Развод. Теперь нас нет.

Предательство

- Мразь! - Шехов мерил шагами нашу спальню, я сидела на кровати, на той самой, где он со своей девочкой спал, пока я к маме в больницу ездила.
Простыни даже не поменяли.

- Ссс.... - он хотел меня обозвать но сдержался. Его крик перешел в протяжный вой. Он сел в угол комнаты, обхватил колени.

- Как ты могла. Где моя Иришка? где моя маленькая?

-Ты ее убил. - хотела я сказать, но промолчала.

Он заревел, не в первый раз, что уж. Шехов был очень эмоциональный. Коллегой его называли - бизнесмен с сердцем.

За то, что он такой чувствительный человек. Он обаятельный, если это нужно. Друзей полно.

Я сидела, сложив руки на коленях, совершенно обессиленная, уставшая, глухая ко всему.

Раньше бы я начала утешать:

- Андрюша, сердце! Андрюша не стоит так переживать!

У Андрюши был инфаркт. Давно.

Это была еще одна причина в череде других, почему я не ушла.

Глаза у него покраснели, и нос. Красивый он, чертяка! Даже так, в такой ситуации, которая оказалась бы не красила. Мужчина. Взрослый. Ревет навзрыд.

- Ты правда изменила? - спросил он, голос дрогнул.

- Правда, - ложь далась легко.

Он снова заревел. Потом вскочил быстрыми шагами к шкафу, мои вещи на пол с плечиками, чемодан принес, все это заталкивает. Мерзко.

Потом заорал, что ничего не отдаст мне. А я знала, всегда знала. Шехов был мстительный. Он вообще был сплошное противоречие. Мстительный, добрый, щедрый, лжец, умный, инфантил, заботливый дурак.

Я встала с кровати.

Не добивала его словами о разводе. Не только из-за сердца, просто не время, он на эмоциях и это не лучший момент.
Психанет - фигни наделает. Может раньше бы и захотела сказать под руку что-нибудь. Но все перегорело.

Как представлю, что они тут на моих простынях, в моем саду в беседке. У меня тут и дневники личные и золото и фотоальбомы.

Как будто Шехов залез грязными руками в свежую рану. Так я это ощущала.

Пошла вперед, под ногами коты. Ну хоть их кормили, не забыли о моих полосатиках. Не о том надо думать. Но почему то эта мысль порадовала.

Я надела босоножки, спустилась с крыльца. За спиной мой дом и Шехов орёт что-то.

Кольнуло сильно, резко, неожиданно. Больно уходить из места, которое стало моим храмом. Мои цветы, посажены моей рукой, обои которые я клеила, помидоры за которыми Шехов следить не станет.

Не в деньгах, не в вещах дело. Понимает ли меня хоть одна женщина? Дело в душе, которую я вложила в этот дом, дело во времени, дело в планах на будущее.

Я прошла по дорожке к ограде, открыла дверь. Вышла.

Всё.

Дальше... А что дальше? Никаких иллюзий я не строю. Дальше сложно.

Я ведь сука и тварь. Я ведь мразь, которая изменила мужу. Так он и скажет всем.

Пишу и больно где-то под лопаткой, словно узел завязался и болит. Такое решение и казалось бы радуйся Ира, живи. Наконец-то ушла от изменщика.

Я ведь не первую измену его прощала. Но те хоть... с уважением были хотя бы. Он отпирался у меня был шанс поверить.

А тут... Даже говорить не хочу. Нет хочу, но сейчас не могу.

Я всегда знала, что он гуляет. Ничего серьёзного. Андрей очень красивый мужчина, я тоже, особенно по молодости. Не мужчина, конечно. Я женщина. А то так написала странно...

Но, генетика. Может меня поймут девчонки, кожа тонкая - морщин много. Седая с двадцати трех - тоже гены. Но это не повод не причина. Всегда красилась в блонд, как любит Шехов. Он всю жизнь блондинок любил, а домой брюнетку привел. Парадокс.
Мужчины парадоксальны и непоследовательны.

Писать страшно, но я всегда прощала его загулы, в телефон не лезла. Знала, что найду.

Подруги, как одна говорили

- Иришка, беги.

А он приходил со своих гулянок. Перегаром несло, духами блядскими, куревом. Ложился спать, а я не могла дышать. Рада была, что его не прибили, что вернулся, что живой.

Да и идти мне не куда. Дети. Он ведь не пустил бы. Это со стороны все просто, раз изменяет то не любит. А я знаю, что он любил. Не подделать это.

Иногда подходил, когда я мыла посуду, обнимал сзади. Крепко. Что я ощущала его любимый Диор Фаренгейт.

-Прости меня, если сможешь, - честно говорил. Искренне. Чувствовала это.

Я всегда его чувствовала, когда изменял - выворачивало наизнанку. Но приходил и боль уходила.

Я была больна, совершенно больна. Надышаться не могла все эти годы. Каждый день. Только он перед глазами. Мой Андрей.

Подруги многие не понимали, считали меня чокнутой. А я знаю, что могу все рассказать и что не осудят меня, что поймут.

Не уходила, потому что верила в любовь верила в нас.

Секс у нас был, часто. Он всегда меня желал. Утром всегда придвигался и обнимал, сжимал крепко, в ухо целовал. И я видела, как ему хорошо рядом со мной.

Еще говорили, что я из-за денег с ним. Но это не так, но раз уж я тут пишу исповедь, то не стану лукавить. Деньги важны, нужны. Но начинали мы с нуля. С самого дна.

Я не хотела терять не деньги, я не хотела терять иллюзию своей счастливой жизни. Иллюзию которую я сама придумала. Просто так уйти, когда много лет мирилась с изменами - сложно.

Я может, что не то пишу. Простите. Не знаю как правильно. Может надо прикинуться, что я ледяная женщина, что я оп! И его нагнула, обманула, сделала больно и теперь довольна.
Но я просто живая женщина с чувствами, со всей полнотой эмоций. Не знаю как правильно про измены писать. Честной быть хочу с собой в первую очередь.

Столько слез. Мне правда кажется, я наревела на какую-то большую лужу. Выплакала глаза, они стали видеть хуже.

Единственный вариант не разрушить себя до конца - уйти. По настоящему. Навсегда.

Я разрабатывала план... хм... если это можно так назвать. Готовила деньги, документы, запасной аэродром.

Простите, очень тяжело долго писать, я о его девочке подробнее потом напишу.
Уже поздняя ночь 4.33. Не знаю что на меня нашло, захотелось честно все рассказать.

Кажется, что моя боль уникальна, но я знаю - нет.

Если что-то не так. Не ругайте меня.

Про девочку Шехова

Про нее еще сложнее писать. Вся гамма чувств. Даже к нему столько эмоций не возникло, как к ней. И ненависть и зависть, особенно к возрасту, и жалость - ну не принц мой Шехов ведь.

Я никогда-никогда не лазила в телефоне его. Это мерзко, я считаю.

Взяла телефон, чтобы сфотографировать гладиолусы, которые распустились в саду. И тут, как черт из табакерки, её сообщение выскакивает. Фотка. На ней девчонка совсем молодая, полуобнаженная. Темненькая, загорелая, взгляд невинный, платье короткое.
Пишет ему:

- Андрюша люблю, сильно скучаю, когда к тебе? Ты обещал жену отправить в отпуск.

Залезла в переписку, каюсь. А там - любовь. Признания друг другу, песнями обмениваются.

Вот как представляют любовниц обычно, что злобная овца, которая разрушает жизнь мужику. Так вот, по переписке она милая была - очень. Самый кошмар.

Мне показалось, что они любят друг друга. Ну это от шока. Меня как по голове ударили. И только представьте, я даже стала переживать, что мешаю им. Какой-то защитный механизм.

Вот я дура, конечно. Ходила потом несколько дней под впечатлением. В итоге до меня дошло.

Набрала подруге.
- Але.
- Але.
- Шехов в другую влюбился.
- Я знаю, - на той стороне я услышала вздох. Сочувствия.

Полинка предложила:

- Ко мне? Или в центре?

А меня трясет, какой центр?

Полинка сама приехала, с шампанским 🤣. Нормально, не? Не с водкой, с шампанским. Праздник вроде как! У кого ? У завистниц или у кого?

Сели на кухне она говорит, что все знала. И еще добавила то, что царапнуло меня:

- Не говори только, что ты не в курсе была? Все жены это чувствуют.

Я сдержалась. Ей-то откуда знать? Она не была ничьей женой.

Я честно ей говорю:
- Нет, не знала. Да, Шехов мог загулять, то что он мог с блядями в сауну забуриться все знали. Но тут несколько лет он был идеальным.

Опять таки, вы читаете и думаете, что я терпила. Но он гулял не так часто, это не было каждый раз или каждый год. Скажем так - раз в пять лет.

Это попытка оправдать себя? Или его? Не пойму. Не понимаю.

Полинка сказала:

- Но ты же всегда знала, что он гуляет.

Но это разное. Разное, как не понимают. Пока меня, как жену уважали, мой статус. Я могла терпеть что-то.

Андрей ведь до последнего упирался, что не было ничего и ни с кем. Мужики брали шлюх,а он никогда. Божился. Не пойман не вор.

Сейчас восстанут тысячи женщин, которые и шлюх считают изменой. Может. Наверное. Да. Изменял. Но уйти я не могла, а его ложь, она давала мне сохранить лицо. Сохранить мою иллюзию.

Тут же другое - любовница с которой они вместе год. И в их переписке планы на будущее. Наверное это для меня было самое болезненное - Шехов строит планы не со мной. Понимаете?

Выходит все зря? Его друзья и пьянки и загулы - терпела все зря.

- Ты же все равно не уйдешь, - заявила мне Полина поглащая клубнику из моего огорода.

Взбесила, хотелось плеснуть в нее шампанским. Но сдержалась, только сильнее сжала пальцами гладкое стекло. Потом выпила до дна.

Это Шехов научил, когда в Италии отдыхали вместе. Он сказал, что шампанское всегда пьют залпом, всегда до дна. И мы с ним так пили, это был наш тайный уговор.

Если шло застолье, то мы чокались шампанским и вместе до дна допивали. У нас много чего хорошего было. И словечки общие и разговоры ночные на кухне.

Он в синем халате с вышивкой "Царь" на спине, я в красном с вышивкой "Царица" - подарок от друзей на годовщину свадьбы.

Хотя, я знала - его друзья думают, я не Царица. Это он у нас великий бизнесмен. А я так с боку...

Хотя познакомились мы… и именно он бегал за мной, добивался.
Но вот такое у нас общество, если красивый взрослый мужик с красивой взрослой женщиной - то это противоестественно. Надо чтобы бизнесмен с горячей девочкой жил.

Мы с Андреем смеялись на эту тему. Постоянно.
Я выделялась среди жен его друзей им - Биркин, Елисейские поля, косметика и пластика; мне - путешествия, дом, огород, спокойствие.

И Андрей всегда выделял, что не смог бы жить с другой, с той кому нужны только цацки. Но эта его девочка, судя по переписке не требовательная. Один раз денег попросила.
Хотя, наверняка он и квартиру ей оплачивал и учебу, и на жизнь давал.

Но как сказал Шехов:
- Ты не понимаешь, она святая. Таких как она - нет. Порадуйся, возможно это моя последняя любовь.

Про знакомство с Шеховым

Мы оба сибиряки, он из Новосибирска я из маленького Томска. Но познакомились мы в Грузии. Когда ездили в поход студенческой компанией.

Андрей, конечно сразу покорил всех. Компанейский, веселый, симпатичный и худой. Тогда он был почти костлявый это сейчас и мускулы наросли и статус и стать, а тогда - длинная шея, тощие ноги, но нам и было по 19 лет.

С ним заигрывала другая девочка, всем было очевидно, что Марина на него запала. Она крутилась рядом с Андреем, просила помощи и всячески демонстрировала расположение.

Мне он тоже понравился. Сразу. С первого взгляда. Ощутила я что-то когда посмотрела в его глаза. Говорят, что женщина сразу чувствует будут отношения или нет.

Я неопытная была - девственница. Целовалась пару раз на танцах и все.
Но при знакомстве словно земля из под ног ушла, такое странное чувство узнавания своего человека.
Родного и любимого. Странное ощущение до тошноты и головокружения. Словно кто-то на американских горках прокатил.

Потом оказалось и он это же ощутил. Говорил мне:

- Увидел тебя и сразу понял, что будешь моей женой. Не знаю как, но будем вместе.

А у меня опыта никакого, он подсаживался, я краснея отворачивалась.

Потом вечерело и мы с девочками в горное озеро пошли купаться. Когда возвращались в лагерь - Андрей вышел навстречу. Маринка оживилась, а он говорит:

- Ирина, остановись, надо сказать что-то.

Девочки нехотя оставили нас, а он сразу заявил мне:
- Чего бегаешь от меня?

- Не бегаю, - я ответила и в глаза посмотрела, а там омут. Утонуть хочу и не всплывать никогда в своей жизни.

- Бегаешь...

Я говорю:

- Нет.

- Ну тогда пошли покажу что-то. - И мы пошли. В горах вечером вообще-то нельзя отходить, заблудишься и сгинешь.

А он специально меня отвел к месту, где палатка была. Темнота быстро опустилась. Пришлось ночевать там, и ночью он полез целоваться.

Да так это делал - я сошла с ума. Пальцы его на моем подбородке. Глаза в глаза. Нежно. Долго. Каждой секундой наслаждались, утонули в нежности.
Его дыхание прерывистое помню, голос хриплый. Как он грел меня своим телом. Ночью холодно, а одеяло он забыл.

Вернулись в лагерь на рассвете. Все поняли все, Марина тоже поняла. А потом вернулись домой. Я в свой Томск, Андрей в свой Новосибирск.

И началось. Телефонов тогда не было. Мы студенты, совсем молодые. Андрей приезжал ко мне на попутках. На последние деньги цветы покупал. Спал под дверями моей общаги, в прямом смысле. Осаждал меня.

Мама была против, она считала что я должна доучиться на бухгалтера.

- Никаких Андреев, - заявила мне мамочка. - Доучись, начни работать.

Андрей поехал к маме и папе. Пообещал всегда любить и никогда не обижать. Папа умер и обещания Андрея тоже.

На свадьбе были все наши друзья. Полина тоже была там, Игорь - лучший друг Андрея, Маша - сестра Шехова. Все мои родные люди.

Но сейчас, я не хочу видеть их. Они все знали. И ни один не сказал правду.

Когда Поля сказала мне про его девочку, что он ее и с друзьями познакомил и с родителями. Я поняла, что надо уходить. Но Поле сообщила, что она права, что я промолчу и в этот раз.

Я это сделала специально, чтобы у меня было время подготовиться.

У меня был план... прекрасный план.

Копила деньги, откладывала. Тянула время, как в сказке про Синюю Бороду. Когда жена Синей Бороды увидела комнату с мёртвым бывшими женами. Это же символично.

Ключ который кровоточит и не может остановиться. Это сказка про нас девочек, которые узнают страшную тайну.

Самое сложное - весь этот год с ним спать. Качало от отвращения до любви. Он ведь продолжал со мной заниматься…а чем?...любовью? Нет. Скорее просто сексом.

Руки у него сильные. Много лет с железом работает. И горячие. А я мерзлячка, по молодости он мне и ноги грел постоянно и растирал.
Он иногда так обнимал, что после этого сердце щемило от сладкой нежности, а планы крошились на части.

Наверное за это я и цеплялась, за все эти крохи нежности и воспоминаний.

Ушла я в небольшую квартирку, на окраине города, сразу заплатила за год вперед, чтобы спокойно искать работу.
Уехала от него, только зашла в свое новое жилище и звонок. Незнакомый номер.

Начинаю новую жизнь

Подняла трубку. Голос знакомый. Мужской.
- Ирина, привет.
- Кто это? – Уже всего боюсь.
- Это Пабло, помнишь нас?
- Конечно помню, как Оксана?

Пабло и Оксана это семейная пара, мы познакомились с ними когда были в круизе. Ездили по карибскому морю на лайнере. Там и сдружились.
- Оксаночка хорошо, -ответил Пабло с легким акцентом.
- Мы приехать хотим к вам, можно?
- Ох, Пабло. А мы разошлись с Андреем. – В трубке молчание. А как ещё реагировать?
- Жаль, но мы все равно будем в Москве, давай увидимся?
- Давай, - ответила я и записала адрес встречи.

Очередной звонок – сестра Шехова.

- Привет, Маш.
- Ир, ты с дуба рухнула? Ну какая же ты дура. Столько терпела, и тут решила отчебучить?
- Извини, конечно, но ты точно мне звонишь? Я как раз адекватно себя веду.
- Едь к Андрею, ему плохо. Он уже всех поднял на уши.

Отключаю телефон. И звонок в дверь. Один вопрос «Как?» Потом понимаю, связался с Игорем у него связи в силовых структурах.
Смотрю в глазок. Бинго. Угадала.

- Иринка, открывай я знаю, что ты дома, - его грубый голос громко раздаётся на весь коридор.
Не хватает мне с соседями проблем в первый же день.
Открываю. Улыбается. Стоит довольный.

- Сто лет не виделись.
- Вообще-то пару месяцев, - отвечаю я.
- Пройти можно?
Я отстраняюсь и он проскальзывает в тесный коридор.
- Нормально тут, - говорит он оглядываясь.
- Издеваться пришел? И кстати, ботинки бы снял.- Я смотрю на его чистые чёрные туфли, отполированные до блеска.

С работы, наверное, сразу пришел. И конечно по поручению Шехова.
Я давно Игоря знаю, ещё с похода. Но общались мы не так часто. Семьи у него нет, несколько коротких романов и вечная свобода.
Холостяк, который не знает, что такое ответственность.

Он покорно разулся.
- Тапочки пока не купила. Извини.
Он молча прошёл на кухню. По-хозяйски, как дома у себя. Сел на старенький стул.
- Чаем угостишь, хозяйка?

На этот раз я подчинилась. Хотя надо было сразу выгнать, знала о чем простить будет. А чем дольше он тут, тем сложнее отказать. Он это знает, знает, что я слишком мягкая.

Из чая только пакетированный с бергамотом. Ему с сахаром. Себе без и с молоком – сибирская привычка.

Смотрел на меня улыбаясь, у глаз задорные морщинки. Сидели и пили чай молча, как идиоты.
Наконец-то он начал, то зачем пришел:
- Я не ожидал от тебя, конечно.

Я молчу.

- Ир?

Продолжаю молчать, хотя уже хочу выставить его. Ну не его это дело, это моё личное. Шехову легко впускать третьих лиц в наши отношения. Мне – нет.

- Ради нашей дружбы, дай ему ещё шанс. Гормоны у него. Последняя вспышка перед…- И он пальцем показал вниз, намекая на снижение либидо.

- Не могу. Игорь, лучше тебе уйти. – Ощутила как дернулась щека, от нервов. От усталости.

Он головой покачал.

- Андрей любит лишь тебя, а Даша…

- Имя её не произноси при мне, договорились? - сказала холодно, сама испугалась как прозвучало. Словно я сука.

- Ир, не уйду пока не согласишься.

- Постелить тебе на балконе?

- Не смешно.

- Я и не пыталась шутить. Я все решила.

- Ирочка, - он протянул ко мне руку, я не успела свою отдернуть и вот - его горячие ладони уже греют мои пальцы. Как это часто делал Шехов, от этого совпадения стало горько. – Ну один раз, я тебя никогда и ни о чем не просил. Прошу сейчас.

Очередной звонок. Повернула голову. Мамуля. Он и её уже настроил. Игорь осторожно тронул за щеку, разворачивая к себе. Продолжил:
- Никогда не просил, а сейчас попрошу. Дай ещё шанс.

- Он свою девочку бросит?

Игорь пожал плечами:
- Спроси у него сама.

Я закрыла глаза. Словно падаю в пропасть.
- Хорошо. Скажи ему встретимся завтра.

- Иришка, спасибо. – Игорь обнимает. Прижимает к себе крепко, по-дружески сжимает мои плечи. А я понимаю, что пообещала какую-то фигную. Не должна была.

Тяжелый разговор

Вот рассудите, если я решила, что муж для меня умер, то почему я нарядилась? Хотя вещей я немного перевезла – чтобы он не догадался.
Выбрала красный костюм. Помаду тоже красную.

Моя мама мне говорила:
- Ирочка, не хочешь, чтобы тебя на свидании мальчик поцеловал – накрась губы красной помадой.

И ведь работает. Это щит. Тонкая кремовая прослойка между мной и Шеховым – он тоже не любит красные помады. Хотя, я уже не знаю о его вкусах ничего.

Собралась. Духи. Руки потянулись к знакомым Лайт Блю – его любимые.

«Хрен тебе, старый Черт!» Беру новые Розовую Молекулу. Буду пахнуть персиками и шампанским – пусть видит, что все у меня отлично.

Перебрасываю ремешок сумочки через плечо и еду на встречу со своим мучителем. Добровольно. Я вообще нормальная?

Уже подъезжаю к кафе и осознаю – как тупо, как глупо. Я неисправимая дура. Сейчас начнется цирк.

Захожу и Андрей тут как тут – цветы. Охапка алых роз. Вместо радости сразу мысли, а той... он тоже такое дарит?

- Иришка, малышка моя! – Голос его бьёт сразу в центр, туда где солнечное сплетение. Ощущение до мурашек.

- Здравствуй, Андрюша, - говорю спокойно. Стараюсь. Боюсь, что голос дрогнет, я все же не сильна в этом всем, во всех этих играх. Всегда жила с открытым сердцем и душой, как чувствую.

Но тут понимаю шкурой – нельзя показывать настоящие чувства – боль, сомнение, привязанность.

- Можно поцелую? – Андрей тянется вперед.

- Нет. – рукой его продвигаю и мы садимся за столик, напротив друг друга.

Глаза у него опухшие, вижу как устал, боль в глазах застыла. Через всю мою броню цинизма просачивается жалость, неминуемо, как дым.

Я хочу начать, сказать, что все кончено, но он первый говорит.

- Я узнал. Ты не изменяла мне. Игорь пробил телефон, смс - все посмотрел. Ты такая врушка. - Он качает головой, улыбается.

От возмущения я потеряла дал речи. Ну Игорь – гавнюк.

- Вернись ко мне. Ир. Я без тебя не я. Без тебя... не жить, а существовать.

Ком к горлу. Вижу искренне говорит. Я отворачиваю голову. Дышать сложно.

- Я обещаю, что не сделаю больно. Ирочка, моя девочка.

Молчу.

В голове тикает бомба, готовая взорваться. Мой ответ из глубины души:

- Я подумаю, дай время.

Я встаю и Андрей перехватывает руку.

- Не разрушай, что мы так долго строили.

Ухмыльнулась…если бы не кафе – высказала бы все. Но тут не месть для выяснения отношения.
Он встает в след за мной идёт и на выходе зажимает меня у стены.

- Ир, сейчас…прямо сейчас. Ты дашь мне шанс?

Ошибка

Я вырвалась, бегу…как дура, в моем то возрасте. На меня смотрят прохожие, а я как спортсменка побежала.
Шехов за мной. Догнал. Он спортивнее.
Дышу, как собака, часто часто. Он снова меня зажимает к стене.

- Ну ты даешь, Ир. Не знал, что так бегать умеешь.

- Я тоже, отвечаю ему, - И это звучит почти как шутка.

Куда вся злость испатилась? Стоим дышим как после жаркого секса. Мимо люди идут.

- Андрей, дай время. Правда. Не дави.

- Нет, я тебя знаю, - смотрит на меня глаза темные, зрачки почти погладили радужку, возбужден. Мужикам только дай побегать, поохотиться за кем-то.
Он скользит пальцами по моей щеке. Я дура не отстраняюсь.

- Ирочка, солнышко мое, пошли домой.

Господи, как мне не хотелось её вспоминать. Эту его девочку, боялась даже подумать о ней. Пусть бы она исчезла навсегда. Но вспомнила специально.
Последние остатки воли собрала:

- Нет, Шехов. – Всегда когда называю по фамилии он знает, что дистанцируюсь. – Я домой сейчас, а потом решим.

- Твой дом - там где я.

Не могу. От его властного напора ноги подгибаются.

- Я пойду, - говорю и мой рот накрывают его губы. Отвечаю. Машинально по привычке. Кладу руку ему на шею, чувствую как его трясёт от возбуждения. Мое тело тянется к нему. Само, как намагниченное. Привычка отточенная годами повторений.

Он отрывается от губ и целует в шею.
- Вкусно, пахнешь, тебе подходит. Сладкая. Люблю.

От его слов мир переворачивается, все защиты, все планы осыпаются пеплом.

Понимаю, что не права. Но его запах, его губы, его руки утягивают.
Такого давно не было. Все эмоции обострились, наверное у него тоже.

- Идем,- говорит он, берет меня за руку и ведёт на парковку.

Мы едем домой. Страх и радость, все смешалось. Что делать?
Что мне делать?
Когда под кожей пульсирует – люблю, все еще люблю...

Работа

Прошло несколько дней. Они были сумасшедшими, но уже по другому.

Мы не отлипали друг от друга, как раньше. Я поняла для себя одно – я чувствую себя живой когда забочусь о ком-то.

С таким удовольствием готовила своему мужу завтраки, после наших ночей - чувственных, нежных, наполненный теплом его ладоней.

Потом приехала Сонечка – наша дочь. Она учится на актрису. Платно. Она талантливая девочка, но конкурс на место огромный. Решили оплачивать её обучение.

Она мне сказала:
- Мам тебе тоже надо на курсы актерского мастерства. Ты зажатая. Эмоций в тебе мало.

Не обидно даже. Дети. Может она и права, я горячая внутри, но снаружи…боюсь выплескивать свои эмоции. Только Андрей может меня "раскачать". Для остальных - холод.лед.

Спорить не стала с ней. Ушла в теплицу и проковырялась до самого вечера.

Спины дотронулась бархатная хрипотца его голоса:
- Привет, Копатыч.

- Шехов, не слишком ли ты стар, чтобы Смешариков упоминать? - Я подошла к нему, поцеловала, стараясь не замарать грязными перчаткми его дорогую белоснежную рубашку.

- Я тут подумал над твоей просьбой…Красновский готов взять к себе на работу.

- Работать у твоего друга? Ну ты даешь.

- А ты сходи к нему. Я сказал, что ты ищешь работу. Может что-то интересное предложит.

- Ну…

Красновский мне не очень нравился. Мужчина, который жил десять лет на две семьи. Я вообще против таких друзей.

- А что он мне хочет предложить? – Шехов в ответ лишь пожал плечами.

Мы зашли в дом. Дочка приготовила ужин. Я накрыла стол в беседке.
Вся семья дома. Ощущение уюта. Так тепло стало, словно кто-то включил свет в темной комнате и этот свет разлился по всему телу.

Я посмотрела на мужа и мысленно сказала:
Спасибомойродной, заточтовыбралнашусемью.

Мы наслаждались греческим салатом и пастой с морепродуктами, под ногами мои полосатики. Солнце садилось. Красиво.

Внезапно Шехов взял телефон, замявшись попросил отойти.
- По работе, - кинул он удаляясь.

- Говори тут, - машинально ответила я.

- Орать буду, не хочу портить вам вечер. – Он поцеловал дочь в макушку и ушел.
Я проследила за ним глазами.

Предательство – рана, которая затягивается очень долго.

- Мам…

- Чего, Сонечка?

- Что это был за кринж?

- Ты про что?

- Ну ты типа изменила папе. Тут на ушах все стояли.

Я выдохнула, ничего ей объяснять не буду. Каким бы не был Шехов, настраивать против него не стану.
Все мои слезы, все переживания – за пределами её видимости.

Может поэтому она считает меня холодной? Я подцепила вилкой сыр.

- Если мы разойдемся, ты меня поймешь?

Я посмотрела на дочь. Глаза у неё в точности как у Андрея. А вот овал лица мой.

- Нет, мам ты чего? В смысле? Разделите имущество, разъедетесь и что потом? У меня мачеха будет?

Я промолчала. Соня ушла. Андрей так и не пришёл обратно, я собрала посуду и вернулась домой.

Потом пошла в прачечную и тут. Блядь! Слов нет. Трусы. Розовые ниточки. Такого мерзкого оттенка неоновой фуксии. Не мои.

Беру их в руку иду и кидаю на пол перед Андреем, смотрящим футбол на диване.

- Это что такое?

- Ты чего?

Меня трясет. Понимаю, что это совсем недавно случилось. И когда он успел?

- Сооонь..- заорал Шехов, - сюда иди.

Когда дочь подошла он спросил:
- Ты свои трусы в прачечной оставила?

Соня прикрыла глаза – признак мыслительный дейтельности.
- Ну да, я.

- Доча, блин. не раскидывай свои труханы. У нашей мамы крыша едет от беспорядка. Да, Ир? – он посмотрел на меня с претензией. Поставила всех в неловкое положение. Стыдоба.

Я забрала трусы и кинула в стирку. Облокотилась на раковину, смотря в зеркало.

Как можно не реагировать? Как можно так быстро простить?
Я вернулась, но сможем ли мы это пройти? Я смотрела в зеркало и не находила ответ.

Красновский

Поехала я к этому Красновскому. Не люблю его, надо было сразу отказаться. Позвал в азиатский ресторан, сидим за ширмой красной. Словно прячемся.

- Ирина Геннадьевна, приветствую, - протягивает мне руку. Я жму.

Ладонь у него жесткая.

- Здрваствуйте, - сказала я и понимаю, что имя его вылетело из головы. Для меня он всегда был просто Красновский.

- Мне Андрей сказал, ты работу ищешь.

- Не врет. Ищу, – ответила как есть, без кокетства. Ещё бы я кокетничала с ним.

Мы сделали заказ. Он конечно разошелся – назаказывал словно деньгами кичится. Коньяк предложил.

Отказалась.
- Я не могу, мне ещё по делам.

- И зря, Иринка Геннадьевна, для сосудов хорошо. Варикоза не будет.

- Не жалуюсь, знаете ли. - Мы одновременно посмотрели на мои ноги в тонких чулках.

Красновский нервно сглотнул.

- Скажите, пожалуйста, какое предложение мы обсуждаем?

- А мы пока только знакомимся. - Ответил он и улыбнулся.

«Как сказала бы Соня – Да, кринж.»

Ну вот, что с мужчинами не так? Он правда думает я пришла от скуки? Или что это за потребность нарциссично доминировать?
Мне принесли чай. Я откинулась на диванчик. Смотрела на Красновского. В голове честные мысли:"

Мой Шехов лучше, красивее.

- Ладно. Ир. Суть вот какая. Скажу без намеков.
Надеюсьнебудетклеится. Хотя, вообще с чеготакиемысли.

- Мне нужна секретарша.

Ага, вотжекобелина. Я напряглась.

Он посмотрел на меня и вероятно понял все мои мысли.

- Да не нужна ты мне, просто моей жене говори, что мы с тобой ездим вместе в командировки. Хорошо?

Я кивнула, но не соглашаясь, а с усмешкой.
- Прикрытие для любовницы значит, - усмешка была горькой. Как вообще хватило смелости предложить такое?

- Платить хорошо буду, Ир.

- Мой Андрей, зарабатывает не меньше, сказала я вставая. – Как вообще додумался до такого? Просить жену друга прикрывать твои похождения.
Я встала, открыла сбер и перевела этому козлу за чай - 500р.

- Ну как знаешь, - сказал он равнодушно.

Вышла на улицу с мерзким ощущением, захотелось закурить, хоть я никогда этого не делала, просто внутри было пусто, хотелось заполнить эту пустоту, хоть чем-то.

Я остановилась у витрины. Разглядывая себя в отражении.
Как мы себя не ценим. Всю жизнь считала, что не дотягиваю до Шехова, потом старые совместные фото смотрела, и понимала, дотягиваю. Красотка же была.

Набрала номер.
- Игорь, привет. Я на твою просьбу откликнулась, будь другом -и мою просьбу исполни.

В трубке тишина, напрягся от что-ли.
- Але, Игорь?
- Ириш, слушаю тебя.

Собралась с духом и выпалила:
- Игорь, помоги с работой.
- А Андрей в курсе?
- А при чем тут Шехов? Я тебе звоню и прошу тебя я. – Черт, как смело я это сказала. Вообще я не такая, но Красновский меня допек.
- Понял. Хорошо. Если что – наберу.
- Игорь…Спасибо. Искренне.
- Увидимся, пока, - сказал с теплом. Всем нравится когда их благодарят, даже такая льдышка как Игорь.

Пошла в парк, села на скамейку. Сижу – все хорошо, а тревожность поднимается волной. Где Шехов с кем?
Достаю телефон и набираю на ватсап

Андрей. Надопоговорить. Необсудилимы...
Стираю клац-клац-клац

Пишу снова.

Андрей, давай поговорим. Искренне. По душам. Как раньше делали, возьмём виски. Готова тебя услышать.

Фух!
Отправила. Статус - доставлено.

Пошла в магазин, взяла виски, золотистый, жидкость преломляет свет. Красиво. Предвкушаю наш вечер.
Готова его простить, по настоящему. Хочу его любить, верить.
Доверие это мышца, её тоже надо тренировать. Я готова к этому.

Вернулась домой с продуктами. Нарезки сделала – овощи, сыры, колбасы.
Свой любимый салат – шеф-повар во Флоренции научил: Руккола, черри, дор-блю и все это поливаем смесью (дрессингом) из оливкового масла и бальзамического уксуса.
Помылась, накрасилась – жду.

Смс
Прости, моя королева. Проблемы на заводе. Буду поздно.

Открываю свой ноут, ищу - Услуги детектива.Москва.

Не могу. Меня штормит как флаг на ветру. Вернулась, но не доконца. Все ещё на чемоданах. Хочу чтобы детектив помог прояснить для меня все.

Детектив

Он выбрал "Мак" для встречи. "Вкусно и точка", если вы так дотошны. Но я по привычке его так зову.
Я себе подобное уже не позволяю, с возрастом все легче набираются килограммы и все сложнее их сбрасывать.

Да и потом, вся пропахнешь едой.
Но раз исполнитель сказал - я сделала. Послушно подъехала. Зашла, детектива нет. Заказала чиабатту и черный кофе.
Еда как еда, кстати.
Никакого снобизма нет, хотя мы с Шеховым и в мишленовских ресторанах питались. И высокая кухня с интересной подачей.

К ней тоже нет снобизма, опыт интересный. Но теперь все через фильтр пропускаю. А ее он водит в подобные места? Ну не по столовкам же, как меня раньше - булочки с капустой и пюрешка с котлеткой. И обязательно компот из сухофруктов.

Сижу, смотрю в окно, и ощущение, что я отрезана от этого мира. Что там жизнь, а у меня - пустота и унылое существование.
Не заметила, как подошел ко мне парень в спортивном костюме "Адидас".

- Вы Ирина Геннадьевна?

- Я, - отвечаю и разглядываю его.

Может, помощник, ну явно не детектив. На братка больше похож - крепкий, подтянутый, вполне симпатичный. Моложе меня. Щетина небольшая, глаза очень добрые, даже слишком. От этого он выглядит контрастно: тело гопника с района, а глаза наивного ребёнка.

- Я Артемий - детектив.

- Здравствуйте, а где ваш плащ и темные очки?

- Смеетесь надо мной?

- Да, - отвечаю честно, - просто детектива по-другому представляла. У меня, кстати, кота зовут Артемий, - сказала и внутренне обругала себя. Это на нервах фигню несу.

- Надеюсь, не кастрированный, - сказал он ровным тоном.

Я рассмеялась, мне правда смешно стало. Но смех вышел натужным. Все же незнакомый человек.

- К делу, - сказал детектив. Он попросил у меня фото мужа, его режим дня, спросил про его гаджеты.

- Комп без пароля. Нечего скрывать, - ответила я, отпивая остывший кофе. Чиабатта лежала рядом: я пить могу при незнакомых, а есть не могу.

- В скрытых папках такое можно найти, - Артемий говорил как профессионал, хоть внешность и не вязалась с образом детектива.

Я сразу догадалась, что можно скрыть, какие файлы. Не маленькая.

- Приеду к вам под видом.

- Брата?

Он посмотрел как на дуру.
- Курьера, - ответил он. - Привезу платья, пока вроде как мерить будете, я разберусь с его ноутбуком.

- Хорошо, как скажете.

Взгляд скользнул по его пальцам без колец. Холостяк? В разводе? Или он тоже из тех, кому "неудобно"?

- Аванс, на этот номер, - он протянул визитку. Я их сто лет не видела. На ней было написано: "Салон красоты Авокадо".

- Прикрытие? - спросила я, отправляя ему деньги через приложение.

- Да, - ответил Артемий. - Можно даже на холодильник прицепить, никто не поймет.

- У меня нет магнитиков на холодильнике.

- Я знаю, - ответил Артемий.

- Хм, это почему же? Какой-то метод?

- Фото мужа когда показывали, видел ваш холодильник.

- Ясно.

Ну, все, по рукам. Он протянул ладонь для рукопожатия, она была слегка влажной, не настолько, чтобы испортить впечатление, но все же ощутимо для того, чтобы подумать о его волнении.

Когда он ушел, я наконец поела.

Я наняла слежку не чтобы найти, а чтобы, наоборот, доказать, что он верен. Доказать, что все закончено.

Чтобы перестать дергаться.

Напрямую я не спросила Шехова, потому что я не могу даже имя её произнести. Не хочу этой грязи даже в словах. Просто этого не должно быть рядом со мной, я не желаю, чтобы разговоры о ней стали обыденностью.
Говорить о ней равно дать место этому в моей жизни.

Но вот писать легче. Написать могу её имя.
Но не сейчас.

У меня ещё есть большая вера в людей. Всё же Шехов не так ужасен, он не станет двум сразу делать мозг.
Выбор у него был - он выбрал меня.

Раз я была недалеко от метро, спустилась и поехала до Ботанического сада.
Позвонила дочке, вместе прогулялись, полюбовались на карпов в искусственном пруду.

- Мам, всё нормально? Ты задумчивая.

- Просто задумалась.

- О чём?

- Сонечка, о своём. О помидорах.

Она фыркнула:
- Папа правильно тебя зовёт, Копатыч.

- А ты Нюша.

- А наш папа кто?

- Крош, - ответила я.

Я посмотрела семена на следующий год. Поехала в ЦУМ. Надо как-то объяснить, что я делала в центре.

Побродила, ничего не приглянулось. Кроме духов - я парфманьяк.
Самый настоящий, у меня есть духи для каждого настроения, состояния, для всего. Мне даже иногда кажется, именно так я позволяю себе эмоции. Через ароматы.

Но на вопрос, какие любимые, ответить не смогу. В коллекции более тысячи ароматов. Одним не обойдёшься.

Хм, но есть у меня особые - они у всех есть. Мои самые первые люксовые.
Купили в Турции с Шеховым. Он уже начал хорошо зарабатывать, а я все по привычке "Эйвоном" пользовалась. Против "Эйвона" ничего не имею.
Я скорее про позволение себе. Все время экономила.
А сейчас уже не экономлю. Привыкла к деньгам.

Мы тогда купили в бутике оригинал - это был Guerlain "Insolence".
Фиалка, малина - очень сладкие и окутывают коконом. Они словно плотный плащ из розового латекса. Что-то яркое с легким намеком на пошлость, но совсем чуть-чуть.

Я однажды уловила их с другой женщины - ощущение, что она в коробке, что почти врезаешься в этот запах, настолько он осязаем.

Вот я такая по жизни, есть у меня какие-то стены вокруг. Если быть честной, то даже дочь не пускаю за свои стены. А Андрея пускаю. Единственный человек, который не только тела касается, но и души.

Побродила по ЦУМу, взяла кремики разные - баловство.

Поехала домой.

Прихожу - сразу коты бегут. А я думаю, что должна была их забрать с собой тогда, когда пыталась капитулировать.

"В следующий раз так и сделаю."

Вот же. Вернулась, а думаю о том же.

Звонок. Видео по WhatsApp. Не люблю видео. Особенно если это свекровь.

Я уже знаю, что она скажет. Попросит сходить с ней на могилу к Шехову Игнату Андреевичу.

Игнат.

Я расскажу, как погиб мой сын. Без эмоций, хотя руки все равно дрожат, когда печатаю эти строки.
Игнат был поздним ребёнком, в том смысле, что я его родила уже за тридцать. Светленький, кудрявый мальчик с глазами цвета летнего неба. Вылитый отец, только улыбка моя.К

огда ему исполнилось три года, я вышла на работу бухгалтером в фирме Андрея. Он занимается лесом, кому интересно. Большая компания, серьезные обороты, частые командировки мужа.

Через полгода взяла отгулы, и мы вместе полетели в Италию. Соню взяли - она уже большая была, двенадцать лет. Сына с мамой Шехова оставили. Она сама вызвалась, настояла даже. "Езжайте, отдохните, я справлюсь". Помню, как Игнат махал нам ручкой в аэропорту, прижимая к груди нового плюшевого медведя.

Провели несколько горячих ночей вместе с Шеховым в уютном отеле на побережье, а потом звонок. Его мама. Ревёт в трубку, что Игнат погиб. Я помню, как выпал телефон из рук, как кричала Соня, как Андрей белыми губами повторял "Нет, нет, нет."

Мы срочно вернулись. Она оставила его в машине спать, пристёгнутым в детском кресле. Сама ушла в торговый центр. Думала уйдет на пол часа, оказалось на три часа. Три часа в закрытой машине под палящим солнцем.

Его мать больна шопоголизмом, вещи заменили ей всё. Угробила моего сына ради летней распродажи в "Золотом Вавилоне". Новые тряпки оказались важнее жизни трехлетнего малыша.

Жара была невыносимая в то лето, асфальт плавился. Игнат задохнулся. Полиция возбудила дело, но ничего ей так и не дали. Неумышленное причинение смерти по неосторожности. Условный срок.
Пишу без эмоций, потому что я их давно погребла где-то внутри, рядом с его маленькими игрушками в коробке на антресолях.

Она, конечно, просила прощения, ревела, билась головой о стену. А я, такая дура. У меня когда шок, я начинаю другим сочувствовать. Мы когда прилетели, я первым делом понеслась её успокаивать. Гладила по седым волосам, поила валерьянкой. Мне казалось, это такая тяжёлая ноша - загубить ребёнка. Боялась, что она с собою что-то сделает.

Это так Шехов мне в самолёте говорил, что она может руки на себя наложить из-за этого.
Не знаю, что со мной не так. Видимо, я мазохистка. Я её простила, по крайней мере, так сказала ей на похоронах.

А как на самом деле? - не знаю. Правда. Такое не забыть, это как шрам, который прикрываешь одеждой, но он всегда с тобой.

Ни дня не прошло, чтобы я не вспоминала. Просто не хочу тут разводить слезы, их было достаточно.
После этого и с Соней все наперекосяк пошло, она же старшая. Требовала внимания, а у меня сил не было даже глаза открыть по утрам. Она тогда начала красить волосы в черный, носить только темное. Психолог сказал - протест, попытка достучаться.

Только Андрей меня поддерживал по-настоящему. С того момента мы ближе стали, словно горе спаяло нас намертво. Он пить перестал, гулянки пропали. Часами мог просто держать меня за руку, молча. Если бы не он – чокнулась точно.

Его мама каждый раз в годовщину зовет на могилу к Игнату. Приносит его любимые машинки, как будто искупает вину игрушками.
Но в этот раз не хочу.
Написала ей коротко:

АленаМихайловна, ябыланедавноуИгната. Идитебезменя.

Сухо получилось. Но тема такая деликатная, как оголенный нерв. По себе знаю, что слушать такое тяжело.
Но писать, на удивление, легче, чем рассказывать вслух.
Иногда встречаю знакомых, которые не знают, что случилось. Их невинный вопрос "Как дети? Как Игнат?" вгоняет меня в ступор, горло перехватывает, а в висках стучит.

Я однажды гуляла по Томску, увидела спящего ребёнка в машине - одного. Шум подняла такой, что сбежались все охранники с ближайших магазинов. Вызвала полицию. Но родители вышли быстро, с пакетами из "Пятерочки". Обматерили меня и уехали. А меня после этого трясло до вечера, валерьянку пила горстями.
Я тогда поняла, ведь наверное кто-то проходил мимо машины, где Игнат умирал. Может, даже заглядывал в окно, видел его. Но прошел мимо.

До сих пор рука не поднялась его вещи выкинуть, так и лежат в кладовке в вакуумном пакете - запертые в своей прозрачной темнице. Иногда достаю его любимую пижаму с супергероями, прижимаю к лицу. Там еще остался его запах, или мне так кажется.
Прозвучал сигнал уведомления. Она ответила, как всегда, с теплотой:

Хорошо, Ирочка. ПомолюсьзавассАндрюшей.

Она переживает. Знаю. Только ничего не исправить.

Я сунула телефон в карман джинсов и пошла в цветник - там как раз распустились мои любимые пионы. Не дошла. Влетела со всей дури в Игоря, да так, что чуть не упала. Мы оба не ожидали столкновения. Отскочили, как мячики, он даже успел меня придержать за локоть.

- А ты как зашел? - спросила я, поправляя растрепавшиеся волосы.

- И тебе привет. Софью привез. Она впустила, - он выглядел каким-то напряженным, не таким, как обычно.

Следом и дочка моя появилась, сияющая, с новым браслетом на запястье.

- Привет мам, мы с дядей Игорем в суши-баре были. Он мне подарок купил!
Я подняла бровь. Вслух сказала:
- Понятно.

Про себя подумала: Соне уже не десять лет - развлекать ее. Вдруг, этот дядя Игорь - наш друг семьи, смотрит на нее как на… Даже язык не поворачивается такое сказать.
Даже написать. В висках застучало от одной мысли.

Не могу представить, чтобы Игорь, который знает Соню с рождения, ее крестный, который носил ее на руках младенцем, чтобы он хоть пальцем ее тронул.

Но я уже старая побитая волчица, мне уже понятно, что мир сложнее привычных правил морали.

Соня ушла к себе, напевая что-то под нос, а мы молчим с Игорем. Тишина густая, как желе.
Я смотрю на него, пытаясь найти в его глазах ответ на свои страхи.