Развод. Второго шанса не будет

Пролог

– Ты совсем берега попутала? – рычит муж мне прямо в лицо.

Его руки сжаты в кулаки на моём столе. Лицо перекошено от бессильной ярости. Именно бессильной, ведь сделать мне он ничего не может.

– Это ты попутал, милый, – тяну с удовольствием, хотя внутри всё ещё дико больно.

– Какого хрена ты увольняешь МОЙ персонал?

– О да. Этот персонал однозначно твой! – усмехаюсь горько.

– Прекрати паясничать, Регина, и объясни нормально!

Тон его голоса непрозрачно намекает, что я обязана объяснить ему, по какой такой причине я вышвырнула из моей клиники его любовницу.

– Профнепригодность. Этого достаточно?

Разговор неприятный, но к нему я давно готова. К тому, что будет дальше, – тоже.

– С каких пор ты увольняешь людей из нашей клиники, не посоветовавшись со мной?

Лицо Миши наливается краской. В его пятьдесят уже не стоит так сильно нервничать. Сердце и все дела.

– Нашей? – поднимаю я брови.

– Вот именно! Мы в браке, так что всё пятьдесят на пятьдесят, дорогая, – последнее слово он выплёвывает.

Думает, я утрусь и буду извиняться? А вот хрен ему на воротник! И погоны на плечи!

– Я это прекрасно помню, а вот ты, кажется, кое о чём забыл, – вымораживаю голос до льда и лицо тоже.

Как бы ни было больно, ни за что ему этого не покажу!

Десять лет я любила и уважала этого немного заносчивого, как и все хирурги, брезгливого, но надёжного мужчину. А оказалось, мне всё это показалось.

Ну, кроме заносчивости. Этого добра хоть отбавляй.

А вот с надёжностью и брезгливостью оказалась напряжёнка. Иначе с чего бы он в пятьдесят, после десяти лет брака, стал изменять мне с молоденькой медсестрой?

– Ты о чём?

На его лице уже проступает понимание. Он догадывается, что я знаю, что он делает у меня за спиной. Только фиг признается.

– О том самом, Миша. Решил оставить меня у разбитого корыта? – я вскинула брови. – А не ты ли три года назад умолял меня взять тебя в штат? Когда после смерти пациента от тебя шарахались все больницы города!

– Не смей вспоминать тот случай! – бледнеет муж.

Ну конечно. Ай-я-яй! Задели гордость северного оленя.

– Почему?

– Потому что я взял тебя в тридцать с нагулянным ребёнком. Должна быть благодарна! – шипит муж, задетый моими словами. – Ты так и не сказала, кто её отец.

Прикрываю глаза. Зря надеялась, что он не станет впутывать в наши дела мою дочь. Они не то чтобы не ладили, нет. Скорее сохраняли нейтралитет. Миша не замечал мою дочь, а она – его.

Всем было комфортно и удобно.

– Не твоё собачье дело, кто её отец.

Раз уж дошло дело до оскорблений, то и мне терять нечего. Если Миша думает, что я с радостью проглочу фразу «нагулянный ребёнок», то пусть утрётся!

Я ни за что и никому я не позволю так говорить о моей дочери.

Будет ещё меня поучать неверный муж!

– Стерва!

Миша подаётся вперёд, словно хочет схватить меня за руку. Машинально отшатываюсь. Не думала, что наш разговор так далеко зайдёт.

– Я не вовремя? – раздаётся холодный голос от двери.

Сердце пропускает удар.

Знакомый до дрожи голос бьёт по нервам. Думала, забыла? Думала, стёрла его из сердца и памяти? Как бы не так.

Это не может быть Князев. Чего детскому хирургу с мировым именем, бабнику и просто козлу делать в моём кабинете?

Поднимаю глаза. Пол уходит из-под ног. Хорошо, что я сижу. Ведь на меня чуть прищуренным взглядом смотрит тот, кого я не хотела видеть никогда больше в своей жизни.

Отец моей дочери!

Визуал

Итак, давайте посмотрим на наших главных героев: Регина. Детский хирург, основатель и владелица медицинской клиники.

Визуал 2

Муж Михаил и его молодая любовница.

Визуал 3

1

– У вас запись забита на месяц вперёд, Регина Александровна. Возможно, стоит поискать ещё одного детского хирурга? – Юля мнётся у входа в перевязочный кабинет.

Она умная и понимает, что входить в чистую зону без лишней необходимости не стоит.

– Лучше поищи мне ответственную медсестру, – задумчиво хмыкаю я, подготавливая инструменты к приёму пациентов. – Есть кандидаты?

Моя медсестра уходит на больничный второй раз за полгода.

– Говорят, в город приезжает крутой детский хирург. Его вроде в Морозовскую берут, но можно попробовать переманить, – продолжает гнуть свою линию Юля.

– Крутой, говоришь? Ну, хорошо.

Вообще, Юля права. Наша клиника растёт и развивается с каждым годом. Сарафанное радио делает своё дело. И мы всё чаще сталкиваемся с нехваткой кадров.

Оглядываю стол. Всё готово, кроме ножниц для распарывания швов. Поджимаю губы. Санитарка, что ли, перепутала и отнесла их в другой кабинет?

– Подготовь мне информацию по этому врачу, и я посмотрю, что можно сделать.

Не дожидаясь ответа, выхожу в общий коридор.

Могла бы послать за ножницами Юлю или подменную медсестру, но жизнь давно меня научила: хочешь что-то сделать хорошо – сделай это самостоятельно.

Над дверью кабинета Куликова Михаила Евгеньевича, взрослого хирурга и по совместительству моего мужа, горела табличка «идёт приём». Ну, приём так приём. Мешать не стану.

Только заберу несколько пар ножниц из перевязочного. Кабинет врача и перевязочный кабинет – смежные комнаты, соединённые общей дверью.

Открыв дверь своим ключом, шагаю в чистую комнату. Шкаф с инструментами, как я и думала, забит всем, что мне нужно. И тут же стоит корзинка для инструмента.

Пока набираю ножницы, зажимы и пинцеты, невольно прислушиваюсь к голосам за дверью. Она неплотно закрыта, поэтому мне всё отлично слышно.

И если первые фразы стандартные «где болит», «на что жалуетесь», то дальнейшее вызывает вопросы.

– Давайте проведём осмотр. Снимайте трусики! – многозначительно тянет муж.

Мои брови ползут наверх. Да что там происходит?

Подхожу к двери, только собираюсь её толкнуть, как раздаётся характерный стон.

– Нет, малыш. Не спеши! – женский голос звенит кокетливыми нотками.

Малыш? Это она к пятидесятилетнему мужику с сединой на голове и в бороде обращается?

– Почему?

– Ты обещал мне браслетик с камушками, – капризно тянет всё тот же женский голос.

– Ну, мася, раз обещал, то обязательно подарю.

– А у твоей жены уже есть такой! Значит, ты её любишь, а не меня.

Холод ползёт по коже. Какого чёрта тут происходит? Взять эмоции под контроль получается легко. Годы выработанной в операционной привычки дают о себе знать.

Контроль дыхания. Только онемевшие пальцы сжимают пинцет. Так сильно, что крафтовый пакет для стерилизации прорывается и острый кончик впивается в палец.

Физической боли нет, только в груди жжёт от нарастающего осознания.

Мой муж мне изменяет со своей медсестрой. На тридцать лет его моложе.

Какая пошлость.

На моей руке поблёскивает камнями браслет “Картье”. У меня он действительно есть, только купила я его себе сама на ежегодную премию.

– Я люблю только тебя, зайка. Даже не сомневайся.

– А с женой разведёшься?

– Конечно. Но не сейчас. Я же тебе говорил, что мне нужно ещё немного времени, чтобы переписать на себя эту клинику. А потом мы с тобой станем её владельцами, а эту мегеру вышвырнем.

Мегеру, значит? А вчера в постели он говорил совсем другое. От услышанного захотелось резко помыться. Так противно стало.

– Ты уверен, что получится её вышвырнуть? Вы всё-таки в официальном браке.

– Уверен, – решительно говорит муж, и я слышу, как расстёгивается ширинка на штанах: – А теперь сделай мне приятно, как ты умеешь.

«Мася» глупо хихикает. В щёлку вижу, как она встаёт на колени, а потом слышу характерные причмокивания.

От омерзения внутри всё переворачивается. Толкнуть, что ли, дверь и устроить им сюрприз?

Может, повезёт и любовница мужа откусит ему самое ценное его сокровище от испуга? Эта мысль неожиданно заставляет меня улыбнуться. Но какой-то горькой, болезненной улыбкой.

Если я сейчас ворвусь в кабинет, то совершенно точно разрыдаюсь от обиды и боли, а я не хочу доставлять этим тварям такого удовольствия.

Ни за что не покажу мужу своих слёз!

Тихо подхватываю корзинку, выхожу из перевязочной в общий коридор. Придерживаю дверь, чтобы не хлопнула. Возвращаюсь к себе.

Первым делом обрабатываю проколотый палец. Антисептик щиплет ранку, и это становится спусковым крючком. По щекам беззвучно текут слёзы.

Как он мог? Мы же десять лет вместе! Десять! Как можно просто взять и выкинуть их на помойку? И ради чего?

Боль в груди неожиданно сильная. Сердце колотится на пределе.

Я как идиотка старалась быть хорошей женой и после изнурительных операций стояла у плиты, драила дом и улыбалась мужу. А он в это время трахал другую.

Или других?

Как долго он мне изменяет? Полгода? Год? А может, все десять лет нашего брака?

Тыльной стороной ладони смахиваю слёзы. Они ничем не помогут. Так смысл их лить?

Раскладываю инструменты в шкафу. Закрываю его. Возвращаюсь к столу.

Сегодня плотный приём. Впрочем, как всегда.

Дверь распахивается. Поднимаю голову, но вместо пациента сталкиваюсь взглядом с серыми глазами мужа.

– Ты ещё не начала? – он мне улыбается, но потом видит что-то в моём лице и меняет тон: – Я ненадолго. Не хмурься, а то морщины ещё сильнее проявятся. Что там с ужином? Всё в силе?