сторону. — Марин, разбери сумки сама, а? У меня там сообщений по работе — завал.

Конечно. У начальника отдела логистики работа не заканчивается никогда. Даже в турецком "олл-инклюзиве" он умудрялся прятаться с телефоном в туалете, якобы "решая вопросы с таможней".

Я молча стягиваю босоножки. Загар на моих ногах смотрится чужеродно здесь, в серой московской прихожей. Мы улетали, чтобы спасти наш брак. Чтобы "перезагрузиться". Врачи говорили: "Вам нужно отпустить ситуацию, смените обстановку, и всё получится".

Мы сменили. Только обстановка не помогла сменить мужа.

Из кухни, вытирая руки о цветастый передник, выплывает Антонина Павловна. У нее есть свои ключи — подарок Олега на прошлый Новый год. Мой личный кошмар.

— Ой, приехали! Голубчики мои! — она лезет целоваться. От нее пахнет жареным луком и навязчивыми духами "Красная Москва". — А я вам тут ужин сварганила. Думаю, с дороги голодные, уставшие...

Олег, наконец, отрывается от экрана и натягивает дежурную улыбку. Для мамы у него всегда есть улыбка.

— Мам, спасибо. Ты чудо. Есть хочу — умираю.

Он целует её в щеку, а меня словно не существует. Я — мебель. Чемодан. Функция.

— Марина, ты чего такая кислая? — свекровь сканирует меня взглядом-рентгеном. — Загорела вроде, а глаза тусклые. Небось, опять Олега пилила всю дорогу?

— Я просто устала, Антонина Павловна, — процеживаю я, стараясь держать лицо. — Перелет был долгим.

— Устала она... От отдыха устала? — хмыкает она, поворачиваясь к сыну. — Олежек, мой руки, котлетки стынут. А ты, Марин, давай, накрывай.

Я иду в ванную. Мне нужно пять минут. Просто пять минут тишины.

Закрываю замок. Включаю воду, чтобы заглушить их голоса. Руки дрожат, когда я достаю из косметички небольшую картонную коробочку. Я купила её ещё в аэропорту Анталии, тайком от Олега.

Глупо. Как же это глупо.

Сердце колотится где-то в горле. Я смотрю на себя в зеркало. Тридцать два года. Красивая, ухоженная женщина. Почему же я чувствую себя такой жалкой?

Процедура отработана до автоматизма. Ожидание тянется вечность, хотя проходит всего три минуты.

Я опускаю глаза.

Одна.

Кристально чистая, белая пустота рядом с контрольной полоской. Ни призрака, ни намека.

Пусто. Как и в моей душе.

В груди что-то обрывается. Не больно, нет. Просто холодно. Мы летали "делать ребенка". Мы ели морепродукты, смотрели на закаты, и одну ночь Олег даже был нежным. Я поверила. Я, взрослая дура, поверила, что море всё исправит.

Смываю тест. Умываюсь ледяной водой, смывая с лица дорожную пыль и остатки надежды.

Когда я выхожу, они уже сидят за столом. Олег жадно ест, Антонина Павловна подкладывает ему добавки, воркуя что-то про "кожу да кости".

— Ну, рассказывайте, — она подпирает щеку кулаком, глядя на меня с прищуром. — Как отдохнули? Плодотворно?

Слово "плодотворно" она выделяет интонацией.

— Нормально, — бурчит Олег с набитым ртом.

— Марин? — не унимается свекровь. — Может, привезете нам кого? Вон у Любки с третьего этажа невестка уже второго ждет. А вы всё для себя живете, эгоисты. Часики-то не просто тикают, они уже набат бьют.

Я сжимаю вилку так, что белеют костяшки пальцев.

— Антонина Павловна, давайте не будем, — мой голос звучит глухо.

— А чего не будем? Я внуков хочу! Олег вон пашет как вол, семью обеспечивает. А от тебя что требуется? Очаг хранить, да рожать.

Олег молчит. Он просто жует котлету и смотрит в телефон. Он не защитит меня. Никогда не защищал.

Вдруг его смартфон вибрирует на столе. Резкий, противный звук. Олег вздрагивает, хватает трубку так быстро, словно это граната с выдернутой чекой.

— Да? — его голос меняется. Становится деловым, жестким. Слишком наигранно жестким. — Что? На складе? Когда? Да вы что там, совсем охренели?!

Он вскакивает из-за стола, едва не опрокинув стул.

— Да, я понял. Сейчас буду. Ничего без меня не трогать!

Он сбрасывает вызов и виновато смотрит на мать. На меня — только мельком.

— Мам, Марин... Срочный вызов. Фура с товаром перевернулась на въезде в город, накладные перепутали, там ад. Шеф орет, надо ехать.

— Сейчас? — тихо спрашиваю я. — В десять вечера? В воскресенье?

— Это логистика, Марин! — он повышает голос, в его глазах мелькает раздражение. — Товар на миллионы! Если я не приеду, меня уволят. Ты этого хочешь?