Развод в 40. Мой муж ушел к другой

Глава 1

После ночной смены в больнице прихожу утром домой. Голова гудит, ноги гудят. Ставлю тяжелые пакеты с продуктами в коридоре. Разуваюсь и замечаю чужие женские красные туфли. Слышу на кухне голоса, смех.

Кто это к нам пожаловал в гости в восемь утра?

Захожу на кухню и замираю в дверном проеме. За столом сидит мой муж, мой сын и какая-то девица в одной мужской футболке. И эта черная футболка моего мужа.

Они замечают меня. Сын перестает улыбаться, напрягается, бросает на меня колючий взгляд. Муж переглядывается с девицей.

- Доброе утро, - выдыхаю я. – Андрюша, ты почему не на паре? Учебу нельзя прогуливать, - качаю я головой.

Сын учится в медицинском Университете на платной основе. И мне не хочется, чтобы его отчислили за прогулы.

- Привет, - цокает языком сын и закатывает глаза. – Сейчас будет скандал. Я лучше к себе пойду. Удачи, пап, - он рукой хлопает отца по плечу в знак поддержки, а потом молча проходит мимо меня.

- Платон… Что происходит? – хмурюсь я и смотрю на мужа.

- Рита, я давно хотел тебя познакомить со своей Юлей, но ты постоянно на работе. У тебя же нет времени на семью, - заявляет он и берет за руку девицу.

Она томно облизывает губы-вареники. Муж смотрит на эту Юлю так, как когда-то двадцать лет назад смотрел на меня. С любовью, страстью, обожанием. У меня сердце замирает в груди.

- Рита, я больше тебя не люблю. Ты постарела, тебе уже сорок, ты стала скучной, занудной, у тебя одна работа на уме, и ты мне больше не интересна, как женщина. Я хочу развестись. Юля станет моей женой. С ней я чувствую себя живым и молодым. Сыну я все рассказал. Он меня поддержал. Андрей хочет жить со мной и Юлей, поэтому до вечера освободи мою квартиру, - чеканит муж, а я замираю от шока.

Мне хочется кричать, бить посуду, вцепится этой наглой девице в ее русые волосы, но я не двигаюсь с места. Внешне я абсолютно спокойна, а вот внутри все горит и рушится. Я так устала. Ночная смена была тяжелой, голова гудит. Поэтому нет сил на скандал и истерики. Да и зачем скандалить? Это ничего уже не исправит. Судя по тому, что эта пигалица, которой на вид около двадцати пяти лет, сидит в футболке моего мужа, эта Юля ночевала тут.

Я молча выхожу из кухни и направляюсь в спальню. Эта квартира мужа. Она была у него до нашего брака. Сыну уже девятнадцать лет, поэтому он в праве сам решать с кем жить. По сути, нам и делить-то нечего. Разведут быстро. В груди все огнем горит. Я ведь, наивно полагала, что у меня хорошая семья. Двадцать лет прожили с Платоном в браке. Секс у нас стал редким, но я думала, что так у всех. Все же столько лет мы в браке, страсть давно утихла.

Достаю из шкафа свой чемодан. Аккуратно, без суеты складываю свои вещи. Муж появляется в комнате. Смотрит на меня исподлобья и хмурится.

- Что? Даже не устроишь мне скандал? Не будешь кидаться с кулаками? Орать и истерить? – спрашивает он и прислоняется плечом к дверному косяку.

Я поднимаю на мужа взгляд. Мне очень хочется сделать все, что он перечислил, но у меня такая дикая усталость, что хочется поскорее забрать свои вещи и уехать к маме. Я поплачу потом, когда останусь наедине с собой.

Игнорирую вопрос мужа, достаю из шкафа свою обувь, шкатулку с бижутерией.

- Рита, ты должна меня понять. Мне всего сорок один. Я еще в расцвете сил. А рядом с тобой я превращаюсь в какого-то старика. У тебя нет сил и времени ни на меня, ни на сына. У нас с тобой секс раз в два месяца. А мне этого мало. Я перестал чувствовать себя мужиком рядом с тобой. Ты посмотри на себя! Ты ведь в старуху превращаешься. Больше не носишь сексуальное белье, больше не смотришь на меня с желанием, у тебя одна работа на уме. Я когда Юлю встретил, я будто заново жить начал. Она яркая, энергичная, красивая, живая, сексуальная. Ты когда-то очень давно была такой же. Рита, давай без войны обойдемся. Разведемся спокойно.

Каждое его слово врезается в мое сердце ножом. Больно и обидно до слез. Но я не плачу. Знаю, что мужики иногда уходят к молодым, просто не ожидала, что мой муж, которому я верила все эти годы, окажется подлецом. Да, я была молодой и энергичной двадцать лет назад, а сейчас после тяжелого трудового дня, когда еще надо и дома уют навести, и рубашки мужу и сыну погладить, и продукты закупить, и еды наготовить, уже не остается сил на романтику.

- Рита, не молчи! – он подходит ко мне и хватает меня за плечи, встряхивает меня, будто хочет, чтобы я очнулась.

- Убери от меня свои руки, - рычу я, и он делает шаг назад.

- Рит, не начинай. Я прекрасно понимаю, как все это выглядит со стороны. Но ты сама виновата. Ты запустила себя, поставила работу на первое место. И я честно признался тебе в том, что полюбил Юлю. Я не хочу, чтобы эта светлая и добрая девочка была моей любовницей, я хочу, чтобы она стала моей женой. Так будет правильно. Так будет честно по отношению ко всем.

- Платон, я все поняла. Седина в бороду, а бес в ребро, - говорю я и прохожу мимо него к комоду.

Надо забрать свой ноутбук, зарядки, диски с записями МРТ больных.

- Платоша, тигр мой. Помоги мне включить свою навороченную кофемашину, - доносится голос девицы из кухни.

- Иду, радость моя, - отвечает мой муж и выходит из спальни.

Я закрываю лицо руками, делаю глубокий вдох. Меня трясет. Но о всем случившимся, я подумаю потом, когда отдохну и высплюсь. Голова сейчас после трудной ночной смены туго соображает. Выкатываю два чемодана в коридор. Вызываю такси. Пока жду машину, захожу в комнату сына. Он сидит за компьютером, в наушниках и играет в танчики. Я кладу руку на его плечо. Сын рывком снимает наушники, смотрит на меня исподлобья.

- Я ухожу. Зашла попрощаться, - говорю ему и глотаю колючий ком.

- Не надо драматизировать, - хмыкает он. – Я все детство рос с бабкой, пока ты и отец с утра до ночи на работе пропадали. Тебе важнее была карьера, а не я. Сейчас тоже из-за твоей работы мы видимся редко. Так что моего отсутствия в своей жизни ты не заметишь. Ты даже не в курсе, что мне по средам к третьей паре. А ведь я уже сто раз об этом тебе говорил. Все. Бабке привет передавай, - говорит он и тянется рукой к наушникам.

Глава 2

Поворот ключа, щелчок, и я захожу в квартиру матери. На меня сразу обрушивается удушливый, неподвижный воздух. Чувствую запах старых настенных обоев, пережаренного подсолнечного масла и едкий, невыветриваемый дух кошачьего лотка.

Из комнаты пулей вылетает Мурка. Она трется о мои ноги и тарахтит, как трактор. Серая шерстка блестит, а зеленые глаза смотрят на меня выжидающе. Кошка ждет угощений. Когда приезжаю к матери в гости, всегда покупаю гостинец и маме, и Мурке, и Муське. А сегодня я приехала без угощений, но с чемоданами.

- Рита, это ты? - голос матери из спальни звучит, как всегда, с легкой претензией.

- Да. Привет, мам, - выдавливаю я и убираю ключи от ее квартиры обратно в свою сумку.

У меня есть ключи на всякий случай. Все же маме уже шестьдесят восемь лет, живет одна.

Захожу в спальню. Мама сидит на кровати, утопая в горе подушек. Газета в ее руках шуршит. Мама смотрит на меня поверх очков. Ее холодный, колючий взгляд заставляет меня сжаться. В комнате оглушительно, как молот по наковальне, тикают настенные часы.

Мурка внезапно переходит с мурчания на требовательный ор. Путается у меня в ногах. Хвост торчит трубой.

- А что это ты так рано? Случилось чего? - мама прищуривается. - Тихо, ты! - цыкает она на кошку. - Я тебе уже корм насыпала. Что еще надо?

Я судорожно сглатываю. Ладони становятся влажными и липкими.

- Мам... Я у тебя поживу. Хорошо?

- Зачем? - она мгновенно напрягается, спина выпрямляется. - С Платоном поругалась?

- Мам, мы разводимся. Он себе молодую нашел. Андрей его поддержал... - каждое слово дается мне с трудом. - Мне идти некуда. Я с ночной смены, голова раскалывается. Очень хочется спать. Давай потом обсудим все это?

У меня глаза щиплет от усталости и обиды, ноги становятся ватными. Жду поддержку, но вместо этого...

- Ты сдурела?! - мама всплескивает руками, и газета с сухим треском летит на одеяло. - Какой еще развод? Ты шалавой, что ли, хочешь стать? Мне такого счастья в доме не надо!

Меня будто ледяной водой окатили. Кожа на лице начинает гореть, щеки заливает краска стыда и ярости.

- Мама! Я поживу у тебя немного, накоплю на взнос, возьму ипотеку... - пытаюсь говорить спокойно, но пальцы начинают мелко дрожать.

- Рита, ты дура или прикидываешься? Тебе же уже сорокет! – мама переходит на крик, и ее слова жалят. - Какой развод? Без мужика останешься, разведенкой. А баба без мужика или шлюха, или шалава. Это же всем известно! Не смей мать позорить!

Внутри меня что-то надламывается. Голова взрывается от боли.

- Возвращайся к мужу! Эту потаскуху за волосы хватай и из дома выгоняй! Ты законная жена, имеешь право на бунт! - она смотрит на меня с таким остервенением, будто я совершила преступление. - И как это Андрюша его поддержал? Платон ребенку мозги промыл?

- Мам, Андрей уже давно не ребенок. Он взрослый парень, - выдыхаю я, чувствуя, как ноги окончательно перестают держать.

Я тяжело опускаюсь в старое кресло, и оно жалобно скрипит под моим весом. Пружины впиваются в бедра, но мне почти все равно. Мурка тут же, не раздумывая, запрыгивает на мои колени. Она сворачивается клубочком и начинает мощно, утробно тарахтеть. Вибрация кошки передается мне, на мгновение притупляя острую боль в висках. Из-под стола, мягко перебирая лапами по пыльному ковру, выплывает Муська. Она тянется, выпуская когти, и начинает тереться о мои щиколотки.

- Все-таки ты у меня дура! - мама всплескивает руками, и газета окончательно сползает на пол. - Ты зачем ушла от мужа и сына? Ты не ко мне должна была ехать, а там скандал закатить! Сидела бы и никуда не уезжала! Ты же для Платона столько сделала, а он тебя выгнал? Вот ведь мудак! - мама на секунду смягчается в выражениях, но тут же ее лицо снова каменеет. - Но ты должна вернуться. Слышишь? Вы поговорите, наладите все. Ох, что же теперь-то о нас соседи подумают. Как я людям в глаза смотреть буду, если ты разведешься? Все же будут говорить, что у Елизаветы Петровны дочь гулящая, разведенка и шалава. Ох… За что мне все это?

- Мам! Перестань. Я не вернусь туда, - мой голос звучит хрипло. - Квартира Платону принадлежит, - продолжаю я, чувствуя, как внутри все сжимается в ледяной ком. - Она была куплена задолго до брака. Нам делить нечего, понимаешь? Нас разведут за пять минут. Мне просто нужно время, чтобы... Чтобы в себя прийти. Переведу дух и съеду, чтобы не позорить тебя перед соседями. И я не прощу Платона. Никогда.

И в этот момент плотина рушится. Внутри что-то с оглушительным треском лопается, и на меня обрушивается раскаленная лавина. Я всхлипываю. Этот звук получается некрасивым. Я начинаю рыдать.

В груди все горит огнем, дыхание перехватывает, а в горле будто застрял острый осколок стекла. Я не помню, когда плакала в последний раз. Годы выдержки рассыпаются в прах. Слезы текут по щекам.

Мать с тяжелым кряхтением, охая и опираясь на матрас, встает с кровати. Шаркает тапочками по старому ковру. Она подходит вплотную, и я чувствую ее запах. Смесь лекарств, хозяйственного мыла и нафталина. Мама прижимает мою голову к своему мягкому, рыхлому животу.

- Тише ты, бедовая моя, - шепчет она, и я чувствую, как ее сухая ладонь тяжело ложится мне на макушку. - А то соседи услышат, будут потом шептаться. Стены в этом старом доме тонкие... На первом этаже чихнет сосед, а у меня на четвертом слышно.

Я чувствую, как ее шершавый, застиранный домашний халат трется о мою щеку. Ее утешение странное, оно пахнет не сочувствием, а страхом перед чужим мнением, но я все равно на секунду замираю, впитывая это скупое тепло.

- Пойдем, я тебе чай заварю, - продолжает она, похлопывая меня по плечу. - А потом ты поспишь, и на свежую голову подумаешь. Вернуться тебе надо. За мужа бороться надо. Зачем ты любовнице жизнь облегчила?

Мама, как и раньше, не слышит меня и не понимает. Но родителей не выбирают. Я люблю маму такой, какая она есть. Она у меня одна. А вот мой сын, как оказалось, меня не любит. Ему любовница отца нравится больше, чем родная мать. Эти мысли ранят меня.