Развод. Свободна или одинока?

1 глава. Праздник «удался»

-Элечка, а где это наш Кирюшенька? - свекровь присаживается рядом с такой сладкой улыбкой, словно любит меня без памяти. - Я его рядом с тобой уже пятнадцать минут не наблюдаю.

Надо же, даже время засекла. И поддела - "рядом с тобой"! Значит, где-то в другом месте наблюдала?

-Кирюшенька в туалете, - очень стараюсь улыбнуться ей так же сладко, но чувствую, скулы сводит от стараний. Не делала никогда, нечего и начинать...

-А я тебе говорила, - назидательно начинает она. - Слишком ты переживаешь котлеты, надо крышкой накрывать и подольше протушивать на медленном огне.

Медленно выдыхаю, стараясь держать себя в руках.

За столом весело гомонят гости. Наступил тот самый момент, когда в процессе празднования все разделились на кучки по интересам. А уровень выпитого позволяет шумно обсуждать эти самые интересы, перекрикивая друг друга.

-И, кстати, в заливном слишком много моркови. Она даёт такой... Знаешь ли, мерзкий привкус...

-Что-то и правда Кирилла давно нет, - перебиваю её, чувствуя, что начинаю закипать. - Пойду поищу.

Вместе со мной из-за стола встает моя подруга Юля. Догоняет.

-Санька наш куда-то запропастился. Наверное, опять закурил. Если Фёдор увидит, уши оторвёт.

Саньке шестнадцать. И, если честно сказать, то в таком возрасте все мы пробовали - с Юлькой же на дискотеке зажигали под вино, и у отца сигареты подворовывали. Но я, конечно, не имею права советы раздавать - сама-то вот не смогла родить...

Обращаю внимание, что кроме Саньки и моего мужа, за столом нет ещё и дочери моей покойной сестры, девятнадцатилетней Варвары.

Ох, и девка! Не удивлюсь, если она где-нибудь в укромном закутке учит Саньку плохому!

Варька без матери растет проблемной девицей. Её отец не тянет. У Демьяна успешный бизнес, вечные командировки. Он и сейчас где-то в Европе, контракты заключает. Еще не знает даже, что Варька на днях новенькую машинку, подаренную на день рождения, разбила. Институт бросила, и года не проучившись. Гуляет напропалую, никого не слушает. Губы надула инъекциями, сиськи накачала. В общем, если бы Яна её смогла увидеть, ужаснулась бы...

-Юль, Саньке твоему 16! Мне кажется, для его возраста это нормально - попробовать, побунтовать, - пытаюсь сгладить - ну, а чем я ещё могу помочь?

-Слышь, Эль, может, мы с тобой тоже... того... по одной, а? Я у Фёдора в кармане куртки возьму.

Осторожно оглядываюсь, не идёт ли свекровь за нами.

-Пистимея твоя на утку накинулась. Как будто век не ела. Не до нас ей.

Пелагею Михайловну Юлька упрямо зовёт за глаза Пистимеей. И это прозвище так привязалось, что я иногда сама боюсь - сорвётся нечаянно... И тогда мне точно не жить.

Я так-то не курю, но иногда, если с Юлькой встречаемся, могу себе позволить...

-Пошли на балкон, - там точно никто не увидит, - показываю глазами на лестницу, ведущую на второй этаж.

Поднимаемся, идём по коридору к балкону.

И вдруг из-за двери нашей с Киром спальни доносится приглушённый стон!

Синхронно останавливаемся. Юлька врезается в меня сзади.

Оглядываюсь на неё.

-Секс? - шёпотом спрашивает она.

-Да ну! - так же шёпотом возражаю я.

Но по спине ползёт мерзкий такой холодок. И рассыпавшиеся паззлы самовольно ползут друг к другу, желая собраться в картинку.

Стон этот. Саньки с Варей нет. Все гости внизу. Нет, ну, обалдели совсем! В нашу с мужем кровать забрались!

Делаю шаг к комнате, протягивая руку к ручке двери.

Сердце замирает от предчувствия.

-Может, не надо? - жалобно шепчет за спиной Юлька.

-Надо, Юль, надо! - нарочно громко произношу я, рывком открывая дверь. Застываю в шоке.

-О, Боже мой! - стонет сзади подруга.

Ну, от такой-то картинки чего не постонать? Тут впору заплакать от зависти.

Потому что вот так изогнуться, как изогнулась под моим мужем Варька, мы с Юлькой уже вряд ли когда-нибудь в жизни сможем...

-Жаль, я без телефона...

Потому что выражение лица моего мужа достойно экранизации! Глаза округлились так, словно он, действительно, сейчас из-за котлет страдает животом. Лицо пошло красными пятнами. Нижняя челюсть упала, соответственно, вниз.

Увидав нас, мой благоверный скатывается с любовницы.

-Эля! Только спокойно!

Пожимаю плечами.

-Да я-то спокойна... - ну, а чего тут уже выходить из себя, всё уже случилось... Тем более, полон дом гостей. Не станешь же при них орать?

Варька нагло улыбается, неторопливо одеваясь.

Из-за наших с Юлькой спин доносится голос Пистимеи Михайловны:

-Элечка, утка жестковата получилась. Нужно было подольше мариновать... - потом уже другим тоном, подойдя к нам. - О, батюшки святы! Варька, ты чего это голая?

2 глава. Продолжение "Марлезонского балета"

Я не знаю, для кого я теперь играю эту роль - радушной хозяйки, "всё ещё жены". Но играю, играю по давно заведенной привычке.

Провожаю гостей.

Улыбаюсь.

Нет, я не стану говорить, что мне всё равно, но... неожиданно вдруг оказалось, что умереть из-за измены мужа от горя не получится.

Гости, одевающиеся в прихожей, периодически испуганно и с любопытством поднимают глаза к потолку.

На втором этаже, примерно над нами идёт продолжение Марлезонского балета. Сцена вторая... Называется "Спасение матери". Топот, вскрики, запах валерьянки на весь дом...

Жена Витиного начальника заговорщицки шепчет мне на ухо:

-Ой, Эля, всё было очень вкусно! Как всегда у тебя! В ресторане так, как ты, не накормят. Так жаль, что твоей свекрови вдруг стало плохо! Но что поделаешь, возраст...

Пожимаю плечами.

Нет, я не стану рассказывать подробности, можешь не рассчитывать.

-Так и есть. Восьмой десяток разменяла уже. Спасибо, что пришли.

Когда за последней парой закрывается дверь, в нерешительности останавливаюсь.

Идти наверх? Поучаствовать в спасении?

Или воздержаться?

Да с чего бы это я должна? Там теперь есть более молодая претендентка на роль любящей невестки!

Убираю со стола посуду. Закладываю в посудомоечную машину. Остатки еды, подумав, выбрасываю в мусорное ведро - чтобы этому козлу ничего не досталось!

Скандал приходит ко мне сам.

-Эля! Как тебе не стыдно! - недавно умиравшая от инфаркта свекровь, после уходя гостей, внезапно воскресла. - Мы там, между прочим, твою проблему решаем! А она тут дурью страдает.

Выдыхаю, стараясь успокоиться и не ответить ей так, как она того заслуживает.

Но потом вдруг понимаю! А ведь всё! Это раньше я была женой её сына, терпела, выслушивала, большей частью молчала.

А теперь, когда её сын позволил себе измену, я не обязана!

-Значит, так! - поворачиваюсь к ней, с грохотом ставя стопку тарелок на стол. - Я свою проблему решу сама. А вы, будьте добры, поезжайте уже домой!

-Да как ты... Как ты... - ловит ртом воздух, как будто ей не хватает кислорода.

О, наша Пистимея та ещё актриса! Помнится, по молодости и глупости, я в такие вот минуты её "кризов" бежала спасать и пугалась до смерти. Но она каждый раз выживала и ни разу на моей памяти так и не позволила вызвать скорую.

По лестнице спускается Юля, видимо, на правах единственного медика оказывала помощь моей свекрови.

А мой неверный муж и Варька чуть задерживаются, словно о чём-то договариваются наверху.

Чуть припозднившись, спускаются тоже.

-Я не знаю даже, что и сказать! Я в шоке, честное слово! - разводит руками Юля, останавливаясь посередине гостиной. - Фёдор с Санькой ушли?

-В машине тебя ждут.

-Элечка, - Юля подходит и обнимает меня. - Я с тобой побуду, посуду помогу убрать. Только своих пойду предупрежу.

Наклоняется на ухо и шепчет:

-Боюсь, что это ещё не все новости...

О, Господи! Что ещё?

-Она беременна, - Юлька кивает себе за спину.

Кто? Варька?

Шокировано застываю.

От кого? От Кирилла?

Перевожу взгляд на них, спускающихся вдвоём по лестнице нашего дома.

Она чуть впереди.

Он сзади.

Мозг отмечает, что они смотрятся шикарно. Он до сих пор в форме - высокий, широкоплечий, подтянутый. Она худая, высокая, с немаленькой грудью, в облегающем платье с низким декольте. Губы эти навыкате...

А он ещё всё время говорил, что это глупо и смешно выглядит, а оказалось, что ему такое нравилось...

А ты, Элька, дура, ещё посмеивалась над мужем, что он слишком много времени тратит на свой внешний вид - спортзал трижды в неделю, шмотки дороже, чем твои, парфюм только люксовый.

А не смеяться надо было, не смеяться, а думать!

Вон для чего ему внешний вид был важен! Для этой малолетней... Не для тебя.

Когда на повороте лестницы, на небольшой площадке, он чуть придерживает её за талию, до меня, наконец, доходит!

Да она же от него беременна! От моего мужа! Это не просто слова! Это на самом деле происходит...

Потому он и ведёт себя так - не стесняясь, не скрываясь, внаглую!

Это - не интрижка какая-то, не случайный секс...

Почему-то смотрю на свекровь.

У неё торжество в глазах! Ну, конечно, наконец, получит своего долгожданного внука.

Которого я так родить и не смогла...

Хочется присесть.

Но я только вздергиваю вверх подбородок и сжимаю челюсти. Сидеть и смотреть снизу вверх на них всех? Да ни за что!

3 глава "Оправдания"

Прежде чем Кирилл за нами закрывает дверь на кухню, я успеваю услышать, как Пистимея Митрофановна заискивающе спрашивает у Варьки:

- Варенька, как ты себя чувствуешь? Токсикоз не мучает?

А та ей отвечает:

- Всё просто замечательно, бабушка Пелагея.

И Юлькин ироничный смешок.

- Да, деточка, скоро не бабушкой, а мамой будешь звать...

В моей голове не умещается всё происходящее и, наверное, чтобы не сорваться, я начинаю воспринимать этот бред как бы со стороны.

И думаю: "Дикость какая! Взяли и выкинули законную жену, как будто её... меня и не было. Разве так бывает?"

Смотрю на мужа.

Мне казалось, у нас всё хорошо - мы понимаем друг друга, заботимся друг о друге, достаток, друзья, совместные интересы, два раза в год за границу на море летаем...

Мне казалось, что когда-нибудь в старости мы вместе будем сидеть на пляже с бутылочкой хорошего вина и думать о том, что жизнь прошла не напрасно.

А оказалось...

Вот что оказалось.

-Эль, прости меня. Мне очень жаль, что так получилось!

-Тебе жаль, что ты меня предал? Или может, что посмел прямо вот здесь, в нашей постели, трахать мою племянницу? Или может, за то жаль, что у тебя теперь будет ребёнок от неё, а мне в своё время ты не позволил взять из интерната...

Дыхание перехватывает... Да, мне до сих пор больно за тот случай.

Когда я поняла, что детей у нас не получится, не советуясь с мужем, начала просматривать анкеты на сайтах детских домов. Меня тянуло просто смотреть на деток, представлять себе, как это было бы, если бы вот этот мальчик или эта девочка были моими...

И вот однажды я увидела девочку. Спать не могла. Поехала в интернат. Кирилл согласился взять ее к нам на выходные. Я одежды, игрушек накупила, жила в какой-то эйфории... После этих выходных Кирилл сказал выбирать, или он, или "чужой, больной, с не пойми какой наследственностью, ребёнок"...

-Ты ж понимаешь, что это свой, родной? - его лицо прямо-таки сияет гордостью, когда он это говорит. И он, как ни старается, не может скрыть своих чувств. - Понимаешь, что это значит? Что моя жизнь прожита не напрасно!

А моя?

А моя жизнь?

Хотя, конечно, я понимаю. Отчего же не понять?

И я могу сейчас (и в глубине души очень хочу, да!) сказать ему всё, что о нём думаю, что он - подлец, сволочь, козёл похотливый! Могу в нагрузку пожелать на будущее всяких гадостей, но смысл? Себе только нервы потрепать?

Всё уже случилось. Он УЖЕ изменил мне. Ребенок этот УЖЕ есть.

Эти две вещи как-то нужно принять. Понять. И жить с ними дальше.

-Понимаю, Кир, всё понимаю. Ну, что же, надеюсь, у тебя хватит совести хотя бы оставить мне наш дом?

-Понимаешь, Элечка, мне кажется, в доме ребёнку будет комфортнее, чем в квартире. А ты всё равно одна... Какая тебе разница? Сколько тебе там надо - наша старая двушка как раз подойдет.

-Охереть! Да ты благороден, как никогда! Вот почему твоя шалава малолетняя сегодня никуда не торопится! Вы сразу решили жилплощадь штурмом взять?

-Я подумал, что, может, так будет лучше, если ты...

-Что ты мямлишь, как овца на выданье? - всё-таки не выдерживаю я, потому что меня просто разрывает на части от возмущения. - Верх наглости! К чему тогда было этот фарс с Серебряной свадьбой устраивать? Типа, прощальный ужин?

-Ну, это ж ты хотела, Эль! Праздник этот... Гостей...

Бред какой!

- Ну, ведь ты же все равно рано или поздно ушел бы к ней?! Я не понимаю!

- Просто она мне вчера только сказала о ребенке. Было уже поздно всё отменять... Михеевых пригласили же...

- А до этого тебе было удобно - молодая любовница, и старая жена-служанка, которая портки твои стирает и жрать выготавливает?

Развожу руками. То ли подлость сверх меры, то ли такая вот незамутненность сознания...

-Что с бизнесом делать будем? Тоже внаглую оттяпать решил?

-Нет, Элечка, нет! Ну, что ты! Зачем ты так обо мне? Кафе останется твоим. Но у меня есть условие...

Кирилл - экономист. Руководит филиалом огромной строительной компании. И занимается документами и бухгалтерией нашего кафе. Я, хоть по профессии и педагог, всегда очень любила готовить. Закончила курсы кондитеров, и теперь работаю шефом в своём кафе.

Я почему-то думаю, что он сейчас скажет о том, что ему положена часть доходов. Это меня не удивляет - Кирилл бизнесмен, он всегда и во всем ищет выгоду. Это коробит, обижает, но не удивляет. Но он заходит дальше!

- Условие..., - муж отводит глаза. - Пока разводиться не будем. Ты знаешь, как Михеев относится к разводам. Он сразу меня на зама сместит, а Фёдора на мое место!

Боже! Просто нет слов! Вот почему он мне "развода не даст"!

Получается, он будет жить с Варькой здесь, в доме, обустроенном моими руками, купленном на общие деньги, в браке. А я в нашей маленькой квартирке, двадцать лет не видевшей ремонта. И при этом я должна буду по документам быть его женой?

4 глава

Гаранина встречаем мы все. Дружной компанией.

Этакая немая сцена.

Королева-мать моет посуду. По старинке, под краном. Вместо меня. Ей, видимо, уже объявлено, что "Эля уезжает". Выслуживается перед новой женой любимого сыночка.

Сижу на стуле. Хрен знает, чего жду! Ну, не ночевать же мне, в самом деле, с этим святым семейством четвёртой лишней?

Юлька, верная моя подруга, стоит за моим плечом. Вот если бы не она, я бы тут вообще одна с врагами осталась.

Варька, видимо, на правах новой хозяйки, бежит открывать отцу дверь.

Но смешнее всех выглядит бывший "мой" Кирюша! Глазки бегают. Застыл посередине комнаты. Ручонки дрожат. Нервно поправляет волосы.

-Прям мечтаю, чтобы Гаранин врезал ему с порога! - кровожадно шепчет мне на ухо Юлька.

Дверь открывается.

На пороге появляется Гаранин.

-Вот это мужик! - выдыхает Юлька. - И как его за столько лет после смерти Яны не захомутали?

Да, Демьян красив. Тут не поспоришь. С моей сестрой они были прекрасной парой.

Высок, широкоплеч, костюм на нём сидит так, словно он в нём живёт, а не на работу ходит. Выразительные, цепкие глаза обводят всех участников постановки под названием "В ожидании гнева Гаранина".

Неожиданно встречаемся с ним взглядами. И он так долго-долго не отводит глаз, как будто у меня из мозга считывает информацию о том, что здесь произошло.

И я смотрю. Ну, я-то понятно, почему...

Потом, как будто с трудом оторвавшись от источника знаний, переводит взгляд на свою дочь.

-Добрый вечер, дорогие родственники! - говорит бархатным голосом. - Я так понимаю, что праздник закончился. А моя дочь снова что-то натворила, поэтому её не отпускают домой?

-Дорогой папочка, помнишь, ты сказал, что будешь безмерно счастлив, если найдётся мужчина, который согласится забрать меня себе?

-Неожиданно.

Гаранин снова обводит взглядом комнату, как будто выискивает этого рискованного мужика. Как будто он спрятался где-нибудь, например, под неубранным до сих пор столом. Но не находит. Потому что он явно даже предположить не может, кто бы это мог быть!

-И где этот герой? - усмехается Демьян, взмахивая красивым серебристым подарочным пакетом. - Я думал, тут у Кирилла с Элей юбилей семейной жизни, вот подарок привёз, а тут, оказывается, моей дочери жениха подыскали. Какое радостное событие! Пусть выходит. Будем знакомиться.

Честное слово, я даже забываю о своей неприглядной роли во всём этом спектакле. Слежу с неподдельным интересом за разворачивающимся действом!

И у меня, как на американских горках - сердце замирает в смеси восторга и ужаса!

Юлька, похоже, примерно в таких же чувствах - шумно выдыхает сзади.

-А чего молчите все? - не понимает Демьян. - Я вообще-то рассчитывал на твои, Элечка, голубцы. С утра ничего не ел!

Пожимаю плечами.

-В этом доме я больше не распоряжаюсь голубцами. Так что извини, Демьян!

-Даааа? Вот новости! А кто распоряжается? Хозяин? Кир, ты чего стоишь, как не родной? Даже руки мне не пожал!

-Видишь ли, - несёт меня, и я отмахиваюсь от предупреждающего взгляда мужа, как от надоедливой мухи. - Этот самый загадочный жених Варвары, оказывается, мой муж!

-Ахаха! Ну и шутки у тебя, Эль! - хохочет Гаранин.

Заходит в дом. Подходит к Кириллу, так и стоящему истуканом на том же самом месте.

Протягивает руку.

Встречается с ним взглядами.

Иии... Он точно умеет читать по глазам!

Медленно опускает руку.

Мне кажется, если по комнате сейчас пролетит комар, его жужжание будет слышно не хуже гула истребителя!

Я вижу, как пальцы свободной руки Демьяна сжимаются в кулак.

-Это правда? - ледяным голосом, глядя в пол.

Тишина.

Никто не решается.

Я, конечно, могу. Я не виновата уж точно ни в чем! Но я занята. Я рассматриваю Гаранина.

Что я там думала сегодня о том, что Кирилла можно было снимать в фильме? Нет, на роль главного героя лучше взять Демьяна! Отыгрывает так, что у меня мороз по коже!

-Демьян! - скрежещет свекровь, выходя из кухни. - Ты не должен ругать девочку. В её положении вредно волноваться.

Хм, сильно сомневаюсь, что Варька волнуется! Стоит, прислонившись плечом к входной двери. И с той, обратной стороны, с неким пренебрежением наблюдает за всеми нами.

-В смысле? - опешивает Гаранин.

Снова тишина.

-Так! - встаю со своего стула. - Короче. Ситуация такова...

-Эля! - рявкает Кирилл с угрозой в голосе.

-Ты! Ты утратил право орать на меня, когда залез на неё! - показываю на Варьку пальцем. - Демьян, ситуация такова. Твоя дочь, моя племянница, спит с моим мужем. Утверждает, что беременна от него. Всё.

5 глава

Мне кажется, на некоторое время всё замирает. И, наверное, все участники происходящего перестают даже дышать.

А когда вдыхает Гаранин, жизнь возвращается и во все другие тела.

И вот он вдыхает. Глубоко, со слышимым звуком.

-Пиздец, - произносит пораженно. - Это просто невозможно было даже предположить.

-Дем, - Кирилл шагает к Демьяну, подняв руки и развернув их ладонями к Гаранину. Я помню этот жест со времён своей работы в школе. Я знаю, что он значит. Он говорит, я открыт, я готов сдаться тебе, слушай, что я скажу. - Послушай меня, прошу тебя...

Гаранин вскидывает голову и смотрит на него.

Мне чудится, будто меня взмывает на качелях, которые стоят на краю пропасти. И я лечу над бездной в ожидании того, что именно скажет этот человек... человек, которого я знаю много лет и которого, одновременно, совсем-совсем не знаю.

И я знаю! Здесь его единственная дочь!

Свою единственную дочь, которой нет и не будет никогда, я бы защищала до последнего своего вздоха, будь она права или не права, только потому, что свою дочь я бы боготворила... И вдруг понимаю, что и он, наверное, тоже так...

А значит, мне от него нет смысла ждать какой-то справедливой оценки.

Закрывает глаза. Поднимает лицо вверх, к потолку. Выдыхает.

Смотрю на эти его действия с каким-то странным благоговением. Мне не понятно, что происходит и, одновременно, интересно - потому что его поступки противоречат моим понятиям...

Поворачивается к дочери:

-Объясни мне. Какого хрена ты творишь?

Я вижу торжество на её лице. И радость.

Она шагает в центр комнаты. Становится так, чтобы мы все её видели. Ну, во всяком случае, у меня именно такое вот ощущение. А уж что именно она сама там подразумевает, я не знаю.

И говорит в полной тишине. Кажется, даже Пистимея Михайловна перестала дышать.

-Помнишь тот день, когда умерла мама?

-Помню. К чему этот вопрос? - недоумевает Гаранин.

-Тогда ты должен помнить и то, что послужило причиной её смерти!

-Я не понимаю, при чем здесь это, - он явно с трудом сдерживается. Это заметно. Но при этом явно очень старается сдержаться. - У неё была четвёртая степень саркомы Юинга. Обнаружили слишком поздно. Она долго не соглашалась обследоваться. А когда не смогла терпеть, когда я насильно отвез в больницу, оказалось, что помочь ей уже нельзя, что опухоль дала метастазы в лёгкие и поджелудочную железу...

-Нет! Это всё не так! Это бы привело к смерти. Неверное. Но! Она, возможно, прожила бы ещё год или несколько месяцев! Она умерла не по этому! Я помню! Помню, почему!

Я любила Янину. Она была старше на два года. Мы дружили. Она вышла замуж на пятом курсе института за Демьяна. Я завидовала. И даже, кажется, была немного в него влюблена... Это было так давно...

Потом она родила дочь. Я приезжала на выходные из другого города, чтобы повозиться с малышкой...

Столько было всего... Яна уже болела, когда Варька пошла в первый класс. Я вела её на первый в жизни звонок. Я покупала ей школьные принадлежности.

Мы с Варькой вместе ездили к Янине в больницу. Возили бульоны, лекарства, одежду.

Мы вместе стояли у её гроба. Вместе плакали по ней. Вместе потом свечки в храме ставили...

Я не помню того момента, когда эта девочка стала чужой...

-Это было вечером. Она приехала после процедур домой. Я ждала тебя. Мне хотелось играть. А она не могла. Только лежала на вашей кровати и стонала. И когда ты открыл дверь, я спряталась в вашей спальне за шторой...

Я не знаю, что она хочет сказать. Я не понимаю смысла. Просто слезы сами текут по моему лицу. Мне и больно и, одновременно, как-то проще воспринимать происходящее. Потому что хуже, чем было тогда с Яной, уже ничего быть не может. Ничего.

-Я помню. Ты ругал её. Ты хотел её куда-то везти, а она хотела только лежать. Ты вошёл в комнату. Достал ЕЁ фотографию! - Варя вытянула руку и указательным пальцем показала на меня. - Ты смотрел на неё! И шептал что-то там, о том, как сильно любишь её! Не мою мать, а эту... Ты предал маму! Ты бросил её в самое тяжёлое время! Ты - чудовище!

Я закрываю глаза.

Я не могу это всё понять и охватить своим разумом сейчас. Потому что... измены, расставания, непонимание - это такие мелочи, по сравнению с тем, что я сейчас слышу.

-Я не предал её. И не оставил. И любил её. Может быть, немного иначе, чем в самом начале нашей жизни! Но я был с ней до конца! И до сих пор... - Демьян задохнувшись, замолкает. - До сих пор никого не привел в наш дом.

И пусть меня проклянут все праведные этого мира! Пусть! Но я, та, кто видела своими глазами ту их с моей сестрой жизнь, я хочу бросился к нему и... успокоить, обнять, спасти...

Дергаюсь...

И только Юлькина рука на моём плече не даёт это сделать.

Гаранин берёт себя в руки. Распрямляется.

И кажется, что в этой комнате, во всей нашей огромной гостиной, есть только он один. Только он и никого больше.