Развод. Верните в моду любовь

ПРОЛОГ

Двери лифта открываются, и в кабинет вальяжной походкой заходит Антон, что само по себе вызывает недюжинное удивление, а вкупе с его самодовольной ухмылкой и вовсе вгоняет в культурный шок. Обычно Тоха обретает способность радоваться жизни ближе к ужину. И, хоть и владеет чуть больше, чем половиной компании, присутствием в офисе не радует. Точнее, не обременяет.

– Я знаю, как задавить его, – наконец сообщает он. Упирается кулаками в мой стол и добавляет: – Скоро у тебя будет пятьдесят один процент его гнилой конторки.

– Звучит многообещающе, – хмыкаю я, откинувшись на стуле.

«И неправдоподобно», – заканчиваю я мысленно, но порыв Антона не осаживаю, молча дожидаясь пояснения.

– Новиков таскается, – торжественно объявляет он. – Я лично видел его в отеле с девкой.

– И? – уточняю я, не разделяя его воодушевления.

– В смысле – и? – Антон округляет глаза. – Хана мальчику. Как только его женушка узнает – ее доля станет нашей.

– Так, притормози, – осаживаю я его. – Откуда информация, что у нее контрольный пакет?

– Леху помнишь? Здоровый такой. Он сошелся с подругой жены Новикова. И язык у той без костей, выдала всю базу.

– Могла и приукрасить. Достоверно известно только, что жена Новикова – долевой партнер.

– И что фирму они зарегистрировали до вступления в брак. А значит, она может продать свою долю хоть сейчас. Нужно только подтолкнуть ее к правильному решению.

– Ты прекрасно знаешь, что первоочередное право покупки все равно у Новикова. По закону.

– Право – да. Но что, если у него не окажется на это средств?

– Нет, – отвечаю я резко, сообразив, к чему он подводит.

– Рискованно, согласен, – степенно кивает Антон. – Но оно того стоит.

– Антон, нет, – повторяю я жестче. – Спасибо за попытку, но я не солью информацию о покупке завода в обмен на призрачный шанс.

– Да говорю тебе, дело – верняк! Обуть эту овцу труда не составит. Новиков купит завод, а ты – половину его компании, получится даже выгоднее. И идею реализуешь, и от его подковерных игр наконец-то избавишься.

– Звучит впечатляюще, – вынуждено соглашаюсь я. – А теперь давай прикинем, что будет, если не выгорит. Если она не решится на продажу или ее доля – далеко не пятьдесят процентов. – Антон недовольно играет желваками, прохаживаясь вдоль моего стола, а я обрисовываю наиболее вероятный сценарий: – Я отдам ему отличный шанс на развитие, после чего можно будет смело объявлять о банкротстве. Монополистом на рынке станет тот, кто обзаведется собственным производством, ты прекрасно знаешь об этом. И я рад, что ты спустил в унитаз еще не все свое наследство и можешь позволить себе подобные экспромты. Я – нет.

– Когда-нибудь это случится, – беззлобно хмыкает Антон, а я шумно выдуваю и уточняю:

– Что?

– Когда-нибудь я спущу в унитаз все. Таков мой план на ближайшие годы, ты прекрасно знаешь и сам. Но когда это произойдет, я хочу быть уверен, что не останусь с голой жопой.

– Мы задавим его, купив завод, – настаиваю я. – Ты видел бизнес-план, я все просчитал.

– Ты забыл, по какой причине прогорел в прошлый раз, – спокойно отражает Антон. – Пока ты будешь воскрешать производство, пока наладишь процесс, он уведет всех поставщиков. И всех ключевых клиентов. Как уже сделал однажды. Он узнает, что ты перенаправил все ресурсы на развитие, едва ты заключишь сделку.

– Я сказал – нет! – повышаю я голос.

– Я глубоко уважаю тебя. Ты знаешь, – по-прежнему спокойно говорит Антон. – Но у меня право решающего голоса. И это именно тот случай, когда я настроен им воспользоваться.

– Что ж, – криво ухмыляюсь я, но он перебивает:

– Дослушай. Все риски я беру на себя. Если не выгорит, я компенсирую полную стоимость компании на сегодняшний день.

– Ты останешься с голой жопой, – поморщившись, но уже без тихого бешенства внутри говорю я, невольно заражаясь его холодной уверенностью.

– Ну… не совсем, – лукаво сощуривается Антон, покачав ладонью в воздухе. – Зато ты сможешь начать с чистого листа в другой области. С опытом за плечами.

– Санта, ты? – иронизирую я, а друг расплывается в широкой улыбке. – Я не верю в успех. Слишком много неизвестных переменных. По сути, весь твой план базируется на сплетнях.

– Да насрать, Сань. Только представь его рожу, – с ухмылкой подначивает он. – Момент, когда ты с ноги открываешь дверь его офиса, имея на это больше прав, чем он сам.

– Что там за жена? – поддавшись соблазну, бормочу я.

– Натурально овца. Платья ниже колена, глаза в пол, слова лишнего не скажет.

– И с чего ты взял, что она посмеет в открытую действовать против него? Такие, как она, все прощают. Не удивлюсь, если она уже в курсе его измен.

– Я делаю ставку не на нее. Она ведомая, это видно невооруженным взглядом. А вот ее подруга – совсем другое дело. И она с ней чуть ли не с пеленок. Рыжая сделает за нас всю работу. Доверься мне.

– Да к черту, – на аномально позитивном заряде говорю я, вставая и протягивая другу руку. – Я в деле. Какой план?

1. София

… два месяца спустя

– На, примерь вот это, – бурчит из-за плотной шторы примерочной подруга, а через мгновение просовывается ее рука с вешалкой. – Перед таким ни один мужик не устоит.

На вешалке красуется кружевное безобразие, способное заинтриговать, на мой вкус, только ценой.

– А смысл? – трагично вздыхаю я, взглянув на ценник. Дороговато для трусиков на один раз. Вряд ли муж впахивает по двадцать часов ради полоски кружевной ткани.

– Ты хотела мое мнение – вот тебе мое мнение, – сердито отвечает подруга и нетерпеливо трясет вешалкой.

Вторично вздохнув, я забираю четвертый по счету комплект, призванный вызвать в мужчине огненную страсть.

– Верх велик, – брякаю я, а Оксанка издает громкий страдальческий стон. Заглядывает и ворчит:

– Жрать надо больше, сама уже как вешалка. Сейчас посмотрю, шьют ли на подростков.

Подруга скрывается из вида, а я окидываю себя долгим взглядом. Грубовато она, конечно, но небезосновательно. За последние полгода я слишком уж похудела. Но что поделать, если кусок в горло не лезет? Когда интимная близость с мужем по расписанию строго в овуляцию – хочешь не хочешь, начнешь психовать.

Не получается. Никак. Причем, мы оба прошли обследование, все анализы хорошие, но спустя почти год регулярных попыток забеременеть так и не удалось. Гинеколог говорит, паниковать рано. Но с каждой новой неудачей я все ниже опускаю голову. А Андрей, кажется, начинает смотреть на меня как-то иначе, хоть и заверяет, что все в порядке.

Оксана считает, что все дело в отношении. Слишком уж мы заморочились на результате и уделяем мало внимания самому процессу. Непременно нужно, чтобы мужчина кипел от желания, как в самом начале отношений. Не стала уж я ей говорить, что Андрей никогда не отличался особой пылкостью, темперамент не тот. Но попробовать стоит. Потому что если не это, я начну штудировать интернет на предмет народных средств и в какой-то момент встречу супруга не в красивом нижнем белье, а в шапочке из фольги.

– Ну давай, рассказывай! – раздается вдруг незнакомый женский голос. – Кто такой, чем занимается?

– Ой, да какая разница? – капризно отвечает ей другая девушка. – Бабки есть, проверенный. Жанна сосватала, ну ты знаешь.

– Женат?

– Само собой, – фыркает девушка, а меня передергивает от отвращения. – Женатики самые щедрые. На что угодно пойдут, лишь бы благоверная ни о чем не догадалась.

– И сколько ему?

– Ты приятно удивишься. Всего тридцать два. И, что офигенно, он стерилен. Детей не хочет, прямо сказал в первый же вечер. Так что никаких неожиданностей. От таблеток, сама знаешь, у меня кожа портится, терпеть их не могу.

– Фух, добыла, – пыхтит Оксанка и без предупреждения отдергивает штору. – Продавщица аж на склад бегала. Размер не ходовой, один-единственный привезли. Считай, эксклюзив! Спешл фо ю.

– Спасибо, – бурчу я и снова закрываюсь, заметив, как стоящая у соседней примерочной девушка давится смехом.

– Але, ты еще там? – недовольно уточняет девушка за стенкой. – Зацени. В груди маловато. Хотя, так даже пикантнее.

– Огонь. Этот комплект точно на большую… – прыскает девушка, окончательно портя мне настроение.

Я снимаю с себя тот бюстгальтер, что оказался велик, и надеваю свой.

– Сфоткай и скинь мне. Отправлю своему, пусть слюной захлебывается до вечера.

– И оплачивает?

– Естественно, – пренебрежительно посмеивается девушка из примерочной. – Я только пальцем показываю. Хочешь люкс в «Элиоте» – будет тебе люкс. Белье? Не вопрос. Кстати, надо еще успеть перекусить. Встреча в восемь, но после того, как он увидит это – будет уже не до еды, – откровенно кокетничает она.

– Так в чем там подвох? Урод?

– Шутишь? Конфетка. На, сама посмотри.

– Слушай, реально красавчик! – удивляется вторая.

– Соф, ты померила? – немного нервно спрашивает Оксана, а я быстро ныряю в свое платье, потуже затягивая поясок на тонкой талии. Отдергиваю штору, а подруга хватает меня за руку и как на буксире тащит из магазина, не задав ни единого вопроса о белье.

– Да подожди ты, – не выдерживаю я, выдернув свою руку из ее. – То туда силком, то обратно!

– Там курицы эти, пошли в другой магазин, – покосившись на примерочные, бурчит Оксана, а во мне поднимается волна протеста.

– И что? Это же не их личный магазин, – отвечаю я дерзко, хотя сама еще минуту назад хотела уйти. – Вот, смотри какой, – я хватаю с вешалки первый попавшийся комплект.

– Вульгарно, – морщится Оксана.

– Я и говорю. Самое оно.

Вернувшись с горделиво задранным подбородком, я занимаю ту же примерочную, что и раньше. Снимаю платье и слышу кокетливое хихиканье.

– Ну как тебе? Нравится?

– Роскошно, – хрипловато протягивает мужчина, а я понимаю, что они разговаривают по видеосвязи. – Покажи сзади… Черт, что ты делаешь? Прекрати, бесстыжая! Я на работе!

Девушка смеется и что-то отвечает ему, я уже не слышу. У меня в ушах такой грохот, что я едва различаю собственные мысли. Только вижу, как Оксана просачивается в примерочную.

– Пойдем отсюда, – шепчет она, протягивая мне платье. – Не расстраивайся, просто пойдем.

– Не расстраивайся? – жалобно скриплю я, заглядывая в глаза подруге, будто она может хоть как-то объяснить, почему из соседней примерочной я слышу голос моего мужа.

1.2

Как вылетаю из магазина даже не помню. С некоторым опозданием ощупываю себя, проверяя, надела ли платье, а заботливая подруга протягивает мне поясок и поправляет задравшийся рукав. Берет меня за руку, держа во второй и свою, и мою сумки.

– Пойдем, – говорит она мягко, мельком оборачиваясь на витрины. – Вот мерзавки, – ворчит она, нахмурившись.

– Так не бывает, – мотаю я головой, отрицая происходящее. – Нет, Андрюша не мог. Он бы никогда так со мной не поступил.

– С Андрюшей-то как раз все ясно, – кровожадно заявляет подруга. – А вот с этими двумя стервами… Они точно сделали это специально. Одна даже вышла проверить, ушли ли мы. Дрянь! Что одна, что вторая!

– Все ясно? – переспрашиваю я заторможенно.

Оксана перестает играть в шпиона и обращает свой взор на меня. На ее лицо тотчас ложится печать скорби по моему некогда счастливому браку.

– Мне так жаль, Соф, – блеет Оксана, сжав мои пальцы. – Но ты же его слышала…, и я видела фотографию, которую одна показывала другой. Это точно он.

– Видела и не сказала мне? – плаксиво уточняю я.

– Ну что такое фотография? – мямлит Оксана. – Кто угодно может показать. И что угодно сказать.

– Голос тоже можно подделать! – воодушевляюсь я.

– Соф, – морщится Оксана, прикрыв глаза.

– Нет-нет, я тебе точно говорю, можно! – настаиваю я, крепко вцепившись в показавшийся лучик надежды. – Сейчас куча всяких программ, нейронка, проще простого. Она же сказала что? Что у них якобы вечером встреча. Просто позвоню ему и спрошу, приедет ли он к ужину.

– Позвони, – недовольно отзывается Оксана, снова обернувшись через плечо.

Я лезу в свою сумочку за телефоном и довольно долго слушаю гудки, прежде чем Андрей отвечает.

– Это срочно? – приглушенно бурчит муж. – Я на совещании.

– Прости, – тараторю я. – Я быстро. Только хотела спросить, ждать ли тебя к ужину? Можно Оксану с Лешей позвать, давно не собирались.

– Позови, – коротко отвечает супруг. – Это все?

– Да, до вечера! – практически звеню я от счастья. – Ну вот, – надменно фыркаю я, убрав телефон от уха. Провожу пальцами по влажному от пота лбу. – Только нервы зря подняли. Ждем вас с Лешей к семи.

– Хорошо, – натянуто улыбается подруга.

– Отвезешь меня? – весело щебечу я, забирая у нее свою сумочку и направляясь к выходу из торгового центра. – Нужно еще доставку продуктов успеть заказать и приготовить. Думаю, курицу по-тайски. Андрей ее любит.

– Сделай курицу, – без энтузиазма отвечает подруга.

– Слушай, у тебя такое лицо, будто ты мечтала, чтобы Андрей мне изменил, – обидевшись сама, обижаю я подругу. – На такси доеду, не заморачивайся.

– Днем и ночью только об этом и думаю, – язвительно парирует подруга. – Как испоганить тебе жизнь. Думай, что говоришь вообще.

– Так, ладно, – совершенно потеряв настроение, бубню я. – Давай в другой день посидим. Иначе все переругаемся просто и все. Пока.

– Как хочешь, – закатывает глаза Оксана и ускоряет шаг, чтобы не идти рядом со мной.

Я – останавливаюсь, глядя ей, рассерженной, вслед. Поругались из-за какой-то фигни. Точнее, из-за двух стерв, одной из которых, очевидно, приглянулся мой муж, раз она решила, что может рассорить нас. Неслыханная наглость. И ведь спланировала все! Как она вообще узнала, где я буду?

Следом в голову закрадываются черные мысли о содействии со стороны Оксаны, но причины, по которой она могла бы так жестоко со мной поступить не находится ни одной. Она притащилась за мной в другой город, бросив все, когда я решила переехать к Андрею. Это – преданность с большой буквы. И неважно, что там у нее ничего, кроме просроченной оплаты за аренду квартиры и не было.

– Девушка, у вас стрелка, – говорит вдруг проходящая мимо меня женщина и виновато морщит нос, указывая пальцем на мои колготки.

Я оборачиваю и раздраженно цокаю.

– Что дальше? – бубню я себе под нос, идя в туалет. – Позвонит мама и скажет, что мой Рекс на самом деле не сбежал?

Я снова замираю, ошарашенная мыслью. В меня почти врезается какой-то высокий крепкий мужчина и, в последний момент избежав столкновения, странно косится. А я достаю телефон и звоню маме.

– Привет, доченька, – тепло отзывается мама. – Как твои дела?

– Рекс не сбежал, да? – опустив приветствие, спрашиваю я.

– У тебя все в порядке? – уже с тревогой уточняет мама.

– Просто ответь, – морщусь я, заходя в туалет. Прижимаю телефон к уху плечом, ставлю сумочку на столешницу и, задрав платье, стягиваю колготки.

– Не понимаю, почему ты об этом вспомнила, тебе было всего семь… – витиевато объясняется мама. – Тебе было всего семь, – повторяет она, делая акцент на возрасте.

– Понятно, – тяжело вздыхаю я. – А сказала, что он ушел от меня, потому что я за ним плохо ухаживала.

– Вот будут свои дети – поймешь, – наставительно отвечает мама, не подозревающая о наших безуспешных попытках, а мое сердце болезненно сжимается. – Так почему ты вспомнила?

– Не знаю, просто в голову пришло, – беспечно отмахиваюсь я. – Попозже позвоню. Папе привет.

Я выбрасываю колготки в урну и, понуро опустив голову, вызываю такси. Потом жду машину на парковке около десяти минут, пока не вижу через приложение, что водитель свернул к другому выходу и включил счетчик бесплатного времени ожидания.

Разозлившись на очередную несправедливость судьбы, я звоню водителю, но он не берет трубку. Тогда я начинаю строчить гневную тираду в чат поддержки, а сама спешу к тому месту, где он ожидает. Как вдруг из одной из припаркованных вдоль здания машин раздается противный смех той самой стервы из примерочной.