Развод в 45. Ты думал, я сломаюсь?

Глава 1. Роман

Выхожу к завтраку. Оля в том самом бабском балахоне, купленном в соседнем супермаркете. Том самом, что вечно висит на крючке в ванной. А ведь я привозил ей из Пекина шикарный шелковый, цвета спелой сливы. Носила его неделю, а потом аккуратно сложила в шкаф: “берегу для особых случаев”. Как будто у нас денег нет! Сеть «Баринов Фит» даёт отличные доходы. Могла бы хоть десять таких халатов купить. Но нет, она упорно щеголяет в этом цветастом балахоне.

Она стоит у плиты, машинально поправляет выбившуюся прядь. Волосы вечно стянуты в этот скучный узел. Оля готовит мне сэндвичи, варит кофе в нашей дорогой кофемашине, которую сам же и выбрал когда-то, она бы точно взяла что-то дешевле. Подаёт на стол красивые тарелки.

— Дети уже позавтракали, — говорит ровным, будничным голосом. — У Ильи сегодня экзамен.

Киваю, не глядя. На столе рядом с тарелкой лежит её планшет. Она кладет его перед моим носом, на экране видны таблицы, графики, куча каких-то цифр.

— Ром, я ночью перепроверила договоры по шестому залу, — говорит это тихо, пока наливает мне кофе. — Там подрядчики по вентиляции пытались завысить смету на триста тысяч. Я нашла других, из Самары. Оборудование то же, но логистика дешевле. Если подпишешь сегодня — сэкономим.

Смотрю в экран, но вижу только серые колонки. Триста тысяч. Хорошая сумма. На эти деньги можно новые часы взять.

— Да-да, молодец, — бросаю, отодвигая планшет в сторону. — Я посмотрю потом. В офисе дел по горло.

Оля не спорит. Просто кивает и убирает гаджет.

В кухню залетает Никита, младший. Вечно в наушниках, вечно в своем мире.

— Пап, мам, я ушёл! — бурчит он.

Оля тут же расцветает, подходит, поправляет ему воротник рубашки, заглядывает в глаза:

— Сынок, ты завтрак не забыл? В рюкзаке яблоки.

Никита закатывает глаза, но обнимает её. Меня коробит. Совсем пацана занежила, растет размазней, мягкотелым. Надо к себе в зал забирать на перевоспитание, чтобы мужиком стал, а не маменькиным сынком.

Следом выходит Илья. Старший — моя копия. Высокий, плечи развернуты, взгляд дерзкий. Он едва кивает матери, берет ключи.

— Удачи на экзамене, сын, — говорю я.

— Разберусь, пап, — бросает он.

Вижу, как Оля провожает его взглядом, полным тревоги. Илья — мой сын, он тянется ко мне, к силе, к успеху. И я его за это уважаю. Мы с ним одной крови.

Снова тишина. Смотрю на её руки, быстро убирающие крошки со стола. А ведь раньше я любил эти пальцы. Помню, как они дрожали, когда она впервые расстёгивала мою рубашку в той съёмной однушке. Тогда от одного её взгляда у меня вставал колом. А сейчас? Даже не хочется, чтобы прикасалась. Сам не понимаю, когда это сломалось.

Полгода назад я завёл себе любовницу Марину. Тренера, которая пришла работать к нам в зал. Жопа как орех. С ней моя сексуальная жизнь вспыхнула снова. Я уже не помню, когда в последний раз смотрел на Олю и хотел, а не просто отмечал, что она рядом.

Хочу быстрее закончить завтрак и уехать. Маринка ждёт меня. У неё сегодня выходной в первой половине дня, и я настроился хорошенько потрахаться. В офисе предупредил, что не приду. Впрочем, я сам себе начальник. Разве кому-то важно, почему меня нет на рабочем месте в четверг утром? А Маринку все в зале хотели, вижу, как наши качки слюни на неё пускают. Но она на меня запала. Уверен, тогда она ещё не знала, что я — тот самый Баринов, владелец сети. Ну а я… почему бы и нет. Сначала думал, перепихнусь пару раз, как обычно, но чем-то она меня зацепила.

Встаю из-за стола, пытаюсь скинуть неловкое напряжение. Иду в прихожую, застегивая пиджак. Оля, как тень, возникает на пороге. Она держит мою сумку, проверяет, всё ли взял.

— Ром, ты по налогам за прошлый квартал документы не забыл? — спрашивает она, не поднимая глаз. — Там нужно печать поставить на третьей странице.

Меня внезапно накрывает раздражение. Ну что она лезет? Какая печать? Какие налоги? У меня в голове кожаные сиденья и губы Маринки, а она со своими бумажками.

— Оль, я сказал — разберусь! — почти рявкаю я. — Сама поставь, если так надо. Всё, я поехал.

Вздрагивает от моего резкого тона, кивает, встает на цыпочки, тянется, чтобы поцеловать меня в щёку. Её губы сухие, пресные. Смотрю на неё сверху вниз. В её глазах — эта привычная преданность. На секунду даже жалко становится. Но я тут же отрезаю это в себе. Жалость только мешает.

Сажусь в свой чёрный Лексус, завожу двигатель, плавно отъезжаю от дома. В мыслях уже там, у Маринки. Представляю, как она ждёт меня в каком-нибудь кружевном белье. Тело у неё спортивное, выточенное. Член снова напрягается при мысли о её губах. Она знает, как заставить меня забыть о цифрах и отчётах.

Автоматически хлопаю себя по карману пиджака, где обычно лежит телефон. И обрубаю мысль. Пусто.

Чёрт. Забыл дома, на столе на кухне. Видимо, когда психанул из-за этих её налогов, так и оставил его рядом с пустой чашкой.

Ладно, сегодня никаких важных дел не предвидится. Все равно уже выехал, возвращаться — только время терять. Не хочу снова видеть её — только весь настрой собьёт.

Еду дальше. Без телефона. Зато с чёткой картинкой в голове и предвкушением внизу живота. Все остальное не важно.

Дорогие читатели, добро пожаловать в мою новую историю. Не забывайте добавлять в библиотеку, чтобы не потерять и вовремя получать уведомления о выходе новых глав. Приятного прочтения!

Визуализация Романа

Знакомьтесь:
Роман Баринов (50 лет)

Статус:
Основатель и владелец федеральной сети фитнес-центров «Баринов Фит». Человек, который сделал себя сам (как он искренне считает).

Характер:
Властный и жесткий. Он привык, что в его залах всё подчиняется свистку, а в бизнесе — его подписи. Эту же модель он перенёс на семью.

Циничный.
Для него люди — это ресурсы. Жена — ресурс для быта и расчётов, любовница — ресурс для драйва и секса.

Уверенный в своей правоте. Он не считает измену преступлением. В его мире «все так живут», а если кто-то недоволен — тот просто не дорос до его уровня понимания реальности.

Его жизненное кредо:
«Всё имеет свою цену. И если я за это плачу, значит, я этим владею».

Глава 2. Оля

Рома пахнет особенно хорошо — тем самым парфюмом, что я выбрала ему на годовщину, выбирала долго, пытаясь угадать не просто запах, а характер мужчины, которому идёт власть. Горечь бергамота, прохлада кожи, хищный, тонкий шлейф, от которого у меня каждый раз сбивается дыхание. Всякий раз, вдыхая его, я забываю, кто из нас кем восхищается.

Он застёгивает пиджак, расслабляет немного галстук. Я лишь поправляю лацкан пальцами. Он не замечает или делает вид.

Смотрю на него и думаю, какой же он красивый. Как же я его люблю, как в самом начале, так глупо, до бессилия, бесконечно.

— Я поехал, — бросает Рома. — Постараюсь быть не поздно.

Киваю и привстаю на цыпочки, целую в щёку — это наш ритуал, который длится вот уже двадцать лет.

Дверь закрывается. Секунда тишины, и я остаюсь одна.

На кухне тепло: пахнет дрожжами и ванилью. Сегодня я обещала Илье пирожки, у него экзамен. Хочется поддержать его хотя бы любимой едой.

Снимаю передник с крючка, завязываю и замираю. Рядом со стопкой салфеток лежит телефон мужа. Рома ничего не забывает. Ни встреч, ни дат и уж тем более не телефон.

Хватаю и бегу в коридор, но лифт уже ушёл.

Возвращаюсь на кухню. Ставлю миску на стол, всыпаю муку, вбиваю яйца, бросаю щепотку соли и начинаю замешивать тесто.

Телефон дрожит на краю стола, но я не отвечаю, никогда не трогаю телефон мужа. Следом звук оповещает о доставленном сообщении. Я не собираюсь смотреть. Просто бросаю взгляд, почти случайно. Первое слово будто удар:

«Любимый».

А потом передо мной разворачивается весь текст, откровенный, липкий, как то, что я держу в руках:

«Любимый, ну ты где? Я уже голенькая и горячая. Только не задерживайся. А то остыну»

Я не прикасаюсь к телефону, просто смотрю на экран.

Пальцы продолжают месить тесто, но тело немеет, как будто принадлежит другой женщине, не мне. Мир замолкает. Чайник не шумит. Даже воздух становится тяжёлым, таким, что его не вдохнуть.

Тесто липнет к ладоням, поддаётся, пружинит. Вспыхивает резкий, болезненный образ: его руки мнут чью-то грудь — чужую, не мою, с той жадностью, которой ко мне уже давно нет.

Я сильнее сминаю ладонями тесто, будто могу вымесить эту картинку, стереть её, выдавить из себя.

Одиночная капля падает в раковину. Щелчок. Возвращаюсь в тело.

Сердце колотится так, что больно дышать. Я должна знать. Должна понять, что это — ошибка или конец моей жизни. Дрожащей рукой, оставляя белые следы от муки на черном корпусе, я беру его телефон.

Палец зависает над экраном. Пароль, какой у него может быть пароль?

Пробую дату рождения Никиты. «Неверный пароль».

Пробую день рождения Ильи. Снова ошибка.

Руки трясутся так, что я едва попадаю по цифрам. Его день рождения? Нет.

И тут в памяти всплывает жаркий июльский день. Открытие нашего самого первого зала. Наша общая победа. 0707.

Экран послушно разблокируется.

Я открываю мессенджер. В самом верху — «Марина Тренер».

Внутри всё обрывается. Читаю, и каждое слово жжёт, как кислота.

«Хочу тебя сейчас», «Ты самый лучший самец в этом городе», «Обожаю делать тебе минет, у меня губы до сих пор горят».

И его ответы. Короткие. Властные. «Скоро буду», «Жди», «Сегодня повторим».

Я закрываю глаза, но картинки уже отпечатались в памяти. Это не просто интрижка. Это другая жизнь, о которой я не знала.

И понимаю, что не помню, когда он в последний раз трогал меня по-настоящему. С жадностью, с желанием. Как будто это не он перестал хотеть… а я перестала существовать.

Он отдалялся. А я училась не замечать, не просить. Засыпала в холодной постели, греясь мыслью, что хоть не ссоримся, что он рядом и всё ещё мой.

Только теперь всё. Не мой, не рядом. И уже не тот.

Совсем недавно он начал чаще ходить в зал, тщательнее бриться. Я думала: старается для меня.

Оказывается, для другой.

Ставлю противень в духовку. Нужно отвлечься. Если я сейчас не займу чем-то руки и голову, я просто закричу.

Иду в кабинет, открываю ноутбук. Перед глазами плывут таблицы. Через две недели открытие шестого зала нашей сети «Баринов Фит». Нашей. Мы создавали это вместе, шаг за шагом, и до сих пор всё держится на моих расчетах, на моих бессонных ночах над сметами. А он сейчас… где он?

Не выдерживаю. Беру городской телефон и набираю офис.

— Алина, доброе утро. Роман Викторович на месте? Мне нужно печать поставить на документы по вентиляции.

— Ольга Николаевна? — голос Алины, как всегда, приветливый. — Нет, его нет. Он вчера ещё предупредил, что у него срочные дела в банке, нужно кредитную линию закрыть. Будет только после обеда.

— В банке… — тихо повторяю я. — Хорошо, Алин. Спасибо.

Значит, действительно у неё. Пока я здесь пеку пирожки и планирую бюджет, он «решает вопросы» в её постели.

Что мне делать? Устроить скандал? Выгнать его?

Квартира… Квартира оформлена на него, хоть мы и заработали на нее вместе. Я читала столько книг про измены, смотрела фильмы, но никогда не думала, что сама стану главной героиней этого жанра. Боже, как же это больно. Закрываю лицо руками, я должна быть сильной. Мне надо с этим справиться.

Рома возвращается рано, ещё нет восьми. Я накрываю на стол.

— День без телефона — как в пещере, — бросает муж. — Заметил в машине, но возвращаться смысла не было, иначе бы опоздал.

Замечает на мне тот самый шёлковый халат, подаренный им. Зачем я его надела? Чтобы что? Чтобы он меня заметил?

— У нас сегодня праздник? — вскидывает бровь.

— Просто захотелось, — я не знаю, что ему сказать.

Протягиваю телефон. Он берёт, кладёт рядом с тарелкой. Сажусь напротив.

Илья ковыряется в салате. Старший, весь в отца: взгляд, резкие движения, упрямый подбородок. Уже заканчивает школу.

Никита ждёт пирожки. Наш младший, мягкий, ранимый, мой неожиданный подарок, моё несвоевременное счастье.

Обычный вечер. Для них, для меня уже нет.

Визуализация Оля.

Знакомьтесь:
Ольга Вересова (45 лет)

Статус:
Официально — «жена успешного человека» и домохозяйка. Реально — серый кардинал семейного бизнеса. Человек, который 20 лет превращал хаотичные идеи мужа в прибыльные цифры, оставаясь в тени.

Характер:
Сдержанная и глубокая. Она привыкла сглаживать углы, гасить конфликты и быть тем самым надежным тылом, о котором мечтает каждый мужчина. Но за этой мягкостью скрывается стальной стержень, который Роман по глупости принял за гибкость.

Аналитичный склад ума. Пока муж красовался на открытиях залов, Оля считала сметы, нанимала персонал и выстраивала логистику. Она знает этот бизнес до последнего винтика.

Её жизненное кредо:
«Тишина — это не слабость. Это время, когда я считаю твои ошибки».