Развод в 40. Я тебе изменила

Пролог

— Я подаю на развод, — сказала Марта спокойно, почти буднично, словно это не начало конца, а просто новая строка в календаре, которую она давно хотела зачеркнуть.

Влад сидел за кухонным столом, лениво пролистывая ленту новостей на телефоне. Свет от экрана подсвечивал его лицо — расслабленное, отстранённое, привычное. Он поднял глаза, прищурился.

— Это что, шутка такая?

— Нет.

Он фыркнул, будто услышал нелепость.

— Тогда что за глупости ты говоришь?

Марта выпрямилась. Пальцы, которыми она сжимала край стола, слегка побелели, выдавая единственный признак того, что внутри неё всё дрожит.

— Я тебе изменила.

Эти три слова ударили точно в грудь. Влад не сразу уловил смысл. Он пристально смотрел на неё, пытаясь увидеть хоть тень иронии.

— Подожди, что ты сделала? — хрипло переспросил он.

Марта сглотнула.

— Я жду от него ребёнка.

Он замер, затем медленно встал со стула. Сделал шаг к окну. Постоял, опершись рукой о подоконник, тяжело дыша. Вернулся, будто надеялся, что её слова окажутся ложью.

— Нет, ты меня разыгрываешь. Такого просто… ну, не может быть. Мы женаты двадцать лет. Ты… — он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть происходящее. — Это какая-то чудовищная шутка.

— Это правда, Влад.

Он нервно рассмеялся.

— Я дал тебе всё, — повысил голос. — Квартиру в центре! Дорогую машину! Шмотки, драгоценности! Поездки, мать твою! Ты жила как королева!

Она молчала, но взгляда не отвела.

— Чего тебе не хватало, Марта? — он шагнул ближе, ткнул пальцем в пол, словно указывал на невидимую линию, которую она переступила. — Что, чёрт возьми, тебе было нужно? У тебя всё было. Всё!

— Тебя, Влад! Мне не хватало тебя!

Он удивлённо моргнул, будто это был не ответ, а бессмыслица.

— Бред! — уже почти кричал. — Я работал, чтобы у нас всё было! Чтобы ты ни в чём не нуждалась!

— А мне нужно было не "всё". Мне нужен был ты. А тебя никогда не было дома. Ни по вечерам, ни по выходным. Всегда только командировки, объекты, контракты, важные встречи. Я много раз пыталась сказать, что мне плохо. Но ты никогда не слышал.

Он подошёл почти вплотную, навис, будто хотел подавить её размером, тенью, собственным гневом.

— И поэтому ты прыгнула в койку к другому?

Она выдержала паузу. Досчитала внутри себя до трёх. И ядовито ответила:

— Да, и не один раз. Много-много раз!

Его лицо перекосило так, словно она ударила его ножом, а потом провернула лезвие.

— Много… раз, — повторил он, пробуя слово на языке, пытаясь понять, действительно ли оно существует. — Ты серьёзно сейчас?

Марта не ответила, просто отвернулась к стене.

— Я хочу понять, кем нужно быть… Чтобы взять и вычеркнуть двадцать лет брака в постели какого-то… Кто он?!

— Это неважно.

— Для тебя, может, и неважно! А для меня — это ЧЁРТОВСКИ важно! — ударил кулаком по столу.

Он стоял над ней ещё секунду, две, потом отпрянул, и вышел, хлопнув дверью так, что на стене дрогнули рамки с фотографиями.

Марта осталась стоять в тишине. Дышать было тяжело, весь воздух выдуло наружу вместе с ним. Она сделала шаг, другой — не зная зачем, куда, для чего. Затем просто опустилась на край стула, наклонилась вперёд, закрыла лицо руками и заплакала.

Прошло около двух часов.

Она так и сидела, только руки давно опустились. Слёз больше не было, будто организм опустошил запас. Взгляд был направлен в одну точку на стене, где маленькая трещина в штукатурке вдруг стала похожа на разлом судьбы.

Щёлкнул замок. Влад вошёл. Прикрыл дверь, прошёл по коридору. Его шаги были странно ровными, словно он принял какое-то решение и теперь шёл до конца.

Остановился на пороге кухни. Свет из коридора ложился на его плечи, делая фигуру ещё массивнее, а лицо — темнее.

— Ты всё ещё здесь, — сказал без эмоций, словно удивлялся, что она не исчезла сама собой.

Марта не ответила, в горле пересохло так, словно она проглотила горсть песка

Влад нехотя подошёл ближе, каждая мышца сопротивлялась движению. Стул скрипнул, когда он на него опустился. Не заговорил сразу — долго смотрел. И этот взгляд был хуже любого крика.

Кто она для него теперь?
Враг?
Предатель?
Пустое место?

Случайная знакомая, прожившая с ним под одной крышей двадцать лет?

— Я согласен на развод. — произнёс, тяжело вздохнув. — Но при одном условии...

Глава 1

Марта проснулась, ещё не до конца осознавая себя в этом дне, который ничем не отличался от сотен других. Солнечный свет проникал сквозь полуприкрытые шторы, лениво рассекая темноту спальни. Она потянулась рукой к другой половине кровати. Холодная, нетронутая простыня лишь подтвердила привычное одиночество.

Не спеша поднялась, укуталась в тонкий халат цвета молочного шоколада. Шёлковая ткань напоминала о временах, когда её жизнь казалась полной смысла. О тех утренних моментах, когда муж, вернувшись из командировки, целовал её в висок, а потом они вдвоём шли на кухню, чтобы вместе приготовить завтрак.

Тогда в этих простых вещах было что-то живое и настоящее. Теперь же всё стало механическим, как включение кофеварки: щелчок, лёгкий гул, и знакомый аромат постепенно наполняет кухню, заполняя собой пустоту, которую прежде заполняло тепло другого человека.

Она подошла к окну и распахнула его настежь. Прохладный апрельский воздух ворвался в кухню, мгновенно прогнав остатки сна. Свежий, чуть влажный от утренней росы, он принёс с собой запахи пробуждающегося города: аромат свежей выпечки из соседней булочной, едкий дизельный выхлоп от проезжающего грузовика, приятный запах цветущей черёмухи.

На улицах ездили машины, нетерпеливо сигналили опаздывающие водители, спешили прохожие с невыспавшимися лицами. Где-то в чужих квартирах звонили будильники, призывая их хозяев к новым заботам. Но её квартира словно жила в другом ритме — более медленном, почти оторванном от остального мира.

Здесь всё было чуть тише, чуть мягче, словно пространство само оберегало эту утреннюю хрупкость Марты, ещё не полностью проснувшейся и не успевшей надеть маску преподавателя с собранным лицом и ровной интонацией. Даже пылинки, танцующие в луче света, казалось, кружились медленнее, не желая тревожить её покой.

Она неторопливо поставила чашку под струю кофеварки. Когда кофе был готов, прислонилась к подоконнику. Тёплая керамика приятно согревала пальцы, напоминая о простых удовольствиях, доступных даже в те дни, когда сердце кажется слишком уставшим для больших свершений. Задумалась о сне, что приснился ей ночью — смутном, обрывочном, где она была молодой и бежала босиком по мокрому после дождя асфальту, а кто-то звал её по имени. Она уже не помнила, кто это был, но чувство лёгкости и одновременно тревоги осталось, как послевкусие.

И в этот почти интимный момент на кухню ворвалась Даша — вихрь юности, не знающий усталости. Рюкзак болтался на одном плече, волосы кое-как собраны в небрежный хвост, в руке — смартфон, который светился уведомлениями. Её появление было как внезапно включенный телевизор, оно разорвало тишину, наполнило пространство суетой.

— Мам, у тебя глаза какие-то сонные, ты опять допоздна работала? — без особого сочувствия, скорее по привычке, бросила Дашка, хватая со стола бутерброд с сыром и помидором. Её взгляд скользнул по матери и тут же вернулся к экрану, где безостановочно всплывали новые сообщения.

— Нет, просто плохо спала, — Марта слегка усмехнулась, делая глоток кофе, который обжёг язык, но не согрел душу. — А ты как всегда спешишь.

— Конечно! Дима заберёт меня через пять минут, — с улыбкой ответила Дарья, не отрывая взгляда от телефона. В её голосе сквозила та лёгкость, которая с возрастом уходит почти незаметно, растворяясь в грузе обязанностей и прожитых лет.

— Кстати, где отец? — спросила она, уже натягивая на плечи куртку. Вопрос прозвучал риторически, просто чтобы что-то сказать, заполнить паузу перед уходом.

— В командировке, — ответила Марта, привычно спокойно, почти без эмоций. Сколько раз она уже произносила эту фразу? Пожалуй, столько, что слова потеряли для неё всякое значение, превратились в словесную шелуху.

— Ага. Как всегда, — откликнулась Даша с ноткой иронии, и между слов послышалась едва уловимая тень чего-то ещё. Разочарования? Смирения? Марта не стала уточнять.

Дочь чмокнула мать в щёку, быстро, на ходу, и, словно ураган, выскочила за дверь, оставив после себя шлейф фруктовых духов и звук захлопнувшейся входной двери. Эхо от хлопка прокатилось по квартире и постепенно растворилось в тишине.

Глава 1.1

Марта снова осталась одна. Как всегда по утрам, когда дом замирал в коротком затишье перед началом нового дня, а воздух наполнялся привычным ощущением одиночества, в котором она уже почти научилась жить.

Медленно опустившись на стул, снова обхватила ладонями чашку и посмотрела в окно. Там, за стеклом, всё текло своим чередом: кто-то спешил навстречу мечтам, кто-то просто спешил, а она оставалась в этой кухне. Между прошлым, которое уже не вернуть, и будущим, которого она почему-то больше не ждала.

Её взгляд упал на холодильник, увешанный магнитами и парой старых фотографий. На одной — они с мужем в Геленджике, много лет назад. Смеются, у обоих мокрые от морских брызг волосы, а на заднем плане видна бескрайняя синяя гладь. Она помнила тот день. Помнила, как солнце припекало кожу, а вкус солёной воды и казался вкусом абсолютного счастья. Теперь это казалось таким же далёким, как тот берег на фотографии.

Раньше по утрам она звонила мужу, если он был в отъезде, обсуждала с ним планы на выходные, рассказывала о Дашиных успехах, делилась смешными историями из университета. Их разговоры были полны смеха, недосказанностей, которые понимались с полуслова, и тишины, которая тоже была формой общения. Теперь их разговоры свелись к коротким деловым репликам: "Как доехал?", "Когда вернёшься?", "Не забудь про Дашу". Всё важное давно осталось между строк, в тех паузах, что становились всё длиннее и тяжелее.

Марта закрыла глаза и сделала ещё один глоток кофе, горьковатого, как собственные мысли. Внутри было тихо, слишком тихо для её сорокалетия. Когда, казалось бы, жизнь должна быть наполнена событиями, чувствами, смыслом. Она прислушалась к этой тишине и поняла, что это не покой, а опустошение. Тишина после битвы, которой не было, тишина затянувшейся паузы.

И всё же она знала: сегодня будет очередной день лекций, вопросов студентов, заполнения отчётов, проверки работ и длинного вечера в одиночестве. А потом снова утро. И снова кофе. И снова мысли, которые не дают покоя. Замкнутый круг, из которого, казалось, не было выхода. Иногда ей мерещилось, что вся её жизнь превратилась в один длинный, монотонный день, который повторяется снова и снова, как заевшая пластинка.

Часы на стене тикали, напоминая, что пора собираться. Этот мерный звук отмерял не время, а кусочки её жизни, которые безвозвратно утекали в никуда. Марта допила кофе, поднялась и направилась в ванную. Там, перед зеркалом, она увидела отражение женщины, которая когда-то мечтала быть счастливой. Усталая кожа, тонкие морщинки у глаз, губы, давно забывшие, как это — смеяться по-настоящему, от души, до слёз. Внимательно рассмотрела свое лицо, пытаясь найти в нем ту самую, прежнюю Марту. Но она, казалось, навсегда осталась на той самой пляжной фотографии.

Аккуратно нанесла макияж: лёгкий тон, чуть туши на ресницы, бежевый блеск для губ — нейтрально, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Она уже давно не красилась для кого-то. Только чтобы выглядеть... нормально. Просто нормально. Чтобы коллеги не спрашивали с участливыми лицами: "Марта Викторовна, вы неважно выглядите, всё в порядке?". Чтобы студенты не пялились на её усталое лицо. Макияж стал её защитным экраном, частью униформы, как белый халат врача.

Открыв шкаф, она выбрала классическую блузку светлого оттенка и тёмные брюки. Без экспериментов, без ярких деталей. Сегодня не тот день, чтобы привлекать к себе внимание. Одежда висела свободно, скрывая очертания тела, делая её фигуру безликой и строгой. Идеальный костюм для того, чтобы раствориться в серости будней.

В прихожей она надела пальто, на автомате проверила, всё ли взяла: ключи, телефон, рабочие бумаги. Взгляд упал на зонт, подарок мужа из Италии — яркий, с жёлтыми цветами, совершенно не в её нынешнем стиле. Она на секунду задержалась, думая, не взять ли его, но передумала. Сегодня обещали солнце. И даже если бы пошёл дождь, этот зонт казался сейчас слишком вызывающе веселым для её настроения. Она сделала глубокий вдох и вышла из квартиры.

В подъезде пахло краской. Недавно сделали ремонт. Марта спустилась по ступеням, по пути отметив про себя, что лампочка на втором этаже снова перегорела.

На улице её встретил бодрящий ветер. Она подняла ворот пальто, пытаясь спрятаться от холода. Люди торопливо шли мимо. А она просто стояла, на секунду задержавшись перед тем, как отправиться на работу, наблюдая за этим стремительным миром.

Жизнь вокруг была шумной, быстрой, насыщенной. Только её собственная казалась застывшей в каком-то странном ожидании. Чего — она сама не знала. Может быть, какого-то знака, толчка, возможности вырваться из замкнутого круга.

Она сделала первый шаг по направлению к парковке, и новый день начал свой отсчёт. Её походка была ровной, но внутри всё кричало от молчаливой усталости.

Визуалы Марты

Марта

Возраст: 40 лет

Профессия: Преподаватель философии в университете

Семейное положение: Замужем 20 лет, муж часто в командировках. Дочь Даша — студентка.

Внутреннее состояние: Переживает глубокий эмоциональный кризис. Чувствует себя погребённой под рутиной, одинокой в браке и отдалившейся от дочери. Её жизнь кажется ей застывшей и лишённой прежнего смысла.

Образ: Собранная, строгая внешне, но внутри — хрупкая и уставшая женщина, которая носит маску благополучия, скрывая пустоту и тоску.

Визуалы Даши

Даша (дочь Марты)

Возраст: 18 лет

Статус: Студентка первого курса

Характер: Типичный представитель молодого поколения — активная, целеустремленная, немного ветреная. Живет в быстром ритме, поглощена учебой, друзьями и личной жизнью.

Личная жизнь: Встречается с парнем по имени Дима. Серьезно относится к этим отношениям, проводит с ним много времени.

Отношения с матерью: Контакт сохраняется, но стал более поверхностным. Даша, погруженная в свою жизнь, часто не замечает внутреннего состояния Марты. Их общение сводится к бытовым вопросам и кратким отчетам о своих планах. Между ними возникла легкая эмоциональная дистанция, характерная для периода сепарации взрослеющего ребенка.

Литмоб 10 причин для развода

Развод редко бывает внезапным. Он растёт медленно, почти незаметно, как трещина в стекле — сначала невинная, тонкая, почти декоративная. Но со временем она расползается, меняет форму, перерезает свет. Люди продолжают жить рядом, делить кухню, постель, планы на лето, но внутри них уже копится что-то невыносимое: недосказанность, усталость, разочарование, страх.

Глава 2

Автомобиль, серебристый BMW X5 с идеально вычищенным кузовом и зеркально блестящими дисками, был одной из немногих стабильных и по-настоящему надёжных вещей в жизни. Муж когда-то купил его ей в знак благодарности за терпение к его бесконечным командировкам. Вложил в этот подарок заботу, которая с годами почти исчезла из их общения, но осталась в плавности хода. Машина не подводила, в отличие от людей. Она была её личным коконом, пространством, где можно было на мгновение отключиться от всего, где никто не требовал ответов и не ждал действий.

Марта открыла дверь, устроилась за рулём, вдохнула привычный запах дорогой кожи, вставила ключ в замок зажигания. Привычным движением поправила зеркало, так, чтобы в нём не отражались её усталые глаза с тонкими морщинками в уголках. На мгновение в отражении мелькнул образ женщины, которой она когда-то была, более живой, с горящими глазами. Резко отодвинула зеркало, возвращая его к нейтральному положению. Мотор загудел мягко и ровно, послушно подхватывая новый день, и Марта, собравшись с мыслями, выехала на дорогу, сливаясь с потоком чужих жизней.

Путь до университета занимал около двадцати минут, если не было пробок. Обычно она слушала в машине радио или подкасты, но сегодня включила тишину. Сонный город просыпался, раздражённый, уставший ещё до начала дня. Люди в машинах торопливо пили кофе из бумажных стаканчиков, листали ленты новостей на светофорах, кто-то громко спорил по телефону. Марта наблюдала за этим через стекло, понимая, что сама она — часть этой бессмысленной гонки. Хотя иногда ей казалось, что она давно вышла из игры.

На одном из перекрёстков она остановилась на красный. Рядом, на детской площадке, молодая женщина качала на качелях маленькую девочку. Та заливалась счастливым, беззаботным смехом, а мать смотрела на неё с такой нежностью и умиротворением, что у Марты невольно сжалось сердце. Она вспомнила Дашу в том же возрасте — такой же звонкий смех, такие же безудержные восторги от простых вещей. Куда уходит эта радость? Исчезает ли она вместе с детством или просто растворяется в рутине взрослой жизни?

Свет светофора сменился на зелёный, машина сзади нетерпеливо сигналила, заставив Марту вздрогнуть и тронуться с места. Картинка с детской площадкой осталась в прошлом, как и многие другие моменты, которые она не успела оценить по достоинству.

На парковке университета она заняла своё привычное место под берёзой, которая весной покрывалась мелкими зелёными листьями, а осенью осыпала машину жёлтой пыльцой. Закрыв дверь, Марта на секунду задержалась, глядя на величественное здание университета. Старые стены, высокие окна, тяжёлые деревянные двери. Он казался ей крепостью, в которой, несмотря на трещины и сквозняки, сохранялась хоть какая-то устойчивость в мире перемен. Здесь время текло иначе, подчиняясь академическому расписанию, а не суетному ритму внешнего мира.

В коридорах было шумно, студенты готовились к лекциям. Где-то на кафедре уже обсуждали новую учебную программу. Воздух был насыщен энергией молодости, которая ощущалась почти физически.

— О, Марта Викторовна, доброе утро! — встретила её Лариса Павловна, пожилая коллега, всегда бодрая, с неизменной чашкой зелёного чая в руках. — Опять с утра на работе как пчёлка.

— Доброе, — Марта натянуто улыбнулась. — А что делать? Пчёлкам ведь никто отпуск не выписывает.

Женщина добродушно засмеялась:

— Главное, не перетрудитесь, милая. Ваша молодость ещё пригодится.

Эти слова, наверное, должны были звучать как комплимент, но Марте стало только немного горько. Молодость, о которой говорила Лариса Павловна, уже давно осталась за поворотом. Вдруг вспомнилось, как сама, будучи молодой преподавательницей, с таким же снисхождением смотрела на старших коллег, думая, что её энтузиазм никогда не иссякнет. Теперь она была на их месте.

Закончив разговор с коллегой, зашла в свой кабинет — узкий, с высокими потолками и старым деревянным столом, уставленным стопками книг и методичек. На стене висел постер с цитатой Канта: "Осмелься мыслить!" Иногда Марта смотрела на него с иронией. Осмелиться мыслить было гораздо проще, чем осмелиться чувствовать. Она сняла пальто, повесила его на вешалку и села за стол, на мгновение закрыв глаза. Тишина кабинета была обманчивой, за ней скрывался гул мыслей, которые не умолкали ни на секунду.

Затем машинально проверила сообщения. Смс от мужа: "Всё нормально. Вернусь в пятницу. Передай привет Даше". Сухо, лаконично, без единого лишнего слова. Она почувствовала, как в груди снова заныла знакомая тяжесть. Когда-то его сообщения были полны эмоций, он описывал города, в которых бывал, делился впечатлениями, шутил. Теперь даже знаки препинания казались лишними. Марта отключила телефон, не отвечая. Что она могла написать? "Хорошо"? "У меня тоже всё нормально"? Это была бы ложь.

Через полчаса началась первая пара. Студенты, как всегда, лениво листали телефоны, кто-то ещё допивал утренний кофе, другие просто болтали. Марта встала, открыла тетрадь с лекциями и задержала взгляд на аудитории. Молодые лица, полные ожидания, скуки, амбиций. Она искала среди них того, кто действительно хочет понять, а не просто сдать экзамен.

— Доброе утро. Сегодня у нас с вами интересная тема: "Философия свободы". Попробуем разобраться, где кончаются границы личности и начинается общественный договор, — её голос звучал спокойно, словно она говорила не для аудитории, а для самой себя.

— Свобода, — продолжила она, — это не просто возможность поступать так, как хочется. Настоящая свобода — это ответственность за выбор. Как говорил Сартр, "человек обречён быть свободным, потому что, делая выбор, он не может не нести за него ответственность".

Глав 2.1

После пары её догнал Алексей Иванович, заведующий кафедрой, высокий, с лёгкой сединой в висках и привычной деловитой улыбкой.

— Марта Викторовна, хотел с вами поговорить, — начал он между делом, поправляя очки. — Вы ведь знаете, что в следующем семестре нам урезают часы? Придётся объединить несколько курсов. Думаем, что вы могли бы взять лекции вместо Петровой. Она уходит в отпуск по уходу за ребёнком.

Марта кивнула, хотя внутри у неё всё сжалось. Ещё больше работы, ещё меньше времени на себя. Но отказываться? А что ей остаётся? Работа — её единственная стабильность.

Она чувствовала, как на её плечи ложится новый, невидимый груз, но всё равно ответила:

— Конечно, возьму.

— Знал, что на вас можно положиться, — Алексей Иванович похлопал её по плечу и ушёл дальше по коридору, обсуждая что-то с молодыми преподавателями.

После второй пары она зашла в преподавательскую, где коллеги обсуждали последние новости.

— Говорят, министерство опять планирует реформу образования, — с усмешкой сказал Сергей Михайлович, экономист с соседнего факультета. — Сократят гуманитариев, как всегда.

— Ещё скажите, что философия не нужна, — отозвалась Марта, наливая себе чай из общего чайника.

— Ну что вы, кто же будет учить студентов искать смысл жизни между парами по макроэкономике? — пошутил он, подмигнув.

Раздался лёгкий смех. В такие моменты Марта чувствовала, что здесь, среди этих людей, она хоть чуть-чуть не одна. Пусть каждый сам по себе, но вместе они держатся за этот хрупкий островок смысла. Она посмотрела на лица коллег — такие же уставшие, озабоченные своими проблемами, но всё же не сдающиеся. Это придавало ей немного сил.

После обеда у неё была консультация со студентами. Несколько человек принесли курсовые, а у пары студентов возникли вопросы по эссе. Марта старалась не просто исправлять, а помогать понять. Она верила, что философия — не про оценки, а про мышление. Одна из студенток, застенчивая девушка с умными глазами, принесла работу по экзистенциализму.

— Вы знаете, — сказала та, робко улыбаясь, — после вашего семинара я начала по-другому смотреть на многие вещи. Кажется, даже поняла, чем хочу заниматься дальше.

Эти слова вызвали у Марты неожиданный прилив тепла. Возможно, её работа всё же имела смысл. Возможно, она хоть кому-то помогала найти свой путь в этом запутанном мире.

И всё же, когда последние студенты ушли, наступила тишина, от которой защемило внутри. Она снова осталась одна, как утром на кухне. Встала, подошла к окну. Начинало смеркаться. Фонари зажигались один за другим, окрашивая город в тёплые, желтоватые тона. Где-то там встречались друзья, собирались семьи, спорили в кафе, гуляли в парках. А она стояла здесь, в пустом кабинете.

Собрав бумаги, Марта посмотрела на часы. Рабочий день подходил к концу. Её ждала та же дорога домой, тот же вечер в одиночестве и, возможно, недописанная статья, лежащая в черновиках уже третий месяц. Взяла со стола фотографию в рамке, где она с Дашей на даче лет пять назад. Обе смеются, в руках по букету свежесорванной сирени. Она провела пальцем по стеклу, стирая невидимую пыль с собственных воспоминаний.

Затем выключила свет. На секунду задержалась у двери, будто прощаясь с этим рабочим днём, и вышла в коридор, где уже почти никого не осталось. Её шаги гулко отдавались в пустоте, сопровождая её к выходу.

На улице было холодно. Марта остановилась, поправила шарф и подняла лицо к небу. Глубоко вдохнула. Потом села в машину, включила радио. Выбрала лёгкую, почти бездумную музыку. И поехала домой, туда, где её вновь ждали тишина, халат цвета молочного шоколада и чашка вечернего чая.

***

Друзья приглашаю вас заглянуть в ещё одну книгу нашего литмоба

«Развод. Обнажая душу», Софья Алешина. 18+

История о потерянных годах, прожитых ради детей, и несбывшихся надеждах. Он давно перестал скрывать измены, она все больше его ненавидела за сломанную жизнь. Дети выросли, пришла пора прощаться. Вот только есть ли шанс на новое счастье, когда молодость давно позади?

https://litnet.com/shrt/KAqS

Глава 3

Марта, сняв пальто и переодевшись в старый, но такой удобный домашний трикотаж, привычно поставила чайник на плиту. На кухне пахло специями, а телевизор в соседней комнате фоново бормотал вечерние новости, которые она почти не слушала. Они были лишь звуковым фоном, заполняющим пугающую тишину пустой квартиры.

Она нарезала овощи для рагу, думая о том, как редко они с мужем вместе ели в последнее время. Её движения были точными, отточенными, почти машинальными. Они создавали иллюзию нужности, подтверждали, что она здесь не просто так, что её существование имеет хоть какую-то практическую ценность. Нож равномерно стучал по разделочной доске, нарезая морковь ровными кружочками, потом перешёл к луку. От его резкого запаха у неё слегка щипало глаза, но это было даже приятно — хоть какая-то физическая реакция в этом эмоциональном вакууме.

На сковороде шипели овощи, а Марта ждала, что вдруг сейчас хлопнет дверь, Дашка загремит ключами, поставит рюкзак у входа и скажет что-то вроде: "Мам, как вкусно пахнет". Эта мысленная картинка была такой яркой, что она на мгновение забыла о реальности, погрузившись в сладкую иллюзию ожидания.

И действительно, входная дверь хлопнула.

— Мам! — раздался торопливый голос Даши из прихожей. — Я с Димкой, заехала только переодеться, а ужинать не будем!

Следом в кухню заглянул и сам Дмитрий. Высокий, спортивный, с тёмными, аккуратно уложенными, волосами. В нём не было ни вызова, ни позёрства, только какое-то искреннее уважение, которое редко встретишь в молодом человеке. Он вежливо кивнул.

— Здравствуйте, Марта Викторовна. Простите, что на бегу, мы просто решили сегодня... ну, как-то отметить небольшую дату.

Она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной:

— Здравствуй, Дима. Конечно, я понимаю. Молодость... она не ждёт.

Даша, переодеваясь на ходу, вышла из своей комнаты, поправляя волосы перед маленьким зеркалом в коридоре.

— Мы в тот новый ресторан идём. Помнишь, я тебе про него рассказывала? Потом, может, прогуляемся по набережной, не жди меня, ладно?

— Хорошо, — ответила Марта, чувствуя, как снова в доме исчезает то самое движение, которое она так ждала весь день. Тот гул жизни, что на несколько минут наполнял стены звуками. — Только позвони потом.

— Ма-ам, ну я же не маленькая, — закатила глаза Даша, но в её тоне не было раздражения, лишь лёгкое нетерпение.

— Всё, побежали! — девушка натянула куртку, и через мгновение их голоса и смех растворились за дверью. Марта неподвижно постояла в прихожей, глядя на закрытую дверь, словно надеясь, что они вернутся. Но в подъезде воцарилась тишина.

Вернулась на кухню, выключила плиту. Рагу осталось недожаренным, как её несложившиеся планы на этот вечер. Она наложила себе небольшую порцию на тарелку, но, усевшись за стол, почти не почувствовала вкуса. Пища была просто необходимым действием, чтобы заполнить время, отмерить еще один час одиночества. Она медленно жевала, глядя в окно на огни города, которые мерцали, подмигивая ей, чужие и безразличные.

Поставив пустую тарелку в раковину, Марта перешла в гостиную и села на диван. По телевизору мелькали сцены из нового сериала — романтического, немного наивного, с красивыми актёрами и предсказуемым сюжетом. Она смотрела рассеянно, больше слушая, чем вникая в смысл. Главная героиня на экране страдала из-за неразделённой любви, а Марта думала о том, что давно забыла, что значит страдать так ярко и безнадёжно. Её собственная боль была приглушенной, как шум в ушах, к которому со временем просто привыкаешь.

Телефон, лежавший на журнальном столике, вдруг завибрировал. Она взяла его, не торопясь посмотрела на входящий номер. Звонила Оля, её знакомая ещё с аспирантских времён. Вечно неугомонная, энергичная, словно специально созданная для того, чтобы напоминать Марте, что жизнь продолжается

— Подруга! — весело раздалось с другой стороны, и Марта мысленно представила её оживленное лицо. — Ты куда пропала? Мы тут с девчонками решили выбраться в бар на Старом Арбате. Там живая музыка, джаз, как ты любила раньше. Пойдёшь? Хватит сидеть дома!

Марта невольно улыбнулась, но покачала головой, словно подруга могла это увидеть.

— Спасибо, Оль, но сегодня нет настроения. Я правда устала. Может, в другой раз?

— В другой раз ты опять скажешь "нет", — с укоризной заметила Ольга. — Ты как серая мышка, сидишь в своей норе и ждёшь чего-то. Чуда? Оно не придёт! Ты сама должна выйти ему навстречу. Хочешь, я за тобой заеду?

— Знаю, знаю. Просто... сегодня не тот день. Нет сил.

— Ладно, я поняла, не буду на тебя давить, — смягчилась подруга. — Если передумаешь, звони. Или хотя бы сериал смени на что-то весёлое, а не на эти вечные драмы.

— Хорошего вечера.

— И тебе. Береги себя.

Звонок оборвался. Марта выключила телевизор, и в комнате стало тихо. Пустая квартира вдруг показалась слишком большой, а её собственные шаги по паркету — невероятно громкими. Прошлась по комнатам, поправляя несуществующий беспорядок, сдвигая вазу на столе, проводя пальцем по пыльной полке. Одиночество стало почти осязаемым, плотным, как густой туман.

Она подошла к книжному шкафу и выдвинула нижний ящик. Там, под старыми конспектами и бумагами, лежал толстый фотоальбом в тёмной кожаной обложке, которую она когда-то выбирала с такой тщательностью. Села на диван, осторожно открыла первую страницу, и время вдруг вернулось назад, наполняя комнату шёпотом прошлого.

Глава 4

Марта, измученная бесконечной чередой лекций, бумажной волокитой и постоянными объяснениями студентам, которые, казалось, так и не научились слушать по-настоящему, наконец-то вернулась домой. Она сняла пальто и вдруг остановилась, прислушиваясь. Где-то в квартире настойчиво, почти упрямо, капала вода.

Марта быстро направилась на кухню, и, переступив порог, увидела, что тонкая, предательски упорная струя вырывается из-под раковины, собираясь в лужу, которая уже покрывала плитку и лениво ползла к ножкам стола.

— Ну конечно, — выдохнула с иронией, которая была последней защитной реакцией вместо того, чтобы просто разозлиться или расплакаться.

Она опустилась на корточки, пытаясь перекрыть воду, но напор не слушался её пальцев. Руки дрожали, то ли от усталости, то ли от раздражения. Спешно замотала трубу тряпками, подставила миски, схватила ведро, старую чашку — всё, что могло хоть как-то замедлить наступление потопа.

Ткань юбки быстро пропиталась холодной влагой и неприятно липла к ногам. Морщась, Марта не раздумывая, подняла её, туго завязав узлом, оголяя бёдра. Движение получилось неожиданно юным, даже дерзким, но ей было уже всё равно. Она думала только о том, чтобы остановить этот водяной хаос, пока не залило соседей.

В этот момент, будто назло, зазвонил телефон. Она раздражённо смахнула мокрые пряди со лба, встала с мокрого пола и ответила.

— Да, Даша.

— Мама, что-то случилось? Я слышу, у тебя голос расстроен.

— Кухню заливает. Придётся срочно искать слесаря...

— Не надо, — быстро перебила её Дашка. — У Димы есть брат, Макс. У него бизнес по ремонту сантехники. Я ему сейчас напишу, он кого-нибудь пришлёт.

Марта на миг удивилась. В голосе дочери звучала уверенность — не привычная, подростковая, с оттенком драматизма, а взрослая, спокойная уверенность человека, который знает, куда обратиться, чтобы решить проблему. Вдруг стало понятно: девочка выросла. И произошло это как-то внезапно, между их ссорой о неприбранной комнате и тем вечером, когда Даша впервые привела своего парня домой.

Минут через двадцать пять, может, чуть больше, в дверь раздался звонок. Марта, выпрямившись, машинально пригладила волосы и открыла.

На пороге стоял молодой мужчина. Высокий, широкоплечий, со светлыми, чуть растрёпанными волосами и лёгкой небритостью, которая почему-то подчёркивала, а не портила прямые, чёткие линии его лица.

Глава 5

В Субботу Марта проснулась без звука будильника, без внутреннего спешащего голоса, без ощущения, что уже опаздывает куда-то. Лежала в постели, вглядываясь в светлое пятно на потолке, слушая, как часы в гостиной тихо отсчитывают равномерные мгновения нового дня. Затем потянулась, ощущая приятную усталость в теле, медленно встала, надев короткий шёлковый халат, лениво побрела на кухню. Там, в привычной утренней полутьме, её встретила кофеварка. Марта включила её, привычно нарезала хлеб, поставила сыр и мёд, разложила всё на тарелке так, будто это был не её обычный завтрак, а некий маленький ритуал заботы о себе.

Пока вода медленно проталкивалась сквозь плотный слой молотого кофе, в её мыслях вдруг — как-то неожиданно — возник Макс.

В нём не было суеты. Ни того поверхностного любопытства, что она привыкла встречать у преподавателей, которые даже не слушают ответ, уже готовясь задать следующий вопрос. Ни торопливого сканирующего взгляда, которым студенты пробегали по её фигуре. Ни вечной занятости мужа, для которого бытовые разговоры давно стали раздражающей фоновой мелочью.

Максим был каким-то другим.

Просто сделал свою работу. Просто предложил помощь. Просто ушёл, оставив после себя не пустоту, а ощущение надёжности. Как будто, если снова что-то сломается, он придёт и починит. Без громких слов и обещаний.

Аромат кофе наполнил кухню, вплетаясь в утреннюю тишину. Марта налила себе чашку, села за стол, раскрыла ноутбук и привычно зашла в социальные сети. Лента мерцала чужими жизнями, где все непременно улыбались, путешествовали, хвастались дорогими покупками. Она пролистала несколько страниц и выключила экран, почувствовав усталость от этой вымученной радости.

В обычные выходные в это время по квартире уже скакала Даша, роняя что-то, путая вещи, споря с мамой о том, какие туфли больше подходят к её образу. И словно по сигналу, хлопнула дверь комнаты, и Дашка влетела на кухню, сияя, как маленькое солнце.

— Мам, ты ещё не разлила кофе по всей квартире? — с привычной улыбкой спросила она, быстро завязывая волосы в небрежный хвост.

— Пока нет, — ответила Марта, усмехнувшись.

— Я побежала. Димка уже ждёт внизу. Мы сегодня за город, на шашлыки.

— Звучит вкусно.

— Ещё бы, — Дочка чмокнула её в щёку и исчезла так же стремительно, как и появилась.

Марта допивала кофе, медленно перебирая в голове планы на день, когда раздался звонок в дверь. Она открыла и замерла, крепче перехватывая рукой край халата, явно не ожидая увидеть Макса. Ни в восемь утра. Ни в тот момент, когда волосы у неё ещё были растрёпаны, а на лице не было ни капли макияжа. Только шёлковый халат, едва закрывавший бёдра.

— Макс? Ты…
— Электрика вызывали? — с чуть заметной улыбкой произнёс он. — Я рядом был. Подумал, заеду.

Он спокойно стоял на пороге, с лёгким прищуром и каким-то удивительным терпением на лице. Не вторгался, не разглядывал её, но она всё равно ощущала себя слишком… раздетой? Нет, не в буквальном смысле, но слишком незащищённой. Без плана. Без роли. Без деловой одежды.

— Проходи, — выдохнула, отступая назад.

Мужчина прошёл в квартиру, осмотрелся, проверяя — не подстерегает ли его ещё какой-нибудь сюрприз. Пока он вешал куртку на крючок и снимал ботинки, Марта бросилась на кухню, не то чтобы она хотела сбежать, просто... просто ей нужно было что-то делать. Например, срочно сварить кофе. Или переодеться. Или улететь на край света.

Она кинула взгляд на своё отражение в микроволновке. Волосы растрёпаны. Халат сидит слишком свободно. Или слишком откровенно? Вздохнув, она стянула резинку с запястья, собрала волосы в небрежный пучок и включила кофемашину.

Из ванной доносились какие-то звуки. Макс не звал, не спрашивал — просто работал. Удивительно. Обычно муж приходил с десятком вопросов, просьбами принести отвёртку, фонарик, полотенце, тряпку. Этот — нет. Он словно исчез в пространстве, где всё под контролем.

Марта выдохнула и поставила еще одну чашку на стол. Пусть будет кофе. Хотя бы для приличия.

Через несколько минут он появился в проёме:
— Всё. Починил. Окислены были контакты, и вилка старая, расплавилась. Поменял розетку, поставил нормальную.

— Спасибо. Я… — она чуть смутилась. — Не думала, что ты придёшь сегодня.

— У меня бывают минуты героизма, — усмехнулся он. — Да и кофе пахнет чертовски хорошо.

Она жестом указала на кухонный стул.
— Присаживайся.

Макс прошёл, сел напротив неё.

— Ты давно в этой квартире живёшь? — спросил он первым, делая глоток.

— Три года. Муж купил, когда бизнес пошёл в гору.

— У вас уютно.

— Уют — это уже моя заслуга, — ответила, не удержавшись от иронии.

— Значит, ты тут за всё: и за кран, и за розетки, и за уют?

Она пожала плечами.

— Влад почти всё время в разъездах. Дом — это моя территория. А его жизнь давно уже где-то там, за рулём, на стройках, в переговорах. Мы давно не разговаривали по-настоящему.

Макс не отвечал. Он просто смотрел на неё, внимательно, будто слушал не слова, а паузы между ними.

Глава 6

Аудитория была неожиданно пустой для начала пары. Лампы под потолком лениво моргнули, загораясь тускло-жёлтым светом, а Марта стояла у окна, наблюдая, как тонкая морось оседает на старые тополя за университетским двором. Она всегда приходила чуть раньше. Привыкла чувствовать пространство до того, как оно заполнялось голосами и шуршанием конспектов.

Сообщение пришло пять минут назад — короткое, как всегда: "Взял билет. Буду в семь дома".

Без "привет", без "как ты?". Всё по плану, по расписанию, без оттенков, без попытки хоть чем-то согреть её день.

Она не ответила сразу. Положила телефон в карман и направилась к кафедре. Вскоре начали собираться студенты. Марта читала лекцию о философии сознания, обсуждала с ними проблемы выбора, парадоксально замечая, что сегодня ей легче, чем обычно. Голос звучал ровно, а вопросы — не раздражали.

После пар вышла из корпуса, накинула пальто и направилась к парковке. Морось не прекращалась, машины блестели тонкой влажной плёнкой. Пока она протирала лобовое стекло, в голове уже привычно крутились мысли: заехать в магазин, взять что-нибудь вкусное, сварить суп, запечь курицу. Муж устал. Едет с работы. Пусть сегодня всё будет для него.

Заскочив в супермаркет, не спеша шла вдоль полок, двигаясь так, словно всё это уже видела тысячу раз. Корзина тянула руку, но она привычно перекладывала её в другую, разглядывая яркие упаковки. Купила то, что любит Влад: сыр с голубой плесенью, оливки, хорошее вино.

Сама она предпочитала свежий хлеб, мягкий творог, яблоки — сладкие, хрустящие, как в детстве на даче. Иногда позволяла себе плитку молочного шоколада, хотя дома она почти всегда оставалась нетронутой.

У холодильника, задумчиво вертя в руках банку помидоров, вспомнила, как несколько дней назад коллега из соседней кафедры советовал ей попробовать новый сорт пасты. Смеясь, говорил: "Ты же любишь всё лёгкое, без лишних выкрутасов". Но вместо пасты она снова положила в корзину то, что любит Влад. Она помнила, как раньше он входил в дом, переводил взгляд на накрытый стол и довольно говорил:

— Ты, как всегда, постаралась. Спасибо.

С тех пор прошло много лет.

Дома она разложила пакеты, переоделась и поставила курицу мариноваться. Затем приготовила ужин, зажгла свечи — для уюта, для себя. И для него.

Семь часов — Влад не пришел.

Восемь — не написал, не позвонил. Тишина.

В девять — она уже сидела на кухне, обняв чашку с травяным чаем, чувствуя, как надежда растворяется в воздухе вместе с запахом розмарина и жареного лука.

Время шло. В половине десятого она не выдержала и позвонила сама. Гудки были короткие, потом послышался голос автоответчика. Она положила телефон, не выругалась, не вспыхнула, только тяжело выдохнула, выпуская всё разом: усталость, обиду, одиночество.

В 22:08 в замке повернулся ключ.
Марта поднялась и вышла в коридор.

Влад вошёл молча, точно возвращался не домой, а в место, где нужно лишь сбросить пальто и переобуться. На нём был тёмный деловой костюм, в одной руке — ноутбук в кожаной обложке, в другой — связка ключей. Волосы были чуть влажные от дождя, несколько прядок прилипли к вискам.

Его взгляд скользнул по жене, но не задержался надолго, будто он ещё мысленно оставался на совещании или в пробке.

Он прошёл мимо, не остановившись, не задержав шага, только бросил через плечо:

— Привет.

— Я тебе звонила.

Голос её прозвучал тихо, почти беззвучно. Но он услышал. Остановился, на секунду замер, затем чуть обернулся — ровно настолько, чтобы видеть её краем глаза. Лицо оставалось непроницаемым, как маска, за которой не увидишь ни раздражения, ни раскаяния. Только голос, чуть сдавленный, словно он не разговаривал, а отчитывался:

— Возникли проблемы на объекте. Один поставщик сорвался, пришлось разбираться. День как на пороховой бочке.

Марта едва кивнула, но не сделала ни шага ему навстречу. Просто осталась стоять, опустив руки. В квартире пахло запечённой курицей и розмарином, соусом с мускатным орехом — ароматами, в которые она вложила весь этот вечер, все ожидания, всё желание быть нужной.

— Ты мог бы просто написать, — сказала, едва сдерживаясь, чтобы не повысить голос.

Он неловко пожал плечами.

— Извини, я был занят.

Влад снова отвернулся и пошёл в кухню. Его шаги звучали ровно, беззвучно, точно их здесь не было вовсе. Она осталась в прихожей.

Из кухни донёсся его голос:

— Ты готовила?

— Да, — ответила она с усилием. Голос предательски сорвался на вдохе.

— Не стоило, я перекусил по дороге. Нашёл кафе хорошее.

Он сказал это между делом — спокойно, будто обсуждал встречу с подрядчиком. Но эти слова ударили в самое сердце. Хлеще упрёка. Глубже, чем раздражение. Они стерли за секунду всё: ожидание, накрытый стол, её платье, которое она переодела за несколько минут до его прихода, сомневаясь — не слишком ли нарядно?

Марта не ответила. Лишь разочарованно опустила руки вдоль тела.

Он не заметил. Или сделал вид, что не заметил. Сел за стол, открыл ноутбук, щёлкнул пальцем по тачпаду. Экран осветил его лицо бледным светом, и оно стало ещё холоднее. Словно он действительно был не с ней — а там, в другом городе, в другом времени, среди других людей.

Визуалы Влада

Влад

Возраст: 43 года

Профессия: Владелец строительной компании. Его работа — это непрерывный поток встреч и переговоров.

Семейное положение: Женат 20 лет. Брак давно перешел в стадию сосуществования.

Внутреннее состояние: Находится в состоянии глубокого эмоционального выгорания. Его мир сузился до размеров экрана ноутбука и телефона. Работа стала не частью жизни, а её единственным содержанием, своего рода побегом от необходимости чувствовать и выстраивать личные отношения.

Образ: Внешне — образец делового успеха: дорогие, идеально сидящие костюмы, прямая осанка.

Глава 6.1

Влад чуть наклонился к ней, не отрывая взгляда от телефона, и на секунду задержался. Его пальцы продолжали листать ленту новостей, глаза бегло пробегали по строчкам, когда он почувствовал её прикосновение. Потом мягко, но решительно взял её ладонь, остановил и отодвинул в сторону.

— Март, — его голос был низким, глухим, будто звучал издалека, — давай не сегодня. Я жутко устал. Серьёзно. Просто… не сейчас. Ладно?

Она замерла, рука всё ещё застыла в воздухе. В горле застрял комок, но она лишь кивнула, хотя он уже снова смотрел в экран.

— Ладно, — выдохнула почти беззвучно, и это слово повисло в тишине комнаты, такое же ненужное, как и её прикосновение.

Он снова перевернулся на спину, продолжая листать экран. Свет от телефона выхватывал из темноты резкие черты его лица, подчеркивая усталость вокруг глаз. Через пару минут он потянулся к выключателю, потушил настольную лампу, развернулся на бок, спиной к ней.

— Доброй ночи, — бросил через плечо.

Марта лежала, не двигаясь. Смотрела в потолок, где узоры теней складывались в причудливые фигуры. Потом закрыла глаза, считая вдохи, пытаясь унять дрожь, подступавшую изнутри.
Один. Два. Три...
Десять.

Кружева на коже казались ненужным, нелепым реквизитом — как платье, купленное на праздник, который отменили в последний момент. Она провела ладонью по шелковой ткани, чувствуя, как мурашки бегут по коже. Вся эта подготовка, духи, свечи — всё это теперь выглядело глупо и наивно.

Попыталась вспомнить, когда в последний раз между ними был интим. Два месяца назад? Три? Может быть, больше. Тот раз, когда он вернулся из командировки поздно ночью, и всё было быстрым, почти механическим. Или ещё раньше — в её день рождения, когда муж подарил серьги, а потом сразу заснул, повернувшись спиной. Давно. Так давно, что она с трудом могла вспомнить ощущение его рук на своей коже не как формальный жест, а как настоящее желание.

За окном по стеклу тонко и монотонно стучал дождь. Капли сливались в прозрачные ручейки, оставляя на стекле мокрые следы. И ей показалось, что именно в этот момент в их спальне стало особенно тихо. Не как в доме, где все спят, а как в доме, где давно никто не разговаривает.

***

Марта проснулась рано, как всегда. Даже в воскресенье тело жило по привычному ритму, будто будильник был встроен где-то под кожей. Она не стала лежать долго — поднялась, потянулась, почувствовав, как ноют мышцы после бессонной ночи, и направилась на кухню.

Достала глубокую миску, насыпала муки горкой, сделала в центре углубление. Разбила два яйца, влила молоко. Венчиком равномерно размешала тесто, образуя гладкую, без комочков, массу. Затем добавила щепотку соли, две ложки сахара, несколько капель ванильной эссенции — тот самый секрет, который всегда делал её блины особенными.

Поставила сковородку на средний огонь, налила масла. Зачерпнула половник теста, вылила на раскалённую поверхность. Масло зашипело. Быстрым движением распределила тесто тонким слоем. Через минуту края блина начали подрумяниваться, появлялись знакомые золотистые кружевные узоры. Она ловко подцепила край и перевернула.

Даша обожала блинчики. Она всегда говорила: "Ничто так не делает утро добрым, как мамины блины с вареньем". И сегодня Марте захотелось устроить воскресный совместный завтрак, сделав приятное дочери и мужу.

Марта поставила тарелку с блинами на стол, разложила приборы, достала из холодильника клубничный джем и банку с мёдом.

Через несколько минут на кухню влетела растрёпанная и сонная Дашка.

— Мам, ты снова встала раньше всех. Боже, пахнет так, что я готова простить тебе всё на свете, — уселась на стул и пододвинула к себе тарелку. — Даже то, что ты не дала мне вчера пойти с Димой в ночной клуб.

— Я всего лишь заботливая мать, — усмехнулась Марта, наливая себе кофе.

— Скорее мифический страж ворот, — фыркнула девушка, намазывая блин вареньем. — Ты могла бы иногда и ослабить контроль, я же уже не ребёнок.

В этот момент из коридора показался Влад. В простых брюках и светлом джемпере он выглядел свежим, будто за ночь успел не только выспаться, но и перезагрузить свою систему.

— Доброе утро, — сказал, подходя и легко целуя Марту в щёку. Поцелуй вышел быстрым, почти формальным, как рукопожатие делового партнера.

— Доброе.

Он сел, взял один блин, быстро намазал мёдом и начал есть, одновременно читая что-то в телефоне.

— Вкусно. Спасибо.

— На здоровье, — ответила Марта, глядя, как он жуёт, не отрываясь от экрана.

— Я, кстати, сейчас уезжаю. Нужно заехать на объект, потом встреча.

— В воскресенье? — удивилась она.

Влад поднял взгляд на секунду, и в его глазах она увидела лишь легкое раздражение:

— Марта, я уже говорил тебе, у бизнеса нет выходных.

— Влад, мы почти не видимся. Ты можешь больше внимания уделять семье?

— Мы можем обсудить это завтра? — голос его звучал ровно, но в нём слышалось напряжение. Мысленно он был уже там, в своих таблицах и контрактах.

Она кивнула, не говоря ни слова. Знала, что "завтра" превратится в "послезавтра", потом в "в следующую пятницу", а затем и вовсе забудется. Его раздражение никогда не было взрывным. Оно было тихим, почти незаметным, и от этого ещё более ранящим.

Глава 7

Марта смотрела на дочь, чувствуя, как мысли в голове сплетаются в слишком тугой узел. Слова "мама, я должна тебе кое-что сказать" всегда несут за собой нечто необратимое. Особенно, если их произносит твоя взрослая дочь. В воздухе повисла пауза, наполненная лишь шипением кофейного аппарата за стойкой и далекими голосами. Марта инстинктивно подняла чашку с латте, но не сделала глотка. Кофе с корицей вдруг показался ей горьким.

— Я беременна, — сказала Даша тихо, почти шёпотом, надеясь, что в кафе с мягкой музыкой и звоном чашек это прозвучит не так громко. Её пальцы нервно теребили край бумажной салфетки, разрывая ту на мелкие клочки.

Марта на мгновение перестала дышать. Не потому, что это было неожиданно, а потому что в голове мгновенно прокрутились десятки образов — детские фото, школьные праздники, первые встречи с подругами, разговоры на кухне про влюблённости. Дарья ещё вчера казалась такой маленькой. А сегодня — беременная женщина. Перед глазами проплыло лицо дочери в пять лет, в белом платьице на утреннике.

— Даша… — проговорила Марта, — ты уверена?

Девушка кивнула, прижав ладони к коленям, словно пытаясь унять их дрожь.

— Да. Я сделала тест. Не один, а три, — она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Все полоски были яркими.

— И… ты собираешься… — голос Марты прозвучал неуверенно. Она пыталась подобрать слова, но они путались.

— Мы собираемся пожениться. Дима уже сделал мне предложение. Он не испугался. Он счастлив. По-настоящему.

Марта не двигалась. Пальцы на её руках были сцеплены слишком крепко, и на костяшках выступили белые пятна. Она искала в собственных ладонях подсказку, за что сейчас уцепиться, что сказать. В ушах зазвучал собственный голос двадцатилетней давности, говоривший её матери те же слова. Круг замкнулся.

— Ты ведь ещё студентка… — наконец выдавила она.

— У нас есть план. Дима работает, я заканчиваю университет. Мы справимся. — Даша сделала глоток латте, потому что в горле пересохло. — Он хочет сделать всё правильно, встретиться с тобой и с папой. Сегодня вечером придёт.

— Сегодня? — У Марты похолодели кончики пальцев. Она мысленно представила лицо мужа, его сдержанную реакцию, его молчаливое осуждение, обращенное и на дочь, и на неё — за то, что недосмотрела, не уберегла.

— Да. Отец сказал, что будет дома.

— Хорошо, — только и сказала Марта, понимания что "хорошо" звучит как приговор.

***

Весь вечер Марта ходила по квартире напряжённая. Она поставила мясо в духовку, разложила приборы, даже поставила на стол тонкие свечи. Каждое движение было отточенным и автоматическим, словно она могла скрыть свое смятение за безупречным порядком. Она поправляла вазу с цветами, переставляла тарелки, вытирала несуществующие пятна с блестящей поверхности стола — и всё это время в голове звучал тихий, но настойчивый вопрос: "Как же так вышло?".

Около семи часов вечера на кухню вошёл Влад. Не спеша снял пиджак и повесил его на спинку стула. Галстук был ослаблен, воротник рубашки расстёгнут. На лице виднелась обычная усталость после долгого дня.

— Что за повод? — спросил, направляясь к кулеру. Его взгляд скользнул по накрытому столу, но не задержался на нём.

— Сегодня к нам придёт Дима, — ответила Марта, стоя у плиты и помешивая соус. Она старалась не показать свое волнение, но пальцы чуть крепче сжали деревянную ложку.

— Да, она предупреждала, — кивнул Влад, отпив воды. — Сказала, что что-то серьёзное.

— Да, очень серьёзное. Только, пожалуйста, не устраивай сцен.

Влад приподнял бровь. На его лице отразилось недоумение.

— С чего это вдруг мне сцены устраивать? — он даже усмехнулся. — Если только этот парень не придёт просить у нас денег. В долг или на свадьбу — без разницы.

Муж сказал это скорее шутя, но в голосе слышалась лёгкая напряжённость. Марта промолчала, лишь провела ладонью по идеально гладкой поверхности стола, смахивая невидимую пылинку, и почувствовала, как по телу пробежали мурашки. Притворство было таким же утомительным, как и ожидание.

Через полчаса раздался звонок в дверь. Даша буквально выпорхнула в прихожую. Подбежав к двери, она открыла.

На пороге стоял Дима. На нём были надеты темные классические брюки и белая рубашка. В руках он сжимал пышный букет белых лилий. Лицо его выглядело немного бледнее, чем обычно, но осанка и твердый взгляд говорили о собранности и решимости.

— Добрый вечер, — сказал парень, передавая цветы Марте.

— Проходи, — кивнула она, отступая в сторону, чтобы впустить его в дом, в их жизнь, в новую реальность.

Они сели за стол. Несколько минут говорили о пустяках — о том, что дождь наконец прекратился, о сложной лекции по матанализу, о новых правилах в университете. Разговор был лёгким, почти непринуждённым, пока Дима не выпрямился на стуле, положил ладони на колени и, посмотрев по очереди на каждого, не произнёс:

— Я хотел бы говорить прямо. И с уважением.

Последние слова он произнёс особенно чётко, глядя прямо на Влада, который откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди.

Глава 8

Последние дни превратились в бесконечный вихрь — ткани, каталоги, встречи, звонки, списки. Марта жила в режиме, где каждый день начинался с кофе, записей в блокноте и фразы: "Даш, мы сегодня едем в салон в шесть". А дальше — примерочные, сваднбные платья, счастливые глаза дочери в зеркале. Всё остальное отступило. Даже тени на сердце.

Она так устала за последние дни, что, укладываясь ночью в постель, просто отключалась, не успевая подумать — ни о муже, которого почти не было дома, ни о Максе, чьё имя уже звучало как что-то случайное, почти забытое. Свадебные хлопоты стали своего рода щитом, защищавшим от всех других мыслей.

Но в один из вечеров, когда она как раз сняла серьги и собиралась пойти в душ, раздался звонок в дверь. Марта чуть вздрогнула от неожиданности — Влад не должен был вернуться раньше субботы, он был в очередной командировке.

Она подошла к двери, не торопясь, открыла — и замерла. На пороге стоял Макс.

Он был в джинсах и простой футболке под кожаной курткой, волосы аккуратно причёсаны, а в руках держал картонную коробку, из которой исходил сладкий аромат свежей выпечки.

— Привет, — сказал, тепло улыбаясь. — Я тут мимо проезжал. И подумал, что обещал тебе печенье. Помнишь?

Она действительно помнила. В то утро, когда он чинил розетку, что-то сказал, почти шутя, про своё любимое миндальное печенье. И вот — стоит с коробкой, словно продолжение того дня. Живое и реальное.

— Проходи, — сказала, отступая в сторону и чувствуя, как сердце неожиданно забилось чаще.

Он переступил порог, остановившись на секунду. Его взгляд скользнул по тумбочке, заваленной свадебными журналами и образцами тканей.

— Извини за беспорядок, — промолвила Марта, сгребая каталоги в стопку. — Мы с Дашей всё ещё в поисках того самого платья.

Он молча кивнул, снимая куртку и аккуратно вешая её на крючок. Затем прошёл на кухню, где Марта уже начала собирать разбросанные на столе бумаги — сметы, списки гостей, образцы приглашений.

— Чай, кофе? — спросила, отодвигая в сторону папку с документами и чувствуя, как краснеют щёки от неловкости.

— Предпочитаю вечером чай, — ответил он, ставя на освободившееся место коробку с печеньем.

Марта поставила чайник. Макс сел, положив ладонь на стол, слегка постукивая пальцами — нервно? Или просто привычка?

— Даша скоро замуж выходит, — сказала она, словно оправдывая беспорядок на столешнице. — Мы всё время по салонам бегаем. Кажется, я уже наизусть помню все свадебные салоны в городе.

— Я удивился, когда Димка рассказал мне. Она ведь ещё учится, — заметил Макс, внимательно рассматривая цветовую палитру, лежавшую рядом.

— Первый курс. Но ты сам знаешь, что у них — любовь, — сказала она с лёгкой иронией, не успев подумать, что прозвучало это грубее, чем хотелось бы.

Макс лишь слегка улыбнулся в ответ, но промолчал. Она разлила чай по чашкам, подвинула одну из них в его сторону и села напротив. На кухне воцарилась тишина. Марта смотрела на пар, поднимающийся из своей чашки, Макс — на тени за окном. Никто не торопился нарушать это молчание.

— Как дела на работе? Вызовов много? — наконец спросила она, чтобы прервать затянувшуюся паузу.

— Периодами. То нет звонков, то каждый день что-то "горит", — кашлянул, смущенно проводя рукой по волосам.

Дальше он рассказывал что-то о работе, о клиентах, о том, как старенькая бабушка не хотела пускать мастера в квартиру, пока не позвонила внучка и не подтвердила, что он действительно сантехник, а не вор. Марта слушала, улыбалась, но с каждым словом всё чаще замечала, что уже не следит за содержанием. Она просто смотрела на него.

На то, как он смеётся — широко, с чуть заметной ямочкой на щеке. На мощные руки, которые сейчас спокойно лежали на столе, но в них ощущалась сила. На линии плеч под тонкой тканью футболки, на загорелую кожу, на шею, на чуть небритый подбородок.

Марта вдруг поняла, что давно не смотрела на мужчину вот так. С интересом, с ощущением, будто ей позволено. Словно она тоже может просто наблюдать и восхищаться. Это осознание пришло внезапно и заставило её смутиться.

Мужчина заметил её пристальный взгляд, замолчал на полуслове и с лёгким удивлением приподнял бровь:

— Что?

Марта смущённо опустила глаза, почувствовав, как снова краснеет.

— А сколько... — она замялась, перебирая край салфетки. — Сколько тебе лет?

Макс усмехнулся, наклонился через стол чуть ближе.

— Тридцать. А почему ты спрашиваешь?

Марта на мгновение замерла. Дело было не в цифрах, а в том, что её вопрос нарушил незримую дистанцию между ними. Словно она невольно перешагнула через черту, за которой начиналось что-то личное.

— Просто… стало интересно, — наконец выдавила, подбирая слова с осторожностью. — Я… старше тебя.

Макс посмотрел на неё внимательно. В этом взгляде не было ни удивления, ни даже попытки посчитать разницу. Только интерес, словно он рассматривал не возраст, а человека. Не цифру, а то, как она сидит, как держит чашку, как чуть опускает глаза.

— Это на что-то влияет? — спросил он спокойно, почти шепотом.

Глава 9

В университете было прохладно, несмотря на включённые батареи. Марта шла быстрым шагом, прижимая к груди папку с распечатками для лекции, и мысленно прокручивала список дел: проверить домашние задания, распечатать материалы для семинара, наконец-то занести заявление бухгалтеру.

Она свернула к аудиториям, когда из-за угла вылетел первокурсник — высокий, взъерошенный, с ноутбуком под мышкой. Он резко попытался остановиться, но не успел: они столкнулись плечами, и папка в руках Марты раскрылась прямо на ходу. Листы разлетелись по полу.

— Ой! Извините! — воскликнул студент и сразу наклонился, собирая бумаги. — Я бежал, не смотрел…

— Всё нормально, — Марта присела рядом, помогая ему подбирать листы. — Для утра это даже слишком спокойно.

Он смутился, протянул ей аккуратно собранную стопку:

— Правда, простите. У нас зачёт, а я вечно опаздываю…

— Идите уже, — сказала она мягко. — И не переживайте.

Парень поблагодарил и убежал, оставив на полу пару грязных следов от ботинок.

Марта поднялась, убрала бумаги в папку, ещё пару секунд постояла, чтобы прийти в себя. Сделала глубокий вдох и направилась к своей аудитории.

Через минуту уже стояла у кафедры.

Лекция началась.

Философия сознания, второй курс. Марта привычно включила проектор, проверила список и отметила тех, кто снова не пришёл. Студенты вяло раскладывали на столах свои вещи, доставали ноутбуки. Один парень пытался расправить мятый конспект, а девушка в первом ряду возилась с наушниками.

Марта начала привычно объяснять тему, по той же схеме, что уже годами отработана. Несколько фраз, пример, уточнение. Она знала материал наизусть и произносила всё автоматически, но сегодня внутренняя собранность рассыпалась, как те листы в коридоре.

— Таким образом, в философии сознания мы встречаем… — и тут она неожиданно сбилась.

Слово словно ускользнуло из головы.

— …встречаем… — повторила и замолчала.

Пауза оказалась слишком долгой, чтобы её можно было спрятать. Студенты подняли головы, кто-то застыл с ручкой над тетрадью. Они редко видели, чтобы Марта теряла нить.

— Прошу прощения, — она улыбнулась, чуть пожимая плечами, — ум бывает не готов к таким ранним размышлениям.

Лёгкий смех прошёл по аудитории. Вскоре лекция вернулась в свою колею, но внутри Марта почувствовала, как мелкая дрожь прошла вдоль позвоночника. Она знала, почему это случилось. Потому что всё утро она была не здесь. Не с Декартом и не с сомнениями, а в другой реальности.

Когда пара закончилась и аудитория опустела, Марта вернулась в преподавательский кабинет, чтобы на время отгородиться от всего мира. Села за стол, открыла папку, перевернула пару страниц — и поняла, что взгляд только скользит по строчкам. Содержание ускользает.

Она достала телефон.

Экран мигнул: 1 новое сообщение.

От Макса: "Привет".

Короткое. Ничего особенного. Но Марта почувствовала, как в груди будто бы зажгли маленькую свечу, от которой тепло разлилось по всему телу.

Через минуту пришло ещё одно:

"Как проходит день? Или ты снова спасла университет от философской бездны?"

Она смотрела на экран и почувствовала, как губы сами собой растянулись в улыбке. Пальцы быстро набрали ответ: "Ты бы удивился, сколько бездн тут ходит по коридорам". Стерла. Написала: "Нормально. Устала. Погода такая, что хочется кофе и плед" — снова стерла. Что-то в ней сопротивлялось излишней откровенности.

Наконец, отправила короткое и безопасное:

"Лекция сбилась, но никто не заметил. День идёт. А у тебя?"

В дверь постучали и вошел Роман Юрьевич. Преподаватель истории, человек удивительно спокойного темперамента и вечного аромата корицы — он постоянно добавлял её в свой чай. Марта всегда замечала этот запах раньше, чем самого Романа.

— Не помешаю?

— Конечно, нет. Заходите.

Он прошёл, опёрся ладонью о край стола и внимательно посмотрел на неё:

— Вы сегодня… светлее, чем обычно.

Марта не сразу поняла.

— Светлее?

— Да. Как будто светитесь вся.

— Это всего лишь свет от лампы, — улыбнулась она.

— Возможно. Но всё равно, рад видеть Вас такой.

Мужчина сказал это по-дружески, без какого либо намёка. Просто отметил факт.

Роман ушёл, а Марта ещё секунду смотрела ему вслед, сама удивляясь тому, как неожиданно приятно прозвучали его слова. Затем пригладила волосы, вздохнула и опустилась в кресло. Только снова открыла папку, как телефон завибрировал. Высветилось новое сообщение от Макса:

"Сегодня аврал, куча вызовов. Пришлось самому выехать на несколько объектов. Ни минуты свободной, но все равно захотел узнать, как у тебя дела".

Марта улыбнулась. Она положила телефон рядом, чтобы не держать в руках, и вновь взглянула на бумаги, хотя понимала, что в ближайшие пару минут читать всё равно не сможет.

Глава 9.1

Когда она вернулась домой, Влад уже был в гостиной. Сидел в кресле, как всегда, с планшетом на коленях. На телевизоре шла новостная лента без звука. Всё выглядело так, будто кадр повторяется изо дня в день.

— Привет, — сказала Марта, снимая шарф и ставя сумку у двери.

— Привет. Как день? — отозвался Влад, не поворачивая головы, продолжая листать что-то на планшете. Рядом с ним на столике стояла наполовину выпитая чашка кофе.

— Устала, — ответила она и прошла на кухню.

На полу возле стула валялась смятая упаковка от печенья, которую Влад явно не заметил. В раковине стояла его не помытая тарелка с ложкой.

Она поставила чайник, отодвинула штору, впуская внутрь вечерние огни из окон соседнего дома. В груди разливалась знакомая пустота, как будто квартира была слишком большой для двух людей, которые живут каждый в своей половине пространства. Муж даже не поднял на неё глаз. И это молчание, когда-то привычное и даже комфортное, сегодня обжигало особенно больно.

В доме всё было так же, как всегда. Только Влад — нет. Он был как тень мужчины, которого она когда-то знала: того, кто прижимал её к себе сзади, спрашивал "Как ты?", целовал в шею мимоходом. Теперь он просто сидел. Далёкий, погружённый в свою вселенную.

Она уже давно не ждала ни слов, ни взгляда, ни прикосновений. Но сейчас… что-то изменилось. Появилась странная, почти болезненная потребность — быть в чьём-то внимании. Быть увиденной.

Марта стояла у раковины и доставала тарелки из посудомойки, когда телефон завибрировал в кармане. Она вытерла руки о полотенце, и посмотрела на экран.

Макс: "Ты занята? Можешь выйти на пять минут?"

Марта застыла. Пять минут — действительно ничего особенного. Просто выйти, поговорить, подышать воздухом. Но почему-то сердце забилось чаще.

Она оглянулась на кухню: тихо, чисто, по-домашнему. На холодильнике висит список покупок, который никто уже неделю не дополняет. На столе открытая хлебница — хлеб почти закончился.

Обычный вечер. Обычная кухня.
И сообщение, которое почему-то выбивает из привычного порядка.

Она выдохнула и ещё раз взглянула на экран, будто убеждаясь, что сообщение всё ещё там.

— Влад, я сбегаю в магазин! Хлеб закончился, — крикнула она через коридор.

— Возьми ещё кефир, — откликнулся он рассеянно.

Ответ прозвучал так буднично, что Марта вдруг почувствовала себя школьницей, которая заранее оправдывается, что выйдет из дома. И одновременно, как будто мужу всё равно, куда и зачем она идёт.

Она надела кофту, сунула телефон в карман и вышла.

У подъезда стояла машина. Макс не сигналил, не махал ей рукой, просто ждал. Уверенно, будто знал, что она всё равно выйдет.

Она села в машину, аккуратно прикрыла дверь, чтобы не хлопнуть слишком громко. В салоне пахло чем-то свежим, то ли мятной жвачкой, то ли его одеколоном. Макс сидел расслабленно, одной рукой держал руль, другая лежала на колене.

— Привет, — сказал, повернув голову.

— Привет.

— Спасибо, что вышла.

— Я… правда собиралась в магазин за хлебом, — Марта слегка улыбнулась, будто оправдываясь.

— Отлично, — усмехнулся. — Как раз парк по пути. Хлеб подождёт?

Он чуть наклонил голову, глядя на неё внимательным взглядом, но без нажима, просто предлагая.

Марта кивнула.
Почему бы и нет.
Хлеб действительно мог подождать.

Парк был почти пуст. Они шли рядом, не касаясь друг друга, но шаг в шаг. Макс держал руки в карманах, Марта прижимала сумку к боку, чтобы не мешалась.

— Здесь приятно, — сказал он, оглядываясь по сторонам.

— Я иногда приезжаю сюда одна. Просто пройтись, — ответила Марта, втягивая прохладный воздух.

— Часто?

— Последнее время — да. Когда голова набита мыслями, прогулка спасает.

— У тебя и сейчас мысли?

— Конечно. Например… зачем ты меня позвал? — Марта спросила прямо, без обходных путей.

Макс пожал плечами, словно это самое простое объяснение:

— Захотел тебя увидеть.

Они остановились у скамейки. Он жестом предложил ей сесть. Она присела, ощущая, как внутри всё одновременно сжимается и раскрывается.

— Ты выглядишь… как будто начала жить, — сказал он после короткой паузы.

Марта машинально поправила рукав кофты, чтобы занять руки.

— Что это значит? — в её голосе проскользнуло любопытство.

— Да просто… — Макс почесал затылок. — Раньше у тебя взгляд был… потухший.

— Это немного страшно, — она опустила глаза, ногой сдвинула маленькую веточку у скамейки. — Когда долго ни о ком не думаешь, кроме дел и списка покупок… А потом вдруг снова начинаешь что-то чувствовать. И не понимаешь, надо ли это вообще.

Макс сел на спинку скамейки, упёрся ладонями в край:

— А сейчас?

Глава 10

Макс сдержал слово. Не звонил. Не писал. Не появлялся ни под предлогом, ни случайно. Не искал встречи и не пытался напомнить о себе даже косвенно.

Марта жила по расписанию. По утрам — университет, лекции, проверка курсовых. Днём — звонки от родственников, списки, магазины, предсвадебные хлопоты. Вечерами — встречи с Дашей, обсуждение цветов, меню, музыки.

Всё было на своих местах, аккуратно разложено по полочкам её жизни. Но внутри словно одна полка сдвинулась. Не обвалилась, нет. Просто тихо, почти незаметно, но необратимо — сдвинулась. И из-за этого всё привычное заскрипело.

Она начала замечать странные мелочи, что чаще проверяет телефон. Словно ждала чего-то. Хотя уверяла себя, что просто смотрит время.

В субботний вечер, когда Влад ушёл по делам, сказав, что у него встреча с партнёром, Марта осталась одна. Она заварила себе ромашковый чай, поставила кружку на стол, села.

Просто сидела, вглядываясь в узоры на обоях, словно в них можно было прочитать ответ. Вдруг завибрировал телефон. Марта вздрогнула. На экране высветилось смс от Макса: "Я обещал не писать. И держался. Но мне всё равно не хватает тебя. Даже пары слов. Просто знать, что ты рядом, что ты отвечаешь. Я пытался делать вид, что мне всё равно… но это неправда."

Марта сидела с телефоном в руках, не двигаясь. Просто смотрела на сообщение, пытаясь понять, что именно в этих словах зацепило её. Макс не давил. Не требовал. Просто написал. И это оказалось сильнее, чем она ожидала.

Она ответила не сразу. Долго не могла подобрать слов. А может, не могла понять, какие чувства поднимаются внутри. Но в конце концов, пальцы сами набрали:

"Я тоже думаю о тебе. Но не знаю, куда это ведёт. Не знаю, что во мне сильнее — страх или желание. Но я скучаю. Если ты не исчезнешь, пиши."

Ответа от него не было почти до утра. Телефон лежал на тумбочке, иногда Марта брала его в руки, чтобы убедиться, что звук включён. Но и без сообщения она уже чувствовала, что между ними всё перешло на другой уровень.

С того вечера они снова стали переписываться. Не каждый день, но часто. Иногда Макс присылал фотографии — закат из окна его машины, кружку чая на столе, рыжего кота, который спал, растянувшись на батарее. Иногда писал пару строк о работе или "cегодня пробил колесо, супер день". Иногда — просто смайлик. А иногда короткое: "Спокойной ночи".

Марта отвечала, когда могла — между парами, в очереди в магазине, перед сном. И каждый раз удивлялась, как несколько строк могут так поднять настроение.

Иногда она улыбалась, даже не замечая этого. Иногда перечитывала его сообщение несколько раз, прежде чем убрать телефон в сумку. Это не было чем-то большим. Не было признанием, вспышкой, откровением. Но в обычный день, среди дел и забот, эти короткие переписки добавляли чуть больше тепла. Именно настолько, чтобы она снова ждала новых слов.

Жизнь при этом не останавливалась.

Влад предложил обновить гардероб, выбрать что-то подходящее для свадьбы. Он сказал это между делом, пока застёгивал часы на запястье. Марта сначала даже не поняла, что он зовёт её поехать в торговый центр. Впервые вдвоём, без дочери, без спешки. Она не помнила, когда в последний раз они просто гуляли по магазинам.

Он шёл рядом, иногда обнимал за плечи, разглядывал костюмы, то и дело отпускал шутки про то, как сложно быть модным после сорока, и что костюм должен быть не только стильным, но и дышать как хорошее вино.

— Ты будешь в центре внимания, — сказал Влад, примеряя светло-серый пиджак. Он повернулся правым боком к зеркалу, потом левым, втянул живот, расправил плечи. — Мать невесты — это, между прочим, важнее, чем тёща. Нужно выбрать тебе шикарное платье, чтобы никто не посмел сказать, что ты выглядишь уставшей.

Марта засмеялась, наблюдая, как он поправляет воротник, словно собирается на вручение премии.

— Влад, какой центр внимания? — она покачала головой. — Все будут смотреть на Дашку. А потом — на её живот. Мы с тобой будем просто декорацией.

— Ну так пусть декорация будет красивой, — сказал он, обернувшись. — А то потом внук подрастёт, увидит свадебные фото и спросит: "Дедушка, а почему бабушка выглядит так, будто всю ночь картошку перебирала?"

Марта закатила глаза.

— Ты неисправим.

— Я реалист, — он развёл руками, снова посмотрел на себя в зеркало и поправил пиджак.

Костюм Влад выбрал быстро, как обычно. Он не любил долго ходить по магазинам. А с платьем у Марты всё вышло иначе.

Она перебрала несколько вариантов, померила пару слишком ярких, одно — слишком строгое, другое — слишком блестящее. В примерочной стоял мягкий свет, который немного искажал цвета, и ей всё время казалось, что каждое платье почти подходит, но чего-то не хватает.

И вдруг она достала с вешалки синее — сдержанное, без лишнего декора. Ткань мягко скользнула по пальцам. Рукава — легкие, прозрачные, чуть прохладные на ощупь. На талии — аккуратная линия, задающая форму.

Марта надела платье и обернулась к зеркалу.

Несколько секунд просто смотрела, пытаясь понять, кто эта женщина напротив. Спокойная, ровная, собранная… и почему-то очень женственная. Даже волосы легли чуть иначе, подстраиваясь под платье.

Глава 11

Входная дверь щёлкнула, и через секунд пять в коридоре прозвучал голос Даши:

— Маам, я булочки купила! Завари чай, а? Я сейчас разуюсь и приду.

Марта выглянула из кухни, дочь уже стаскивала ботинки, придерживая пакет зубами.

— Опять на сладкое тянет?

— Ребёнок требует, не я, — подмигнула Дарья, проходя на кухню и ставя пакет на стол.

Марта налила воду в чайник, поставила на плиту, достала две кружки. Пока вода закипала, Даша успела достать одну булочку и откусить.

— Ты сегодня рано вернулась, — сказала Марта, присаживаясь напротив и пододвигая дочери тарелку.

— Устала, — Даша пожала плечами. — И поговорить хотела.

— О чём?

— Мам, поедешь со мной завтра в консультацию? Димка опять на работе. А я одна не хочу. Мне спокойнее, когда ты рядом. Ты для меня как подруга, только мудрее.

Даша неловко поводила пальцами по кружке. Марта поняла, что дочь переживает. Это чувствовалось не столько по словам, сколько по тому, как дрогнули ресницы и как она сделала паузу перед фразой. Все материнские реакции сработали сами собой: не задавать лишних вопросов, просто быть рядом. Так делает мать, когда ребёнку тревожно.

— Конечно, — Марта протянула руку, накрыла ладонь дочери своей. — Завтра вместе съездим. Во сколько выезжаем?

— К восьми надо быть там.

— Договорились.

Они ещё немного поговорили о мелочах — что взять, какие анализы будут смотреть, Ничего важного, просто привычная суета перед визитом к врачу. Потом Даша зевнула, взяла кружки со стола и поставила их в раковину.

— Мам, давай завтра встанем пораньше. Чтобы без спешки.

Марта кивнула. Они пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по комнатам.

Утром Марта проснулась первой. Успела сварить кофе, а Даша появилась минут через двадцать. — взъерошенная, с телефоном в руке, но уже одетая. Перекинулась коротким "доброе утро" и села на стул, натягивая ботинки.

— Поехали? — спросила, ещё не проснувшись до конца.

Они вышли на площадку, Марта закрыла дверь, Даша уже стояла у лифта, держа телефон в руке, что-то пролистывала, время от времени хмурилась.

— Ты точно взяла направление?

— Внутренний карман, — Даша похлопала себя по груди. — И воду тоже. Я умная беременная.

Они спустились по лестнице. На улице Дашка поёжилась, натянула капюшон глубже, шмыгнула носом.

— Бррр, холодно сегодня.

— Сейчас в машине отогреемся, — Марта нажала кнопку брелка, и фары вспыхнули жёлтым светом.

Они сели внутрь. Дарья пристегнула ремень безопасности, а потом, без предупреждения, наклонилась и положила голову матери на плечо. Как раньше, когда ей было пять. Марта чуть повернулась, едва касаясь макушки дочки.

— Всё будет хорошо.

— Мам, а если врач что-то скажет… ну, не то? — спросила Дашка, уже отстраняясь.

Марта завела машину.

— Тогда разберёмся, — ответила она даже не задумываясь. — Вместе.

Машина плавно тронулась с места и они выехали на ещё полупустую улицу. Даша устроилась поудобнее, подтянула ремень и прижала ладонь к животу.

— Спасибо, что поехала со мной, — сказала она после паузы, глядя в окно на редких прохожих.

Марта кивнула, на секунду убрала руку с руля, положила дочери на плечо и вернула обратно. В салоне стало тихо. Словно каждая уже сказала всё, что нужно, и дальше можно просто ехать.

Всю дорогу они почти так и не разговаривали, только радио бормотало новости, поворотник мерно щёлкал на перекрёстках, а дворники время от времени скользили по лобовому стеклу.

В приёмной было не многолюдно. Несколько женщин сидели, ожидая своей очереди. Одна листала потрёпанный журнал; другая спорила по телефону с мужем о том, кто заберёт ребёнка из садика; третья просто молчала, глядя в пол, слегка поглаживая округлившийся живот.

Марта устроилась у окна. Положила сумку на колени и машинально поглаживала её пальцами. Не от волнения, скорее, чтобы занять руки. В голове крутилась одна фраза:
"Скоро у меня будет внук или внучка. Я — мать взрослой женщины."

Когда дверь кабинета открылась, Даша вышла. Её глаза светились так, будто она только что увидела что-то невероятное. Она сразу подошла, села рядом и крепко взяла мать за руку.

— Мам… всё хорошо. — Голос у неё дрожал от радости. — Сердечко бьётся. Очень чётко. Я слышала! На экране прямо видно — ну как в кино, только реально.

Марта смотрела на лицо дочери, на её взволнованные глаза, на то, как она поправляет прядь волос. А через секунду почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Даша заметила это сразу и чуть придвинулась ближе.

— Мам… ты чего?

Марта быстро вытерла щёку ладонью, будто сама удивилась своей реакции.

— Просто, — она улыбнулась, — это настоящее счастье.

Даша улыбнулась в ответ — широко, искренне, так, что у неё даже кончик носа чуть приподнялся. Такой улыбкой она раньше встречала Марту у школьных ворот, размахивая дневником с "пятёркой" или рассказывая, что сегодня у неё появилась новая лучшая подруга.