Развод. Ты жалкая

Глава 1

— Никогда не заходи в кабинет. — Рявкает муж.

Я снова вернулась поздно.

Две недели будто в аду, решали вопрос с инвесторами, что насобирав сплетен, резко передумали с нами сотрудничать.

Сколько нервов потрачено, и все же упустили.

Взгляд разъяренный, рот презрительно кривится, скрывая более гадкие слова.

— Я наводила порядок.

Отвечаю на автомате. Даже не знаю, услышал ли он.

На краю сознания проходится неприятное чувство, что я стала его раздражать.

Смотрит волком, цепляется к каждой мелочи. Злится.

И все из-за ерунды.

Укладываю ключи на комод, смутно припоминая, что собиралась утром в спешке и не могла найти договора и распечатки.

Где им еще быть, как не в его кабинете?

Вздрагиваю от шума входной двери, что он с силой дернул за ручку, толкнув меня плечом.

Не больно, но ощутимо. Так, словно я была собачонкой, что заставляла хозяина ждать.

Я оторопела.

Еще пару секунд и раздается мелкий шорох опадающей штукатурки.

Он не высокий, с меня ростом. Широкий в плечах. Белая рубашка стала мала на животе, отчего натягивается, испытывая на прочность мелкие пуговицы.

— Твой порядок можно пальцем с поверхностей соскребать, — говорит сквозь зубы, понижая голос.

— Перестань! — Завожусь. — Дай пройти.

Я устала, расстроена. Еще и он тут, со своими нравоучениями.

Раздумывает, после чего жестко берет меня за запястье и тянет в гостиную.

— Разве сложно запомнить? Не суй нос, в мой кабинет. Нахеровертила и я ни черта не могу ничего найти.

Я едва успеваю переставлять ноги, как он резко отпускает мое запястье и я по инерции иду еще какое-то время, пока больно не врезаюсь в край дивана.

Как меня это достало. В браке десять лет и в последние два, я живу словно с другим человеком.

Злым, агрессивным.

Ему не нужна причина для гнева, он создает ее из воздуха.

А я должна быть мудрой.

Понимающей.

Медленный вдох и выдох.

— Прости. Я взяла одну папку, больше ничего. — Поднимаюсь, подхожу и укладываю руки ему на шею.

Он склоняется к моему лицу, разделяя те миллиметры, подушечками пальцев скользит по моим рукам, пока…

— Я хочу прийти домой и увидеть тебя у плиты. — хватка у стала крепкой, как в тисках. Будут синяки.

Чувствую пульсация в запястьях.

Больно.

— Считай ты уволена.

Мой подбородок мелко подрагивает.

Мы столько сил вложили в эту компанию, развивали ее с нуля, после того, как ее по кускам раздербанили рейдерским захватом.

Да, фирма формально принадлежит еще его отцу, но я с двадцати лет работаю только за идею.

Развить, сделать узнаваемым наш бренд. А он…

Обидно и страшно услышать такое от него.

Моего мужа, что за столько лет стал частью меня.

— Кость…

— Займись домом. Порядок наведи, еды приготовь. О другом и просить не стоит, — проводит брезгливым взглядом по моему телу.

— Что ты имеешь ввиду?

Да, я запустила свои обязанности по дому, но я работаю!

Не меньше него.

Порой даже ночую в офисе.

Хочу сказать, что мы вполне можем позволить себе горничную из клининга, но на чужого человека он отреагирует еще хуже.

В своих мыслях забыла, что изначально спрашивала, поэтому наверное, от его ответа, я перестала чувствовать пол под ногами.

— Посмотри на себя?

Я задыхаюсь от боли.

Он вцепился пальцами в мои волосы, с силой оттягивая их.

— Гребаная гулька. — он толкает меня в грудь и я падаю спиной назад, но не долетаю до дивана, потому что он подхватывает за край юбки… — Бабкина одежда. Уродливые белые блузки… тебя саму от себя не воротит?

— Это офисная одежда, — отвечаю на автомате, едва шевеля губами.

Что он только что сделал? Порвал мои вещи?

Глубоко дышу.

— А ты не пробовала повертеть своей головешкой по сторонам и посмотреть в чем ходят твои коллеги?

— Кость, я работала на благо нашей фирмы. Да я немного запустила себя, но я не могу иначе. Носить блузки без белья могут только девушки с ресепшена, вместе с короткими юбками.

Вот в чем дело? Он сравнивает меня с ними? С восемнадцатилетними моделями, которые только и могут, что создать красивый вид на стойке регистрации, но не владеют даже базовой информацией о фирме?

Боже, да их меняют каждые три месяца, набирая новый состав.

А я до сих пор не могу понять, ну ошиблись раз, подобрали не тот персонал, но почему это вошло в привычку?

Кто их принимает и почему Костя не разберется с отделом кадров?

Осознание пробивается сквозь толщу воды резко и оглушительно, выбив из легких весь воздух.

— Ты мне изменяешь?

Глава 2

— Не неси херни. — смотрит исподлобья. — Речь о тебе. Ты моя жена. Но выглядишь как бабка и я с тобой становлюсь дедом. Дом, работа, скучный и пресный секс.

Вскакиваю на ноги.

— Раньше тебя все устраивало во мне!

— Теперь нет.

— И ты это только сейчас говоришь? Знаешь, ты … ты… не имеешь права! Не мне… не после всего, что я сделала. Я так старалась

— Мне плевать. Фирма нас кормит, это твоя обязанность работать на семью, так же как и работать над собой, чтобы мне хотелось засунуть в тебя. А пока ты вызываешь только отвращение. — Жестко отрезает, продолжая изучать мои ноги, более не прикрытые ничем!

— Будь ты хорошим мужем, ты бы нашел слова по-мягче. — сглатываю ком, игнорируя дрожащий подбородок.

— Будь ты хорошей женой, ты бы бл@ть услышала что тебе говорят и встала бы на колени. Убедила бы, что еще что-то помнишь.

Я стягиваю плед с дивана и стыдливо прикрываю им свое белье. Самое простое. Удобное, без кружев, как он наверное рассчитывал.

Черт, у меня никогда не было красивого белья. Мы пол жизни жили бедно, беря кредиты и всп до копейки вкладывая в семейное дело.

Не перечесть, сколько раз мы прогорали и оставались с катастрофическими долгами.

Все, что держало нас на плаву, так это то, что мы были вместе.

А сейчас…

Он…

Муж кривит губы. И уходя на кухню, сквозь зубы говорит:

— Так и думал.

Опускаю голову на ладони.

Как я устала.

Мой брак рушится.

А он дает шанс его вернуть, но таким унизительным путем.

Нет, я не ханжа и могу это сделать, но не после того, что он наговорил о моем теле, волосах и одежде.

Он оскорбил меня как женщину.

Он возвращается через минуту. В руках стакан с водой.

— Знал, что ты разноешься. Все. Не разводи мокроту. Возьми. — разжимает мой кулак и впихивает бокал. — Я для нас стараюсь. Ты меня устраиваешь, не хочу доводить до развода, но тебе нужно что-то сделать с этим. — Пальцем делает оборот у моего лица.

— Что ты имеешь ввиду? — нахмуриваюсь.

— Я тебя учить должен? — рычит и вмиг остывает. — Ладно, сама не сообразишь.

Он делает вдох, чтобы успокоится и снова окидывает внимательным взглядом, заходя им на каждую черточку.

— Губы надуй. У тебя плоские. Так как ты сидишь теперь дома, пирсинг на языке сделай.

— Что? — таращусь на него.

Он морщится.

— Твое красноречие больше не пригодится, а с пирсингом приятнее будет.

— Что будет?

Может я идиотка, но я не понимаю, к чему он клонит.

— Просто сделай, — вздрагиваю от его резкого тона.

Муж оттягивает подбородок. Большим пальцем скользит между моими губами, но упирается в зубы. Сделав пару толчков, опускает взгляд вниз. — И сиськи надуй. Не все так плачевно конечно, но этого мне мало.

Он поднимается надо мной, усаживая на диван, а сам тянется к пряжке.

Брюки оттопырены, и он словно желая ослабить напряжение расстегивает молнию, а потом и…

На кухне слышу разговор.

Все внутри напрягается, когда я различаю женскую интонацию.

Я замерла. Ловлю каждое слово, пока мой муж ждет, что я помогу ему снять последнюю преграду.

— Константин Львович? – я оборачиваюсь на звук, замечаю хрупкую брюнетку в своем фартуке и с маленькой тряпочкой в ладошках. — Ужин готов.

от Авторов: Если нравиться история просим Вас не жалеть сердечек и отзывов, это топливо для нашего творчества.

Глава 3

Он стеснительно тупит, огромные голубые глаза, и передергивает плечом, словно ее не удобно быть здесь и видеть все это.

Поворачиваюсь к мужу.

— Кто она? Что тут делает?

Помню, что он ненавидит посторонних и никогда бы не нанял ни повара, ни горничную. Что за…

Он медлит.

Сжимает губы в твердую линию, переводя взгляд с меня, на свои брюки.

— Мой новый секретарь. — отрезает.

— Почему она здесь? — Повторяю, догадываясь о страшном.

— Потому, что ты, — наклоняется к лицу, обдавая меня своим дыханием. — Не выполняешь свои обязанности.

Чувствую как лицо залило краской.

Эта девушка, стала свидетелем нашей семейной драмы.

А я уверена, она слышала все.

Боже, работая в офисе, она всем все расскажет. О том, как муж со мной обращается.

Пойдут слухи, и наши личные отношения станут предметом насмешек.

— Как удачно, что ты уволена и тебе не должно быть до этого дела.

Он что, читает мысли? Или за десять лет я стала предсказуемой?

— Зачем ты ее притащил? — цежу. — Зачем, Кость?

— Я ответил.

— Нет. Поужинать ты мог в ресторане. Но ты притащил ЕЕ к нам.

Он молчит.

— Чем вы тут занимались? — Повышаю голос, видя как он опасно жмурится.

Он тянет ко мне руки, но я бью по ним, отмахиваюсь.

— Не прикасайся. Просто … ответь. — мой голос срывается в истерику.

— Закрой рот. — яростно басит. От его голоса идет эхо.

Я боюсь его.

И не зря.

— Не нужно, — мягко шелестит девушка, оказавшись рядом и перехватив его запястье.

Он. Замахнулся. На меня.

— Идемте к столу. Я приготовила ягодный пирог.

Он не смотрит на нее. Прожигает меня взглядом. Боже, я вижу как ходят желваки по его скулам.

Так к жене не относятся.

На любимых руку не поднимают!

Не причиняют боль, а он…

Я только и слышу как он недоволен каждым моим шагом. Как раздражается от любого слова, сжимая кулаки.

Он зарывается пальцами в волосы, после чего лезет в нагрудный карман и уходит на балкон.

Я иду вслед за девушкой.

Черт, в своем доме, иду за чужой для меня женщиной, а она еще смеет мне указывать куда мне сесть.

Если в центре сядет Костя, то мне указывает левую сторону.

На столе накрыто на только на две персоны.

Это немного успокоило. Но всего на чуть-чуть.

Я готова рвать и метать, но сохраняю лицо.

Какого…

Она двигает стул и садится в центре, на место Кости!

В ее взгляде сожаление, но в глубине прозрачных глаз тлеет ликование.

Неестественно пухлые губы, без грамма косметики растягиваются и бросив мимолетный взгляд на входную дверь говорит:

— Даша, — начинает девушка.

— Дана, — по буквам проговариваю я.

— Ой да. Прошу прощения, Костя так обычно не хочет вас упомянать, когда мы вместе. Отмахивается. Я Анна Рыкова, главный секретарь Константина Львовича.

— Не припомню вас. — все еще злюсь, что она села с нами за один стол. — Старший секретарь Евгения Павловна.

Милая женщина пятидесяти лет, что работала почти у самых истоков фирмы и знает ее от и до.

— Так вышло, что ей захотелось на отдых.

— Значит когда она вернется, вы перестаните занимать ее должность. — Подвожу итог.

Она мягко улыбается, словно глупому ребенку и меня это злит еще больше.

— Мы крепко сработались с Кост..онстантином Львовичем. Он разглядел во мне большой потенциал и сам был инициатором моего повышения.

— Вот как?

— Угум.

Отрезает кусок пирога и укладывает на свою тарелку.

— Хотите? — спршивает, подталкивая ко мне нож и блюдо.

— Нет. — Отрезаю.

— Зря. Кост..татин Львович любит мои пирог. Часто просит принести ему в обеденный перерыв, иногда перекусывает им во время поездки и о-очень часто, — ее слова льются как мед, а мне хочется помыться. — Берет с собой в командировки.

Холодная улыбка трогает ее губы, но не глаза.

— В таком случае, вам не помешало бы сменить род деятельности и предлагать в качестве услуг исключительно пироги. Потому что, как специалиста я вас в компании не припомню, а значит ничем выдающимся, кроме отличных пирогов, вы не обладаете.

Ее вилка не доходит до рта.

— Жаль, что вы так думаете. В офисе вас будет нехватать.

— Пирог можете с собой завернуть, дома доедите.

Она напрягается.

Взгляд на балконную дверь, а сама тянет мне ладонь.

—Посмотрите. Это колечко, подарил мне Костя. — Я не упускаю из вида ее издевку, как сразу, перед моим носом возникает ее ладонь с пошатанными суставами. А на пальце тонкий золотой обруч, с огромным камнем посередине. — Месяц назад, у вас была годовщина и вы задержались на работе, помните? — она приоткрывает рот, словно пытается поймать мою эмоцию. А я готова своими руками стереть эту поддельную жалость к себе.

от Авторов: Дорогой наш читатель у героев есть визуалы, да и много всего интересного, ты можешь увидеть подписавшись на телеграм каналы Мэри Джей, за кулисами романов и Анна Селина, романы о неверности

Глава 4

На годовщину… да, я не успела вернуться из главного офиса.

Из-за погоды отменили рейс и я просидела в аэропорту более двенадцати часов. Как же я винила себя за все это. Как же мне было печально, что я пропускаю такой важный день для меня с мужем.

Костик разозлился, но я ничего не могла с этим поделать. Нужно было не сидеть до последнего над документами и пытаться сделать все в срок.

Судорожный выдох носом.

— Вы не приехали, а он приготовил подарок. Но посчитал, что вы не заслуживаете его, раз не смогли приехать вовремя. Подарил мне. Прямо здесь. В этой квартире.

Я смотрю на кольцо с розовым бриллиантом.

Почему такой цвет?

Десять лет, наша розовая свадьба.

Больно, но не физически.

Душевно.

Меня словно окунули в кипящую лаву, выворачивая внутренности заживо, корежась в предсмертных муках.

Она достает телефон, и открывает кадр, на котором они сидят на нашем диване и пьют мое вино, которое я привезла из Италии. Моя единственная поездка в Европу за 35 лет жизни.

И даже там я была одна.

Работала. На отдых не было и минуты, Костя купил билеты с разницей в пару часов, чтобы сэкономить на гостинице.

В тот день жутко устала.

А после слегла жаром, горло пекло и щипало, словно песка насыпали, а он в это время…

— Это профиль Констатина Львовича. — Она открывает вкладку. Страница Кости. Со всеми фотографиями и тем же количеством друзей, значит Не фейк. — А это, наша переписка.

Все в сердцах и поцелуях. Но хуже всего, там кружки, в которых мой муж улыбается и называя девушку по имени, обещает заехать после работы.

Вот сейчас действительно гадко. Он мне даже соц.сети вести не разрешал. Говорил, что очень ревнует. А я дура… не понимала.

Причина была в другом. Не в ревности.

— А вот ваша мама. — на экране фото со свекровью. А следом видео, ускоренное в 2 раза, где эта женщина, ненавидящая меня с самого моего появления, сидит с ней бок о бок и зачитывает тост, о долгой совместной жизни этих двоих.

“Ухоженная, молодая, следишь за собой. Успешная, не с дырой в кармане, в отличии от некоторых. Как повезло то нам наконец. У меня появилась дочка.”

— И не только дочь, — Повторяет за свекровью.

На столе снимок.

— Скоро появится внук.

Когда Рыкова протягивает свой телефон с папкой снимков с моим мужем, внутри меня все умирает. Будто кто-то в один миг разрезал мою жизненную нить.

Я моргю, но кадры с ее узи не исчезают. Не расплываются

Мне это не снится!

В глазах накапливаются слезы обиды. Ощущение, что я дышу через тонкую соломинку, готовая потерять сознание в любой момент.

Пока что держусь. Из последних сил.

Десять лет брака — не целая жизнь, но достаточно много для того, чтобы понять: человек, которого я считала частью себя, предал меня самым жестоким образом.

от Авторов: Не забывайте добавлять книгу в библиотеку, спасибо что Вы с нами.

Глава 5

Когда дверь балкона открывается, муж убирает телефон в карман брюк.

Взгляд жесткий, суровый.

Он мгновенно оценивает ситуацию.

Он еще не успел подойти, как Анна вскакивает, отодвигая стул и затаенно наблюдает, ожидая его команды.

Свой телефон благополучно припрятала.

— Идемте за стол. Я вам положила кусок. Чай греется, одну минуту.

Голос строгий, деловой.

Без намека на кокетство!

Если бы не чертовы снимки, я бы поверила, что между этими двумя нет ничего кроме работы.

Пытаюсь поймать ее взгляд, но она его опустила.

Встала за его спиной как телохранитель и ждет, не знаю чего.

— Звонил Молин. Через месяц у нас юбилей. Двадцать лет с основания корпорации.

— Знаю. — Чуть ли не скриплю зубами.

— Я не тебе говорю. Анна Вечяславовна.

— Да? Константин Львович?

Что? Она умеет произносить его имя правильно, без запинки?

Даже не верится.

— Займитесь приготовлением. Напишите список гостей, договоритесь с мером о проведении благотворительного вечера приуроченного ко дню рождению моей фирмы. Составьте смету и завтра отчет мне на стол.

— За ночь я не успею, Константин Львович.

Конечно не успеешь, учитывая на какую должность тебя брали!

— Значит у нас переночуюешь. В гостевой.

Я с открытым ртом перевожу взгляд с одной актрисы, на другого.

— А меня ты спросить не хочешь? — упираясь в стол ладонями.

— Прости, любимая, но твои идеи устарели. Ковер на стену в ресторане я точно вешать не стану. А большего ты предложить не сможешь.

— Раньше никаких ковров не было. Зачем ты вообще их приплел?

— Затем, что занимайся собой. Лучшее, что можешь сделать для моей фирмы - это не опозорить меня. Сделай со своим лицом что-то. Скулы увеличь, волосы перекрась. Да что угодно, чтобы не выглядеть так.

Хмурюсь, вглядываясь в до боли знакомые черты, вмиг ставшие омерзительными для меня.

Отвратительными.

Хочу устроить скандал.

Душа прямо требует растереть этот пирог по его самодовольному лицу.

— В таком случае, не буду мешать. — Поднимаюсь. — И еще, — поворачиваюсь через плечо. Наблюдая самодовольное лицо мужа. — Проект очень ответственный, ночуй сегодня с Анной. Ей важен твой контроль.

Он меняется в лице. Багровеет.

— Сам разберусь!

Иду наверх. Соберу вещи и уеду. Делить этот дом нет никакого смысла, он достался ему от отца. А я еще по свекрови помню, что мое пребывание здесь принималось в штыки.

Уйду и завтра подам на развод. А еще позвоню своему врачу и обрадую, что в многотысячных осмотрах и анализах больше не нуждаюсь.

За десять лет, я не смогла забеременеть, не стала мамой.

Все эти годы, Костя мягко маневрировал, и не давил на меня с этим.

Но сейчас я понимаю, что и не нужна была ему.

Ни как женщина, ни как мать его детей.

Только рабочая сила.

Но теперь и здесь, я ему надоела.

Футболки летят аккуратной стопкой, следом брюки и все, что на вешалках.

— Сдурела? И куда ты намылилась?

Тремя размашистыми шагами он влетел в спальню.

— Я с тобой говорю. Убрала все и слушаешь. — Зло рычит, швыряя чемодан в стену. Мои вещи фейерверком распадаются по полу.

— Еду обратно, в свой город.

— Гребаная истеричка. Слова сказать нельзя, а ты уже раздула из себя жертву. — шипит мне в лицо. — Вот только, недоигрываешь.

Он закрывает дверь ногой, отрезая нас от своей коллеги.

А она рядом, семенит и мнется. Последнее что замечаю, это ее растерянность.

— Займись работой, Кость. — Провожу ладонью по лицу, убирая прядь волос.

— Займусь. Я здесь как раз за этим.

Он расстегивает ремень, пуговицу, ширинка съезжает сама, по тяжестью двух сторон.

— Просто уходи. — выставляю руки вперед. Оступаю.

— Ну как же. Я расстроил тебя, а как муж и жена мирятся? В постели. Верно, милая.

Он делает выпад вперед. Я ухожу в сторону.

— Не прикасайся!

— С чего бы?

— С того, что я все знаю. Знаю, что ты мне изменил. Видела те кадры. — Он замер, а я еле дышу.

Сказав об этом, я с новой силой ударила себя по рукам. По сердцу.

Невыносимо больно признавать, что это скорее всего началось не вчера. Он постоянно изменял. С первой встречи.

Потому что люди не меняются, а мне, дуре, он просто замылил глаза.

Ослепил.

Напел свои сказки и усадил в каморку, чтобы я сутками не вылезала из-за компьютера и не лезла в его жизнь.

Боже, после них, он шел ко мне. Касался меня.

Он молчит, а во мне будто прорвалась лавина.

— Ты хоть когда-нибудь меня любил?

Подбородок дергается и я со всхлипом подношу руку ко рту.

— Я давно тебя не люблю. — Его взгляд уставший, устремленный в стену позади меня. — Да и не любил никогда.

— Ч-что?

— А что ты хотела? Вечно была заучкой, была серой массой, знала бы ты как мы удивились, когда ты с Ромкой пришла? Этот отбитый на голову бандюган глаз с тебя не спускал. Как верный пес за тобой ходил. Вот я и подумал, чем ты смогла его так зацепить. Себе захотелось.

Какой Рома? О чем он говорит. Все это было лет 10 назад!

Как можно было разрушить мою жизнь ради собственного любопытства.

— Ты использовал меня только чтобы увести у другого? — Ору. Рука зудит и покрывается мелкими мурашками боли.

Не верю, что я это сделала.

Я ударила его.

Ненавижу.

Он приложил руку к своей щеке.

Секунда и взгляд полный недоверия возвращается к мои к глазам.

Он больше не безразличен ко всему.

Он…

Я падаю.

Бок нестерпимо болит, как и лицо, по которому разливается жар.

Он ударил меня.

Быстро, сильно. Не сдерживая эмоции.

Иак, как если бы дрался на улице. Хотя кого я обманываю, ему никогда не хватало духа решать свои споры кулаками.

Он убегал.

Прятался и всегда извинялся перед теми, кто держал его за грудки.

Глава 6

Собираюсь с силами. Костя ушел. Слышу как в соседней комнате ревет Анна.

Шум падающих предметов и разбивающегося стекла, бьет по оголенным нервам.

Переночую у мамы.

Быстро спускаюсь по лестнице и лечу к выходу. Пока он занят, ввожу код от нашего сейфа и забираю наличными наши накопления.

Их немного. Хватит на однушку в пригороде, но это лучше чем ничего. Потому что уже скоро, юристы мужа начнут копать под меня и лишат всего.

Набираю номер мамы.

Она живет на окраине города. Далеко от нашего дома.

Выхожу из такси.

Бедный район.

Старое здание. Поблекшие стены.

Топчусь у двери отцовского дома. Отца давно нет в живых. Мне не было и двух лет. Черты его лица давно стерлись из моей памяти.

Нажимаю на дверной звонок.

Вдох. Выдох.

Шаги мамы тихие, неразличимые. Я замерла в ожидании, когда дверь приоткрылась.

— Дочка, я ждала тебя, проходи, - мама открывает дверь.

На ее лице отображается беспокойство. На ней ее домашний бордовый халат, который уже вовсе потускнел и напоминал половую тряпку.

— Привет, ма, - произношу я пискляво, и чмокаю ее в щечку.

Мы никогда не были с ней близки. Она всегда была женщиной, которая меня строго воспитывала и много требовала с меня, доводя до слез, а порой и до рукоприкладства.

Учись. Получай высшие оценки.

Поступай в ВУЗ.

Окончи его.

Найди лучшую работу.

Выйди успешно замуж.

Все по сценарию. Я всегда была в вечной гонке сама с собой.

Она работала, чтоб обеспечивать мое обучение, а я должна была это оправдать.

— Мне звонил Костя, - начинает мама, даже не успеваю я толком войти в дом.

Она всегда боготворила моего богатого мужа. Богатый он по сравнению с моей прошедшей жизнью, а так в городе есть люди и успешнее. Но для ма, Костя был на пьедестале.

Спорить бесполезно.

— И что он хотел? - спрашиваю я скорее для виду.

— Он сказал, что ты закатила ему очередную сцену ревности. — убавляет телевизор и достает вязание.

— Все было не так.

— Как всегда. — Закатывает глаза. — Все у тебя виноваты. Дан, мужик работает. Ра-бо-та-ет. Будь услужливой, мягкой. Зачем переть тараном и доказывать ему, что -либо. Да, может он там где-то и гулял, но будь мудрее. Промолчи.

Мое тело так устало от этого дня, что я безвольно падаю на кресло в гостинной.

Ее спицы цокают мне по нервам.

Не могу отвести от гипнотического действия свой взгляд.

— Мам, давай я не буду ссориться хотя бы с тобой, - примирительно произношу.

— А кто ссорится? Я помочь хочу.

Да, хочет, поэтому при каждой ссоре, она звонила моему мужу и пересказывала все, то, на что я жаловалась ей, как единственному близкому человеку.

Она все ему выговаривала. И уже вместе, они высмеивали меня и мои страхи.

Ей было плевать, что я чувствую. Она просто перешагивала через меня как дочь и бежала угождать Ему.

Молчу. Не повторю прошлых ошибок. Не дам ни ей, ни ему шанса залезть мне в голову.

Осматриваю нашу не отремонтированную квартиру. Дух СССР в каждом уголке.

— Молчишь? Стыдно.

— Костя мне изменил, другая женщина ждет от него ребенка, - стараюсь говорить коротко и по делу.

— И что?

Она вяжет.

Стук спиц.

Гребаное тиканье часов.

Я схожу с ума

Закрываю уши ладонями.

— Ну есть другая и что?

— Он не любит меня и никогда не любил. Женился, чтобы насадить Роману, тому парню, которого боялся весь вуз. Я нужна была Косте, только чтобы утереть нос врагу.

— И что? Я с твоим отцом прожила в любви. Ни измен, ни ссор, душа в душу и где я сейчас? А? Твой дом за городом явно побольше, чем эта халупа. А я вот уже как семь лет на таблетках. Мне операция нужна. Отдых в санаториях. А по хорошему, — смотрит в глаза. — На курорте. И все это могло бы у нас быть, если бы ты затолкала бы свою гордость и жила бы дальше с ним. У тебя должность в серьезной фирме. Квартира. Муж. Работа. И вы ездите каждый год в Турцию отдыхать. Чего еще тебе надо для счастья? Подумай сама, как ты теперь без него справишься?

— Как нибудь справлюсь, — произношу я, — устроюсь на другую работу, и все у нас будет хорошо, ма, — крепче сжимаю ее ладонь

— Хорошо уже не будет, дорогая, тебе не 18. Срок годности уже прошел. Другие девушки своих мужей зубами удерживают, а ты чуть маленькая ссора бежишь разводится. Так не пойдет. Костя мужчина серьезный, и тебя терпит. Ты же у меня не красавица, а он женился. Так что успокойся, проспись и помирись с ним.

— Я спокойна, и мирится с ним я не намерена.

Мама отрицательно качает головой.

— Так себе еще хуже сделаешь. Что теперь будет, по рукам пойдешь? — мама прикладывает руку к сердцу, оно у нее больное и я очень много денег отдавала на ее лекарства.

— Это его слова?

— Мы оба так думаем.

Мои руки трясутся, как у запойной алкоголички.

Чего она хочет? Растоптать меня еще больше?

Вынудить вернуться к тому, кто потратил мою жизнь, принеся ее в жертву своих желаний.

Турция.

Ее слова проходятся острой бритвой по моему сознанию. Вы отдыхаете каждый год — эхом слышу ее слова на репите.

Нет, мама. Это он отдыхал. А я прикованная к телефону и ноутбуку сидела одна в номере отеля, пока мой заботливый муж, милостиво давал мне время побыть в тишине.

Одна.

Я так боялась остаться одна, что сама надела себе повязку на глаза и не замечала каким подонком был мой муж.

Чувствую себя одиноко. И мама не находит слов поддержки.

— Детей хочу мама, детей, - огорченно выдыхаю,не в силах слышать ее препирательства.

— Я же тебе говорила, тысячу раз. Тебе в Израиль надо лечиться. Ты бы меньше тратила на шмотки и копила бы на лечение. Вон дочь Татьяны вылечилась, родила аж двойню, - машет руками показывая на соседнюю стену.

Я лишь киваю.

Глава 7

Ложусь на диван. В голове целый рой мыслей и все саморазрушающие. Как быть дальше?

Ворочаюсь с боку на бок. Смотрю на время, а оно будто издеваясь, остановилось.

Замерло.

Телефон загорается блеклым светом. На нем сообщение от неизвестного номера.

Костя в черном списке. Значит Точно не он.

Но надежда тлела где-то на дне моей души. И в миг, полностью растворилась, а главной причиной стало то, что я прочла на экране.

“Костя выгнал Анюту. Бедная девушка с сумками стоит на дороге.”

Хмурюсь. Кто это?

Ввожу номер в определитель.

Свекровь.

Только ее не хватало.

“А теперь слушай сюда. Ты вызовешь ей бизнес и оплатишь гостиницу. И не абы какую. А со всеми удобствами иначе, я натравлю на тебя тех бандюков, что крышуют Костика. Они будут рады разок развлечься даже с такой ущербной как ты. После этого, звонишь сыну и говоришь, что нашла примешь ее и ее ребенка. Раз мой мальчик не хочет тебя вышвырнуть, то не смей трепать нервы Анюте. Она будущая мать!”

Телефон вибрирует повторно.

Новое сообщение с этого номера.

И еще одно.

Свекровь, сыпала проклятиями и не собиралась останавливаться.

Трясущейся рукой и ее номер полетел в чс.

Но она успела меня напугать. Да так, что я подтянула ноги под себя, села на диване и схватилась за голову.

Я прекрасно поняла о ком она говорила. Двое бритоголовых, невероятно агрессивных мужчин с наколками и лезвием во взгляде.

Они забирали часть нашей выручки, приезжая на внедорожниках и “любезно” беседовали с Костей за закрытыми дверями.

Говорили строго в его кабинете, не в сауне, где он привык вести переговоры, а именно в офисе.

Однажды, он даже уехал на несколько месяцев, оставляя меня за главную, потому что задолжал им большую сумму и тогда эти мордовороты заперлись в наш дом.

Я думала стану пепельной блондинкой, увидя их на пороге. Точнее на своем любимом диване.

Тогда я и совершила свою главную ошибку. Я продала свою единственную добрачную квартиру, за которую долгое время выплачивала ипотеку, покрывая его долги.

Теперь я понимаю, что он специально меня бросил.

Либо хотел, столкнуть меня с ними и расплатиться моими средствами или же еще хуже… мной.

Единственный выход из этой ямы: сбежать. Подальше от этого города. От Кости с его матерью.

Мне все равно не дадут спокойно вздохнуть пока я в поле зрения Кости и его матери.

А у нас городок маленький, куда я денусь.

Мысль молниеносно приходит ко мне сама собой. Была у меня хорошая школьная подруга. Юля. Мы с ней иногда созванивались и очень часто, мне приходили сообщения от нее, которые я к сожалению по долгу игнорировала.

Что она говорила? Вроде, что перебралась в столицу и смогла найти работу, зарабатывая больше, но при этом, имея свободный график.

Пишу “привет”.

В ответ (набирает сообщение)

Пока жду, слышу какое-то шуршание. Щелкает входной замок и следом шепот мамы.

Я подношу цепочку к губам, вращая по ней кулончик. Единственный подарок мужа за десять лет. Маленький конвертик с его именем.

Крадусь к двери и прикладываюсь ухом.

— Нет, сынок. — Шепчет мама. — Она настроена решительно. Хочет развода.

—... — голос собеседника не слышу.

— Конечно у меня. Вон, спит. Завтра разбужу, отправлю на работу, там и поговорите. Да. Будь с ней жестче. Надави на то, что ей некуда деваться. А в тридцать семью рушить, может только самая отбитая дура. Устроила цирк, всех на уши подняла и спит, воронкой кверху.

— …

— Да, я понимаю. Ты был на работе и тут она со своими подозрениями. Нанервничался. А ты хорош, бросил все и прибежал ее успокаивать. Настоящий мужчина. И чего ей … не хватает.

—...

— Езжай домой. Завтра поговорите. Она остынет.

Стало хуже в тысячу раз. Разве могут за один день предать сразу двое родных и любимых людей?

Я не сразу замечаю, что в трубке моего смартфона раздается трель. Отвечаю на звонок.

Прижимаю трубку плотнее к губам и прикрываю рот ладонью. Отхожу к окну. Мы перекидываемся парой слов, после чего я сообщаю:

— Можно я приеду к тебе? На пару дней, потом сниму квартиру.

— Спрашиваешь. Я тебя сколько звала? Жду.

Я киваю, будто она может это увидеть и отключаюсь.

Уснуть все равно не смогу. Собираю документы, деньги, телефон и крадусь на выход. Мамин голос утих, шагов не слышно.

Переночую на вокзале. Там будет спокойнее, чем здесь.

— Куда собралась? — она хмурится, смотря из под очков. Обходит меня по оси и встает в дверном проеме. — Не пущу никуда.

— Я… Мне… — я никогда не врала. Не любила это делать, но все же решаюсь на ложь. — Мне Костя позвонил. Сказал, что ждет меня внизу.

Нагло вру, но ложь во благо.

Она хмурится.

— Не выдержал все-таки. — закатила глаза. — Скучает по тебе. Иди. Только…

Мне дважды повторять не надо, но она останавливает своим телом, не давая пройти.

— Возьми это…

Пихает мне в руки бумаги.

Что это?

Квитанция за свет.

За газ и коммуналка.

Мои глаза округляются.

— Мам. Ты что, за полгода ни единого платежа не внесла?

— Да. Мне пришло исковое заявление, хотят свет отрезать.

— Тут целая зарплата.

— Да. Но слава богу, у меня есть дочь. Которая почему-то забыла, что у нее есть мать, которой не хватает пенсии на все это.

Я сглатываю.

— Продукты мы возим каждую неделю.

— И что? Предъявляешь мне за это? Я тебя восемнадцать лет растила, может мне тоже тебя этим упрекнуть?

Она вырывает счета из моих рук, скручивает в трубку, расстегивает молнию на моей дорожной сумке и сует внутрь.

— Я не должна об этом просить. Ты сама должна выработать привычку. Пришла- оплатила. Все иди с глаз. Из-за тебя давление поднялось.

от Авторов: Спасибо, что Вы с нами, но тяжело писать, когда нет от Вас обратной связи. Будьте активней, оставляйте комментарии.

Глава 8

Снова пропущенный.

Двенадцать сообщений и все от неизвестных номеров.

Какие-то знаю. Например Егор, друг нашей семьи. Спрашивает где договора, которые я должна была составить и прислать ему на почту. Черт.

Палец сам собой тянется в документы, чтобы выслать необходимое. Глупая привычка хорошей девочки, выполнять любую просьбу.

Прислоняюсь головой к холодному стеклу такси, которое везет меня по адресу подруги.

Я не хочу больше работать в фирме моего мужа. Не хочу обслуживать его директоров и нести на себе обязанности людей, которые числятся у нас на зарплате.

Они набрали штат. Проводили чертово собеседование. Должны были выбрать образованных людей. Вот пусть они и спрашивают с них.

Блокирую телефон, но на него снова и снова приходят звонки.

— Да, — отвечаю тихо.

Достали.

— Где договора, Дан. — С рабочего телефона, слышу голос мужа. Злого и раздраженного.

— И тебе привет.

— Ты издеваешься? У нас сделка с Тарасовым из-за тебя пойдет раком. Не нахожу контракт со “стройГрупп”. Мы арендовали у них новые погрузчики и экскаваторы. Сегодня этот хер пойдет по наших складам и что он увидит, Дана. Что бл@#& он там увидит? Наши развалюхи? Приезжай немедленно. Созванивайся с ними. У тебя час.

— Все номера у твоей секретарши. Обратись к ней за этим.

Чего я ожидала? Что он попросит прощения. Будет лгать, но доказывать, что у него никого нет?

Глупая.

Все что ему нужно от меня, так это рабочая сила. Я для него… но все же, я не кладу трубку. С болезненным извращением вдавливаю в себя телефон слушая его голос на том конце.

— Она дебильная, рот разинула и бегает за мной, даже на столе не могла посмотреть, пока сам ей не сказал об этом.

— Ты такую выбрал. — откидываю голову на подголовник и вытираю слезы.

— Ты напоследок решила мне отомстить? — его голос дрожит, от еле сдерживаемых эмоций. — Заедь в офис, сделай все дела и пизд#й хоть к черту на рога. Ты же блин знаешь, как этот контракт для меня важен. Мы готовились к нему больше семи месяцев и все твоей гребаной обидчивой персоне под хвост.

— Нет. Иди к черту.

— Только не бросай трубку. Дан. Я не с того начал. Я выдохнул. Успокоился. Я звоню, чтобы встретиться с тобой и извиниться... Алло

Не отвечаю, просто выключаю звонок.

Выхожу из такси и ко мне бежит Юля.

— Даночка, - кричит она разрывая пространство своим визгом.

Заключает в крепкие объятия.

Поднимаемся к ней. Я устала, сутки не спала. Тело натянутое как тетива. Напряженное. В груди тревога, словно я в любой момент могу услышать шаги тех мордоворотов и бежать наутек.

Квартира у подруги шикарная. В центре города. Навороченный ремонт. Завораживающий вид из окна. Вот что значит, когда живешь для себя, а не для мужа

— Ты надолго? - салютует бутылкой в одной руке, пока другой достает пару бокалов.

— К тебе на пару дней, пока квартиру не сниму. А в столицу… не знаю, - признаюсь ей честно, - я с Костей развожусь, после всего, что он сделал, не хочу возвращаться в родной город. - Произношу слова в которых сама себе еще боялась признаться.

— Эй, ты чего? - Юля приобнимает меня усаживая на диван. — Расскажешь, что произошло?

Сама не замечаю, как по щекам текут горячие слезы. Осознание моей никчемности снова ослепляет меня. Качаю головой.

Нет, не хочу об этом говорить.

— А ну хватит, - командует Юлька, накрывая ладонью мой телефон, который я крутила пальцами. — Давай лучше сгоняем в клуб. Выпьем немного. Расслабимся. А потом все обговорим, а? Твои внутренние блоки уйдут, выговоришься и станет легче.

Она поднимается на ноги и пританцовывает, представляя нас уже в клубе.

Я смеюсь сквозь слезы. Она всегда была той самой зажигалкой среди нас. Человек-праздник это про Юлю. Никогда не унывала. Даже когда в одиночку перебралась в столицу, ее отговаривали все друзья. Страшно, опасно, но она настояла. Твердо и упрямо, но сделала по своему.

— Не то. Все не то! — Не отыскав в моем чемодане ничего привлекательного, полезла в шкаф. — Примерь.

Стою перед зеркалом, прижимая руки к открытой груди. Точнее к верхним полушариям.

Мнусь.

Стоило переступить с ноги на ногу и клянусь, я увидела край своего нижнего белья.

Какой позор.

— Нет, Юль, в таком я из дома не выйду, - заявляю и пытаюсь снять платье. Одной не получается, а она не идет на помощь.

— Не обсуждается, - качает головой, - Здесь, в клубах, именно так и ходят. Ты же не собиралась надевать свои джинсы и майку, - она бросает брезгливый взгляд на мои вещи, словно я приехала к ней из прошлого, когда “это” еще носили.

— Обсуждается. — твердо отвечаю. — Я хочу отдохнуть, а не продать себя.

Свернув подол платья в гармошку, я с титаническим усилием вылезаю из него и вешаю обратно на перекладину.

— Ого подруга. Сбавь обороты. — Примирительно выставляет ладони. — Выбери сама то, что нравится. Я отдам тебе любое, на этот вечер.

Кольнула совесть. И вправду, зачем я так с ней? Юля работала в какой-то известной фирме. Агент по недвижимости. Свободный график, море общения, легкий нрав. Поэтому она легко уступает и береться спорить.

Из всего ее гардероба, выбрала самое приличное. Черное платье футляр. На улице декабрь месяц. Боюсь отморозить себе чего. Поэтому обуваю длинные сапоги и свое теплое пальто поверх всего.

Выгляжу как дорогой салон премиум класса в обычном жигули. Пальто выдает меня, да и сапоги тоже не первый год ношу.

— Погнали! - командует, пропуская меня вперед.

Столичные клубы это наверное, то, что я еще долго не забуду. Особо то и не была в них, лишь пару раз у нас в городе и то с мужем.

Точнее с бывшим мужем.

На душе царапают кошки. Игнорирую их, хотя привыкла прислушиваться к своей интуиции.

Клуб кишит людьми. Нас пропускает охрана, которая хорошо знает мою спутницу. Кажется она здесь завсегдатая. На меня даже не смотрят, но я все равно чувствую, что ворвалась непрошенным гостем в поток движущихся тел и громкой музыки.

Глава 9

Я хочу отвернуться и выйти за дверь. Поворачиваюсь и встречаюсь лицом со вторым таким же мородоворотом.

Нервно сглатываю. Черт.

Ничего не остается, как идти за страшным охранником, который с виду напоминает больше гориллу, нежели человека.

Он заходит в кабинет и музыка, как по щелчку резко прекращается. Тишина давит на ушные перепонки.

Ежусь.

— Я понимаю, как все это выглядит со стороны, но я могу объяснить, - приподнимаю руки в знак капитуляции.

Но ему плевать.

Охранник озвучивает счет, и ждет пока я оплачу его.

Я медлю, но стоит ему сделать шаг в мою сторону, как я теряю разумные доводы и чересчур поспешно достаю открываю кошелек, и смотрю на свои жалкие пожитки, пристыженно вдавливая голову в плечи.

— Это все, что у меня есть, - мой голос стал писклявым от страха, - остальное дома, можем съездить и я все вам отдам.

Здоровяк отрицательно качает головой, поджимая тонкие губы в жесткую линию.

— Где вторая? - спрашивает он кого-то за моей спиной.

— Ушла за пару минут до нее. - Угрожающе.

По спине пробегает целый табун мурашек.

И что теперь?

— Зови Макара, пусть сам с ней разбирается, — командует тот, что стоит спереди,

— Найти ее? Спросим у этой лохудры, - кивает на меня. — Где ее конченная подруга.

— Нет. Сами пусть разбираются. А ты пока, можешь сесть, ты здесь надолго. — Ухмыляется.

Падаю без сил на край кожаного дивана и осматриваю интерьер комнаты.

Ложь.

Ничего подобного я не делаю. Лишь создаю видимость этого, а сама думаю как сбежать.

Спастись.

Уверена мне достанется.

Мысли хаотично прыгают от одной крайности в другую.

Ну молодец, Дана.

Отлично.

Просто нет слов. Вот тебе и новая жизнь в столице.

Прям не новая, а новейшая.

Ты мастер.

Тебе бы свой блог завести и назвать: “Как найти проблемы на ровном месте”.

Как же я зла сейчас на саму себя.

На Юльку тоже.

Ушла и даже не сказала и телефон выключила.

Мы поссорились, но я заплатила за себя, а она…

Кого я обманываю. Она изначально не хотела платить, наделась подцепить кого-то, а не вышло.

Вышло.

Так или иначе, за нее придется платить мне.

А если они меня в участок поведут? Костя узнает засмеет. И почему-то от этого еще хуже.

Гнусное чувство собственной ничтожности расползается по моим рукам поднимаясь к шее и завязывается петлей на шее.

Я бы отдалась самобичеванию, если бы не вошедший в кабинет мужчина.

При виде его, я вскакиваю с места. Его брови резко ползут вверх на лоб, грозясь сравниться с линией волос.

— Добрый вечер, - почтительно кивает он.

Я отвечаю ему тем же.

— Вы совсем что ли тут все дебилы? - зловеще поворачивается на своих людей, словно хищник. Голос, тих, но при этом отражается от стен в глухом рычании, закладывая уши.

Взрослые амбалы стоят по стойке смирно и кажется бояться даже сделать вдох.

Тихое: “Вон” и они вздыхают с облегчением и вылетают наружу. Хотя меня преследует мысль, что Мужчина в костюме им этого не спустит с рук и обязательно припомнит.

Но чего именно?

Мне повезло, работая в фирме с одними мужчинами, я научилась различать даже шепот, поэтому все, что смогла разобрать: “Жену босса не узнали, придурки. Он нас точно уволит. А если главный узнает, уроет живьем.”

- Простите, - снова оборачивается он ко мне, когда я вздрагиваю от его внезапного голоса.

В шоке открываю и закрываю рот.

Хоть я и разобрала шепот, но он мне ничего не прояснил. Для меня все так же непонятна эта ситуация.

— Прошу следовать за мной госпожа Морозова, - Макар жестом приказывает мне следовать за ним

Я даже не поправляю его, что я никакая не Морозова.

Признаться мне очень страшно. Так что стук сердца заглушает все вокруг.

Я одна в столице, в чужом городе.

Тороплюсь за мужчиной, не успевая за его широким шагом.

Мы выходим из клуба и я вижу два здоровенных внедорожника. Полностью черные. Словно два больших гроба.

Тьфу меня на язык.

Макар открывает мне дверь и даже помогает сесть внутрь кожаного салона. Пахнет новизной.

Эта машина шикарней чем вся моя прошлая жизнь.

Значит серьезные люди.

Был неприятный опыт общения с такими.

Те головорезы, что навещали Костю и требовали проценты по с равнению с этим Макаром и его свитой кажутся мелкими букашками.

Эти люди явно не мелкая шпана в маленьких городах. Они белые акулы среди океана мелких рыбешек.

Может они везут меня к Юльке домой, чтоб я смогла расплатится?

А-х. Глупая моя голова. Я все еще наивна и верю в детские сказки.

Естественно они меня туда не везут. Но куда же?

Я слишком отстала от жизни. Простых вещей перестала замечать. Жизнь с Костей меня знатно потрепала. Бросаю взгляд на свои ногти. Гладкие без маникюра. Коротко стриженные. Прячу, сжимая в кулаках.

Пытаюсь понять по дороге куда она ведет. Да только все мне незнакомо.

Дверь снова открывается и Макар, снова помогает мне выйти, как многоуважаемой гостье. Такое отношение окончательно сбивает меня с толку. Мое зашуганное тельце идет больше по инерции, чем руководясь здравым смыслом. И я на нетвердых ногах следую за мужчиной в особняк.

Макар проводит меня до какой-то комнаты.

Стучит. И не дожидаясь ответа открывает дверь, пропуская меня первую внутрь.

Я подчиняюсь.

Мне ничего другого не остается. Я взрослая девочка, и знаю, что противостоять таким людям все равно, что самоубийство.

Вступаю в кабинет. Тут темно..

Я несколько раз спотыкаюсь, неуклюжа переставляя ноги, чтобы выравнить равновесие. Макар идет рядом, дергается, чтобы помочь, но в последнюю минуту останавливается. Замирает, смотря куда-то вдаль и выпрямляется. Складывает руки за спиной и отстраняется от меня словно вмиг я превратилась прокаженную.

Глава 10

Он высокий брюнет, с темными глазами, которые при свете кажутся абсолютно черными. Острые скулы, прямой нос, тонкие ровные губы, сжаты в одну линию.

Он был во всем черном: брюки, рубашка расстегнута на две верхних пуговицы. Пиджак небрежно накинут на спинку громадного кресла, в котором он развалился, как хозяин жизни.

Он безразлично оценивает меня ледяным взглядом, пробирая до мурашек, после чего откидывается в кресле, оставляя одну руку на столе и выжидательно ждет.

Черт.

Кажется он что-то спросил.

Мои губы шевелятся, перебирая возможные варианты, но останавливаюсь на:

— Я понимаю, как все это выглядит со стороны. — Выставляю ладони вперед. — Я оплачу счет. Доеду до дома и все отдам. Мне чужого не надо.

— Чужого говоришь. — Спросил этот страшный мужчина.

Я оглянулась назад. Прислушиваюсь к каждому шороху за дверью.

Вдруг ему не понравится мой ответ и он позовет тех отморозков, что приволокли меня сюда.

В голове еще живы слова свекрови о том, что сделает, если не помогу любовнице моего мужа и не обеспечу ее жильем.

Я этого не сделала, а значит, причина, по которой я здесь, может быть как раз…

Он переместил локти на стол и скрестил пальцы двух рук.

— Да. У меня хорош-ая репу..таци…я, — тушуюсь, видя его взлетевшую бровь. — Я бы вас не обманула. Хотите, возьмите у меня телефон или документы. Придержите их до тех пор, пока я не вернусь и не привезу нужную сумму.

Я тянусь к своей сумке.

Черт.

Ее нет.

Я как дура, хлопаю по своему телу ладонями, желая нащупать карманы, но на мне их нет. Только гадкое платье, что всучила мне Юля. А оно не подразумевает карманов.

Его лицо стало грубее, наблюдая за моим представлением.

Сколько таких актрис проходят через него и пытаются убедить, что не собирались его кинуть?

Много, судя по чертам его лица, которые превратились в маску, скрывая все эмоции, что я могла прочитать ранее.

Моя спина натянулась как струна и покрылась маленькими бисеринками холодного пота.

Я сглатывая вязкую слюну.

Боже, почему он не сводит глаз, я словно масло на сковороде, а своим вниманием он прибавляет жару. Сгораю до черной, смолистой массы, превращаясь в лужу.

Как стыдно.

— Репутация, — мужчина берет стакан со стола. Огромный, увесистый. Явно очень дорогой, как и все в его доме. Я боялась даже представить сколько стоила выпивка в нем, — отличное слово, но какое отношение оно имеет к тебе?

— Выпишите мне сумму. Пусть даже с процентами. Отправьте со мной своих людей и я верну долг. Я хочу домой. Все, что сегодня произошло, можно уладить, только…

— И где у тебя дом? — янтарная жидкость плещется по бортикам бокала.

Край губ Главного приподнимается, но это не усмешка. Скорее нечто яростное и предвкушающее.

— Я живу у подруги. — говорю тихо.

— У Юлии Крючковой.

— Вы ее знаете? — тут же хватаюсь за соломинку.

Она говорила, что у нее много знакомых в клубе, может и этот страшный, как сам Дьявол мужчина, в числе ее воздыхателей.

Хотя вряд ли. Такие не по кому не воздыхают. Такие, как он сами вызывают сердечный трепет, а скорее приступ в моем случае. Уверена ему хватает женского внимания. У нас же много любительниц экстремального вида. Этот экземпляр, как раз такой. Слишком опасно привлекательный.

Но к счастью я не из таких, мне этот мужчина даром не нужен. Пусть берет свои деньги и отпустит меня наконец. Одно лишь нахождение рядом с ним вызывает мурашки по коже.

Моя надежда рассыпается, как карточный домик.

— Знаю, — делает глоток. — Значит ты с ней? Решила найти профессию по душе и зарабатывать на этом?

Я мешкаю, но все же киваю. Да вообще-то я собираюсь найти здесь работу. Ну и если бы не Юлькины закидоны возможно бы попросила ее помочь мне стать таким же агентом по недвижимости. Вряд ли умение сдавать строй машины в аренду мне здесь пригодятся.

Откуда он ее знает? Из-за их хороших отношений ее пропустили без вопросов, когда других пускали только предварительно осмотрев?

— Да. Хочу найти здесь работу, — имею ввиду столицу.

— Я конечно рад, что ты наконец одумалась, решила занятся чем нибудь, но скажи мне, бестолковая ты милфа, о чем ты думала, когда подалась в эскорт с этой шл@хой, и как тебе хватило наглости строить глазки моим парням? — мрачно интересуется Главный, как между делом, разглядывая что-то в мониторе.

— Не называйте меня так! Я не из таких, да и Юля тоже. Она агент по элитной недвижимости, между прочим, — выкрикиваю громче, чем хотела и тут же прикладываю пальцы к губам.

Что я наделала? Рассказала бандиту, кем работает Юлька. Мы поссорились, но я не должна была ему говорить. Дура.

— Впервые слышу, чтоб мужское достоинство считалось элитной недвижимостью, — он слегка усмехается, но это звучит очень хмуро и даже зло, — плевать, что она тебе наплела. Отвечай на вопрос. Какого хера, ты здесь с этой швалю? Тебе денег мало дают или нравиться подобно свинье валяться во всякой грязи?

— Мне никто не дает деньги, — хмурюсь.

О чем он? Неужели все же он связан с долгами моего мужа и свекровь наплела ему обо мне невесть что.

Если это так, то клянусь всем святым, я вернусь и так это дело не оставлю. Хватит с меня издевательств.

— Вот как. Значит ты за бесплатно или за стакан дешевого пойла? Или все же просто так для души. Для кайфа. Оно и видно, по твоим дешевых шмотках, в которых ты хреново крутишь жопой в моем клубе, — подытоживает, с явным отвращением на лице.

— Я не крутилась ни перед кем и вообще. Я не хотела никуда ехать. Я ушла от мужа. У меня горе, я просто хотела отвлечься. Мы даже не выпивали, мирно общались. Вы можете посмотреть по камерам, я заплатила за свои напитки, но Юля не стала. Она все надеялась, что сможет найти себе мужчину, который угостит, но все пошло не по плану. Мы поругались, она расстроилась и убежала. Поэтому я не отказываюсь оплатить счет и готова прямо сейчас вместе с вами доехать и отдать вам деньги.

Глава 11

Массивная рука хватает меня за запястье и тянет в неизвестном направлении. Моя ладонь по сравнению с его просто крошка. Его один шаг, как три моих. Еле поспеваю за ним. Не знаю, что он хочет мне доказать.

Я не готова к новой волне разрушения в моей жизни. Мне больно от прошлого. Я еще не отошла, даже не успела нормально все обдумать.

Страх. Животный. Необузданный. Вот все мои эмоции сейчас.

Я вижу белую мраморную лестницу, по которой он тянет меня наверх. Ноги сплетаются, дыхание срывается.

­— Постойте, пожалуйста, выслушайте меня, — молю я его жалобно.

Главный меня не слышит. Он направляется к какой-то двери. Распахивает ее и передо мной.

Это комната. Спальня. Большая. С размером с мою прошлую квартиру, где я прожила долгие десять лет с бывшим мужем.

— Нет, нет, — упиваюсь в пол.

Я не сдамся без боя. Я на такое не подписывалась.

— Угомонись, — отвешивает он словно пощечину.

— Нет, и не собираюсь, остановитесь же Вы наконец, — с придыханием требую я повышая тон от нахлынувших эмоций.

Мужчина резко тянет меня на себя и я впечатываюсь в его каменную грудь. Ого. Разве такие бывают в реалиях? Я думала, что все мужчины, как мой бывший обзаводятся милым пузиком после 30-и. Но кажется этот мужчина со стальным прессом не подчиняется законам природы.

Он смотрит на меня сверху вниз. Его глаза бездонные. Злые. Я скукожилась во всех смыслах этого слова. Даже сердце сжимается в маленькую бусинку.

— Повторяю в последний раз: успокойся, или мне придется применить грубую силу, — произносит он, словно до этого он не применял силу.

А, да, поняла, еще не применял. Это просто вежливое обращение. Которое я дура такая не замечаю. Ну извините.

Скрежету зубами, чтоб не выдать какую нибудь глупость. Я сама не своя рядом с ним. Этот мужчина умеет нагонять ужас.

Главный подталкивает меня в другое помещение.

Ванная комната.

Все мои конечности застывают в ожидании следующих действий этого монстра.

Он что решил меня утопить?

Я же еще жить хочу.

— Раздевайся, — приказывает он и мои глаза готовы вылезти из орбит.

— В-вы н-наверное ш-шутите, - заикаюсь я.

— Я похож на клоуна, - отвечает он не обращая на меня внимания.

Вместо этого он подходит к ванне, которая скорее маленький бассейн, нежели ванна. Открывает кран и полностью выливает содержание какой-то бутылочки. Аромат жасмина и каких-то пряностей наполняет пространство.

Я не слышу шум воды, мое сердцебиение заглушает все посторонние звуки.

— Чего застыла, двигай, — очередной приказ и я будто отхожу от шока.

Перевожу взгляд на него. Он закатывает рукава своей черной, как его настроение, рубашки. Движения такие слаженные, что мне даже становится завидно. Я никогда не была такой.

Вечно неуклюжая Дана, которая могла поскользнутся и упасть на ровном месте.

Глазами шарю по всем углам комнаты в поисках спасения. Вижу окно. Может сбросится? Как я поняла мы на втором этаже. Может и сломаю себе ноги, но точно не спасусь от него. Глупые мысли, хаотично вертятся в голове.

Думай же, Дана.

— Как же с тобой сложно, - мужчина подходит ко мне и сам начинает меня раздевать.

— Н-не н-надо, — отпрыгиваю от него в сторонку словно ужаленная.

— Я тебя не спрашивал, повернись, — и почему его тон такой властный.

Ему бы генералом быть, а не бандюганом.

Все тело мельком подрагивает, но я не могу не подчинится. Я знаю, что мне же будет хуже. Весь его вид этому свидетель.

Поворачиваюсь к нему спиной и зажмуриваю глаза. Не хочу видеть своего позора.

Он опускает змейку вдоль спины и платье падает лужицей под ноги.

Я остаюсь в одном белье. Оно простенькое, телесного цвета. Быстро прикрываю себя руками. Они такие холодные.

— И как это называть?

Я резко поворачиваюсь к нему не понимая вопроса. Вижу, как он озадаченно смотрит на мое нижнее белье. Словно это задело его достоинство.

— Что именно? — наконец решаюсь ответить я.

— Это монашеское тряпье, — он взглядом блуждает по моему телу, пробуждая все спящие нейроны.

— Мы что серьезно будем обсуждать мое белье? — я искренне недоумеваю.

— А о чем мне еще говорить со своей женой? — он приближается ко мне еще на один шаг.

Кончики нашей обуви касаются друг друга. Но я не двигаюсь. Страх бурлит в венах, напоминая не провоцировать зверя.

Его теплая ладонь опускается мне на плечо, немного сжимая ее. Главный с легкостью тянет и буквально засовывает меня в воду с обильной пеной.

— Вымой с себя запах чужих мужчин, — поясняет он и бросает в воду губку.

Я секунду смотрю на нее не решаясь протянутся. Я все еще в белье. Оно мокро прилипает к телу. Неприятно.

Хочу бежать.

— Я не пахну ничем подобным, — поднимаю свой взгляд наталкиваясь на его хмурый.

Он ничего не отвечает. Лишь сам берет губку и начинает меня натирать, как маленького ребенка. Он не делает мне больно, но явно применяет силу.

Я не дышу. Боюсь даже лишний раз пошевелится.

— Остальное домоешь сама, жду тебя в комнате, — Главный наконец оставляет свое «занимательное» занятие и оставляет меня одну.

Я принюхиваюсь к себе. Пытаюсь уловить этот запах «чужих мужчин». Но от уже пахнет лишь гелем для душа.

Быстро смываю с себя пену. И нахожу махровый халат в который быстро укутываюсь. Больше я не влезу в Юлькино платье. Даже под дулом пистолета.

Сначала высовываю голову за дверь, в комнате темно, я плохо что вижу.

Наконец решаюсь выйти. Тогда свет загорается, но он слишком тусклый. Вижу прикроватную лампу, а рядом незнакомого мне человека.

— Быстро ты, — произносит он и медленно подходит ко мне.

Он надвигается, а я отхожу. Ногами натыкаюсь на кровать. Еще один шаг Главного, и я уже падаю на кровать.

Вот сейчас ужас по-настоящему охватывает меня. До этого момента я была словно в тумане.

Отползаю назад по мягкому матрасу, видя, как на меня надвигается мужчина. Он огромный, настолько, что мне кажется, собой заслонил все пространство. Двуспальная кровать жалобно скрипит под натиском его тела, а я отчаянно молюсь:

Глава 12

— Уберите это! — Отворачиваюсь.

Он озабочен. Груб и напорист.

Его ладонь сжимается на моей шее, перекрывая кислород и он дожидается, пока я немного обмякнув, все же подчиняюсь.

— Как же ты раздражаешь. — Рычит.

— Пожалуйста, не насилуйте меня.

— Рехнулась? Беру свое.

— Мой долг не стоит ночи с вами. Я лучше отработаю. Полы пойду мыть, но не так. Что угодно только не это.

— Нос от меня ворочаешь? — нахмурившись, вдруг спрашивает этот грубый медведь.

Не знаю на чем сконцентрировать взгляд. Туплю в венку, на его шее.

Боже, почему она пульсирует?

— В глаза мне смотри.

Сглатываю, но чувствую, что он не будет повторять дважды и сделает что-то ужасное. Робко поднимаю взгляд.

— Отвечай, — чеканит Главный.

Вздрагиваю плечами.

— Я… — не могу собраться с мыслями. — Я… не хочу этого… не умею…

— Чего ты не умеешь?

— Не умею заниматься этим за деньги.

Что я несу?

Я имела ввиду, что вообще не согласна спать с кем- либо после первой встречи.

Тем более, учитывая, что пару минут назад, он готов был оторвать мне голову.

— Идиотка, — кривит губы и встряхивает меня, отчего я подлетаю на кровати. — За деньги не хочешь, а нах&й ты замуж за меня шла? Глотала мой член пока твои родители выбирали ресторан и ебу4ие салфетки?

— Это была не я! — В сотый раз произношу.

— До свадьбы ты уже была потасканной, а в браке решила целку из себя строить?

— Думайте, что хотите. — Отворачиваюсь.

Меня пугает эта насмешливость в его тоне, хотя я и понимаю, что если он перепутал меня со своей женой, то удивлен отказу.

Радует, что он хотя бы не озабоченный индюк, который дорвался до власти и не упускает возможности поиметь любую особь женского пола.

— И че разлеглась, воронкой к верху? Предлагаешь мне бревно е*ать?

— Предлагаю уйти. Давайте обсудим все завтра. Я покажу вам свои документы, верну деньги и уйду. Об этом никто не узнает. Клянусь, я не доставлю вам проблем.

Он вздыхает, отворачивается в сторону. Смотрит в зеркало. На нас.

— Как с тобой сложно. — потирает глаза большим и указательным пальцем. Резко поднимается. — Завтра, жду тебя у себя.

Не говоря больше ни слова, он уходит. А я сажусь и начинаю реветь.

Не от страха, а от обиды. Почему это со мной происходит?

Чувствую себя идиоткой, которая вырвалась из под крыла мужа и сразу пропала.

Как сбежать, как долг отдать?

Все мои деньги у Юльки, но теперь ко всему прочему добавился страх, что если деньги она мне не вернет.

Заберет все мои вещи и исчезнет?

Меня начинает мелко потряхивать. Сжимаюсь в позу эмбриона, поджав ноги и заваливаюсь на бок.

В слезах глаза слипаются. Сутки без сна дают о себе знать.

Перенапряжение и боль в суставах.

Завтра появятся синяки, в этом уверена.

***

Просыпаюсь от резкого стука.

Заходит женщина лет сорока, в черном платье и белом переднике.

Она раздражена, складывает раскладывает мои вещи на вешалках и после нарочито громко ставит ведро в центре комнаты и достает пульверизатор. Им же пшикает на зеркала и трет с противным лязгом.

Сажусь в кровати. Выгляжу как растрепанная ворона, с черными подтеками на лице, рваной одеждой и огромными испуганными глазами.

— Спасибо, что постирали мои вещи.

Вытягиваю шею, рассматривая свое старенькое пальто, которому дали вторую жизнь. Нет ни катышек, ни застиранных рукавов.

Эта женщина волшебница.

Она не отвечает.

Оборачивается через плечо и цыкает.

Обидно, видимо, я ей не нравлюсь.

Мой телефон находится почти сразу. Рядом с кроватью, на тумбе.

Пока включаю, краем глаза наблюдаю, как горничная врубает пылесос и ходит зигзагом передо мной. На лице странное выражение удовлетворенности.

Она что, злорадствует?

Думает я выпила и раздражающие звуки выведут из себя?

— Можно мне воды? — в горле пересохло. Деру его пальцами, но легче не становится.

Женщина в костюме раздраженно опускает швабру в ведро, и выходит. Возвращается почти сразу и ставит бокал на стол, расплескивая воду по столешнице.

Тянусь к бокалу и вижу на столе фото.

На нем я, и тот дикий мужчина, что встретил меня ледяным взглядом и чуть не поимел этой ночью.

Хватаю фото обеими руками и как ослепшая, притягиваю к своим глазам.

Точно я.

Цвет волос немного иной, и морщин чуть поменьше, но в целом… как такое может быть?

Делаю снимок и отправляю в гугл. Поиск по фото, дает мне имена моего двойника и самого главного.

Анастасия и Роман Громовы.

от Авторов: Дорогие наши читатели оставляйте свои отзывы, это очень важно для нас.

Глава 13

Не может быть. Подношу снимок к лицу и вглядываюсь в знакомые черты.

Нос, губы, даже цвет глаз. Все словно срисовали.

Не верю.

Вбиваю имя девушки отдельно и мне показывают больше сотни ее фотографий.

В звукозаписывающей студии.

Улыбается, держит наушник у уха, напротив микрофона.

На следующем кадре она в деловом костюме рядом с Романом. Тот хмур, смотрит волком исподлобья, стоя в кругу улыбающихся пар. Те смотрят заискивающе на него, но Анастасия…

Нет, ее глаза безошибочно нашли нужную камеру и ловят ее объектив.

Она словно с ним и в тоже время нет.

Листаю экран. Кручу ленту ее бесконечных снимков.

Черт, по сравнению с ней, уже моя жизнь кажется выдумкой.

Серой, мрачной массой из похожих друг на друга дней.

Тень.

Чувствую себя молью, что залезла в чужой шкаф и давится дорогой жизнью.

Звонок.

Вздрагиваю, выныривая из своих мыслей.

Время завтрака, догадываюсь, когда в дверь стучат и дают мне несколько минут, чтобы одеться.

Подрываюсь как ошпаренная.

В зеркале я абсолютно растрепана, напугана. В порванной одежде, я похожа на маргиналку. Только синяка под глазом не хватает и специфического запаха.

Умываюсь.

Стало легче, смыв тонну косметики, с которой уснула, чувствую как стянуло кожу.

Вычесываю волосы пальцами, боясь спросить у горничной где находится расческа, выхожу.

Когда настоящая Анастасия узнает, кто был в ее комнате и хозяйничал в ней, не обрадуется.

Увидеть в своем доме чужую женщину, невероятно больно.

Знаю по себе.

Судорожно выдыхаю.

— Что вы делаете? — Резко спрашивает горничная, видя в моих руках пододеяльник.

Мешккаю, замирая с углами ткани на секунду.

— Хочу снять постельное белье. — Боже, еще вчера, ее муж чуть ли не поимел меня на ее собственной кровати. Бледнею и сглатываю ком. — Может у вас есть новая, чтобы я смогла его поменять? — Шепчу, пряча взгляд.

Узнай я, что в моей кровати была чужая женщина, я бы не только не легла в постель, я бы сменила всю кровать.

Нет!

Я сменила мужа!

Ушла бы и никогда не вернулась. Но у нее все по-другому. У нас ничего не было.

А разрушать семью, я не буду.

— Оставьте все как есть, я заменю. — Ворчит женщина.

Я стягиваю простынь, наволочки.

Складываю в принесенный ею мешок. Рядом лежат мои вещи. Точнее пальто, в котором я приехала.

Сумки нет, а в ней же мой паспорт!

Стучат в дверь.

— Иду.

Выхожу, накидывая на плечи плед с кресла. Горничная провожает странным взглядом, осматривая мое лицо без единого слоя косметики.

Чистое, по домашнему свежее.

Я сделала, что-то не так?

Хмурюсь, когда иду за огромным мужчиной в костюме. Он петляет по дому, закрывая обзор, а открыв дверь, отходит и пропускает внутрь.

Длинный обеденный стол из тяжелого дерева, за ним какая-то пожилая пара и Роман во главе всего.

Хочу развернуться и убежать.

Главный одет во все черное. И говоря об этом, я имею ввиду не темные семейники с футболкой, в каких часто по утрам ходил по дому мой Костя, а угольная рубашка, выглаженная до идеала. Белые запонки, блестят на закатанных рукавах. Лицо полностью выбрито, волосы уложены.

Идеален во всем.

Кроме чертовщины во взгляде.

Черные глаза бьют током по каждому участку, по которому они скользят.

Неловко.

Дико.

Страшно.

Перевожу взгляд на застывших людей.

Кто они? Партнеры по бизнесу? Друзья? Родители?

Кто бы не был, я…

“Ты мой позор” — слышится в голове его вчерашние слова.

Низко опускаю голову, потому что сегодня я снова подтверждаю его слова.

Иду к стулу напротив Романа, в самом дальнем конце стола.

Он облокачивается локтем на стул, ведя пальцами по подбородку.

О чем он думает совершенно не ясно.

Надеюсь, не выбирает лес, в котором меня закопать.

— Настюш, ты чего в таком виде? — Выразительно округляет глаза, женщина. — Разве так нужно выходить к мужу? Где визажист? Уволь его.

Женщина приподнимается и говорит:

— Простите нас, мы присоединимся к вам позже. – шепчет на ухо пожилому мужчине. — Хочу поговорить с дочерью.

— Сядь. — От баса Романа сворачиваются в тугой узел внутренности.

Женщина, назвавшая себя матерью Насти, падает вниз. Косится на отца, но тот отводит взгляд. Не делает замечание Роману, что нагрубил его супруге.

— Сюда иди, — обращается уже ко мне, а я не решаюсь его провоцировать.

Он не в духе. Вижу это, когда он взглядом указывает на стул, по правую руку.

Плюхаюсь в него.

На столе яйцо пашот и овощи.

Живот урчит, но я не решаюсь есть. Стыдно.

Притворяюсь человеком, которым не являюсь, еще и объедаю их? Нет, ее будет этого.

— Я… — Прочищаю горло. Не помогло. Беру бокал с водой и делаю маленький глоток. — Я хотела поговорить о вчерашнем.

— Скоро Сафроновы организуют прием в честь двадцатилетия их фирмы. — Быстро тараторит ее мама. — Роман Юрьевич? Вы планируете стать акционером этой фирмы, значит должны присутствовать.

Главный не смотрит на нее, ждет. Ее слова проходят сквозь него, будто комариный, надоедливый писк, отвлекает от чего-то другого.

— Роман Юрич. — Мягко, но твердо зовет женщина.

— Анна Васильевна, я был другого о вас мнения, — строго, но спокойно произносит Роман.

Этот мужчина умеет навести ужаса одним лишь вздохом.

— Что? — недопонимает мама Анастасии.

— Вас не учили не перебивать? Слушаю тебя, — на последних словах он обращается ко мне.

Я проглатываю вязкую слюну. Глоток воды рвется наружу. Кончики пальцев подрагивают.