Развод. Возвращаться – плохая примета

Глава 1

История о любви и ненависти. О дружбе и предательстве.

О самом дорогом: о детях и о любви к себе.

Я смотрюсь в зеркало, оценивая своё отражение. Вроде, вышло неплохо. Даже весьма неплохо, учитывая, что последние пару лет я чаще бегаю за младшим сыном, чем крашу стрелки. Но сегодня мой день рождения. И пусть праздновать мы будем в субботу, я не могу не устроить маленький вечер только для нас с мужем.

Сына сегодня забрала моя мама. Я очень надеюсь, что он ничего не устроит и его не придётся забирать среди ночи. Хотя с моим ребёнком возможно всё. Он маленькая катастрофа.

Я поправляю волосы, улыбаюсь своему отражению.

Телефон вибрирует входящим видеозвонком. Это София, моя старшая дочь.

– Привет, – машет она мне с экрана. – Вы уже празднуете? Я папе звонила, но он не отвечает.

– Ещё не начинали. Папа задерживается.

Соня хмурит брови.

– А где он?

– На работе, конечно. У него сегодня очень важные клиенты.

– Важнее, чем ты и твой день рождения? – удивляется она. – С каких это пор?

– Соня… – смеюсь я. – Так бывает.

– Передай ему, что я могу разочароваться в мужчинах, – фыркает она.

– Нельзя идеализировать отношения, – говорю я спокойно.

Соня закатывает глаза:

– Да-да. Взлёты и спады, работа, обязательства, рутина. Я помню.

– Жизнь многогранная, не бывает всё всегда идеально.

– Хорошо, о старая мудрая черепаха.

– Я не старая! – возмущаюсь я.

Соня вздыхает.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ты в моём возрасте уже познакомилась с папой…

– Да, – киваю я. – А ещё через два года у нас родилась ты.

– А у меня никого нет, – бурчит она.

– Не торопись.

– Ты всегда так говоришь.

– И поверь, я права. Всему своё время.

Соня молчит, потом зевает.

– Я устала. Пойду в душ, потом дописывать задания и спать. Завтра утром семинар.

– Ты в субботу останешься у нас после ресторана?

– Не знаю. А Никита будет у бабушки?

– Он сегодня у бабушки. Если будет вести себя хорошо – у него есть шанс остаться и в субботу. Если нет, то позвоню няне.

– Я подумаю, – Соня машет мне в камеру. – Спокойной ночи, мам.

Я спускаюсь вниз по лестнице на первый этаж нашего большого дома. Когда у нас родилась София, мы жили в небольшой квартирке. Но мы вместе учились, а потом работали, строили планы и бизнес. А потом родился Никита. Я пыталась вернуться к работу после декрета, правда пыталась. Но Никита – это ребёнок, который умудряется упасть с дивана, даже если сидит на полу. Я чаще убегала, чем работала. Мы с мужем решили, что я возьму на себя дом и детей, а он сосредоточится на карьере. И он справляется блестяще. Поднялся, вырос, окреп. Всё-таки уютный тыл и правда делает мужчин сильнее.

Я заглядываю в духовку. Ужин готов. Розмарин, румяная курица, запечённые овощи.

Смотрю на часы. Девять вечера.

Наливаю себе чай и решаю чем-то заняться, чтобы не сидеть в ожидании. Беру планшет, листаю фильмы.

Через пять минут снова смотрю на часы. Через десять. Полчаса. Час. Полтора.

Мы договаривались, что он будет к семи. Уже одиннадцатый час. Я набираю номер мужа.

На четвёртом гудке он берёт трубку.

– Всё в порядке, я не забыл, – говорит он сразу. – Уже еду. Прости, еле отвязался от клиентов.

– Хорошо… – выдыхаю я. – Я переживала.

Он коротко усмехается:

– Да что со мной станется? Через двадцать минут буду дома.

Я отключаюсь и оглядываюсь вокруг. Стол готов, но чего-то не хватает… Точно! Я вспоминаю про салфетки. Они где-то наверху, в гардеробной. Поднимаюсь по лестнице, включаю свет. Вытягиваю маленькую складную скамеечку, ставлю её у шкафа. Забираюсь, тянусь и вытягиваю салфетки. И за ними что-то выскальзывает. Маленький бумажный пакетик. Плотный, приятный на ощупь. Из ювелирного магазина.

– Ой… – тихо вырывается у меня.

Любопытство берёт верх, и я заглядываю в коробочку, которая в нём лежит. Внутри серьги. Шикарные золотые подвески с мерцающими камнями.

Он купил мне подарок. Выбрал и спрятал. Волна щекотной, почти детской радости накрывает меня. Интересно, это мне на день рождения? Или на Новый год? Жаль, что я наткнулась на них раньше времени. Я аккуратно кладу пакетик обратно, возвращаю на место салфетки, выбираю другие и спускаюсь вниз. Поправляю приборы, зажигаю свечи.

Когда открывается входная дверь, я спешу навстречу мужу.

– Любимая, с днём рождения, – Кирилл протягивает мне огромный букет роз.

– Спасибо…

Он целует меня и задерживает в своих объятиях.

– Боже, как ты хороша сегодня! А как ты пахнешь…

Я тоже вдыхаю, но от Кирилла пахнет чем-то очень сладким… тягучим… и безумно знакомым.

Я напрягаюсь, и он замечает.

– Ты чего?

– Ничего, – натянуто улыбаюсь я. – Скажи, ты не менял туалетную воду?

Глава 2

– Нет. А что?

– От тебя пахнет чем-то очень сладким. Это точно не твой парфюм.

Муж пожимает плечами:

– Мы были в кафе с клиентами. Может, от чьего-то пальто.

– Наверное, – соглашаюсь я. – Давай ужинать. Я тебя ждала, не ела! Открывай шампанское. Оно в ведёрке со льдом.

Он улыбается. Я улыбаюсь в ответ. Но внутри почему-то холодеет- Кирилл открывает шампанское и разливает по бокалам. Я подношу свой к губам, когда у него тихо вибрирует телефон. Он нервно бросает на него взгляд и поворачивает вниз экраном.

– Не хочешь ответить? – спрашиваю я.

– Нет. Это по работе, а сегодня вечером я только твой.

Он отпивает из своего бокала:

– Кто тебя поздравил?

– Все, кто вспомнил. Некоторые решили, что раз я пригласила их в субботу, то сегодня можно меня тихо проигнорировать. Но я не против. Я весь день была на бегу.

– Что-то случилось?

– Да нет… просто Никита.

Телефон мужа снова вибрирует. Он поднимает его, смотрит на экран и фыркает.

– Жора никак не успокоится... Что опять натворил наш герой?

Я вздыхаю:

– Ну… пытался починить свой грузовик-фургон, пока я готовила ужин.

– И?

– И… он разобрал не только машинку, но дверную ручку в коридоре.

Муж отводит глаза и поджимает губы. Ему всегда неприятно, когда я рассказываю о шалостях Никиты. Он бы предпочёл, чтобы наш сын был серьёзнее и спокойнее.

– Он просто ребёнок, – тихо добавляю я, оправдывая сына.

Телефон мужа снова коротко вибрирует. Кирилл игнорирует сообщения, я делаю вид, что тоже.

Мы заканчиваем ужин. Кирилл помогает мне убрать со стола.

– У меня есть для тебя подарок, – говорит он.

Я улыбаюсь.

– Подожди минутку.

Вскоре Кирилл возвращается и протягивает мне коробочку. Большую. Совсем не такую, в какой лежали серьги, которые я нашла. На коробочке – логотип ювелирного. А внутри… Подарочный сертификат. На крупную сумму.

– Я… решил, что так будет лучше, – улыбается мне муж. – Последний раз ты была не очень довольна моим выбором. Я подумал, что ты охотнее выберешь что-то сама.

Я моргаю.

– Что? Нет, – я растерянно улыбаюсь. – Мне очень нравится кольцо, которое ты подарил мне. Очень!

– Правда? А почему ты тогда его не носишь?

– Я… просто… Оказалось, что оно мне немного жмёт.

Кирилл поднимает брови.

– Серьёзно? Ты ведь тогда сказала, что оно идеально сидит.

Я киваю.

– Да. Когда мерила, показалось, что всё идеально. Но оно мне мало.

– Ну… – Кирилл улыбается, – я знаю, кто у тебя его отберёт. Только скажи, что тебе не подходит.

– София.

Мы понимающе друг другу улыбаемся. В её шкатулки перекочевала добрая половина моих старых украшений, когда она начала наряжаться.

Я откладываю коробочку с сертификатом и Кирилл спрашивает:

– Или оно и было тебе как раз? Тогда это значит, мне не показалось.

– Что именно?

Он вздыхает:

– Что ты немного набрала. Может… стоит больше двигаться?

– Набрала? Двигаться? – повторяю я. – Куда больше двигаться? Я весь день либо за Никитой бегаю, либо дома что-то делаю. Я и так двигаюсь всё время!

– Прости, я не хочу тебя обижать. Правда. Я просто… я забочусь о тебе. О твоём здоровье.

Муж обнимает меня. Я киваю. Но от его слов в груди остаётся тяжёлое тянущее ощущение. Но я выдыхаю и улыбаюсь.

– Я знаю. Всё в порядке.

Он тоже улыбается, довольный, что конфликт погашен.

– Хочешь, давай снова наймём няню? Освободи себе пару часов в неделю для спортзала или выйди на работу.

Я моргаю.

– Няню? Я подумаю...

– Потому что бегать за Никитой и заниматься со специалистом – разные вещи. Давай купим тебе абонемент! И полистаем список нянь. Схожу за планшетом!

Я растерянно смотрю на мужа.

– А я думала… мы будем праздновать мой день рождения?

– Мы же поужинали. Я тебя поздравил.

– Я думала, мы продолжим в спальне. Купила себе на день рождения шикарное новое бельё...

– Солнышко… – мой муж устало трёт переносицу. – Я сегодня так устал. И ты же знаешь, что я люблю… любить тебя утром. Давай я разбужу тебя пораньше...

– Но ты же знаешь, что я люблю вечером, – говорю я тихо. Мне вдруг становится неприятно, как будто я выпрашиваю у него ласку. Но я договариваю. – А сегодня… мой день рождения?

Взгляд Кирилла скользит по моей шее, опускается ниже. Его глаза темнеют.

– А вообще... всё равно на усталость, пойдём, – муж встаёт и привлекает меня к себе. – Не могу пропустить показ нового белья... Только мне нужно в душ. Я быстро.

Он целует мою шею, руки скользят по спине.

– Хорошо, – выдыхаю я, очарованная его движениями. – Иди скорее.

Мы поднимаемся наверх и я захожу в спальню. Лампа на тумбочке наполняет комнату тёплым золотым светом. Я подхожу к зеркалу, поправляю волосы. Мы двадцать лет вместе, а я всё ещё трепещу от его прикосновений... Погружённая в приятные мысли, я не сразу осознаю, что в ванной что-то глухо падает.

– Кирилл?

Глава 3

Я спешу в ванную. Муж сидит на краю ванны, держась за ногу.

– Так неудачно поскользнулся. Ударился голенью...

– Ты мог что-то серьёзно повредить!

– Пройдёт!

Я смачиваю полотенце холодной водой, прикладываю.

– Кажется, придётся нам отложить всё на потом.

– Ты у меня самая лучшая, – шепчет он мне в висок.

Муж ложится в постель, и через пять минут его дыхание становится ровным. Он спит.

А я переодеваюсь. Снимаю красивое новое белье, забираюсь в постель ещё долго лежу без сна...

***

Телефон вибрирует на тумбочке и я вздрагиваю. 7:30. На дисплее – входящий от мамы. Я поднимаю трубку и прошу:

– Мам… пожалуйста. Скажи, что ты просто соскучилась.

– Нет, Мариш… у нас тут катастрофа.

Я сажусь в постели.

– Что он натворил?

– Решил приготовить блинчики.

– Расскажешь подробности?

– Он встал в шесть утра. Пошёл на кухню. Нашёл муку, яйца, молоко. Взял МИКСЕР. И начал взбивать тесто.

– Ну… Пока звучит не плохо. Потом что случилось?

– СЛУЧИЛОСЬ, что он НЕ НАДЕЛ крышку на чашу миксера! Я проснулась от того, что что-то гудит. Захожу на кухню – у меня там апокалипсис! А Никита выдаёт своё коронное...

– Оно само... – заканчиваю я за неё и вылезаю из постели.

– Еду, мам.

Когда я спускаюсь вниз, Кирилл уже на кухне. Он поднимает на меня взгляд от телефона.

– Ты сегодня долго спала, – произносит он чуть иронично.

– Я бы ещё спала, но меня разбудила мама.

– Что натворил Никита?

– Он решил с утра сам пожарить блинчики, – говорю я, наливая себе кофе.

– И сжёг кухню?

Я улыбаюсь и вдруг понимаю, что ни слова не скажу ему о миксере.

– Нет. Нажарил.

Муж удивлённо поднимает брови, а я продолжаю.

– Только не блинов, а оладий. Поэтому я сейчас только выпью кофе. Придётся ехать пробовать.

– Ну надо же. Молодец. Его в садике научили?

– Он вообще-то любит помогать мне на кухне. И бабушке тоже.

Кирилл кивает. Улыбается, но как-то… пусто.

– Отдадим его учиться на повара, если учиться он будет так же, как себя ведёт.

– Ты позавтракал? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. – Как нога?

– Да, я нашёл сырники, – отвечает он. – Вкусно, спасибо. Нога почти не болит.

– Синяк большой?

Он раздражается:

– Я же сказал, что всё в порядке. Не нужно меня нянчить, Марин.

Я молча сажусь напротив со своим кофе. А он возвращается к телефону. Лицо сосредоточенное.

Я открываю сахарницу, кладу ложку сахара, размешиваю. И вижу, как он бросает короткий, раздражённый взгляд на мою кружку.

– Чего ты такой раздражённый?

Он бросает на меня хмурый взгляд.

– Прости... Сегодня у меня вчерашние клиенты. Но я постараюсь быть пораньше.

Кирилл встаёт, нагибается, целует меня и уходит.

Что-то он замотанный. И на мне срывается и Никита его раздражает. Скоро Новый год и каникулы. Надо уехать за город.

Я думаю позвать друзей. Моя подруга точно поедет – она любит такие семейные вылазки. И брата Кирилла с женой тоже можно взять.

Я представляю всех на фоне белого снега… и улыбаюсь. Хорошая идея. Нужно обсудить. Я допиваю свой кофе и еду забирать Никиту у мамы.

Когда я прихожу, кухня уже чистая. Никита сидит за столом и ест оладушки.

– Налить тебе чай? – предлагает мама.

– Нет. Я позавтракала, – отвечаю я.

Мама прищуривается:

– Ты что, на диете?

– Нет. Хотя Кирилл сказал, что я набрала...

– Мариш, где ты набрала? Ты живёшь на кофе и твороге. Давай я тебе чаю налью.

– Пахнет аппетитно... Давай!

И тянусь за оладушком.

– Ммм… очень вкусно.

Никита сияет:

– Я помогал!

Мама вздыхает, но улыбается, потрепав его по макушке. После завтрака мы спускаемся и идём к машине. В садике карантин и нужно придумать, чем заняться. Я усаживаю Никиту в кресло, пристёгиваю его. Сажусь за руль и звоню Кате.

– Привеет! Как дела?

– Нормально, – говорю я. – Как твои? Ты сегодня работаешь? Пойдёте на батуты?

– Егор у бабушки. А я до сих пор в постели. Смотрела сериал.

– Никита тоже у бабушки ночевал.

– То есть вы всю ночь были вдвоём? Кира тебя поздравил? Что подарил?

Я вздыхаю.

– Сертификат в ювелирный.

– Сертификат? Он что, забыл?

– Я тоже так подумала… – признаюсь. – Но он сказал, что решил, что мне прошлый подарок не понравился. Потому что я не ношу кольцо.

– А ты не носишь?

– Нет. Оно мне маловато. А увеличить нельзя, узор испортится. Он вообще сказал, что я набрала и скоро буду размером с касатку...

Катя фыркает:

– Кира просто брюзга.

– Что будешь делать?

– Маникюр, – отвечает Катя. – А потом у меня дела. А вы? .

Я гляжу на Никиту в зеркале.

– А мы поедем куда-нибудь поиграть. Да, Никита?

– На батуты!

Мы прощаемся. Катя – моя родная душа. Мы познакомились в роддоме, родили с разницей в один день, лежали в одной палате, кормили вместе, ночами болтали шёпотом, когда наши малыши спали. Такая дружба, наверное, навечно.

Я выезжаю с парковки и мы едем на батуты. А вечером, после ужина и мультиков, Никита быстро засыпает. Я тихо закрываю дверь его комнаты, иду в ванную, включаю тёплую воду. Горячий душ придаёт мне бодрости. Я выхожу, накидываю красивый халат и направляюсь в спальню. Внизу слышно движение. Наверное, Кирилл вернулся. Я улыбаюсь, проверяю себя в зеркало и тихо спускаюсь, собираясь пошутить, что он меня напугал.

– Кирилл? – зову я тихо, подходя к кухне.

Ответа нет. Я делаю шаг в кухню и столбенею...

Визуалы

Добро пожаловать в новую историю!

Хочу познакомить вас с её героями.

Марина, 38 лет.

Умница, красавица и отличная домохозяйка.

Оставила успешную карьеру, чтобы заниматься сыном.

Кирилл, 42 года

Успешный, харизматичный и... весьма охамевший.

Не ценит, что что имеет. А что из этого получится, мы скоро узнаем.

Софья, 18 лет

Старшая дочь. Студентка университета.

Живёт с подругой, снимая квартиру неподалёку от места учёбы.

Никита, 6 лет

Маленькая ходячая катастрофа.

Глава 4

– Никита?!

Мой сын стоит посреди кухни, в пижамных штанах. Он с ног до головы в ярко розовой краске. И не только он. Стол, стулья, поверхности и шкафчики... Всё залито розовыми брызгами. Н полу валяется перевёрнутая банка акриловой краски, под которой растекается густая, липкая, тягучая лужа.

– Мама! Я только хотел открыть!

– Чем открыть? – я уже боюсь услышать ответ.

Он показывает на отвёртку.

– Никита, ты где её взял?!

– Она лежала там! – он показывает на ящик, куда он точно не должен был лезть.

Он делает шаг – шлёп. След босой ноги розового цвета остаётся на плитке. Я прикрываю глаза.

– Никита…

Он собирается сбежать с места приступления:

– Я в ванную!

– Стой, Никита! Я тебя отнесу!

Но он уже убегает, оставляя за собой цепочку следов.

Я спешу за ним. Открываю тёплую воду.

– Иди сюда! – ставлю сына в ванну. Начинаю смывать с него густую краск.

– Никита… Скажи мне, зачем ты это сделал? – спрашиваю я скорее устало, чем сердито.

– Я… – мямлит мой сын. – Я хотел нарисовать.

– Что?

– Большое сердце! На твоей двери. Пока ты в душе. Чтобы ты вышла и сразу поняла, как я тебя люблю.

– Солнышко… Мне не нужно нарисованное сердце на двери, чтобы понять, что ты меня любишь. Ты можешь мне об этом сказать. Ну или нарисовать его на бумаге.

– Но я хотел на двери! – возражает он серьёзно. – Красивое и большое.

– Тогда меня бы позвал. Я бы помогла открыть краску. И мы бы нарисовали сердце вместе.

Он морщит нос.

– Но я хотел сам. Это же был сюрприз.

Конечно, он хотел сам...

Я смываю с сына остатки краски и заворачиваю его в большое пушистое полотенце.

– Мам… А ты меня любишь? Даже если я всё испачкал?

Я прижимаю его к себе.

– Я всегда тебя люблю.

Я укладываю Никиту в постель и дожидаюсь, пока он точно уснёт. Включаю ночник, тихо выхожу и закрываю дверь.

Теперь – кухня. Я тру, смываю, тру снова. Проходит полчаса. Час. Полтора. Два... На часах половина одиннадцатого.

Кирилла всё нет. Я вздыхаю, откидывая с лица прядь. Плитка. Шкафчики. Ножки стульев. Ручка холодильника...

Когда я выжимаю последнее полотенце и кидаю его в корзину для стирки, время час ночи. Я проверяю телефон. Ни звонка, ни сообщения.

Деловой ужин? До двух ночи? Странные у него в этот раз клиенты...

Я наливаю себе горячего чая, когда телефон вибрирует. Сердце радостно подпрыгивает – Кирилл?
Надеюсь, всё в порядке.

Я смотрю на экран. Это не он, это моя сестра шлёт мне сообщение.

«Марина, я не смогу прилететь. Только на Новый год. Прости.» В конце добавлен грустный смайлик.

Я быстро набираю ответ:

«Всё нормально. Главное, что вчера ты, как всегда, поздравила меня первая.»

Экран загорается видеозвонком.

– Ты чего не спишь? – Вика смотрит на меня с экрана, за её спиной уже светлое утро. – У нас семь утра.

– Я убиралась, Никита разлил розовую краску повсей кухне. Вот, теперь чай пью.

Вика фыркает:

– Ты с ним ещё не озверела?

– Кажется, мои нервы стали канатами, – усмехаюсь я.

– Ты какая-то… слишком спокойная. Что ты принимаешь что-то запрещённое?

Мы смеёмся.

– Как ты? – спрашиваю я. – Как муж?

Вика заметно грустнеет.

– Мы поругались.

– Снова? Сильно?

– Он ночевал на работе.

Я хмурюсь.

– Что случилось?

– Я хочу ребёнка, Марин. Мне тридцать! А он говорит, что мы недостаточно заработали.

– Но у него же хорошая зарплата… и у тебя тоже.

– Вот именно! Мы можем себе позволить пятерых детей! А он – ни в какую.

Вика смотрит куда-то в сторону, потом снова в камеру.

– Мне что, рожать первенца в сорок? Я не понимаю, почему всё время «потом». Сначала контракт. Потом повышение. Потом ещё что-то.

Я молчу.

– Он говорит, что сейчас не время, – продолжает Вика. – А я чувствую, что если не сейчас – то никогда. Марин, может, он не хочет от меня детей потому, что изменяет?

– Корейские мужчины, говорят, очень верные.

Вика слабо улыбается.

– Все они одинаковые.

– Твой точно не такой. Он же трудоголик!

– И тут ты права... Ладно, Мариш. Мне пора. Смена через час. Ложись спать! Люблю тебя!

– И я тебя.

Экран гаснет. Я сижу на кухне и пью чай. Я даже не знаю, зачем жду. Просто… сижу. Наконец, входная дверь тихо щёлкает.

Я вздрагиваю, но не двигаюсь с места. Я слышу голос Кирилла. Он говорит тихо и очень мягко:

– Да ладно… так нельзя, правда, – его голос другой. Глубже, мягче. Это голос мужчины, которому приятно говорить с человеком на другом конце линии. Кирилл заходит на кухню и замирает. Его голос меняется.

– Да… да, я понял. Конечно. И не переживайте, что так вышло. Я вышлю всё по почте и мы согласуем.

Он делает паузу и быстро и коротко добавляет:

– Да, доброй ночи.

– Марина? Ты чего не спишь? Всё хорошо?

– Кирилл… с кем ты говорил?

Он даже не моргает.

– С клиентом.

– Точно?

– А с кем ещё мне разговаривать? Представляешь, весь вечер обсуждали контракт, совсем на время не смотрели. И половину забыли, пришлось созваниваться по дороге домой. Ты меня ждала?

– Нет. Никита меня задержал.

– Он заболел?

– Нет… – я вздыхаю. – Разлил краску. Я всю кухню отмывала.

– Какую краску?

– Ту, что мне по ошибке прислали. Я заказывала перламутровую, а пришла ярко-розовая. Хотела вернуть, но не успела.

– Понятно, – Кирилл подходит ближе, наклоняется, чтобы поцеловать меня.

И в этот момент я чувствую запах. Тот же самый, что и накануне. Тёплый. Сладкий. Пудровый. Что-то чужое и явно женское. Я чуть отстраняюсь. Он замирает.

– Что такое?

– Кирилл, скажи мне, где ты был?

Глава 5

Муж вглядывается в моё лицо.

– Мариш, а у нас пополнения не намечается?

Я удивлённо поднимаю брови.

– Ну, помнишь, как тебе казалось, что везде пахнет кокосом, когда ты забеременела Никитой? От меня ничем не пахнет, родная. Кроме моего же парфюма. И всего того, что могло нацепляться за день и вечер.

– И ночь, – добавляю я. – Нет, Кирилл, я не беременна.

Муж хмыкает.

– Сделай тест. Ты и нервная стала. Мариш, ну ты чего, забыла, какая у меня профессия? Ты же сама со мной работала. Быть готовым работать двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю – это часть дела.

Он тянется к вазочке на столе, берёт печенье и откусывает, отпивает чай из моей чашки.

– Поэтому ты дома с Никитой, – продолжает он. – А я пашу. Ты же сама это понимаешь, – добавляет муж. – У каждого своя роль.

Он доедает печенье, стряхивает крошки с пальцев и задумчиво спрашивает.

– Слушай… А ты давно взвешивалась?

– Что? При чём тут это?

– Ну… – он ласково улыбается. – Ты ешь сладкое и запиваешь сладким чаем перед сном. А потом удивляешься, что тебе кольца жмут.

У меня вытягивается лицо, а Кирилл поднимает руки в извиняющемся жесте.

– Ты только не обижайся, пожалуйста. Я просто забочусь о твоём здоровье. Я в душ, устал ужасно.

Кирилл выходит, а я смотрю на вазочку с печеньем и вдруг чувствую, как подступают слёзы. Ставлю кружку в посудомойку и иду в спальню. Прохожу мимо шкафа, но останавливаюсь. Достаю почти забытые весы. Я не вставала на них сто лет. Я встаю на них и жду результата. Они электронные и, кажется, разрядились. Я нахожу зарядку и подключаю. Может, и лучше, что я узнаю свой вес утром, а не перед сном...

Я ложусь в кровать и слушаю, как тихо шумит вода в душе. Кирилл долго не выходит, и я засыпаю.

Мне снится, что я в пустом зале со множеством дверей. Я подхожу к каждой и прислушиваюсь. За очередной я слышу голос Кирилла. Он говорит тихо и быстро:

– …я купил тебе серьги. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Я люблю тебя больше жизни!

Я пытаюсь открыть дверь, чтобы увидеть его, но пол под ногами становится мягким, и я тону в нём. Голос Кирилла отдаляется.

– Кирилл? Где ты?.. – спрашиваю я, но звук рвётся и растворяется.

Я пытаюсь подойти ближе, но дверь всё дальше, а голос всё тише.

– Я люблю тебя… люблю… люблю…

Я просыпаюсь и поднимаюсь на локтях. Сердце колотится. Дверь тихо открывается. Кирилл заходит в спальню, уже переодетый в пижаму. В руках у него телефон и провод от зарядки.

– Разбудил? Прости. Я старался тихо.

Он ставит телефон на зарядку и ложится рядом.

– Ты что-то говорил сейчас?

– Нет. Я вышел из душа и молчал. Что-то приснилось?

– Наверное, да. Такой странный сон.

– Надеюсь, не кошмар?

Я качаю головой.

– Не знаю…

Муж привычно притягивает меня к себе.

– Давай спать. Сладких снов, любимая.

Я смотрю на часы перед тем, как снова провалиться в сон. Он был в душе дольше часа...

Телефон вибрирует на тумбочке. Я моргаю. Утро и мне звонит Катя. Беру трубку.

– Маринаааа! В чём ты завтра пойдёшь? На твой же день рождения, напоминаю!

Я зеваю и сажусь.

– В новом.

– Ты ходила по магазинам без меня?? – подруга делает вид, что возмущена.

– Иногда так случается, – смеюсь я. – Прости.

– Ах ты предательница, – Катя смеётся в ответ. – А я хотела сегодня позвать тебя погулять по торговому! Мальчишек в игровую, а мы бы пошли выбирать тебе красоту.

– И поехали, – говорю я. – Мне всё равно нужно выбрать подарок в ювелирном. И весь день с Никитой дома я не выдержу.

– Да уж, скорее бы карантин сняли. Во сколько встретимся?

– Через пару часов, – предлагаю я. – Я Никиту соберу.

– Договорились.

Позже мы заходим в торговый центр. Внутри людно и шумно, и Никита первый замечает мою подругу с её сыном:

– Мама! Мама! Егор!

Мы оставляем мальчишек в игровой комнате, где они сразу исчезают в цветном лабиринте.

– Ну всё, – Катя делает вид, что отряхивает руки. – Целый час свободы!

Мы идём вдоль витрин. Лёгкая музыка, запах кофе, блеск украшений, шелест пакетов вокруг, гул разговоров. Катя берёт меня под руку:

– Ты сегодня отлично выглядишь. Выспалась?

– Нет. Никита разлил краску, и я полночи убиралась.

– Кошмар!

– Я не знаю, что с ним делать… Не отвернуться.

Мы проходим мимо витрин, пока не доходим до нужного отдела. Ювелирный. Мы входим.

– Добрый день. Чем могу помочь? – продавщица выплывает к нам из глубины бутика.

Катя отвечает за нас обеих:

– Моя подруга ищет что-то на день рождения и собирается потратить неприличную сумму. Покажите нам вашу самую новую коллекцию.

Продавщица улыбается и ведёт нас к стенду. Серьги. Такие же, какие я нашла в шкафу. Ого, какая у них цена… Подвеска из этой же серии. Ожерелье, кольца, браслет.

– Можно примерить серьги и ожерелье? – спрашиваю я, очарованная завораживающим блеском.

– Вам очень идёт, – продавщица застёгивает на моей шее застёжку и отступает. – Мягко подчёркивает линию шеи. Это одна из самых удачных моделей.

Катя восхищённо шепчет:

– Марина, ты просто обязана купить это ожерелье!

– А почему не серьги?

– Не знаю, – пожимает она плечами. – Потому что в ожерелье больше бриллиантов?

Катя смеётся и подходит ближе. Осторожно прикасается кончиком указательного пальца к ожерелью на моей шее.

– Просто оно шикарно. Сама же видишь…

Я с ней абсолютно согласна. И ожерелье будет идеально смотреться с серьгами, которые приготовил для меня Кирилл…

Я прошу продавщицу оформить покупку, и мы выходим из ювелирного. Катя вспоминает, что ей нужна пудра, и мы направляемся в отдел косметики.

Среди толпы я замечаю знакомую макушку.

– Соня, – говорю я и показываю на девушку Кате.

Она с подругой, и мы догоняем их.

– Мама! Привет!

Глава 6

Я колеблюсь всего секунду, а потом улыбаюсь.

– Даша, у тебя шикарный парфюм. Что это такое?

Катя в этот момент уже ныряет в отдел косметики, бросая на ходу:

– Я быстро, девочки! Скоро мальчишек забирать, а мне ещё нужна пудра!

Даша же оживляется.

– Ой, правда? Спасибо! Вам нравится? Это Джимми Чу, – говорит она. – Такой… в золотистой коробочке и с распылителем. Я просто обожаю, как он пахнет.

Я натянуто улыбаюсь. Золотистая коробочка. Джимми Чу... Что-то знакомое, просто не могу соединить в памяти...

– Мам, ты чего? – Соня внимательно на меня смотрит. – Ты побледнела.

– Голова разболелась, – отвечаю я. – Здесь так шумно.

Из отдела выныривает Катя.

– Представляете, нет моего тона! – возмущается она. – Всё расхватали. Говорят, приходить в четверг.

Она закатывает глаза.

– А в четверг предновогодний день! Даже не хочу знать что тут будет.

– А ещё где-то продаётся твоя пудра? – спрашиваю я.

– Здесь нет. У них всего пару отделов в городе. Ладно, потом куплю.

Я киваю, но почти не слышу её. Я смотрю на Дашу. Она молодая. Яркая. Красивая. И при этом она всегда была скромной. Очень скромной. Но ведь часто именно такие оказываются совсем другими, когда рядом мужчина тет-а-тет. Я слышала сотни подобных историй...

Я одёргиваю себя. Я, конечно, допускаю, что Кирилл может мне изменять. Двадцать лет брака, кризис, усталость, бес в ребро – всё случается. Я не наивная девочка.

Но с подругой дочери?! С восемнадцатилетней? Это уже за гранью.

Даша ловит мой взгляд.

– Хотите, тут недалеко есть парфюмерный. Можете попробовать на себе. Мне кажется, вам пойдёт этот запах.

Я улыбаюсь.

– В другой раз, Дашуль. Спасибо.

Катя хмурится.

– Вы о чём, девочки?

– О парфюме, – говорю я. – Пойдёмте. Вы с нами?

У девушек свои планы и Соня с Дашей уходят в одну сторону, а мы с Катей – в другую.

Пока мы идём забирать мальчишек, Кате приходит в голову идея:

– Поехали ко мне? Я сегодня выходная. Приготовим что-нибудь, парни поиграют.

Я улыбаюсь.

– Пойдём. Твой Егор, к счастью, не так легко ведётся на уговоры моего сына что-нибудь натворить.

Катя смеётся.

– Это потому что он родился в душе уже старичком.

Мы рассаживаем сыновей по машинам и едем к Кате.

У неё симпатичная квартира в хорошем районе. Три просторные комнаты, в которых светло и уютно. В детской у Егора целый игровой уголок с лестницами, канатом и мягкими матами. Мы с Катей выбирали им похожие.

Катя ставит сумку у входа и улыбается:

– Проходите. Мальчишки, марш в детскую!

Никита и Егор радостно убегают по коридору, а Катя предлагает:

– Так. Сейчас что-нибудь приготовим. Мальчишкам – куриные палочки. А нам давай что-то лёгкое. Запечём грудки и нарежем салат?

– Давай, – соглашаюсь я. – Только волосы нужно заколоть, мешают.

– Нужна заколка? В спальне возьми. На столике, под полочкой с духами. Там корзиночка.

Я иду по знакомому коридору в Катину спальню. Беру заколку и уже собираюсь выйти, когда взгляд цепляется за полочку. Духи. Множество флаконов расставленны в аккуратном порядке. Целая коллекция. Золотистый флакон необычной формы. Джимми Чу… Это же тот самый, который только что был на Даше?

Я беру флакон, подношу к лицу и вдыхаю. Да. Тот самый запах. У меня холодеют пальцы. А что, если Кирилл и Катя?..

Да я что, теперь буду кидаться на каждую женщину, у которой такой аромат? Но внутренний голосок, тихий и неприятно уверенный, тут же меня поправляет:

Нет. Не на каждую. Только на тех, кто знаком с твоим мужем.

Но ведь и Катя и Даша... обе знакомы.

Я медленно ставлю флакон обратно. Нет. Я не буду превращаться в параноика. Этот аромат просто популярный...

Но мысль так и грызёт меня и я громко зову:

– Катя? Можно тебя на минутку?

Она появляется в дверях.

– Ты не нашла заколку?

– Нашла. Просто… – улыбаюсь. – У тебя тут целый парфюмерный рай. А я чесь день думаю, что мне тоже пора обновить коллекцию. Даже Дашу спросила, чем от нее пахнет. Может, что посоветуешь?

– О, сейчас!

Она берёт один флакон:

– Вот эти нежные. Очень мягкие.

Я нюхаю, а Катя тянется за следующим:

– А эти более насыщенные. Такие… вечерние. Для свидания с Киром.

Запах глубокий, красивый. Я киваю:

– Да, хорошие.

– Хочешь, забирай любые. Вот этим рядом я почти не пользуюсь.

Я смотрю на полочку. На тот самый флакон. И спрашиваю:

– А вот эти? Красивые такие.

Катя тут же морщит нос:

– Ой, нет. Повелась на упаковку, а они слишком сладкие и девичьи. И потом, ими пахнет отовсюду. Стоит зайти в кафе – сразу это облако. Я не люблю такое. Надо Софе твоей отдать.

– Обойдётся, она и так у меня всё вечно таскает.

Катя улыбается:

– Тем более. А ты вот эти бери. На тебе будет шикарно.

Я нюхаю протянутый мне флакон.

– Может быть.

– Забирай, – смеётся она. – А если надоест, принесёшь обратно.

– А знаешь, надо просто заново перенюхать все свои. Не буду твои брать, спасибо. У самой полка ломится, но как всегда мало. – смеюсь я в ответ.

Легче мне не становится. Мы возвращаемся на кухню, режем овощи и болтаем. Катя рассказывает про работу, а я молча слежу за ней. Она рядом со мной столько лет. Мы вместе столько прошли... Она никогда не давала повода усомниться в себе. А я?! Я нюхаю флаконы в её спальне, подозревая, что она спит с моим мужем. Мне вдруг становится стыдно.

– Да ты чего такая странная сегодня? – прерывает болтовню Катя. – Устала?

– Не знаю…

Катя открывает окно:

– Может, просто жарко? Так лучше?

Холодный воздух врывается в кухню.

– Да. Спасибо.

Катя продолжает прерванный рассказ, когда у неё звонит телефон. Она бросает взгляд на экран.

– Секунду, – извиняется она. – Это с работы.

Ещё визуалы

А вот как выглядят ещё две героини этой истории.

Катерина, 34 года.

Мама 6 летнего Егора, Настина подруга.

Даша, 18 лет.

Лучшая подруга Сони, дочери Насти.

Они дружат с первого класса и всегда везде вместе.

Глава 7

Катя возвращается на кухню и я не сдерживаюсь:

– А с каких пор у тебя возле номера работы сердечко? Колись, с кем ты на самом деле болтала.

Катя делает загадочное лицо и понижает голос:

– Вот ты шпион. Смотри.

Катя достаёт телефон и показывает мне контакт. Рядом с надписью «Милый, офис» сердечко.

– И кто это?

– Его зовут Алексей. Но я не уверена, что это серьёзно…

– И ты молчишь?

– Ой... Я из за него пару месяцев назад облилась томатным соком, потому что он в меня влетел. Я была злая, а он так мило извился. И как-то… закрутилось.

– А я думаю, ты последнее время какая-то…

– Романтично-загадочная? Потому что я в предвкушении, Марин. У тебя муж каждый день под боком. А у меня, извини, очень давно никого не было.

– Он хорошенький?

– Обычный... Подожди!

Она копается в фотографиях.

– Вот, – она поворачивает экран телефона ко мне.

Открытая улыбка, живой взгляд, широкие плечи.

– Ого… Да он симпатяга!

На духовке пищит таймер и Катя хлопает в ладоши:

– Так, всё. Еда готова!

Мы зовём мальчишек. Когда тарелки пустеют, Егор спрашивает Катю:

– Мам, а ты меня сейчас к бабушке отвезёшь?

– Как хочешь, малыш.

У меня внутри что-то напрягается.

– Ты же выходная? – спрашиваю я.

– Да, – кивает Катя. – Но у меня в планах офис.

– Оо… понятно.

Катя пожимает плечами и загадочно улыбается.

Мы пьём чай с конфетами и прощаемся. Мы с Никитой едем домой.

Когда вечером за окном начинает идти снег, сын тут же прилипает носом к стеклу.

– Мам, а пойдём играть в снежки? Или слепим большого снеговика?

– Конечно. Пойдём одеваться?

– Я сам!!!

– Хорошо, – вздыхаю я и думаю о том, что сейчас половина шкафа будет на полу. Смотрю на на часы. Кирилл должен был уже освободиться. Если он не долго, присоединился бы к нам...

Я набираю его, но он не отвечает. Меня вдруг накрывает злость. А если он у Кати? Она могла показать мне фото кого угодно. Или у Даши… Или ещё у кого-то.

В какой-то лихорадочной панике я набираю Катю и она сразу отвечает. Она в своей спальне перед зеркалом в халатике. Волосы уже уложены.

– Ого!

Катя смеётся.

– Спасибо! Я собираюсь. Хоум-офиса не будет.

Она деланно вздыхает.

– Мне достался скромняга. Ты что-то хотела?

– Да… я… Я всё переживаю, что мы не заказали десерт. Прости, что отвлекаю.

– Всё нормально. Ты просила напоминать, что кто захочет – закажет. На всех заказывать сладкое заранне нет смысла.

– Ладно. Спасибо!

В дверь Кате звонят и она поднимает домофон.

– Привет? Алёш, дай мне минутку, я почти готова, сейчас спущусь!

Она смотрит на меня.

– А я ещё и не готова! Всё, я побежала одеваться.

Я кладу трубку, но телефон тут же вибрирует.

– Привет!

Это Соня.

– Во сколько завтра?

– К пяти. Мы потом у вас с Дашей переночуем?

– Конечно.

Соня переключается на видео. У неё скучающий вид.

– Ты одна? Без Даши?

– У неё был вечерний семинар, а потом она где-то застряла, – отвечает Соня. – Мне кажется, она с кем-то закрутила. Только мне не говорит, с кем.

– Серьёзно?

– Угу. Если с Дэном – я её убью, – фыркает Соня.

– Вы же никогда не ругались из-за мальчиков. Что там за Дэн?

– Он мне не нравится, – коротко говорит Соня. – Потому, что он знатный придурок.

Она вздыхает.

Вниз спускается Никита. Он уже в комбинезоне. И сверху – свитер.

– Мам! Я готов! Соняяя!

Он несётся к телефону.

– Привет, Пират. – машет ему сестра. – Скорее обувайся, пока не вспотел!

Мы прощаемся и пока Никита возится с ботинками, я накидываю куртку, надеваю сапоги на плоской подошве, достаю варежки – ему и себе.

Когда мы выходим во двор, в соседнем дворе уже шумно.

– Эй! – кричит нам соседка. – Идите к нам!

Очень скоро между домами появляются два огромных снеговика. С пластиковыми вёдрами на головах. Кривые, но гордые.

– Мам, а пойдём в конец улицы? – канючит Никита. – Там горки!

Я смотрю на часы. Почти восемь.

– Полчаса, – решаем мы с соседями. – Не больше.

Дети визжат от счастья и бегут вперёд. Только в девять мы начинаем собираться домой.

– Мам, я ещё не хочу спать, мы же только отдохнуть? – сонно торгуется сын по пути домой.

– Мы только отдохнём немного, – соглашаюсь я.

Через десять минут после тёплого душа он падает в кровать и моментально засыпает. Я накрываю его одеялом, целую в макушку и тихо выхожу.

Смотрю на часы.

Десять.

Кирилла всё ещё нет. Я звоню ему. Телефон выключен.

Я тоже иду в душ. Долго стою под водой. Мне... очень пусто.

Переодевшись в пижаму, я ложусь на свою сторону кровати и долго смотрю в потолок. Но свежий воздух вымотал и меня и я засыпаю.

Просыпаюсь посреди ночи. Кирилл спит рядом. Я даже не слышала, когда он пришёл... Я сажусь в кровати и некоторое время просто смотрю на него. В темноте лицо мужа кажется мне чужим. Я встаю и спускаюсь вниз.

Да нет. Я же не параноичка... я не буду этого делать!

Но внутри зудит что-то тихое и неприятное. Я захожу в подсобку, где стоит стиральная машина. Корзина с бельём. Нахожу рубашку, в которой он был сегодня. Я вытаскиваю её, расправляю и осматриваю. Ничего. Я подношу ткань к лицу.

И ощущаю явный запах сладких духов. Я иду на кухню, не выпуская рубашку из рук. Наливаю себе воды и сажусь за стол. Вскоре я слышу шаги и вздрагиваю от неожиданности.

В дверях стоит Кирилл. Сонный, в футболке, с растрёпанными волосами.

– А я думал, где ты. Ты чего не спишь?

– Встала попить.

Он подходит ближе и только сейчас замечает, что у меня в руках. Останавливается.

– Это… моя рубашка?

Я киваю.

Он смотрит на неё, потом на меня.

– Зачем она тебе, Марин?

Глава 8

– Зачем тебе моя рубашка? – хмурится муж.

– Потому что я её нюхала.

– Что, прости?

– Я нюхала твою рубашку, – повторяю я. – Потому что мне кажется, что ты мне изменяешь.

– Мариш…

– Нет, дай договорить, – перебиваю я. – Ты стал другим. Ты ведёшь себя по-другому. Ты смотришь на меня по-другому. Ты прикасаешься ко мне по-другому. Или, точнее, вообще не прикасаешься.

Он пытается меня перебить, но я его останавливаю.

– Ты не бываешь дома по ночам. Ты приходишь и от тебя пахнет чужими женскими духами. И у меня таких нет.

Муж молчит.

– Скажи честно, ты мне изменяешь?

Он качает головой.

– Нет, Марин. Да и с когда мне? С кем? С Димой из финансов? Потому что в основном я лицезрею его физиономию на работе, с которой не вылезаю.

Он садится напротив меня.

– Ну... и кто попал под подозрение?

Я пожимаю плечами.

– Все.

Он смеётся.

– Секретарша?

Я замираю на секунду. Вообще-то… нет. Вот о ней я как раз и не думала...

– И о ней тоже, – говорю я вслух. – Кирилл... Ты не первый год работаешь. Раньше встреч до двух ночи у тебя не было.

– Другие клиенты, – пожимает он плечами. – Разница во времени. Они вообще не хотят работать с утра. Зато ночью их не заткнёшь и не успокоишь. Я ненавижу эти рестораны и ночные посиделки. Это мучение. Я же жаворонок, я мечтаю спать в это время...

Он устало на меня смотрит.

– Мариш, у нас всё хорошо. У меня есть только ты. И никто другой мне не нужен. Не накручивай себя и не мотай нервы мне.

Он уходит в спальню. А я остаюсь сидеть на кухне с его рубашкой в руках. Потом всё-таки поднимаюсь, возвращаю рубашку в стирку и иду в спальню.

Кирилл уже спит. Я ложусь рядом и долго смотрю в темноту, пока мысли наконец не начинают путаться.

Утро приходит быстро. Я просыпаюсь с тяжёлым чувством. Привожу себя в порядок и заглядываю к Никите. Он ещё спит. Спускаюсь вниз.

Кирилла уже нет. На кухне пусто. Я набираю его номер.

Он отвечает сразу.

– Привет, – говорит он бодро. – Я в офис, нужно кое что закончить. Никита поедет к маме?

– Нет, – отвечаю я. – Я договорилась с няней. Она приедет в половину шестого.

– Отлично. Я буду часа в четыре.

Няня приезжает вовремя, а вот Кирилла всё нет.

Я смотрю на телефон, но решаю не звонить мужу. Я почти готова. Платье сидит идеально. Волосы я заколола наверх.

Я беру новое ожерелье и застёгиваю на шее. Смотрю на себя. Мне нравится моё отражение. В дверях появляется Никита.

– Мама! Он замирает. Глаза становятся круглыми. – Ты такая красивая!

Я смеюсь и присаживаюсь, целую его в щёку:

– Спасибо, мой хороший.

Его зовёт няня и он убегает, а я ещё раз смотрю в зеркало. Слышится звук открываемой двери.

Кирилл!

Он заходит. Оглядывает меня с ног до головы и его взгляд задерживается на ожерелье.

– Красиво, – говорит он, улыбась. – Очень красиво.

– Спасибо, – улыбаюсь я. – Вообще это твой подарок. Я обналичила сертификат.

Он улыбается:

– Знаешь... Вообще-то изначально я хотел подарить тебе совсем не сертификат...

– Правда?

– Да, подожди.

Он выходит и вскоре и возвращается. Протягивает мне коробочку. Серьги. Те, что я находила в гардеробной.

– Сначала я купил их. Но сомневался, понравятся ли… Таскал их с собой, переживал. В итоге купил сертификат.

Он вздыхает и усмехается:

– Но… всё-таки муж и жена одно целое. Мы с тобой, не сговариваясь, выбрали одну коллекцию.

Думая про себя, что не так уж и не сговариваясь, я надеваю серьги и картинка становится законченной.

– Теперь идеально, – говорит Кирилл. – Я переоденусь и поехали?

Пока он переодевается, я подхожу к Никите и няне. Он обнимает меня:

– Соня утром будет дома?

– Да, малыш. Если у неё не изменятся планы. Мы с папой поехали. Слушайся няню. Не разрушайте дом, ладно?

– Я не буду… безобразничать! – торжественно обещает он и поднимает ладошку для «дай пять».

Кирилл готов и мы выходим и садимся в такси. В машине муж молчит. Тишина становится неуютной и я тихо спрашиваю:

– Как прошёл день? Устал?

Он морщится:

– Марин, не надо. Давай не о работе. Она осточертела.

– Конечно...

Через секунду он виновато добавляет:

– Прости. Последнее время я правда какой-то не такой. Мне кажется, я просто устал.

Я улыбаюсь:

– Я понимаю. Я тоже устала, если честно.

Он поворачивается:

– Устала?!

– Никита заменяет мне все твои совещания и поездки, – отшучиваюсь я.

Кирилл фыркает:

– Я всё время думаю. В кого он такой… неуправляемый?

– В себя, – улыбаюсь я. – Я рада только, что он не гадливый. У него просто много энергии и неуёмная фантазия. Это пройдёт.

– Ты это всегда говоришь...

Такси привозит нас к ресторану. Внутри уже собрались друзья, коллеги и родственники. Все улыбаются. Цветы. Комплименты. Объятия.

Вечер проходит замечательно. Но в какой-то момент я замечаю, что Кирилла нет в зале. И… Кати тоже нет.

Странный холодок пробирается под рёбра. Отодвигаю от себя мысль, как горячую кастрюлю.

Подхожу к Лене, моей двоюродной сестре:

– Ты Катю не видела?

Она пожимает плечами:

– Нет. Что-то пропала твоя красотка. Может, в туалет вышла?

Я улыбаюсь:

– Наверное. Пойду загляну.

Я иду в уборные. Вхожу. Пусто. Тихо. Белые стены. Слабый запах дорогого мыла.

Захожу в кабинку. Запираю дверь и перевожу дыхание. Дверь открывается. Голоса двух девушек.

– Поторопись, давай! Я хочу это видеть!

– Да успеем! Катька с Кириллом в подсобке?

Сердце рвётся к горлу. …Кирилл с Катей ...в подсобке?! Какого чёрта они делают в подсобке?!

Первая девушка вздыхает:

– Ага, она сказала, что они пошли. Я тогда сбегаю, пока ты губы красишь. Кстати, и Марины нет. Она куда-то вышла. Может, в туалете? Там есть занятые кабинки? Марина? – зовёт она громче. – Это ты тут?

Глава 9

Я стою в кабинке, пока они не выходят. Считаю до двадцати. Воздух наконец возвращается в лёгкие. Я выхожу, спешу к лестнице. Где эта чёртова подсобка...

– Ты где была? – Соня неожиданно появляется рядом, и перехватывает меня на подъёме.

– В туалете.

– Все ждут только тебя. Пойдём!

– Зачем?

– Пойдём, – она тянет меня за руку.

Мы идём и Соня спрашивает:

– Ты Дашу в туалете не видела? Она должна была помогать и пропала.

– С чем помогать? А папа где? – спрашиваю я.

– Ой, всё потом, проходи скорее!

Мы входим в зал и свет гаснет. Кто-то ахает. Я замираю на месте, моргая от неожиданной темноты. Открывается дверь возле выхода на кухню, совершенно неприметная за выступом, и оттуда выходят Катя и Кирилл. Они выкатывают огромный торт, украшенный ягодами и свечами. К ним присоединяется Даша и моя кузина, они взрывают хлопушки. Бумажные и золотые звёзды сыплются сверху.

– С днём рождения! – кричат все хором.

Так вот зачем им была нужна подсобка... Я смотрю на торт. На свечи. Их тридцать девять. Смотрю на Соню, Кирилла, Катю, Дашу и пытаюсь понять — события последних дней это моя интуиция или паранойя? Это правда, которую я чувствую кожей, или я всё сама придумала?

Я закрываю глаза. И не знаю, какое желание загадывать. Вот если бы желания правда сбывались... Если я попрошу правды, а она всё разрушит? Если попрошу спокойствия, а это окажется просто бегство от реальности?

Я открываю глаза и задуваю свечи. Они гаснут и зал наполняется аплодисментами. Кирилл целует меня, вокруг улыбающиеся лица и на мгновение всё становится таким, каким и должно быть — тёплым, шумным, живым.

Торт тут же разрезают. Он настолько большой, что его хватает всем — и тем, кто хочет прямо сейчас, с чаем или кофе, и тем, кто предпочитает взять кусок, или втрой, с собой. Официанты аккуратно раскладывают ломтики по тарелкам, аромат малиновой прослойки смешивается с запахом свежесваренного кофе.

Сюрприз удался на славу. И никто даже не догадывается, насколько волнительным он оказался именно для меня.

Ближе к одиннадцати вечер завершается. Многие уже разъехались по домам. Даша и Соня с нами и мы ждём такси.

— Я так наелась торта, что дышать не могу, — стонет Даша, прижимая ладонь к животу.

— И я, — отзывается Соня. — Малиновая прослойка была просто волшебной.

— А слой безе? — подаёт голос Кирилл. — С детства люблю этот хруст.

— А я не смогла его попробовать, — говорю я. — Уже не влезло.

— Завтра попьём чай, — успокаивает Соня. — Мы нам всем взяли по огромному куску с собой.

Когда подъезжает такси, Кирилл, садится вперёд, а мы с девочками назад. Я почти сразу чувствую запах Дашиного парфюма и ловлю этот аромат всю дорогу. Я исподтишка рассматриваю Дашу.

Она не красавица. Нет. Но она молодая. А молодость — это само по себе красиво. Нежная кожа. Ни морщинки. Гладкая линия шеи. Свежесть, которую не подделаешь ни кремами, ни процедурами.

Потом мой взгляд скользит вперёд — на профиль Кирилла. Он красивый, статный и подтянутый. Очень достойно выглядит для своих сорока.

Девочка, которая часто бывает в нашем доме… вполне могла попасть под его обаяние. Особенно, учитывая, что её воспитывала только мать. Но Кирилл... мог ли он.

Я одёргиваю себя. Смысл строить теории. Чтобы что? Я же не стану устраивать сцен и допросов...

Мы приезжаем домой. Девочки сразу уходят в комнату Сони. Няня уложила Никиту, и он уже крепко спит. Я отпускаю няню, вручив и ей кусок торта и захожу на кухню, чтобы убрать остальное в холодильник. Кирилл подходит и обнимает меня сзади.

— Ты сегодня была самой красивой, — говорит он тихо.

— Да? — улыбаюсь я.

— Да. Прости, что в последнее время уделял тебе мало времени. Ты подумала, что у нас что-то не так… А это не правда. Я тебя очень люблю.

Он целует меня. Я отвечаю.

— А, может... пойдём? — спрашивает он. — Мы ведь так и не отметили… вдвоём.

Я смеюсь:

— У нас полный дом народа.

— Будем как мышки, — ухмыляется он. — Хочу оставить на тебе только ожерелье и серьги.. Только сначала в душ?

— Да, после ресторана было бы не плохо освежиться...

— Я первый и я быстро — говорит Кирилл и уходит наверх.

Я поднимаюсь следом, смотрю на себя в зеркало. Выбираю красивое бельё. Кирилл выходит из душа и целует меня в щёку:

— Я жду тебя в постели.

Я улыбаюсь, иду в ванную. Надеваю бельё, распускаю волосы. Чуть-чуть своего парфюма. И вдруг мне становится… противно. А если он всё-таки… Я накидываю халат и выхожу. Меня не было минут пять, а Кирилл уже спит. Телефон у него на груди. На экране лента новостей.. Я сажусь рядом, беру телефон. А что если посмотреть переписки? Просто чтобы… перестать чувствовать себя дурой.

Кирилл вздрагивает и просыпается.

— Прости… — бормочет он. — Я, кажется, снова устал.

Я целую его в щёку.

— Видимо, не сегодня, — улыбаюсь я.

— Прости, — шепчет он. — Я старый и бесполезный муж… Утилизируй меня.

Я смеюсь.

— Давай просто спланируем зимние каникулы. Нам всем пора отдохнуть.

Он забирает у меня телефон и убирает его на тумбочку. Отворачивается и тут же снова проваливается в сон. Я смываю макияж и тоже ложусь.

Просыпаюсь позже, посреди ночи потому, что очень хочу пить. Думаю, что слишком много съела за ужином и поднимаюсь. Кирилла нет, но в ванной горит свет.

Я заглядываю к Никите, убеждаюсь, что он крепко спит и спускаюсь вниз. Иду на кухню. Там тоже горит свет, а дверь почти закрыта. Я берусь за ручку и замираю потому, что слышу Дашин голос. Она говорит тихо, быстро и нервно:

— Мне это не важно, понимаешь?! Мне всё равно, что мы разные и мне всё равно, что будет потом! Я тебя люблю! И я тебя хочу! То, что происходит — не ошибка…

Глава 10

От услышанного у меня холодеют ладони. Я стою в коридоре, держась за дверную ручку, босиком, в халате, и чувствую, как пол под ногами становится каким-то нереальным, мягким. Ощущение, как будто я сейчас провалюсь сквозь него. В ушах звенит.

Я не слышу ответа. Может, кто-то что-то сказал, а, может, и нет. Сердце колотится так сильно, что я боюсь меня услышат. Мне вдруг становится страшно не от возможной правды, а от того, что если я сейчас сделаю шаг вперёд – назад дороги уже не будет. Я понимаю это с пугающей ясностью.

Сейчас у меня ещё есть сомнение. Через секунду я буду знать точно. Я делаю вдох и отступаю на шаг. Половица под моей ногой тихо, предательски скрипит и я больше не думаю. Просто открываю шире дверь и шагаю на кухню.

Даша сидит на стуле, поджав под себя ноги и плотно прижав телефон к уху. Увидев меня, она поспешно говорит в трубку:

– Мне пора, прости. Я не могу сейчас больше разговаривать.

Она сбрасывает вызов и поднимается ко мне на встречу, оставляя телефон лежать на столе. У неё красное лицо, а глаза блестят от слёз.

– Извините… – хрипловато произносит она. – Я... Я вас не разбудила? Меня было слышно?

– Нет, конечно, – отвечаю я, разглядывая её. – Наверху не слышно, если разговаривать на кухне. Не переживай.

Меня накрывает странной слабостью. Ноги стали ватными, в горле сухо. Я подхожу к столу, наливаю себе воды из графина, и пью медленно, маленькими глотками.

Даша вытирает щёки ладонью так и оставаясь стоять посреди кухни.

– Что случилось, Даша? – спрашиваю я.

Она не колеблется ни минуты.

– Тёть Марин… я влюбилась… – голос дрожит. – А он… он говорил, что любит, а теперь вдруг решил, что мы не пара…

Она всхлипывает. Обычно я бы сразу обняла её в такой ситуации. И сейчас она бросается ко мне и я её обнимаю. Она прижимается ко мне так доверчиво, по-детски, как прижималась бы к маме.

И где-то на задворках сознания мелькает мысль, о том, могла ли она говорить, с Кириллом?.. Но он в ванной. Я бы услышала голос. Наверное. Да и кидалась бы она ко мне в объятия...

– В кого ты влюбилась, Дашуль? – мягко спрашиваю я, гладя по голове. – Кто посмел довести тебя до слёз?

Она шмыгает носом, отстраняясь.

– Он… он… Его зовут Денис. Дэн... Соня сто раз говорила мне с ним никуда не ходить… но он сам мне звонит. Потом пропадает. Потом снова звонит. Я уже не знаю, чего хочу…

– Родная, если мальчик не может выбрать – тебе не нужен такой мальчик, – говорю я тихо. – Выбирай того, кто всегда выбирает тебя.

Она кивает, вытирает глаза.

– Я знаю… но он такой классный. По нему весь универ сохнет.

– А сколько ему лет? На каком он курсе? – спрашиваю я.

– Ему двадцать пять.

Я хмурюсь.

– Так он не студент?

– Преподаватель, – отвечает она.

Мне становится не по себе.

– Дашуль… в этом возрасте уже точно понимают, что делают, и как это влияет на других – осторожно говорю я. – Соня знает?

– Да… – она вздыхает. – И она меня убьёт, если услышит про этот звонок. Не говорите ей, ладно?

– Не скажу, – обещаю я. – Но если тебе понадобится поговорить – ты всегда можешь прийти ко мне.

– Спасибо. – тихо благодарит она.

– Будешь молоко? – спрашиваю я. – Горячее.

– Буду.

Я грею две кружки и мы устраиваемся за столом. За окном тихо идёт снег, падая крупными неспешными хлопьями.

– Можно выключить свет? – вдруг спрашивает Даша. – Там так красиво…

– Конечно.

Мы сидим в темноте и смотрим в окно, на двор, залитый мягким жёлтым светом и падающий снег.

В коридоре раздаются шаги и на кухню заходит Соня, уткнувшаяся в телефон. Она зевает, включает свет – и подпрыгивает.

– Кошмар! Вы меня напугали!

– Выключай свет, – тут же говорит Даша. – Иди сюда. Смотри, как красиво.

Соня выглядит так, будто её застали за чем-то запретным. Она быстро прячет телефон в карман пижамных штанов и садится рядом.

– О, молоко, – говорит она и делает глоток прямо из моей кружки.

– Эй, это было моё, – улыбаюсь я.

– Было, – невозмутимо отвечает она. – А у нас вообще-то торт остался.

– Не ночью же, – ворчит Даша.

– Как раз ночью, – фыркает Соня и достаёт коробку из холодлильника. Кто-то будет?

– Нет, спасибо, – говорю я. – Я потом вообще не усну.

Соня ест торт, и её телефон всё время вспыхивает без звука. Сообщение за сообщением.

– Кто тебе там строчит? – спрашивает Даша. – Кому не спится?

Соня пожимает плечами.

– Да это… Вика. Я просила её кое-что мне привезти. Она обещала скинуть ссылки, чтобы я выбрала.

– А чего не отвечаешь? – спрашиваю я.

– Потом, – она засовывает телефон под себя, чтобы вспышки больше не отвлекали.

Мы снова остаёмся в темноте.

Я смотрю на Соню и вдруг ловлю себя на мысли, от которой становится не по себе.

Это не Вика. Если бы ей писала тётя, Соня уже положила бы телефон на стол. Мы бы все вместе листали ссылки. Так она делает всегда. А сейчас она прячет телефон под бедром.

Конечно, можно списать всё на атмосферу. На тишину. На снег за окном. На редкий момент, когда хочется просто посидеть молча.

Но Соня не такая. Она шумная. Живая. Её хватает минут на десять тишины –потом ей обязательно нужно говорить.

Я отвожу взгляд к окну. Мы сидим втроём на кухне. Темно и тихо. Дверь из коридора снова распахивается. Кирилл заходит на кухню, как и Соня до этого, с телефоном в руках. Экран светит ему в лицо. Он улыбается, не отрывая взгляда от экрана. На ощупь тянется к выключателю.

Кухню озаряет свет и он видит нас. Он нажимает кнопку. Экран гаснет. Телефон оказывается в его ладони, экраном вниз.

— О, привет, — растерянно улыбается Кирилл. — А что тут за собрание?

Глава 11

– Мы тут едим, – щурится Соня. – Пойдём к нам.

Кирилл наливает себе воды, делает пару глотков, гасит свет и присоединяется. Притягивает меня к себе, и я оказываюсь у него под рукой. Мы сидим так, обнявшись.

А у меня в голове – хаос. Полный дом тайн.

Хочется вытрясти все головы. Аккуратно, методично разложить мысли, хранящиеся в них, рассмотреть, кто что скрывает, кто что недоговаривает. Понять, что вообще происходит.

Или... На этой кухне сейчас сидят четверо совершеннолетних людей. Почему я должна ломать голову, что происходит у каждого из них?

Сейчас единственный, кто не несёт за себя ответственность – Никита.

А мне нужно заняться собой. Вспомнить, что такое офис, задачи, разговоры не только про садик и семейные события. Вспомнить, что я – не только мама и жена.

Если снова придётся часто срываться из-за Никиты, я попробую работать из дома. Моя профессия это позволяет. За последние пару лет многое изменилось.

Я цепляюсь к тому, что все уткнулись в телефоны. Но сейчас все так живут. Новости, ленты, чужие жизни, пролистываемые без особого интереса.

Только Соня всё равно не даёт мне покоя.

Нет… всё-таки узнать, что происходит, мне придётся.

Мы сидим, и постепенно мои мысли успокаиваются. Я наполняюсь теплом в объятиях мужа.

Вдруг Даша спрашивает:

– А поделитесь секретом?

Мы все выходим из сонного оцепенения.

– Каким? – улыбается Кирилл.

– Как вы умудряетесь до сих пор любить друг друга? Вы обнимаетесь. Сюрпризы друг другу устраиваете.

– Главное – уметь разговаривать, – отвечает Кирилл и притягивает меня ближе.

– Мы всегда разговариваем. Обо всём. Да, Сонь?

– Да, – кивает Соня. – Даже если хочется помолчать, достанут!

– Вы счастливые, – говорит Даша. – Я тоже хочу так… когда-нибудь.

Она зевает.

– И ещё я хочу спать. Пойдём, Сонь?

Девочки уходят. Мы с мужем остаёмся вдвоём. Он не отпускает меня. Его рука бродит по плечу, скользит к шее. Он медленно поворачивает моё лицо к себе и легко касается губами моих губ. Его рука сползает ниже, обходит грудь, ложится на талию, потом легко хлопает меня по бедру.

Я разочарованно отстраняюсь.

– Пойдём тоже спать? – спрашивает он.

– Кирилл… – говорю я тихо. – Раз мы всегда разговариваем… давай поговорим. Что не так?

– Четыре утра на часах не так, Марин, – отрезает он. – Пойдём.

И выходит из кухни.

***

Выходной проходит шумно. Никита счастлив – для него появление девчонок всегда праздник. Соня обожает его, и они вдвоём моментально превращаются в двух диких шестилеток, хотя одной давно не шесть. Они носятся по дому, падают на пол и хохочут так, что закладывает уши. Даша от них не отстаёт.

Мы с Кириллом смотрим на это и искренне смеёмся.

– Вот скажи, – говорит он, – это точно наши дети?

– Нет, – улыбаюсь я. – Их подкинули.

После ужина девочки начинают собираться.

– Вас подвезти? – спрашивает Кирилл.

– Конечно! – радуется Соня.

Они уезжают, Никита убегает к себе играть, а я иду на кухню убирать посуду. Включаю воду, складываю тарелки. Когда заканчиваю, сверху меня звонко зовёт Никита:

– Мама! Папин телефон звонит!

Как это – папин телефон? Он же взял его с собой...

Я вытираю ладони о полотенце и иду в спальню.

На тумбочке лежит телефон. И это не телефон Кирилла.

Я вижу его первый раз в жизни.

Экран светится входящим вызовом. Имя – «Андрей / Проект Азия».

Может, он разбил старый и купил новый? Не будет же он радоваться обновке и хвастаться? Хотя… он бы сказал.

Телефон замолкает.

Я беру свой и набираю номер Кирилла. Гудки идут, но телефон на тумбочке молчит.

– Да, – отвечает Кирилл.

– Кирилл, на тумбочке звонил телефон.

– Чёрт, – говорит он. – Я поставил его на зарядку и забыл выключить звук. Отключи, пожалуйста. Кто там названивает?

Я смотрю на аппарат в своей руке.

– Какой-то Андрей… Кирилл, у тебя есть второй телефон?

– Да, – отвечает муж. – Рабочий. А что?

– Кирилл…

– Сейчас начнётся? – перебивает он. – Про второй телефон, про то, что я от тебя что-то скрываю?

Я молчу.

– Проверь моё пальто, – говорит он уже мягче. – В котором я был в пятницу. Коричневое. В верхнем внутреннем кармане счёт за него. Мы решили, что для азиатского проекта будет отдельный номер. Мой телефон вторую симку не поддерживает. Вот и хожу теперь с двумя кирпичами.

Он усмехается.

– Марин, успокойся. Скоро буду.

Он приезжает, и вечер действительно выходит хорошим.

Мы укладываем Никиту спать. Он засыпает быстро, вымотанный играми и впечатлениями.

Кирилл уже в постели, а я всё ещё сижу у зеркала, мажу руки кремом. Муж откладывает планшет, подпирает голову рукой, ложится на бок и смотрит на меня.

– Поехали куда-нибудь? Ты же хотела выбраться. Есть идеи?

– Есть, – отзываюсь я. – Взять всех и снять домики. Там, где есть программа для детей.

– Отличная идея. Кого хочешь позвать?

– Как обычно. Если Вика прилетит, может, и её с мужем.

Кирилл хмыкает.

– Очередное приключение корейца в России.

Я закрываю баночку с кремом.

– Слушай… я переживаю.

– Тебе не нужно переживать за нас…

Я качаю головой.

– Нет. Не о нас. Я переживаю за Соню.

– Чего ты за неё переживаешь?

– Она что-то скрывает.

– У неё сессия, Марин. Поэтому она такая… загадочная.

– Нет, это что-то другое. Мне кажется, у неё с кем-то роман.

Муж прикидывает что-то в уме.

– Рановато. Я не хочу становиться дедушкой, – фыркает он. Потом улыбается. – Хотя… ты будешь очень привлекательной бабулей.

– Надеюсь, она с этим повременит, – тоже улыбаюсь я. – И я…

Я не успеваю договорить. Кирилл зевает.

– Спокойной ночи, Марин. Скажи, когда закажешь домик, чтобы я не назначил встречу на это время.

Глава 12

Я долго смотрю на чек. Запоминаю цифры. Дату и сумму. Куплено уже после моего дня рождения. Значит, вероятно, не для меня. Тогда… если это не мне, то кому?

А что, если серьги были изначально не мне, а любовнице. Но ему пришлось их мне подарить, потому, что... Но тогда его любовница должна быть знакома со мной...

Неприятная и скользкая мысль просачивается в подсознание. Сначала я пытаюсь от неё отмахнуться, но она настойчиво пульсирует. Катя? Ну нет же. Катя не будет так поступать. И у неё свежий роман. И Кирилл… Он всегда говорил, что она не в его вкусе. Я вдруг спотыкаюсь об это воспоминание. А разве нормальный женатый мужчина вообще должен говорить, кто «не в его вкусе» из круга общения жены?

Я раньше не придавала этому значения. Просто слова. А сейчас это звучит иначе. Как оправдание, сказанное заранее. Как фраза, которая должна была меня успокоить и даже не дать подумать о ней...

Ну нет. Катя же не знала, что я нашла эти серьги, она только видела, какое ожерелье я выбрала в ювелирном. Про находку я ей ничего не сказала.

Я сжимаю чек в пальцах.

Нет. Я не буду сейчас делать выводы. Я не буду назначать виновных. Но и закрывать глаза я тоже не буду.

Я просто чувствую, что что-то происходит. И это началось не вчера.

Я возвращаю чек в карман пальто, аккуратно вешаю его обратно и выхожу из гардеробной.

Возвращаюсь в спальню. Кирилл глубоко спит.

Я ложусь в постель и, не смотря на роящиеся в голове мысли, тоже засыпаю.

Утро встречает меня резким звоном будильника и ощущением, что ночь прошла за секунду. Как будто я только закрыла глаза. Я совершенно не выспалась.

Никита же просыпается в отличном настроении. Садик снова открыт, и для него это праздник. Он скачет по дому, собирается сам, путается в рукавах.

Я смотрю на него и думаю, что это ненадолго. Максимум неделя. Потом он обязательно что-нибудь натворит, и мне снова позвонят и вежливым голосом попросят: Марина, вы не могли бы его забрать…

Мы выходим из дома. Холодно. Свежо. Снег хрустит под ногами.

Я целую сына на прощание, выхожу за ворота садика и впервые за долгое время остаюсь совершенно одна.

Возвращаюсь домой, наливаю себе кофе, открываю ноутбук.

Работа.

Я давно не искала её всерьёз. Даже не посматривала краем глаза. И сейчас это волнительно.

Мы с Кириллом начинали вместе. Оборудование, расходники, контракты, презентации для клиник. Всё, что около медицины, но без белых халатов. Я хорошо в этом разбираюсь. Я умею говорить с врачами. Я умею продавать не обещания, а результат.

Фарма? Нет. Медицинское оборудование – да. Консалтинг, обучение, сопровождение – ещё лучше.

Я листаю вакансии, отмечаю интересные, открываю пару описаний.

И вдруг ловлю себя на мысли, что думаю совсем о другом.

А что, если тот чек – за подарок на Новый год? А что, если он просто заранее купил подарок? Может, дочери. Может, мне.

Я фыркаю. Я его оправдываю или что?

Я закрываю вкладку с вакансиями и открываю банковское приложение.

Проверяю наш общий счёт. Продукты, коммуналка, школа, садик, домашние расходы.

Ничего подозрительного. Я выдыхаю.

Ладно. Тогда дальше. Проверяю ещё один счёт. Чисто.

Вспоминаю, что у Кирилла есть ещё один счёт. Личный. Формально он его. Но доступ у меня есть.

Я открываю счет и просматриваю операции.

И сразу понимаю, что нашла то, что искала. Оплата ресторана. Я листаю ниже. Цветы. Снова цветы. Доставка. Ресторан.

Я смотрю на экран и чувствую, как внутри всё сжимается. Я не плачу. Я просто сижу и считаю.

Это происходило не раз и длится... уже около полугода.

Я сохраняю себе информацию о потраченных суммах, закрываю приложение и откидываюсь на спинку стула. Долго сижу, думая, что делать дальше.

Не придумав решительным счётом ничего и задыхаясь от всё же нахлынувших эмоций, я снова открываю вакансии.

Потому, что, кажется, работа мне, и правда, вскоре понадобится...

Телефон звонит, когда я, наконец, сосредотачиваюсь на изучении предложений. Это Катя.

Я отвечаю.

– Ну что, – говорит она бодро. – Как выходные?

– Хорошо, – осторожно отвечаю я. – Как обычно.

– Голос у тебя убитый, – она мгновенно улавливает моё настроение. – Устала от деток? А я, между прочим, на седьмом небе. Скромняшка у меня все выходные пробыл. Я даже не знала, что так можно.

Я усмехаюсь.

– Правда?

– Не то слово, – смеётся она. – Мы... Марин, мы везде, и на потолке тоже.

Я молчу.

– Нет, ты какая-то не такая... Что случилось то?

– Кать… – говорю я медленно. – Я бы тебе сейчас кое-что рассказала, но, тебе, кажется, не до меня.

– До тебя! Рассказывай!

– Кирилл мне изменяет. – выпаливаю я.

Тишина в трубке. Потом смешок.

– Маш, – говорит Катя. – Нет. Вот просто нет. Кто угодно, но не Кирилл.

– Я знала, что ты так скажешь, – отвечаю я.

– Потому что это бред, – говорит она уже серьёзно. – Маш, вы двадцать лет вместе. Он у тебя не гулящий.

– Кать, – перебиваю я. – Это не пустые подозрения.

– Ты его застукала?

– Почти.

Я замолкаю, решия не посвящать её в подробности.

– Не застукала. Но, Кать, он стал другим.

– Все устают, – сразу возражает подруга. – Сама всегда говоришь, что у него работа напряжённая.

– Знаю.

– Тогда что?

– Запах женский от него, – говорю я. – Второй телефон.

– Второй телефон? – удивляется Катя.

– Да.

– Маш… – тянет она. – У половины бизнесменов сейчас по два телефона.

– А запах? – напоминаю я. – От него несёт чужими женскими духами.

Катя замолкает.

– Ты уверена, что они не твои? – спрашивает она.

– У меня таких нет. Так что...

– Господи… – выдыхает Катя. – Маш, мне даже в голову не приходит, с кем он мог бы… Так бы выследили, да и повыдёргивали волосёшки сучке.

– Вот и мне не приходит, – говорю я.

Глава 13

– Я не знаю, что буду делать, если это правда… – отвечаю я честно.

– Совсем? – уточняет Катя.

– Совсем. Я даже не хочу представлять, как дышать с этой мыслью. Не то что решения принимать.

Подруга вздыхает и изрекает:

– Ты его любишь, Марин.

– Люблю.

– Тогда… – начинает Катя. – Тогда давай без паники. Просто… спокойно подумаем. Сейчас, чай себе сделаю… Что-то я замёрзла.

Она шлёпает на кухню, и я слышу шум воды.

– С запахами вообще всё сложно, – говорит она наконец. – Мариш, а у него не менялся гель для душа?

– Гель? – переспрашиваю я.

– Ну да, – продолжает она спокойно и буднично – Взял в магазине что-то новое. А запахи иногда так смешиваются, что сами на себя не похожи. Или ты ему покупаешь? Не меняла марку?

Я замолкаю. Гель для душа?!

– И плюс, – добавляет Катя, – в ресторанах сейчас вечно чем-то пахнет. Натыкают освежителей, аромадиффузоров. Всё душистое и всё цепляется.

– Да… – тяну я, раздумывая где же мой муж оставлял свою рубашку, чтобы на него нацеплялось. – Наверное.

– Мариш, – мягко продолжает Катя, – мне кажется, ты просто устала. Ты давно живёшь в режиме дом–ребёнок–дом. Кроме дел Никиты, Сони и Кирилла у тебя никаких событий. Любой перекос сразу ощущается как катастрофа.

– Может быть, – отвечаю я.

Но внутри что-то царапается, как тонкая заноза.

– Кать… А почему ты так его защищаешь?

– Потому, что я переживаю! – восклицает она. – За тебя. За него. За вашу семью.

Я молчу.

– Ты знаешь, как это чаще всего начинается? – продолжает Катя. – Не с измен. И даже не с предательства. А с усталости. Люди годами тащат быт, детей, работу. Молчат. Терпят. Проглатывают мелочи. А потом появляется какая-нибудь ерунда. Совсем ерунда.

Она делает короткую паузу.

– Новый гель для душа. Другой запах. Поздний ужин. Слишком много сообщений в телефоне… не знаю, что там ещё, я не спец. Мой бывший свалил от меня как только я забеременела Егором и до такого мы не дожили...

Мне тоже становится зябко.

– И в этот момент в голове поселяется подозрение, – продолжает Катя. – Даже если измены не было. Даже если там вообще ничего такого нет.

Я сглатываю.

– Один начинает прислушиваться, принюхиваться, смотреть. Второй чувствует давление и закрывается. Появляется раздражение, оправдания, недосказанность. Проходит время, и это уже не отношения, а война.

Я молчу.

– А у вас ведь всё хорошо, – уверенно говорит Катя. – По-настоящему хорошо! Вы столько вместе прожили. Вырастили одну девку. И ещё парня родили. Вы живёте душа в душу, дом – полная чаша.

Я закрываю глаза.

– Он о тебе заботится! Он тебе сюрпризы планирует! Ты вообще видела этот торт? Это вообще не моя идея, и не Сонина, и не Дашина! Кирилл сам со всем заморочился. Мы с девчонками ему только помогали.

– Торт – это доказательство верности? – хмыкаю я.

– Да я же не о том! Я о его к тебе внимании! Мариш, я просто не хочу, чтобы вы превратили усталость в обвинения. Иногда люди разрушают любовь не изменами, а подозрениями.

– Ладно… – соглашаюсь я с ней. – Допустим, год и правда выдался тяжёлым. Не буду сходить с ума. Займусь собой. Ну и, надеюсь, отдых тоже всё подправит.

– Конечно, – уверенно отзывается Катя.

– Сестра прилетит с мужем, – продолжаю я. – Соня тоже очень хочет выбраться. Ей перед сессией нужно перезагрузиться, как она говорит. Но мы-то знаем, что она просто больше брата любит все эти ватрушки, снег, горки… И Даша поедет.

Я усмехаюсь.

– В общем, обычная новогодняя банда.

– Звучит идеально, – говорит Катя.

– Вы с нами, кстати? – спрашиваю я. – Думаю, снимем домики.

– Конечно! Могла бы даже не спрашивать!

– Хочешь позвать своего кавалера? – уточняю я. – На сколько человек бронировать?

Катя задумывается.

– Даже не знаю… Думаю, пока нет. Я не готова представлять его Егору.

– Понимаю.

– Алексей знает, что у меня есть сын, – продолжает она, – а вот сын про мамины приключения пока не в курсе. Рановато. Вдруг это не на долго...

– Хорошо, – говорю я. – Тогда считаем без него.

– Хочешь, давай после садика поедем с мальчишками в пиццерию? – вдруг предлагает Катя. – Они и поужинают, и набегаются. А мы нормально поболтаем.

– Хорошая идея, но не могу, – отвечаю я. – Сегодня после сада у нас хоккей. Я договорилась со знакомой, она водит своего сына. Может, хочешь, чтобы Егор тоже попробовал? Форму и коньки найдём.

– Ой, нет, – восклицает Катя. – Егору на лёд нельзя. С его вечным насморком я же замучаюсь.

– А я вот надеюсь, что это добавит моему бандиту нагрузки к уже имеющейся. И сил на пакости станет поменьше.

Катя смеётся. Мы прощаемся.

Позже я с Никитой на катке. Он неловко топчется в коньках. Кататься он научился прошлой зимой, но всё равно робеет.

– Ничего, – говорю я. – Все так начинали. Просто слушай тренера, ладно?

Он серьёзно кивает. Я помогаю ему надеть шлем.

– Мам, ты будешь смотреть? – спрашивает он.

– Конечно, – улыбаюсь я. – Я буду сидеть вон там.

Он выходит к бортику, неуверенно скользит, цепляясь за край. Я поднимаюсь наверх.

– Надеюсь, ему понравится, – говорю я, усаживаясь рядом со знакомой.

– Понравится. Тренер их гипнотизирует, потом не вытащишь с тренировок.

– Надеюсь. Как старший?

– Учится. А Соня? Я её на днях в торговом центре видела.

– Тоже учится. С Дашей была?

– Нет. С мужчиной. У неё друг появился?

Я хмыкаю. Вот оно.

– Если и появился, я пока не в курсе…

– Ой, высокий, красивый, но только взрослый. Скрывает?

– Скрывает. Но есть один кандидат на эту роль… Лет двадцать пять на вид?

Знакомая качает головой.

– Нет… Мне показалось, он гораздо старше.

– Насколько старше? – настораживаюсь я.

Глава 14

– Ну… не знаю. Мне показалось, ему около сорока.

– Староват! Он точно её кавалер? Что они делали? Обнимались? Целовались?

– Нет. Сидели за столиком. Но… – она на секунду запинается, – они точно хорошо знакомы. Это было видно.

– Понятно. Спасибо, что сказала. Спрошу Соню, когда увижу.

– Спроси. Если она себе друга такого выбрала, я бы ей хотя бы намекнула, что он… ну…не пара.

– Ещё бы нас кто-то слушал, – усмехаюсь я.

– Это точно, – знакомая тоже улыбается.

Свисток тренера прерывает беседу. Тренировка заканчиваетсяи дети собираются у борта.

– Мам, я ни разу не упал, – гордо сообщает сын.

– Я видела, – говорю я. – Ты молодец.

На улице холодно и темно. Никита забирается в машину. Я трогаюсь с места, когда звонит мой телефон. Кирилл.

– Да? – отвечаю я, подключая громкую связь.

– Я сегодня освободился пораньше, – говорит муж. – Хочу жареной курицы из нашего ресторанчика. С печёным картофелем. Будешь?

– Буду. Никита, ты? – спрашиваю я, глядя в зеркало заднего вида.

– Пельмени в горшочке! – торжественно заявляет Никита.

– Слышал?

– Слышал, – отвечает Кирилл.

Дома я сначала отправляю Никиту в ванную, а сама переодеваюсь, разбираю сумку, уношу всё в стирку.

Щёлкает входная дверь, и заходит Кирилл. Он наклоняется ко мне, целует.

– А где наш хоккеист?

– В ванной, – я забираю у него пакеты с едой.

– Пойду потороплю, – Кирилл исчезает наверху.

Вскоре они спускаются вместе. Никита в пижаме.

– Ты будешь есть в пижаме? – спрашиваю я.

– Да, – серьёзно отвечает Никита. – Потому что потом всё равно придётся переодеваться ещё раз. А я не хочу.

– Почему это? – удивляюсь я.

– Потому что я очень устал.

– Ты… устал?

– Да, – кивает Никита. – Я устал.

– Понятно. Тогда давай ужинать и отдыхать, – говорю я решив, что на хоккей я буду водить его почаще.

Мы ужинаем. После еды Никиту начинает клонить в сон.

– Всё, – говорю я. – В постель.

Он не спорит и засыпает почти мгновенно.

– Вырубился, – тихо говорит Кирилл.

– Волшебный хоккей, – отвечаю я шёпотом.

Мы выходим из комнаты и прикрываем дверь. Внизу Кирилл останавливается.

– У нас время вдвоём? – он обнимает меня. – Я соскучился.

Я смотрю на него и думаю: ну надо же.

– Хочу чаю, – улыбается он. – А печенье есть?

– Остались.

Мы идём на кухню. Пьём чай.

– Хочешь массаж? – спрашивает он. – Или… чего-нибудь поинтереснее?

Я улыбаюсь.

– Что с тобой сегодня, Кирилл?

– Я же сказал, – пожимает он плечами. – Я соскучился. То я засыпаю, как настоящий старпёр, то ещё что-нибудь происходит.

– Я сегодня болтала с Малышевской, – говорю я вместо продолжения темы. – Помнишь таких? С Наташей.

– Да, – кивает муж.

– Она сказала, что Соню видела, – продолжаю я. – В торговом центре. С кавалером.

– С кавалером? Почему мы не знаем?

Я пожимаю плечами.

– Вот так. Тайны.

– И что за тип?

– Кажется, он старше её.

– Старше… – повторяет Кирилл. – Насколько?

– Не знаю, – честно отвечаю я.

Кирилл вдруг вспыхивает.

– Я же говорил, что это плохая идея – отпускать её жить отдельно. Ты с ней уже поговорила?

– Нет. На каникулах будет достаточно времени.

– На каникулах?! – он резко ставит чашку на стол. – Ты собираешься позволять ей шататься по общественным местам с каким-то мужиком, а потом слушать от знакомых, что друг твоей дочери немного… кхм… стар?

– Кирилл, давай без истерик. Мы ничего не знаем. И сколько ему – мы тоже не знаем.

– Вот именно, – рычит муж. – Мы вообще не знаем, что она делает.

– Да что с тобой? У тебя настроение прыгает от блаженства до ярости. У тебя точно всё нормально?

– Главное, чтобы у тебя всё было нормально, – цедит муж. – Пока ты...

Он обрывает фразу.

– Прости. Я просто разнервничался, я не хотел…

– Не хотел бы – не сказал, – отвечаю я. – Кирилл, Соня выросла.

– Да неужели?

– И пожалуйста, – добавляю я жёстче, – не вздумай кричать на неё так, как ты сейчас кричишь здесь. Она закроется.

– А ты думаешь, я хочу орать? Я за неё переживаю! Этот «друг» сделает ей ребёнка и свалит в закат. А мы потом будем разгребать последствия?

Я чувствую, как внутри всё напрягается.

– Кирилл, ты сейчас думаешь не теми категориями. Я тебе только сказала, что Соню с кем-то видели.

– А какими, по-твоему, надо думать? – не отступает муж. – Такие вот истории иначе не заканчиваются!

– Даже если что-то подобное и случится, то выбирать будет Соня. Не ты. Не я.

– Нет, – резко говорит Кирилл. – Пока я её содержу, я буду ей говорить, что делать. Я сам с ней поговорю! И если меня что-то не устроит в её выборе, она вернётся домой.

– Кирилл… – начинаю я.

– И в университет я буду её возить сам, – отрезает он. – Если надо – встречать. Если надо – сидеть с ней за одной партой. Я не дам ей просрать жизнь, – добавляет он. – Я не позволю ей подарить свою юность какому-нибудь старому извращенцу.

Я смотрю на него и думаю: или, всё таки, ты завёл себе молоденькую, гусь мой лапчатый… Что же ты так реагируешь?

Кирилл встаёт, хватает свою кружку. Ставит её в посудомойку. Останавливается, не оборачиваясь.

– Ты идёшь?

– Куда? – спрашиваю я.

– Я же обещал тебе массаж, – говорит он.

– Кирилл, ты… сейчас серьёзно? Я думаю, мы не договорили.

Глава 15

– А я думаю, мы договорили, Марина! – запальчиво отвечает мне Кирилл.

– Я думаю, ты ведёшь себя неразумно, – отвечаю я так же спокойно, как и говорила прежде.

Он резко разворачивается ко мне.

– Неразумно?

– Неразумно! И, если честно, довольно пугающе.

Он криво и без тени веселья усмехается.

– И правда… – тянет он ехидно. – Я торопился домой, забил на гору работы, чтобы в итоге попасть на лекцию о том, как мне быть отцом моей дочери и услышать, что я веду себя пугающе. Отлично провёл вечер! Большое спасибо!

Он снова делает шаг к выходу из кухни.

– Лучше бы я в офисе голодный сидел и работал, – бросает мне муж.

– Кирилл, – окликаю я его, – ты можешь сказать, что с тобой не так? Это же не ты. Что происходит?

Он останавливается и на этот раз очень медленно оборачивается.

– Подумай сама, Марина... Ты со мной не так! Что с тобой сегодня?! Тебе мало того, что ты уже устроила сцену?

– Это я устроила сцену? – поднимаю я бровь.

– Да, – спокойно отвечает Кирилл. – Прямо сейчас устраиваешь. Мы поговорили про Соню. Я позвал тебя в спальню. Но тебе этого мало. Тебе обязательно нужно разговаривать до тех пор, пока мы не поругаемся!

На этот раз я молчу.

– Разбирайся сама со своей дочерью, – продолжает Кирилл. – Раз тебе так угодно. Но учти, что если у неё появятся проблемы… – он делает жест рукой, очерчивая в воздухе округлый живот, – я в этом участвовать не буду.

Я смотрю на него, не моргая.

– Спокойной ночи, – добавляет муж и выходит, закрывая за собой кухонную дверь.

Я обхватываю себя руками. Мне даже не обидно. Мне очень странно. И мне вдруг становится очень холодно...

Он ещё будет говорить мне, что у нас всё нормально. Я фыркаю в пустой кухне. Нет, свою интуицию нужно слушать. Даже если она говорит шёпотом.

Я не иду за Кириллом в спальню. Я иду в подсобку. Закидываю стирку, раздумывая о произошедшем. Наверху включается душ. Кирилл пошёл купаться.

Я возвращаюсь на кухню. Достаю продукты из холодильника. Проблемы проблемами, но завтра всем нужно будет что-то есть. Я режу овощи, складываю их в кастрюльку, ставлю на плиту. Готовлю маринад и укладываю в него кусочки мяса.

Вскоре овощи тихо тушатся, а мясо уложено в форму для запекания и спрятано в холодильник. Я аккуратно убираю за собой. Протираю стол. Ставлю посуду в посудомойку. Кухня постепенно становится идеально чистой.

Когда всё готово, я сажусь за стол. Беру телефон и пишу сестре. Спрашиваю, когда они с мужем прилетают и удобнее им будет жить в отдельном домике вдвоём или в большом с соседями. Отправляю. Откладываю телефон. И вдруг остро понимаю, как соскучилась по сестре.

Вот с кем надо обсуждать мою ситуацию. У неё самой недавно были проблемы в браке... Но, кажется, кризис миновал.

А у нас выйдет? Пережить это... и сохранить брак? Или всё уже безнадёжно потеряно... – мелькает у меня мысль. Я отгоняю её.

Наверху затихает душ. Я неосознанно жду, что Кирилл сейчас привычно спустится и понимаю, что совершенно не настроена с ним общаться. Но он не спускается.

Вскоре я выключаю на кухне свет и тоже иду в душ. Долго стою под горячими струями. Когда я захожу в спальню, Кирилл уже спит, похрапывая.

Его телефоны, теперь их официально два, лежат на тумбочке.

Я смотрю на его старый телефон и понимаю, что мне сейчас не до приличий. Мне нужно знать, что он от меня скрывает. Я беру его телефон. Сажусь на свою половину кровати. Кирилл не просыпается. Даже не шевелится.

Я ввожу пароль. Неверно.

Я замираю. Пробую ещё раз. Те же цифры. Я знаю их наизусть.

Экран снова загорается коротким холодным сообщением.

Неверный пароль.

Я медленно опускаю телефон на колени. Встаю, обхожу кровать и осторожно возвращаю аппарат на тумбочку.

Рядом лежит второй. Рабочий. Я беру его. Экран загорается сразу – без пароля, как и в прошлый раз. Я пролистываю его. Проверяю почту, чаты, календарь, звонки... Как и ожидалось, я не нахожу ничего подозрительного. Ни-че-го. Ни одного личного момента, только работа.

Я очень быстро понимаю, что искать здесь нечего.

Засранец, – думаю я, чувствуя подступающую злость. Ладно...

Я кладу телефон обратно. Гашу экран. Ложусь в кровать спиной к нему.

Со злостью приходит усталость и тело забирает своё.

Я засыпаю.

Просыпаюсь с тяжёлой головой. Такое ощущение, что ночь прошла за мгновение. Кирилл ещё спит.

Я тихо встаю и спускаюсь на кухню. Наливаю себе тёплой воды и медленно выпиваю стакан. Я смотрю на заснеженный сад, а потом бросаю взгляд на календарь. Новый год совсем скоро, а праздничного настроения нет совсем. Думаю, что надо бы украсить дом. Может, тогда появится ощущение праздника.

Сверху раздаётся топот и по лестнице вниз сбегает Никита.

– Мама! Доброе утро!

Я наклоняюсь и целую его в макушку.

– Ты умылся? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает он и тут же добавляет: – Я соскучился!

Я обнимаю его крепко, прижимаю к себе.

– Бегом умываться, – говорю я. – Я приготовлю завтрак.

– Хорошо! – он разворачивается и уносится обратно наверх.

Я накрываю на стол.

Кирилл спускается следом. Кладёт телефон на стол, достаёт кружку, запускает кофеварку. Обычное утро.

Мой телефон остался наверху. Я смотрю на его телефон и в мою голову приходит идея. Я беру телефон Кирилла – так же спокойно, как делала это раньше десятки раз.

– Хочу посмотреть погоду, – говорю я. – Мой наверху.

Я ввожу пароль.

Экран, конечно, не разблокируется. Я не тороплюсь. Ввожу ещё раз. Медленно. Уверенно.

Неверный пароль.

Я хмурюсь и поднимаю глаза на Кирилла.

– У тебя другой пароль? – спрашиваю я. – Когда ты его сменил?

Глава 16

Кирилл на секунду замирает, потом пожимает плечами.

– Да. Поменял.

– Когда? – спрашиваю я спокойно.

– Недавно, – отвечает он. – После того, как Никита пару раз брал телефон. Я побоялся, что он что-нибудь нажмёт, удалит, позвонит кому не надо. Решил установить другой.

Он берёт кружку, ставит её в кофеварку.

– Там рабочие чаты, контакты, клиенты.

Я смотрю на мужа.

– И ты решил мне об этом не говорить?

– А зачем? – искренне удивляется он. – Это же просто пароль, Марин. Тоже мне, событие, чтобы докладывать.

Кофе льётся в кружку. Запах заполняет кухню.

– Понятно, – говорю я.

Кирилл забирает у меня телефон.

– Новый пароль, – говорит он легко. – Восемь–восемь–четыре–семь.

Он разблокирует его, но не торопится выпускать из рук.

– А зачем тебе погода? Куда-то хочешь?

– Да, – говорю я спокойно. – Мы встретим Вику с мужем, и я хотела бы сразу поехать отдыхать. Что там с погодой на следующие десять дней?

Кирилл с явным облегчением подхватывает тему, блокирует экран телефона и кладёт его на стол.

– Кто поедет?

– Вика плюс один, – начинаю я.

– Кто ещё? – перебивает он.

– Соня плюс один.

Он резко вскидывает глаза.

– Так мы его всё-таки увидим?

– Нет, – отвечаю я. – Это я про Дашу. Катя с Егором и мы. Твоя сестра с мужем и собакой – если соберётся.

Кирилл морщится.

– Я надеялся, что она снова не поедет. Согласись, без них было спокойнее.

– Да, – соглашаюсь я. – Но я её пригласила. Поедут они или нет – она ещё не знает.

Кирилл усмехается.

– Значит, буду активно загадывать желания.

– Думаю, пора отвести Никиту в сад и достать украшения, – говорю я. – Купишь ёлку?

– Возьми Никиту, съезди вечером, – отвечает он. – Не сегодня, – тут же качает головой. – Я за вчерашний вечер дома теперь буду три вечера нагонять.

Он на секунду замолкает.

– Слушай… прости за вчерашнее. Я всё утро думаю про Соню. Я так сорвался потому, что у меня в голове она всё ещё маленькая девочка с бантиками. А тут какой-то мужик…

Он вздыхает.

– Надеюсь, это был просто знакомый. Мало ли. Я надеюсь, ты поговоришь с ней.

– Конечно. Она, может, и сама ещё поделится. Ты ведь передумал с ней ругаться? – уточняю я.

– Да, – кивает он. – Но… надеюсь, она будет благоразумна. Напомни ей о правилах безопасности.

Я смотрю на него укоризненно.

– Кирилл… А насколько подкованными были мы, когда я увидела вторую полоску на тесте?

Он смотрит на меня и усмехается.

– Ну да… Мы были очень подкованными и очень осторожными… Ладно. Будем фаталистами.

– Придётся, – говорю я.

Он поднимается.

– Пойду собираться.

Он выходит. Его телефон остаётся на столе.

Я смотрю на него и думаю, что нет… не буду. Мне правда не хочется. Но пальцы уже набирают код, который он назвал. Неверный пароль.

Я хмыкаю. И в этот момент окончательно решаю, что я выясню, кто она. Та, ради которой он так нагло и подло врёт мне прямо в лицо.

На кухню прибегает Никита.

– Я голодный!

Он плюхается за стол и тут же принимается криво мазать масло на уже нарезанный хлеб. Я ставлю перед ним тарелку с кашей, рядом – ягоды и нарезанный кусочками омлет.

Никита принимается за еду. Потом вдруг вздыхает и говорит с важным видом:

– Ну вот. Теперь в садике в меня снова ничего не влезет.

– Ты имеешь в виду, что ты не будешь просить вторую порцию?

Он задумывается на секунду.

– Ну… – тянет он. – Может быть, чуть-чуть влезет.

Никита доедает, соскакивает со стула и убегает в комнату ещё чуть-чуть поиграть. Я не возражаю. Собираю со стола тарелки, вытираю крошки, ставлю всё в посудомойку.

Из коридора доносится голос Кирилла.

– Пока, Никита! Веди себя хорошо.

– Пока! – радостно отвечает Никита.

Кирилл заходит на кухню.

– Я поехал, – говорит он. – До вечера.

Он берёт со стола телефон. Наклоняется ко мне, чтобы поцеловать. В голове вдруг вспыхивает противное, липкое осознание, что если он ещё кого-то целует – фу. Фу–фу–фу. Лучше уж целоваться с собакой его сестры. И я подставляю ему щёку, а не губы.

Кирилл делает вид, что ничего не заметил. Улыбается, как обычно. Разворачивается и выходит в коридор. Я слышу, как он обувается. Потом – щелчок двери.

И только тогда меня накрывает. Сначала внутри становится тесно, потом – шумно, потом – слишком много мыслей одновременно. Я понимаю, что не могу это обсуждать вообще ни с кем. Я пожаловалась Кате. И Кирилл вдруг примчался домой раньше. Может, совпадение. Может… Кому вообще можно доверять?

Я беру телефон. Пишу сестре.

Привет. Мне нужна вторая голова. Когда ты будешь свободна?

Отправляю.

Смотрю на часы. Пора собираться. Я иду звать Никиту, чтобы одевался.

Я проверяю телефон. Сообщение от сестры.

Позвоню своим утром. Если не будешь спать.

Хорошо, – думаю я и убираю телефон в сумку.

Еду за Никитой. Забираю его из садика. Усаживаю его в машину, пристёгиваю ремень.

– Поедем за ёлкой? – спрашиваю я.

– Да-а-а! – радуется Никита. – А где мы будем покупать ёлку?

– Я видела хорошие возле торгового центра, – говорю я. – Там, где каждый год продают.

Мы едем туда.

Паркуемся. Выходим. Возле входа – палатки с ёлками, гирлянды, свет. Рядом продают горячие вафли, сладкую вату и чай в бумажных стаканах. В воздухе пахнет сахаром и жареным тестом. Никита сразу тянет носом.

– Мам, вкусно пахнет!

– Потом, – говорю я. – Сначала ёлка.

Мы идём вдоль ряда, выбирая самую пушистую. В итоге останавливаемся на аккуратной, не очень высокой, но густой ёлке.

– Вот эта, – уверенно говорит Никита.

Продавец ловко стягивает ветки сеткой, упаковывает ёлку. Никита крутится рядом, не может устоять на месте. И вдруг замирает.

– Мам… – говорит он тихо и тянет меня за рукав. – Мам, там Соня. Это же Соня? Мам, а с кем она?

Глава 17

– Мам, я хочу поздороваться! – Никита дёргает меня за руку.

– Иди, конечно, – говорю я. – Поздоровайся.

Он срывается с места, летит к Соне. Она обнимает его, потом оглядывается и видит меня. Машет рукой.

Мужчина рядом с ней напрягается.

– Я сейчас её заберу, – говорю я продавцу, показывая на ёлку. – Пусть постоит здесь, можно?

– Конечно, – улыбается мне продавец и отставляет уже упакованную ёлку в сторону.

Я подхожу к Соне и её спутнику.

– Добрый вечер, – говорю я.

– Добрый вечер. Денис Сергеевич Гладков.

Сонин знакомый протягивает мне руку. Ладонь тёплая, сухая и твёрдая.

– Я преподаватель Сони, – добавляет он.

– Марина, мама Сони, – говорю я.

Никита всё ещё висит на Соне. Она улыбается, но взгляд у неё напряжённый.

– А я с Дашей и девчонками на коньках покататься, – говорит Соня. – Все уже там, а я задержалась. И вот, встретила Дениса Сергеевича... случайно.

– И я не буду никого дольше задерживать, – говорит он. – Рад был познакомиться.

Он уходит, я провожаю его взглядом.

– Красивый преподаватель.

Соня фыркает.

– По нему весь универ сохнет. Денис Сергеевич то, Денис Сергеевич это… – она передразнивает. – Бесит.

Я удивлённо приподнимаю бровь.

– А мне показалось, вы довольно мило общались.

– Не буду же я ему грубить, – пожимает плечами Соня. – Он вежливый, я тоже. Спрашивал, как продвигается работа...

Она наконец смотрит на меня.

– А вы тут что? – спрашивает она. – Ёлку покупаете?

– Да, – отвечаю я. – Уже выбрали.

– Ого, – оживляется Соня. – А наряжать когда будете?

– Сегодня начнём.

– Круто, – кивает она. – Я приеду потом, посмотреть на уже готовую красоту! Я побежала!

Соня скрывается в толпе людей, спеша к катку, спрятанному внутри торгового центра, а мы с Никитой забираем ёлку и загружаем её в багажник.

Дома мы выгружаем её.

Телефон звонит, когда мы заносим ёлку в гостиную.

– Привет, Кать, – говорю я, принимая вызов.

– Привет, – отвечает подруга. – Ну как ты?

– Хорошо, – говорю я автоматически. – А ты как?

– И я хорошо, – слышу улыбку в её голосе. – Собираюсь на свидание.

– Здорово, – искренне говорю я. – Я так за тебя рада.

– Боюсь сглазить, – смеётся Катя. – А у тебя как? Поговорили с Кириллом?

– Нет, – отвечаю я. – Не поговорили.

– Он опять задержался на работе?

– Нет… – выдыхаю я. – Просто… не поговорили. Я морщусь. – Я не хочу сейчас, Кать. Прости.

– Конечно, – отзывается она. – Что делать будете?

– Мы с Никитой идём в подвал за коробками с украшениями. У нас тут намечается напряжённый вечер.

– Тогда желаю вдохновения, – смеётся Катя. – И красивой ёлки.

– А тебе – отличного свидания, – отвечаю я.

Мы прощаемся. Проходит минут двадцать. Может, чуть меньше. Телефон снова звонит.

– Марин… – Катя звучит растерянно. – Блин. Моё свидание отменилось. У него появились неотложные дела... Я даже не знаю, зачем тебе звоню, если честно...

– Сочувствую... А хочешь, тогда бери Егора и приезжайте к нам? – предлагаю я. – Мы как раз сейчас перед украшениями поставим в духовку огромную пиццу. На всех хватит.

– Нет, – отвечает Катя. – Не хочу вам мешать.

– Кать, – улыбаюсь я, – ты давно у нас не была, кстати.

– Разве? Я же… – Катя замолкает. – А правда, когда я у вас была?

– Вот именно, – говорю я. – Когда?

– Ой… – вздыхает она. – Правда, чего я буду одна дома сидеть. Сейчас заберу Егора. Он, кстати, не очень хотел к бабушке, будет рад.

– Отлично, – говорю я.

Мы с Никитой ставим духовку разогреваться. Достаём пиццу из морозилки. Потом идём в подвал за коробками с украшениями. Он тащит маленькую коробку, я – остальные. Поднимаемся, ставим ёлку в подставку.

Пищит духовка. Мы ставим противень с пиццей, я завожу таймер и смотрю на часы.

– И-и-и… скоро приедет тётя Катя с Егором, – объявляю я.

Открывается входная дверь. Я выхожу в коридор и встречаю Кирилла.

– Ты же говорил, что у тебя совещание и ты будешь поздно? – удивлённо спрашиваю я.

– Это ты так рада меня видеть?

– Нет, прости... Вообще, я рада. Очень!

– Не видно!

Я удивлённо замолкаю.

– Марин, слушай... Я не очень хорошо себя чувствую, – Кирилл снимает пальто. – Отменил всё и вернулся домой.

– Понятно, – говорю я. – Ты будешь пиццу? Или лучше бульон и что-нибудь на второе?

– Я не голоден, – отмахивается он.– Мы ужинали.

Никита выбегает в коридор.

– Папа! – радостно кричит он.

Кирилл целует в макушку.

– Как дела, чемпион?

– Хорошо! Мы ёлку ставим!

– Здорово, – улыбается Кирилл сыну и смотрит на меня. – Я хочу прилечь.

– Приляг, – киваю я. – Кстати, Катя с Егором сейчас приедут. Мы постараемся не шуметь...

– Катя? Зачем?

В голосе явное раздражение.

– Я её позвала, – пожимаю плечами. – У неё отменилось свидание.

– Свидание? – он выпучивает глаза. – Какое ещё свидание?

– У неё появился молодой человек, – спокойно говорю я.

– Да? – тянет Кирилл. – И давно?

– Вроде бы, недавно, – отвечаю я.

– Как интересно… – говорит он и, не добавив ни слова, поднимается наверх.

Вскоре раздаётся звонок в дверь и я иду открывать. На пороге Катя с Егором. Они заходят. Мальчишки сразу несутся на кухню.

Катя снимает пальто, стягивает шарф и начинает болтать, не делая пауз.

– Ну что, нашла себе занятого? – усмехаюсь я, выслушав её жалобы.

– Ну… – фыркает Катя. – На тебя насмотрелась

Она машет рукой.

– Ой, успеем мы с ним... Правда ведь, давно у вас не была, хоть поболтаем нормально.

– Это точно, – улыбаюсь я.

– Кирилл на работе? – спрашивает она.

– Дома, – отвечаю я. – Приехал раньше. Жалуется на самочувствие, прилёг.

– Заболел? – Катя хмурится.

– Перетрудился, – говорю я.

Глава 18

Я смотрю на мужа с удивлением и говорю:

– Конечно нет. Присоединяйся.

Прибегают мальчишки. Мы садимся за стол, они быстро едят, а потом так же стремительно убегают в комнату.

– Марина сказала, у тебя появился кавалер? – вдруг спрашивает Катю Кирилл.

Катя на мгновение цепенеет и бросает на меня странный, короткий взгляд. Потом поворачивается к Кириллу и улыбается, как ни в чём не бывало.

– Появился, – говорит она. – Не всё же мне смотреть на парочки вокруг.

– Кто он? – интересуется Кирилл.

– Много будешь знать – скоро состаришься, – смеётся Катя. – Если будет себя хорошо вести, познакомитесь на моём дне рождения.

– Отлично, – хмыкает Кирилл. – Так всё же… кто он?

– Что именно тебя интересует? – прищуривается Катя. – Профессия, рост, вес?

– Хотя бы имя, – пожимает плечами Кирилл.

– Алексей, – отвечает Катя. – Познакомились в офисе. Он…

Она делает паузу и томно закатывает глаза.

– Он ого-го.

Я прыскаю со смеху.

– Он очень, очень, о-о-очень хорош, – добавляет Катя.

Все смеются и тема разговора меняется. Вечер идёт, как десятки таких же раньше. Кирилл вскоре встаёт.

– Пойду посмотрю, что там мальчишки делают.

Он уходит, а мы с Катей садимся рядом за ноутбуком и выбираем домики для отдыха. Листаем варианты, обсуждаем, спорим. В итоге бронируем два стоящих рядом больших дома – с отдельными апартаментами и общим двориком.

Катя зовёт Егора, прощается с нами. Никита тянет Кирилла за руку.

– Пап, пойдём играть дальше?

Кирилл морщится.

– Давай сначала убирать комнату и спать. Время уже.

– Поможешь мне? – спрашивает Никита.

– Ну… пойдём, – соглашается Кирилл.

Я доделываю дела и тоже поднимаюсь наверх. Уже на лестнице я слышу раздражённый голос Кирилла.

– Что у вас случилось? Заглядываю я в детскую.

– Он вместо того, чтобы нормально убираться, ходит и сортирует машинки, – возмущается муж. – Не надо тянуть время, Никита!

– Давайте я помогу, – говорю я, стараясь сгладить. – Быстрее справимся.

– Не надо! – вспыхивает Кирилл. – Пусть убирает сам!

– Я сначала расставляю маленькие, а потом большие… – объясняет Никита, но губа у него уже дрожит. – Я не тяну время…

Я смотрю на полку. Маленькие машинки аккуратно выставлены в ряд. Как всегда.

– Кирилл, – говорю я, – посмотришь, что с посудомойкой?

Он непонимающе смотрит на меня.

– Что?

– Посудомойка, – повторяю я. – Она странно шумит. Сейчас как раз моется посуда. Посмотри, пожалуйста.

– Я что, мастер по посудомойкам? – срывается на меня Кирилл.

Но всё-таки выходит из детской. Я присаживаюсь рядом с Никитой.

– Папа устал, – говорю я тихо. – Поэтому разозлился.

Никита кивает. Слёзы тихо катятся по его щекам, он пытается вытереть их рукавом.

– Почему ты плачешь?

Он молчит.

– Потому что папа накричал?

Он мотает головой.

– А почему тогда?

Он шмыгает носом:

– Потому что он сказал… чтобы я был как Егор. Что Егор послушный, а я плохой.

Я замираю. Никита всхлипывает.

– Я не Егор, – говорит он. – Егор скучный… – вдруг говорит Никита и морщится. – Он ничем не интересуется, матерится и плюётся.

– Плюётся? – удивлённо переспрашиваю я.

– Да, – Никита вытирает слёзы рукавом. – Он раньше так не делал. А сегодня в меня плюнул.

– А почему?

Он пожимает плечами.

– Я сам не понял, – говорит он честно. – Мы просто играли, а когда папа вышел… Егор в меня плюнул.

– И что ты сделал? – спрашиваю я.

– Ничего, – отвечает Никита. – Я просто сказал «фу» и вытерся. Сказал, чтобы он больше так не делал...

Он хмурится.

– И вдруг папа говорит, что надо быть как Егор.

Он смотрит на меня растерянно.

– А если он такой… – Никита подбирает слово. – Неприятный… Я не хочу быть как он.

Я обнимаю сына и он прижимается ко мне.

– Я хотел просто аккуратно убрать машинки, – тихо говорит он. – Чтобы красиво было, как всегда.

Я глажу его по голове и вскоре он отстраняется. Он уже успокоился, сосредоточенно ставит оставшиеся машинки на место. Потом убегает умываться и чистить зубы. Я слышу, как он возится в ванной.

Я спускаюсь вниз. Кирилл сидит на кухне. Перед ним ноутбук, он что-то читает, нахмурившись. Даже не сразу поднимает голову.

– Никита расстроился, – говорю я. – Не сравнивай его с другими детьми. Ты же помнишь, как это ощущается, когда ты ребёнок.

Кирилл отрывается от экрана.

– А чем я не прав?

– А в чём прав?

– Он никогда ни во что не влипает, – начинает Кирилл. – Играет спокойно. Если смотрит мультик, ему не нужно десять раз объяснять, что происходит. Он не переворачивает банки с краской. Не попадает в истории в садике. Не носится как заведённый. Ну чудо же, а не ребёнок. А наш бандит…

Я молчу.

– И что ты опять меня поучаешь? – раздражённо продолжает муж. – С Соней я поговорить не могу. С сыном, оказывается, тоже разговариваю не так, как нужно.

Он усмехается.

– Что я ещё делаю не так, Марина?

– Кирилл, – говорю я. – Он не плохой. Он просто другой. И ему больно, когда ты…

– Хватит, – обрывает он меня.

Он отодвигает от себя ноутбук.

– Я в душ, – бросает он, встаёт и выходит, не оборачиваясь.

Я остаюсь одна на кухне, глядя на его ноутбук. Я не собираюсь ничего проверять.

Подхожу, чтобы закрыть крышку. И взгляд цепляется за заголовок одной из открытых вкладок. «Когда недвижимость, оформленная на одного из супругов, может быть признана совместно нажитой»

Я открываю вкладку. Какой-то юридический сайт о разводах.

Я читаю первый абзац.

«Даже если объект недвижимости зарегистрирован на одного из супругов, суд может признать его совместной собственностью, если будет доказано, что приобретение или улучшение объекта осуществлялось за счёт общих средств…»

Глава 19

Если мой муж решит делить дом. Допустим, при разводе. У него на него нет никаких прав... Дом не нажит в браке. Родители оставили мне в наследство квартиру, которая оказалась в таком районе, что, когда родился Никита, мы её продали и на эти деньги купили шикарный дом. И этот дом и по документам и по закону только мой. Мы владеем ещё двумя квартирами – там всё иначе, там имущество действительно общее. Там можно спорить, делить, доказывать. Но дом…

Я открываю историю поиска. Медленно прокручиваю вниз, внимательно просматривая. И почти сразу понимаю, что историю недавно чистили. Даже если он что-то искал, я этого не увижу.

Значит, либо я параноичка. Либо он прячется и заметает следы. Я закрываю ноутбу и только тогда замечаю, что у меня дрожат руки.

Я делаю глубокий вдох. Так. Спокойно. Главное сейчас – сохранять спокойствие. Любой ценой.

Я выхожу в гостиную. Там, где стоит ёлка в подставке, ожидая, пока её нарядят. Сдвигаю её в сторону, ставлю рядом коробки с игрушками. Открываю одну и достаю украшения. Раскладываю. Ставлю пару фигурок на подоконник.

Ёлка распушилась в тепле. Красивая... Мы нарядим её завтра....

А с Кириллом сейчас нет смысла что-то выяснять. Он будет всё отрицать. Или не будет, и тогда что? И что мне делать. Искать адвоката?

Кирилл спускается вниз.

– Ты идёшь спать? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю я. – Иду.

Он заходит на кухню, берёт ноутбук и забирает его наверх.

А я захожу в душ. Тёплая вода немного успокаивает. Я наношу крем, переодеваюсь в ночное. Кирилл читает, когда я ложусь рядом. От откладывает книгу, гасит лампу, отворачивается и засыпает почти мгновенно.

А я лежу и смотрю на свою тумбочку, понимая, что не усну. В темноте мигает экран моего телефона. Сообщение от Вики. Я закрываю глаза. У сестры самой сейчас непонятно что в браке. Но с кем делиться, если не с ней?

Я тихо встаю, накидываю халат и спускаюсь на кухню. Включаю маленький свет.

– Привет. Ты как?

– Вика… – говорю я. – Мне кажется, у меня проблемы.

– Что случилось? – спрашивает Вика.

И я как на духу вываливаю ей всё. Про Кирилла. Про его вспышки, сравнения, раздражение. Про мои подозрения. Про Соню, её подругу и нового преподавателя. Про ноутбук. Про статью. Про это липкое чувство, как будто что-то происходит за моей спиной.

Вика молчит.

– Слушай… – говорит она после паузы. – Я, конечно, младше, и семейного опыта у меня намного меньше… но мне кажется, что с паранойей твоя ситуация никак не связана. Мама, помнишь, говорила? Если тебе кажется...

– То тебе не кажется. – договариваю я.

– Именно. Ты не из тех, кто накручивает себя на пустом месте.

– Вика, у меня скоро помутнение будет от всех этих тайн.

– Хочешь, я поговорю с Соней? – предлагает она.

– А она тебе что-то рассказывает?

– Иногда, – улыбается Вика. – Такое, чего тебе точно не расскажет.

– Ну-ка?

– Ничего криминального, – смеётся Вика. – И тайны я не выдаю. Прости.

– И не надо, – улыбаюсь я. – Я и не настаиваю. А у вас как? Наладилось?

– Нет, – Вика грустнеет. – Муж теперь настаивает, что нам не стоит ехать в Россию. Что лучше остаться. У компаньона его отца какое-то мероприятие, и он должен там быть.

– А вы вообще как связаны с этим мероприятием? – удивляюсь я. – Он же врач.

– У них свой этикет, – усмехается Вика. – Скажем так. Иногда мне кажется, что когда он говорит, что мы не готовы заводить детей, потому что он недостаточно зарабатывает… он просто мечтает о уровне дохода своего отца.

Я хмыкаю.

– То есть ты станешь мамой лет в…

Вика грустно смеётся.

– Никогда. Да нет, не всё так плохо. Мне кажется, у нас просто кризис. Культурный. И личный.

– Мне казалось, культурный вы уже пережили, – усмехаюсь я.

– Видимо, нет, – улыбается Вика.

– У тебя полночь, спать не хочешь?

– Мне кажется, я вообще не смогу уснуть.

– Сможешь, – уверенно отвечает Вика. – Сейчас я спою тебе колыбельную.

И совершенно дурным голосом, начинает тянуть:

– Спи-и-и, моя ра-а-а-дость, усни-и-и…

Я смеюсь.

– Тебе совсем плохо? – спрашиваю я.

– Почему?

– Потому что ты так себя ведёшь только тогда, когда тебе действительно паршиво.

– Ну… есть немного.

Мы замолкаем.

– Надеюсь, всё пройдёт, – говорит она наконец.

– Я тоже, – отвечаю я. – Хорошего дня, Вика.

– А тебе спокойной ночи, Мариш.

– Спасибо, – улыбаюсь я.

Я отключаюсь и ещё какое-то время стою у окна.

Понимая, что сидение на кухне в ожидании ни к чему меня не приведёт, я поднимаюсь в спальню и, спустя бесконечность тревожных мыслей, всё-таки засыпаю.

Утром всё как обычно. Я провожаю на работу Кирилла, потом отвожу Никиту в детский сад. Вернувшись домой, Яставлю чайник, открываю ноутбук и проверяю почту. Ничего.

Ни одного ответа по поводу работы.

И это плохо. Я кусаю губу и открываю вакансии. Листаю. Одна, вторая, третья – всё мимо.

И вдруг вижу знакомое название. Компания, про которую Кирилл когда-то фыркал, что у них нет шансов на рынке. А они, судя по всему, работают. Развиваются. Стали представителями крупного производства. Отзывы хорошие...

Я читаю требования и отправляю резюме. Потом ещё одно, на место ещё более интересное. Возвращаюсь на кухню и принимаюсь за обед. Я почти заканчиваю, когда звонит Соня.

– Мам! Поздравь меня! – выпаливает она.

– С чем?

– Мне зачёт автоматом поставили!

– Умница! Горжусь тобой.

– Всего пятерым поставили! – ликует она. – Даша вот не получила, сидит на семинаре. А нас отпустили. Что делаешь?

– Обед готовлю. А что ты хотела?

– Я… – тянет она мечтательно. – Я вчера такую кофточку видела…

Я смеюсь.

– И я нужна тебе, чтобы оплатить?

– Нуу… почти, – заискивающе говорит она.

– Ладно, заслужила, – улыбаюсь я. – Через полтора часа в торговом?

Глава 20

– С Алексеем говорила, – улыбается подруга.

– Он знает, как меня зовут?

– Конечно, – смеётся Катя. – Ты же моя подруга. Я о тебе, возможно, даже слишком часто говорю.

– Ты с ним здесь встречаешься? Представишь? – спрашиваю я.

– Нет, – отвечает она. – Я решила в обед сбегать за пудрой. Я же так её и не купила.

Она морщится.

– Должны были уже привезти. Надеюсь.

– Понятно, – говорю я и внимательно смотрю на её лицо.

С появлением в её жизни этого Алексея Катя стала чуть более нервной. Интересно, это звоночек, что отношения не заладятся? Или просто непривычка от того, что у неё давно никого не было.

– И я ещё очень хочу успеть что-нибудь съесть, – закатывает глаза Катя. – Так что я побегу, дорогая.

Она улыбается.

– Ещё немного – и праздники. Жду не дождусь.

– Увидимся, – говорю я мы обнимаемся.

– О, привет, – раздаётся рядом.

К нам подходит Соня. Довольная, вся светится.

– Втроём пойдём?

– Вдвоём, – отвечает Катя. – Я бы с удовольствием погуляла с вами, но я бегом за пудрой и обратно на работу.

– Вы её так и не купили? – удивляется Соня.

– Всё некогда, – подмигивает нам Катя и скрывается в глубине торгового центра, направляясь к эскалаторам на второй этаж.

– Пойдём? – улыбаюсь я дочери.

– Скорее! – Соня подхватывает меня под руку.

Спустя пару часов мой счёт пустеет на стоимость двух кофточек, а Соня сияет ещё больше.

Мы усаживаемся за столик в фудкорте, чтобы перекусить и перевести дух.

Соня заказывает сырные палочки с чесночным соусом, я беру салат с курицей и кофе.

Мы едим молча.

Я осматриваюсь. Потом решаю не ходить вокруг да около.

– Моя знакомая видела тебя здесь, – говорю я. – С каким-то взрослым мужчиной.

Соня поднимает на меня взгляд.

– А когда?

В её голосе ни капли тревоги.

– Не знаю точно, – пожимаю я плечами. – Наверное, недавно.

Соня фыркает.

– Даже поесть нельзя – обязательно сдадут.

Она задумывается.

– Ну… а мы были с Дашей и мужчиной?

– Хм. Вроде бы, вы были вдвоём с мужчиной.

– Вряд ли тогда это была я, – уверенно говорит Соня. – Единственный взрослый дядька, который мог бы быть со мной рядом – это Дашин папа. У неё же отец прилетал. – поясняет она, заметив моё удивление. – Он с ней не общался до её восемнадцатилетия. А теперь вдруг решил познакомиться. Мы гуляли и как раз здесь ели. Она упросила меня пойти, не хотела оставаться с ним вдвоём.

Соня пожимает плечами.

– Он, кстати, не плохой. Но Даша умудрилась на него психануть. Кстати! Она просидела, наверное, минут сорок в туалете. А мы её здесь ждали. Может, именно тогда меня твоя знакомая и заметила?

– Наверное, – говорю я.

Соня внимательно смотрит на меня.

– Ты переживаешь, что я начну с кем-то встречаться и не расскажу тебе?

– Нет, – улыбаюсь я. – Я переживаю, что ты попадёшь в неприятности, которых могла бы избежать.

– Нет, мам, – грустнеет она. – Мне никто не нравится.

– А твой преподаватель? – спрашиваю я. – Красивый мужик, кстати, понимаю, почему по нему Даша и половина университета сохнет.

– Вот их и достаточно, я воздержусь, – фыркает Соня. – А Дашу на нём прям повернуло...

– А что, они общаются? – спрашиваю я.

– Не знаю, – пожимает плечами Соня. – Раньше она мне всё рассказывала. Мы всё обсуждали. А сейчас… наверное, ей не нравится, что я говорю ей к нему не лезть.

– А у них что-то было? – спрашиваю я, вспомнив разговор, который невзначай подслушала ночью.

Соня пожимает плечами.

– Вряд ли. Хотя…

Она наклоняется ко мне и говорит шёпотом:

– Я слышала, как она с кем-то разговаривала. И там… Судя по тому, что она обсуждала, у неё с кем-то точно было что-то большее, чем просто поцеловались.

Я смотрю на дочь.

– Вам нормально живётся вместе? – спрашиваю я. – Может, поживёшь дома?

– Да нет, – машет рукой Соня. – Всё нормально, правда. Мы же не сиамские близнецы. У всех могут быть свои дела.

Она улыбается.

– Мы взрослеем, в конце концов. Наверное, не всегда можно всем делиться.

Я киваю.

– А тебе? – спрашиваю я. – Тебе совсем этот преподаватель не нравится?

– Он старый, – закатывает глаза Соня. – Был бы лет на пятнадцать моложе, я бы подумала.

Она прыскает.

Я тоже улыбаюсь.

Ещё позже я подвожу Соню домой. Она выходит из машины, наклоняется к окну и машет мне рукой. Я машу в ответ и жду, пока она не скроется в подъезде.

Ох, надеюсь, она правда не связалась с этим своим преподавателем. Надо бы уточнить в университете, почему их сотрудник вообще позволяет себе личные контакты со студентами и не раздуть при этом скандал.

Я забираю Никиту из садика. Он выбегает ко мне радостный и мы едем домой.

Дома ужинаем. Никита торопится – ему не терпится украшать ёлку.

– Ну что, – говорю я, убирая тарелки. – Пора?

– Пора! – радостно кричит он.

Мы начинаем украшать ёлку, когда в прихожей хлопает дверь.

– Привет, – говорит Кирилл, проходя в гостиную.

Он останавливается, оглядывает комнату, коробки, гирлянды, разбросанные игрушки.

– Какой бардак вы тут развели, – замечает он без особых эмоций.

Я ничего не отвечаю. Никита на секунду замирает, потом снова тянется к ёлке.

– А ты чего не обнимаешься? – спрашивает Кирилл сына.

Никита подходит к нему и позволяет себя обнять.

– Будешь наряжать с нами? – спрашивает он отца.

Кирилл остаётся в гостиной, но почти не участвует. Он постоянно отвлекается на свой телефон. Вскоре мы заканчиваем наряжать ёлку. Гирлянда загорается тёплым светом. Мы убираем коробки, относим их в подвал. Потом я отправляю Никиту купаться и чистить зубы.

– Не долго, – напоминаю я.

– Я быстро! – откликается он.

Кирилл же в очередной раз проверяет телефон.

– Много работы? – спрашиваю я.

Глава 21

– Почему вдруг дом? – спрашиваю я спокойно. – И для чего кредит? Возьми средства фирмы.

Кирилл молчит.

– Хорошо, кредит. Почему частный? – продолжаю я. – Возьми на юрлицо.

– Так быстрее.

– Серьёзно. С каких пор? Не значит ли это, что фирме кредит уже не дают?

Муж резко вскидывает голову.

– С чего ты взяла?

– Тогда в чём проблема?

Кирилл не отвечает.

Я предлагаю, загибая пальцы:

– Инвестор. Партнёр. Кредит на компанию. Продажа доли.

ОН раздражённо дёргает плечом.

– Это всё долго.

– Зато безопасно.

Я смотрю на него всё пристальнее.

– Дом мы не трогаем, Кирилл. Он мой.

Он сжимает челюсть и упрямо молчит.

– Не хочешь то, что я перечислила, тогда… используй другие активы, – пожимаю я плечами. – Машины. Оборудование. Или заложи квартиры детей. Раз уж так уверен в проекте.

– Что?

– Рискни ими.

– Ты сейчас серьёзно?

– Абсолютно. Если это гарантированная прибыль, какая разница?

Он резко шагает ко мне.

– С тобой невозможно!

Его голос срывается.

– Вечно ты всё усложняешь! Вечно эти допросы! Эти сомнения! Ты вообще можешь просто поверить в меня?! Ты мне не доверяешь!

Он проводит рукой по волосам, зло и нервно.

– Чёрт-те что у тебя в голове.

– Дом куплен на особых условиях. Всё заверено нотариально. Мы это три месяца обсуждали, помнишь? Так почему дом?

Он отводит взгляд.

– Кирилл… – продолжаю я тихо. – Есть что-то, что мне стоит знать?

Кирилл раздражённо проводит ладонью по лицу:

– Ты даже не хочешь понять.

– Хочу, – возражаю я. – Поэтому прошу объяснить мне, что именно случилось.

Он хмыкает.

– Сколько тебе нужно? – уточняю я.

– Много.

– Это не число. Сколько? – повторяю я.

– Пару десятков миллионов.

– Так много?

– Я же сказал, это стоящий проект.

– Какой?

– Подробности тебе ничего не дадут, – жёстко говорит Кирилл. – Ты давно отошла от дел.

Я приподнимаю брови.

– Не так уж и давно.

Он усмехается.

– Достаточно, чтобы уже ни в чём не шарить!

– Как скажешь, – спокойно пожимаю я плечами. – Тогда всё ещё проще. Если ты не хочешь посвящать меня в подробности, я не обещаю даже подумать.

Кирилл хмурится:

– В смысле?

– В прямом.

– Ладно… Учитывая то, как ты в последнее время себя ведёшь, я и не надеялся на твоё понимание.

Я молчу.

– Обойдусь сам!

Кирилл разворачивается и уходит из гостиной. Я слышу, как наверху он окрикивает Никиту, чтобы тот перестал прыгать перед сном.

Торопливо поднимаюсь в детскую. Никита хмуро укладывается в кровать, уже переодетый в пижаму.

– Папа опять сердитый, – жалуется сын.

– У него много работы. Устал. – поправляю я одело и целую сына в макушку. – Скоро каникулы и всем будет полегче, подмигиваю я ему, и гашу свет.

***

Неделя перед Новым годом пролетает, как в тумане. Утренник в садике, Никита в костюме зайца, читающий стихотворение. Я хлопаю громче всех. И почему-то чуть не плачу. Может, от усталости... Пока другие мамы обсуждают планы на праздники, я судорожно пытаюсь выяснить, что проиходит с моим браком..

Потом супермаркеты, списки покупок и очереди.

Я чуть не опаздываю в аэропорт встречать сестру. Мы с Никитой стоим у стеклянной стены зоны прилёта. Он подпрыгивает от нетерпения.

– Мам, а если тётя Вика уже прошла?

– Не прошла.

– А вдруг мы её не узнаем?

– Узнаем.

Никита срывается с места первым, увидев тётю:

– Виииикааааа!

Она оставляет чемодан и подхватывает его на руки.

– Боже, ты вырос! Ты что, всё это время ел?!

Я обнимаю её следом.

В машине Вика постоянно зевает.

– Я посплю, ладно. Только налей мне чего-нибудь тёплого? – устало просит она уже дома, после душа. – Перелёт, смена поясов… не могу.

Я киваю и мы идём на кухню. Там она смотрит на меня внимательнее.

– Ты напряжённая, Марин.

– Да? – улыбаюсь я. – А сама как? Ты же прилетела одна.

– Да… мы решили, что нам полезно будет соскучиться друг по другу.

Вика грустно улыбается.

– Или это он решил? – тихо спрашиваю я.

– Всё хорошо, – сестра ставит стакан в мойку. – Просто… кризис. Наверное. Он не хотел ехать, а я не могла не увидеть вас.

И мы обе делаем вид, что у нас всё хорошо.

***

Тридцать первого утром Кирилл собирается в офис.

– Ты уверен, что сегодня никак без работы? – спрашиваю я, выходя в прихожую. – Праздник, всё таки.

Муж даже не оборачивается.

– Мне нужно найти инвестора. Пока кто-то другой не утащил лакомый кусок у меня из-под носа. Ничего не изменилось, Марин.

Я не отвечаю.

– Я буду часам к семи. Девочки приедут? – спрашивает он уже открывая входную дверь. – Катя с Егором?

– Конечно, – отзываюсь я. – Все будут. Не задерживайся, ладно?

Кирилл уезжает, а после обеда звонит Катя.

– Марин… мы все заболели, – она говорила в нос, хрипло. – Егор опять вирус подхватил. И я за ним.

– Ох, как плохо. Давно?

– С ночи.

В комнате кто-то заливисто кашляет.

– Это Егор так? Так вы и за город не поедете? – спрашиваю я.

– Егор. Конечно не поедем, – она почти всхлипывает. – Ужасное окончание года.

– Кавалера тоже заразили?

– Конечно! Болеет у себя…

Она устало усмехается:

– Ну… значит, так должно быть. У вас зато точно будет весело. Позвоните мне хотя бы по видео, ладно? Если не усну… – она пытается засмеяться и принимается кашлять.

– Выздоравливай, Катя! С Наступающим!

– И вас с наступающим…

Мы прощаемся, а вскоре приезжают Соня с Дашей и дом наполняется голосами и шумом.

Кирилл возвращается ближе к вечеру. Раздражённый и уставший.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он бросает ключи на тумбочку.

– Нашёл инвесторов. Иностранных.

Глава 22

Вика выглядывает из кухни:

– Мы что, поедем чисто женским коллективом?

– Почти, – мрачно бросает Кирилл. – У вас в распоряжении будет муж моей сестры.

– Надо и его где-то потерять, – хмыкает Вика.

Кирилл же даже не улыбается.

Новый год мы встречаем в тёплой атмосфере. И всё было бы почти идеально, если бы не одно «но». Кирилл старательно меня не касается и почти на меня не смотрит. Не садится рядом. Уходит спать чуть ли не раньше, чем мы укладываем Никиту. Утром он коротко прощается, собираясь в офис и отдыхать мы уезжаем без него.

Первые три дня проходят весело. Но на четвёртое утро я просыпаюсь от странного ощущения. У меня мёрзнет нос. Сначала не понимаю, что не так. Под одеялом тепло. Но воздух… холодный. Выдыхаю – и вижу лёгкий пар.

– Да ладно…

Встаю, трогаю батарею. Лёд. Натягиваю носки, толстовку поверх пижамы и выхожу на кухню. Там уже Соня с Дашей. Соня закуталась в плед, как в кокон, держит кружку двумя руками. Даша, тоже в пледе, греется у чайника.

– Ты тоже замёрзла? – спрашивает Соня.

– Я думала, окно открыто, – бурчит Даша. – А это батареи выключились.

– И здесь ледяные? – спрашиваю я.

– Вообще не работают.

– Сейчас попробую выяснить, – говорю я.

Звоню в главный домик.

– Администрация.

– У нас отопление не работает. В домике очень холодно.

Моя собеседница тяжело вздыхает:

– Мы знаем… у нас ночью авария случилась, по всей базе отключилось. Бригаду вызвали, должны починить.

– Сегодня?

– Может, к вечеру. Но не обещаем.

– Понятно. Спасибо!

Сбрасываю.

– Ну что? – Соня смотрит на меня.

– Везде вырубилось. Если повезёт – сделают к вечеру. Если нет… – пожимаю плечами. – Ну, поедем домой.

Днём нам не до батарей. Солнце, хрустящий снег, дети носятся как сумасшедшие. Мы с девчонками и мужем сестры Кирилла жарим сосиски, пьём чай на морозе и много смеёмся.

К вечеру мы возвращаемся в домик и сразу становится понятно, что отопление не отремонтировали. Мы собираем вещи, но решаем остаться на ужин и вечернюю программу.

– Ну вот, – вздыхает Вика, когда мы, наконец, загружаемся в машину. – Отдых окончился на три дня раньше.

– Да ладно, – машет рукой Соня. – Давайте на каток сходим. Или съездим куда-нибудь. Продолжим каникулы.

– Обязательно, – улыбаюсь я. – Придумайте чем хотите заняться, хорошо?

– Идёт!

– Вы где ночуете?

– Дома. Ну… на квартире.

Пока греется мотор, я набираю Кирилла – предупредить, что мы возвращаемся. Гудки. Никто не берёт трубку. Я уже звонила перед ужином, тоже тишина.

– Будет сюрприз? – усмехается Вика.

– Видимо, – пожимаю я плечами.

Сначала мы отвозим девочек, высаживаем их и едем к нам. Никита, болтавший всю дорогу, сначала притихает. Потом совсем замолкает.

– Спит? – спрашивает Вика.

Я смотрю в зеркало заднего вида.

– Никит… – тихо зову сына.

Ноль реакции.

– Спит. По-другому бы уже улыбался. Набегался.

– Ему нужно много, чтобы устать, – смеётся Вика.

– Не то слово.

– Соскучилась? – спрашиваю я. – По мужу?

– Очень.

– А по Корее?

Она качает головой.

– Ты же знаешь. Я ради него там осталась.

Когда мы сворачиваем на знакомую дорогу к дому, мне вдруг становится не по себе. Внутри всё сжимается. Я сглатываю. А что если… Глупая мысль. А что если Кирилл не отвечает потому что он не один…

– Ты чего побледнела? – Вика замечает моё состояние. – Всё нормально?

– Да… – отмахиваюсь я. – Блин, даже смешно. Представила… Что мы приходим, а Кирилл там не один.

– Да ну, – фыркает она. – Думаешь, он на такое способен?

– Я вообще не знаю, на что он способен.

Я сама удивляюсь своим словам.

– Последние недели он…другой и чужой.

Мы подъезжаем к дому. В окнах темно. Я паркуюсь и мы выходим.

– Вещей куча, – говорю я. – Давай половину вторым разом занесём. Сейчас Никиту и еду.

Я пытаюсь аккуратно отстегнуть сына, но он просыпается:

– Мы приехали?

– Да, малыш. Дотопаешь сам?

– Угу…

Он плетётся сонный. Мы заходим в дом. Я на секунду замираю перед выключателем. Прихожая вспыхивает ярким светом. Пусто. Тихо.

Я прохожу по дому, включаю свет в гостиной, на кухне.

Наверху в спальне одежда мужа небрежно раскидана. Рабочий телефон на тумбочке.

Я иду к Никите.

Он уже в пижаме, спрашивает:

– Папа ещё не дома?

– Нет, малыш. Утром увидитесь.

Он отключается за секунду. Я прикрываю дверь и спускаюсь.

Вика на кухне, уже поставила чайник.

– Есть хочу, – заявляет она.

– Я бы тоже перекусила, – признаюсь я. – Но сначала я хочу проверить почту. Вдруг ответили по работе.

Вика открывает пачку чая и вдыхает запах.

– Как же я хотела прямо вот этого… чёрного чая, – мечтательно говорит она. – Крепкого. Не этот их кукурузный компот. Никак не напьюсь вдоволь.

Я смеюсь.

– К зелёному так и не привыкла?

– Фу... Нет.

Она заливает кипяток. Запах чая заполняет кухню. Я поднимаюсь за ноутбуком. Возвращаюсь, сажусь, открываю почту. Спам, реклама и письмо.

Я открываю его и читаю.

– О… кажется, меня приглашают на собеседование после каникул…

– Это же круто! – Вика сияет.

Я подпираю щёку рукой. Смотрю на экран, и взгляд цепляется за часы. Девять тридцать.

– И где Кирилла носит… – тихо говорю я.

– Окучивает инвестора, – пожимает плечами Вика.

Инвестора... Меня что-то дёргает и я открываю его банковский счёт. Я сама себе не нравлюсь в этот момент. Но пальцы уверенно вводят его данные в приложении.

– Ещё кто-то зовёт? – спрашивает сестра.

Я не отвечаю. Я жду, пока загрузится список операций. Просматриваю их и замираю.

– Марин?

– Мне… мне же не кажется? – шепчу я.

– Что?

Я поворачиваю к ней ноутбук.

– Это же… Вик, я что-то сомневаюсь, что Кирилл инвестору оплачивал в один вечер цветы, ресторан и шикарный отель...

Глава 23

– Мне… мне же не кажется? – повторяю я свой вопрос.

– Нет, тебе не кажется… – сестра смотрит на экран.

– Цветочный магазин, ужин. Через час списана оплата за отель, – перечисляет она тихо. – Это прямо… шикарное свидание.

Я закрываю ноутбук. Мои руки дрожат, а щёки пылают.

– Ты куда?

Я смотрю на сестру. У меня внутри абсолютно спокойно и пусто.

– Мне нужна почта Кирилла…

Его ноутбук в кабинете или нет? Я бегом поднимаюсь наверх. Повезло. Ноутбук заряжается на рабочем столе. Я сажусь и нажимаю кнопку включения. Сердце внезапно принимается стучать где-то в горле. Пароль сохранён и его почта послушно открывается.

Последнее письмо во входящих – подтверждение бронирования.

– Бинго… – шепчу я и открываю. Сегодняшняя дата. Номер 1214.

Я несколько мгновений просто смотрю в экран, не моргая, пока буквы не начинают расплываться. Потом закрываю крышку.

– Марина? – Вика стоит в дверях.

– Я нашла.

– Что ты нашла?

– Я знаю, в каком они номере. Я поеду туда, мне нужно знать.

Сестра следует за мной, словно тень. Я иду в спальню, открываю шкаф. Достаю платье. Слишком скромное. Второе. Нет. Нужно что-то по-шикарнее, чтобы выглядеть уместно в таком отеле. Выбираю чёрное платье. Одеваюсь. Освежаю макияж. Добавляю помаду, чуть ярче обычного. Спускаюсь. Сапоги на высоких каблуках. Пальто.

Смотрю на себя в зеркало. Внутри всё плавится, а внешне я застыла.

– Ты поедешь сама? Может, возьмёшь такси?

– Нет, я поеду сама.

– Марин… а если… Ты же понимаешь, что он там, скорее всего, и правда не один?

Я фыркаю, застёгиваясь.

– На это я и рассчитываю, Вика.

– А… как ты попадёшь в номер?

– Без понятия.

Я беру сумочку и открываю входную дверь. А правда, как я попаду туда? Разберусь…

– Главное, побудь с Никитой.

Сестра кивает. Я выхожу и тут же покрываюсь мурашками. На улице очень ветрено и холодно. Кажется, начинается настоящая метель. Я завожу машину и еду, как на автопилоте. Красные светофоры, пешеходные переходы… Музыка по радио меня раздражает и я выключаю её. Ощущение, что всё это происходит не со мной.

Вскоре я паркуюсь у отеля. Вхожу внутрь и уверенно прохожу мимо ресепшена к лифтам. Нажимаю на кнопку. Лифт останавливается, тихо звякает и двери разъезжаются. Я поднимаюсь наверх и кабина лифта выпускает меня в коридор. Тёплый приглушённый свет, толстый ковёр и абсолютная тишина. Громкие звуки здесь под запретом. Я делаю несколько шагов по коридору. Из номера выходит горничная, выкатывая за собой тележку. Спокойная, приятная женщина лет сорока вставляет мастер-карту в соседний номер. Щелчок. Дверь открывается. Она заходит внутрь, оставляя тележку в коридоре.

Я останавливаюсь. Можно попросить её. Сказать, что я забыла ключ. Разыграть сцену. Я даже делаю шаг к двери, за которой она только что скрылась, но тут чувствую, какая это жалкая идея. Нет. Не буду.

Я иду дальше. Как будто приехать сюда вообще было не жалким решением…

Читаю номера на табличках:

1208…
1210…
1212…

Я останавливаюсь напротив нужной мне двери, кладу ладонь на ручку и… она неожиданно поддаётся. Дверь не закрыта! Её не захлопнули!..

Я осторожно захожу внутрь и меня тут же окутывают тепло, влажный воздух и… запахи. Сладкие пудровые духи, что-то местное, возможно, гель для душа…

Я прохожу, готовясь увидеть что угодно, но в номере пусто. Горит приглушённый свет. И… вещи. Всюду вещи, небрежно сброшенные по дороге к закрытым стеклянным дверям, откуда доносится шум воды. Я оглядываюсь.

Пальто Кирилла валяется на полу. Рубашка наполовину вывернута. Брюки, носки, женское пальто. Маленькая чёрная сумка. Сапоги на шпильке. Я снова смотрю на сумку. Я знаю, чья она...

Лживая! Лживая гадина!

Из ванной доносится протяжный, низкий стон. И голос Кирилла, который я моментально узнаю:

– Я тебя люблю… Люблю!..

Раздаются ритмичные звуки, которые невозможно ни с чем перепутать. И захлёбывающийся женский шёпот:

– Да, Кирилл… ещё… ещё… Сильнее!

Мои колени подкашиваются. Я хватаюсь за стену. Перед глазами всё плывёт. Только не упасть. Только не сейчас.

Я подхожу к кровати. Она расправлена. Я сдёргиваю с неё простыню, кидаю на пол и начинаю сгребать вещи. Его. Её. Всё вместе. Комкаю. Заворачиваю в простынь, как мусор. Как грязь. На тумбочке лежат кошелёк, телефон и ключи от машины Кирилла. Я раскрываю свою сумочку и засовываю всё внутрь.

Не раздумывая ни секунды, снимаю с пальца обручальное кольцо и кладу его на освободившееся место. Я выхожу из номера, тихо закрыв за собой дверь. Тележка горничной всё ещё стоит в коридоре. Мешок с грязным бельём почти полный. Я приподнимаю верх и бросаю свою ношу в чужие простыни. Она исчезает среди такой же ткани.

Иду к лифту. Спускаюсь и выхожу из отеля так же спокойно, как и зашла. Никто меня не останавливает. Холодный ночной воздух бьёт в лицо, но я ничего не чувствую. Пальцы нащупывают ключи. Я сажусь в машину. Закрываю дверь. Завожу мотор. Звонит мой телефон. Это Вика. Я отвечаю.

– Не ходи туда. Возвращайся домой!

– Поздно.

– И… ты их видела?

– Да. Вика… Он был с… Он был… – я не могу произнести её имя и осекаюсь. – Я расскажу тебе дома, хорошо?

– Ладно. Ты… ты в порядке?

– Да. Вика, я сейчас вызову мастера, чтобы он сменил замки. Пустишь его, если он приедет раньше меня?

– Конечно! – Вика не задаёт мне вопросов.

– Скоро увидимся!

Я отключаюсь, нахожу в интернете круглосуточного мастера и прошу его приехать, диктуя адрес. Трогаюсь и вскоре оказываюсь на знакомой дороге. Скоро я буду дома. Мысль вдруг вызывает отвращение. Я не могу сейчас ехать домой! Руки сами выворачивают руль. Я еду, не следя за маршрутом.

Сворачиваю на парковку перед каким-то закрытым офисом. Останавливаю машину. Глушу двигатель. И просто сижу, глядя вперёд и ничего перед собой не видя, ни о чём не думая.

Глава 24

За окном стоит мужчина. Он жестом показывает мне опустить стекло.

Я медлю, но всё же нажимаю кнопку и стекло опускается.

– Вам плохо? – спрашивает незнакомец.

Голос низкий. Спокойный. Тёплый. Я поднимаю глаза и рассматриваю его. Высокий. Плечи широкие, тёмные волосы, растрёпанные ветром. Лёгкая щетина...

– Я… – мой голос ломается. – Всё нормально.

Он хмурится.

– Вы минут сорок сидите с выключенным светом. Я подумал, может, помощь нужна.

Сколько?! Я вдруг понимаю, как, должно быть, выгляжу. Мне становится неловко.

– Спасибо… я в порядке...

– А мне очевидно, что вы совершенно не в порядке! Разрешите предложить вам чего-нибудь выпить.

Это не вопрос. Я вдруг нервно фыркаю. Моя жизнь только что рухнула. Я сижу, зарёванная, на какой-то парковке, и какой-то очумительно красивый мужчина предлагает мне выпить. Это так абсурдно, что хочется смеяться.

– Простите…

– Выходите, – мягко приказывает он. – Я не отпущу вас никуда в таком состоянии.

Я подчиняюсь.

– А… откуда вы здесь?

– Это мой офис, – кивает он на тёмное здание. – Я работал.

Внутри тихо. Пахнет кофе и бумагой.

– Здесь есть туалет, – он указывает на дверь.

– Спасибо…

Захожу. Смотрюсь в зеркало. Могло быть и хуже. Умываюсь.

Когда я выхожу, мужчина ждёт в коридоре, прислонившись к стене. Лицо по-прежнему озадаченное.

– Как вы?

– Я в порядке, – вру я. – Спасибо вам.

– Я не буду вас допрашивать. Если только сами не захотите рассказать.

– Позвольте… я оставлю это при себе.

– Хорошо, – легко соглашается он. – Тогда давайте хотя бы выпьем чего-нибудь тёплого?

– Я, пожалуй, поеду...

– Большинство аварий случается, когда человек либо пьян, либо расстроен. Сейчас вы явно расстроены.Чаю?

– Пожалуйста.

Через пару минут он ставит передо мной прозрачную кружку.

Опускает в неё треугольный пакетик.

– Сахар?

– Нет, спасибо.

Он открывает металлическую коробку. Внутри конфеты. Обычные, карамельные.

– Угощайтесь.

Я беру кружку. Пью горячий чай маленькими глотками. Тепло медленно расползается по телу. Мы молчим. Моя чашка уже пустеет, когда он оживляется.

– Игорь. Игорь Покровский.

– Марина Лыкова, – слабо улыбаюсь я в ответ.

– А вы… давно были на свидании?

Я моргаю.

– А что?

Он пожимает плечами.

– Не знаю. Сегодня был очень странный день. И вечер случился не менее странный. Может, мне вас послала судьба и мне стоит вас пригласить?

– Серьёзно?! – я невольно улыбаюсь. – А вам никто никогда не говорил, что подкатывать к рыдающей женщине – это безумно плохая идея?

– Говорили. Мне вообще много чего говорили. И, если бы я всё слушал, у меня бы не было ни бизнеса, ни офиса, ни этой парковки...

– А если я замужем?

– Тогда ваш муж – беспросветный идиот.

Я поднимаю брови и он поясняет.

– Ночью. Одна. В машине. Рыдаете. Он идиот, если это допустил. И кольца у вас нет, – замечает он.

Я молчу. Горло снова перехватывает.

– А вы? – спрашиваю я, чтобы перевести разговор.

– Шесть лет в разводе, – отвечает он. – Детей нет. А у вас?

– Дочь… студентка. И сын. Ему шесть.

– Вы нравитесь мне ещё больше!

– Да? Я думала, женщины с детьми сейчас не особо… популярны.

– Я не в курсе модных тенденций, – снова пожимает он плечами.

Я допиваю чай и поднимаюсь.

– Спасибо за всё. Я поеду!

Он провожает меня до машины. Я еду по ночному городу и всю дорогу думаю, что если сегдоняшний день это, как выразился Игорь, судьба, то у этой судьбы очень своеобразное чувство юмора.

В доме горит свет. Я пытаюсь открыть дверь, но, кажется, замок уже другой. Я набираю Вике.

– Пустишь меня?

Я захожу домой.

– Мне… лучше не спрашивать, что ты там застала?

– Почему же. Мой благоверный трахал мою лучшую подругу в отеле.

Лицо Вики вытягивается.

– Поможешь? – спрашиваю я.

Она молча идёт за мной. Я беру мусорные мешки и мы собираем в них вещи Кирилла. Всё подряд. Футболки. Рубашки. Костюмы. Бельё. Бритвы. Зарядки. Личные мелочи.

Мы выставляем мешки за порог.

– Не думаешь, что их своруют? – спрашивает Вика.

– Пусть воруют.

Мне правда всё равно.

– Он тебе не звонил?

– Он не может мне позвонить.

– Ты его заблокировала?

Я беру свою сумку, открываю её и достаю, показывая.

– Телефон. Кошелёк. Ключи от машины.

– Серьёзно?! Это вообще-то повод для обращение в полицию…

– Не думаю, что он пойдёт писать заявление. А ещё я забрала их одежду, завернула в простынь и закинула в тележку с грязным бельём в отеле.

Вика внимательно на меня смотрит.

– Ты… плакала?

– Рыдала! В машине.

Я коротко рассказываю ей про парковку и незнакомца. Сестра хмыкает:

– Скажи ему спасибо. Прервал твою истерику. Ты бы там полночи могла просидеть.

– Могла, – соглашаюсь я. – Странный мужик…

– Классный мужик, – поправляет Вика. – Жаль, тебе сейчас вообще будет не до этого. Что ты будешь делать?

Я пожимаю плечами.

– То же, что планировала. Только теперь придётся совмещать это с разводом.

Мы сидим в тишине. Я нервно жду.

– Думаешь, он сейчас приедет? – словно прочитав мои мысли, спрашивает Вика.

– Думаю, нет. Не раньше утра... – отзываюсь я.

– Попробуем поспать?

– Да, нужно.

Мы расходимся по комнатам. Я ложусь в пустую постель и долго смотрю в потолок. Кое-как засыпаю, но в шесть резко открываю глаза. Сердце колотится. В доме тихо. Я лежу ещё минуту, глядя в потолок, и поднимаюсь. Спускаюсь на кухню. В доме по-утреннему мирно, и от этого становится ещё гаже. Утром всё кажется хуже, чем ночью...

Ставлю чайник и слышу за окном хруст шин по снегу.

Подъезжает машина. Такси. Я подхожу к окну. Из салона выходит Кирилл. Он в своей одежде. В руках у него зажата связка ключей от дома.

Глава 25

Кирилл упрямо требует:

– Открой!

– Нет!

– Я не буду включать дурака, Марин. Ты поймала меня за руку. Признаюсь! Но давай без театра. Кто без греха?!

– Ты знаешь моё отношение к изменам. Всегда знал. И то, что ты сделал, доказывает только то, что тебе плевать на меня и на мои чувства.

Он раздражённо выдыхает.

– Марин, не драматизируй. Это просто…

– …просто что?

Я заставляю губы растянуться в улыбке.

– И кого ты выбрал… – тихо продолжаю я. – Из всех женщин в этом мире. Ты выбрал мою подругу!

Слово «подруга» царапает горло.

– Почему она? Чем она оказалась... лучше?

– При чём тут твоя подруга?

Я смотрю на него, как на идиота.

– Ты был с Катей. Не отпирайся.

Он усмехается.

– Скажи ещё, что у тебя фото есть.

– Нет, к сожалению, сфотографировать эту вакханалию я не додумалась. Но я видела и слышала я достаточно, Кирилл.

– А как ты вообще оказалась в отеле? Ты за мной следила?

– Да.

– Ты давно параноишь!

– И, как видишь, я была права.

– И к чему это привело? Марин, открой дверь. Мы взрослые люди! Обсудим случившееся и будем жить дальше.

– Нам с тобой нечего обсуждать, Кирилл.

– Я твой муж, Марина! Пусти меня домой!

– Ты уже не мой муж, Кирилл. Мой муж не стал бы трахать мою подругу в отеле. А ты стал. Значит, просто какой-то мужик. Случайный.

– Случайный мужик? – усмехается Кирилл, подходя вплотную к окну. – С которым ты прожила двадцать лет и от которого у тебя дети? Не дури, Марин. Открой.

Я качаю головой.

– Нет, Кирилл. Ты больше не переступишь этот порог. Никогда

– Я имею право общаться с сыном!

– Имеешь. Вне этого дома, по предварительной договорённости со мной. Я не буду препятствовать. Остальные пожелания – через суд. Я больше не позволю тебе кричать на Никиту.

– Все кричат на детей!

– Нет, Кирилл! Не все. Ты не кричал на Соню! Ты не всегда был таким! Тебя как подменили! Никита в последнее время даже проказничать перестал, лишь бы ты не орал. Лишь бы не цеплялся и не сравнивал его с мальчиком, который ему, как оказалось, не нравится!

Кирилл качает головой. Я продолжаю.

– Забирай своё добро, Кирилл. Поезжай к Кате. Кстати, а Егор случайно не твой сын?

– Что?

– Ну, раз ты его всё время ставишь в пример Никите. Может, он тебе просто роднее?

– Ты реально шизофреничка, – бросает мне Кирилл. – Тебе надо лечиться!

Он хватает один из мешков и идёт к такси. Начинает молча грузить пакеты. Я смотрю. Странно. Ни одной слезы. Мне только очень пусто. Вскоре он захлопывает багажник и возвращается к окну.

– Я этого так не оставлю, – цедит слова муж, глядя на меня в упор. – Суду понравится, что ты сидела на моей шее, поверь. Ты не получишь ничего, Марина. За свою несговорчивость и дурость.

– Я сидела на твоей шее? – поднимаю я бровь.

Кирилл молчит.

– Я только последние пару лет не работаю. До этого... Ах, смысл тебе что-то сейчас доказывать. Просто не забывай, дорогой, что у нас всё общее. Все счета, весь бизнес, каждый чёртов метр нашей недвижимости – принадлежит мне так же, как и тебе. Кроме дома. Он только мой и детей.

Я смотрю на него и усмехаюсь.

– Ты пришёл в наши отношения в трусиках и бусиках. Бесприданник с симпатичным лицом и харизмой. А уходишь с мешками дизайнерского шмота и половиной бизнеса. Суд, скорее всего, и квартиры поделит. Считай, что ты очень хорошо поживился.

Он фыркает.

– Вот как заговорила... Ты пожалеешь!

– О чём? – спокойно спрашиваю я. – О том, что выгнала предателя?

– Да в чём я предатель?! – вдруг срывается он. – Господи, Марина, ты ведёшь себя как подросток. Это был просто секс! Не надо делать из этого трагедию! Я поживу отдельно. Остынь, подумай, что почём в этом мире.

Он делает пару шагов назад, но возвращается.

– И это не Катя, успокойся. Она вообще ни при чём. А то лишишься ещё и подруги! Это была случайная баба! Я даже имени её не знаю. Я...просто устал. Мне нужна была разгрузка!

Я смотрю на него. Долго. Молча.

– Ты жалок, – повторяю я и закрываю окно, не глядя, как он садится в такси.

***

Утро проходит как во сне. Как будто кто-то выкрутил звук и яркость на минимум. Я слышу всё через вату. Первой встаёт Вика, потом Никита. Дом наполняется обычными звуками. Моя привычная жизнь. Всё как всегда. Только мне очень больно. Но я мажу тосты маслом, режу сыр, улыбаюсь. Откуда-то даже беру силы шутить.

После обеда мы забираем Дашу и Соню и едем на каток. Я катаюсь вместе со всеми. Улыбаюсь. Смеюсь. Только всё вокруг… чёрное.

– А папа почему не поехал? – вдруг спрашивает Соня, цепляясь за борт.

– У него дела. – отвечаю я, впервые подумав о том, что нужно рассказать детям, что папа больше не будет жить с нами.

Но к ней подъезжает Никита, хватает её за руку и они уезжают. Я смотрю им вслед. Как же у меня устали ноги... Я троплюс к Вике. Она болтает с Дашей.

…А я ведь думала и на Дашу. Эта мысль приходит внезапно. Пожалуй, это было бы ещё хуже, чем Катя. Или… Нет. Хуже уже некуда. Кирилл ещё пытается её выгородить...

Я улыбаюсь девочкам.

– Пойду попью чего-нибудь тёплого и разуюсь. Последите за пиратом.

– Хорошо, – кивают обе.

Я переобуваюсь, поднимаюсь в фудкорт и заказываю себе чай. Сажусь у окна. Смотрю в пустоту.

Катя… Нет, ну как она могла? Мы же… мы же дружили. Я ей доверяла. Дура! Глаза щиплет. Слёзы подступают и я быстро моргаю. Нет. Только не здесь и не сейчас. Я сильная. Я же сильная, да?

Домой мы возвращаемся ближе к вечеру. Сначала высаживаем Соню с Дашей у их квартиры, затем едем домой. Я мечтаю только об одном – лечь. Просто лечь и не двигаться.

Сворачиваю. У ворот моего дома стоит серебристая машина.

– Это кто? – спрашивает Вика.

И чувствую, как по коже ползёт ледяная злость.

– Катя… – выдыхаю я. – Нет, я не верю их наглости!

Глава 26

– Мой муж поспешил к тебе, чтобы позаботиться о моём душевном благополучии после того, как разрушил двадцать лет нашего брака. А когда? Может, когда ночевал у тебя после того, как я его выставила? Алексей это как воспринимает? Не ревнует?

Катя молчит.

– А как твой насморк? – продолжаю я. – Ты так быстро выздоровела! Посоветуй Кириллу запатентовать способ.

– Марина, тебе стоит успокоиться…

– А тебе стоит перестать делать из меня дуру, – обрываю её я. – Не надо играть в сочувствие, Катя.

Она смотрит на меня и один мускул на её лице не движется. Обновила ботокс...

– Почему мой муж, Катя? Почему именно он?

В её глазах вдруг появляется что-то хищное.

– Потому что… – пожимает она плечами. – Почему бы не взять то, что плохо лежит? И раз уж так вышло… Я не собираюсь его тебе отдавать. Я буду за него бороться.

– А я не буду. Забирай сокровище.

– Только… не пожалей потом.

– О чём?

– О том, что он умён, сексуален как бог и чертовски богат.

Я не могу сдержать улыбки. Она раздражается.

– Что?

– Богат? Кирилл?

– Он же пашет как вол. Ты просто им пользуешься. Не так?

– А я когда-то это говорила?

– Нет, но это и так понятно.

– Допустим. И что?

– А то, что Соня уже совершеннолетняя. Содержание одного ребёнка обойдётся ему не так уж дорого. Нам с ним хватит.

Нам. Как быстро...

– А с Кириллом ты это уже обсудила?

– А что?

– Ничего, – качаю я головой. – Ты всё узнаешь сама. В своё время. И сделай милость, – добавляю я, – не появляйся на моём пороге. Я серьёзно.

Я разворачиваюсь и иду к дому.

Спина горит. Руки трясутся.

Я захожу домой и понимаю, что меня душат слёзы. Как будто кто-то сжал горло изнутри.

Вика выходит ко мне на встречу.

– Ты как?

Я делаю неловкий жест.

– Никита?

– У себя.

Я закрываюсь в спальне и падаю на кровать лицом вниз. Кусаю ткань, чтобы не заорать вслух. Мне больно так, что темнеет в глазах. Потом отпускает. Я лежу, уставившись в стену. Пустая.

Надеюсь, это был последний срыв. Всё. Хватит. Больше я не позволю им быть причиной моих слёз. Два предателя этого просто не достойны... Но говорить, конечно, легче, чем следовать сказанному.

Я поднимаюсь. Иду в ванную и умываюсь холодной водой. Смотрю на себя в зеркало. Глаза красные, но не страшно. Заглядываю в детскую. Вика лежит с Никитой, читает ему книжку.

Тихо. Тёплый свет. Сын уже засыпает.

– Я в ванну погреться, – шепчу я, подходя поцеловать его в макушку.

– Спокойной ночи, мам, – сонно бормочет Никита.

Когда я выхожу из душа и спускаюсь на кухню, Вика уже ждёт меня.

– Хочешь, я останусь ещё на неделю?

– Не дури, – отмахиваюсь. – Я взрослая девочка.

– Помощь тебе точно не помешает. Хотя бы с Никитой.

– Думаешь, Кирилл особо когда-то помогал с ним? С Соней – да. А с Никитой… ноль. Хотя, казалось бы, парень. И похож на него в детстве как две капли.

Я сажусь за стол и тру виски.

– Найму няню. Всё равно придётся выходить на работу. Судиться Кирилл точно будет. Пока всё поделят, пока посчитают…

Я продолжаю:

– Дом – в безопасности. Фирма… если он умудрился сделать её убыточной за последние годы, пока я занималась Никитой – будет жаль, конечно. Квартиры – совместное имущество. Тут я повоюю.

Смотрю в стол.

– Катя думает, что я буду бороться за Кирилла.

Вика фыркает.

– Это как подраться за мусор.

***

Утро проходит в делах. Я как раз отправляю заявку на встречу адвокату по разводам, когда Никита приходит на кухню.

– Мам… а папа ещё на работе?

– Да, малыш. У него командировка на пару дней.

– Жалко… Когда он приедет, Вика уже улетит. Мы хотели вместе куда-нибудь сходить.

– Сходим без папы. Куда хочешь?

Он задумывается.

– В зоопарк?

И мы решаем поехать в зоопарк. Встречаемся с Соней уже у входа.

– А где Даша? – спрашиваю я.

– Психанула на меня с утра и куда-то умчалась, – закатывает глаза Соня. – Она становится всё более странной.

Никита же хватает Вику за рукав:

– Пошли енотов кормить!

Я смотрю им вслед.

– Сонь… – начинаю я.

И вдруг в горле встаёт ком. Может, не то место. Не то время. Но тянуть смысла нет.

– Мне нужно с тобой поговорить.

Она сразу становится серьёзной.

– Что случилось?

– Мы с папой больше не будем жить вместе.

Соня замирает.

– Почему?

– У папы другая женщина...

Соня морщит нос.

– Вот урод…

– Он всё ещё твой отец, – напоминаю я.

– Отец-огурец... Я её знаю?

– К сожалению, да.

– Только не говори, что это Катя, – вдруг смеётся Соня. – Ну серьёзно, было бы в ней меньше ботокса и больше жира – я бы поняла...

Я, видимо, меняюсь в лице, потому что она осекается.

– Подожди… Правда?

Я киваю.

Соня несколько секунд просто смотрит на меня.

А потом резко обнимает.

– Мам… мне так жаль.

– Всё будет хорошо. На твою учёбу и жильё это никак не повлияет. Обещаю.

Она отстраняется.

– Мам. Ты лучше скажи, как ты себя чувствуешь.

– Я взрослая. Справлюсь.

***

И я, кажется, и правда как-то справляюсь.

Каникулы заканчиваются. Мы провожаем Вику.

– Москва – Сеул, – читает Никита. – Далеко…

Вика обнимает нас по очереди. Мы стоим, пока она не проходит контроль и не растворяется в толпе.

Каждый раз одно и то же чувство....

Мы втроём молча идём к машне.

– Мам… – говорит Соня. – А можно я переночую у вас?

– Конечно, – отвечаю я. – Тебе вообще не нужно спрашивать. Это и твой дом.

Она кивает.

– Просто… мне пауза нужна от соседки.

– Вы так и не помирились?

– Нет.

Мы приезжаем домой и я сразу отправляю Никиту спать. Соня сначала тоже уходит к себе, но вскоре приходит на кухню.

Глава 27

Утром наступает первый день после каникул. Мы завтракаем, отвозим Никиту в садик и едем с Соней к их квартире. Я поднимаюсь вместе с ней, чтобы она собрала вещи. Даши нет. И, судя по всему, дома она тоже не ночевала.

Соня молча складывает свои вещи в сумку.

– Сонь… – начинаю я. – Этот ваш Денис… он ещё к кому-то проявляет повышенное внимание?

Она качает головой.

– Нет. Даша вот… но это она ему писала и преследовала его, не он.

Я киваю:

– Мы вчера уже решили, о я не оставлю тебя одну решать эти проблемы. Всё будет нормально. Если… ты, конечно, ничего от меня не скрываешь.

Соня на секунду замирает.

– Не скрываю.

Она закидывает в сумку последние вещи. Оглядывается вокруг себя.

– Грустно… – тихо говорит она. – Я… оставлю кое-что. Вдруг всё ещё образумится.

– Сонь, если человек предал тебя однажды, он сделает это ещё раз. Человек любого пола, кстати. Не жалей.

Она вздыхает.

– Не буду...

Мы выходим.

По дороге заезжаем в кафе, где часто бывали, когда Соня была помладше и мы ещё не жили в доме. Мы давно здесь не были. Проходим внутрь, садимся у окна и заказываем кофе. За стеклом начинает идти снег. Мы обе молча смотрим на улицу. К нашему столику подходят. Я поворачиваюсь, ожидая увидеть официанта, но это… Игорь. Тот самый, на парковке офиса которого я недавно рыдала.

– Марина, добрый день! – улыбается он.

– Здравствуйте, – возвращаю я ему улыбку.

– Рад вас видеть! А это, наверное, ваша дочь?

– Да, это Соня.

– А я – Игорь!

– Добрый день, – говорит Соня и переводит взгляд на меня.

– Честно говоря, я боялся, что больше вас не увижу.

Я чувствую, как щеки предательски теплеют.

– После того как вы уехали, я сто раз пожалел, что не спросил ваш номер.

Он достаёт визитку.

– Поэтому… вот мой. Позвоните мне. Ну, или напишите.

Он кладёт карточку на стол, не придвигая её ко мне.

– Хорошо, – говорю я. – Когда-нибудь, непременно.

Он усмехается.

– Хорошего вам дня!

Игорь уходит. Я машинально беру визитку.

– Мааам… – тянет Соня.

– Что?

Она наклоняется ко мне:

– Что это за красавчик?

– Случайный знакомый.

Соня хмыкает.

– Ой, папа пожалеет…

И мне вдруг становится больно. Ещё как пожалеет. Я постараюсь, чтобы он пожалел. Телефон вибрирует в сумочке. Входящий из детского сада.

– Да?

– У нас тут… ЧП, – говорит воспитательница.

– Что случилось?

– Никита подрался с Егором.

– В чём причина? – спрашиваю я.

– Я… вам лучше приехать, – осторожно говорит воспитательница. – Мама Егора тоже сейчас будет.

Я прячу визитку Игоря в карман и мы мчимся в садик. Воспитательница встречает нас у входа.

– Уже всё спокойно, – говорит она тихо. – Но вам лучше поговорить с сыном.

Она открывает дверь в группу. Никита сидит на маленьком стуле у стены. Бровь рассечена, под глазом наливается тёмный след.

В другом углу группы Егор. Нос распух, в руках он мнёт салфетку.

– Ты цел? – спрашиваю я сына, осматривая его бровь.

Он кивает. Воспитательница объясняет:

– Это было на прогулке. Егор ударил Никиту деревянной лопаткой для снега. Она тяжёлая… мы не успели отреагировать.

Я перевожу взгляд на лопатку у стены. Старая, с тяжёлым деревянным черенком.

– Он сказал, что мой папа теперь его, – глухо произносит Никита. – И что мы ему больше не нужны.

У меня внутри всё сжимается.

– Я сказал, чтобы он замолчал… – продолжает сын. – А он ещё раз сказал… и ударил. И я дал ему в нос.

Егор сопит, волчонком глядя на Никиту.

– Понятно, – говорю я спокойно. – Мы поедем. Думаю, вы объясните маме Егора, что её сын начал первым?

Воспитательница кивает.

– Конечно. Но... Вы её разве не дождётесь? Не хотите поговорить о том, какие небылицы рассказывает её сын?

Я смотрю на Соню. Потом на Никиту. Надо было рассказать и ему тоже. Но кто мог подумать, что Катя так быстро введёт нового мужчину в свою семью… с гипотетическим Алексеем она была куда осторожнее.

Я перевожу взгляд на воспитательницу.

– Это правда, – говорю я. – Мы просто не успели рассказать Никите. Моя ошибка.

Никита смотрит на меня огромными глазами.

– Как?

Я присаживаюсь рядом.

– Иногда так случается, Никита.

Он хмурится.

– Это потому, что я плохой?

– Нет! – я притягиваю его к себе. – Ты вообще ни при чём. Это только между мной, папой и тётей Катей. Взрослые… иногда делают странные вещи.

Он молчит. Я глажу его по волосам.

– Я объясню тебе всё, что ты захочешь понять, дома. Хорошо?

– Хорошо…

Воспитательница приоткрыла рот. Завтра об этом будут знать все родители... Ну и пусть.

Я беру Никиту за руку.

– Пойдём.

Я жду, пока он оденется, и мы выходим. Садимся в машину. Я завожу двигатель и автоматически смотрю в зеркало заднего вида. К садику подъезжает машина Кирилла... Сначала из неё выходит Кирилл, за ним – Катя. Но они не идут к входу. Они идут к моей машине.

У меня внутри холодеет.

Ты что, совсем умом поехал, Кирилл?! – ругаюсь я про себя.

– Сонь, отвлеки Никиту, – шепчу я дочери. – Я сейчас.

Я выхожу из машины и спешу им навстречу.

– Твой сын ударил моего, – шипит Катя. – Просто прими поражение, подруга! Не надо науськивать Никиту против Егора!

Глава 28

– Воспитательница сказала, что твой сын ударил моего. А если у него сломан нос? – продолжает Катя.

– Не думаю, – качаю я головой. – И твой первым треснул моего лопаткой для снега.

– И что у него там? Царапинка? – фыркает она.

– Приличный фингал, – мрачно отвечаю я.

– Он защищался!

Кирилл вмешивается:

– Давайте остынем. Это просто детская драка.

– Нет, Кирилл, – говорю я. – Егор сказал Никите, что ты теперь его папа. И ударил его.

Он морщится.

– Дети болтают. И дерутся.

– В этом возрасте дети повторяют то, что слышат от взрослых!

Я осекаюсь и смотрю на мужа:

– Ты приехал защищать сына любовницы от своего родного сына. Что с тобой, Кирилл?

– Твой сын настоящий бандит! – взрывается Катя. – И кому, как не Кириллу это лучше всех знать!

Я поворачиваюсь к ней:

– С тобой я буду разговаривать только в присутствии воспитателя. Ты собираешься забирать своего плачущего сына или планируешь стоять и слушать, как я выясняю отношения со всё ещё своим мужем?

– Ты его выгнала, – фыркает она.

– А ты подобрала, – спокойно отвечаю я. – Гордись теперь.

Кирилл поджимает губы. Катя вспыхивает, но ничего не говорит и уходит, исчезая за дверью сада.

Мы остаёмся вдвоём.

– Твой сын в машине, – говорю я. – И твоя дочь тоже. А ты приехал с любовницей. Кирилл, так нельзя!

– Я живу как хочу!

– Да живи! Я не могу тебя остановить. Просто почему дети должны за это расплачиваться?

В ответ только молчание. Я смотрю на него и понимаю, что моего Кирилла больше нет.

– Скажи мне… почему она?

Теперь он и не пытается оправдываться. Слова оставляют глубокие раны.

– Потому, что она лучше тебя. Моложе, ярче, свободнее. С ней я снова почувствовал вкус жизни. А ты… прошлое.

Я глотаю воздух.

– И дети тоже – прошлое?

Кирилл отводит взгляд.

– Вкус какой такой такой жизни ты почувствовал, Кирилл? За что ты, не думая, разрушил столько лет совместной жизни?

– За глоток свободы от тебя и твоего душного быта!

Больно. Но я держу лицо.

– Думаешь, с ней будет по-другому?

– С ней уже по-другому!

– А зачем был этот театр? Почему нужно было врать мне до последнего? Что вы затеяли?

Он качает головой.

– Ничего. Ты правда стала невыносимой. Иногда так случается – люди влюбляются.

– И становятся невыносимо жестокими по отношению к близким?

– Всё сложнее, чем кажется.

– Мне плевать, – срываюсь я. – Я не собираюсь вникать в твои сложности. Иди к чёрту вместе с моей подругой и её сыном. Поговори с мальчишкой, кстати. Раз ты решил заменить ему отца, забив на своего ребёнка. Объясни ему, что если он ещё раз подойдёт к Никите, он снова получит в нос. Пусть держится подальше.

Я делаю шаг назад.

– А когда ты сядешь в лужу и Катя тебя пошлёт, Кирилл, не смей приходить к моему порогу и скрестись в мою дверь.

Он усмехается.

– Ты переоцениваешь свою значимость, Марина. Я посмотрю, кому ты будешь нужна после развода, с двумя детьми, этим твоим вечно кислым лицом. С чего ты взяла, что она меня бросит?

Внутри всё обливается кровью, но я не позволю этому подонку увидеть.

– Судя по тому, что она говорит, – как можно спокойнее говорю я, – её интересуешь не столько ты, сколько твоё благосостояние. А я разую тебя в суде. Во всяком случае, сделаю для этого всё возможное. Кстати, у фирмы, как я поняла, проблемы? Зачем тебе действительно нужен был кредит, Кирилл?

Он заметно напрягается, но молчит.

– Я всё равно узнаю всё в суде, Кирилл.

– У фирмы всё в порядке. И Катя меня любит и будет со мной в любой ситуации.

– А давай проверим? – пожимаю я плечами, заметив подругу, которая вышла из садика. – Вон, кстати, она уже идёт.

Он рефлекторно оборачивается.

– Давай я постою тут ещё пару секунд, – предлагаю я. – И мы у неё спросим? А заодно спросим о том, знает ли она, что у твоего бизнеса есть совладелица?

Он сжимает челюсть, а Катя уже подходит к нам.

– Сынок, садись в машину, – резко говорит она, открывая заднюю дверь машины Кирилла и почти заталкивая его внутрь. – Быстро.

Катя смотрит на Кирилла.

– Кто совладелица чего?

Кирилл раздражённо проводит рукой по лицу.

– Сейчас не время это обсуждать.

Я мягко улыбаюсь.

– Почему же? Мне кажется, это лучшее время для обсуждения подобного рода вопросов.

Кирилл бросает на меня предупреждающий взгляд.

Катя переводит на него взгляд:

– О чём она говорит?

Глава 29

— Марина утверждает, что ты со мной ради денег, — говорит Кирилл, не глядя на подошедшую любовницу.

Катя хмыкает.

— Серьёзно? А я думала, это ты использовала его как обеспечителя своих нужд и нужд твоих детей.

— Вообще-то, это и его детей тоже, — уточняю я.

Катя фыркает.

Куда только делись её дружелюбие, внимательность и заботливый образ… Передо мной стоит совершенно чужая мне женщина. Со недовольным лицом, холодным взглядом и плотно сжатыми губами.

— Ладно, — говорю я, стараясь оставаться спокойной. — Раз конфликт исчерпан, я пойду.

— Не исчерпан, — резко отвечает Катя. — Мы считаем, что тебе нужно перевести Никиту в другой садик.

В груди неприятно тянет. Я заставляю себя улыбнуться.

— Да ну? С чего вдруг? И когда ты вдруг начала говорить о себе во множественном числе?

Катя складывает руки на груди и игнорирует мой последний вопрос.

— Потому что мой сын теперь будет здесь. И я не собираюсь каждый день разруливать эти... семейные драмы.

— Это не семейная драма, — спокойно отвечаю я, хотя под рёбрами начинает колоть. — Это последствия глупыхых решений взрослых людей. Катя прищуривается.

— Егор совершенно не должен выслушивать, что его отец теперь не его отец.

— Твой ребёнок дерётся! И ему не место в этом садике, потому, что сюда будет мой ребёнок сын, — жёстко говорит она.

— И мой тоже, я не собираюсь делать то, что тебе заблажалось. — возражаю я.

Повисает пауза. Я чувствую, как в машине за моей спиной сидят мои дети. Слушают. Ждут.
Каждое слово сейчас — как нож по стеклу.

— Если хочешь, Катя, обратись к руководству, чтобы Егора перевели в другую группу.

Катя на секунду теряется.

— С чего это вдруг моего сына должны переводить?

— Потому что это ты считаешь ситуацию невыносимой, — пожимаю я плечом. — Нас она устраивает.

Её губы сжимаются в ещё более тонкую линию.

Кирилл устало проводит рукой по лицу.

— Давайте без этого… Можно же решить ситуацию по взрослому.

— Конечно, — говорю я. — Я только за спокойствие детей. Давайте решать, раз уж всё ТАК плохо.

Катя смотрит на меня так, будто хочет сказать ещё что-то, но не находит слов.

— Я думала, ты адекватнее, — тихо добавляю я.

Она прищуривается.

— Что ты хочешь сказать?

— Когда ты называла моего мужа Алексеем и выдумывала ему другую биографию, ты была куда рассудительнее в вопросе знакомства ребёнка с новым мужчиной.

Катя усмехается.

— Егор уже знает Кирилла. С рождения, — добавляет она.

Я смотрю на неё внимательно.

— И ты считаешь, что он воспринял это нормально?

Её лицо каменеет.

— Не твоё дело, как он это воспринял. Следи за своим выродком, — почти выплёвывает она.

Воздух вокруг нас мгновенно густеет. В моих висках начинает стучать пульс.

— Ты сама выгнала своего мужа, — продолжает моя бывшая подруга. — А могла бы жить и в ус не дуть. Я не собиралась уводить его из семьи!

— А что ты собиралась? — тихо спрашиваю я. — Трахаться с ним у меня за спиной?

Я перевожу взгляд на Кирилла.

— Что ты молчишь? Теперь за тебя говорит она?

Он смотрит на меня холодно и зло.

— А она права! Ты же меня выгнала с вещами. Ты сама всё узнала. Смысл было скрываться дальше.

Меня будто бьют под дых. Воздух выходит из лёгких, и на секунду я забываю, как дышать.

— Боже… какие вы оба идиоты… — выдыхаю я.

Только бы дети не слышали. Только бы не запомнили. Краем глаза замечаю , что вокруг уже собрались несколько любопытных родителей. Кто-то делает вид, что говорит по телефону. Кто-то просто открыто смотрит.

Мне хочется исчезнуть. Я понимаю, что пора заканчивать это представление. Я молча разворачиваюсь и иду к машине. Каждый шаг отдаётся тяжестью в груди. Руки дрожат.

Когда моя ладонь ложится на ручку двери, задняя дверца распахивается.

— Папа!

Никита вырывается наружу и бросается к Кириллу.

Моё сердце сжимается так резко и больно, словно его сдавили в кулаке.

Кирилл, уже повернувшийся к своей машине, останавливается и медленно оборачивается.

Катя резко окликает его:

— Кирилл! Поехали!

Он замирает между двумя машинами. Никита крепко обнимает его за ноги, уткнувшись лицом в его пальто.

Я стою и не могу пошевелиться. Только одно бьётся в голове: Пожалуйста… только не разбей ему сердце. Только не будь полным идиотом, Кирилл.

Весь мир на секунду замирает.