Развод. Возвращаться – плохая примета

Глава 1

История о любви и ненависти. О дружбе и предательстве.

О самом дорогом: о детях и о любви к себе.

Я смотрюсь в зеркало, оценивая своё отражение. Вроде, вышло неплохо. Даже весьма неплохо, учитывая, что последние пару лет я чаще бегаю за младшим сыном, чем крашу стрелки. Но сегодня мой день рождения. И пусть праздновать мы будем в субботу, я не могу не устроить маленький вечер только для нас с мужем и хочу выглядеть идеально.

Никиту сегодня забрала моя мама. Я очень надеюсь, что он ничего не устроит и его не придётся забирать среди ночи. Хотя с моим ребёнком возможно всё. Он маленькая катастрофа с глазами ангела.

Я поправляю волосы, улыбаюсь своему отражению.

Телефон вибрирует входящим видеозвонком. Это София, моя старшая дочь.

– Привет, – машет она мне с экрана. – Вы уже празднуете? Я папе звонила, но он не отвечает.

– Ещё не начинали, – отвечаю я. – Папа задерживается.

Соня хмурит брови.

– Задерживается? А где он?

Я пожимаю плечами.

– На работе, конечно. У него сегодня очень важные клиенты.

– Важнее, чем ты и твой день рождения? – удивляется она. – С каких это пор?

– Соня… – смеюсь я. – Так бывает.

– Передай ему, что я могу разочароваться в мужчинах, – фыркает она.

– Нельзя идеализировать отношения, – говорю я спокойно.

Соня закатывает глаза, но тут же кивает:

– Да-да. Взлёты и спады, работа, обязательства, рутина. Я помню.

– Жизнь многогранная, не бывает всё всегда идеально.

– Хорошо, о старая мудрая черепаха.

– Я не старая! – возмущаюсь я.

Соня смеётся, потом вдруг вздыхает.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты в моём возрасте уже познакомилась с папой…

– Да, – киваю я. – А ещё через два года у нас родилась ты.

– А у меня никого нет, – бурчит она.

– Не торопись, – мягко говорю я.

– Ты всегда так говоришь.

– И поверь, я права. Всему своё время. Ты успеешь.

Соня молчит секунду, потом зевает.

– Ладно. Я устала. Пойду в душ, дописывать задания и спать. Завтра утром семинар.

– Ты в субботу останешься у нас после ресторана? – спрашиваю я.

– Не знаю. А Никита будет у бабушки?

– Он сегодня у бабушки. Если будет вести себя хорошо – у него есть шанс остаться и в субботу. Если нет, то позвоню няне.

– Я подумаю, – Соня машет мне в камеру. – Спокойной ночи, мам.

– Спокойной, – отвечаю я.

Спускаюсь вниз по лестнице. На первый этаж нашего большого и светлого дома. Когда у нас родилась София, мы жили в небольшой квартирке. Но мы вместе учились, а потом работали, строили планы. А потом родился Никита. Я пыталась выйти на работу после декрета, правда пыталась. Но Никита – это ребёнок, который умудряется упасть с дивана, даже если сидит на полу. Я чаще отпрашивалась и убегала, чем работала. Мы с мужем решили, что я возьму на себя дом и детей, а он сосредоточится на карьере. И он справляется блестяще. Поднялся, вырос, окреп. Всё-таки уютный тыл и правда делает мужчин сильнее.

Я заглядываю в духовку. Ужин готов. Розмарин, румяная курица, запечённые овощи.

Смотрю на часы. Девять вечера.

Наливаю себе чай и решаю чем-то заняться, чтобы не сидеть в ожидании. Беру планшет, листаю фильмы. Что-то лёгкое, ненавязчивое.

Через пять минут снова смотрю на часы. Через десять. Полчаса. Час. Полтора.

Мы договаривались, что он будет к семи. Уже одиннадцатый час. Я набираю номер мужа. Один гудок. Второй. Третий.

На четвёртом он берёт трубку.

– Всё в порядке, я не забыл, – говорит он сразу, без приветствия. – Я уже еду. Прости, еле отвязался от клиентов.

– Хорошо… – выдыхаю я. – Я переживала.

Он коротко усмехается:

– Да что со мной станется? До скорого, Мариш. Через двадцать минут буду дома.

Я отключаюсь и оглядываюсь вокруг. Стол готов, но чего-то не хватает… Точно! Я вспоминаю про салфетки. Они где-то наверху, в гардеробной. Поднимаюсь по лестнице, включаю свет. Вытягиваю маленькую складную скамеечку, ставлю её у шкафа. Забираюсь, тянусь и вытягиваю салфетки. И за ними что-то выскальзывает. Маленький бумажный пакетик. Плотный, приятный на ощупь. Из ювелирного магазина.

– Ой… – тихо вырывается у меня.

Любопытство берёт верх, и я заглядываю в коробочку, которая в нём лежит. Внутри серьги. Шикарные золотые подвески с мерцающими камешками.

– Ого… – улыбаюсь я.

Он купил мне подарок. Выбрал и спрятал. Волна щекотной почти детской радости накрывает меня. Интересно, это мне на день рождения? Или на Новый год? Жаль, что я наткнулась на них раньше времени. Я аккуратно кладу пакетик обратно, возвращаю на место салфетки, выбираю другие и спускаюсь вниз. Поправляю приборы, зажигаю свечи.

Когда открывается входная дверь, я спешу навстречу мужу.

– Любимая, с днём рождения, – Кирилл протягивает мне огромный букет роз.

– Спасибо… – я забираю у него цветы.

Он целует меня и задерживает в своих объятиях.

– Боже, как ты хороша сегодня! А как ты пахнешь… – он вдыхает мой запах.

Я тоже вдыхаю глубже, и в тот же момент что-то внутри меня замирает. От Кирилла пахнет чем-то очень сладким… тягучим… и безумно знакомым. Чем-то, что я где-то постоянно улавливаю.

Я напрягаюсь, и он замечает.

– Ты чего? – Кирилл заглядывает мне в лицо.

– Ничего, – натянуто улыбаюсь я. – Скажи, ты не менял туалетную воду?

Глава 2

– Нет. А что?

– От тебя пахнет чем-то очень сладким. Это точно не твой парфюм.

Муж пожимает плечами:

– Мы были в кафе с клиентами. Может, от чьего-то пальто.

– Наверное, – соглашаюсь я. – Давай ужинать. Я тебя ждала, не ела! Открывай шампанское. Оно в ведёрке со льдом.

Он улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Но внутри почему-то холодеет. Всего на секунду, но я теряю всю уверенность и настроение.

Кирилл открывает шампанское и разливает по бокалам. Я подношу свой к губам, когда у него тихо вибрирует телефон. Потом ещё раз. Он нервно смотрит на него и поворачивает вниз экраном.

– Не хочешь посмотреть? – спрашиваю я.

– Нет. Это по работе. Но сегодня вечером я только твой.

Он отпивает из своего бокала:

– Кто тебя поздравил?

– Все, кто вспомнил, – пожимаю плечами. – Но некоторые, видимо, решили, что раз я пригласила их в субботу, то сегодня можно меня тихо проигнорировать. Но я не против. Я весь день была на бегу.

– Что-то случилось?

– Да нет… просто Никита.

Телефон мужа снова вибрирует. И ещё. Ещё. Короткий звук входящих сообщений. Муж поднимает телефоон, смотрит на экран и фыркает.

– Жора никак не успокоится... Что опять натворил наш герой?

Я вздыхаю:

– Ну… пытался починить свой грузовик-фургон, пока я готовила ужин.

– И?

– И… он разобрал не только машинку, но дверную ручку в коридоре.

Муж отводит глаза и поджимает губы. Мне кажется, последнее время ему неприятно, когда я рассказываю о шалостях Никиты. Он бы предпочёл, чтобы наш сын был серьёзнее и спокойнее.

– Он просто ребёнок, – тихо добавляю я, оправдывая сына.

Телефон мужа снова коротко вибрирует. Кирилл игнорирует сообщения, я делаю вид, что тоже.

Мы заканчиваем ужин.

Кирилл помогает мне убрать со стола.

– У меня есть для тебя подарок, – говорит он, целуя меня.

Я улыбаюсь.

– Подожди минутку, – он выходит из кухни. Я слышу шаги в коридоре, потом вверх по лестнице. Вскоре Кирилл возвращается и протягивает мне коробочку. Большую. Совсем не такую, в какой лежали серьги, которые я нашла. На коробочке – логотип ювелирного. А внутри… Подарочный сертификат. На крупную сумму.

– Я… решил, что так будет лучше, – улыбается мне муж. – Последний раз ты была не очень довольна моим выбором. Я подумал, что ты охотнее выберешь себе что-то сама.

Я моргаю.

– Что? Нет, – я растерянно улыбаюсь. – Мне очень нравится кольцо, которое ты подарил мне. Очень!

– Правда? – он чуть склоняет голову. – А почему ты тогда его не носишь?

– Я… просто… Оказалось, что оно мне немного жмёт.

Он поднимает брови.

– Серьёзно? Ты ведь тогда сказала, что оно идеально сидит.

Я киваю.

– Да. Когда мерила, показалось, что всё идеально. Но оно мне мало.

– Ну… – Кирилл улыбается, – я знаю, кто у тебя его отберёт. Только скажи, что тебе не подходит.

– София.

Мы понимающе друг другу улыбаемся. В её шкатулки перекочевала добрая половина моих старых украшений, когда она начала наряжаться.

Я откладываю коробочку с сертификатом и Кирилл спрашивает:

– Или оно и было тебе как раз? Тогда это значит, мне не показалось.

– Что не показалось?

Он вздыхает, словно ему неприятно говорить, но нужно:

– Что ты… немного набрала.

Я удивлённо смотрю на мужа, а он пожимает плечами:

– Может… стоит больше двигаться?

– Набрала? Двигаться? – повторяю я. – Куда больше двигаться? Я весь день либо за Никитой бегаю, либо дома что-то делаю. Я… я и так двигаюсь всё время.

– Прости, – говорит он тихо. – Я не хочу тебя обижать. Правда. Я просто… я забочусь о тебе. О твоём здоровье.

Он обнимает меня. Я киваю. Но от его слов в груди всё равно остаётся тяжёлое тянущее ощущение. Как будто кто-то незаметно завязал узел.

Я выдыхаю и улыбаюсь.

– Я знаю. Всё в порядке.

Он тоже улыбается, довольный, что конфликт погашен.

– Хочешь, давай снова наймём няню на постоянку? Освободи себе пару часов в неделю для спортзала или выйди на работу.

Я моргаю.

– Няню? Тебе не жалко человека?

– Никита подрос.

– Вот именно. Ладно, изредка. Но каждый день... Думаю, это уже будут не только макароны и пластилин в волосах…

Он пожимает плечами:

– Им за это платят.

– Я подумаю, – говорю я осторожно.

– Потому что бегать за Никитой и заниматься со специалистом – разные вещи. Давай купим тебе абонемент в подарок! И полистаем список нянь. Сейчас схожу за планшетом!

Я растерянно смотрю на мужа.

– А я думала… мы будем праздновать мой день рождения?

– Мы же поужинали. Я тебя поздравил.

– А я думала, мы продолжим в спальне. Я купила себе на день рождения шикарное новое бельё...

– Солнышко… – мой муж устало трёт переносицу. – Я сегодня так устал. И ты же знаешь, что я люблю… любить тебя утром. Давай я разбужу тебя пораньше...

– Но ты же знаешь, что я люблю делать это вечером, – говорю я тихо,. Мне вдруг становится неприятно. Как будто я выпрашиваю у него ласку. Но я договариваю. – А сегодня… мой день рождения?

Кирилл долго на меня смотрит. Его взгляд скользит по моему лицу, шее, опускается ниже. Его глаза темнеют.

– А вообще всё равно на усталость, пойдём, – муж встаёт и привлекает меня к себе. – Не могу пропустить показ нового белья... Только мне нужно в душ. Я быстро.

Его губы находят мою шею, руки скользят по спине.

– Хорошо, – выдыхаю я, очарованная его движениями. – Иди скорее.

Мы поднимаемся наверх и я захожу в спальню. Лампа на тумбочке наполняет комнату тёплым золотым светом. Я подхожу к зеркалу, поправляю волосы. Мы двадцать лет вместе, а я всё ещё трепещу, как девочка от его прикосновений. Я достаю красивый халат, но потом решаю позволить мужу снять с меня платье. Погружённая в приятные мысли, я не сразу осознаю, что в ванной что-то глухо падает.

Глава 3

– Марина? Марин! Иди сюда, пожалуйста!

Муж сидит на краю ванны, держась за ногу. Пол мокрый, полотенце сбилось в сторону. Он хмурится.

– Блин… я так неудачно поскользнулся. Ударился голенью. Прям по кости попал.

Я осторожно осматриваю место удара. Красная полоса, отёк уже намечается.

– Ты мог что-то серьёзно повредить.

– Да нет, не преувеличивай. Пройдёт.

Я смачиваю полотенце холодной водой, прикладываю. Он смотрит на меня устало и касается моей руки.

– Кажется… Придётся нам отложить всё на потом.

Я улыбаюсь. Киваю. Прижимаюсь к нему щекой. Он целует меня.

– Ты у меня самая лучшая, – шепчет он мне в висок.

Я помогаю мужу вернуться в спальню, где он ложится в постель, бережно вытягивая больную ногу. Через пять минут его дыхание становится ровным. Он спит.

А я переодеваюсь. Снимаю красивое новое белье, забираюсь в постель ещё долго лежу рядом, пытаясь уснуть.

Телефон вибрирует на тумбочке и я вздрагиваю. 7:30 утра. На дисплее – входящий от мамы.

Я поднимаю трубку и прошу:

– Мам… пожалуйста. Скажи, что ты просто соскучилась.

Пауза.

– Нет, Мариш… у меня тут катастрофа.

Я сажусь в постели.

– Что он натворил?

Мама вздыхает.

– Решил приготовить блинчики.

Я моргаю.

– Кто? Никита??

– Ну а кто ещё? Кулинар наш.

– Расскажешь подробности?

– Он встал в шесть утра, Марина. В шесть! – голос мамы дрожит. – Пошёл на кухню. Нашёл муку, яйца, молоко. Взял МИКСЕР. И начал взбивать тесто.

– Ну… – я пытаюсь говорить спокойно, – Пока звучит не плохо. Потом что случилось?

– СЛУЧИЛОСЬ, что он НЕ НАДЕЛ крышку на чашу миксера!

Я закрываю лицо рукой, а мама продолжает:

– Я проснулась от того, что что-то гудит. Захожу на кухню – у меня там апокалипсис, Марина! Мука летает в воздухе, смесь из яиц и молока заляпала пол и потолок, миксер орёт как сирена, а Никита стоит, весь тоже белый и выдаёт своё коронное...

– Оно само... – заканчиваю я за неё.

– Ба! А можно прыгать на кровать со шкафа? Я посмотрел, если я залезу, а потом проползу...

– Никита, не вздумай! Стоять!

Мама шепчет мне в трубку:

– Марина… забери его. Я не справляюсь с такой бурной энергией. Я уже устала.

Я вылезаю из постели.

– Еду, мам. Уже собираюсь.

Когда я спускаюсь вниз, Кирилл уже на кухне. В идеально выглаженной рубашке, чашкой кофе и телефоном в руке. Он поднимает на меня взгляд.

– Ты сегодня долго спала, – произносит он чуть иронично. – Обычно ты встаёшь раньше меня.

– Да. Я бы ещё спала, но меня разбудила мама.

– Что натворил Никита?

– Он решил с утра сам пожарить блинчики, – говорю я, наливая себе кофе.

Кирилл поднимает глаза от телефона:

– И сжёг кухню?

Я улыбаюсь и вдруг понимаю, что ни слова не скажу ему о миксере, о яичной смеси на потолке и о муке, летающей по кухне.

– Нет. Нажарил.

Муж удивлённо поднимает брови, а я продолжаю.

– Только не блинов, а оладий. Поэтому я сейчас только выпью кофе. Придётся ехать пробовать.

– Ну надо же. Молодец. Его в садике научили?

– Он вообще-то любит помогать мне на кухне. И бабушке тоже.

Кирилл кивает. Улыбается, но как-то… пусто.

– Отдадим его учиться на повара, если учиться он будет так же, как себя ведёт.

– Ты позавтракал? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. – Как нога?

– Да, я нашёл сырники, – отвечает он, снова глядя в телефон. – Вкусно, спасибо. Нога почти не болит.

– Ты наелся? Синяк большой?

Он раздражённо поднимает глаза:

– Я же сказал, что всё в порядке. Не нужно меня нянчить, Марин.

Я молча сажусь напротив со своим кофе. А он возвращается к телефону и печатает. Печатает. Печатает. Пальцы бегают по экрану. Лицо сосредоточенное.

Я открываю сахарницу, кладу одну ложечку сахара, размешиваю. И вижу, как он бросает короткий, раздражённый взгляд на мою кружку.

Я спрашиваю осторожно:

– Что-то важное? Чего ты такой раздражённый?

Он бросает на меня хмурый взгляд.

– Да. Прости пожалуйста. Сегодня у меня вчерашние клиенты. Но я постараюсь быть пораньше.

Кирилл открыдывает телефон и улыбается мне.

– Хорошо, – говорю я. – Удачного дня.

Кирилл встаёт, нагибается, целует меня и уходит.

Что-то он замотанный. И на мне срывается и Никита его раздражает. Скоро Новый год. Надо предложить ему уехать за город после. Покататься на лыжах… санках. Заморозить щёки, смеяться, валяться в снегу. Никита выпустит всю лишнюю энергию, и, может быть, мы все сможем отдохнуть.

Я думаю позвать друзей. Моя подруга точно поедет – она любит такие семейные вылазки. И брата Кирилла с женой тоже можно взять.

Я представляю всех на фоне белого снега… и улыбаюсь. Хорошая идея. Нужно обсудить. Я допиваю свой кофе, потом встаю, одеваюсь, беру ключи. И еду забирать Никиту у мамы.

Когда я прихожу к маме, дверь открывается почти мгновенно, будто она ждала меня под ней с минутной готовностью сбежать из квартиры.

Кухня уже чистая. Идеально чистая. Как будто никакой аварии и не было. Никита сидит за столом, болтает ногами и ест оладушки. Красивые, ровные, румяные. Мама за его спиной смотрит на меня так, будто только что потушила пожар в трёхэтажном доме самостоятельно.

– Налить тебе чай? – спрашивает она.

– Нет. Я позавтракала, – отвечаю я, снимая куртку.

Мама прищуривается:

– Ты что, на диете?

– Нееет… – протягиваю я. – Но Кирилл прямо сказал, что ему показалось, что я набрала...

– Мариш, где ты набрала? Ты живёшь на кофе и твороге. Давай я тебе чаю налью.

– Пахнет аппетитно... Давай!

И тянусь за оладушком.

Он тёплый, мягкий, пахнет детством и уютом. Я намазываю чуть сметаны и откусываю.

– Ммм… очень вкусно.

Никита сияет:

– Да! Вкусные оладьи! Мы с бабой делали! Я помогал!

Мама вздыхает, но улыбается, потрепав его по макушке.

Визуалы

Добро пожаловать в новую историю!

Хочу познакомить вас с её героями.

Марина, 38 лет.

Умница, красавица и отличная домохозяйка.

Оставила успешную карьеру, чтобы заниматься сыном.

Кирилл, 42 года

Успешный, харизматичный и... весьма охамевший.

Не ценит, что что имеет. А что из этого получится, мы скоро узнаем.

Софья, 18 лет

Старшая дочь. Студентка университета.

Живёт с подругой, снимая квартиру неподалёку от места учёбы.

Никита, 6 лет

Маленькая ходячая катастрофа.

Глава 4

– Никита?!

Мой сын стоит посреди кухни, в пижамных штанах. Он с ног до головы в ярко розовой краске. И не только он. Стол, стулья, поверхности и шкафчики... Всё залито розовыми брызгами.

А на полу валяется перевёрнутая огромная банка акриловой краски, под которой растекается густая, липкая, тягучая лужа.

– Ма! Мамочка! Это не я! Это она сама так вылилась! Я только хотел открыть!

– Чем открыть? – я уже боюсь услышать ответ.

Он показывает на отвёртку.

– Никита, ты где её взял?!

– Она лежала! – он показывает на ящик, куда он точно не должен был лезть.

Он делает шаг – шлёп. След босой ноги розового цвета остаётся на плитке. Я прикрываю глаза.

– Никита…

Он собирается сбежать с места приступления:

– Мам! Я в ванну!

– Стой, Никита! Я тебя отнесу! – я хватаю его за локоть. Он выкручивается и убегает, оставляя за собой цепочку следов.

Я спешу за ним. Открываю тёплую воду.

– Иди сюда! – ставлю сына в ванну.

Начинаю смывать густую краску с плеч, со щёк, с волос.

– Никита… Скажи мне, зачем ты это сделал? – спрашиваю я скорее устало, чем сердито.

Он опускает голову. Пальцами ковыряет край ванны.

– Я… – мямлит мой сын. – Я хотел нарисовать.

– Что нарисовать?

– Большое сердце! Прямо на твоей двери. Пока ты в душе. Чтобы ты вышла и сразу поняла, как я тебя люблю.

– Солнышко… – я глажу его по мокрой голове. – Мне не нужно нарисованное сердце на двери, чтобы понять, что ты меня любишь. Ты можешь мне об этом сказать. Ну или нарисовать его на бумаге.

– Но я хотел на двери! – возражает он серьёзно. – Красивое и большое.

– Тогда меня бы позвал. Я бы помогла открыть краску. И мы бы нарисовали сердце вместе.

Он морщит нос.

– Но я хотел сам. Это же был сюрприз.

Конечно, он хотел сам...

Я смываю с сына остатки краски и заворачиваю его в большое пушистое полотенце.

– Мам… А ты меня любишь? Даже если я всё испачкал?

Я прижимаю его к себе.

– Я всегда тебя люблю.

Я укладываю Никиту в постель и дожидаюсь, пока он точно уснёт. Включаю ночник, тихо выхожу и закрываю дверь.

Теперь – кухня. Я тру, смываю, тру снова. Проходит полчаса. Час. Полтора. Два... На часах половина одиннадцатого.

Кирилла всё нет. Я вздыхаю, откидывая с лица прядь. Плитка. Шкафчики. Ножки стульев. Ручка холодильника...

Когда я выжимаю последнее полотенце и кидаю его в корзину для стирки, время час ночи. Я проверяю телефон. Ни звонка, ни сообщения.

Деловой ужин? До двух ночи? Странные у него в этот раз клиенты...

Я наливаю себе горячего чая, когда телефон вибрирует. Сердце радостно подпрыгивает – Кирилл?
Надеюсь, всё в порядке.

Я смотрю на экран. Это не он, это моя сестра шлёт мне сообщение.

«Марина, я не смогу прилететь. Только на Новый год. Прости.» В конце добавлен грустный смайлик.

Я быстро набираю ответ:

«Всё нормально. Главное, что вчера ты, как всегда, поздравила меня первая.»

Экран загорается видеозвонком.

– Ты чего не спишь? – Вика смотрит на меня с экрана, за её спиной уже светлое утро. – У нас семь утра.

– Я убиралась, Никита разлил розовую краску повсей кухне. Вот, теперь чай пью.

Вика фыркает:

– Ты с ним ещё не озверела?

– Кажется, мои нервы стали канатами, – усмехаюсь я.

– Ты какая-то… слишком спокойная. Что ты принимаешь что-то запрещённое?

Мы смеёмся.

– Как ты? – спрашиваю я. – Как муж?

Вика заметно грустнеет.

– Мы поругались.

– Снова? Сильно?

– Он ночевал на работе.

Я хмурюсь.

– Что случилось?

– Я хочу ребёнка, Марин. Мне тридцать! А он говорит, что мы недостаточно заработали.

– Но у него же хорошая зарплата… и у тебя тоже.

– Вот именно! Мы можем себе позволить пятерых детей! А он – ни в какую.

Вика смотрит куда-то в сторону, потом снова в камеру.

– Мне что, рожать первенца в сорок? Я не понимаю, почему всё время «потом». Сначала контракт. Потом повышение. Потом ещё что-то.

Я молчу.

– Он говорит, что сейчас не время, – продолжает Вика. – А я чувствую, что если не сейчас – то никогда. Марин, может, он не хочет от меня детей потому, что изменяет?

– Корейские мужчины, говорят, очень верные.

Вика слабо улыбается.

– Все они одинаковые.

– Твой точно не такой. Он же трудоголик!

– И тут ты права... Ладно, Мариш. Мне пора. Смена через час. Ложись спать! Люблю тебя!

– И я тебя.

Экран гаснет. Я сижу на кухне и пью чай. Я даже не знаю, зачем жду. Просто… сижу. Наконец, входная дверь тихо щёлкает.

Я вздрагиваю, но не двигаюсь с места. Я слышу голос Кирилла. Он говорит тихо и очень мягко:

– Да ладно… так нельзя, правда, – его голос другой. Глубже, мягче. Это голос мужчины, которому приятно говорить с человеком на другом конце линии. Кирилл заходит на кухню и замирает. Его голос меняется.

– Да… да, я понял. Конечно. И не переживайте, что так вышло. Я вышлю всё по почте и мы согласуем.

Он делает паузу и быстро и коротко добавляет:

– Да, доброй ночи.

– Марина? Ты чего не спишь? Всё хорошо?

– Кирилл… с кем ты говорил?

Он даже не моргает.

– С клиентом.

– Точно?

– А с кем ещё мне разговаривать? Представляешь, весь вечер обсуждали контракт, совсем на время не смотрели. И половину забыли, пришлось созваниваться по дороге домой. Ты меня ждала?

– Нет. Никита меня задержал.

– Он заболел?

– Нет… – я вздыхаю. – Разлил краску. Я всю кухню отмывала.

– Какую краску?

– Ту, что мне по ошибке прислали. Я заказывала перламутровую, а пришла ярко-розовая. Хотела вернуть, но не успела.

– Понятно, – Кирилл подходит ближе, наклоняется, чтобы поцеловать меня.

И в этот момент я чувствую запах. Тот же самый, что и накануне. Тёплый. Сладкий. Пудровый. Что-то чужое и явно женское. Я чуть отстраняюсь. Он замирает.

Глава 5

Муж вглядывается в моё лицо.

– Мариш, а у нас пополнения не намечается?

Я удивлённо поднимаю брови.

– Ну, помнишь, как тебе казалось, что везде пахнет кокосом, когда ты забеременела Никитой? От меня ничем не пахнет, родная. Кроме моего же парфюма. И всего того, что могло нацепляться за день и вечер.

– И ночь, – добавляю я. – Нет, Кирилл, я не беременна.

Муж хмыкает.

– Сделай тест. Ты и нервная стала. Мариш, ну ты чего, забыла, какая у меня профессия? Ты же сама со мной работала. Быть готовым работать двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю – это часть дела.

Он тянется к вазочке на столе, берёт печенье и откусывает, отпивает чай из моей чашки.

– Поэтому ты дома с Никитой, – продолжает он. – А я пашу. Ты же сама это понимаешь, – добавляет муж. – У каждого своя роль.

Он доедает печенье, стряхивает крошки с пальцев и задумчиво спрашивает.

– Слушай… А ты давно взвешивалась?

– Что? При чём тут это?

– Ну… – он ласково улыбается. – Ты ешь сладкое и запиваешь сладким чаем перед сном. А потом удивляешься, что тебе кольца жмут.

У меня вытягивается лицо, а Кирилл поднимает руки в извиняющемся жесте.

– Ты только не обижайся, пожалуйста. Я просто забочусь о твоём здоровье. Я в душ, устал ужасно.

Кирилл выходит, а я смотрю на вазочку с печеньем и вдруг чувствую, как подступают слёзы. Ставлю кружку в посудомойку и иду в спальню. Прохожу мимо шкафа, но останавливаюсь. Достаю почти забытые весы. Я не вставала на них сто лет. Я встаю на них и жду результата. Они электронные и, кажется, разрядились. Я нахожу зарядку и подключаю. Может, и лучше, что я узнаю свой вес утром, а не перед сном...

Я ложусь в кровать и слушаю, как тихо шумит вода в душе. Кирилл долго не выходит, и я засыпаю.

Мне снится, что я в пустом зале со множеством дверей. Я подхожу к каждой и прислушиваюсь. За очередной я слышу голос Кирилла. Он говорит тихо и быстро:

– …я купил тебе серьги. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Я люблю тебя больше жизни!

Я пытаюсь открыть дверь, чтобы увидеть его, но пол под ногами становится мягким, и я тону в нём. Голос Кирилла отдаляется.

– Кирилл? Где ты?.. – спрашиваю я, но звук рвётся и растворяется.

Я пытаюсь подойти ближе, но дверь всё дальше, а голос всё тише.

– Я люблю тебя… люблю… люблю…

Я просыпаюсь и поднимаюсь на локтях. Сердце колотится. Дверь тихо открывается. Кирилл заходит в спальню, уже переодетый в пижаму. В руках у него телефон и провод от зарядки.

– Разбудил? Прости. Я старался тихо.

Он ставит телефон на зарядку и ложится рядом.

– Ты что-то говорил сейчас?

– Нет. Я вышел из душа и молчал. Что-то приснилось?

– Наверное, да. Такой странный сон.

– Надеюсь, не кошмар?

Я качаю головой.

– Не знаю…

Муж привычно притягивает меня к себе.

– Давай спать. Сладких снов, любимая.

Я смотрю на часы перед тем, как снова провалиться в сон. Он был в душе дольше часа...

Телефон вибрирует на тумбочке. Я моргаю. Утро и мне звонит Катя. Беру трубку.

– Маринаааа! В чём ты завтра пойдёшь? На твой же день рождения, напоминаю!

Я зеваю и сажусь.

– В новом.

– Ты ходила по магазинам без меня?? – подруга делает вид, что возмущена.

– Иногда так случается, – смеюсь я. – Прости.

– Ах ты предательница, – Катя смеётся в ответ. – А я хотела сегодня позвать тебя погулять по торговому! Мальчишек в игровую, а мы бы пошли выбирать тебе красоту.

– И поехали, – говорю я. – Мне всё равно нужно выбрать подарок в ювелирном. И весь день с Никитой дома я не выдержу.

– Да уж, скорее бы карантин сняли. Во сколько встретимся?

– Через пару часов, – предлагаю я. – Я Никиту соберу.

– Договорились.

Позже мы заходим в торговый центр. Внутри людно и шумно, и Никита первый замечает мою подругу с её сыном:

– Мама! Мама! Егор!

Мы оставляем мальчишек в игровой комнате, где они сразу исчезают в цветном лабиринте.

– Ну всё, – Катя делает вид, что отряхивает руки. – Целый час свободы!

Мы идём вдоль витрин. Лёгкая музыка, запах кофе, блеск украшений, шелест пакетов вокруг, гул разговоров. Катя берёт меня под руку:

– Ты сегодня отлично выглядишь. Выспалась?

– Нет. Никита разлил краску, и я полночи убиралась.

– Кошмар!

– Я не знаю, что с ним делать… Не отвернуться.

Мы проходим мимо витрин, пока не доходим до нужного отдела. Ювелирный. Мы входим.

– Добрый день. Чем могу помочь? – продавщица выплывает к нам из глубины бутика.

Катя отвечает за нас обеих:

– Моя подруга ищет что-то на день рождения и собирается потратить неприличную сумму. Покажите нам вашу самую новую коллекцию.

Продавщица улыбается и ведёт нас к стенду. Серьги. Такие же, какие я нашла в шкафу. Ого, какая у них цена… Подвеска из этой же серии. Ожерелье, кольца, браслет.

– Можно примерить серьги и ожерелье? – спрашиваю я, очарованная завораживающим блеском.

– Вам очень идёт, – продавщица застёгивает на моей шее застёжку и отступает. – Мягко подчёркивает линию шеи. Это одна из самых удачных моделей.

Катя восхищённо шепчет:

– Марина, ты просто обязана купить это ожерелье!

– А почему не серьги?

– Не знаю, – пожимает она плечами. – Потому что в ожерелье больше бриллиантов?

Катя смеётся и подходит ближе. Осторожно прикасается кончиком указательного пальца к ожерелью на моей шее.

– Просто оно шикарно. Сама же видишь…

Я с ней абсолютно согласна. И ожерелье будет идеально смотреться с серьгами, которые приготовил для меня Кирилл…

Я прошу продавщицу оформить покупку, и мы выходим из ювелирного. Катя вспоминает, что ей нужна пудра, и мы направляемся в отдел косметики.

Среди толпы я замечаю знакомую макушку.

– Соня, – говорю я и показываю на девушку Кате.

Она с подругой, и мы догоняем их.

– Мама! Привет!