Развод в 42. Справимся без тебя

глава 1

— Вера Павловна, у Леры сегодня насыщенная программа: сначала ЛФК, потом бассейн, потом иглотерапия, а после обеда и тихого часа ещё и массаж. Вы бы съездили домой, отдохнули, а то на вас лица нет. Не переживайте, она уже большая девочка, справится, — сиделка дочери Света тихо касается моего плеча и понимающе кивает.

Я соглашаюсь. Знаю, что после бассейна дочь будет без сил и сразу заснёт — дыхание станет ровным и глубоким, ресницы дрогнут и затихнут. То, что я буду сидеть рядом два часа, глядя в стену и прислушиваясь к каждому шороху за дверью, ей ничем не поможет. Только спину себе добью на этой узкой больничной койке.

— Позвоните мне, если что, хорошо? Я недалеко живу, сразу приеду.

— Всё будет хорошо, Вера Павловна, отдыхайте.

Выхожу из дверей реабилитационного центра. В лицо ударяет сырой ноябрьский ветер, пахнет мокрым асфальтом и бензином. Иду на парковку. Моя старенькая «Нива» — со сколами краски, в мелких царапинах, с потрескавшимся от времени рулём — сразу выделяется среди напомаженных иномарок и грозных джипов, но мне по барабану. Сажусь в свою рабочую лошадку, ключ в замке привычно дребезжит, мотор кашляет и оживает. Еду домой.

Сегодня суббота. Игнат должен был сменить меня ещё утром и быть с дочерью весь день, но у него, как по будильнику, срочные дела в офисе. Я осталась с Лерочкой вместо него и неожиданно получила этот такой нужный выходной. У Макара экскурсия школьная, сына до самого вечера дома не будет.

В голове крутятся обрывки планов: сейчас приеду — и уборкой займусь. Или котлет наверчу побольше, чтобы мои мужики не голодали. Или мясо запеку, с чесноком и розмарином, как любит Игнат. Надо ещё в душевой панели от налёта отчистить — который день собираюсь и всё руки не доходят.

А может, плюнуть на всё? Набрать полную ванну, бросить горсть крупной соли, залезть в горячую воду и просто лежать, слушая тишину. И поспать нормально на своей кровати. Не на больничной койке с продавленным матрасом, где просыпаешься с ощущением, что по спине проехал каток, а на своём широком, с мягким одеялом и подушкой, пахнущей домом. Которую неделю я не сплю по-человечески?

Подъезжаю к подъезду. Взгляд машинально цепляется за парковку, я вижу машину мужа. Его серебристый седан стоит на своём обычном месте, на стёклах мелкая морось. Странно. Он же сказал, что до самого вечера будет в офисе. Неужели освободился раньше? Тогда почему не позвонил? Почему не приехал в центр к Лере?

Поднимаюсь на наш этаж. Лифт привычно гудит и вздрагивает на стыках. Достаю ключ, вставляю в замочную скважину, поворачиваю. Дверь открывается мягко, почти беззвучно. В прихожей полумрак, но сразу бросается в глаза чужая ярко-розовая куртка на вешалке, кислотное пятно среди наших серых и чёрных пальто. Рядом висит кашемировое пальто Игната. Опускаю взгляд на обувную полку: его ботинки, мои тапки, сдвинутые в угол, и женские белые кроссовки. Аккуратные, чистые, явно не по погоде.

Что за…?

И в этот момент из глубины квартиры доносятся звуки. Ритмичные. Влажные. Узнаваемые до тошноты.

Глаза наливаются яростью мгновенно, как будто кто-то щёлкнул выключателем. В висках начинает стучать кровь. Как он посмел? В нашем доме? Сегодня? Пока я там…

глава 2

Рывком расстёгиваю молнию на куртке, зубчики заедают, приходится дёрнуть сильнее. Стягиваю ботинки, даже не расшнуровывая, бросаю их прямо у порога. Сумка летит в угол на пуфик. Иду по коридору быстро, почти не дыша, звук собственных шагов тонет в учащающемся пошлёпывании из спальни.

— Ты совсем охренел!

Врываюсь в спальню. Картинка отпечатывается в памяти моментально, как вспышка фотоаппарата: на нашей постели, на моём любимом бежевом покрывале, Игнат шпилит какую-то молодую девицу. Ей лет двадцать от силы. Губищи накачанные, белые крашеные волосы разметались по подушке, на лице — ни грамма смущения, только досада, что помешали.

— Вера? Ты? Как? — Игнат вскакивает с постели, хватает с пола полотенце, пытается прикрыться. Движения суетливые, но в глазах нет паники — только неудобство. Девица тянет на себя моё покрывало, комкает его у груди, прячет своё молодое тело в мою постель. Вот гады.

— Ты только успокойся, мы взрослые люди, давай поговорим без истерики, — Игнат натягивает брюки, делает шаг ко мне, пытается взять за локоть и вывести из спальни, видимо, для разговора.

— Не трогай меня! — отшатываюсь и не даю к себе прикоснуться, ладони ледяные, пальцы сжимаются в кулаки. — Забирай свою прошмандовку и валите оба отсюда. Живо!

— Вера, не кипятись, говорю, — его голос на удивление спокоен. Так спокоен, что у меня внутри что-то обрывается и холодеет. Это не испуг, не стыд. Это спокойствие человека, который давно всё для себя решил. — Пошли на кухню. Я давно хотел тебе сказать, но времени подходящего не было. А раз уж так вышло, то что теперь тянуть…

— Тянуть? Давно сказать? — мой голос срывается на хрип. — Ты вообще о чём?

— О нас, Вер, о нас. Мы же с тобой давно чужие. Ты после того, как с Леркой случилась беда, совсем перестала быть женой. Ты мать, сиделка, кухарка, уборщица… А мне ты времени совсем не уделяешь, — Игнат произносит это ровно, почти устало, как заученный текст. — Пришлось искать замену. Так что вот так.

— Да как ты смеешь мне сейчас это говорить? Ты ещё меня в этом обвиняешь? — внутри адская смесь ярости, обиды и непонимания.

Руки трясутся, в глазах застыли слёзы, но я не позволяю им пролиться. Не сейчас. Не при этой козе крашеной. Чтобы хоть как-то разрядиться, хватаю стоящую на прикроватной тумбочке вазу — тяжёлую, хрустальную, подарок его матери на свадьбу — и со всей дури кидаю её в стену. Попадаю в наше свадебное фото двадцатилетней давности. Стекло трескается и осыпается осколками на пол вместе с нашими улыбающимися лицами.

— Успокойся! — громкий рёв Игната немного остужает.

Он хватает меня за плечо — жёстко, до синяка — и тянет на кухню. Принудительно усаживает на стул, наливает в стакан воды, суёт мне в руки. Вода плещется через край, проливается мне на блузку.

— Вера, нас давно нет. Если тебе не хватало мозгов это понять, я не виноват. С Юлей у нас всё серьёзно, а с тобой мы будем разводиться. Прими как факт и не истери, — у меня в голове ничего не укладывается, такой хаос, что кажется будто всё это страшный сон, который закончится, стоит мне хорошенечко зажмуриться.

— Ты меняешь нашу семью на эту малолетку, она же тебе в дочери годится?

— Зато она меня любит и голова у неё совсем не болит! — добивает меня Игнат своей последней фразой.

Контрольный выстрел произведён, обратной дороги не будет.

визуалы

Дорогие мои читатели,
добро пожаловать в новую книгу. Это будет непростая,
но вполне распространённая жизненная история.

Вера Павловна Спиридонова, 42 года
Успешный архитектор и любящая мама 8 летней Леси и 16 летнего Макара. Она считала, что жизнь их семьи налажена, быт выстроен, но судьба нанесла сокрушительные удары по всем фронтам.

Игнат Фёдорович Спиридонов, 45 лет
подлец изменщик, недостойный прощения

Пожалуйста, поддержите книгу на старте звёздочкой,
вам не сложно, а автору очень приятно. И не забывайте добавлять в библиотеку,
так вы не потеряете историю и будете всегда в курсе обновлений.