Развод. Спасибо, ты сделал меня стервой

Глава 1

- Кошечка моя, я дома! – раздается в прихожей довольный голос мужа. – Оу, как у нас вкусно пахнет! А я голоден как волк!

- Привет, Платон! Мой руки и садись за стол, - мой голос льется сладкой патокой.

Достаю тарелку наливаю в нее свежесваренный борщ, смачно плюю. Облезлый кобелина, пришел от своей любовницы, и корми его.

Кувыркался там три часа, с работы специально раньше ушел, подарил ей колье и огромный букет.

Драный псина вваливается на кухню.

- Божественно! – ведет носом.

Подходит ко мне и целует в щеку. Подавляю желание немедленно стереть его ядовитую слюну со своей кожи.

Улыбаюсь, очаровательной, отработанной улыбкой.

Платон усаживается за стол.

- Я старалась, - ставлю перед ним тарелку, перед этим плюнув еще раз.

Да, я все знаю, где, когда с кем. С кем… это отдельная, паршивая история. Не мог муженек найти себе просто молодуху, надо было и тут отличиться.

Но ничего, я терпеливая, я дождусь своего часа.

- А чесночка и сальца нет? – накладывает сметану в борщ и тщательно его перемешивает.

- Нет.

- Викусь, как же ты не купила. Знаешь же, что я люблю, - поднимает на меня бесстыжие синие глаза.

Знаю, еще как знаю, что и как ты любишь, старый кобель. Все твои грязные пристрастия изучила.

- Платош, ой, я как-то закрутилась. Забыла, - делаю невинные глазки.

Из последних сил борюсь с желанием вылить ему тарелку борща на голову.

- Ты же ничем особо не занята. Раньше ты как-то внимательней была, - говорит с укором и отправляет ложку борща в рот. – А борщецкий как всегда улетный получился.

Раньше я была идиоткой в розовых очках, обхаживала тебя старого козла.

- Вообще-то я работаю, еще и по дому куча обязанностей, - мой голос звучит мягко, на губах невинная улыбка. Жри и подавись, старый пень.

- Ой, какая там работа, - презрительно машет рукой. – А забота о муже, это не обязанности, дорогая. Это радость.

Радость? Серьезно? Обхаживать того, кто пометил своей изменой каждый угол, кроме этого дома.

Ничего, скоро ты получишь заслуженное. Осталось не долго. Это осознание добавляет сил и дальше отыгрывать свою роль.

- У меня столько этой радости, что я не успеваю.

- А на второе что? – ест так быстро, что тарелка пустеет моментально.

Те фекалии, которыми ты пытаешься меня обляпать. Но ничего, скоро я тебя ими накормлю, будешь жрать, пока не лопнешь.

- Пюрешка и котлетка, - поднимаюсь со стула и иду к плите.

- А салатик?

Салатик, приправленный твоей изменой?

- Не успела.

- Как-так, Викусь. Пюрешка и без салатика с капустой, это же не тот вкус, - вздыхает. – Я же с работы, специально ничего с обеда не ел. Ждал, вкусного ужина. Дома же всегда лучше.

Серьезно? Если лучше, то какого ты каждый день таскаешься к своей любовнице?

И этому существу я отдала молодость, двадцать три года своей жизни. Он заплатит за каждый год. Дорого.

- Обещаю исправиться, - ставлю ему под нос тарелку. Рука немного дергается, так хочется размазать пюрешку по лживой роже.

- Вот так лучше! – берет вилку в руки. – Посмотри, может соленые огурчики остались или помидорки? Не понимаю, почему ты в этом году закрутки не делала. Знаешь же, что покупные не такие вкусные. Раньше ты всегда баловала своего котика, - и лыбится так сладко, что аж тошно.

Раньше, я тонула в его синих глаза, как в океане. Раньше я так любила, всю душу ему выворачивала. Но к счастью, от любви есть прекрасное лекарство – измена.

И у меня было довольно много времени, чтобы пропить курс и избавиться от пагубного чувства.

Ответить не успеваю. Мой телефон в кармане звонит. Достаю гаджет смотрю на экран.

О, а вот и еще одна предательница. Принимаю вызов и сладко пою:

- Софа, приветик! Давно тебя не слышала, чем ты таким занята?

Глава 2

Кошу взгляд на драного пса, считываю его реакцию. Но он идет к холодильнику, видимо искать огурчики.

Ничего скоро ты получишь огурчик, и такой огромный, и четко туда, куда заслужил.

- Ой, Викусь, я капец расстроена, - вздыхает.

Естественно, ты дрянь расстроена, и я даже знаю причину. Но, конечно же, выслушаю ее стенания.

- А что случилось, Соф? – мой голос заинтересованно-обеспокоенный.

Не удовлетворил мой муж? Подарок не понравился? Был не на высоте? Или мало денег подкинул?

Я знаю, Платоша на подарки не жмотится, задаривает ее часто и выискивает дизайнерские штучки.

Как он там ей пишет:

«Софушка, ты у меня эксклюзив и должна носить только вещи, достойные твоей неземной красоты».

Какой Софушка эксклюзив, Платоша скоро узнает.

Любит мой муж украшения на женщинах. Ему нравится обнаженная дама в его подарках. Это его заводит.

А вот насчет денег, то многое ей не дает. Софушка явно больше ждет, с ее то аппетитами.

- Представляешь, мой ресторан кто-то намеренно топит! – восклицает таким тоном, будто раскрыла мне великий секрет.

- Да ты что! – восклицаю ей в тон.

- Ой, там такую рекламу в сетях запустили, будто у меня повара готовят из просрочки, на кухне тараканы бегают, и на работу мою люди больные выходят, и еще много всего, - тяжело вздыхает. – Это реклама везде! В каждой соцсети! Еще и видео позорные где-то раздобыли! Представляешь?

Еще как представляю, дрянь. Только что ты кувыркалась с моим мужем, а теперь звонишь жаловаться на проблемы.

Платоше ты тоже пыталась рассказать, но он тебя слушать не стал, и предложил сразу мне позвонить. А если что, он уже позже подключится. А потом не до разговоров было, Платоша отрывался, спешил, ему же еще на домашний борщ к жене надо было успеть.

- Передавай Софе приветик, - поглощая пюрешку с котлеткой бубнит муж. – Что-то давно ее не видел. Пусть в гости заскакивает.

Похотливый кобель, хочешь еще мой дом пометить. Мало тебе, всегда мало.

Как ты там ей говоришь:

«Насытиться тобой не могу! Только ухожу, и снова к тебе хочу!».

А потом приходит ко мне и рассказывает, какая я у него замечательная жена, пожирая мой ужин.

- Тебе, Платон привет передает. В гости к нам приглашает, - выдаю дружелюбно.

- Ой, и ему тоже. Давно не виделись, - складно поют предатели. – Викусь, по поводу моей проблемы, ты же можешь как-то пробить, кто это делает? Дать опровержение? Ты же профи!

Серьезно? Профи? А не ты ли трындела Платону, что я никто без его поддержки, что я удобно присосалась. Что мозгов у меня нет, и я выгляжу достойно только за его спиной.

- Я посмотрю, что можно сделать.

- Ой, давай завтра встретимся, я тебе весь тот ужас покажу. Ко мне реально перестали ходить, надо срочно что-то с этим делать!

Сделаем, конечно. Завтра к тебе санэпидемстанция заглянет. И они найдут очень любопытные вещи. Работаю, делаю, Софушка, не переживай.

- У меня завтра плотный график.

- Но для меня же ты время найдешь! Я в отчаянии, помоги, Викусь, - включает свой ангельский голосок.

О нет, пока ты не в отчаянии. Ты еще даже не представляешь, что тебя ждет впереди. Пока это даже не цветочки, так зачатки.

- А сладенькое есть? – спрашивает Платон, вытирая губы салфеткой.

Тебе мало сладкого, драный псина?

- Я посмотрю расписание, Соф. Сейчас должна бежать, Платоша хочет сладенького, - говорю игривым голосом.

- Че? – прокалывается, в голосе раздражение скользит.

- Говорю, изголодался муженек мой. Пойду исправлять ситуацию, - отвечаю томно и ловлю довольную улыбку Платона.

- Ааа… я думала он уставший с работы, ни до чего дела нет.

- Ну что ты, Соф, мой муж полон сил, энергии и желаний, - довольно изрекаю.

Он же ей заливает, что в мою сторону даже не смотрит.

- Викусь ты только про меня не забудь. Ресторан надо спасать, - бурчит недовольно. – Я же только на тебя положиться могу, роднулька моя. И поверь в долгу не останусь, отблагодарю!

О да, ты уже «отблагодарила» моя младшая, и некогда любимая сестренка.

Глава 3

- Что там у Софы? – Платон отодвигает пустые тарелки на край стола.

Мол убери. Ну да я же идеальная хозяйка, привык к комфорту. Сложно отвыкать будет.

- Проблемы с рестораном у Софы. Кто-то репутацию заведению портит, - делаю расстроенное выражение лица.

- Ты же сможешь все уладить?

О, конечно, я улажу все. Непременно. Уже над этим работаю.

У нас с сестрой разница в пятнадцать лет. Беременность мамы была неожиданной и очень долгожданной. Она долго лечилась, после меня беременела три раза, но на раннем сроке все прерывалось. И вот когда они с папой уже смирились, мама узнала, что беременна.

Все было очень сложно, она практически весь срок провела в больнице. Мы с папой поддерживали ее и очень ждали появления на свет моей маленькой сестренки. Когда родилась Софа, она стала любимицей семьи. Я со школы мчалась домой, чтобы поиграть с малышкой. Ее любили все.

Она росла очень красивой и ласковой девочкой. С такими невозможно серыми глазами. Как посмотрит, так ни в чем ей отказать не можешь.

Когда Софе было пять, я вышла замуж за Платона. И он так же проникся теплотой к моей сестре. Ходил гулять, сам предлагал забрать ее на выходные. Потом, когда я родила первенца, Софа так радовалась племяннику.

Этот злосчастный ресторан мы вместе с Платоном помогли ей открыть. И деньги давал не только он, но и я. Еще я помогала с рекламой. Раскрутила его так, что отбоя от посетителей не было.

Я занимаюсь рекламой в сети. Раскручиваю бренды. Работа у меня онлайн, потому я могу работать из дома. Это удобно. Но это все же отнимает много времени, особенно когда масштабы постоянно растут и уже появился штат сотрудников. Платоша же привык считать, что я страдаю фигней, но он благосклонно мне разрешает, так он рассказывал Софочке, после их жарких утех.

Узнать, что мой муж спит с моей сестрой было сродни апокалипсиса.

Как я тогда пережила? Как справилась?

Как продолжила с ними общаться?

Сама не знаю, откуда взялись силы.

Наверное, понимала, что скандалом я ничего не изменю. Лучше выждать время, подготовиться и ударить по тому, что им на самом деле дорого.

- Конечно, я постараюсь, - забираю тарелки со стола и несу их в раковину.

У мужа пикает телефон.

Уверена – это сообщение от Софы. Она очень его ревнует ко мне. Постоянно сцены ревности закатывает. И уговаривает его бросить меня.

Платон вздыхает, и что-то быстро набирает на телефоне.

- Кто пишет? – интересуюсь невинно.

- По работе, - и снова строчит, между бровей морщина пролегла.

Не любит муженек, когда ему нервы треплют.

- Проблемы?

- Ты не поймешь, - отмахивается.

- Ну где уж мне понять, - хмыкаю и украдкой на него поглядываю.

- Ты же знаешь, все на мне держится, - тарабанит пальцами по столу, взгляд к экрану мобильника прикован.

О, ты еще сам не представляешь, Платош, как все на тебе держится. Ты так все контролируешь, что будешь очень удивлен открывшейся правде.

- Конечно, Платош, ты умничка, - выключаю воду, отхожу к окну и достаю свой телефон.

«Платон, если ты с ней переспишь, я тебе этого никогда не прощу! Неужели ты мне врал, и с ней все это время? Ты же говорил, она никакая! Бревно полное. Так как ты после меня с ней?».

Поток излияний Софочки не прекращается. Мой муженек пытается ее заверить, что она у него одна-единственная. Я уверена, она даже не читает его оправданий. Ее когда кроет, она пока не выплеснет злость, не успокоится.

В принципе их переписки можно по диагонали читать, там все предсказуемо и утомительно.

Иду в спальню, достаю из шкафа кружевной комплект алого белья, фоткаю и отправляю сестрице, следом набираю текст:

«Соф, смотри какую красоту прикупила. Чувствую, сегодня у нас с Платошей будет жаркая ночь».

Возвращаюсь на кухню. Муж, учуяв мои шаги, быстро гасит экран, дергается.

Что нервишки шалят, старый кобелина? Что же с тобой будет, когда ты начнешь мои подарки получать? Сердечко выдержит?

- Платош, ты сладенького хотел? Я тортик испекла, – игриво ему подмигиваю.

- Тортик… а… - растерянно моргает. Телефон в его руке снова пикает. Он дергается. Смотрит на него, но я стою слишком близко не включает. Взгляд на меня, на телефон, вена на виске вздувается, нервно сглатывает, кадык судорожно дергается.

У меня тоже телефон в кармане вибрирует. Один раз, второй, третий. Потом у мужа. Софа нам по очереди пишет, а ответа нет… ой, какие выводы сделает. Как расстроится.

Платон решительно откладывает гаджет в сторону. Проворно со своего места вскакивает и меня за талию к себе притягивает.

- Сладенькое говоришь, Викусь, - довольно урчит. – И чем ты готова удивить? У нас так давно не было, я изголодался, - во взгляде темное желание.

Глава 4

А ничего не отвалится? А рожа не треснет? А как же Софочка, которой ты в любви клялся?

Той, с которой так хорошо, как никогда и ни с кем. Та, что во всем лучшая.

- Платош, я про тортик говорила, с шоколадным кремом, как ты любишь, - настойчиво высвобождаюсь из его захвата.

Марать себя близостью с ним, у меня в планах не было. А он не успокаивается, за руку меня снова к себе тянет, синие глаза становятся темнее, призывно сверкают.

Старая псина, если говорить откровенно, сохранился неплохо. Он себя любит, следит за собой, даже к косметологу наведывается, зал обязательно. У него подтянутое тело, нет жира, выглядит он моложе своих сорока пяти. И до открытия правды, я заводилась от одного его взгляда.

Сейчас же у меня стойкое омерзение, даже от его прикосновений.

- Так мы потом тортик попробуем… А могу его и на тебе, - игриво мне подмигивает.

Его телефон перестает пикать и начинает звонить.

Платон не реагирует, он пожирает меня глазами, так, словно у него реально давно этого не было.

- Ты не ответишь? – киваю на его телефон.

- Подождут. Пусть все подождут, когда у меня жена, - самодовольно хмыкает.

Меня должны потрясти его слова, наполнить гордостью, что он отложил дела, ради меня. Такого результата ждет. Платоша предсказуем и пользуется старыми и проверенными приемами.

Должна признать, с фантазией у него туго. И с возрастом еще печальней.

Скучно.

- Вдруг, что-то серьезное по работе. Они же без тебя не справляются, - мягко подталкиваю его к телефону.

Ага, Софа там рвет и мечет. Это уже не в первой. Когда Платоша дома, она постоянно пишет. Ресторан забросила, все на менеджера скинула. Она ухватилась за моего мужа всеми клешнями, оплела его паутиной сладких речей, и упускать не хочет.

И можно было бы поверить, что великая любовь у девочки случилась. Не устояла, не смогла справиться с нахлынувшими чувствами, но… я знаю ее истинные причины и намерения.

А Платоше будет еще один сюрприз.

Он кряхтит, нехотя от меня отрывается, плетется к столу и берет в руки телефон, сбрасывает вызов. Косится в мою сторону. Боится, как бы я не увидела переписку с «Дим Димычем», именно так она у него записана в телефоне.

Иду к холодильнику, отворачиваюсь, пусть Платоша лишний раз не дергается.

Он пользуется предоставленным ему моментом, залипает в телефоне. Глаза прищуривает, экран ближе к лицу подносит. Будто не верит прочитанному. Головой мотает. Что-то тихо бормочет.

Хм… что же там Софочка наваяла? Мне аж интересно стало.

Пока Платоша завис, пользуюсь случаем и выскальзываю в туалет. Закрываю за собой двери. Достаю телефон и читаю вначале ее сообщения мне.

Там ничего интересного, она пользуется своими проблемами, скидывает скрины моей же рекламы, в которой я в пух и прах разношу ее ресторан. Просит совета и ноет, как ей паршиво.

Ясно пыталась меня отвлечь. А что же она написала своему любовничку?

Сначала потоки стенаний. Упреков, что она все знает, чем мы там занимаемся. Едко интересуется понравилось ли ему мое белье. И что она подобного терпеть не будет.

Ага не будет… Хоть бы тактику изменила, такие угрозы она каждый вечер шлет, когда он со мной дома. Хоть бы что-то оригинальное придумала. Даже Платоша на это уже не ведется.

А вот и придумала… в последнем сообщении:

«Я беременна».

Опа…

Интересненько, врет? Или реально?

По идее она могла постараться залететь, чтобы ускорить принятие Платоном верного, по ее мнению, решения.

А могла ляпнуть в нервах и ярости, чтобы не допустить нашей близости.

К врачу она не ходила. Я бы знала. Но тут дело такое, если срок маленький, могла тест сделать. Или врет… к чему я склоняюсь больше.

«Ты серьезно?».

А это уже Платоша спрашивает.

«Я хотела тебе сообщить на Новый год. Сделать подарок. Но ты же не собираешься, что-то менять. Тебя устраивать жить и с ней, и со мной!».

Да, она права, мой муженек тянет с уходом от меня. Все бедолага решиться не может. Хотя, пора бы уже. Сейчас я полностью готова.

«Софушка, кошечка моя, нет, конечно, нет! Не устраивает! Просто все сложно!».

Ох, Платоша, ну что ж ты без фантазии совсем, все у тебя кошечки. Для любовницы можно было другую кличку придумать. Или это ты так, чтобы не запутаться?

«Значит так, Платон. Или ты сегодня же уходишь от нее. Или ребенка ты не увидишь!».

Опа, прилетает ультиматум от разгневанной Софочки.

И что же ты решишь Платоша?

Глава 5

Смотрю на себя в зеркало, прическу он мне растрепал, беру расческу и привожу свои белокурые локоны в надлежащий вид. На щеках легкий румяней. Макияж держится идеально. Глаза горят. В целом, я довольна своим отражением в зеркале.

Я в принципе собой довольна. Прошли те времена, когда меня штормило, когда я умывалась слезами, глотала их и не понимала, чем я заслужила такое предательство.

Мужа я любила сильно. С первого взгляда, как увидела в институтской столовой. У нас был очень яркий, стремительный роман. Было взрыв эмоций, чувств и в итоге мы сыграли веселую свадьбу, танцевали с нашими однокурсниками, и клялись друг другу в вечной любви.

Наша жизнь не была беззаботной. Многое мы вместе прошли, и я всегда была рядом с мужем. Пережила его клиническую смерть и вытащила практически с того света.

Потом я стала замечать, что мы отдаляемся друг от друга. Почувствовала нутром перемены, хоть с виду все было как раньше.

Многие бы списали это на брак длиной в много лет, быт и прочее. Но я изучила своего мужа, знаю его темперамент. Ему нужна женская энергия рядом во всех проявлениях, он ею питается. А если от меня старается отгородиться, то?

Да, я сразу заподозрила другую. Надеялась, что все на так. Я ошибаюсь. Но это не мешало мне установить слежку за мужем. Лучше сразу знать, чем убеждать себя, что мне кажется. И все у нас по-прежнему отлично.

На второй день я уже знала, что Платоша снюхался с моей сестрой. У меня были фото. Потом к этому добавились их разговоры, переписки.

Их связь я просекла через месяц после ее начала. До этого ни разу у меня не было повода усомниться в верности мужа. И он сам признавался Софе, что пошел налево впервые и от великой любви.

Хотя, возможно, какой-то левак и имел место быть. Но тут Платоша не пойман. Потому будет отвечать по тем пунктам, которые мне известны наверняка.

Вначале их разговоры и переписки было очень сложно читать. Наблюдать за ними по видео. Но я упорно смотрела и умирала, и я была радо этому. Потому что в мучениях и боли я перерождалась, в ту, что заставит ответить некогда самых близких людей.

Конечно, были слезы, было расставание с любовью, с жизненными идеалами и принципами. Менялось все. Внутри. Во мне.

Никто никогда не видел этих страданий. Они только мои.

И теперь уже я играла роль, была примерной женой и домохозяйкой, а попутно вела тщательную подготовку к разводу.

Я выхожу из туалета, на лице привычная доброжелательная маска. Сколько я примеряла их перед зеркалом, училась, репетировала.

Мне нужно было много масок на все случаи жизни. Ведь ранее я жила эмоциями и была открыта. Теперь мне надо было прятаться. Научилась так, что ни разу никто не заподозрил подвоха.

- Поймал! – Платон перехватывает меня на пороге кухни.

Ощупывает талию, зарывается носом в шею, покрывает мелкими поцелуями кожу.

Ощущения омерзительные, будто меня облизывает языком, только что отполировавшим помойное ведро.

- Платош, - смеюсь игриво. – Ну ты чего. У меня много дел.

- Отложи дела. Я так истосковался, Викусь, - напирает он с каким-то отчаянным рвением, тяжело сопит в глазах растерянность, смешанная с желанием. – Мне так тебя не хватает, ну ты понимаешь как…

Да-да, тоже самое ты Софочке плетешь каждый раз.

- Не могу. Сестра мне скинула материалы по ее ресторану. Есть еще несколько клиентов, - ловлю момент и высвобождаюсь.

- Вик, ты не можешь уделить время своему мужу! – он раздосадован.

Можно многое сыграть, но вот в интимной жизни с появлением любовницы у нас действительно проблемы. Сложно подпустить к себе того, кто самозабвенно и ежедневно залезает на твою сестру.

- Могу, но не так, - иду к холодильнику. – Ты так мой тортик и не попробовал. Я старалась.

- А я хочу так! – настигает меня, сзади обнимает, горячо дышит в затылок.

- Платош, ты меня не удовлетворяешь, как мужчина.

- Что, прости? – его хватка ослабевает.

Отступаю на два шага, поворачиваюсь к нему. У него такой вид, словно я ему сковородой по башке дала.

- Обычно женщины врут. Притворяются, - развожу руки в стороны. – Но я считаю, наши отношения вышли на уровень предельной честности и откровенности. Да, ты не справляешься с мужскими обязанностями. Но ничего, - хлопаю его по плечу. – Ты не молодеешь. Стрессы. Я все понимаю.

- Я прямо сейчас тебе могу доказать! – выпаливает с запалом.

- Ты будешь стараться, мне будет неудобно, врать не хочу, и говорить правду так тебя еще больше расстраивать. Может к врачу сходи, но вряд ли он поможет восстановить былую мужскую силу. В любом случае, Платош, я принимаю тебя таким, как ты есть.

Я знаю, если бы я сейчас постаралась ублажить Платошу, то посеяла бы еще больше сомнений в его голове. Его выбор давался бы ему мучительней. Но мне это не надо. Наоборот, я подтолкнула его в сторону Софочки. Уже отпала надобность терпеть его под боком.

- Хм… - хмурится, смотрит на меня задумчиво.

Мне кажется, даже слышу, как вращаются шестеренки в его голове.

- Давай закроем эту тему, - нарезаю торт, кладу большой кусок на тарелку и ставлю перед ним. – Чайку? Кофе?

– Вик, присядь… Нам надо поговорить, - а голос такой, словно он решил прыгнуть с обрыва.

И сам тяжело падает на стул. Подпирает подбородок ладонью, второй рукой водит по корпусу своего телефона.

Давай, решайся. Пора, Платош. Сделай шаг, которого я жду.

- О чем, Платош? – недоуменно моргаю.

- Я хотел после Нового года сказать. Но не вижу смысла тянуть. Раз ты вот так…

- Как? – присаживаюсь напротив него. – Ты пробуй тортик.

Он механически отламывает кусок, отправляет рот.

- Язык можно проглотить, - сразу же отправляет следующий. – Викусь, ты хорошая жена. И бесподобная хозяйка. И я знаю, как ты меня любишь. Я меньше всего хочу причинять тебе боль. Но лучше сказать сейчас…

Глава 6

- Что сказать? – изображаю недоумение на своем лице.

- Вика, только давай без истерик, - Платон поправляет ворот рубашки, которую так и не успел снять, спешил мой борщик отведать. – Наш брак изжил себя. Я устал.

Ах, устал он. Сложно каждый день мотаться к Софочке, смотреть на часы и бежать домой. Действительно, как же он бедолага справлялся.

- От чего ты устал, Платоша? – мой голос дрогнул, звучит встревожено.

Я долго ждала этого момента. Готовилась к нему. И сейчас хочу понять, как же он все преподнесет. Что поведает.

- Я любил тебя очень, Викусь. И сейчас люблю. Но уже не так. Прошла страсть. Ты сама говоришь в постели у нас… не очень. Да, и когда была эта постель? Мы стали жить по привычке. Ушел огонь. И я устал пытаться его поддерживать. Нам нужно разойтись.

- У тебя кто-то появился? – мои глаза округляются.

- Нет, - активно машет головой. Слишком энергично. – Хочу побыть один. Обдумать все. Возможно, со временем, кто-то появится. Не исключаю. Но сейчас пойми, я не ухожу к кому-то, а просто потому, что пришло время что-то в жизни менять. Наши дети выросли, думаю, они поймут нас. И я надеюсь, мы с тобой сумеем сохранить дружеские отношения, - он говорит мягко, смотрит с сожалением и теплотой.

Он доволен бредом, который несет. Ему нравится, как звучат его оправдания.

- И менять ты решил с развода?

- Лучше это сделать сейчас, пока у нас есть уважение и теплота друг к другу. Я их ценю и не хочу растерять.

Да, старый псина, избрал тактику выйти сухим из воды. И ведь если бы я не знала, можно и поверить. Звучит он довольно убедительно.

- Я не хочу жить как все. Как день сурка. Терпеть, потому что надо, - пока я молчу он продолжает вешать мне на уши свою лапшичку.

- Так ты меня терпишь?

- Я с тобой увядаю. Нет былой страсти между нами. Только теплота угасающих углей.

Ох, как сморознул.

- А твоя Софочка, делает тебя молодым и резвым конем, - замечаю спокойно.

Платон дергается. Не ожидал, что я знаю правду.

Бледнеет. Глаза бегают. Рукой барабанит по столу. Нервно сглатывает, кадык дергается.

Вижу, как судорожно ищет, как бы лучше ответить. Подтвердить мои слова, или пытаться лгать дальше.

Не может определиться, не готов выглядеть гнидой в моих глазах. Сжимает руку в кулак.

- Откуда знаешь? – хищно прищуривается. На лице появляется злая растерянность.

Конечно, такой был хороший план, а тут облом выходит. Не прокатила красивая легенда. Не удалось сохранить то, что он считает мужским достоинством.

- Не я должна оправдываться в данной ситуации, Платон, - смотрю на него спокойно.

Больше нет надобности в моих масках и от этого я испытываю облегчение.

- Впрочем, неважно. Наверняка тебе «добрые» люди доложили, - делает свое умозаключение.

- А мне вот интересно, как ты докатился до того, чтобы спать с моей сестрой?

- Любовь не выбирает, Вик. Да, я не горжусь этим. И Софа очень переживает. Но так получилось.

Ага, знаю, как она переживает, обливая меня помоями при любом удобном случае.

- А ты хотел уйти красиво, утаив от меня истинные причины. И все для моего блага. Да, Платон?

- Да. Потому что я понимаю, как для тебя это больно. Я тебя только одно прошу, не надо вымещать злость на Софе. Она не виновата. Мы долго сопротивлялись этим чувствам. Я пытался не раз прекратить это. Ведь у нас с тобой семья. Вик, не надо этих разборок, ты нам с Софочкой дорога. Попытайся понять. Чувства оказались сильнее нас.

- И ты реально веришь, что нужен ей, старый псина? – усмехаюсь.

Он дергается. Морщится.

- Зачем оскорбления, Вик? Они тебя не красят. Стоп… - сводит брови на переносице. – А как давно ты знаешь? Ты молчала. Вида не подавала. Почему? – не успеваю ответить, как он уже сам находит ответ. – Надеялась, что я все же тебя выберу?

Немного не так, Платош. Но каждому подарку свое время.

- Хотела посмотреть, как далеко вы в своей лжи зайдете.

- И лицемерно общалась с Софой? Она же верит, что ты к ней со всей душой! – восклицает с неподдельным удивлением.

- Именно ты говоришь мне про лицемерие, очень мило, Платош.

- Ты сейчас на нервах. Не хочу скандала, он не нужен, - говорит примирительно. – Я все вопросы на себя возьму. На развод подам. Разделим все честно, чтобы без обид. Я верю, что мы сможем остаться друзьями. Вика, у тебя большое и доброе сердце.

- Будем собираться все дружно по праздникам, как настоящая крепкая семья, - говорю с сарказмом.

Но он его не улавливает.

- В идеале да. Я не хочу, чтобы сестры враждовали. Чтобы наши дети стали свидетелями разборок. Наши знакомые. Родители. Зачем это надо? Викусь, мы же можем поступить разумно, – на его лице читаю облегчение. – Ты будешь всем обеспечена. Я не собираюсь тебя обделять и судиться за каждую копейку.

Он рад, что я не стала истерить. И уже мысленно выдыхает.

Рано радуешься, облезлая псина. Ой, как рано.

- А делить нечего, Платош. И судиться тем более причин нет. Я уже решила этот вопрос, - широко улыбаюсь. – И у тебя есть отличный шанс проверить, так ли ты нужен своей молодой лани с дыркой в кармане.

Глава 7

Он зависает. Вообще не шевелится, даже не дышит. Переваривает.

- Что ты сказала, - наконец выдает.

- Ты все прекрасно слышал, со слухом у тебя проблем нет, - откидываюсь на стуле напротив него.

Вот сейчас я могу расслабиться, впервые за долгое время.

- Вика, ты же не… - хватает свой телефон. Быстро клацает. Выдыхает.

Я не вижу, его действий, но могу предположить. Он зашел в первое приложение банка, и увидел, что там все нормально. Да, там он хранит не очень большую сумму. Эти деньги не ежедневные мелкие траты.

Было бы глупо их трогать и привлекать внимание. Потому они на месте.

Я четко улавливаю момент, когда Платоша заходит во второе приложение. Там, где у него хранится большая часть накоплений. Он туда заходит крайне редко, потому как этой картой не пользуется. Там он копит.

- Вика, - смотрит на меня с осуждением. – Реально? Обокрасть собственного мужа? Своих детей?

- В новую жизнь налегке, Платош, - я упиваюсь его эмоциями.

Они мне сейчас как бальзам.

- Я же тебе доверял. Именно поэтому ты имела доступ к этим деньгам. И вот так предать мое доверие? – качает головой.

Поднимается с кресла, идет к окну, обратно к холодильнику.

- И главное, ты же не изменял, был примерным мужем, не пытался за моей спиной с Софочкой мутить. Как же я могла, - всплескиваю руками.

- К чему сейчас вот эти подколы? Эта довольное выражение лица? Это гадко словечко «Мутить». Эти же деньги были для тебя и детей. Для вас.

- Да, Софочке ты ювелирку и дорогущую технику с другой карты покупал.

- Именно! – указательный палец вверх поднимает.

И тут до него доходит, что он только что подтвердил. Никогда не видела, чтобы Платоша так быстро краснел.

- Ничего я ей особо не покупал, - отводит взгляд в сторону.

Я бы могла предоставить список его покупок. Но пока рано. Он может заподозрить то, что мне сейчас не надо. Потому говорю иначе:

- Я видела ее подарки. Софа ими со мной хвасталась. Рассказывала, что это ей дарит ее ухажер. Кстати, я ты уверен, что она тебе верность хранит?

- Софа меня любит! – восклизает с запалом. – Никто другой ей не нужен. Не было бы этого всего, если бы у нас был просто так. А у нас чувства. Настоящие!

- Ага, конечно, - смеюсь звонко.

- Я понимаю, тебя ситуация задела, но не надо принижать наших отношений. Мне было нелегко сделать этот шаг, Вик. И если, ты считаешь, что, очистив счет, который был для тебя и детей, ты так мне отомстила, пускай, - вздыхает. – Я, как и сказал, хочу сохранить нормальные отношения. Ты мне важна. Я благодарен тебе за прожитые годы. Я прощаю тебе эту выходку. Детей ты любишь, детей ты не обделишь.

Из тех денег он собирался купить им новый дом, делать ремонт, обустраивать его. Они много это обговаривали, строили планы. Так что, сказки про деньги на меня и детей, это сказки. И разделить далеко не поровну все хотел Платоша. Схемы у него были хитрые и подлые. Но для меня все должно было выглядеть благородно.

- А ты умываешь руки, больше нашим детям помогать не собираешься? Софочка новых родит? – вздрагивает. Отступает на шаг. Смотрит на меня пристально, хочет понять, знаю я про ее беременность или нет.

Но потом видимо решив, что это невозможно, выдыхает.

- Я от детей никогда не отказывался. От тебя тоже. Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, - изрекает горделиво.

- Так же рассчитывать, как и на твою верность? – выгибаю бровь.

- Когда ты такой язвой стала, Вик, - сдавливает переносицу двумя пальцами.

- Действительно когда? Причин же у меня не было.

- Стоп, - хватается двумя руками за мойку. Наклонил голову, тяжело дышит. – Я так понимаю, сейф у нас дома тоже пуст?

- Правильно понимаешь.

- Когда ты успела?

- Ты же успевал на два фронта жить.

Если честно, сейф пока еще не пустой. Было опасно это делать, я рисковала потерять гораздо больше. Но я рассчитываю, что Платоша сейчас не побежит проверять. И после нашего разговора быстро свалит к Софочке. Ну а я наведу в сейфе идеальный порядок.

- Ты меня поражаешь, Виктория! – он практически никогда не называет меня полным именем. Только в моменты сильного гнева.

- Платош, я удивляюсь, насколько у нас с тобой все взаимно.

- И чего ты добиваешься? Ты сделала меня виноватым! – повышает голос, снова начинает расхаживать по кухне. – Но сколько я мог жить с фригидной? Или ты думаешь в сорок пять мужику ничего не надо?

- Знаешь, когда мужская сила уходит, то самый легкий вариант назвать жену фригидной. Ведь уже прошли те времена, когда можешь устроить ей рай, длиною в целую ночь. Но в своей беспомощности признаться стыдно, сложно. А тут еще молодая любовница поет сказки о твоих великих подвигах. В такое же верится легче, да, Платош?

Глава 8

Он краснеет еще сильнее. Красные пятна появляются и на шее. Глаза выпучивает. Открывает рот, хочет сказать, что-то наверняка очень важное, а вместо этого раздается… Громогласный пук.

- Прости, я просто только поел, - бормочет смущенно, машет перед собой, разгоняя вонь.

В глаза мне не смотрит.

Да, у Платоши есть проблемы с желудком. И меня, как любящую жену ничего не смущало, наоборот, я следила, чтобы он вовремя принимал свои препараты. И все у него нормализовалось. А когда узнала о его приключениях, забила. Сам же Платоша о таблетках и не вспоминал.

- Я услышала твой громогласный протест.

- Это обычная физиология, Виктория! – огрызается.

- Вот именно так Софочке и говори, еще можешь подарить ей совочек и метлу.

- Не понял? – расстегивает несколько пуговиц на рубашке.

Морщу нос. Навонял он знатно.

- У вас же неземная любовь. Так вот пусть и заботливо песочек из-под тебя выметает.

- Виктория, у нас с тобой разница в два года! Если я старый пердун, то ты старая калоша! – выпаливает, явно утратив контроль над собой.

- Старым пердуном я тебя не называла. Но раз ты так считаешь, спорить не буду. Только избавь от стереотипов, что ты в свои сорок пять еще орел, а я уже отжила свой век. Утомительно, - откидываю назад волосы.

- На самом деле ты привлекательная женщина. Не в твоей внешности проблема, - возвращается за стол, снова усаживается напротив меня. – Как бы ты ни перекручивала мои слова, но вот реально вспомни, когда у нас была близость последний раз?

- Платош, ты реально дурак или как? Ты считаешь, нормальным спасть с двумя сестрами? Видимо, да. Ты считаешь отличной идеей, прийти домой после Софы и приставать ко мне. И я должна принимать тебя с распростертыми объятиями? – смеюсь ему в лицо.

- Ты знаешь, что этого разговора могло не быть, если бы ты мне не отказала сегодня! Я тебя хотел!

- А я тебя нет. Представляешь, так бывает. И нет, больше не замирает, ничего не шевелится. Да и, чем ты можешь удивить? Громогласным извержением? – развожу руки в стороны. – Хотя твоя логика меня веселит, даже комиков слушать не надо. Если я тебе не дала, ты решил меня бросить, а если бы дала, то что, продолжал бы жизнь на два фронта? И ты реально верил, что я с этим смирюсь? Буду принимать тебя после Софочки, в которой неизвестно кто побывал? Ты у нас не брезгливый. Окей. Но я в себя всякую грязь пускать не намерена.

- Я грязь по-твоему! – ближе ко мне придвигается.

- Ты сам знаешь ответ на этот вопрос.

- И Софа ни с кем не спит! Не смей настраивать меня против нее!

- Как скажешь, Платоша, - смеюсь, звонко и от всей души. – И вообще я не понимаю, чего ты распинаешься? Что пытаешься мне доказать? Дверь открыта, беги к своей Софочке.

- Зачем столько яда, Вика? – медленно проводит растопыренными пальцами по столу. – Я хочу найти взаимопонимание. Не хочу я оставаться врагами! Ты мне дорогой человек!

- Ты мне уже нет.

Вскакивает так, что стул с грохотом падает.

- И ты решила, что вправе обворовать меня? Пусть, - хватает мобильный со стола. – Это будет на твоей совести!

Набирает номер.

- Назар Борисович, здаров! – говорит, а сам на меня испепеляющим взглядом смотрит.

Я вальяжно сижу в кресле, наблюдаю за Платошей. Поистине, он превзошел мои ожидания. Не перестает радовать.

- Слушай, у нас по документам все гуд? Тебе моя Вика не звонила? Никаких муток не просила провернуть?

Мне не слышно, что на том конце ему отвечают. На Платошином лице все прекрасно читается. Сейчас его попускает. Он зол и одновременно доволен.

Так и надо.

Пусть порадуется напоследок. Мне не жалко.

- Отлично! В общем готовь документы на развод. Завтра все перетрем. И с ней вообще ничего не обсуждай. Игнорируй.

Он прощается и с победной ухмылкой смотрит на меня.

- Все, Вика! Считай, то, что ты взяла, это то, что тебе полагается при разводе. Ничего больше не получишь. Я хотел честно, но раз ты так, я поступлю более благородно, закрою глаза на твою кражу. Остынь. Подумай. У тебя еще есть шанс наладить со мной отношения.

- Как ты щедр, Платоша, - всплескиваю руками. – Я такого не заслужила.

- Все! Я больше не могу! Твой яд можно ведрами собирать! Я ухожу туда, где меня действительно ждут! Вещи потом заберу!

- Счастливой дороги! – машу ему рукой.

Платоша выбегает из дома очень быстро. Обычно он гораздо дольше собирается.

Что ж расчет верный. К сейфу он даже не подошел. Сейчас займусь порядками там. Но сперва набираю Назара Борисовича адвоката моего муженька, который много лет ведет все его дела.

- Назар, привет!

- Привет, Вик. Твой муж мне звонил.

- Знаю, я была рядом. Все слышала.

- Признался?

- Ага.

- Наконец-то.

- Назар, когда там у вас совещание с инвесторами и директорами?

- Так завтра с утра.

- Отлично. Обязательно буду.

Глава 9

Платон

Он громко хлопает дверью. Идет по скрипящему снегу к машине.

- Знала она! Обворовала! Еще и считает, что поступила порядочно! – возмущается себе под нос.

Открывает дверь авто и плюхается на сиденье. В сердцах бьет по рулю.

Не так все должно было быть. Совсем не так.

И не так деньги его заботят. Если подумать, Вика получит сейчас немного больше, чем он планировал ей оставить. Он еще заработает.

Тем более, сколько ей там надо. Основная часть все равно сыновьям пойдет. Но его возмущает сам факт, что она, воспользовавшись предоставленным доступом к банковскому счету, просто посчитала, что имеет право обворовать собственного мужа.

Они же больше двадцати лет вместе! Он реально ей доверял! И были причины, никогда Вика его не подводила.

И к чему она сейчас строит из себя стерву? Играет в супер умную бабу. Не такая она. Мозгов у нее не хватит понять все его схемы.

Пусть считает, что забрала все его деньги. Пусть тешит свое эго.

А у Платона все спрятано надежней. И записано не на него. Так что Вика при всем желании даже официально претендовать на это не может.

Он подготовился и все просчитал.

Да, он планировал развод, но не собирался поступать как мерзавец, оставляя жену без копейки.

Нет, конечно. Вика бы до конца дней ни в чем не нуждалась. Дом бы он оставил ей и детям. По квартире пацанам в центре. Хорошую сумму. Если надо еще бы деньгами помогал.

И проблемы он всегда их готов решить. Не собирался он полностью от Вики отказываться.

В принципе, он хоть и готовился к разводу. Но тянул с окончательным решением.

Сложно уйти. С Викой ему очень комфортно. Если бы не постель, которая исчезла из их жизни.

Жаль, что при всех своих достоинствах, Вика из тех женщин, которые после сорока теряют свое либидо. Им близость становится неинтересна.

И чтобы она там ни говорила, а у Платона, наоборот в этом плане все на соточку. Он сейчас гораздо горячее и опытнее, чем в молодые годы.

Софочка каждый раз удивляется его новым фокусам. Надо вспомнить ее милое личико, ее глаза, наполненные чистой, искренней любовью. Красавица его. Вот в ней страсть, в ней огонь.

А с Викой огня нет.

Платон понимает, некрасиво вышло, что влюбился он именно в сестру жены. И ведь до этого ни разу налево не ходил. Был верен Вике и считал, что выиграл лотерею жизни, женившись на ней.

Но все познается в сравнении. Софочка она улучшенная копия Вики, еще и моложе аж на пятнадцать лет.

И путь их к отношениям был полон угрызений совести, сложного выбора. Непросто было решиться. Признаться себе, что теперь все мысли только о той, с которой нельзя.

Но запретный плод манил. Софа страдала, плакала и говорила, что ни с кем не может быть. Ни на кого не смотрит, потому что Платон лучший мужчина. И она любит только его. Всегда будет любить.

В один из дней Платон решил – жизнь одна. Нельзя себе отказывать. Нельзя упускать шанс.

Ведь брак с женой больше становится привычкой, без огня и страсти, а вот Софа его шанс снова стать молодым. Испытать яркие эмоции и прожить вторую половину жизни в новых ощущениях и страстях.

Словно в подтверждение его мыслей приходит сообщение от нее.

«Почему ты молчишь, любимый? Ты не рад?»

Он же станет отцом! В третий раз!

Эта новость сегодня огорошила его. Софочка ведь на таблетках. Она говорила, что мечтает о ребеночке от него. Но позже, когда поженятся.

Может, малыш решил подтолкнуть его к правильному решению?

Ведь их дети с Викой выросли. Они уже вполне самостоятельные. А сейчас все по новой…

С одной стороны, это отлично. С другой, Платону не хочется снова запрыгивать в пеленки и бессонные ночи. Но ведь для этого существуют няни.

У Софочки и их малыша будет все самое лучшее.

Ребеночек не помешает им наслаждаться друг другом.

Но отчего-то ему сейчас сложно завести машину и уехать. Он словно ставит точку в своей прошлой жизни. Горечь давит. Даже появляется желание вернуться в дом и сказать Вике, что он передумал.

Обнять ее, почувствовать родной запах и утащить в постель.

Да, сегодня он так хотел жену. Очень сильно. И даже узнав о малыше от Софы, подумал, а почему бы напоследок не заняться с Викой любовью. Вдруг бы все изменилось? Вдруг бы понял, что пока лучше все оставить как есть?

Платон до сих пор сомневается. Наверное, так всегда и бывает. Сложно ставить точку.

Он тут же себе напоминает, как Вика его обокрала. Она проявила себя, о чем дальше еще думать?

«Софочка, уже мчу к тебе!»

Быстро набирает сообщение и заводит машину.

Сейчас с Софочкой он сможет быстро сбросить напряжение, удовлетворить желание, которое распалила Вика.

Доезжает быстро. Поднимается к ней в квартиру. Маленькая она у Софы. Ничего скоро они купят дом.

Открываю дверь своим ключом. Он переступает порог новой жизни.

Они будут счастливы. Любовь пришла к ним, они многое пережили, и еще их ждет осуждение и непонимание. Но настоящие чувства стоят этого.

- Платоша! – Софа в слезах бежит к нему, обнимает и страстно целует. – Ты пришел любимый!

- Да. Навсегда.

- Ты… ты ей сказал? – на лице шок. Радость. На ресницах капельки слез. – Как Вика? Ты же не сказал, что уходишь ко мне? Сделал все как мы договаривались?

- Не совсем, - вздыхает.

- Платон, ты же понимаешь, я не могу потерять сестру! – всхлипывает, сладкие губки дрожат. - Она не должна знать о нас! Я слишком сильно ее люблю!

Глава 10

Какая же она очаровательная. Он на несколько секунд зависает.

- Она знала про нас, - потом приходится ответить и сказать правду.

- Как это знала? – Софа хмурится.

- А вот так, - разводит руки в стороны. Снимает обувь.

- Быть этого не может. Мы только сегодня мило с ней беседовали. Она обещала помочь мне с рестораном.

- Соф, я тебе что врать буду? – идет в ее единственную комнату в квартире.

Плюхается на диван, откидывает голову назад.

Любимая входит за ним. Останавливается посредине комнаты.

- Платош, ты можешь все подробно рассказать?

- Ты написала, что беременна. Ну и я решил признаться.

- Стоп. Ты делал все как мы говорили? – обхватывает себя руками, они у нее подрагивают.

- Ну да. Что мол я устал. Ухожу в никуда. Мне надо побыть одному.

Это был самый лучший вариант. Так бы Вика была спокойна. Удалось бы сохранить нормальные отношения. Развод бы прошел легко. Софочка и Вика бы не поссорились.

Они реально все четко просчитали.

К чему устраивать скандалы. Выносить друг другу мозг и потом громко разводиться? Можно же сделать все по уму.

И Софа очень привязана к сестре. Да. Они любят одного мужчину. Но это не отменяет сестринских чувств. Вика же старшая, баловала сестру, часто с ней возилась. Да и Платон помогал ей в этом.

Софа была обалденным ребенком. Она росла на его глазах. Она часто была у них в гостях, играла с их пацанами. А потом она закончила школу и уехала во Францию получать кулинарное образование. Они с Викой постарались. Все оплатили и помогли ей там снять квартиру.

Софа не приезжала четыре года. А когда вернулась, Платон ее не узнал. Из младшей сестры его жены, она превратилась в обворожительную девушку. Просто ослепительной красоты.

И вот тогда у него в голове прошло четкое разграничение, Софа в прошлом, и Софа настоящая. И эти две Софы никак не вязались друг с другом.

Но он и не думал об отношениях. Нет. Он женатый. Счастливый человек. Все у них с Викой замечательно.

Но искры были. Хоть несколько лет они с Софой старались их не замечать. Только два года назад, Софа призналась ему в своих чувствах. А год назад он осознал истину – он ее любит и больше не может этому противиться. Вот тогда у них и случилась первая ошеломляющая близость в его машине. И у Платона выросли крылья, вернулась молодость. И он понял, какой прекрасной может быть жизнь.

- А она? – вырывает его из раздумий Софа.

- Сказала, что все знает. Про нас.

- Она не могла знать! Вика бы мне сказала! – восклицает с надрывом. Достает телефон. – Вот смотри, Вика мне прислала фото нижнего белья, - подходит и показывает ему экран телефона. – Она собиралась с тобой ночь провести! А я… я приревновала, и призналась о нашем счастье немного раньше, чем планировала. Не могла я допустить, чтобы ты с ней… Ты же обещал, говорил, что с ней ни-ни… А она себя так вела, будто ты только и ждешь. Ты мне врал, Платоша? Изменял? – огромные глаза наполняются слезами.

Она плачет, а Платон не может отвести взгляд от фото с бельем. Даже берет из рук Софы ее телефон и разглядывает кружевное безумие. Фантазия тут же подсказывает, как это белье будет на Вике смотреться, с ее-то формами. На ее упругих дыньках это буйство откровенного кружева. А на булочках те трусики, которые бы подчеркивали их подтянутость.

Нервно сглатывает.

Он сто лет не видел жену в таком. А очень бы хотелось. И тогда… даже новость Софы о беременности не смогла бы оттащить его от жены.

Если Вика знала, то все было в ее руках. Она могла вдохнуть жизнь в их брак. И вполне вероятно, что Платон бы остыл к Софочке. Или нет?

Все под вопросом.

Но жена могла стараться.

А так во всем произошедшем только ее вина.

- Платоша! Ты меня слышишь! Ты спал с ней? – трясет его за руки.

- Нет. Я даже не видел этого белья.

А жаль.

- Почему ты так смотришь? Платоша? Ты будто сожрать готов мой телефон! Ты ее еще любишь, да? Не меня? Ее! – трясет его сильнее, дрожит вся. – Ты ей признался! Ты сказал про нас, чтобы ее уколоть. Не сдержался!

- Нет же. Я говорю, что она знала!

- Она не могла знать! – повторяет как заведенная.

Раздается звонок в дверь.

Они удивленно смотрят друг на друга.

- Ты кого-то ждешь? – спрашивает ее шепотом.

- Не.

Звонок повторяется.

- Я посмотрю кто там, - идет к двери.

- Подожди. Я с тобой, - поднимается, а перед глазами то фото.

Почему Вика прислала это белье Софе? Какие были мотивы у Вики? Вызвать в своей сестре ревность? Или что-то другое?

Софа заглядывает в глазок. Морщится.

- Доча, у тебя все в порядке! – слышится за дверью.

Вот же! Принесла их нелегкая!

Она открывает двери и на порог тут же вваливаются теща с тестем.

- Софочка, мы тебе пирожков горяченьких привезли, - теща тянется к дочери и расцеловывает ее. – Как ты моя родненькая?

- Ой, Платон, и ты тут? – тесть замечает его первым. – Ты с Викой? В гости тоже забежали?

- Платон, здравствуй! – теперь теща к нему лезет обниматься. – Сыночек наш, дорогой! Пришли проверить, как тут наша общая любимка?

Глава 11

- Вики тут нет, - неохотно целует ее в щеку, пытается придать лицу приветливое выражение.

Родители Вики и Софы его обожают. Называют сыночком и не могут нарадоваться, что он осчастливил их дочь.

Естественно, Платон обеспечивает все отличное существование. Что бывшие учителя могут на свою пенсию позволить?

А он никогда не скупился. Еще Вика из своих заработанных копеек им тоже всегда подкидывает.

- Мам, пап, вы бы хоть позвонили, - надувает губы Софа.

- Любимка, так мы ненадолго, только порадовать тебя, пирожков привезти. Я еще супчик захватила, пюрешечку, отбивнушку, все как ты любишь, - указывает на пакеты в руках у мужа.

- Доча, соскучились мы, - улыбается тесть.

Софе двадцать восемь, а родители до сих пор трясутся над ней, словно она без их помощи и шага ступить не может.

Когда Софа уехала во Францию, Платон с Викой замахались ездить и по телефону их утешать. Никак родители не могли пережить разлуки с дочерью. Мамаша лила слезы не переставая, даже в больничку на нервяке загремела. Папаша осунулся, постарел. Очень долго они старались забеременеть, и как родилась Софа, так по сей день пылинки с нее сдувают.

Платону это откровенно не нравится. Потому как если они с Софой будут жить вместе, то такие вот набеги родни ему вообще не сдались.

К ним с Викой они приезжали только по приглашению и то ненадолго. И с внуками не нянчились. Софе же надо было много внимания уделять. На внуков их не хватало.

Они идут на кухню. Софа и Платон остаются в коридоре.

- Что будем делать? – шепчет ему.

- Не знаю.

- Платон, Вика им может все в любой момент рассказать. Лучше мы? Так ведь?

- Вроде логично… Но мож не сегодня, - морщится, как представит, что сейчас начнется.

Не нужна ему сейчас эта головомойка. И Вика вряд ли сразу станет родакам трезвонить.

Софа ответить не успевает, из кухни доносится голос ее мамаши:

- Любимка, иди ко мне, еще на тебя полюбуюсь, на красавицу нашу.

Они заходят на кухню. Теща уже мечется, выкладывает судочки. Тесть уселся за стол и взирает на них.

- А вы чего такие смурные? – интересуется.

- Софочка, у тебя проблемы? Кто обидел? – тут же спохватывается неугомонная женщина.

Она очень подвижная, лишнего веса нет, среднего роста, круглое лицо, черные, крашеные волосы заплетены в косу. Тесть мужик грузный больше ста кило, выше Платона, седой и крупными чертами лица.

- Да, мам, меня обидели, - вдруг выпаливает Софа.

Нет. Молчи. Не надо. Хочется крикнуть. Платон не готов к этим откровениям.

- Кто? – ее мать за сердце хватается. – Платоша, ты потому пришел? Разбираться с обидчиком? Защищать нашу девочку?

- Ей двадцать восемь. Она взрослая женщина, - не удерживается от реплики.

- Для матери она всегда остается ребенком. Тем более Платоша, ты же знаешь, какая она нежная девочка, - мать с умилением смотрит на свою младшую дочь.

- Так что случилось? Выкладывайте, - тесть подпирает подбородок ладонью.

- Я беременна! – выпаливает Софа.

Вот какого она так сразу… Раз… Два… Три… Мысленно считает.

Началось…

- Софа! Неужели! Внук! Или внучка! Наша девочка порадует нас! – мама всплескивает руками. Бросается обнимать дочь. Расцеловывает ее. Что-то бормочет.

- Неожиданно, доча, - а тесть едва не прослезился. – Порадовала стариков.

- Любимка, а кто отец? Скоро свадьба? Или этот негодник бросил тебя? – теща аж зеленеет. – Так мы ему устроим! Всей семьей!

Платон весь сжимается. Готовится к тому, что Софа сейчас скажет. И да, придется выдержать, выстоять.

- Это Платон, - Софа произносит громко и звонко.

Наступает оглушительная тишина. Так тихо, что аж на уши давит.

Родители замирают. Вообще не двигаются. Софа ждет их реакции. Платон готовится к нападению.

Они же порвут за свою любимку.

Варвара смотрит на дочь, потом на него.

- Шутишь, да? – неуверенно хмыкает тесть.

- Не шучу, пап. Так получилось, что мы с Платоном любим друг друга и он не отказывается от ребенка. Он сегодня ко мне пришел. Насовсем.

- Насовсем, - повторяет за ней мать.

- Соф, как же так? Почему он? - Варвара держится за сердце.

Муж подходит к ней, обнимает за плечи и усаживает на стул.

- А Вика? – тесть оглядывается на Платона, выгибает бровь дугой.

- С Викой мы разводимся, - Платон старается говорить спокойно и уверенно.

Пусть почувствуют твердость его намерений.

- То есть, ты от одной моей дочери, переметнулся к более молодой? – видимо до тестя начинает доходить. – А ты чем думала? Беременна она! – орет на Софу.

- Не кричи на нашу девочку! – визжит в ответ Варвара. – Она же беременна! Гриша, ты бессовестный! Как ты можешь! – потом тянет руки к Софе, - Доченька, не нервничай, успокойся, тебе нельзя. Папа пошутил. Но как же так, - по щекам текут слезы, - Софочка, как ты позволила сорвать свой нежный цветочек Платону. Он же старый для тебя.

Глава 12

- Какой цветочек? Вы реально думаете, что Софа до двадцати восьми была девственницей? – восклицает Платон, глубоко оскорбленный, что его назвали старым.

Это он старый? Слышали бы они, как Софочка под ним визжит. Какими глазами благодарными на него потом смотрит! Словно он гуру любовных утех, знающий все ключики к женским удовольствиям.

Естественно, он знал, что не первый у нее. И даже в курсе, ее двух партнеров до него. С одним она во Франции встречалась. Второй уже тут был. Но не сложилось. Софа любила Платона, и не могла ни с кем построить отношения, хоть и пыталась.

И достойные, статусные мужики были у нее. Да, младше Платона. Но он переплюнул их всех.

Он даже рад, что не первый у нее, потому что ей есть с кем сравнить. Пусть ценит.

Но ее родители его сейчас откровенно выбешивают.

Какого вообще они лезут? Еще со своими тупыми умозаключениями.

- Я учила Софочку, что надо беречь себя до свадьбы. Она слишком хороша, чтобы распылять себя. Надо выбрать одного единственного, достойного мужчину и идти с ним по жизни. А ты, Платон, - с сомнением смотрит на него, - Еще пара лет, и болячки полезут. Уже они есть. Вика тебя постоянно какими-то препаратами пичкала. Дальше уже будет. И что Софе молодость губить обхаживая тебя? Еще и ребеночек появится? Софочка не справится. Ей слишком тяжело.

- А ты вообще о Вике подумала? – рявкает Григорий.

- Что о ней думать, - отмахивается, - Вика жизнь прожила. Не уследила за мужем. И теперь нам головная боль из-за нее, - вздыхает.

- Мама! Все не так! – Софа топает ножкой. Совсем по-детски. Все же это выглядит очень мило. – Я люблю Платона. Он мужчина моей мечты! Он лучший! И с Викой я не хочу ссориться! Она моя сестра и я тоже ее люблю. Мне очень нелегко. Сложно! Это испытание для меня! – Софа всхлипывает.

- Конечно любишь, девочка моя, - Варвара притягивает дочь к себе. Обнимает и гладит по голове. – Ты не волнуйся. Нельзя тебе. Как же тебя угораздило? Почему не слушала маму, не уберегла себя? Дитятко — это хорошо, но оно должно в браке родиться. А так ты понесла от замужнего. Сколько испытаний выпало. Не заслужила ты их, Софушка.

- Варвара, ты чего ее жалеешь? Не понимаешь, что она натворила? Она Викину семью разрушила!

- Ты лучше подумай, - смотрит поверх головы дочери на мужа, - Что на Софочку обрушится? Вика же такого может наговорить. Такого наделать. Обвинит нашу девочку, во всех грехах. Хотя сама виновата. Должна была лучше за мужем следить. А ты Платон, - к нему поворачивается, - В твои-то годы на юную девочку посмотрел! Точно, ты ее совратил! Задурил голову! Паршивец!

- Никому я голову не дурил. Варвара, достаточно лить на меня грязь. Мы с Софой поженимся после того, как я разведусь. Все решено, - хочет прекратить поток помоев из ее пасти.

Он порой неплохо относился к родителям сестер. Они его обожали. Хоть их помешанность на младшей дочери его всегда нервировала. Если Софа оставалась у них ночевать дома, то не меньше десяти звонков за вечер поступало Вике от матери, и ему не меньше, все ли они правильно делают, и не плохо ли Софочке. Ей же нужен особый уход. Григорий был сдержанней, но все равно поддерживал жену.

Но сейчас они переходят все допустимые границы адекватности.

- Разведешься? – Григорий хватает его за ворот рубашки. – Ты подумал о Вике? Вы сколько лет вместе? У вас двое детей. И как она теперь? Ты же просто растоптал ее чувства! А потом что? Также поступишь с Софой? Потому что найдется еще моложе! – рычит ему в лицо. – Не будет этого!

- Не вам решать, Григорий! – отталкивает тестя.

- Папа! Мне нужно сейчас ваше понимание! Я без Платона жить не могу! Мне он необходим, он отец моего ребенка! И с Викой я хочу помириться. Она должна понять, правда, мама?

- Нам тоже не нравится все это, - вздыхает Варвара. Продолжая гладить и зацеловывать дочь. – Но ведь будет ребеночек. Вика должна быть благоразумной. Понимать, что она виновата. И да, смириться. И нам придется. Но мы будем контролировать, - отходит от дочери. Надвигается на Платона. Грозит ему пальцем, - Каждый твой шаг контролировать! Обидишь нашу любимку, ох не поздоровиться тебе, Платон!

И что вы мне сделаете? Два дегенеративных пенсионера? Хочется ему спросить в ответ. Но прикусывает язык. Нельзя так. Вроде теща приняла. Значит, сейчас угомонится. И свалит.

- Варвара, ты что несешь? – громогласно восклицает Григорий. – Какое принять? Гнать его в шею надо! За Вику, за то, что он и Софе хочет жизнь испоганить! Еще и специально ее обрюхатил, чтобы уж точно не сбежала.

- Какое гнать, - Варвара хмурится. – Платон же нам как родной. А родных надо прощать. Давать еще шанс. И Софочка, ты же видишь, как наша доченька плачет. Нельзя ей нервничать. Хочет Платона, смиримся, пусть он будет.

- Не смиримся! Вика тоже твоя дочь, Варвара! Почему ты не думаешь, как ей сейчас больно. Младшая сестра и ее муж! Это же двойное предательство! А твои внуки? Они обрадуются?

- Они большие мальчики, - поджимает губы. – Они любят свою тетю Софу. Они поймут. А Вика, я свое мнение о ней сказала. Она в принципе была счастлива с Платоном. Он был хорошим мужем. Может с Софочкой учтет ошибки и будет еще лучше.

- Ты реально в это веришь, Варвара? – Григорий нависает над женой. – И как Вика будет смотреть на счастье Платона? Он же останется в нашей семье? Как ты вообще весь тот кошмар представляешь? Нет. Я не допущу подобной срамоты!

- Между прочим, ваша Вика меня обокрала! – выпаливает Платон. Пусть знают, кто такая их старшая дочь. – Она все знала. И ее я не интересовал. Давно уже! Она забила на меня. Только деньги ее интересуют, которые она успешно у меня стащила!

Глава 13

- Как стащила? – они спрашивают все трое. Синхронно.

Уставились на Платона в недоумении. Большие глаза Софочки, становятся больше в два раза. Она бледнеет. Закусывает пухлую губку, вцепилась ухоженными пальцами в руку матери.

- А вот так. Сейф дома обчистила и банковский счет, - выдает Платон.

Вика сама начала играть грязно. Он честно не хотел так. Это все же ее родители. Он уважал их. Он терпел их закидоны. Он многое терпел. Даже отсутствие близости с женой.

Но кража, это как в душу ему наплевать. При том, что он и сам бы ей многое оставил.

- Не поняла… - теща хлопает глазами.

Информация очень медленно пробирается к ее мозгам.

- Подожди, - Софа соображает быстрее. – Ты сказал, что она знала про нас. Она подготовилась.

- Вика про вас знала? – охает Варвара.

- Не мешай, мам, - отмахивается Софа. – Так, Платон, то есть она молчала. Знала про нас и воровала. И как долго?

- Не знаю. Недавно, наверно. Долго бы она в себе это не носила.

- Подождите! – слишком громко выкрикивает теща. Хватается за сердце. – То есть Вика знала, что у вас отношения. Она знала, что молодой семье понадобятся деньги. Она прекрасно отдавала отчет, что Платон заботится о ее родителях, что будет содержать Софочку, - пошатывается. Доходит до стула и плюхается на него. – Ой, что ж это творится, - второй рукой за голову хватается. – Моя дочь понимала, что деньги из семьи не уйдут и все равно обокрала. Получается, не Платона, а всех нас… Я не верю, что моя дочь на такое способна.

Опа, а вот в таком ключе Платон и не думал.

Браво, теща! Так реально звучит еще лучше.

Хотя по факту так и есть. Развод бы в плане помощи ее родителям ничего не изменил. Это Вика станет бывшей, а Варвара и Григорий остаются. Софе он подкидывал денег всегда. Так что да, забрав деньги, Вика реально выглядит подлой эгоисткой.

- Точно, Варвара! Так и есть. Я ведь Софочке хотел дом купить, записать на нее и малыша. Собирался вам участок на даче расширить. Вы же жаловались, что очень мало земли, вся рассада не помещается, - подливает масла в огонь.

- Платоша меня очень любит… И что теперь? – Софа подходит, кладет голову ему на плечо. – Надо же как-то образумить Вику. Объяснить…

- Вы себя слышите! – восклицает Григорий. – Вика обезопасила себя и своих детей. Она мать в первую очередь!

- Гриша, немедленно замолчи! – орет на него Варвара. – Платон бы никогда не оставил своих детей. Он бы продолжал им помогать. И вообще, парни уже большие. Могут и сами себя обеспечивать. Пусть жизни учатся. Мужиками становятся. А то какая нормальная девушка на них посмотрит, если они за родительскими спинами будут прятаться. Так что Вика взяла все себе! Единоличница! Не подумала она ни о ком! Она преступница! Воровка! Мне стыдно, что у меня такая дочь! – начинает по бабьи причитать громко и с надрывом.

- Я долго терпел, Варвара! – Григорий нависает над ней. – Очень долго! Твои стенания. Твою вселенскую опеку к Софе. Потому что вы моя семья. Не хотел скандалов. Но это! Не позволю! – бьет кулаком по столу, около нее.

- Правильно, Гриша. Не позволь. Немедленно езжай к Вике и заставь ее одуматься. Пусть вернут все. А мы решим, все вместе, как дружная, настоящая семья, что ей причитается. Пусть исправится, пока еще не поздно. Я мать, мое материнское сердце ее простит. Софочка тоже добрейшая девочка. Не волнуйся, доча, - смотрит с обожанием на младшую. – Я знаю, как тебе больно узнать про поступки Вики. Но мы все исправим. Только не нервничай.

- Замолчи! – Григорий еще раз бьет кулаком по столу.

Платон и Софа стоят обнявшись. Не вмешиваются. И слова нельзя вставить, настолько старики взвинчены.

Платон анализирует их разговор и понимает, что теперь он снова любимый зять. Так что, Вика тут сама себе навредила. А эти деньги он переживет. Больше заработает. Результат этого стоит.

- Гриша! Ты как со мной разговариваешь! – орет на него в ответ.

- Так, как ты того заслуживаешь! Варвара, я реально сейчас поеду к Вике. Но чтобы ее поддержать! И внукам позвоню! Пусть знают, с какой грязью пытаются смешать их мать! – разворачивается, и неуважительно толкнув Платона плечом, идет в коридор.

- Гриша, стой! Если ты сейчас уйдешь я тебя на порог больше не пущу! Ты понял! – Варвара бежит вслед за ним.

- Пошла ты! – раздается его громогласное, а дальше следует хлопок двери.

Платону сейчас дела нет до их криков. Его больше волнуют слова, брошенные Григорием: «Внукам позвоню».

Нельзя допустить, чтобы сыновьям первым сообщили новость Вика или тесть. Никак нельзя.

Он оставляет Софу и Варвару на кухне. Их стенания достали. Пусть поговорят. Тем более после ухода Григория началась новая волна причитаний, истерики и расцеловывания Софы. А он займется решением важного вопроса.

Заходит в комнату. Закрывает за собой дверь и набирает старшего сына.

Глава 14

Виктория

Дааа, в очередной раз убеждаюсь, что всего спланировать и предугадать нельзя.

Слушаю концерт, некогда дорогих мне людей. Софочка все ожидаемо, Платоша тем более. Я его как облупленного знаю. Мышление его изучено. Можно легко предугадать, какая реплика последует дальше.

Родители тоже могли приехать в гости. Они часто наведываются. Сетра хоть и училась на кулинара во Франции, но элементарный омлет для нее проблема приготовить. Чему она там училась… это я тоже выяснила. Но не все подарки для Платоши сразу. От «счастья» может сердечко не выдержать.

Платоше не особо нравилось, что родители частые гости в доме у его любимой. Но это не особо мешало их встречам. Вечером он спешил ко мне на домашнюю стряпню. А с моей сестрицей лобызался обычно днем. Мог и к ней в ресторан заскочить. В том заведении они каждый угол пометили.

Слушаю их крики. Ругань. Мама… вот от мамы я именно этого и ожидала.

Скажу больше, она еще не достигла пика. Скоро она наберет обороты. Обвинить меня во всем – это ее конек. Софушку возвысить до небес - только так она и умеет.

А вот папа меня откровенно удивил. Я была уверена, что он поддержит маму. Как всегда. На сто процентов была уверена.

Папа всегда соглашался. Даже если ему не нравилось, прикусывал язык и делал, как мама говорила. И Софу он обожал на пару с мамой.

- Папка, удивил ты меня, - бормочу себе под нос, попивая свой любимый свежевыжатый апельсиновый сок.

Я не буду плакаться, какое у меня было плохое детство. Как меня обижали и недолюбили. На самом деле я вполне довольна.

Мои родители поженились, когда мама забеременела. Ей было девятнадцать, папе двадцать три. Он окончил универ и трудился учителем математики. Мама была на втором курсе педагогического. Познакомились они в общей компании. Поженились, родилась я.

И тут моя семья столкнулась с безденежьем. Папа бросил преподавать и стал мотаться челноком за границу. Мама после родов продолжила учиться, параллельно помогала на рынке. Следила за их точкой, пока папа мотался.

На меня у них времени не было. Потому я была направлена на воспитание к дедушке с бабушкой по отцовской линии.

И нет, там мне никто сопли не подтирал. Моя бабушка была натура энергичная, и с малых лет меня учила, если я чего-то хочу, то должна это сделать сама. Она бегала по подружкам, дедушка пропадал в гараже с приятелями они вечно что-то там чинили. А я росла самостоятельной. Училась справляться со всем сама. И мне это нравилось, мне никто не указывал.

Встречи с родителями были редкими. У них не хватало времени часто навещать меня.

Так продолжалось до одиннадцати лет. Потом внезапно не стало бабушки, дедушка ушел за ней через месяц. Они были очень привязаны друг к другу.

Тогда родители забрали меня к себе. Мама за это время уже работала завучем в школе. Ей ее знакомая помогла попасть на это место. Папа, у которого бизнес в какой-то момент прогорел, тоже вернулся в школу.

Они продали квартиру бабушки и дедушки. Сделали дома ремонт. И много денег стали тратить на лечение мамы. Уж очень они хотели ребеночка.

Мама так и говорила, из-за жизненных обстоятельств она не сумела насладиться материнством со мной и хочет это наверстать.

Я же продолжала свою самостоятельную жизнь, не создавая им проблем. Когда мне было пятнадцать, родилась Софа, и их любовь полностью сконцентрировалась на моей сестре. И я им помогала по мере своих возможностей.

Мы жили нормально. Без скандалов. Упреков и прочего.

Не было у меня ревности. Наоборот, я была рада, что со мной так не носились, как с сестрой. Я бы такой опеки не выдержала.

Папа хлопает дверью и уходит. А я все еще перевариваю новость. Неужели он на моей стороне?

Не ожидала такой приятности. Вот реально.

Ну что ж, пап. Добро пожаловать в команду.

Одновременно с уходом папы, хлопает входная дверь у меня в доме.

- Всем привет! – раздается голос моего младшего сына.

- Привет, Андрюш. Тут только я, - отвечаю, делая глоток сока.

- А где херой отец и любовник? – проходит на кухню.

Сын у меня высокий, статный, больше на меня похож, чем на Платона. Когда Андрюша родился, свекровь даже предположила, что он как от чужого, нет ничего от ее сына. Но это женщина очень дружит с тараканами, и с моей мамой. Так что ожидаемо.

И тут у меня из мобильно раздаются причитания матери и расстроенный голос Софы.

- Он что таки признался? – сын выгибает дугой темную бровь.

- Ага. Пришлось. Андрюш, ты многое пропустил. Тут такой концерт был, - указываю кивком головы на телефон. - Потом в записи дам послушать.

Сын подходит ко мне, целует в щеку.

- Мам, вот и дождались. Вроде поздравить тебя можно. Закончился цирк.

- Первая часть, Андрюш. А вот вторая только начинается.

- Так мы готовы! – подмигивает мне и сжимает мою руку.

- Дедушка твой меня удивил. Он послал твою бабушку и на нашей стороне. Скоро придет.

- Ничего себе! Дед – молоток, однозначно. Давно так надо было! – в глазах сына тоже удивление. – Значит, душевный разговорчик у нас намечается.

- А еще сейчас Платон собирается звонить твоему брату. Дозвониться пока не может.

- К Сеньке и с первого раза дозвониться, - смеется. - Это никому не удавалось.

Но смех натянутый.

Повисает ощутимое напряжение.

Арсений у нас не в курсе событий. Нельзя было его посвящать.

Я переключаюсь на комнату Софы. Ждем, когда же Платон дозвонится.

Нам самим интересна реакция старшего.

Ошиблись мы в своих предположениях или нет?

Глава 15

Мои сыновья очень непохожи друг на друга. Несмотря на то, что разница у них меньше двух лет. Арсений родился точной копией Платона внешне. И чем старше становился, тем больше угадывались повадки его отца, мимика, жесты и голоса даже у них схожи.

Но Арсений очень замкнут. Он практически никогда не улыбается. Сосредоточен на своих целях. И не терпит вмешательства.

Андрей же похож на меня внешне, он общительный, обаятельный, много смеется. Мы с ним всегда были ближе друг к другу. А старший сын как бы ближе к Платону, но ненамного. Он ни к кому не тянулся, предпочитая все решать сам. В этом они с братом схожи. Это у них от меня, я до сих пор терпеть не могу у кого-то что просить. Предпочитаю все делать сама.

Но вот от помощи Андрея не отказалась, когда он застал меня потрясенную, не в лучшем виде. Тогда меня еще ломало, я была только в процессе перерождения. Именно Андрей предложил установить прослушку у Софы в квартире. И не только…

Он у меня айтишник, учится и уже сам на себя работает. Так что то, что я в курсе всех их передвижений и планов – это заслуга младшего сына. Он поддержал меня мгновенно. И я в этом даже не сомневалась. Нет у нас друг от друга секретов.

Что не скажешь о его брате, который делиться ничем не любит. Он тоже работает сам на себя. Уже закончил универ с красным дипломом. Со второго курса он пошел работать в самый престижный автосалон города. И сейчас занимает должность старшего менеджера.

Живут сыновья отдельно. Они сами захотели самостоятельности. Мы с Платоном ничего не имели против. Мне хватило примера, как мама с папой тряслись над младшей сестрой. Подобного для своих сыновей я никогда не хотела.

Жизнь не сахар, мы не идеальны, совершаем ошибки. И я понимаю, что от всего оградить детей не получится. Но если они придут ко мне, естественно я помогу, чем смогу.

- Ответь же ты! – злится Платон.

Слышно, как он ходит взад и вперед по комнате.

- Что за манера, никогда нельзя дозвониться! - продолжает возмущаться.

Тут он прав. Когда Арсений на работе, к нему легче дозвониться. Но все равно, сначала он примет рабочие звонки, только потом от семьи. А когда рабочий день заканчивается, он становится сложно доступным. По работе не отвечает, нам редко и с большой задержкой. Он считает, что вечером начинается его личное время, и только он вправе им распоряжаться.

- Сто пудов Сеня сейчас со своей Илонкой, - хмыкает сын. – А когда он с ней, весь мир подождет.

- Скорее всего, - вздыхаю.

- Мам, ты же понимаешь, что это ненадолго. Нет там любви. Чисто упрямство, доказать ей, что она тогда ошиблась. Наиграется и пошлет ее, или она его. Или их застукают, как ни поверни, результат будет один, - уверенно говорит сын.

Мы эту ситуацию обсуждали не раз. И да, примерно так все и выглядит. Но это не отменяет факта – мой старший сын встречается с замужней девушкой. Она старше его на семь лет и еще она лучшая подруга Софушки.

Естественно, мы когда узнали с Платоном не были в восторге, мягко говоря. И пытались поговорить с сыном. Но услышали его сухое:

- Это моя жизнь. Я сам разберусь.

Арсений никогда не объясняет своих действий. Он так решил. Все.

На Илону же он запал, когда ему было восемнадцать. И стал ухлестывать за ней. Но она отказала ему, назвав сопляком. И быстро выскочила замуж за богатого бизнесмена.

Тогда он сказал брату:

- Ничего я добьюсь своего. Прибежит.

Илона действительно прибежала к нему спустя два года замужества.

- Он пошел на это, Андрюш. Это уже характеризует его не с лучшей стороны. Значит у него уже жизненные установки не верные.

- Жизнь их подправит, - Андрей ободряюще сжимает мое плечо. – Получит по лбу, мозги встанут на место.

Он у меня вообще не по годам умный и дальновидный парень. Успевает и учиться, и руководить своей маленькой, но стремительно развивающейся ИТ-компанией.

- Арсений! Ну наконец-то! Неужели нельзя принять вызов! – слышим в моем телефоне голос Платона. – Ясли я так наяриваю, то не просто так ведь.

Опа… а вот он момент. Арсений действительно не в курсе того, что мы с Андреем делали. Что я знаю, про связь его отца с Софой.

Но сам Арсений в курсе отношений отца и тетки. Ему рассказала Илона. И потом он сам их застал в квартире у Софы. Но сделал вид, что ничего не заметил. Он хранит молчание. Не говоря ничего ни мне, ни отцу.

- Сын, понимаешь, сложилась такая ситуация, что мы с твоей мамой разводимся. Я полюбил другую женщину. Но я очень хочу, чтобы вы меня поняли. Я останусь вашим отцом. Но впереди нас всех ждут сложные времена, - Платон начинает говорить осторожно, но твердо.

Нам не слышно, что отвечает Арсений.

- То есть ты не хочешь слушать? – восклицает Платон. – Арсений, ты понимаешь, что сейчас происходит? Я хочу тебе все объяснить, чтобы ты понял.

Дальше тишина. Потом громкий стук.

- Он что совсем! Что значит разбирайтесь сами! – возмущается в слух мой пока еще муж. – И как можно просто положить трубку, я отец ему или кто?

И именно в этот момент мой телефон звонит и на экране высвечивается имя сына.

Глава 16

- Слушаю, Арсений, - отвечаю обычным голосом.

Сын не терпит никаких милый прозвищ, проявления эмоций.

- Мам, я все знаю, насчет тебя и отца. Хочу сразу внести ясность.

- Вноси.

- Вы взрослые люди и не мне вам указывать, как поступать. Свои соображения я оставлю при себе. Давай договоримся, я не перехожу дорогу тебе, ты мне, - он все говорит деловым тоном. Словно сейчас у него совещание на работе, а не разговор с матерью.

Такой тон у него лет с десяти. Всегда четко, по делу. Его очень быстро перестали интересовать детские игры, он много читал, учился и собирал конструкторы. Вот за своими модельками он мог сутками проводить.

Так что его тон, его слова нисколько не удивляют.

- В чем я могу перейти тебе дорогу, Арсений? – уточняю, хоть есть у меня соображения по этому поводу.

- Софья мне нужна. Не сильно ее крепи. Мам, да она твоя сестра, это все усложняет, но по факту, она просто тупоголовая овца, на которую запрыгнул отец. Он бы не захотел, ничего бы этого не было. Потому направь свой гнев на него. Со своей стороны я его послал. От меня он помощи не получит, если мы договоримся.

- А если не договоримся?

- Ты же умная, сама понимаешь, - его голос не меняется. Он все говорит четко, не проявляя ни капли эмоций.

- И ты не дурак, Арсений, прекрасно понимаешь, что я не буду вестись на подобное, - отвечаю в тон ему. - Ты либо поддерживаешь меня, либо выбираешь другую сторону. И это честнее, чем при разводе родителей пытаться что-то для себя выторговать.

- Я отстаиваю свои границы. Я не лезу к вам. Не советую, как тебе поступать. Лишь указываю, что лучше тебе не переходить черту. Отстань от ее ресторана. Это же ты запустила ту черную рекламу. Своди счеты с отцом. Со своей стороны обещаю, позже я сам с ней разберусь. Если она не оправдает возложенных на нее ожиданий.

- Арсений, я тоже не лезу к тебе, не указываю, с кем тебе спать. И не читаю бесполезных лекций, что ты ступил на кривую дорожку. Но и ты не указывай мне, как поступать с предателями. Всего хорошего, сын, - сбрасываю вызов.

Дальнейший разговор не имеет смысла. Арсений не скажет, зачем ему Софа. Я могу только предполагать. Есть у меня идеи.

- Все в его духе, - хмыкает Андрей. – Это он еще не в курсе всего… Вот его бомбанет.

- Ему полезно немного встряхнуться. И понять, что он не самый умный. Ну и со своей Илоной прозреть.

- Он реально в слишком опасные игры стал играть, - Андрей хмурится.

Он переживает за брата, как и я. Но порой пока человек сам не набьет шишек, до него ничего не дойдет.

Приходит папа, Андрей открывает ему двери.

- Доченька, я все знаю! – стремительно идет ко мне и обнимает. – Ты как?

- Отлично, - и я нисколько не кривлю душой.

- Мы пришли к Софе, а там Платон… Они нас с матерью ошарашили. И твоя мать, как всегда, на сторону Софы стала. Я не смог больше этого терпеть. Все. Достали они меня. Завтра же подам на развод!

- Вот бабушка и доигралась, - Андрей качает головой.

- Пап, ты не горячишь такими словами разбрасываться. Еще остынешь и помиритесь с мамой.

- Не помирюсь, - мотает головой. – Вот где она у меня сидит, - проводит пальцем по горлу. - Жизни нет. Никаких разговор в доме кроме Софы. Я понимаю, она дочь наша. Мы ее любим, но я еще тоже жить хочу. У меня могут быть другие интересы! И про тебя совсем Варвара забыла! Не дело это!

- Пап, я очень рада, что ты приехал. Я ценю твою поддержку.

- Они еще хотят тебя заставить, чтобы ты вернула деньги Платону. Не возвращай! Они твои!

- Не верну, - улыбаюсь и целую папу в щеку.

- И не расстраивайся. Викусь, ты красавица, молодая еще, умная, еще встретишь нормального мужика. А этого Софа с ее характером быстро бортанет. Она же тебе на зло.

- А мне чего на зло?

- Я не знаю, просто чувствую так. Может, завидует. Она же у нас завистливая выросла. Помню, когда она в пятом классе была, подружке ее привезли куклу красивую из штатов. Так Софа нам с матерью все мозги выела, чтобы мы ей такую же достали.

- Помню, - киваю. – Она и мне тогда звонила.

- А таких кукол у нас не продавали. Так Софа что сделала? Подгадала момент, когда они пошли на физкультуру, пробралась в раздевалку. И стала уничтожать куклу. Тогда ее учительница застукала, нас в школу вызывали. А Софа что сказала?

- Что все правильно сделала, - вспоминаю ту историю, - У нее нет куклы и у подруги быть не должно.

- Вот, доча! А мы все на возраст списывали. Все считали Софу милейшим созданием. Любовь слепа. Ох как слепа. Но я прозрел. И ты тоже. И ты, внук, - смотрит на Андрея, - Не ведись. Шли их всех лесом.

Словно в подтверждение слов папы, теперь звонит телефон младшего сына.

- А вот и папка, - подмигивает нам, принимает вызов. – Приветик, батя.

Ставит телефон на громкую связь.

- Сын, ты еще с матерью не говорил, Платон спрашивает насторожено.

- Неа, а что?

- У меня для тебя неприятная новость. Мы с твоей мамой разводимся, - и так тяжело вздыхает, будто страшно огорчен этим событием.

- Не может быть, пап! Как вы так? Вы же не всерьез, - Андрей изображает удивление.

- Увы, сын, так получилось, что… - тут он запинается, ему сложно подобное озвучить, - Я полюбил другую женщину. И честно твоей матери все сказал. И мне очень важно, чтобы ты понял. Я твоя отец был и всегда буду, ты можешь на меня положиться.

Платон распинается рассказывая, как он любит своих детей. Что ничего в отношениях не изменится. Мелет языком без остановки.

- Так, а к кому ты ушел, я что-то не понял? – спрашивает сын.

- Тут все сложно сынок. Но твоя мать, ты должен знать, что она поступила очень некрасиво. Она украла деньги, которые предназначались вам с Арсением. Все, что я так долго копил. Но я на нее не злюсь, я понимаю, как ей сложно. Ты бы мог сейчас приехать, и я бы все тебе рассказал. Так же мне очень понадобится твоя помощь. Я верю, что могу на тебя положиться, сын.

Глава 17

- Серьезно, мама такое сделала? – Андрей изображает удивление, а сам едва сдерживает смех.

- Да. Я же ей доверял, и никак такого не ожидал. Она очень злится, что я полюбил другую женщину. Но я хотел остаться друзьями. Мирного развода. Я и сейчас этого хочу. Сын, я понимаю, это очень неожиданно…

- Очень, - Андрей смотрит на меня и качает головой.

- Но так случается. Вы с Арсением уже выросли. Вы мужчины. Я надеюсь, на понимание, - Платон говорит проникновенно, так как он умеет.

Старается шелудивый пес.

- А кто она? – сын мне подмигивает.

- Хм… понимаешь… Тут так получилось, я не специально, просто чувства нахлынули. Мы долго сопротивлялись этому притяжению. Я понимаю, как это выглядит со стороны…

- Пап, не тяни.

- Это Софа.

- Софа, которая мамина сестра и моя тетка? – Андрей хорошо играет голосом, изображает удивление.

- Да…

Молчание. Платон шумно дышит.

- Платоша, ты там еще долго, мне кажется, Софочке плохо, - раздается голос моей мамы.

От него папа вздрагивает.

- Там что бабушка?

- Да, она уже в курсе. И приняла эту новость. Не без проблем, но она вошла в наше положение. Варвара, я говорю с сыном! – кричит ей в ответ.

- Быстрее говори, Софочке нельзя нервничать, она же твоего ребенка носит! Я не позволю так наплевательски относиться к моей дочери! – мама включает свою заезженную пластинку.

Папа отворачивается и кусает свой палец. Так ему хочется вставить пару реплик.

Нельзя.

- Что? Она беременна? От тебя? – Андрей повышает голос.

- Конечно, от меня! – восклицает горделиво Платон.

- Ну не знаю, она молодая, ты папа, как бы считал сколько у вас разница в возрасте? Могу помочь, семнадцать лет. Пап, ты видел, как Софа пешком под стол ходила. А теперь заделал ей ребенка, - Андрей разводит руки в стороны.

Да. Мы немного о другом договаривались, но он сдержаться не может. Андрею надо остаться в стане врага. Быть как бы на их стороне. Временно, но очень важно учесть все моменты и сыграть четко без осечек.

И это сейчас он еще все знает. А когда впервые сын эту новость от меня узнал, его так трясло, так молнии метал, что я едва его успокоила.

Тогда для него отец перестал быть авторитетом, упал в его глазах, и этот поступок Платону ничем не смыть.

- Софа давно выросла. И да, от связи получаются дети. А малыши всегда прекрасно, - выдает облезлый пес.

Сын крутит пальцем у виска.

- Серьезно, ты мне предлагаешь порадоваться, что у меня будет братик или сестричка?

- Сейчас в тебе бушуют эмоции. Но ты остынешь и попробуй меня понять.

- А мама? Ей как?

- Маме я как мужчина давно не нужен. Я чувствовал себя мебелью для ее комфорта. А Софа, с Софой я ожил. Может ты считаешь, что в сорок пять мне уже ничего не надо, но ты ошибаешься, сын. Надо. Я жить хочу.

- Ага, а с мамой жизни не было, и ты решил запрыгнуть на ее младшую сестру.

Андрея несет, он сжимает и разжимает пальцы на руке, кадык дергается, сын на грани.

- Платон! Иди сделай Софочке массажик, расслабь ей плечи, это поможет ей успокоиться, девочка сильно волнуется, - снова голос моей матушки.

- Варвара, я занят! – рявкает.

- Что может быть важнее твоей будущей жены?

- Да, пап, точно новые отношения, к вам с мамой она так не лезла, - замечает Андрей. – Сколько незабываемых эмоций. Беги, Софа ждет.

- Подкол засчитан. Я разберусь с твоей бабкой. Меня больше волнуют отношения с тобой. Я люблю тебя сын, дорожу тем, что у нас есть. И не хочу это потерять, - Платон добавляет в голос надрыва.

- Ага…

Сын смыкает челюсти. Зажмуривается. Бесшумно шевелит губами, проговаривая все то, что рвется наружу.

Нельзя ему сейчас высказывать все. Хоть и очень хочет. Надо продержаться.

- Андрей, ты приезжай к нам. Мы все с тобой обсудим. Софе, кстати твоя помощь нужна.

- А тебя ей мало?

- И я помогу. Но ты в этом больше разбираешься, там с рестораном у нее проблемы. Технические моменты надо глянуть.

- И?

- Вы же отлично ладили. Вы друг друга всю жизнь знаете. Не срывай на нее злость. Софа ни в чем не виновата. Она любит твою мать и ей плохо от всего случившегося. Андрей, я прошу тебя просто адекватности, помоги нам все наладить отношения. Ты нам нужен сын, - проникновенно изрекает драный псина.

- Так я поняла, - а это снова на сцене моя несравненная мамуля, - Дела с тобой, Платон, не будет. Я пока останусь у вас, или вы ко мне перебирайтесь, тут места маловато. Поживу с вами какое-то время, а то с таким отношением ты мне дочь угробишь.

- А как же ваш муж? – голос Платона дрогнул.

- Ой, станется с него, побурчит и под порог приползет. Вика этого старого зануду долго терпеть не будет. Лучше бы старшую образумил, чтобы деньги сестре отдала. А так не ценил своего счастья, пусть теперь помыкается по углам горемыка. А я смогу больше на него время не тратить, и все его Софочке уделить.

- Вы хотите сказать мне деньги отдала? – Платон не отключает вызов.

- Тебе, мне, Софе, мы семья, все общее. А Андрею скажи, пусть матери взбучку устроит! Чего ты с ним нянчишься, рявкни раз, отца надо уважать и беспрекословно слушать, - повышает голос специально, чтобы сын уж точно услышал.

- Сын, в общем приезжай. Мне поддержка твоя нужна. Я очень на тебя надеюсь, - Платон тяжело вздыхает и снова раздается голос моей мамы. – А вообще Платон, ты же обещал дом купить, Вика же не все забрала, так поднапряглись. И для меня комнатушку не забудь. Малыш родится, я рядом постоянно должна быть. Вы мужики ненадежный народ, за вами глаз да глаз нужен.

Глава 18

- Или мне кажется, или наша бабулька совсем тормоза потерла? – задумчиво произносит Андрей, после того как попрощался с отцом.

- А все просто, - пожимаю плечами, - Моя жизнь ей никогда не была интересна. Я же сама справлюсь. Ее устраивал мой муж, который давал ей деньги и позволял не тратить время ни на что, кроме малышки Софочки, которой так нужна помощь. Твой дед, - киваю на папу, - Немного ее сдерживал. При нем она не проявляла все свои «таланты». Ну и Платон мой муж, а Платон жених Софы – это две огроменные разницы. К нему у нее теперь сразу возникло куча требований, которых не было, когда он был моим мужем. Все что касается, прикасается, как-то контактирует с Софой должно тщательно контролироваться. Она же священное божество, которому поклоняется твоя бабушка.

- Твоя мать права, - вздыхает папа. – И я это терпел. Пытался образумить. Я же мужик, выбрал ее в жены, значит это мой выбор, за который несу ответственность. Плевать на все эти постулаты, принципы и прочее. Наелся. Не хочу больше. Развод. Точка. Еще и имущество поделю, чтобы Софе лишнего ничего не досталось!

Папа на взводе. Его трясет так, что приходится накапать ему успокоительного.

- Не переживай. У тебя еще все впереди. Поживи для себя. Оставайся у меня пока. Потом снимем тебе квартиру.

- Викусь, не хватало еще, чтобы ты на меня деньги тратила.

- А я с радостью. И сейчас у нас предстоит важная миссия, - подмигиваю ему.

- Да, дед не парься. Прорвемся, мне вот придется играть роль сыночка, который понял и принял мерзость папаши.

- Андрюш, это не долго. И ты лучше подумай, о результате.

- Только эти мысли и помогают, - улыбается. – А вообще, мам, мы с тобой, и все сделаем. Что ты там хотела?

- Пошли, - иду в кабинет Платона.

Открываю сейф, и мы дружно вычищаем его полностью. И денег там прилично. Но, конечно, это далеко не все, что Платон заныкал.

Должна признать, что он реально готовился к разводу, и основную часть своих сбережений очень хорошо спрятал. Так что и сейф, и банковский счет, совсем не критично по нему ударят.

Потому он пока вполне неплохо держится. Даже с точностью могу представить его рассуждения. Что этим он от меня отделался, но я поступила некрасиво, большего не заслуживаю. А вот Софочка, ей и дом, и бриллианты…

Мы с сыном выбираем для папы квартиру. Укладываем его спать.

Я принимаюсь за обзвон нужных мне людей. Потом еще до поздней ночи болтаем с Андреем, о делах, а потом просто о жизни. Надо отвлечься.

Даже не слушаем, что происходит в квартире Софы. Там и так все предсказуемо, моя мать разгулялась.

Андрей едет к себе, у меня не остается. У него там дела с утра, и вся нужна техника дома.

А же принимаю ванну и ложусь спать. Завтра предстоит очень важный день.

Просыпаюсь и в отличном расположении духа. Настрой боевой. Надеваю шоколадный брючный костюм, туфли на каблуках, укладываю волосы, наношу макияж. Смотрюсь в зеркало, остаюсь довольна собой.

Спускаюсь на кухню, а отец уже завтрак приготовил. Наливает мне кофе.

- Пап, ты дома будешь? Или дела есть?

- В мастерскую поеду. Не могу сидеть сложа руки. А ты хорошо выглядишь, доча!

Мой папа хоть уже и на пенсии, а без дела реально не просиживает. У него есть маленькая мастерская и он там мастерит мебель из дерева. Резные шкафы, тумбы. Все ручная работа, потому на каждый заказ тратит много времени. Но его работы того стоят. Они шедевральны. Еще успевает репетиторством подрабатывать.

Ему всегда было неудобно брать у меня деньги. И маму он отговаривал. Потому она просила давать так, чтобы папа не видел.

- Хорошо. Только осторожней. И не нервничай, - целую его в щеку.

- Это ты, доченька держись. Покажи им всем там! – сжимает кулак.

- Покажу, пап!

До офиса Платона доезжаю быстро. Он находится в хорошем районе. Помещение полностью выкуплено. Три этажа. Фирма по продаже строительных материалов и техники, с заказами по всей стране, обширной базой клиентов.

Помню, как Платон начинал с маленько магазинчика на рынке. Я в него верила. Потом он снял склад, расширился и уже было несколько таких магазинчиков. Потом еще и еще. И на каждом этапе я была рядом. Я верила, поддерживала и помогала, чем могла. Мы растили детей. Строили дом. Но все это уже в прошлом…

Прохожу охранников. И сразу к лифту на третий этаж. Там в конце находится конференц-зал. Смотрю на часы. Как раз вовремя. Они минут пять как должны были начать.

Мои каблуки размерено стучат. Иду уверенно. Ни капли сомнений. И даже сердце не ускоряет ритм. В руках у меня тоненькая пака. В ней подарок, моему почти бывшему мужу.

Открываю дверь. На меня тут же устремляются взгляды присутствующих. Их тут навскидку больше двадцати человек. И я всех знаю. Пересекались и не раз, на корпоративах. С кем-то я недавно лично познакомилась.

Платон стоит в центре стола с бумагами в руках.

- Виктория! – округляет глаза.

По лицу пробегает тень. Он явно напрягается.

- Всем добрый день! – здороваюсь. – Платон Петрович, - киваю ему.

- Виктория, у нас тут совещание. После я буду рад с тобой пообщаться, - говорит натянуто. Пальцы сильнее сжимают бумаги в руке.

- А я, собственно, потому и пришла. Совещание проведу я, как новый владелец компании. А вас Платон Петрович, я попрошу удалиться. Вы за пятнадцать минут успеете собрать свои вещи?