Развод. Тайный наследник корпорации

Глава 1

- Куда запропастился мой муж? – оглядываюсь и нехорошее предчувствие закрадывается в сердце.

Кругом горит яркий свет, слышны радостные голоса друзей, но мое неспокойствие лишь увеличивается с каждой секундой.

Все уже напились и едва ли обращают внимание на мои слова. Смеются, общаются, но все это так фальшиво, что мне не по себе.

Я не хотела идти, высший свет так далек от меня, насколько это возможно. Я кажусь неопытной на фоне всех этих акул.

Тем страннее, что Влад оставил меня тут одну.

Нас пригласили на ужин в честь выгодной сделки. Вернее, это лучше назвать светской вечеринкой. От обычных посиделок это все отличается лишь стоимостью вина.

Как и везде, пьяные разговоры ведутся о деньгах.

Помимо меня и моего мужа, Владислава Калугина, тут куча жен других богатых людей. В основном, они все красивы и невозможно глупы, но каждая из них старше меня.

Они все приветливо мне улыбаются, а их мужья относятся ко мне с уважением, потому что мой Владислав – глава корпорации.

Корпорации, в которой все они работают.

При Владе никто из них не смеет даже смотреть на меня криво, но я чувствую фальшь, которой пропитано все мероприятие.

Чувствую, что ни о каком уважении между нами всеми не идет и речи, а я для них и подавно никто, всего лишь приставка к моему богатому мужу.

По крайней мере, меня не задевают.

Все было бы хорошо, но Влад куда-то делся, когда я повела умыться Кристину, перепившую дорогого вина. По правде сказать, она единственная, с кем я могу тут перекинуться хоть парой слов, и то о дорогих шмотках – других тем у нее нет.

Мы находимся в пентхаусе одного из самых роскошных домов столицы. Двухэтажная крыша небоскреба с собственной террасой. Яркий свет, изысканная музыка.

Зря Влад притащил меня сюда. Теперь Кристина не свяжет и двух слов, а я окончательно стану белой вороной.

- Милый, - зову мужа, осторожно поднимаясь из гостиной по стеклянным ступеням. Длинное платье холодит лодыжки. В обычной жизни я не люблю ходить в таких платьях. Они дорогие, но холодные и я ужасно им не соответствую.

Другие мужчины, умостившись возле панорамного окна, хохочут и бьются декоративными катанами, снятыми со стены.

Напившись, они превратились в детишек, готовых меряться силой. Неважно сколько стоит выпивка – результат всегда один.

Их жены выкрикивают имена, болея за своих мужчин. На дорогом ковре валяется разбитый хрустальный бокал. Рядом винное пятно, похожее на кровь.

Тревога во мне становится необъятной.

- Дорогой, - я заглядываю в один из туалетов, но не нахожу мужа там, лишь чувствую запах дорогих женских духов, будто совсем недавно тут кто-то был.

Иду дальше, чувствуя, как сильно грохочет сердце. С каждым шагом моих каблуков хрустальные висюльки на люстре подрагивают, но мысленно я пробираюсь по темной пещере, перенесшись туда с хорошо освещенного коридора.

Вдруг замечаю, что дверь одной из спален приоткрыта. Сердце ухает и падает в пятки, хотя я не успела еще ничего увидеть.

До боли сжав пальцами юбку платья, осторожно заглядываю внутрь комнаты и натыкаюсь взглядом на Нику – милую девушку тридцати лет, принимающую сегодня гостей, вместе со своим мужем Виталиком, который работает менеджером в маркетинговом отделе корпорации.

Ощущение в животе скручивается в узел, меня начинает мутить.

Кажется, я припоминаю, что кто-то опрокинул на Нику нее тарелку с рыбой. Или она сама ее опрокинула? Ника пошла переодеваться минут тридцать назад.

- О, привет, - она замечает меня в отражении зеркала и быстро поворачивается, растягивая губы в широкой улыбке.

Ника сменила платье из черного на красное с глубоким декольте.

Сердце сжимается в тиски, когда вижу, что помада на ее губах смазалась. Совсем немного, я бы даже не заметила, если бы почему-то не решила приглядеться.

На это и был расчет.

Она слышала мои шаги.

- Ты долго, - выдавливаю из себя, потому что сердце грохочет где-то в горле. Что-то не так. Я чувствую это так отчетливо, что не получается нормально вдохнуть.

- Уже переоделась, - она выходит ко мне в коридор и закрывает за собой дверь спальни, - идем.

- Ты не видела моего мужа? – спрашиваю тихо, сердце стискивается, почему-то воздух наполняется затхлым запахом, хотя служанки почти наверняка постоянно тут убирают.

- Нет, а что? – в ее голосе четко улавливается напряжение. Хоть Ника и подалась в актрисы, играет она паршиво и даже деньги Виталика не могут этого исправить.

Поджав губы, я сбрасываю с себя ее руки с длинными красными ногтями и нажимаю на ручку только что закрытой двери.

- Тебе туда нельзя! – выкрикивает Ника.

Но уже поздно.

Я застываю на пороге роскошной спальни. Кровать из дерева, множество зеркал, ковер ручной роботы.

Вижу на кровати мужа. Моего Владислава.

Глава 2

- Она не может быть беременной, - с ухмылкой отвечает Владислав, окинув Нику снисходительным взглядом, - сколько бы мы ни старались – ее чрево пустое, выжженное, как пустыня. Думаю, мне подсунули бесплодную жену. Не в беременности дело, ее тошнит от собственной бесполезности и глупости.

Слова мужа разрезают кожу, как холодные лезвия. Я зажмуриваюсь и чувствую, как из-под век выступают слезы. Держусь за живот, но легче не становится.

Собравшись с силами, я открываю глаза и смотрю на этих двоих.

- Ааа, - со знанием дела кивает Ника, выпучив накрашенные глаза и сложив губы в форме выпуклого бантика, - теперь понятно.

Тошнота никак не хочет отступать, но Владиславу плевать на мое состояние. Они с Никой смеются с меня.

Отпускаю дверную ручку и быстро ищу глазами дверь туалета. Кажется, еще немного и меня вывернет наизнанку.

Отойти не успеваю – муж хватает меня за руку, стискивает ладонь будто цепями.

Внутри меня вспыхивает такой гнев, что рвотное чувство отступает на второй план.

- Не прикасаться? – голос Калугина становится таким холодным, что по коже бегут мурашки, и взгляд… я знаю, что это значит. Так бывает, когда мое мнение его не устраивает.

За год брака я сполна ощутила на себе его холодный гнев. В такие секунды, когда я его разочаровываю, он ничего не делает, но смотрит так, что хочется сгорбиться.

Каждый раз, когда он узнает, что тест отрицательный… все точно также. Он зол и всю ярость выплескивает на меня. В такие моменты я боюсь его сильнее всего. Когда он так делала, даже моя любовь куда-то отступала.

Мне просто хочется сбежать отсюда. От него, от Ники.

Ему нужен наследник и я нужна, но только чтобы выносить того, кто займет его место. Я усвоила это в первые месяцы нашего брака, хотя сначала была очень счастлива.

Я так его любила… он был моей мечтой. Несбыточным, прекрасным желанием. Стоило ему исполниться и все покрылось пеплом.

- Ты не будешь мне указывать, - говорит и прикасается пальцами к моему подбородку, заставляя смотреть в глаза. Два холодных бриллианта. Настолько прекрасны, насколько и чужие.

Наклоняется и впивается в меня губами. Это пожирающий поцелуй. Он подчинят меня вот так, ставит метку. Потому что знает, что я люблю его…

Любила. Еще задолго до нашего замужества. Он казался мне божеством.

Красивый. Невероятный. И все ему подчиняются. Мне казалось, даже насекомые расступаются перед ним.

Холодным королем. Идеальным. Властителем крупнейшем корпорации.

И я полюбила его еще задолго до того, как он начал меня замечать. Казалось, быть с ним – все равно что превратиться в принцессу из сказки.

Когда же меня доконала его холодность? Не могу точно сказать. Может, в тот день, когда я сидела на кухне утром, приготовив ему кофе перед работой, а он обошел меня, обулся и вышел, не попрощался. Ничего не сказал. Даже не взглянул.

Тогда я почувствовала себя пустым местом?

Или, когда сказал мне, что в моем теле самое красивое – матка. Остальное посредственное. Когда выбросил в мусорку то, что я приготовила, потому что, по его мнению, леди корпорации не должна делать работу слуг.

Или в один из сотни других случаев. Это было постепенно. В мое сердце, пышущее любовью, он раз по разу втыкал ледяные иголки.

Потому что я всегда была для него ничем. Только мое тело имело значение и то, что я родилась женщиной, а значит могла привести в свет его сына.

Но так у нас случилось, что… беременность не пришла. Такое ведь бывает. Нужно было стараться дольше, сильнее, может, нам бы повезло.

Но теперь во мне нет сил, даже чтобы взглянуть на него.

Слышу, как за спиной пищит перепуганная Ника. Так наигранно и театрально, что я морщусь.

«Я – вещь», - единственная мысль, звучащая в голове, когда он хватает меня за руку и ведет к выходу. Он хочет, чтобы я была всего лишь вещью, и даже не красивой статуэткой, скорее половой тряпкой.

Тащит меня вниз по ступеням, к главному залу. Я едва успеваю перебирать ногами, сдерживая тошноту.

- Праздник закончился, - приказывает он, идя мимо гостей.

Все притихают, украдкой переглядываются и утвердительно кивают, уставившись на Владислава. Принимаются собираться и искать свои сумки. Словно в один момент протрезвели от звука его голоса. Точно так же они отреагировали, если бы говорил президент нашей страны.

Если честно, непонятно у кого больше денег: у Владислава Калугина или президента.

Виталик подходит к бледной Нике и целует жену, которая всего полчаса назад целовалась с другим. С моим мужем.

Мы оба обмануты. Легко заменимые…

Все кончено.

Я уже знаю это, когда Влад усаживает меня в машину на заднее сидение и мы едем домой.

Он меня уничтожил, от любви не осталось ничего. Владислав Калугин монстр, не умеющий любить.

Как до такого дошло?

Визуализация главных героев

Владислав Калугин:

Ева Калугина:

Глава 3

- Мне нечего сказать, - отвечаю флегматично, смотря на него без дрожи.

О чем я должна говорить? Ведь жалею даже о тех словах, что уже были между нами. Плакать? Умолять его любить меня? Это смешно. Невозможно заставить человека любить, нельзя принудить быть верным.

Сейчас он кажется мне таким неприступным… в плохом плане. От него нельзя было ожидать ни любви, ни нежности. Ничего.

Влад – мужчина не про любовь. Он бизнесмен до мозга костей и даже в отношениях со своей женщиной.

Как я могла любить в нем хоть что-то? В нем нет ни одного качества, ни-че-го из того, во что можно влюбиться без памяти. Так, как влюбилась я – было глупо до невозможности.

Кажется, я любила ширму. Маску плохого парня, который почему-то должен любить меня одну. Как в книгах. Со всеми он плохой и лишь со мной нежен. Весь мир против нас двоих, а мы – единое целое.

Смешно, такое бывает лишь в романтических фильмах, а жизнь намного мрачнее и циничнее.

Я придумала себе героя, а внутри него оказалась еще более уродливая личность.

Сказочные финалы бывают только в выдуманных историях.

Он сделал из меня женщину. Во всех смыслах. Потому что лишь первая любовь может сотворить такое. Что теперь вообще сможет причинить мне боль?

Теперь мне не хочется даже смотреть на него. Меня в прямом смысле больше интересую я сама, то, что творится внутри меня.

Даже мебель мне больше интересна, чем его лютый взгляд. Так смешно… мне хочется смеяться, но на самом деле меня изнутри распирает боль.

Теперь я знаю, что он чувствовал ко мне весь этот год. Раздражение, неприязнь.

Наконец-то. Больше ни один его поступок меня не ранит, потому что он собственноручно выжег изнутри меня все светлые чувства.

- Не удивлен, - голос Калугина звучит, как у монстра, выбравшегося из шкафа в детской спальне. И стоит он в полутьме, лишь высокий торшер светит у стены, обрисовывая контур его тела, - уже прошел год, а ты не выполнила главного условия контракта. Даже не беременна. И еще думаешь, что можешь выказывать мне свою ревность?

Я молчу. Владислав выходит с кухни и через минуту возвращается, резким движением кладет на стол какие-то бумаги и усаживается на стул, намереваясь поправить галстук.

Но галстука нет. Наверное, остался в спальне у Ники и Виталика.

У меня в голове звенят, повторяясь, его слова. Потому что больше всего на свете я хочу ребенка. Своего малыша.

Слова о том, что я бесплодна, бьют, словно плетью, оставляя глубокие раны на коже.

Смотрю на бумаги, брошенные им на стол.

- Что это? – спрашиваю тихо.

- Документы на развод. Подписывай.

Я бы расплакалась, если бы это случилось полгода назад, подумала бы, что случилось самое страшное. Призналась бы ему, что люблю и уже давно, что он для меня как бог небес и солнца. Сказала бы все то, что он и так должен знать, а если и не понимать, то догадываться уж точно, хотя бы по тому, как я смотрела на него… с каким обожанием.

Но сейчас…

Я киваю и беру документы. Подхожу к торшеру и со спокойствием вчитываюсь в строки.

Как я и думала, мне не достается ничего, ни копейки из его состояния. Папу уволят из научного отдела, потому что я не выполнила условий контракта.

Он будет ужасно зол. Но сейчас это последнее, о чем я хочу думать. Я вышла за Калугина потому что любила, причиной был не контракт, не деньги, ничего из того, указанного на этом листке бумаги.

Отцу как-то придется пережить увольнение, потому что я достаточно настрадалась.

Дочитав до конца, я беру ручку и ставлю размашистую подпись. Все кончено.

Кончено. У меня нет ничего. Ни мужа, ни родителей, потому что они меня продали… ни дома.

Владислав подходит ко мне и смеряет нечитаемым взглядом. Я стою к нему вполоборота, но он поворачивает меня к себе.

- Я всегда говорил, что у тебя хорошая мордашка, - произносит муж. Ложь. Даже такого он мне не говорил. Но я слушаю дальше, пока он стискивает пальцами мои щеки, - но, Ева, сама ты – мусор. И родить мне смогла бы только мусорного наследника. А мусор я выбрасываю. Твоя очередь наступила.

- Пойду собирать вещи, - говорю ровно, мой голос даже не дрожит.

Калугин прищуривается. Его задевает, что я так спокойно реагирую. Что не плачу, не бьюсь в истерике.

- Когда я проснусь, чтобы духу твоего здесь не было. Завтра ровно год, время вышло, ты знала, что так будет, - его глаза похожи на корку льда, - с годовщиной. На год ты была нужна хоть кому-то.

Он отпускает меня и отходит. Я еще некоторое время стою, прижавшись спиной к столешнице, и тяжело дышу, будто из меня выпустили весь воздух.

Никогда не думала, что получу такое ужасное поздравление с годовщиной. Этот подарок не стоил года моих мучений.

По крайней мере, бояться его я не разучилась. Но страх – не любовь. Уже нет. Мои чувства к нему окрасились с темные тона.

Правда, Калугин всегда знает своих противников. Видит насквозь.

Глава 4

Две полоски. Вот что показывает тест по истечению пятнадцати минут.

Я пытаюсь унять нервное постукивание ноги об кафель, но бросаю это дело. Бездумно смотрю на свои ноги, на кафель.

В ушах усиливается неконтролируемый писк, словно где-то неподалеку водитель машины резко ударяет по тормозам.

Что я теперь должна делать? Сказать ему? Даже если бы и хотела осчастливить Владислава, это было бы похоже на попытку утопающего спастись.

Если покажу тест, он мне поверит, но я не стану, потому что тогда Влад не даст мне уйти по-хорошему. Я навсегда останусь безликой пленницей в этом доме. И даже ребенка мне не дадут воспитывать самой. Потому что я слишком никчемная, по словам Влада.

Правда одна - документы подписаны, он не хочет меня видеть. Он не любит меня, и никогда не полюбит. И теперь мне не нужны его чувства, я бесконечно устала пытаться привлечь внимание мужа.

Ничто уже не исправит того, что случилось. У нас не получится счастливой семьи, я не сотру из памяти увиденное вечером.

Не сотру последний год.

Вздрагиваю, когда в дверь стучат со стороны коридора.

- Госпожа… это я, - от двери слышится беспокойный голос Маржан.

Я быстро вытираю полотенцем лицо, прячу тест в тумбочку и открываю дверь. Маржан – главная домработница в доме Калугина. Пятидесятилетняя полненькая женщина с добрыми глазами и мягким нравом.

Несмотря на запрет общения, она единственная весь год не делала вид, что я пустое место. Она напоминает мне маму. Не конкретно мою, но сердечную женщину, для которой все несчастные – дети, о которых надо заботиться.

Маржан проскальзывает в приоткрытую дверь, и я сразу закрываю защелку.

- Ева… - женщина качает головой, уставившись на меня пронзительным взглядом. Шагнув вперед, она вдруг обнимает меня и быстро вытирает белоснежным передником с моих глаз выступившие вновь слезы.

- Вы слышали? – спрашиваю сдавленно.

- Не спала еще, была в гостиной, - она похлопывает меня рукой по спине, - все ждала пока вы выйдете, боялась, что-то с собой сделаете, поэтому решила постучаться.

- Я рада, что могу уйти, - выдыхаю с облегчением в голосе, - это должно было закончиться, ему нужен наследник, а я не могу родить.

Несмотря на всю доброту этой женщины, я решаю не говорить ей о тесте. Она служит у Калугина и сможет проболтаться, даже если не специально.

К тому же я уверена, если Маржан узнает о ребенке, она тут же посоветует мне рассказать все Владиславу. Для нее это будет решением проблемы, потому что сама она счастлива в браке с мужем и тремя детьми.

- Милая, все образуется. Знаешь, я сразу поняла, что вы друг другу не подходите. Бывают люди, у которых не рождаются дети, пусть и оба здоровы, потому что их организмы отвергают друг друга.

- Вы правда так думаете? – я заглядываю в ее глаза, в которых отражается золотое сердце.

- Конечно, - она кивает, - ты тут не при чем, господин жестоко с тобой обошелся. Скажи-ка, детка, тебе есть куда вернуться?

Сердце заходится в быстром темпе, я закрываю глаза, чтобы Маржан не увидела в них страх.

Отец не пустит меня домой после неудачи, а мама не станет с ним спорить. Они будут делать вид, что меня не существует, как только узнают о решении Влада.

Вот только с какой стати это его решение? Он мне изменил, я бы сама настаивала на разводе.

- У меня есть друзья, - вдруг выдыхает Маржан, словно прочитав все эмоции по моему лицу, - они смогут помочь тебе, сдадут одношку недорого, правда, это в пригороде…

- Это ничего, - я быстро мотаю головой.

Так даже лучше. Мне нужно быть как можно дальше от Калугина. Он не должен видеть меня беременной.

- Может, даже бесплатно, если будешь присматривать за их детишками, ты ведь доучиваешься?

- Да. Заочно, на педагога.

- Отлично. Это хорошая семейная пара, им нужна образованная няня для двойняшек. Как раз недавно спрашивали у меня есть ли кто на примете. Посоветую им тебя.

- Спасибо вам, - я тяжело дышу, обняв ее сильнее.

- Пустое, милая.

Маржан идет со мной, чтобы помочь собрать вещи, пока Владислав не вышел из кабинета. Мне не хочется его видеть, поэтому нужно собраться до того, как он решит готовиться ко сну.

Она не отходит от меня ни на шаг, поэтому я не нахожу момента, чтобы вернуться в ванную комнату и забрать из тумбочки тест.

Вздрагиваю, когда в спальню вбегает племянница Маржан – тридцатилетняя Элина с округлившимися, словно от испуга, глазами. Она работает тут всего несколько месяцев, и за это время мы едва ли перекинулись хоть парой слов.

- Я… я решила прибраться в ванне после вас, поменять полотенца и нашла это, - женщина вынимает из передника мой тест и машет им перед нашими носами, - надо рассказать господину, такое счастье!

Глава 5

Сердце падает в пятки, я быстро смотрю на дверь, надеясь придумать какой-то выход. Придумать хоть что-то. Какую-то отговорку, но все кажется неподходящим.

Ситуация довольно однозначная. Надо было забирать тест с собой… но так его бы заметила Маржан.

С первого дня Элина была слишком внимательной. Она никогда не делала мне ничего плохого, но ее наблюдательность вызывала неприятные ощущения. Словно за тобой следят с каждого угла и даже в постели нельзя ощутить себя в достаточной безопасности.

Впрочем, весь этот дом и все слуги тут такие. Кроме тетушки Маржан.

Сейчас Элина пойдет к Владиславу и все ему расскажет. Я вижу, как пронзительно она на меня смотрит, словно своим сокрытие я предала всех вокруг.

И именно она станет тем слугой, что принесет повелителю благую весть.

Я горблюсь, весь воздух выходит из легких…

Тут вперед ступает Маржан и рывком забирает из рук племянницы тест на беременность, сразу прячет его в фартук.

- Это мой, - строго выговаривает тетушка, смиряя родственницу суровым взглядом.

- Ваш?

- Да. Я почувствовала симптомы и попросила у госпожи тест.

- Но как же…

- Не твое дело, ты будешь молчать. И больше не суй нос в чужие дела!

- Да, извините, - Элина вся скукоживается и задом семенит к двери, выскакивает в коридор.

Я сразу осознаю – авторитет Маржан среди работников этого дома неприкосновенен. Элина никому не проговорится.

Мы продолжаем упаковывать вещи в чемодан в полнейшей тишине. Тетушка молчит, но выглядит огорченной.

- Извините, - наконец-то выдыхаю, - думала, вы станете уговаривать меня остаться здесь…

- Ох, дитя, - женщина качает головой, несколько прядей, щедро наполненных седыми волосками, выскальзывают из тугого пучка на затылке, - у судьбы столько перипетий, я столько уже повидала, у кого только ни работала на своем веку.

Я внимательно слушаю, внезапно проникшись таким уважение к этой женщине, что едва удается сдержать слезы. Вдруг ее присутствие в комнате кажется таким комфортным, как если бы я была здесь одна. Была наедине с собой.

- Вот что я тебе скажу, - она подходит ближе и смотрит на меня внимательно, быстро складывая мою белую пижаму, - некоторые мужчин только кажутся взрослыми, на самом же деле им нужно вытерпеть чуть больше дерьма, чтобы научиться ценить, что имеют.

Я продолжаю молчать, смотря на собеседницу с растерянностью и трепетом. Маржан и не нужно, чтобы я отзывалась. Она продолжает говорить с прежней уверенностью.

- Раз уж ты теперь мне не госпожа, то могу говорить прямо – уходи. Ты ведь и минуты не была счастливой в этом доме, а ребенок никогда не решает семейных проблем, тем более, если семьи никогда и не было.

- Вы правы.

- Я всегда права, дорогая, но умею держать язык за зубами, вот, - она возвращает мне тест.

- Спасибо.

- Перестань благодарить. И вот еще, пока ночь не наступила, я позвоню этим своим друзьям, у них есть машина, заберут тебя через пару часов.

- Не стоит, - я спохватываюсь и подхожу ближе, - не хочу никого утруждать, я сама доберусь к ним утром.

- Пустяки. Я слышала четко, как Владислав сказал тебе убираться до утра. Выполним его последнее желание, - Маржан мне подмигивает.

Через пару часов я уже стою возле дома с двумя чемоданами – всеми теми вещами, с которыми я заселилась сюда год назад, и смотрю, как к дорожке дома подъезжает белый мерседес.

Маржан быстро меня обнимает, обещает звонить почаще.

Машина движется по ночному городу, и я смотрю в окно, бездумно поглаживая свой еще плоский живот.

Присматриваюсь к освещенному рекламному щиту. Мама обнимает маленького ребенка с голубыми глазками.

«Счастливая мать – счастливый ребенок. Правильный выход есть всегда».

Телефон в сумочке начинает жужжать. Звонит «Любимый». Пожалуй, стоит переименовать его номер. Или вообще удалить.

Я отключаю гаджет и откидываюсь на спинку заднего сидения машины, прикрыв глаза.

Глава 6

~ Спустя 5 месяцев ~

- Вот, - Маргарита протягивает мне конверт с деньгами, - вынуждена тебя предупредить, что это последняя твоя зарплата у нас. В сентябре девочки пойдут в школу. Толик просил передать, что с следующего месяца плата за квартиру будет полной, если не потянешь – съезжай.

Маргарита, высокая худая женщина, которой скоро исполнится сорок, неловко отводит взгляд.

Она и ее муж Анатолий были добры ко мне все эти месяцы. За обучение их дочерей Аники и Аниты, супруги платили мне по несколько тысяч, остальное забирали в счет оплаты за квартиру, в которой я жила. Квартирки в панельном доме на десятом этаже.

Время от времени, когда живот еще был не таким большим, я подрабатывала уборщицей в местном театре.

Отложить мне удалось не много и слова Маргариты о том, что я уволена вызывают смятение, но я все равно улыбаюсь ей, стараясь сгладить неловкость.

- Понимаю, спасибо вам большое, за все, - киваю, стискивая пальцами конверт с несколькими купюрами.

Маргарита кивает и рывком меня обнимает.

- Прости мы… Толик больше не может позволить нам частную учительницу, на работе проблемы.

- Все хорошо, - я улыбаюсь, обнимая ее за плечи.

Возвращаюсь в съемную квартиру через парк, наблюдая за мамочками на прогулке с дорогими колясками. В конверте, выданном Маргаритой насчитываю две тысячи, на пятьсот рублей меньше, чем обычно.

Этого не хватит, даже чтобы месяц платить себе за еду, не говоря уже о родах и о всем необходимом для новорожденного.

Достаю телефон и просматриваю в интернете вакансии для учителей. Работники нужны везде, но без опыта работы почти нигде не хотят брать.

На мое объявление отзывается несколько работодателей из столицы – там больше зарплата, чем в пригороде. Я перезваниваю им, и словом не обмолвившись, что беременна.

Удается договориться о условном собеседовании в школу-интернат для деток разных возрастов.

- Завтра в десять утра, я сброшу вам адрес в мессенджере, - говорит строгий женский голос в трубке.

До вечера я места себе не нахожу. Прохаживаюсь перед зеркалом, присматриваясь к животу. Они точно поймут, в каком я положении.

Я должна хотя бы попытаться убедить их, что смогу хорошо выполнять свою работу.

На следующее утро сажусь в маршрутку. За окном проплывают пейзажи стальных джунглей, толпы людей, спешащих на работу.

Мне так хочется найти среди них свое место, обеспечить ребенка самой.

Маршрутка тормозит на остановке и внутрь заходит высокий мужчина с темными волосами. На нем худи и спортивные штаны, но едва ли я могла бы хоть угадать сколько они стоят.

Я едва не чертыхаюсь, сгорбившись за сидением, чтобы он меня не заметил. Как назло, я сижу спереди и место рядом со мной свободно. Быстро сдвигаю сумку на соседнее сидение и отворачиваю голову к окну.

- Невестка, какими судьбами? – спрашивает радостный мужской голос над ухом.

Он нахально берет мою сумку и садится рядом.

Руслан Калугин. Брат моего бывшего мужа, младше его на девять лет. За год брака с Владом я видела его всего пару раз на семейных застольях. И на свадьбе.

Владислав рассказывал мне, что брат у него… большой индивидуал, если говорить мягко. В подростковом возрасте он постоянно ссорился с родителями, сейчас может неделю не отвечать на звонки. В юношестве на него не действовали никакие угрозы, даже блокировка карт с деньгами.

По правде сказать, я и сама замечала, что он сильно отличается от семьи Калугиных. На семейные собрания он мог опаздывать, а на нашей с Владом свадьбе напился за час и выдал такой тост, что свекровь чуть в обморок не упала. Влад тогда весь вечер был мрачнее тучи.

Кажется, в том тосте он поздравил нас словами о том, что мученица и деспот – идеальная пара, а потом пошутил про кролика и ежа, где один спрашивал у второго, как у того не пачкается хвостик, когда он какает.

- Что ты здесь делаешь? – спрашиваю, не поворачивая к нему головы.

- Продал свой ламборджини, а деньги отдал на приют для обездоленных котиков и собачек.

Я тяжело вздыхаю. Сложно понять, когда Руслан шутит, а когда говорит правду.

- Поверить глазам своим не могу, ты беременна? – в отражении на окне я вижу, как он пристально меня разглядывает.

Младший Калугин очень похож на старшего брата, только на девять лет младше. И чаще всего его лицо кажется совсем другим, потому что в отличие от Владислава, Руслан постоянно улыбается.

Я понятия не имею что ему ответить. Теперь он расскажет Владу, что видел меня беременной.

Как судьба могла так пошутить, чтобы я встретила одного из Калугиных в полуразвалившемся автобусе?

Что ж. Плевать. Я мать, не Влад, даже если случится так, что он узнает о своем отцовстве. И я смогу отстоять своего ребенка, тем более после развода.

- Не бойся, я не так близок с семьей, чтобы выдавать им чужие секреты.

Руслан отворачивается, прикрывает глаза и откидывает голову на спинку сидения.

Минут пять мы едем в тишине, а потом младший Калугин снова начинает говорить.

- Влад рассказывал тебе, что изначально ты должна была выйти за меня?

Глава 7

Я тяжело вздыхаю, но все же нахожу в себе силы ответить.

- Нет, не рассказывал.

Эти слова Руслана – бред и не могут быть правдой. По крайней мере, я не могу в это поверить, потому что за год никто и словом не обмолвился. О таком точно кто-нибудь должен был проговориться.

Мой отец не согласился бы выдать меня за младшего Калугина, потому что ему нужен был этот контракт. Папа много лет шел к тому, чтобы занять руководящий пост.

Руслан не смог бы сделать для моего отца того, что сделал Владислав, потому что он не глава корпорации. Он младше и не имеет такой власти.

Руслан приберет к рукам корпорацию только в одном случае – если у Владислава не будет наследника. И то не факт.

Насколько я знаю, Руслан и сам не женат и не имеет детей, он категорически отказывается от всех жен, которых ему пытаются навязать родители.

- Извини, мне пора, - я быстро выскакиваю в проход и сбегаю вниз по ступеням, как только двери маршрутки открываются.

По правде сказать, моя остановка должна была быть следующей, но сил терпеть присутствие еще одного Калугина не осталось. Слишком он похож на брата внешне.

Поправив сумку на плече, я пешком добираюсь до школы еще два квартала.

Заведение включает в себя несколько больших корпусов, большой дворик и детскую площадку. Солнце уже почти поднялось над крышей дома и отбивается бликами от широкой крыши.

В песочнице играют несколько детей шести-семи лет, за ними приглядывает пожилая воспитательница.

Стоит мне ступить за ворота, как ко мне сразу подходит охранник и провожает меня к кабинету директрисы.

Перед тем, как постучать в дверь, я быстро осматриваю себя и поправляю волосы. На мне летнее белое платье, которое никак не скрывает округлившийся живот. Я и не думала прятать свою беременность, потому что мой ребенок – моя гордость, но получить эту работу в таких обстоятельствах будет сложно.

Директриса – Евгения Александровна. Высокая женщина с тугим пучком седых волос на затылке, одетая в персиковый застиранный костюм.

В кабинете со старыми жалюзи стоит несколько стеллажей с документами в разноцветных папках и широкий стол с пузатым монитором.

- Ааа, Калугина Ева, - Евгения поворачивается ко мне на кресле, отставив в сторону бутылку для поливки фикуса, - присаживайтесь.

Я осторожно сажусь на краешек кресла для гостей.

- У вас есть опыт работы? – спрашивает Евгения, подперев подбородок руками.

- Только няней… неофициально.

- Видите ли, у нас проблемные дети. Вы уверены, что готовы к такому? – голос женщины звучит ровно, почти ласково.

- Я уверена, - быстро киваю и едва не краснею, когда вижу, как взгляд Евгении Александровны спускается на мой живот.

- Почему же вы не предупредили, что в положении?

- Я готова работать!

Евгения вздыхает и откидывается спиной на кресло.

- По правде сказать, наше положение плачевно. Многие увольняются, новые работники не приходят, с детьми некому работать. Это сложный процесс… но я вижу, что у вас хорошее педагогическое образование, - тянет женщина, рассматривая бумаги, которые я ей передала.

- Я справлюсь.

- Что ж, я готова взять вас на испытательный срок, но с одним… нет, с несколькими условиями. Первое – вы возвратитесь к работе сразу после родов, второе – мне нужно проверить, как вы ладите с проблемными детьми.

Евгения Александровна встает с кресла и идет к двери, взмахнув рукой, чтобы я шла следом.

Мы выходим на улицу, чтобы перейти ко второму корпусу.

- Обычно все дети обучаются в классах, но к этой девочке нужен индивидуальный подход, - поясняет женщина, - недавно ее любимая учительница уволилась, других Кристина не воспринимает. Ее родители платят за обучение Кристины вдвое больше, и мы всячески стараемся обходиться с ней помягче.

Я сильнее стискиваю ручки сумки на плече, когда мы заходим в жилое здание. Здесь комнаты распределены по этажам. Большинство дверей закрыты, потому что дети на занятиях.

Мы выходим в гостиную. По полу раскиданы игрушки, разноцветные кубики и мячики. Несколько детей играют, сидя на толстом ковре. За ними приглядывает молодая женщина.

Но одна девочка, на вид ей не более десяти, сидит в кресле в другом конце комнаты, подмяв под себя ноги, и усердно читает детскую книжку.

- Ее зовут Кристина Калугина, фамилия прямо как ваша, может, это поможет вам поладить, - тихо шепчет мне Евгения, пока мы подходим к ребенку.

- Что? – само срывается с губ. Пальцы немеют.

- Кристина Калугина, - уже громче повторяет директриса.

Девочка слышит свое имя, поднимает голову и откладывает книгу. У нее длинные черные волосы и яркие голубые глаза.

- А кто… - я сглатываю, - извините, а кто ее отец?

Глава 8

Евгения Александровна останавливается и смеряет меня долгим недовольным взглядом.

- Я не уполномочена разглашать такую информацию, к тому же вы еще не приняты на работу, - она одним пальцем поправляет очки и поворачивается к Кристине. – Детка, эту женщину зовут Ева, она хотела с тобой познакомиться.

Директриса указывает на меня рукой.

- Прошу вас приступать, я буду наблюдать - хмыкает Евгения и отходит в сторону, скрестив руки на груди.

Я растерянно поправляю свое платье и поворачиваюсь к Кристине. Девочка неотрывно наблюдает за мной большими голубыми глазами, но по выражению лица сразу понятно, что она не слишком рада перспективе знакомства со мной.

Тяжело вздохнув, Кристина вновь утыкается взглядом в книжку, перестав обращать на меня внимание.

Я слышу, как позади хмыкает Евгения Александровна.

- Как тебя зовут? – спрашиваю, надеясь привлечь ребенка к разговору.

- А разве вам не сказали? – равнодушно переспрашивает Кристина. – Я вообще-то читаю, не могли бы вы меня не отвлекать, Ева? – в голосе ребенка явственно чувствуется едкость.

- Что читаешь?

Кристина вздыхает, закатывает глаза и поднимает передо мной обложку книги.

«Русалочка» в старом коричневом издании с пожелтевшими страницами.

После этого Кристина снова углубляется в чтение, перестав обращать на меня внимание. Кажется, если я еще раз потревожу ее вопросами – девочка просто встанет и с независимым видом уйдет в другой конец комнаты.

Это будет поражение.

Я чувствую себя неловко и быстро оглядываюсь на директрису. В ее глазах уже читается отказ принять меня на работу, она широко улыбается, одним своим выражением лица выказывая снисхождение.

Я набираю в легкие больше воздуха и склоняюсь над Кристиной. Мне нужна эта должность. Уж с этим ребенком я как-то смогу поладить!

- Я вижу, ты уже взрослая девочка, чего ты хочешь, Кристина?

Отложив книжку на колени, девочка распрямляется и смотрит на меня с понимающей улыбкой. Теперь в ее глазах есть интерес.

И вдруг я понимаю – этот десятилетний ребенок уже многое понял о жизни.

- Книжный магазин моего любимого издательства. Скоро там проводится автограф-сессия одного автора, сводите меня туда. И к тому же хочу еще несколько новых книжек.

- Идет, - я киваю.

- Что мне надо делать? – спрашивает девочка, скосив взгляд на директрису.

- Сделай вид, что я тебе понравилась, тогда меня примут на работу.

Отложив книгу на подлокотник кресла, Кристина радостно вскакивает и широко улыбается, тянет руки, чтобы крепко меня обнять.

Я глажу ребенка по голове, и вижу, как выражение лица Евгении Александровны меняется с понимающего на ошеломленный.

Я и сама немного обескуражена такой актерской игрой десятилетней девочки, но не подаю виду. Не мудрено, что дети в интернате взрослеют быстрее.

Должно быть, ей очень не хватает внимания, именно поэтому Кристина закрывается в себе.

- Ну, вижу вы поладили, - директриса подходит ближе и нервным движением поправляет очки.

- Да, эта десятилетняя девочка просто чудо, - вздыхаю я.

- Мне вообще-то двенадцать, - бормочет Кристина и ее улыбка становится больше похожей на оскал.

- Конечно, двенадцать, ты выглядишь взрослой, - тут же пытаюсь исправиться.

Нет ничего хуже, чем дать подростку меньше лет, чем ему есть на самом деле. Тем более, во время знакомства.

Вскоре мы с Евгенией возвращаемся в кабинет, перед выходом я поворачиваюсь к Кристине. Она пристально смотрит на меня, я подмигиваю ей, и девочка решительно кивает.

Кажется, мы друг друга поняли.

- Признаться, Ева, вы меня удивили, - тянет директриса, - Кристина сложная девочка, она почти ни с кем не контактирует, среди сверстников у нее нет друзей, с учителями тоже не сложилось доверительных отношений. Единственное, что ее интересует – книги.

- К каждому ребенку есть свой подход, главное его найти.

- Вы оказались лучшим профессионалом, чем можно было сказать о вас по первому взгляду. Мы вас берем.

- Спасибо! – я облегченно выдыхаю, приходится приложить усилия, чтобы не обмякнуть на кресле.

Вдруг телефон директрисы раздается жужжанием. Она быстро принимает вызов и отходит к окну. Несколько минут общается с человеком по ту сторону связи обобщенными фразами, из которых мне ничего не понятно.

Когда разговор заканчивается, Евгения поворачивается ко мне с широкой улыбкой.

- Отец Кристины скоро будет здесь, отличная возможность пообщаться с родителем вашей новой подопечной.

Сердце падает в пятки.

Глава 9

- Извините, мне нужно в туалет, - спохватываюсь и вскакиваю с кресла, быстро выхожу в коридор. Нервно оглядываюсь по сторонам, как будто он уже может быть здесь.

Словно уличил меня в том, что собираюсь устроиться на работу в интернат с его дочерью.

В конце коридора нахожу уборную и долго умываюсь, стоя перед зеркалом. Откуда-то из соседних помещений звучит строгий голос учителя, ведущего урок.

- Ты все себе придумала, - говорю, уставившись на свое отражение из-под бровей.

Город огромен. Сколько Калугиных могли отдать своих дочерей в интернат? Да сотни. Я ведь даже не знаю имени отца Кристины. Он может быть даже не отсюда, вряд люди, решившие убрать ребенка с глаз долой, стали бы селить его в интернате города, в котором живут сами.

Другое дело, что далеко не каждый Калугин смог бы платить за свою дочь двойное содержание. А Влад смог бы. Он денежное чудовище, монстр корпорации.

Не знаю точно, сколько денег у него на счету и сколько он зарабатывает, но содержать тут дочь стоило бы по его меркам столько же, сколько для обычного человека обходится поездка в метро.

Я ведь почти ничего о нем не знаю. Вряд ли он хоть в чем-то говорил мне правду. Если бы у него была дочь, он бы мне не рассказал.

И в то же время, это так похоже на Владислава Калугина – избавиться от ребенка, потому что это не мальчик. Не наследник.

Значит ли это, что до меня у него была другая жена, которую он выгнал после рождения Кристины? Вот урод.

Хотя стоп… я все еще не могу быть уверенной, что отец Влад.

Единственный вариант узнать – вернуться в кабинет директрисы, папаша ведь скоро приедет. Я смогу его увидеть.

- Боже, - выдыхаю дрожащим голосом и опускаю взгляд на живот.

На УЗИ сказали, что у меня мальчик.

Если я рискну и в кабинете Евгении Александровны окажется Владислав, то это будет катастрофой. Он может подключить свои связи, чтобы узнать – я вынашиваю мальчика, а когда я рожу…

Покоя он нам не даст, тем более, если каким-то чудом узнает о своем отцовстве.

И все-таки я собираюсь все отрицать.

Осторожно выглянув в коридор, я приоткрываю дверь и иду обратно к кабинету директрисы. Оттуда уже слышатся голоса. Мужской и женский.

Отец Кристины приехал.

Но они говорят слишком тихо, чтобы я смогла узнать мужской голос или отбросить догадки, если бы точно могла сказать, что он не принадлежит Владу.

Прикусив губу, я быстро оглядываюсь и прижимаю ухо к двери. Вряд ли меня примут на эту работу, если Калугин меня узнает.

Он, должно быть, зол на меня. Я уехала не прощаясь, но это было именно то, о чем он просил – убраться из его дома.

- Хорошо, я понимаю, увидитесь с ней в следующий раз, - слышу приглушенный голос директрисы и торопливые шаги.

Они идут к двери!

Отскочив в сторону, я хватаюсь за ручку соседней двери и вскакиваю в пустующий кабинет. Через маленькую щель пытаюсь разглядеть мужчину.

Вижу только его спину. Коротко подстриженные волосы, цвет которых сложно определить с точностью, деловой костюм. Рядом о чем-то щебечет Евгения Александровна, буйно размахивая руками.

Очень похоже на Владислава Калугина, но в коридоре всего одно окно в самом конце, далеко отсюда, поэтому сложно сказать точно. Богатые люди часто похожи друг на друга. К тому же я не видела бывшего мужа уже почти полгода.

Директриса провожает отца Кристины до самого выхода. Я успеваю найти окно, выходящее на лицевую часть здания, лишь когда мужчина в костюме уже садиться в машину и уезжает. Огромный черный джип скрывается за поворотом.

Я знаю, что такой машины у Влада не было, но за полгода он мог ее купить. Да за это время он мог приобрести половину столицы в личное пользование!

Сжираемая противоречивыми догадками, возвращаюсь к кабинету работодательницы.

- Ева, - слышу голос поднявшейся по ступеням Евгении, - извините, у него были срочные дела на работе, он не стал вас ждать.

- Ничего, - я киваю, нацепив на лицо деловое выражение.

Работа на испытательном сроке должна начаться с завтрашнего утра. Преисполненная надежд, я выхожу из главного корпуса и вдыхаю воздух, нагретый полуденным солнцем, глажу рукой живот.

Пока что буду кататься сюда из пригорода, а дальше подыщу что-нибудь дешевое неподалеку. Так я смогу больше откладывать.

Уголки губ сами собой ползут вверх, когда иду по вымощенной дорожке к выходу с территории, и вдруг замечаю, что на краю крыши общежития школы, свесив ноги с бортика, сидит ребенок. Кажется, Кристина.

Цвет ее джинсового комбинезона был таким же. И волосы черные.

На секунду я замираю, а тогда сорвавшись с места, бегу к общежитию с бешено стучащимся сердцем. Перепрыгивая через ступеньки, я дрожащими руками вынимаю из сумочки телефон и собираюсь позвонить в экстренную службу, но тут с верхних этажей вниз сбегает группа мальчишек.

Двое из них задевают меня и телефон выскальзывает из рук, упав в проем между ступенями.

Глава 10

- Привет, - быстро выдыхаю, перепугано уставившись на девочку. Стараюсь не делать резких движений.

Кристина поджимает губы и отворачивается, прикипев взглядом куда-то себе под ноги. Она смотрит вниз и кажется в этот момент такой худенькой и беспомощной, что сердце сжимается.

Поднимается сильный ветер, и я осторожно подхожу к девочке, отмахиваясь от разлетающихся во все стороны волос. Сумочку приходится придерживать, чтобы она ненароком не улетела.

Застываю позади, не зная, что делать. Кажется, она просто сидит и не собирается делать ничего плохого, но я все равно волнуюсь, одно неосторожное движение и последствия будут необратимыми.

Отбросив сумочку на пол, я останавливаюсь за спиной Кристины, готовая схватить ее и оттащить от края в любой момент.

- Может, расскажешь почему плачешь? – спрашиваю тихо.

Плечи Кристины напрягаются. Она не поворачивает ко мне головы, но угрюмо наклоняет лицо еще ниже, притискивая подбородок к ключицам.

- А тебе не все равно? – звучит ее раздраженный голос.

- Конечно нет. Если бы мне было все равно, я бы не стала подниматься сюда и спрашивать, - пытаюсь скрыть дрожь в голосе.

Мне не просто не все равно, я до жути испугалась, когда увидела ее здесь.

Кристина вздыхает и какое-то время молчит. Я вдруг понимаю, что она снова плачет, поэтому не смотрит на меня – она смущена.

- Ты можешь рассказать мне все что угодно и это останется между нами. Даю клятву.

Она поднимает голову и смотрит на меня мокрыми глазами. Я пытаюсь не выказывать жалости, чтоб не спугнуть ее хрупкое доверие.

- Он даже не захотел проведать меня.

- Ты об отце? – я аккуратно сажусь на краешек с безопасной стороны, чтобы поймать взгляд Кристины.

- Да. Ему все равно на меня, безразлично как тут со мной обращаются.

- Тебя тут обижают? – спрашиваю тихо, положив руку на ее ладошку, сжатую в кулачек. – Можешь рассказать, я постараюсь помочь, если хочешь, а если не хочешь, то оставлю все в секрете.

- Учитель информатики и математики, - Кристина шепчет совсем тихо, - он перед всем классом называл меня тупой малолеткой, а когда я пошла к Евгении Александровне, она ничего не сделала, просто решила, что я буду обучаться отдельно.

- Тебе это не понравилось?

- Другие девочки не хотят со мной дружить, меня все избегают, - на щеках Кристины проступает румянец, и я вдруг понимаю каких выдающихся усилий стоят для нее эти откровения.

- Хочешь я добьюсь увольнения этого учителя? Он не имел права…

- Нет! – громче, чем обычно произносит девочка. – Так будет еще хуже, здесь этого учителя любят почти все, он добрый, в основном…

- Но к тебе он был несправедлив.

- Да, - Кристина кивает, - если бы моим родителям не было все равно, никто из взрослых не обзывал бы меня перед всеми. Отцу важно лишь, чтобы я хорошо училась, а директрисе наоборот – поменьше меня учить и побольше денег за это брать, при этом рассказывая папе, что я глупая и неспособная.

- Я скажу тебе сейчас то, о чем взрослые обычные не говорят, - протягиваю и не скрываю улыбки, когда заинтересованный взгляд Кристины поднимается к моему лицу. – Оценки ничего не значат. Они не определяют твой ум, и уж точно не определяют то, кем ты станешь в будущем.

Уголки губ девочки слегка приподнимаются.

В этот момент нашу идиллию прерывает влетевшая в дверной проем директриса.

- Кристина! – выкрикивает она. – А-ну слезла оттуда быстро, иначе я оповещу твоего отца и следующим этапом будет не интернат, а детский дом!

Закатив глаза, Кристина встает и берет меня за руку. Я поднимаюсь вместе с ней.

Когда мы проходим мимо Евгении Александровны, я смотрю на нее с осуждением и на щеках директрисы то ли от злости, то ли от смущения проступает румянец.

- Не кричите, мы уже все решили, Кристина больше не станет подниматься на крышу, - объявляю я и девочка решительно кивает.

Я провожаю воспитанницу к ее комнате. По пути Кристина совсем расслабляется и рассказывает, что помимо нее в комнате живут еще три девочки. Это совсем как общежитие.

Иногда родители присылают ей деньги на новую одежду и предметы личной гигиены, потому что полгода назад у нее начались месячные и она сильно перепугалась, что умирает. Она ничего не знала о менструации, никто о таком с ней не говорил. Ни учителя, ни мама – она даже лица этой женщины не помнит.

Директриса сообщила матери Кристины и с тех пор та присылает несколько сотен на прокладки.

Только вот другие девочки часто у нее воруют и специально рвут ее новую одежду. Иногда ей приходится по углам собирать мелочь и сбегать из школы в магазин, чтобы купить себе средства для личной чистоты.

Краем глаза я замечаю, что у Кристины, действительно, под джинсовым сарафаном одета кофта, уже давно ставшая ей малой, рукава задираются едва ли не по локоть.

- Хочешь я зайду с тобой и поговорю с ними? – спрашиваю, когда мы останавливаемся у двери ее комнаты.

Глава 11

- Я новый учитель биологии, - сдержанно отвечаю, стискивая дрожащую ладошку Кристины, пока она прячется за мной, уставившись на свои ботинки с таким видом, словно вот-вот расплачется, - Ева Георгиевна.

Хочется добавить вежливое «приятно познакомиться», но я запинаюсь и сдерживаю в себе лишнюю учтивость.

И без того тонкие губы преподавателя сжимаются в напряженную линию. Если бы не то, как он обошелся с Кристиной, я бы даже могла назвать его привлекательным. У него темно-синие глаза, взгляд которых пронзает насквозь, и аккуратно уложенные волосы пшеничного цвета.

Он не похож на старика в очках с толстой оправой и старомодном костюме, какими я себе обычно представляла математиков.

Кажется, ему что-то около тридцати с хвостиком. И он не женат, по крайней мере, кольца на пальце нет.

Что-то мне подсказывает, что он ненавидит людей женского пола. И возраст мало что решает в такой неприязни.

- Не думал, что у нас проблемы с педагогами… такого масштаба, - он выделяет последние слова и опускает снисходительный взгляд на мой живот.

- Вы не представились, - равнодушно протягиваю, не позволяя себе смущаться.

Пока Кристина с нами я не могу пасовать перед ним, потому что ребенок разочаруется. Кристина поверит, что ни один взрослый не способен ей помочь.

Из-за того, что я отстаиваю не просто себя, но еще и девочку, которая уже утратила веру во взрослых людей, которые ее окружают, я не дрожу и не отвожу взгляда.

Маленькая ладонь, сжимающая мои пальцы, прибавляет уверенности.

- Константин Дмитриевич, - фыркает мужчина, добавив в выражение своего лица еще больше высокомерия, - считайте это уступкой, потому что я не собираюсь признавать вас коллегой. Женщина не может хорошо знать биологию.

- Да что вы, - я поджимаю губы и готова поклясться, что в моих глазах отражается презрение, потому что Константин Дмитриевич кривится и ведет плечом, - позвольте поинтересоваться, что вы делаете в девчачьем общежитии, Константин?

На его скулах появляются желваки, ноздри учителя математики раздуваются так, словно я оскорбила его этим вопросом.

- Я учитель! Я преподаватель! И нахожусь на территории нашего интерната, как и полагается! – несколько раз во время проговаривания напряженных слов Костя дает петуха.

- Что ж вы так разволновались? – чувствую, как уголок моих губ приподнимается в кривой улыбке, придвинувшись ближе к его плечу я продолжаю. – Вопрос о моем принятии на эту должность уже решен, документы скоро будут оформлены. Будьте уверены, что, если я увижу в ваших действиях еще хоть одну подозрительную деталь по отношению к детям, об этом узнает не только директриса. Будут знать и на правительственном уровне, и в СМИ.

Лицо Константина принимает такое выражение, словно из ушей скоро попрет пар. От макушки и до подбородка он краснеет, как цветок мака.

- Да пошла ты! – шипит, резко разворачивается и быстро сбегает по ступеням к выходу из корпуса.

Несколько секунд я перевожу дух, прикрыв глаза. Потом смотрю на Кристину.

Глаза девочки полны восхищения, губы приоткрыты в выражении изумления. Кажется, я вот-вот стану такой же красной, как и сбежавший Константин.

На меня с таким обожанием никогда не смотрели.

Дверь жилой комнаты Кристин открывается и оттуда выглядывают еще несколько ошарашенных девочек ее возраста.

Одна рыжая, с веснушками на щеках и носе, вторая светловолосая с карими глазами.

- Это было круто, - бормочет рыжеволосая девочка, - мы все слышали.

Вторая девочка кивает, выглянув из-за плеча подружки. Кристина съеживается, до боли стиснув мою руку.

- Девочки, вы… - начинаю, но внезапно Кристина отпускает мою руку и быстро вбегает в комнату, потеснив соседок.

- Увидимся на уроках, Ева Георгиевна! – быстро бормочет и нервно захлопывает перед моим носом дверь.

Я еще некоторое время стою, прислушиваясь к звукам, исходящим из комнаты, но ничего странного не происходит.

Вскоре я снова спускаюсь во двор и иду к воротам, собираясь вернуться домой в пригород. На улице уже никого нет.

В главном корпусе еще идут занятия у старших классов, через приоткрытые окна из кабинетов иногда слышатся заунывные голоса учителей.

В съемную квартиру я возвращаюсь без приключений, переодеваюсь в домашнее и собираюсь потихоньку собирать в чемоданы вещи, которые еще не скоро понадобятся.

Откапываю в закромах учебники по биологии, собираясь перечитать некоторые моменты и взять что-то с собой на новую работу, когда слышу, как во входную дверь стучат со стороны подъезда.

Тихонько прокравшись в коридор, вглядываюсь в дверной глазок. По ту сторону видно руку и плечо человека, стоящего в стороне.

Лица я разглядеть не могу. Кажется, он специально отошел чуть в сторону, чтобы я не смогла так быстро его узнать.

Рука снова поднимается и несколько раз бьется о поверхность двери.

- Ева, открой, это я, - слышу до боли знакомый голос.

Глава 12

- Руслан? – спрашиваю, не скрывая усталости в голосе. – Почему ты здесь?

За приоткрытым окном в моей съемной квартирке шумит ливень. Наверное, поэтому Калугин стоит передо мной весь мокрый. Капли стекают с его одежды, падая на пол подъезда. Волосы мокрые, липнут к лицу.

Он молчит. С губ сползает привычная широкая улыбка и на секунду… всего на мимолетное мгновение, кажется, я вижу его искренние эмоции. Руслан Калугин опустошен и разбит. И взмок до нитки.

Дернувшись, я отхожу в сторону, пропуская его в квартиру. Кажется, если я захлопну дверь прямо перед его носом – это будет последней каплей для него.

Не хотелось бы узнать о последствиях.

Руслан переступает порог и застывает, как изваяние. Он смотрит на меня с прежней уверенностью, но без улыбки.

Что-то все равно не так.

- Тебе бы принять теплый душ и переодеться, - вздыхаю, смирившись с его неизбежным присутствием в моей квартире. Я не могу вот так выставить его вон, Руслан Калугин никогда не делал мне ничего плохого. Единственный из этой безумной семейки. – Но у меня нет мужской одежды.

Я закрываю за ним входную дверь и неловко развожу руками.

- Я воспользуюсь полотенцем, они в ванной? – вопрошает Руслан, отвернувшись к двери санузла, словно ему неловко быть в такой ситуации.

- Да, - я киваю.

И пока в душе журчит вода, я сижу на кухне, слушая шум газовой конфорки, на которой греется чайник, и смотрю в окно. Дождь не прекращает бушевать, прогноз погоды предрекает такое же ненастье до раннего утра.

Когда дверь ванной хлопает, я напрягаюсь, но не поворачиваюсь в сторону коридора. Слышу шаги, как раз в этот момент начинает свистеть чайник, и Руслан выключает газ, повернув маленькую ручку.

Краем глаза я замечаю, что на нем лишь одно из моих банных полотенец, повязанное на бедрах. Видно гладкий торс с шестью твердыми кубиками, несколько капель все еще стекают по его чуть бронзовой коже.

От Руслана пахнет моим гелем для душа, только в сочетании с его телом запах меняется – становится более мужским.

Я быстро отвожу взгляд, вновь уставившись в окно, пока Руслан не заметил, как я смутилась.

- Одежду можно развесить в комнате на батарее, - говорю с неловкостью, Руслан кивает и уходит в спальню, а я принимаюсь делать жасминовый чай. Мой самый любимый, к тому же успокоиться не помешает.

Внезапно телефон, оставленный Русланом на кухонной столешнице, начинает жужжать. Я не хочу подглядывать, но взгляд непроизвольно ищет источник звука.

На экране телефона моего гостя высвечивается фотография, где он обнимается с красивой светловолосой девушкой, они смотрят в камеру широко улыбаются.

«Даша», - высвечивается имя контакта.

Когда звонок сбрасывается, видно, что Даша звонила уже десятки раз, и ни разу Руслан не взял трубку.

Пока я расколачиваю сахар в чашках она набирает еще два раза. Приходят еще пять сообщений из разных мессенджеров. Подозреваю, тоже от нее.

Беру телефон двумя пальцами, собираясь отнести его хозяину. Мы с Русланом сталкиваемся в коридоре.

- Может, ответишь? – хмурюсь, заглядывая ему в глаза и протягивая разрывающийся телефон. – Она обрывает провода.

Руслан забирает у меня смартфон и полностью его выключает. Проходит в кухню, отбрасывает телефон на другой конец стола и берет чай.

Я тоже беру чашку, грею об нее руки, но остаюсь у столешницы, упираясь в нее спиной. С подозрением смотрю на младшего Калугина.

Хочется узнать, что происходит, но кажется каким-то неправильным давить на человека.

С другой стороны, почему я должна становиться в его положение? Мы никогда не были друзьями.

Он пришел сюда подавленный и я испугалась, подумала что-то случилось, но мы ведь никто друг для друга. Даже виделись не более пяти раз. Просто знакомые.

- Даша моя невеста, - Руслан вдруг нарушает тишину, - свадьба через неделю.

- Боже, - резко выдыхаю, зажмурившись, - тебе надо уходить отсюда! Ты подумал, что с ней будет, если она когда-нибудь узнает, что ты расхаживал тут в полотенце?! Понятно, что между нами ничего нет и быть не может, но ее расстроит, что ты пришел ко мне и не брал трубку!

Руслан сминает в кулак салфетку, не поворачивая ко мне головы. Рука дрожит. Широкие плечи напрягаются.

- Забирай свои вещи и иди к ней! – я напрягаюсь, голос дрожит.

Ясное дело, что между нами ничего не может быть, но почему он вообще пришел сюда, а не к невесте?!

- Я вышвырнул все ее вещи из своего дома и поменял замки, вот и названивает, - говорит, раскрыв ладонь с помятой салфеткой.

- Что?

- По камерам сегодня увидел, она привела двоих друзей, пока меня не было дома. Мужчин. Повела их на нашу кровать.

- Господи, - я зажимаю рот ладошкой.

- Она журналистка со статусом, поэтому я вкладывался в пожертвования от ее имени. Думал, так смогу ее полюбить или хотя бы стать более человечным, но не вышло, - Руслан резко встает со стула и поворачивается ко мне.

Глава 13

Руслан наклоняется, собираясь меня поцеловать, на секунду я застываю, уставившись в его обжигающие глаза, но уклоняюсь от прикосновения губами, резко прикрыв его рот и подбородок ладонью.

Аромат моего геля для душа, перемешанный с мужским запахом забивает ноздри. Настолько он близко.

- Я бывшая жена твоего брата и я беременна, - говорю, покачивая головой, едва находя в себе силы устоять на ногах, - не делай того, о чем пожалеешь. Из-за чего будет горько нам обоим. Тебе лучше вернуться к невесте и разобраться с ней, не впутывай сюда меня.

Глубокий вдох и выдох. Последнее, что мне нужно – вляпаться в историю с еще одним Калугиным.

И зачем только я его пожалела?

- Это она впутывается, не ты, - резко пресекает мой совет мужчина.

С моих губ срывается смешок. Я отвожу взгляд.

Это все какой-то сюр.

- Калугин, ты в своем уме? У тебя есть невеста! Зачем вообще пришел и как узнал, где я живу?

- Это было несложно, - Руслан отстраняется, поджав губы, - поверь, он бы тоже узнал, если бы ему было интересно. Он глава огромнейшей корпорации в стране. Ему просто плевать, он запросто расстается даже с самыми близкими людьми. Уж я-то хорошо это знаю.

Я стараюсь смотреть только в глаза, пока он говорит, потому что полотенце держится снизу на нем некрепко.

Наверное, из-за контакта глаза в глаза меня так задевают его слова. Не потому что я все еще испытываю какие-то глубокие чувства к Владиславу Калугину, а потому что ему действительно плевать на меня.

Он не заботится о Кристине, как подобает отцу, и также отдал бы нашего ребенка в интернат, если бы это была девочка.

Поэтому я не хочу, чтобы мой сын знался с отцом. Он не даст мне возможность воспитать ребенка в любви, с младенчества сделает сына холодным и замкнутым. По своему подобию.

- Почему разговоры о нем все еще тебя задевают? – Руслан смотрит, нахмурив брови, явственно проступают складки на переносице. Кажется, он хмурится так же часто, как и улыбается.

- Почему тебя это волнует? – я вздергиваю подбородок.

Руслан Калугин ухмыляется и вновь приближается. Он поднимает пальцами мой подбородок и пристально смотрит в глаза. В глубине его радужек проступают горечь и отчаяние, всего на секунду, а потом все снова возвращается на свои места.

- Раньше у нас в Владом была хорошая братская дружба, знаешь, когда все прекратилось? – на его губах нет и тени от улыбки и это ужасно противоречит тому Руслану Калугину, которого я знаю.

Он слишком серьезен, из-за этого мурашки бегут по коже. И еще он так похож на своего старшего брата, что я невольно съеживаюсь.

- Понятия не имею, - я качаю головой, одновременно стараясь отстраниться от его пальцев.

- Когда он заключил договор с твоим отцом и взял тебя женой. И это после всего, что я ему рассказывал о тебе… тогда я понял, что он поступал так всегда, с самого детства, он монстр, готовый идти по трупам ради своего величия, - Руслан гладит большим пальцем мою щеку и я не выдерживаю.

Хватаю с плиты сковородку и стремительно отхожу в сторону, выставив ее перед собой.

- Зря я тебя впустила, - смотрю на него с угрозой, - мне показалось, случилось что-то серьезное, зачем ты пришел? Говори!

- Хочешь откровенности? – он хмыкает. – Мне плевать на Дашу, я не ощущаю к ней и сотой доли того, что чувствую к тебе. Вот правда. Я сотрудничал с твоим отцом и много раз бывал у вас дома, там и встретил тебя. Это истина, из-за которой ты готова ударить меня сковородкой? – его ухмылка становится шире.

Я хмурюсь.

- Ты был у нас дома?

- С тех пор, как тебе было шестнадцать. Да. Ты ни одного раза не поднимала взгляда от пола, когда мы пересекались где-нибудь в коридоре. Забавно, что ты меня не помнишь, потому что я знаю тебя очень хорошо.

- Ты не можешь меня знать, мы никогда не общались, - выдыхаю и опускаю свое чугунное оружие.

- Ошибаешься. Я знаю даже какого цвета была твоя спальня в отчем доме. Несколько раз, когда мы с твоим отцом пили у вас дома, я выволакивал его из твоей комнаты, чтобы он тебя не избил. А ему хотелось. Очень.

Я опускаю взгляд. Это правда. Папа всегда становился буйным, стоило ему выпить хоть немного. Я помню те разы, когда… когда папу останавливали мужчины в костюмах. Я думала то были разные люди, потому что папа часто приводил домой деловых партнеров, но, похоже, менялись только костюмы.

Меня защищал Руслан Калугин. Это всегда был он.

- С тех пор я заключал с твоим отцом все больше контрактов, лишь бы появляться у вас дома чаще. Это длилось несколько лет. Все время я рассказывал о тебе Владу, - он хмыкает, - и когда я сказал ему, что собираюсь ухаживать за тобой и как можно скорее пожениться, через месяц получил приглашение на вашу с Владом свадьбу.

Я с грохотом ставлю сковородку назад на плиту и придерживаюсь за столешницу, чтоб устоять на ногах.

Тишину, повисшую в кухне, разрушает громкий стук во входную дверь. Несколько секунд я не двигаюсь, но удары повторяются и в этот раз звучат еще оглушительнее. Кажется, кто-то бьет входную дверь ногами.

Глава 14

- Господи, - Руслан тяжело вздыхает, потирая лицо ладонями.

- Что нам делать? – шепчу возмущенно. – Она испортит дверь и мне придется платить за замену. Выйди и поговори с ней! – практически все мои слова тонут в шуме, доносящемся из подъезда.

Я морщусь. Не хотела впутываться во все это – и вот я здесь.

Дверь здесь не такая уж и толстая, женщина в гневе из-за ревности может вынести и не такую защиту. Кажется, эта Даша способна на все.

- Да, - Руслан быстро кивает идет в ванную, забирает все свои вещи, которые повесил сушиться.

Когда он выходит обратно в коридор, то выглядит хмурым и уставшим.

- Прости, что так вышло. Я не знал, что она возьмется следить за мной, иначе позаботился бы сначала об этом, прежде чем приходить к тебе.

Мой гнев немного утихает. Я быстро киваю, стараясь не смотреть на Руслана.

- Закрой после меня дверь, - через пару минут он выходит из комнаты уже одетый.

- Хорошо.

Когда он выскальзывает в подъезд – я защелкиваю замок и некоторое время смотрю в глазок.

Руслан пытается оттащить свою пассию от моей двери, но она брыкается и кричит что-то бессвязное.

Вскоре они оба уходят, и я могу вздохнуть спокойно.

Все время до подготовки ко сну я провожу с учебниками, стараясь перечитывать важнейшие моменты. Отмечаю самые интересные тезисы, такие, о каких мне бы хотелось рассказать ученикам.

Завтра у меня должны пройти три первых занятия: с седьмым классом, шестым – с тем классом, в котором должна была учиться Кристина, и индивидуальное занятие с самой девочкой ближе к полудню.

Успеваю опомниться лишь когда часы уже показывает полдвенадцатого ночи.

Утром на скорую руку готовлю себе яичницу, беру с собой несколько бутербродов и бегу на автобус. На улице свежо после вчерашнего дождя, но солнце уже начинает восходить. Скоро начнутся первые похолодания, в платьях не побегаешь.

Приехав к месту за двадцать минут до начала занятий, я широко улыбаюсь и здороваюсь с охранником.

В здании меня находит Евгения Александровна. Вернее, она стоит у выхода и разговаривает с одним из учителей, когда замечает меня.

- Калугина, - она поджимает губы, - зайдите ко мне через десять минут.

Я сдержанно киваю. Есть ощущение, что я уже чем-то ей не угодила, хотя сегодня мой первый рабочий день.

Мы встречаемся в ее кабинете спустя указанные десять минут. Директриса сидит за своим столом, сцепив руки в замок и с недовольством на меня смотрит, поджав губы.

- Присаживайтесь, Ева Георгиевна, - она кивает, указывая рукой на кресло для гостей.

- Я сделала что-то не так? – спрашиваю, не скрывая растерянности в голосе.

- Константин Дмитриевич поднял вопрос о вашем назначении на должность учителя, - вздыхает Евгения, а я напрягаюсь всем телом, услышав это имя, - он считает, вы можете навести много шума. И что вы ему угрожали.

- Все было не так, - я качаю головой, ерзая на стуле, - мне кажется, он превышает свои полномочия, как учитель. Травля Кристины началась с его подачи, у других детей он авторите…

Не успеваю договорить, меня перебивают.

- Вот именно, Ева. Вот именно, - директриса прищуривается, уставившись на меня. – Константин Дмитриевич – уважаемый человек, специалист в своей сфере. Никто не может его заменить. Тем более, за такие деньги.

- Но ведь Кристина…

- Дети часто врут, - припечатывает женщина, устало вздохнув, - а эта девочка и вовсе отличная лгунья, ее и отец, и мама – они оба каждый раз предупреждаю, чтобы я была с ней настороже и предупреждала учителей, потому что Кристина обманщица. Это маленький дьявол, а не ребенок.

- Как вы можете так говорить?

- Вот что, я позвал вас сюда, чтобы предупредить. Все, что происходит в этой школе должно тут и оставаться. Нельзя выносить сор из избы, если мы закроемся, что останется делать всем этим бедным детям, об этом ты подумала? – Евгения Александровна с тяжестью откидывается на спинку кресла. – Надеюсь, вы все уяснили, если вам нужна эта работа…

Я поджимаю губы и киваю. До побеления пальцев сжимаю сумочку, чтобы не было видно, как дрожат руки.

- Отлично, - она кивает, - пока испытательный срок, а там видно будет.

До полудня я провожу уроки, чувствуя себя рассеянной. Что происходит в этой школе?

Почему директрисой здесь стала Евгения, если, по сути, она ненавидит детей? Ей же все равно страдает кто от рук учителей или нет.

Кристина стала жертвой издевательств, начатых с подачки учителя, а всем начхать?! И они думают, что смогут заставить меня молчать.

Не настолько я держусь за эту работу. Есть и другие варианты.

После ланча бутербродами, которые я прихватила из дома, иду на поиски Кристины для проведения нашего индивидуального занятия.

Стучусь в комнату, но соседки говорят, что ее нет с самого утра и что ее уже искали несколько учителей еще до меня.

Глава 15

Я провожаю притихшую Кристину к медсестре и сажусь рядом с девочкой, пока ее рану обрабатывают.

Ребенок все время смотрит в пол отстраненным видом.

- Можно я останусь тут сегодня поспать на кушетке? – бормочет она, не поднимая глаз на медсестру, молодую высокую женщину с волосами, выкрашенными в рыжий цвет. Она одета в белый халат, из-под которого проглядывается красное платье.

Женщина недовольно поджимает губы, прикладывая вату с каким-то раствором к щеке Кристины. Ребенок морщится, но стоически терпит процедуру.

- Нет конечно. У меня стерильный кабинет с кучей лекарств, к которым нельзя подпускать детей, а не общежитие.

- У нее пол лица покрыто гематомой, - я хмурюсь, на секунду кажется, что со мной разговаривают на чужом языке, - вы можете оставить ее на кушетке.

- Моя работа должна была закончиться полчаса назад, - фыркает женщина, кивая на часы, - а я вынуждена задержаться из-за вашего прихода.

Мы выходим с медпункта через десять минут. Я едва не трясусь от злости.

Неужели в эту школу нанимают только тех, кто ненавидит детей?!

Кристина осторожно сжимает мою руку и смотрит перед собой. Синяк на ее лице не изменился, его только помазали гелем от отеков.

- Тебе сейчас безопасно возвращаться в свою комнату? – спрашиваю тихо.

Кристина быстро кивает и отпускает мою руку.

- Подожди, - я перехватываю ее за плечи и опускаюсь на корточки, чтобы стать почти такой же по росту. Заглядываю ей в глаза. Слабо улыбаюсь.

Впервые за сегодня Кристина не прячется, а смотрит мне в глаза. Ее радужки похожи на голубые озера. Не знаю, как можно так относиться к ребенку с ангельской внешностью. С любой внешностью.

- Автограф-сессия с твоим любимым автором состоится послезавтра в литературной лавке, неподалеку от центра.

Кристина отводит взгляд.

- Она будет там во время уроков, - бормочет Кристина, - Евгения Александровна ни за что не отпустит меня. Нам не разрешено покидать школу без веских причин.

- Не волнуйся. Это ведь было наше условие. Об этом я позабочусь, обещание есть обещание.

И тут лицо девочки расцветает, она смотрит на меня с таким воодушевлением, что я на секунду жалею об обещании. Если не выполню, то это будет большим разочарованием для Кристины, а она и без того страдает.

Кристина смотрит на меня широко распахнутыми глазами, сложив ладошки на груди. Все ее тело выказывает надежду.

- Правда? – шепчет с робким доверием в голосе.

- Да, - я киваю, - можешь готовиться.

- Спасибо, Ева! – она быстро подскакивает ко мне и обнимает. – Я буду ждать!

Еще раз широко мне улыбнувшись, Кристина исчезает в коридоре, ведущем к лестнице.

А я еще долго собираюсь с мыслями, прежде чем воплотить задуманное. Кручу телефон в руках и искусываю губы.

Я не могу оставить все, как есть, иначе буду такой же, как и все люди вокруг потерянного ребенка – безразличной, закрывающей глаза на жестокость, которой не должно быть.

Решившись, я сверяюсь с расписанием уроков и нахожу нужный кабинет. Недавно как раз должен был закончиться урок.

Поворачиваю ручку и захожу внутрь, застаю Константина Дмитриевича, складывающего бумаги в портфель. Детей в кабинете информатики не осталось, несколько минут назад был звонок на перемену.

Константин бросает на меня мимолетный взгляд и отворачивается, даже не поздоровавшись.

Я вспоминаю о гематоме на лице Кристины и делаю шаг вперед.

- Это вы ударили ее, - сразу же заявляю, сжимая ручку двери.

- Не понимаю, о чем вы, - тянет монотонно, - вам лучше прекратить эти ваши игры.

Он засовывает в портфель учебник и пальцем поправляет очки.

- Я сама видела, что это были вы, - блефую, но мой голос даже не дрожит, - видела, потому что пораньше пришла сегодня.

Константин застывает, его руки останавливаются на застежке портфеля.

- Это был не я, а даже если и так, какие у вас могут быть доказательства? – теперь его голос звучит вкрадчивее.

- Показания ребенка уже веский аргумент, - припечатываю я, - а я смогу подтвердить ее слова.

- Подтвердить? – в голосе учителя появляется какая-то новая, темная нота. – Тебя не станут слушать, девочка. Я уважаемый учитель.

- Станут. Когда я подам на вас жалобу в департамент образования. А там дойдет до прокуратуры. Мне плевать что вы скажете директрисе, самочувствие Кристины важнее, чем эта работа.

Пальцы Константина Дмитриевича со всей силы сжимают портфель.

Он быстро разворачивается и подскакивает ко мне, до боли сжимает мою руку и смотрит глазами, горящими ненавистью.

Сейчас он похож на больного психопата.

- Я тебя зарою! – выкрикивает и хватает меня за горло второй рукой. – Я буду делать с этой мелкой тварью все, что захочу, в каждом классе должен быть козел отпущения. Я авторитет толпы, а она низшее звено пищевой цепи. Не моя в этом вина.

Глава 16

- Ладно, - быстро бормочет побледневшая директриса, визуально становясь на десять лет старше, - будь по-вашему!

Я выхожу из кабинета Евгении Александровны, зияя улыбкой и чувствуя себя победительницей, но в коридоре натыкаюсь на Константина Дмитриевича.

Он опаляет меня взглядом, полным ненависти. Растрепанный, какой-то даже жалкий.

Он все слышал. Точно подслушивал.

Хотел знать, что у меня есть на него. Теперь знает.

- Вас не учили, что подслушивать некрасиво? – спрашиваю у него, усмехнувшись.

Его искривленная рожа ничуть не омрачает моей победы. Даже наоборот.

Теперь Костик совсем не похож на уверенного мужчину. Я вывела его из себя, изнутри него полезла вся суть закомплексованного, обиженного на мир маменькиного сыночка.

- Ты ответишь за это, стерва, - хрипит он, изменившись в лице.

- Еще кое-что, - добавляю, идя вдоль коридора и поравнявшись с ним плечами, - если я узнаю, что ты снова устроился учителем, Константин, я снова появлюсь, чтобы разрушить твою жалкую жизнь. В этот раз навсегда. Ты сядешь. И сядешь надолго.

Бывший учитель бледнеет, его выражение становится испуганным. Я иду дальше, больше ни разу не обернувшись, чтобы посмотреть на него.

Такой человек не достоин даже взгляда. Надеюсь, он больше никогда не попадется у нас с Кристиной на пути.

Через несколько часов я уже оказываюсь дома, успеваю заскочить в продуктовый и купить немного овощей на вечер, а то дома из еды остались только крупы.

По мере роста живота мне все больше и чаще хочется кушать. Растущий малыш требует полноценного питания.

Я переодеваюсь в свою любимую домашнюю одежду. Плотные шорты и широкую майку, не сковывающую живот и принимаюсь готовить, когда в дверь со сторон подъезда вновь стучат.

Прямо как вчера, но теперь стук кажется более деликатным.

Я притихаю с ножом в руке, переставая нарезать помидор. Вслушиваюсь в тишину. Отсутствие новых звуков теперь кажется тяжелым и… зловещим.

Неужели снова Руслан Калугин? Никому из моих знакомых, кроме него, не известно, что я живу здесь. Правда, он сам узнал о моем месте жительства.

- Вот уж нет, - фыркаю себе под нос, в один миг успокаиваясь, - в этот раз не открою.

Мне не нужны проблемы с его Дашей.

Стук повторяется через несколько секунд, уже более настойчивый.

Сжимая в руке нож, я крадусь к двери в коридоре, стараясь ступать на те места в полу, которые не скрипят. Руслан тут же поймет, что я дома, если услышит шаги.

Прислушиваюсь, но из коридора не доносится ни звука. Как вдруг… отчетливо слышится всхлип, похожий на плач ребенка.

Я придвигаюсь ближе к дверному глазку и выглядываю в коридор. Прямо перед моей дверью действительно стоит ребенок.

Мальчик, не старше восьми лет. Он выглядит напуганным и, судя по звукам, плачет, хотя лицо его отсюда разглядеть сложно.

Отложив нож на полочку в коридоре, я щелкаю замком и приоткрываю дверь, садясь на корточки перед мальчиком.

- Эй, все хорошо? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал мягко.

Мальчик молчит и низко наклоняя голову, смотря в пол. Будто за что-то пристыженный.

- Как тебя зовут? – задаю очередной вопрос. – Не бойся, я помогу тебе найти родителей.

- Они там, - шепелявит он и тычет пальчиком на другую сторону подъезда, не поднимая подбородка.

- Хочешь, я отведу тебя к ним?

Он быстро кивает головой, соглашаясь с предложением.

Я улыбаюсь мальчику, когда он поднимает на меня растерянный взгляд и беру ребенка за руку. Он ведет меня вдоль коридора подъезда к лестнице.

- Главное не волнуйся, - успокаиваю его разговором, - я работаю с детьми, такими, как ты, так что позабочусь о том, чтобы ты нашел родителей. Все будет хорошо.

Когда мы заворачиваем за поворот, я немного притормаживаю, потому что вижу в конце три громадных силуэта мужчин. От них веет опасностью.

Тревога внутри меня усиливается.

Завидев нас, они сразу подходят. Я прячу мальчика за спину и разворачиваюсь, собираясь уйти с ребенком в квартиру, но сзади нахожу еще одного мужчину, прятавшегося в темноте.

Он не дает пройти дальше.

- Привет, красавица, - хмыкает он.

Громадный. Высокий и бородатый. Со шрамами, оплетающими большую часть лица. Он кажется страшным человеком. И те трое сзади такие же.

- Что вам нужно? Я… я вас не знаю, – в моем голосе появляется дрожь.

Пытаюсь прикинуть, как быстро придется бежать с ребенком, чтобы успевать закрыться в квартире и вызвать полицию.

Но этот бугай прослеживает мой взгляд и становится прямо у нас на пути, криво ухмыляясь.

- Хорошо сработал Акиль, - говорит громадина и протягивает руки к мальчику.

Ребенок подбегает к нему и хватает за руку. Смотрит на меня из-под бровей.

Глава 17

Очнувшись, я понимаю, что мои руки связаны за спиной. На голове что-то плотное, почти не пропускающее свет. Кажется, мешок.

Я сижу на твердом стуле. Вокруг не слышно никаких звуков.

Я чувствую себя отвратительно. Слезы брызгают из глаз, из-за этого голова вспыхивает болью еще сильнее.

За что мне все это? Я не совершала таких грехов, чтобы оказаться привязанной к стулу с мешком на голове. Я не преступница и не имею никакого отношения к мафии. Мне хочется домой, в уютную постель. Хочется, чтобы мой ребенок не чувствовал этого всего, пусть он еще и не успел родиться.

Хоть бы с ним все было хорошо…

Вдруг, словно пытаясь меня успокоить, малыш в животе начинает толкаться. Я всхлипываю, отчаянно пытаюсь разорвать веревку на руках, чтобы погладить ребенка, но путы не поддаются.

Главное, что он здесь, со мной.

И я понятия не имею кто нас похитил. Но не уверена, что хочу узнавать. Правда может оказаться хуже, чем можно себе представить, полгода назад я была замужем за страшным человеком. Может это все – отголоски нашего союза. У Владислава Калугина много врагов.

Только эти недоброжелатели, которые похитили меня, похоже, не знают, что Владу давно на меня плевать.

Вскоре вокруг слышатся шаги. Они отдаются эхом от стен, и я понимаю, что оказалась в помещении, напоминающем большой ангар. Пустой. А я сижу в самой его средине.

- Она еще не проснулась?! – спрашивает капризный женский голос на высокой ноте, когда стук каблучков останавливается где-то напротив меня.

Вокруг меня витает флер ее дорогих, стойких духов. Сладкий запах цветов и корицы. Из-за аромата меня едва не выворачивает наизнанку, моему ребенку не нравится этот запах, но я держусь. Не шевелюсь.

- Она беременна, может, из-за этого… - туповатым голосом отвечает мужчина, стоящий рядом. Кажется, я узнаю этот голос. Тут мужик из подъезда!

Господи, меня реально похитили. Хочется спросить, что им от меня надо, но не решаюсь.

Вдруг меня обжигает чем-то с такой силой, что я вздрагиваю, вжимаюсь в спинку стула. Губы размыкаются во вскрике, но звук не выходит.

Мешок облепил мое лицо.

Вода, внезапно понимаю я.

Они вылили на меня ведро воды, чтобы я очнулась.

Проходит мгновение, прежде чем с меня резко и нагло срывают мешок.

Я моргаю, пытаюсь привыкнуть к тусклому свету лампочки, свисающей над нами. Я лишь краем глаза вижу, что действительно оказалась на каком-то заброшенном складе, но место, в котором оказалась, сейчас меня волнует меньше всего.

Передо мной выстроилась шеренга из высоких бородатых мужчин, которых я видела в своем доме. Благо, того ребенка Акиля среди них нет. Надеюсь, они не подключают детей к пыткам.

Бросаю взгляд вправо и едва не взвываю от досады. Потому что там, обутая в босоножки на каблуках и платье, сверкающее под бледным светом лампочки накалывания, стоит Даша.

Высокая девушка модельной внешности, которой я уж точно не ровня.

Пассия Руслана Калугина. Младшего в семействе богачей моего бывшего мужа.

Даша кривится, разглядывая меня с презрением.

- Как тебе прием моих братцев? – хмыкает она, указывая на мужчин, которые, если приглядеться, все имеют какую-то общую внешнюю черту.

В нашем разговоре они занимают позицию молчаливых слушателей.

- Вы зашли слишком далеко, Даша, - я выдыхаю дрожащим голосом, - мне Руслан Калугин и даром не нужен.

- Да замолчи ты, - фыркает она, - тут я буду говорить!

- Неужели вы сделаете что-то с беременной женщиной? – перевожу взгляд на ее братьев.

Мне ужасно страшно. Из того, что известно о таких ситуациях, ничего хорошего меня не ждет.

Даша взмахивает рукой, и братья выходят за дверь, оставляя нас с их сестричкой один на один. Только это совсем не равные условия, потому что я связанная и разбитая.

- Они тебе не ответят, - надо мной склоняется накрашенное лицо Даши с поджатыми губами, - знаешь, мне плевать что ты чувствуешь к Руслану. Главное – что он к тебе чувствует. Да ты же его гребанная первая любовь. Всегда стояла на пути у наших отношений!

- Я была женой его брата, между нами ничего не могло быть.

- Но теперь-то может, - на лице Даши появляется кривая ухмылка, - ты ответишь мне, ответишь честно, иначе я сделаю тебе больно! – шипит эта змея.

- Хорошо, отвечу.

- От кого ты беременна?! – взвизгивает она.

Я поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза.

- От Владислава Калугина, точно не от Руслана, между нами никогда ничего не было, боги, да я даже не помнила, что мы были знакомы до свадьбы с Владом!

- Врешь! – вскрикивает и глаза ее зажигаются адским огнем. – Я не выпущу тебя отсюда, пока не ответишь правду.

- Это и есть правда.

- Я таких как ты, лживых сучек, за версту чую, - шипит она, разворачивается и собирается уходить, - посиди тут и подумай о том, что хочешь мне сказать.

Глава 18

Я застываю, шокированная его действиями. Чувствую мягкие прикосновения его губ и смотрю перед собой округлившимися глазами, пока его ладони мягко сжимают мои щеки. В каждом его действии столько нежности, вины и страха за меня, что пропадает дар речи.

Сердце бешено грохочет, кажется, в любой момент готовое оторваться и упасть куда-то вниз. Самое странное, что этот поцелуй не вызывает у меня отвращения.

Я просто ужасно устала.

- Идем, - Руслан наконец-то выпрямляется и помогает мне встать, придерживая за плечи.

Я думаю, что могу идти сама, но как только приподнимаюсь, понимаю, что не выдерживаю. Ноги подкашиваются от пережитого стресса.

Не моргнув и глазом, Руслан подхватывает меня на руки. Охнув, я хватаюсь за его плечи и шею. Мир перед глазами плывет.

Взгляд фокусируется на профиле моего спасителя. Он хмур, губы Руслана поджаты, видно, как на скулах проступают желваки. Он не просто зол, Калугин в ярости.

Впервые, без той широкой улыбки и его извечных шуточек, он кажется мне настолько взрослым. Этот мужчина намного старше меня.

Он многого добился в жизни и многое отринул, потому что не хочет быть похожим на старшего брата. На моего бывшего мужа…

Раньше я и подумать не могла, что кто-то может недолюбливать Влада больше, чем я, но теперь знаю, что Руслан всегда ненавидел брата.

И все-таки они безумно похожи, этого не может изменить даже холодная война, идущая между братьями годами.

С тех пор… с тех пор, как я вклинилась между ними.

Господи, да я ведь и подумать не могла, что стану причиной их разногласий. Я не хотела этого, не просила, чтобы так случилось.

- Руслан! – Даша с оханьем бросается вперед и повисает на руке любимого, ее высветленные волосы разлетаются во все стороны. – Ты все неправильно понял, я… я тоже жертва, это она притащила меня сюда!

Я так устала и мне так тошно от ее слов, что даже не нахожу в себе силы, чтобы начать оправдываться. Да и ни к чему это.

- Ты что, прикалываешься? – цедит Руслан через стиснутые зубы, остановившись из-за Даши, повисшей на руке, как ленивец на эвкалиптовом дереве. – Она похитила тебя, а потом сама себя связала и пригласила сюда твоих придурков-братцев? – спрашивает рассерженным голосом.

Кажется, не многое его отделяет от того, чтобы начать кричать на бывшую невесту.

- Ты выбираешь ее? – вскрикивает Даша и на глазах ее появляются крокодильи слезы. Красиво очерченные губы девушки начинают дрожать. – Ты не можешь этого сделать…

На секунду мне кажется, что хриплость голоса этой девушки и боль в ее глазах – настоящие, но жалеть я ее не собираюсь. Она угрожала мне пытками, собиралась причинить вред малышу у меня в животе!

- У меня уже давно нет выбора, проблема в том, что выбирает она, - уже более спокойно отвечает Руслан и делает шаг вперед, легонько отстранившись от притихшей Даши.

Я слышу, как она громко всхлипывает, когда Руслан идет к выходу.

Я не выглядываю из-за его плеча, не собираюсь даже смотреть на нее, но слова Руслана опаляют меня, как еще одно ведро ледяной воды, вылитой на голову. Его руки, прижимающие меня к себе, теперь кажутся горячими.

- Этот потерянный придурок даже трахаясь со мной называл твое имя! – яростно выкрикивает в спину Даша, - но это не любовь, а болезнь!

Руслан, слыша ее слова, почти не реагирует – только сильнее сжимает руками мое бедро и плечо.

Через несколько минут я оказываюсь на переднем сидении в его машине, и он заводит мотор.

- Ты же сказал, что продал машину, - говорю тихо, обняв себя за плечи и уставившись в окно.

Судя по всему, меня вывезли за город. Единственная постройка здесь – тот сарай, в котором меня держали, а вокруг безлюдный лес.

Кажется, что Руслан меня не слышит, он с такой силой сжимает руль, что пальцы белеют и со всей силы вжимает в газ. Мы гоним по трасе с бешеной скоростью, и воздух задерживается у меня в легких, а сердце подпрыгивает к горлу.

- Медленнее, - прошу сдавленно и в отражении на стекле вижу, как бледнеет мое лицо. – Остановись!

Руслан резко сбавляет скорость и выдыхает.

- Прости… - резко говорит, не поворачивая ко мне головы, - это еще одна моя машина, эту я не стал продавать.

Теперь мы едем медленнее.

- Ты меня напугал, - облегченно выдыхаю.

- Мне нужно было это, чтобы не вернуться и не убить ее.

- Перестань. Нужно было вызвать полицию.

- Я вызвал, они уже должны быть там. Мои друзья со всем разберутся, тебе необязательно брать участие в этой волоките. И тебе нужно в больницу.

Я вспоминаю его «друзей» с пистолетами и в черных костюмах, под которыми наверняка спрятаны бронежилеты.

Вот какие друзья у богатых и влиятельных людей. Хоть Руслан Калугин и отдалился от семьи, но родившись с золотой ложкой во рту он не мог не обзавестись связями. Кажется, его приятели из военной структуры, аббревиатура названия которой складывается из трех букв.

Глава 19

Руслан тормозит машину за городом возле двухэтажного особняка с застекленными окнами, спустя пятнадцать минут езды.

Я выхожу наружу и с восхищением рассматриваю территорию. Это место волшебно. Чуть поодаль, справа журчит искусственный ручей, есть озеро, свой сад. Дом не кажется таким большим как тот, в котором живет Влад – старший брат Руслана, но это здание нравится мне намного больше.

Оно уютное.

Правда, когда Руслан открывает передо мной дверь, позволяя войти внутрь, я все равно чувствую себя неуютно. Роскошь не для меня, больше всего я ценю уют маленькой квартирки, где я сама себе хозяйка.

- Чувствуй себя как дома, - просит Руслан, - а мне нужно сделать несколько звонков.

Он быстро выходит за дверь в сад, а я принимаюсь рассматривать гостиную, соединенную с кухней. Черно-белые и серые тона, минимум мебели.

Я обхожу столешницу и замечаю на деревянном полу осколки стекла.

Из-под стола выглядывает уголок белой оправы.

Потянувшись, я достаю ее. Это фотография в рамке, на ней изображены Даша с Русланом. На фотографии они оба кажутся счастливыми или, по крайней мере, хотят показаться такими.

Стекло в рамке разбито прямо посредине между влюбленными. Хотя, не знаю можно ли назвать эту пару теми, кто любят друг друга по-настоящему.

В любом случае, я не имею права их судить. Кажется, Руслана действительно ранила измена невесты, раз уж он швырялся памятными вещами. Значит, нельзя сказать, что он оставался полностью равнодушным к этой девушке.

Входная дверь хлопает, и я застываю с фотографией в руках. Руслан замечает меня, сжимая в руке потухающий телефон.

- Я… прости, я не хотела влезать, просто тут было стекло, - бормочу, отводя взгляд и ложу рамку на столешницу.

- Все в порядке, - Руслан подходит ближе и криво улыбается.

Кажется, даже в такой ситуации его жизнерадостность берет верх над горечью, хотя улыбка пропитана тяжестью.

Сложно измерить неловкость ситуации, в которой мы вдвоем оказались.

Мне трудно знать о чувствах Руслана. И странно. Потому что я бывшая жена его брата.

И еще я беременна. Разве в такой ситуации он может продолжать меня любить? Если это все, конечно, любовь.

- Еще раз извини, что втянул во все это, - он отбрасывает телефон на столешницу, - я вызвал своих знакомых врачей, скоро будут здесь, осмотрят тебя, до утра будем знать все ли хорошо.

- Не стоило, - я чувствую жар даже на своих ушах, - отвез бы в больницу, я не хочу быть обузой, и ты ничего мне не должен.

Руслан зарывается пятерней в волосы и вздыхает. Садится на высокий стул перед столешницей и стучит пальцами по поверхности. Разглядывает меня так, прожигая глазами, похожими на особенную идентичную черту Калугиных, что мне сложно даже двинуться.

- Ты же беспокоишься об ученице, - тянет он.

Я киваю.

- Тогда я сделаю все, чтобы ребенок не разочаровался, но и ты не должна пострадать. Ни ты, ни твой ребенок.

Он смотрит на меня так пристально… я поднимаю голову и наши взгляды встречаются. Его глаза сверкают решительностью и какой-то грустью.

- Спасибо… - выдыхаю.

На секунду кажется, что между нами двумя устанавливается хрупкая незримая связь. А еще мое сердце грохочет безумно быстро.

Этот человек намного лучше, чем я о нем думала. По правде сказать, до этого я его вообще не знала, только сейчас я впервые увидела его настоящего.

- Тем более, это единственный вариант, как я мог привести тебя в свой дом, - на его лице вновь появляется кривая улыбка, - в других ситуациях ты бы не согласилась приехать сюда.

Даже сейчас шутит…

Я усмехаюсь и отвожу взгляд. Он прав. Раньше я и подумать не могла, что снова окажусь в доме Калугина, пусть и не того самого.

Вскоре приезжают вызванные Русланом знакомые врачи. За это время я успеваю проглотить несколько порций еды и выпить огромное количество воды. Через час ребенок в животе снова пинается.

Медики тоже утверждают, что с ребенком все в порядке, ему не успели нанести непоправимый вред. Когда мужчина в очках с толстой роговой оправой говорит об этом, поправляя свой белый халат, у Руслана на скулах появляются желваки.

Кажется, он вновь во всех красках представляет произошедшее и злится.

Злится за меня. Потому что мне угрожали, меня собирались ранить. Немыслимо, потому что ни отец, ни муж никогда не переживали обо мне.

Он первый, кого мое самочувствие настолько волнует.

Позже Руслан проводит меня наверх и предоставляет одну из гостевых комнат с большой кроватью. До утра я еще могу поспать часов пять, прежде чем отправлюсь в школу, чтобы забрать Кристину и выполнить обещание.

Я захожу в спальню, но Руслан остается стоять на пороге, наблюдая за мной. Я чувствую его взгляд у себя на спине. Застываю.

Медленно поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

- Спасибо тебе, - шепчу через растянутые губы, хотя на глаза готовы навернуться слезы, - приятно узнать, что хоть кто-то обо мне волнуется.

Глава 20

Не хочется отталкивать Руслана, но я все равно это делаю.

Упираюсь руками в его плечи и отворачиваюсь, из-под ресниц наблюдая за бликами света в коридоре, потому что не могу смотреть ему в лицо.

- Прости, - говорю тихо, - я благодарна тебе за все, но…

Есть сотни этих «но». Причин и объяснений почему нам нельзя, но главный повод – мой бывший муж. Вернее, ребенок от него.

Я не должна быть с братом Влада Калугина, точно не когда ношу этого ребенка. Моего ребенка. Желанного.

И позже не должна. Что я скажу ребенку, когда он спросит об отце?

Для меня это невозможно. И, кажется, Руслану тоже не нужно пояснять почему наши отношения недопустимы.

Хоть меня и начало тянуть к нему… хоть я несмотря на все свои принципы смогла разглядеть в нем достойного мужчину.

- Я понимаю, - Руслан перебивает меня и отходит на шаг, давая пространство, чтобы нормально дышать. – Спокойной ночи, Ева.

Он выходит в коридор спустя несколько неловких мгновений тишины и плотно прикрывает за собой дверь.

Я оглядываюсь в комнате и тяжело вздыхаю. Внезапно одиночество наваливается на меня, как тяжелый, неподъемный камень. Придерживаясь за спинку кресла, я подхожу к окну и оттягиваю штору. Ночь. Кругом ни души.

Темное небо затянуто тучами, звезд не видно.

В приоткрытую створку пробивается пение сверчков возле озера в саду.

За соседней дверью в комнате нахожу ванную комнату и долго стою под горячими струями, пытаясь утихомирить бушующее сердце. И это чувство удушения…

Все переживания разом наваливаются на меня, и первая слеза как спусковой сигнал. Далее слезы льются градом по щекам. Я сажусь на пол, обнимая колени и расплывающимся взглядом смотрю перед собой.

Не знаю, сколько длится срыв. Может полчаса или час, но поднявшись и вытершись одним из полотенец, найденных в нише под раковиной, я одеваюсь, выхожу в комнату и, дрожа всем телом, по нос закутываюсь в одеяло.

Не снится ничего. Несколько часов полнейшей пустоты, пока меня не будит Руслан с первыми лучами солнца, пробивающимися в спальню через слегка сдвинутую штору.

Я приоткрываю глаза и некоторое время смотрю на мужчину, спасшего меня вчера. Он немного растрепан, его темные короткие волосы торчат во все стороны, лицо спокойное, голубые глаза, фирменная черта Калугиных, с интересом рассматривают мое сонное лицо.

Эти глаза такие же, как у Влада, но каким-то немыслимым образом в них нет столько льда. И уголки его губ всегда приподняты вверх.

Оптимист. Вот кто такой этот Руслан Калугин.

Он вобрал в себя все хорошее и старшему Калугину не осталось ничего.

Как кровные братья могут быть настолько разными? Если бы они не были так похожи, я бы посчитала, что кто-то из них точно усыновлен этой богатой семьей.

- Можешь сегодня остаться здесь, если хочешь, - говорит и уголки его губ сильнее приподнимаются.

В его глазах есть чувства, когда он смотрит на меня… я не хочу понимать, что в них.

Если честно, мне страшно.

Я не уверена, что когда-нибудь смогу снова построить отношения и довериться мужчине. Точно не еще одному представителю этой семейки, но то, как он смотрит на меня не выразить словами… мурашки бегут по коже.

- Нет, - я качаю головой, подняв щеку с подушки, - я пообещала Кристине…

- Да помню, твоя ученица, - улыбка на лице Руслана становится немного кривой.

Я откидываю одеяло и становлюсь на пол в платье, в котором сегодня спала. Мне не захотелось брать ничего из одежды Руслана. Это было бы слишком, мы же не любовники.

- Можем встретиться вечером, - говорит, пока я иду умываться и слышу его голос через приоткрытую дверь, - я задолжал тебе, ты пострадала из-за меня, могу попробовать искупить вину вкусным ужином в дорогом ресторане.

- Не стоит, правда, - я отмахиваюсь от его предложения и возвращаюсь в комнату, чтобы взглянуть на часы.

- Я отвезу тебя домой перед работой, - тут же предлагает Руслан.

Я вздыхаю, но соглашаюсь на это. До автограф-сессии в книжном магазине, на которую так хочет попасть Кристина, остается четыре часа.

Мы доезжаем до моей скромной квартирки в пригороде чуть больше, чем за четверть часа. Душные пробки еще не начались, машин на дорогах не так много.

Дома я переодеваюсь и беру некоторые свои вещи. Выглядываю из окна многоэтажки и замечаю, что Руслан все еще ждет меня, припарковав машину у подъезда.

В этот момент во мне вспыхивают два полярных чувства: досада, потому что он остался и радость по тому же поводу.

Я не могу понять своих чувств. Я отшиваю его, но радуюсь, потому что он остается.

По дороге в школу, сидя в его дорогой машине, я стараюсь не смотреть на него, потому что боюсь выдать себя. Лучше будет оставить между нами дистанцию.

- Спасибо, что подвез, - говорю, когда мы останавливаемся на парковке за несколько кварталов от школы. Мне не хочется, чтобы другие учителя сплетничали, потому что машина очень дорогая, если кто-то заметит, что я из такой выхожу, то сплетен не оберусь. Руслан не возражает.

Глава 21

Вскоре мне выпадает возможность забыть о прошедшей ночи. Забыть о сыновьях семейки Калугиных.

Потому что, завидев меня, на лице Кристины появляется широченная улыбка. Ее красивые черные волосы заплетены в несколько косичек, она одета в новое платье, которое, кажется, ей как раз по размеру.

Она подбегает ко мне.

- Тебя вчера не было, я так переживала. Мы же сегодня в книжный, да?! Я тебя в окно выглядывала! – тараторит девочка без умолку.

Мне хочется улыбнуться в ответ, но я держу на лице строгое выражение.

Постепенно улыбка с лица Кристины сползает.

- Мы не поедем? – переспрашивает девочка сдавленно и расстроенно опускает руки вдоль тела.

Тут я решаю перестать тянуть интригу, иначе день может стать подпорченным плохими эмоциями.

- Конечно едем, я договорилась! – выпаливаю одним махом.

Кристина взвизгивает и повисает у меня на шее, обняв и руками, и ногами, как ленивец. Проходящие мимо дети и взрослые оборачиваются и с недоумением смотрят на нас, но я едва ли обращаю на них внимание.

Радость Кристины полностью передается мне!

Вскоре, запасшись двумя порциями мороженного, мы отправляемся пешком к ближайшей станции метро и вновь говорим о всяких девичьих мелочах.

Кристина рассказывает мне, что это девочка из ее комнаты в общежитии одолжила ей это платье.

- После того, как ты при девочках поставила Константина на место, они решили, что ты крутая, и решили подружиться со мной, потому что ты хорошо ко мне относишься! – радостно тараторит девочка, слизывая мороженное. – А еще вчера на информатике учителя не было, вместо него информатику у нас вела директриса!

«Конечно не было» - думаю я, растягивая губы в сдержанной полуулыбке. Его же уволили.

До нужного места мы добираемся через полтора часа. В метро Кристина то и дело вертит головой, разглядывая людей, а еще зажимает уши руками, когда подъезжают поезда.

Несмотря на все, она кажется взбудораженной возможностью и воспринимает обычную поездку в центр города событием на уровне с днем рождения.

Пожалуй, тут еще играет роль то, что она увидит свою любимую писательницу.

А читает Кристина много, как на девочку, только-только вошедшую в возраст подростка.

Возле книжного уже собралась толпа зевак, большинство с детьми, потому что в этих стенах сегодня будет подписывать книги популярный автор детских книг.

Кристина еще сильнее сжимает мою руку, когда мы останавливаемся неподалеку от остальных.

Я смотрю на часы. До автограф-сессии осталось пятнадцать минут, я вижу бледные лица работников книжного, выглядывающие из-за полу-стеклянной двери.

На окне висит плакат с изображением высокой блондинки лет тридцати. Она улыбается на камеру. Кристина завороженно смотрит на изображение.

- Это она написала «Академию русалок»! - выдыхает Кристина, указывая на постер.

Я киваю.

Почему-то начинаю волноваться. Такое ощущение, что новая неприятность поджидает меня где-то рядом. Настолько близко что еще один шаг – и ловушка захлопнется.

Следующую четверть часа я кажусь себе не менее нервной, чем Кристина. Постоянно оглядываюсь, но ничего необычного не вижу.

Кругом высотки, офисы. Город живет своей шумной жизнью.

Но что-то не так. В ушах усиливается звук набата. Мне приходится оттянуть воротник, чтобы не начать задыхаться.

Я постоянно ловлю на себе чей-то взгляд.

Глава 22

Открываются стеклянные двери. Посетителей зазывают внутрь.

Мы с Кристиной садимся на раскладные стулья где-то в среднем ряду. Впереди стоит стол с башенкой из книг серии «Академия русалок». На подпись.

Но у Кристины есть свои книги. Она принесла их в рюкзачке.

- Это единственное, что мне подарил папа, - шепчет она, вынимая из сумки книги. Они уже немного потрепанные, со сбившимися уголками.

Девочка смотрит на них, как на сокровище и у меня сжимается сердце.

- Очень красивые книги, - шепчу и вдруг снова чувствую на себе горячий взгляд. Пристальный. Меня рассматривают. Мурашки пробегают по коже и становится еще жарче.

Я оглядываюсь, но не вижу никого, кто бы смотрел на меня и, тем более, мог вызвать такие ощущения.

Мне нехорошо…

- Я выйду ненадолго, - говорю, едва выдавливая из себя слова. Кристина не замечает, она рассматривает магазинчик, то и дело переводит взгляд к столу. Ее глаза сверкают предвкушением.

Схватив сумку, я выхожу на улицу, надеясь подышать свежим воздухом. Оказавшись снаружи, я придерживаюсь за ручку двери, а вторую ладонь прижимаю к животу. Едва удается устоять на ногах. Голова кружится.

Я пытаюсь дышать глубоко, когда краем глаза вижу рядом высокого мужчину в черном деловом костюме. Под его взглядом духота куда-то исчезает, но на коже появляются морозные иголочки.

Задержав дыхание, как перед прыжком с крутой скалы, вниз, на острые скалы, я поднимаю взгляд и вижу того, кто снился мне и кого я ненавижу… но не знаю, смогла ли разлюбить окончательно, несмотря на всю боль, что он мне принес.

Сердце стучит в горле.

Можно ли разлюбить на все сто процентов отца своего ребенка? Я не знаю…

Рука, которой я обнимаю живот начинает дрожать.

Владислав Калугин. Передо мной стоит мой ночной кошмар.

Его костюм цветом напоминает уголь, а глаза – два кристаллика арктического льда. Волосы аккуратно уложены. Он, как всегда, спокоен, не то, что я.

И остался при той холодной внешности, в которую я по юности влюбилась.

Красив, как божество.

На него больно смотреть… я не могу его видеть. Это губительно для меня.

Только вот так, видя перед собой старшего Калугина, я вдруг понимаю, что его младшему брату не досталось и сотой доли дьявольской притягательности.

Он выбросил меня, как ненужный мусор. Он не знал о моей беременности, но это не оправдывает предательства!

И взгляд его ледяных глаз опускаются на мой округлый живот.

Живот, в котором уже почти семь месяцев растет его ребенок. Мой малыш. Истинный наследник корпорации монстров. Наследник миллиардов и сотен единиц недвижимости по всему миру!

Он должен был унаследовать бизнес, если бы был нужен своему отцу. Не как наследник, а в первую очередь как подрастающий малыш.

Потому что в моем животе мальчик. Сын, о котором этот мерзавец так мечтал.

Я застываю, как кролик перед удавом.

- Уже успела залететь, - голос Калугина полон равнодушия, глаза – лед.

Я едва не вздрагиваю, когда слышу его. Наблюдаю, как его губ приоткрываются, но не сразу разбираю слова.

Не проходит и двадцати секунд, когда смысл его фразы достигает меня!

Залетела? Да как он смеет?!

- Это тебя не касается, - поднимаю подбородок и отступаю, прикрывая руками округлившийся живот, - мы развелись, ты меня выбросил.

- Как выбросил, так и верну при потребности, - он говорит это так спокойно и рассматривает меня с таким равнодушием, что меня начинает мутить. В его глазах нет даже презрения. Чувствует ли он хоть что-то, этот монстр?!

Я вскидываю на него гневный взгляд.

- Я тебе не принадлежу, Калугин!

Я не принадлежу никому. И бегать буду только за своим сыном, когда он вырастет и захочет поиграть в догонялки.

Прижав к себе сумочку, я разворачиваюсь ухожу с гордо поднятой головой, чувствуя на себе его взгляд, и еще долго стою за поворотом, давясь слезами.

Мне надо… надо вернуться к Кристине в книжный.

Лишь бы Калугин уже ушел! Не хочу снова не него наткнуться. Второй раз не выдержу.

Если и Кристина его заметит… день девочки будет испорчен. Калугин его испортит, потому что не сможет даже улыбнуться девочке, которая, скорее всего, его брошенная дочь.

Набрав в легкие побольше воздуха и собравшись с силами, я выпрямляюсь и разворачиваюсь, придерживаясь за стену дома.

И тут же натыкаюсь взглядом на высокую фигуру.

Влад. Биение сердца вновь ускоряется. Мои глаза округляются, а дыхание сбивается.

Он пошел за мной. Как долго он тут стоит?

Подойдя ближе, он опаляет холодным взглядом и берет меня пальцами за подбородок, заставляя смотреть в свои ледяные глаза. И внезапно… сквозь стену его защиты пробиваются некоторые эмоции. Хладнокровность идет трещинами.