Развод. Я справлюсь без тебя, а ты?

ВАЛЕНТИНА. 1 глава

– Напоминаю, что по восточному гороскопу наступающий год – год красной огненной лошади, – рассказываю я, и девушки и женщины, пришедшие на мой мастер-класс, начинают записывать: кто – в бумажный блокнот, кто – в заметки телефона.

Я продолжаю:

– Как же одеться в новогоднюю ночь, чтобы угодить символу года?! В первую очередь, конечно, это все тона красного и золотого. Вы можете выбирать как яркие, так и приглушенные варианты, на ваш вкус. Также подойдут природные цвета: коричневый, глубокий зеленый, олива. Напоминаю, что платья, костюмы и даже пижамы нужных цветов вы легко найдете как в любом сетевом отделе, так и в любом эксклюзивном бутике нашего торгового центра...

Женя, мой муж, вот уже семь лет управляет «Ибица парком» – одним из самых крупных торгово-развлекательных центров Сочи.

А я четыре года назад – когда Ассоль исполнился годик, – устроилась сюда стилистом.

Провожу как индивидуальные консультации, подбирая клиентам гардероб в зависимости от их типажей и запросов, так и групповые мастер-классы.

Выгодно это не только мне, но и торговому центру, ведь всю одежду, обувь и аксессуары я беру именно здесь, делая им рекламу.

Основная часть заработной платы формируется из проведения консультаций и мастер-классов, но еще мне доплачивают владельцы отделов и бутиков, чтобы я взяла что-нибудь из их ассортимента, показала на мастер-классе, назвала бренд.

И это уж не говоря о том, что у меня свой канал в социальной сети, где я рассказываю про новинки и тренды моды, даю онлайн-консультации, продаю гайды.

– А какие украшения надеть в новогоднюю ночь? – спрашивает одна из участниц мастер-класса.

Отвечаю:

– Конечно, в первую очередь, это золото и драгоценные камни красного, оранжевого, желтого цвета: рубины, гранаты, янтарь, сердолик. Подойдут также массивные металлические украшения, например, цепи, заколки для волос. Из необычных трендов – золотые нити в волосах и подвески-подковы, которые непременно принесут удачу в ваш дом...

– Спасибо, Валентина!

– Всегда пожалуйста! – улыбаюсь я.

Мастер-класс заканчивается, часть клиентов отправляется прикупить понравившиеся вещи, которые я показала, часть – по домам.

Одна из девушек направляется ко мне:

– Валентина, скажите, пожалуйста, а вот это платье есть в каком-нибудь другом цвете?

Она показывает на ярко-алое шелковое платье из бутика «Elegant Affairs».

– Да, есть, – киваю. – Есть золотистый и изумрудный варианты. Я могу вас проводить, вместе посмотрим, который подойдет вам больше.

– Ой, я не готова вас отвлекать, – смущается девушка.

– Вы не отвлекаете, мне все равно нужно отнести туда это платье...

– О, тогда я была бы благодарна!

– Идемте!

Мы с ней выходим из павильона, который я арендую, и поднимаемся со второго этажа на третий.

Идем в «Elegant Affairs», где я передаю ярко-алое платье продавцу-консультанту Нине, а потом веду свою клиентку по залу.

– Вот они! – показываю на нужную стойку. – Они маломерят, так что советую взять размер «М».

– Отлично, спасибо.

Я снимаю нужный размер сразу обоих цветов и иду вместе с девушкой в примерочные.

Три кабинки оказываются закрыты, а четвертая – нет.

Я распахиваю ее – и...

Нет-нет, это какой-то сон. Бред. Невозможно.

Мне хочется протереть глаза, желательно сразу спиртом, чтобы наверняка, но...

В кабинке – Карина, продавец-консультант «Elegant Affairs».

А с ней – мой муж Женя.

И они...

2 глава

Я с клиенткой – и слава богу! – поэтому у меня срабатывает нейтрально-вежливый профессионализм, и вместо «какого хрена здесь проиходит?!» я говорю лишь:

– Прошу прощения! – и прикрываю кабинку обратно.

С внутренней стороны сразу раздается щелчок замка, а за ним следом – шумная возня. Видимо, мой муж и Карина торопливо одеваются и приводят себя в порядок, при этом недовольно шипя друг на друга.

– Неловко вышло, – поджимает губы моя клиентка, но глаза у нее смеются.

– Очень неловко, – соглашаюсь я и сразу же направляюсь к другой кабинке, которая как раз освободилась: – Нам сюда.

Девушка заходит в кабинку, я передаю ей платья, а сама остаюсь снаружи.

Пока она переодевается, я невольно посматриваю на дверь той кабинки, где заперлись мой муж и его... кто?! Любовница?! Одноразовая шлюшка?! Девица, которая решила выбить таким образом повышение до администратора отдела?!

Карина пришла в «Ибица парк» примерно в одно время со мной. Получается, она работает продавцом-консультантом уже четыре года. Надо признать, это довольно много, потому что текучка в этой сфере огромная.

Знакомы мы тоже четыре года, но общались только по рабочим вопросам. Через нее мне передавали, какие вещи надо взять на рекламу. А я через нее возвращала потом то, что не купили.

То, что Женя знаком с Кариной, мне тоже всегда было очевидно. Она ведь его подчиненная! Он ее на работу принимал!

Вот только теперь я не знаю, они познакомились здесь?! А может, знали друг друга раньше?! Какие между ними отношения?! Разовая это измена или...

Мне аж тошно становится от мысли, что Женя изменяет мне уже какое-то время!

К счастью, в этот момент из примерочной выглядывает моя клиентка.

Она надела золотистый вариант платья и теперь смотрит на меня взволнованным, жаждущим одобрения взглядом:

– Ну как?!

– Очень красиво, – киваю я. Пытаюсь выдавить из себя какое-то профессиональное мнение, но слова просто не складываются в предложения, потому что мысли – совсем о другом...

Девушка идет примерять изумрудное платье, а из примерочной, где скрывалась сладкая парочка, выныривает тем временем Карина.

Воровато оглядевшись, она замечает меня, опускает стыдливо глаза в пол и шмыгает прочь, в торговый зал.

Потом из-за двери появляется мой муж.

Он тоже видит меня, но, в отличие от своей сообщницы, не бросается наутек, а идет прямо ко мне.

У меня аж горло судорогой сводит.

К счастью, снова появляется моя клиентка, и Женя застывает в десятке шагов от меня.

– Мне кажется, изумрудное смотрится лучше, – говорит девушка и снова ждет моего мнения.

– Вы правы, – киваю я. – Прекрасно гармонирует с вашими глазами и общим образом.

– Значит, возьму его!

– Приятной покупки! – улыбаюсь я через силу.

Клиентка упархивает в сторону касс, а я остаюсь в зеркальном коридоре примерочных кабинок, и Женя преграждает мне путь наружу.

– Пусти меня, пожалуйста, – прошу я.

– Нет, Валя, – говорит Женя. – Надо поговорить.

– Прямо сейчас?! Здесь?!

– Да. Я знаю, о чем ты подумала. Какой кошмар, мой муж развлекается со своей подчиненной, наверное, это ради ее повышения! Но все не так...

– А как?! – спрашиваю я ядовито.

– Я люблю ее. И уже довольно давно.

___

Дорогие читательницы, добро пожаловать в мою новую книгу!

Пожалуйста, чтобы не потерять книгу, сразу добавьте ее в библиотеку. Также я буду благодарна вам за лайк (звездочку) на главной странице книги https://litnet.com/shrt/0pY3 Огромное спасибо! Теперь мы с музом счастливы и будем продолжать творить для вас!

3 глава

Мне и так-то было тяжело дышать, а теперь дыхание совсем перехватывает.

Он любит ее! И давно!

Интересно, давно – это сколько?!

– Мы с Кариной встречаемся уже четыре года, – говорит муж, словно прочитав мои мысли.

А! Ну, то есть, как раз с тех пор, как я и Карина пришли в «Ибица парк» работать!

Получается, я работала дни напролет, успевала все по дому, возилась с младшей дочкой, которой тогда только исполнился годик, со старшей дочкой, которой тогда было двенадцать, а мой муж... он завел себе новую любовь!

И настолько в этой любви преисполнился, что решил мне о ней не сообщать!

Все эти четыре года я жила с ним, воспитывала вместе с ним общих детей, зарабатывала деньги в семейный бюджет, готовила ему, стирала, убирала... и ложилась с ним в постель!

А еще по два-три раза в неделю я виделась с Кариной, которая прекрасно знала, что мы женаты, но бессовестно улыбалась мне в глаза, словно все хорошо, словно все в порядке вещей, словно она не спит с моим мужем!

У меня, честное слово, все это в голове не укладывается!

Разве так можно?!

Видимо, можно...

– Почему ты не сказал мне?! – спрашиваю я, глядя мужу в глаза.

Мне так больно, что кажется, сердце вот-вот разорвет в клочья, но... почему-то все еще не разорвало. Почему-то я все еще жива, могу дышать и говорить... удивительно.

– Я собирался, – отвечает Женя. – Но было неприятно думать о том, что это причинит тебе боль.

– Ну конечно, зато сейчас мне, конечно, совсем не больно! – усмехаюсь я горько.

– Мне правда жаль. Ты не должна была узнать... так!

– А как должна была?! Почему вообще ты решил изменить мне?! Так страшно сильно влюбился, или что?!

– Нет, – признается муж. – Я не сразу в нее влюбился. Сначала это была разовая, ничего не значащая интрижка. Я просто... я просто очень уставал. Ассоль, если помнишь, тогда очень много плакала по ночам, и я... я не выгребал...

– Зато я, мать твою, выгребала! – рыкаю я.

Дежурила у детской кроватки ночами, потому что у Ассоль были неврологические нарушения, и она очень мало и плохо спала, но по утрам, сонная, измотанная, несчастная, все равно шла на работу!

А он, бедняжечка, уставал!

При том, что спал в другой комнате, накрыв уши подушкой, чтобы не слышать рыданий маленькой дочки!

– Валя, я...

– Знаешь, с меня на сегодня достаточно, – перебиваю я. – Мой рабочий день закончен, я забираю Ассоль – и мы идем домой. А ты... делай, что угодно. Только от меня отстань, ладно?!

– Нам надо решить, что делать дальше.

– А что здесь решать?! – я пожимаю плечами. – И так все ясно. Мы с Ассоль вернемся домой, а ты – к своей новой возлюбленной. Вообще-то, думаю, ты должен быть счастлив, что все наконец открылось. Можно больше не прятаться и не играть, а начать жизнь заново, с Кариной.

– Я не планировал разводиться, вообще-то...

– Неужели?! – фыркаю я. – А я вот теперь планирую! Да и зачем я тебе?! Ты ведь любишь Карину!

– Тебя я тоже люблю, Валя, пойми это!

Но я не понимаю.

И не слушаю его.

Женя бежит за мной, а я снова спускаюсь на второй этаж, где находится игровой островок – небольшое закрытое пространство, где посетители торгового центра оставляют детей, чтобы спокойно пройтись по магазинам...

Вообще-то, Ассоль ходит в садик, но сейчас в ее группе вся малышня повально болеет гриппом, и вот уже три дня я оставляю ее на игровом островке. Нет, это не какая-то привилегия для сотрудников, просто там работает моя подруга Алиса, и она принимает Ассоль бесплатно.

Я добираюсь до островка, Женя мчится за мной, что-то говорит на ходу...

– Ассоль! – зову я дочку, вставая у заборчика игровой.

Малышка поднимает на меня глаза и улыбается, а другая девочка, младше моей года на два, вдруг вскакивает с пола, заваленного кубиками, и бросается к моему мужу с восторженными криками:

– Папа! Папоська!

О боже.

___

листаем дальше --->

4 глава

Я оборачиваюсь – но нет, позади моего мужа больше никого нет. Не то что ни одного мужчины – даже ни одной женщины. Малышка, которой на вид года три и которую я вижу впервые, определенно обращается к Жене.

А значит – все еще серьезней, чем я думала.

У Жени и Карины есть ребенок.

Дочь!

Забавно даже. Получается, что Женя так уставал от криков Ассоль, что начал утешаться в объятиях другой женщины, и довольно быстро заделал еще одну дочь!

Но ладно.

Все это, конечно, совсем не то, что должно сейчас волновать меня сильнее всего.

Сильнее всего меня сейчас должно волновать то, что Ассоль вот-вот обнаружит незапланированную, нежданную-негаданную сестричку, и как это скажется на ее пятилетней психике, непонятно.

Надо спасать ситуацию.

Поэтому я быстро киваю Алисе, которая уже тоже все поняла, ловко вытаскиваю Ассоль через заборчик островка и как можно скорее уношу прочь, пока она не увидела, как ее папа контактирует с другим ребенком...

– А что, папа с нами не пойдет?! – спрашивает встревоженно Ассоль.

– Ему надо решить пару рабочих вопросов с тетей Алисой, а потом придет, конечно, – вру я, испытывая при этом стыд и вину, а еще – наваливающийся на меня груз ответственности за то, как теперь правильно общаться с дочерью, как подать ей информацию о том, что наша жизнь изменится, и папы в ней станет значительно меньше...

Конечно, я не собираюсь ограничивать общение дочери с отцом.

Но суд оставит Ассоль со мной, и ее привычный детский быт сломается о стену суровой реальности, в которой не все семьи живут долго и счастливо.

Мне хочется плакать... точнее даже, рыдать!

Но я не могу этого себе позволить, я должна быть сильной ради своей малышки!

К счастью, Женя больше не бежит за нами, и я получаю небольшую передышку.

Добегаю с Ассоль до комнаты матери и ребенка, а потом – и до служебного выхода.

Мы идем домой.

Там я успеваю накормить младшую дочь, потом старшую, которая как раз возвращается с тренировки по фигурному катанию.

Ассоль играет в своей комнате.

Ясмина – делает в своей комнате уроки.

Когда через два часа Женя наконец возвращается домой – не знаю, что он делал, проводил время с Кариной и их ребенком или просто решал рабочие вопросы, – я говорю ему то, что успела обдумать за время его отсутствия:

– Пожалуйста, завтра уходи на работу и не возвращайся.

– Что значит – уходи?! – фыркает Женя, вставая посреди прихожей с удивленным видом. – Вообще-то, это не только твой дом, но и мой. И я, повторюсь, не собираюсь с тобой разводиться.

– Серьезно?! – хмыкаю я. – И как ты себе представляешь нашу дальнейшую жизнь?! Ты живешь на две семьи, а я, как послушная мусульманская жена, притворяюсь, что меня все устраивает, молчу и терплю?! Ну так у нас здесь не шариат! И я такое отношение терпеть не буду! Я подам на развод! И пожить до этого момента отдельно – лучший вариант!

– А что ты скажешь детям?!

– Ассоль скажу, что ты в командировке. А Ясмине...

– Да, что ты скажешь Ясмине?! Она уже взрослая, она не поверит в эти бредни!

– Ей, видимо, скажу правду.

– Правду?! Какую правду?! – фыркает муж. – О том, что это ты меня из дома выгоняешь?!

– Нет, о том, что ты предпочел нам другую семью! – выкрикиваю я, не думая о том, что дети, вообще-то, могут услышать...

Мне тошно.

Я-то думала, что успела подготовиться, все решить, но... нет.

Я правда не знаю, что сказать дочкам... как смягчить для них этот удар.

– Вернемся к этому разговору завтра, – говорит Женя мягко. – Надеюсь, к тому времени ты остынешь и придешь в себя.

Он уверен, что я никуда не денусь, но он не прав.

Зато прав в другом: я остыну, приду в себя, смогу рассуждать спокойно и трезво, и правильное решение придет в голову само.

___

листаем дальше --->

ЕВГЕНИЙ. 5 глава

Мы с Валей прожили в браке двадцать лет.

Нашей старшей дочери уже шестнадцать, младшей – пять.

И я, в общем-то, был счастлив все эти годы... ну, почти.

Последние пять лет все было уже не так радужно.

Когда родилась Ясмина, мы были еще молоды, полны сил и энергии, вместе не спали ночами, вставая к ее кроватке, чтобы успокоить и накормить.

Когда родилась Ассоль, мы были уже старше, здоровье было уже не таким крепким, мы сами – не такими выносливыми, да и сама дочка получилась более беспокойной, тревожной.

Первый год у нее были неврологические проблемы, она часами не могла уснуть, а когда наконец засыпала, то спала по два-три часа максимум.

Потом она просыпалась, начинала рыдать, и все повторялось: несколько часов танцев с бубнами, попытки ее уложить, ссоры между собой...

Я начал уходить спать в другую комнату.

Да, мы с Валей работали вместе, но ее график был ненормированным, да и зарабатывала она сильно меньше, а я спешил зарекомендовать себя на должности управляющего, приносил в семью большие деньги, мне было важнее высыпаться и быть бодрым в течение дня.

Конечно, на этой почве тоже были ссоры.

Но материнский инстинкт – это потрясающая вещь.

И сами матери – это удивительные создания.

Валя не спала ночами, но на утро в ней всегда как будто открывалось второе дыхание, она собирала в школу старшую, возилась с младшей, в короткие периоды, пока с Ассоль сидела няня, успевала сбегать на работу, потом возвращалась и работала из дома, да еще и быт успевала устроить...

Меня это, конечно, восхищало.

Но я очень уставал.

Справедливости ради, не только от воплей Ассоль, но и от того, что между мной и Валей совершенно исчез интим.

Да, потом он вернулся, но был какой-то период – года полтора, наверное, – когда она слишком уж неохотно ложилась со мной в постель.

Вечно была уставшая, измотанная.

Да и на внешнем виде вторая беременность, роды и проблемный ребенок сказались не самым лучшим образом.

Так что когда рядом вдруг появилась Карина, на пятнадцать лет младше жены, я не смог отказать себе в удовольствии снова пощупать упругие бедра и юную грудь...

Честное слово, я не собирался изменять, так уж вышло.

А потом вышло второй, третий раз... и все, завертелось.

Какое-то время я старательно убеждал себя, что это ерунда, блажь, чисто для здоровья – физического и психологического, – но потом начал влюбляться.

Карина была тонкой, звонкой, веселой, всегда на все готовой.

Даже когда забеременела, ничего не изменилось, а малышка Рада родилась спокойной, ласковой, полной противоположностью Ассоль – шумной, бурной, непредсказуемой.

Я знал, что это не продлится вечно, знал, что рано или поздно придется рассказать все Вале, но оттягивал это, как мог.

Потому что любил ее и дочерей.

Но и Карину с Радой любил.

Так что теперь, когда все так резко вскрылось, и я оказался в затруднительном положении, я чувствую себя просто ужасно.

Совершенно растерянно.

Без плана.

Я ведь даже соврать ей не смог: честно сказал, что люблю Карину!

Но я и Валю люблю!

Вот только она, кажется, считает, что иных вариантов, кроме развода, нет...

В конце концов, я решаю, что сейчас главное – вернуть доверие и любовь жены.

Карина-то от меня никуда не денется, она с самого начала все знала и осознанно на это пошла, а вот Валя...

Поздним вечером, когда дети уже ложатся спать, я стучусь в нашу с Валей супружескую спальню, потому что до этого она, конечно, отправила меня спать на диван...

– Что?! – спрашивает жена из-за двери резко.

Я вхожу.

– Знаешь, – говорю. – Я был не прав. Я неправильно расставил приоритеты. А ты права в том, что злишься на меня. Я очень виноват и должен был сразу попросить прощения. Прости меня, пожалуйста. Ты и наши дети – самое главное в моей жизни. Я брошу Карину, завтра же скажу ей, что выбрал тебя. Буду платить ей алименты – не более. А с тобой мы начнем все заново. По крайней мере, ради детей. Они еще слишком маленькие, чтобы узнать правду, это разобьет им сердца и сломает психику... Не хочу, чтобы нам пришлось водить их к детскому психологу. Прошу тебя, Валя. Будем благоразумны. Ради Ясмины и Ассоль. Ты ведь и сама в смятении и не знаешь, как быть. Вот он – правильный ответ: простить и попробовать еще раз...

ВАЛЕНТИНА. 6 глава

Я тяжело вздыхаю:

– Нет.

– Что – нет?! – хмурится муж.

– Простить и попробовать еще раз – это неправильный ответ, – говорю я, приподнимаясь на подушке и натягивая одеяло на грудь. Мне совсем не хочется, чтобы муж, спящий с другой женщиной, видел меня теперь в ночной сорочке, тонкой, шелковой, которую я покупала, кстати, специально, чтобы радовать мужской глаз... – Я понимаю, что ты не планировал рассказывать мне все прямо сейчас, ты не был готов, ты растерялся, но не надо, пожалуйста, использовать и мою растерянность себе на пользу, окей?!

– Да о чем ты вообще...

– Ты думаешь, что если поскорее извиниться, признать свою вину и сказать, что ты бросишь Карину, то можно как бы откатить время обратно, к вчерашнему вечеру, когда я еще не знала про твои измены?! Прости, конечно, но такое не забывается! Вы облизывали друг друга и шарили друг у друга в трусах прямо в примерочной магазина! Куда, кстати, мог зайти кто угодно, не только я! Высокие отношения, да?!

– Мы просто соскучились друг по другу! – вспыхивает Женя.

– Оно и видно, – фыркаю я. – По мне ты так не скучаешь – так зачем тебе я?! Иди к ней. Мы с девочками справимся.

– Но ведь мы – семья!

– Больше нет, – я качаю головой. – А теперь можно я, пожалуйста, посплю?! Я очень устала.

И это правда – я очень устала.

В основном – от собственных мыслей, которые крутятся в голове, не давая расслабиться ни на мгновение...

Женя кажется мне наивным дурачком.

Думает, если он извинится, я прощу.

Думает, если он выберет меня, я успокоюсь.

Думает, если он останется дома, никуда не уйдет, то и я не уйду...

Но я уйду!

Благо, у меня есть деньги, чтобы снять квартиру: так, чтобы и моя работа недалеко, и школа Ясмины, и детский сад Ассоль.

Так что утром я начну собирать свои вещи и вещи младшей дочери, старшая соберется сама, и через два-три дня мы переберемся куда-нибудь, где не будет Жени, его глаз, его голоса и его аромата, такого знакомого, родного до боли, до покалывания в легких... аромата, от которого теперь меня тошнит.

Осталось только рассказать все Ясмине.

Она, конечно, девочка взрослая, ей уже шестнадцать, но... я что-то волнуюсь, как она воспримет эту новость.

Ясмина и Ассоль всегда были папиными дочками, он любил их, баловал, был хорошим полицейским, когда мне приходилось быть плохим...

Но выбора нет: в отличие от Ассоль, Ясмина без объяснений никуда не поедет.

Да и все равно придется сказать – рано или поздно... лучше рано.

Сон не приходит ко мне долго, так что когда я просыпаюсь утром по будильнику, кажется, что и вовсе не спала.

Голова гудит, глаза с трудом разлепляются... а из кухни уже слышны голоса.

Женя, торопясь быть хорошим мужем и отцом, встал пораньше и уже приготовил всем нам на завтрак кабачковые венские вафли с творожным сыром, авокадо и лососем.

Дочки с удовольствием уплетают это все, весело смеясь и болтая о чем-то, а на фоне звучит «Last Christmas» – уже шестнадцатое декабря, как-никак.

Предновогодняя семейная идиллия.

Я прямо чувствую, как не вписываюсь в эту красивую картинку со своим помятым лицом и сложными мыслями.

Женя, пробегая мимо, чмокает меня в щеку:

– Ну, мне пора на работу, я побежал! Всем отличного дня!

Я даже возразить не успеваю.

Еще через минуту хлопает входная дверь: он правда ушел.

Тогда я отправляю Ассоль в детскую, сажусь напротив Ясмины и, обравшись с силами, говорю:

– Есть разговор.

Дочка поднимает на меня глаза – один в один, как у отца! – и как ни в чем не бывало спрашивает:

– О том, что вы с отцом разводитесь?!

___

листаем дальше --->

7 глава

Я невольно вздрагиваю:

– Это отец тебе сказал?!

– Нет, – мотает головой Ясмина. – Я сама знаю... уже какое-то время. Ну... про его измены. А если бы не знала, то узнала бы вчера вечером, когда вы о-о-очень громко разговаривали.

– Вот черт, – ругаюсь я сама на себя. Она права: мы с Женей вчера говорили на очень повышенных тонах. Я еще тогда подумала, что дети могли услышать... но не придала этому значения. А зря. – Но... откуда ты знаешь?!

– Помнишь, у меня в детстве была привычка отвечать на его рабочие звонки, если он забывал мобильный телефон в одной комнате, а сам был в другой?!

– Помню, – киваю я.

Забавная была привычка.

Ясмине тогда было пять-семь лет, и она время от времени врывалась к нам с отцовским телефоном в руках, громко крича:

– Па-а-ап, тебе звонят по работе! Скажи им, что ты занят мной и мамой!

И все смеялись: и мы с Женей, и она сама, и сотрудники на проводе...

– Ну вот, – говорит она мне. – Несколько раз эта привычка всплывала в последние годы. Я на автомате хватала его телефон, видела там чье-то имя с брендом или названием бутика через запятую, иногда успевала опомниться и просто прокричать что-то типа: пап, тебе звонят! – а иногда отвечала и уже потом несла телефон отцу... Месяцев пять назад это было в последний раз. Тогда я прочитала на экране «Карина, Elegant Affairs» и ответила на звонок. Но не успела я ничего сказать в трубку, как оттуда послышалось... если я верно помню: «любимый, ты где?! Ты обещал приехать! Я соскучилась!» – ну... что-то такое, короче. Я испугалась и отключилась. Ну и все, конец истории. Я же не дура, догадалась. Потом даже сходила в этот бутик, чтобы посмотреть на нее. Она была с дочкой. Радой. И Рада была так похожа на нашу Аську, что... в общем, я не дура, мам.

Я молчу недолго, потом спрашиваю:

– Почему ты не рассказала мне? Я не сержусь, просто... разве тебе самой было легко носить эту информацию в себе?

Ясмина нервно жует губы, размышляя.

Потом говорит:

– Вообще, я хотела рассказать, но... всегда что-то останавливало. Сначала я тупо боялась. Думала, что если я расскажу тебе, ты скажешь ему, он все поймет и будет орать на меня, мол, нехрен чужие телефоны брать! Потом, в августе, у вас была годовщина, двадцать лет брака, и ты была такой счастливой, такой сияющей, что мне не хотелось это портить. Потом начался учебный год и я притащила из школы заразу, Аська очень сильно болела. А потом... потом мне стало стыдно, что я не рассказала сразу, и я начала думать уже, что это не он, а ты будешь орать...

– Ну, я не ору.

– Спасибо, – фыркает дочь насмешливо. – Прости. Тупо вышло. Я правда хотела сказать, но... не знаю. Может, и сказала бы потом. Мне кажется, я ждала момента, когда вы разругаетесь, он скажет тебе что-нибудь в упрек, а я закричу: ты вообще маме изменяешь! Ну... что-то такое.

– Ясно, – улыбаюсь я невесело. – Мне тоже жаль, что ты узнала обо всем так. Мы обе не заслужили этого.

– Ага, – кивает Ясмина.

– Я собираюсь переехать из этой квартиры дня через два-три, когда найду хорошую квартиру... на время развода. Потому что жить с отцом я больше не готова, а он сам не уедет. Пожалуйста, собери вещи. Не нужно все, только самое важное. В любой момент ты сможешь вернуться и забрать недостающее.

– Ну нет, – мотает головой Ясмина. – Я никуда не поеду.

– Останешься с отцом? – спрашиваю ровным голосом, но внутри покалывает.

– Останусь дома, в своей комнате. Мам, я понимаю, ты расстроена, ты будешь подавать на развод... я тоже подала бы на твоем месте, наверное, но... это ваши дела, я здесь при чем?! Я не хочу никуда переезжать. Мне уже шестнадцать, я справлюсь и без тебя.

Визуализация: Валентина, Евгений, Карина

Мои хорошие, представляю вам свое видение главных героев.

Делитесь впечатлениями: совпало с вашими ожиданиями или нет?

Если нет - как вы видели героев?

Валентина

Евгений

Карина

8 глава

Три дня спустя.

___

– Уверена, что останешься с отцом? – спрашиваю я в последний раз, прежде чем покинуть дом.

Ясмина спокойно кивает:

– Уверена, мам, – а я смотрю на нее и все пытаюсь понять по ее взгляду: о чем она думает, что чувствует?!

Я пыталась поговорить с ней о происходящем, но она как будто закрылась.

Я понимаю, что ей не нравится отцовская измена, но не понимаю, нравится ли мое решение уйти?!

Ощущение, что она предпочла бы, чтобы я молча смирилась и продолжила жить с ним, как ни в чем не бывало...

Да нет, бред.

Она ведь сама сказала, что на моем месте тоже развелась бы!

Тогда почему смотрит на меня с такой... презрительной жалостью?! Как на слабачку, которая сбегает?!

А что мне, простите, делать?!

Да, квартира общая, и да, мы будем ее делить в суде, но до тех пор – как жить под одной крышей с предателем?! Как ежедневно видеть его, слышать, разговаривать?! Он ведь отказался переезжать! А мне его, простите, за порог насильно не вытолкать! Проще уехать самой. Куда-то, где голова сможет соображать трезво. Мне это сейчас очень нужно: как минимум для того, чтобы найти адвоката и разработать стратегию дальнейшего поведения.

– А почему мы уезжаем?! – спрашивает расстроенная Ассоль, когда мы с ней и двумя чемоданами садимся в такси.

– Потому что мама с папой сильно поссорились и больше не могут жить вместе, – мягко объясняю я. – Помнишь, мы вчера об этом говорили?

Мы и правда говорили.

Перед этим я перерыла миллион книг по детской психологии, читала каналы, чаты и форумы, даже взяла онлайн-консультацию, на которой мне посоветовали не скрывать от ребенка правду, не говорить про командировку папы или ремонт в старой квартире, а постепенно, бережно раскрывать правду.

– Помню, – надувает губы Ассоль. – А когда вы помиритесь?

– К сожалению, скорей всего, милая, мы не сможем помириться, – говорю я. – Помнишь, у тебя была подруга по имени Света? Вы ходили в один детский сад. Но после того, как она стукнула тебя отобрала игрушку и выбросила в унитаз, ты перестала с ней дружить?

– Помню. А что, папа стукнул тебя?!

Я вижу, как в зеркало заднего вида на нас пялится водитель такси.

– Нет, милая, – объясняю спокойно. – Он меня не стукал и ничего не отбирал. У взрослых бывают другие причины для ссор и расставаний. Но ты должна знать и всегда помнить, что мама и папа по-прежнему сильно любят тебя, ты ни в чем не виновата, и все это никак от тебя не зависит...

– Ладно, – кивает дочь, смотря на меня умненькими глазками. – А папа и Яся теперь всегда будут жить отдельно?!

– Папа – да, а с Ясминой мы скоро воссоединимся, – обещаю я.

По крайней мере, я на это надеюсь... потому что вчера, когда я пыталась объяснить старшей дочери, что без нее младшей будет сложно, Ясмина только плечами пожала: мол, мам, Ассоль – твоя ответственность, а не моя.

И она, конечно, права.

Но я все равно предпочла бы, чтобы обе дочери были рядом.

Ладно, посмотрим.

Может, со временем Ясмина передумает.

Ну а пока мы едем в квартиру, которую я сняла за сорок пять тысяч в месяц – невероятно низкая цена, учитывая, что это центр, новостройка, хороший ремонт, две комнаты и есть все необходимое.

Собственник квартиры – молодой мужчина по имени Роберт.

Вчера, когда мы подписывали договор аренды, я запомнила дату его рождения: двадцать пятое декабря одна тысяча девятьсот девяносто восьмого.

Значит, через неделю ему исполнится двадцать семь.

Надо будет не забыть поздравить.

Сейчас же он, как истинный джентльмен, встречает нас у такси и помогает поднять наверх чемоданы.

– Огромное спасибо, Роберт! – благодарю я, а Ассоль, глядя на него снизу вверх, важно спрашивает:

– Теперь этот дядя будет вместо папы?!

___

листаем дальше --->

9 глава

Я невольно краснею:

– Нет, милая, этот дядя – просто владелец квартиры, в которой мы временно будем жить... Простите, Роберт, – обращаюсь я уже к мужчине.

Но он только весело смеется:

– Ну что вы, может, я совсем и не против был бы... Дети – это круто!

– У вас пока нет детей? – догадываюсь я.

– Пока нет, – кивает он и, присев перед Ассоль, пока мы ждем лифт, обращается к моей малышке: – Но я был бы рад иметь такую красивую дочку, как ты. Меня зовут Роберт, а как тебя зовут?!

– Ассоль, – зардевшись от мужского внимания, сообщает она.

– Какое красивое имя! – восхищается мужчина. – В честь героини книги?!

– Мама говорит, что да, но саму книгу мы пока не читали! Мама говорит, что она для детей постарше!

– Мама права.

– А вот Ясмина ее уже читала!

– Кто такая Ясмина?!

– Моя старшая сестра, ей уже шестнадцать!

Роберт поднимает удивленный взгляд на меня:

– У вас есть шестнадцатилетняя дочь?!

– Ну да, – я киваю, не понимая, что его так поразило.

– Простите, просто вы... вчера, при подписании договора, я не посмотрел на дату рождения в вашем паспорте... – он тоже очаровательно краснеет, и теперь мы все трое квиты друг перед другом.

– Мне сорок лет, – поясняю я.

– Вот оно что! Вы выглядите так, словно вам... ну, в крайнем случае, тридцать пять! Простите...

– Да ничего, – хмыкаю я. – Спасибо.

– Вы очень красивы, Валентина!

– Спасибо, – теперь я краснее помидора. Как здорово, что мы как раз едем в лифте, где освещение довольно-таки приглушенное.

Он, конечно, льстит мне, но все равно безумно приятно.

Не помню, когда муж последний раз делал мне так приятно простыми словами.

– А вот папа маму обидел! – пылает праведным гневом Ассоль. – Несмотря на то, что она красивая! И умная! И добрая!

Роберт снова непонимающе смотрит на меня.

– Мы разводимся из-за его измен, – поясняю я, мысленно поражаясь тому, как много сегодня болтает моя дочь. Наверное, это стресс...

– Ужасно, – говорит Роберт, подхватывая наши чемоданы, потому что мы как раз выходим из лифта. – Измены – это всегда ужасно. Сочувствую... и понимаю.

– Да уж... – я не знаю, как ответить.

К счастью, мы как раз добираемся до квартиры, и разговор про возраст, измены и разводы прерывается чем-то более приземленным, бытовым.

– Располагайтесь, как дома, – говорит нам с дочкой Роберт. – Звоните и пишите в любое время суток, если что-то потребуется. Я живу неподалеку, всего десять минут пешком, так что если что – даже прибегу.

– Прибегайте к нам в гости на чай! – сразу приглашает его Ассоль, у которой сегодня совсем язык за зубами не держится. Я аж глаза закатываю, а она добивает: – Мама делает очень вкусные пироги с ягодами!

– Вот это да-а-а! – восхищается Роберт и смеется. – Ну, тогда непременно заскочу! – а потом шепотом обращается ко мне: – Не берите в голову.

– Все нормально, – киваю я, а сама думаю: придется испечь ему пирог на день рождения.

Роберт показывает нам все, рассказывает, как пользоваться супер-крутым чайником, который не только кипятит воду, но еще и может нагреваться до шестидесяти, семидесяти, восьмидесяти или девяноста градусов и поддерживать нужную температуру подряд пять часов, и это не говоря о том, что его можно включить заранее через приложение в телефоне, чтобы чайник, когда придешь домой с работы, уже был горячим.

– Какой крутой! – восхищается Ассоль.

– Да, я вообще собираюсь внедрять здесь систему «умный дом», как у меня в квартире, но пока руки не дошли...

– Что такое «умный дом»?! – начинает расспрашивать Ассоль, Роберт рассказывает ей, а я иду в комнату, чтобы закрыть окно, и вдруг вижу, что мне звонит Женя.

Неужели уже вернулся домой и обнаружил, что мы с младшей дочерью сбежали?!

10 глава

Брать трубку не хочется, но я понимаю, что надо: по крайней мере, ради старшей дочери. Потому что если я не отвечу, муж докопается до Ясмины, которая после этого разом возненавидит не только его, но и меня...

Так что я нажимаю на зеленую трубочку, принимая вызов, и говорю как можно более ровным, спокойным тоном:

– Слушаю.

– Ты где?! – не здороваясь, спрашивает Женя грубым, резким голосом.

– Уехала.

– Да это я, блин, заметил! Куда ты уехала?! И зачем утащила мою дочь?!

– Куда – тебя больше не касается. А вот зачем... но ты ведь умный, прекрасно все понимаешь. Я предложила уехать тебе, чтобы твои дочери остались в привычной для них обстановке, ты отказался. И вот – я уехала сама.

– А Ясмина что, отказалась?! – спрашивает он ехидно.

– Отказалась, – говорю все так же спокойно, не позволяя ему манипулировать мною. Да, мне все еще очень неприятно, что старшая дочь не сбежала вместе со мной и сестрой, но мужу я об этом ни за что не скажу. – Ясмина уже достаточно взрослая, чтобы самостоятельно принимать решения. У нее там дом, шкаф, полный шмоток, украшения, косметика... Думаю, все это было бы проблематично взять и сгрести в один чемодан за пару вечеров. Так что я ее понимаю. Уверена, она не доставит тебе проблем. А если и доставит – ты разберешься, ты ведь ее папа.

Теперь уже не его, а мой голос звучит ехидно.

Женя всегда был хорошим, включенным, любящим отцом, но, как говорится, папа вам не мама: он все равно никогда не знал о дочерях всего, что знала я. Сейчас у Ясмины цветет пышным цветом подростковый возраст, и одному только богу известно, что она может придумать... Я буду даже не против, если она что-нибудь придумает, и Женя поймет, осознает, что лучше бы он сам свалил подобру-поздорову, чем вынуждал меня...

– Ясно, – фыркает он мне в трубку. – Что, может, и на развод уже подала?!

– Пока нет, ищу хорошего адвоката.

– Ну-ну... удачи.

– И тебе удачи, – говорю я. – Захочешь повидаться с Ассоль – сообщи, я сразу же ее привезу. Проговорим этот момент сразу: я не собираюсь запрещать тебе общаться с детьми. Ты хороший папа... жаль, что плохой муж.

Разговор заканчивается, и я чувствую себя прекрасно.

Знаете, бывают такие диалоги – ссоры, конфликты, – когда ты потом долго еще рефлексируешь и думаешь: надо было ответить вот это... или то... сказать так...

Но в данном диалоге я все сказала, как надо.

Я собой горжусь – и отключаюсь с чистой совестью, чтобы вернуться к Роберту, Ассоль, умному чайнику и прочим прибамбасам нашей новой квартиры.

Когда Роберт прощается и уходит, мы с дочкой начинаем разбирать чемоданы, доставая все самое необходимое, моем посуду, застилаем постели.

Вечером, когда наступает время укладывать спать и читать на ночь сказку, Ассоль отказывается от привычных вариантов – «Золушки» или «Белоснежки». Просит что-нибудь новогоднее. Я читаю ей «Снегурочку». У моей малышки уже праздничное настроение, а я... я думаю, как бы дожить до нового года и не сломаться. Вокруг – наряженные елки, мишура, ярмарки, ароматы глинтвейна и имбирных пряников, а у меня на душе – пустота. Да, я, конечно, справлюсь... но смогу ли я снова быть счастлива?!

___

листаем дальше --->

11 глава

Встать на следующее утро оказывается непростой задачей.

Ассоль я уложила в комнате поменьше, а сама легла в большой, и матрас там оказался непривычно мягким для меня.

Как итог – шея теперь болит, поясница отваливается, все ноет и ломит...

А я еще и чемоданы вчера таскала туда-сюда! Здесь-то мне Роберт помог, а вот у дома пришлось самой...

Но делать нечего: с трудом поднявшись, я делаю самомассаж и зарядку, взятую из фитнес-приложения на телефоне, а потом еще в горячий душ иду.

После этих нехитрых, но реально важных процедур боли, вроде, отступают. Но много таких ночей я не выдержу, это настоящая пытка...

Надо будет спросить у Роберта, нет ли у него другого матраса?!

И если нет – купить самой. Удовольствие будет недешевое, конечно, но здоровье всегда дороже...

После душа я делаю завтрак, незатейливый, не то что мужнины венские вафли, которыми он пытался купить прощение.

Но Ассоль мои бутерброды с сыром, яичница и черри вполне устраивают.

После завтрака я веду ее в детский сад.

Потом иду на работу.

Сегодня у меня три индивидуальных сессии по два с половиной часа. Будем выбирать с моими клиентками новый гардероб.

И это уже семь с половиной часов работы!

А потом еще и групповой мастер-класс на час!

Освобожусь я в итоге только к семи вечера, до восьми надо будет забрать из сада дочку.

Одно хорошо: деньги я зарабатываю отличные.

Одна индивидуальная сессия стоит семь с половиной тысяч рублей.

Место в группе – одна тысяча рублей, мест обычно десять-пятнадцать.

А еще реклама брендов!

То есть, за месяц я могу и шестьсот тысяч заработать.

Другое дело, что потом я отдаю двадцать процентов налогов, плачу за аренду сто семьдесят тысяч в месяц, тридцать отдаю за рекламу блога, тридцать – за работу айтишника, который помогает мне с сайтом...

Остается, смешно подумать, тысяч двести пятьдесят.

А дальше – частная гимназия старшей, частный сад младшей, одежда, обувь, косметика, бытовая химия, продукты, книжки, игрушки, лекарства, врачи... теперь еще и аренда квартиры.

Деньги вечно растворяются, стоит их только взять в руки...

К чему это я?!

К тому, что надо бы быть экономнее, особенно теперь, когда мне нужен адвокат по разводам...

В служебной столовой сегодня какой-то переполох.

Сотрудники носятся туда-сюда, обсуждают что-то...

Я вылавливаю Машу, знакомого кондитера из пекарни на втором этаже, и спрашиваю:

– Что случилось?!

– Ой! – вздрагивает та нервно. – Ты что, не слышала еще?! Тебе же первой твой муж должен был сказать!

– Сказать о чем?! – все еще не понимаю я.

– Сокращение будет в связи с приходом нового начальства!

– Какое еще новое начальство?! Владимир Сергеевич ушел?!

Я с ним, Владимиром Сергеевичем Безруким, владельцем нашего торгового центра, виделась месяца два назад. И тогда не было никаких предпосылок к его уходу...

– Да, он продал нас какому-то... кому-то... не знаю, кому, в общем! У Владимира Сергеевича дочка заболела серьезно, понадобились деньги на лечение заграницей, вот он и продал бизнес...

– Ого, – только и могу вымолвить я.

Интересно, как давно Женя в курсе?!

Ни слова ведь не сказал мне, сволочь!

– Ого-то оно ого, только нам-то как быть?! Уволить могут прямо перед новым годом!

– Не могут, – я мотаю головой. – Предупредить должны минимум за два месяца.

– Оказывается, предупреждали! В октябре на общем собрании выдавали бумажки о том, что будет сокращение, мы все подписали! Только нам тогда сказали, что это формальность, что ничего не будет... все и забыли...

– Да ну. Бред какой-то, – говорю я, а сама думаю: неужели правда сократят?!

___

Мои хорошие, пользуясь возможностью, я приглашаю вас в свои социальные сети!

К сожалению, указывать ссылки нельзя, но я укажу названия, вбейте их в поиск - и найдете меня!

1. ЭЛЛИ ЛАРТЕР | ЛЮБОВНЫЕ РОМАНЫ (так называется моя авторская группа ВКонтакте, где я публикую отрывки из книг, новости, книжные подборки, а также провожу разные активности, дарю подарки и разыгрываю промокоды на свои книги и книги коллег)

2. ЭЛЛИ ЛАРТЕР | ЛАЙФСТАЙЛ, ПУТЕШЕСТВИЯ, КИНО (это мой личный блог ВКонтакте, я только начала его развивать, там будут моя жизнь, путешествия, кино, интересности, полезности, ну и призы тоже, конечно, например, прямо сейчас мы вместе открываем ежедневно новогодний адвент-календарь, выполняем задания, и в январе я разыграю среди участников ПП-сладости, сертификаты ВБ и др.)

3. ЭЛЛИ ЛАРТЕР | ЛАЙФСТАЙЛ, ПУТЕШЕСТВИЯ, КИНО (да, точно такое же название, но теперь для телеграм-канала, подписывайтесь и туда, там скоро будет розыгрыш промо)

12 глава

Вообще-то, думаю я, пытаясь рассуждать логически, торговый центр – это ведь не типичный бизнес с наемными работниками.

Да, конечно, здесь есть и они: те, кто занимаются привлечением новых арендаторов и работой с имеющимися, маркетингом, сайтом, и юридическими вопросами, есть информационный центр, который работает с покупателями.

Но большая часть сотрудников торгового центра – это наемные работники не его самого, а брендов, которые арендуют здесь помещения.

То есть, на работу их брали не Владимир Сергеевич или, например, мой муж, как его доверенное лицо, а бренды одежды, обуви, украшений, косметики, бытовой и компьютерной техники, а также кофейни, рестораны, детские игровые комнаты и так далее, и так далее...

И новый владелец просто не имеет права их уволить!

Тогда о чем же речь?!

Почему все так переполошились?!

И кто объяснит мне все это по-настоящему, как есть?!

Конечно, я совершенно не хочу идти к Жене, но у меня еще есть двадцать минут до начала первой сессии с клиенткой, а тревожные мысли и еще более тревожные коллеги все равно не позволят мне спокойно работать...

Так что я делаю глубокий вдох, собираюсь морально с силами и... отправляюсь в административное крыло.

В кабинете моего мужа никого нет, а если бы и был кто – чего я там не видела?! Я уже не раз бывала на его деловых переговорах. А недавно еще и с любовницей застала, так что даже если обнаружу Карину верхом на Жене – не удивлюсь. Мне до этого нет никакого дела. Я по рабочему вопросу.

– Ну здравствуй, – трагичным голосом говорит Женя, увидев меня.

– Привет, – говорю я будничным тоном. – Я к тебе по делу.

– Неужели?! – он вздергивает бровь.

– О каком сокращении все говорят?!

– А, ты об этом... – муж закатывает глаза. Видимо, ожидал, что под рабочим вопросом я все-таки имею ввиду развод.

– Да, об этом. Ну так что?!

– Ну, Безрукий правда продал «Ибицу парк», – говорит он. – А новый владелец правда собирается все здесь кардинально менять.

– Но каким образом?! – не понимаю я. – Он же не нанимал сотрудников магазинов и общепита.

– А он и не собирается их увольнять. Он будет решать вопрос выше: через арендаторов. Собирается просмотреть список всех, кто арендует площади, и решить, кого он хочет оставить, а кого вышвырнуть.

– Вот оно что... – наконец понимаю я. – Но и в таком случае, договоры аренды же на годы вперед у многих заключены... Даже у меня, например, до конца следующего года, а я – маленький частный бизнес.

– А ему плевать. Он чертовски богат и готов выплатить компенсации недовольным, лишь бы ТЦ выглядел так, как угодно ему, лишь бы здесь были только те бренды, которые его устраивают...

– Ясно, – поджимаю губы. – И как зовут этого прекрасного нового владельца?!

– Икар Миронович Брюллов.

Когда я возвращаюсь из административного крыла, на меня набрасываются Маша и другие знакомые продавцы и официанты:

– Ну что, узнала что-нибудь?!

– Узнала, – киваю я. – И вам это не понравится.

Я делюсь полученной информацией, чтобы сотрудники хотя бы понимали суть, потому что Женя явно не смог донести им это все...

А потом отправляюсь работать, потому что моя клиентка уже подошла.

Конечно, мне теперь тоже тревожно.

Вдруг и со мной договор аренды решат разорвать?!

Несмотря на компенсацию, я потеряю немало денег, особенно учитывая, что сейчас, перед новым годом, у меня самый пик и индивидуальных сессий, и групповых мастер-классов.

А мне ведь квартиру надо снимать, нанимать адвоката, и это не говоря о стандартных тратах...

И я точно знаю, что муж за меня вступаться перед новым владельцем не станет.

___

листаем дальше --->

13 глава

Рабочие часы проходят сумбурно.

Пока я с клиентками – я максимально сосредоточена и вовлечена в дело.

Но стоит отлучиться в служебный туалет или служебную столовую, как я снова и снова попадаю в вихрь тревожных обсуждений, стенаний и проклятий.

Некоторые даже подходят ко мне с просьбой вступиться за их магазин или их кофейню перед мужем, чтобы тот вступился перед господином Брюлловым.

А я бы и рада, но у меня нет такой власти.

Все, что у меня есть, – это усталость и раздражение...

После мастер-класса, распрощавшись с клиентками, я привожу в порядок свой арендованный павильончик, закрываю его и спускаюсь на первый этаж, чтобы взять горячий шоколад в любимой сетевой кофейне.

Пока бариста делает мне напиток, искоса поглядывая на меня и, вероятно, размышляя, стоит ли и ему тоже попросить у меня помощи, я рассматриваю убранство вокруг.

«Ибица парк» сияет новогодними украшениями: в центре первого этажа стоит роскошная елка, которая верхушкой дотягивается до второго этажа. Елка украшена в красно-золотых тонах, как и положено перед годом красной огненной лошади. На всех парапетах – гирлянды. Под потолком – огромные подарочные коробки, переливающиеся красной и золотой фольгой.

Народу – просто тьма.

Все торопятся, выбирают подарки... До нового года – всего-то одиннадцать дней!

У Ассоль тоже уже новогоднее настроение. В детском саду они каждый день учат какие-то зимние песенки, готовятся читать стихи Дедушке Морозу, выбирают наряды на праздничный утренник...

У Ясмины тоже будет новогодняя тусовка, но исключительно для друзей.

А я... у меня – никаких планов и идей.

Раньше мы с мужем встречали новый год вместе, а в январские ездили в Красную Поляну кататься на лыжах, но теперь... я не знаю, что делать и как быть.

Поблагодарив баристу, я забираю свой горячий шоколад и отправляюсь в детский сад забирать младшую дочь.

Когда мы с ней оказываемся дома, то я готовлю ужин, а потом укладываю малышку спать.

Ассоль долго не может уснуть, спрашивает у меня, придет ли в гости на пироги Роберт.

Точно! Роберт! Надо ему написать! Я так замоталась и устала, что совершенно забыла про матрас!

Когда Ассоль наконец начинает тихо и ровно посапывать, уткнувшись носиком в подушку, я возвращаюсь на кухню, завариваю себе зеленый чай и беру в руки смартфон.

«Роберт, добрый вечер. Простите, что беспокою. Подскажите, пожалуйста, нет ли возможности заменить матрас в большой комнате? Дело в том, что я привыкла спать на более жестком, и теперь у меня очень сильно болят шея и спина».

Вроде, нормально вышло.

Я отправляю сообщение, а потом решаю поискать в интернете нового владельца «Ибица парка».

Как там Женя его называл?!

Икар Миронович Брюллов?!

Какое необычное имя!

И какая аристократическая фамилия!

Оказывается, что господин Брюллов – крупный бизнесмен, который владеет уже как минимум одним отелем, тремя гостиницами, пятью ресторанами и одной торговой галереей в Сочи. Наш торговый центр стал его последним приобретением – и самым внушительным!

Я открываю его фотографии.

Со снимкой на меня смотрит мужчина лет пятидесяти со смутно знакомыми чертами лица...

Откуда я его знаю?!

Странно.

Но потом я натыкаюсь на фото, которое удивляет меня еще сильнее.

На нем Икар Миронович стоит на фоне какого-то корпоративного стенда, приобняв за плечи... Роберта, нашего арендодателя!

Они что, родственники?!

14 глава

В голове мелькает догадка, и я бегу к шкафу, куда убрала папку с документами, в том числе договор аренды...

Дату рождения Роберта я запомнила, а вот его фамилию и отчество – нет!

Ну не растяпа ли?!

Открываю, читаю.

Роберт Викторович Северицкий.

Нет, он не может быть сыном Икара Мироновича Брюллова.

Может, племянник?!

Я снова иду в интернет, делаю несколько запросов, и вторая моя догадка подтверждается.

У Икара Мироновича есть родная сестра – Далила Мироновна.

Вот это имена им дали родители! Одному – из древнегреческой мифологии, другой – из библейских сказаний!

Я даже нахожу их, брата и сестры, общие фотографии с каких-то бизнес-ивентов. Роберт на них тоже есть – еще маленький, лет десяти, потом пятнадцати...

У меня сразу возникает вопрос: какие у Роберта сейчас отношения с дядей?! Близки они или не очень, придерживаются ли единого мнения о том, как должен выглядеть «Ибица парк», говорили ли они вообще об этом?!

Я ведь даже не знаю, чем занимается Роберт.

Мне было как-то все равно, если честно... я была слишком озабочена тем, чтобы поскорее найти квартиру, и как только попалась подходящая – я сразу подписала договор аренды.

Но теперь я понимаю: семья у них обеспеченная, а учитывая, что у Роберта меньше, чем в тридцать, есть своя двухкомнатная квартира в Сочи, которую он сдает, причем по адекватной стоимости, не взвинчивая ценник, он тоже явно или бизнесом занимается, или чем-то подобным...

Вот это да!

Вот это совпадения!

Интересно только, поможет ли мне теперь как-то эта информация?!

Стоит просить у Роберта помощи – или нет?!

С одной стороны, мне волнительно за свою судьбу и судьбу коллег, но с другой... еще ведь непонятно, разорвут со мной договор или нет?! А что касается остальных сотрудников, то я и вовсе не несу за них ответственности. Стоит ли лезть на рожон, вмешиваться?!

Не знаю.

Подумав немного, решаю пока не торопиться и обратиться к Роберту, только если будет реальная на то необходимость.

То есть, когда я и правда лишусь своего арендованного павильона, или кто-нибудь из коллег не просто пожалуется, что может потерять работу, а действительно потеряет и окажется в затруднительном положении...

А пока ничего не известно, нужно работать и заниматься тем, что первостепенно, – поисками адвоката.

В конце концов, мы ведь с Робертом едва знакомы.

Может, ему вообще не понравится, что я рылась в интернете и выясняла его родственные связи?!

Вдруг он рассердится и вслед за дядей, который разорвет договор аренды, и квартиры меня лишит?!

Здесь надо быть осторожной, почву прощупывать, как говорится, прежде чем что-то делать или говорить...

Наступает следующий день, воскресенье, выходной.

Я просыпаюсь не по будильнику, а от того, что меня начинает пихать в бок моя младшая дочь:

– Ма-а-ам... Мам!

– А?! Что?! – сонная, я подскакиваю на своем мягком матрасе, который пружинит подо мной.

Чувствую, что голова опять раскалывается, шея и спина болят...

Вчера я уснула, так и не дождавшись ответа Роберта.

– Мам, пойдем гулять?! И с горок кататься?! Там солнышко!

– Там всегда солнышко... – ворчу я, утыкаясь носом обратно в подушку.

Конечно, мы ведь в Сочи живем, где солнце – триста дней в году.

Впрочем, последняя неделя правда была пасмурной, шли дожди, вот Ассоль и радуется, что наконец распогодилось.

Но времени и сил на то, чтобы кататься с горок в Красной Поляне, у меня сейчас нет.

Поэтому я договариваюсь с дочкой о другом: мы поедем в «Ибица парк» в игровую, и пока она радостно носится между бассейном с шариками и гамаками-батутами, я посижу в лаундж-зоне для родителей и пороюсь в интернете, выискивая хорошего адвоката по разводам...

– А на горки – в зимние каникулы, договорились?!

– Договорились! – соглашается Ассоль.

Мы завтракаем и отправляемся в торговый центр.

По дороге я читаю наконец ответ от Роберта, который пришел рано утром, пока я спала:

«Доброе утро, Валентина! Вас понял. Сегодня около полудня доставлю матрас».

Вот я дважды растяпа, не прочитала сообщение раньше!

Времени-то уже одиннадцать, и мы в пути – только не домой, а все дальше и дальше от дома...

Пишу ему:

«Огромное спасибо, что откликнулись, Роберт! Но можно ли не в полдень, а вечером?! Мы с Ассоль поехали в игровую в «Ибица парке», вернемся около шести...»

Он отвечает:

«О, если вы будете в «Ибице», может, мы вместе выберем матрас?! Я как раз здесь!»

15 глава

– Конечно, я не против, – растерянно улыбаюсь. – Здравствуйте, Икар... как вас по отчеству?!

Я знаю, что Миронович, но не хочу выдавать свои знания.

– Просто Икар, – добродушно отзывается мужчина и протягивает мне ладонь для рукопожатия. Я ее пожимаю. – Приятно познакомиться, Валентина!

– И мне, – киваю, а про себя думаю: ну ничего себе! Владелец нашего торгового центра для меня – просто Икар!

– Ну что же... если все в сборе, предлагаю начать! – говорит Роберт, и мы идем в магазин.

– Я, кстати, писал Роберту, что матрас надо пожестче взять, – говорит Икар... Миронович. Или все-таки просто Икар?! – Потому что прежний слишком мягкий. Он его из другой квартиры привез, где жила его мать, моя сестра... Далила обожает мягкие матрасы. Страшная женщина с бессмертной спиной! Полгода назад она перебралась в Дубай со своим новым кавалером, вот племянник и стащил ее матрас...

– Дядя, – с шутливой укоризной говорит Роберт. – Теперь моя квартирантка будет думать, что я отдал ей старый матрас... На самом деле, Валентина, – обращается он ко мне. – Мама на нем от силы три месяца поспала. А прежний у нее собака изгадила.

– Да уж, Каравай – тот еще засранец! – подтверждает Икар.

– Ничего страшного, – говорю я с улыбкой, мысленно гадая, какой же породы Каравай. – Я и не подумала бы, что он старый...

– В любом случае, – говорит Роберт. – Сегодня мы купим вам новый, любой, что вы пожелаете.

– Уверены?! – уточняю я. – Я ведь спрашивала, нет ли у вас свободного, чтобы заменить... Покупать – довольно дорого. Я сама могла бы...

– Ни в коем случае, – перебивает Икар. – Вы ведь снимаете у племянника квартиру, платите деньги... А его задача – сделать все, чтобы вам было комфортно! Я с детства учу его этому. Делаешь что-то – делай хорошо! И в бизнесе, и в любом другом взаимодействии, и в личном плане...

– Да, это правда, – кивает Роберт. – Дядя мне как отец... Мой-то ушел из семьи, когда мне было семь.

– Ужасно, – поджимаю я губы.

– Простите нас, Валентина, – хмыкает Икар. – Мы, наверное, слишком много говорим...

– Нет, что вы! – отрицаю я.

На самом деле, я немного удивлена.

Почему-то была уверена – после разговоров с мужем и коллегами, – что Икар Миронович окажется человеком суровым, а он – очень даже дружелюбный, приятный... по крайней мере, в личном общении, когда дело никак не касается работы и бизнеса.

– Как вам такой матрас?! – спрашивает меня между тем Роберт, подводя к экземпляру премиум-класса за тридцать пять тысяч рублей.

Я аж офигеваю:

– Ого! Ну... думаю, это слишком дорого.

– Зато он анатомический, ортопедический, материалы качественные.

– Уверена, есть что-нибудь качественное и подешевле.

– Ла-а-адно, ищем дальше, – улыбается Роберт, а его дядя спрашивает:

– Валентина, а чем вы занимаетесь?! Кем работаете?!

– Я – стилист, – говорю просто и прямо. – Помогаю своим клиенткам найти свой стиль, подобрать гардероб и аксессуары, подчеркнуть достоинства, скрыть недостатки... Работаю как индивидуально, так и с группами.

– Ого! – хмыкает мужчина. – Очень круто! Роберт, что думаешь, нужен нам такой специалист в «Ибице»?!

– Определенно нужен!

– Валентина, не хотите в нашем торговом центре поработать?!

– Дядя, ты ведь не сказал ей, что владеешь «Ибицей»...

– Ну да, точно! Владею!

– Ну... – растерявшись, тяну я. – Вообще-то, я уже здесь работаю...

– Неужели?! – поражается Икар, а следом и Роберт переспрашивает:

– Правда?!

– Да, – киваю. – Павильон номер двести двенадцать на втором этаже. Небольшой, но мне более чем достаточно.

– Совершенно прекрасно! – восхищается Икар, и я невольно краснею. – Думаю, нам нужно расширить вашу зону влияния!

– Ну, я занимаюсь рекламой некоторых брендов торгового центра, – признаюсь я.

– Отлично, просто отлично! – Икар кажется мне довольным сытым котом. – Вы – большая умница! Но я даже не об этом... Думаю, вы могли бы проводить еще и корпоративные мастер-классы для наших сотрудников, чтобы они были более подкованы в вопросах моды и лучше помогали покупателям. За отдельную плату, разумеется!

– Я была бы очень рада, – киваю. – Только, насколько я знаю, вы планируете пересмотреть список брендов в ТЦ и разорвать договора аренды с частью организаторов...

Слова эти вырываются из моего рта сами собой. Я прикусываю язык – но уже поздно.

Приходится объясниться:

– Мой муж – управляющий ТЦ Костров Евгений Борисович.

– А! – восклицает Икар. – Вот оно что! Отвратный тип, уж простите меня за прямоту... Переврал все, что я сказал ему про грядущие изменения в «Ибице», напугал всех сотрудников и арендаторов... Меня уже не первый день заваливают звонками и сообщениями.

16 глава

– Ого, – только и говорю я, искренне пораженная тем, как все на самом деле оказалось... иначе?! Не так, как я представляла со слов мужа и коллег. И, раз уж Икар передо мной открылся, открываюсь тоже: – Я безумно рада, что теперь знаю правду. Потому что вчера, когда я пришла на работу, на меня набросились коллеги – продавцы, официанты, администраторы, – и стали умолять помочь им. Надеялись, что я как-то повлияю на мужа, а он на вас, чтобы их не увольняли. Многие даже не понимали, что классического сокращения кадров не может быть в принципе, потому что вы – не их работодатель, их работодатели – бренды, кофейни и так далее...

– Многие рядовые сотрудники не углубляются в такие детали, – соглашается Икар. – И это нормально, это не их зона ответственности.

– Я пошла к мужу, – продолжаю я. – А он сказал, что вы собираетесь перекроить торговый центр и просто будете выплачивать отступные всем брендам, с которыми решите расстаться...

– Звучит, как будто я монстр какой-то, – морщится мужчина. – Да еще и бизнесмен отвратный... Зачем перекраивать то, что и так отлично работает?! Еще и ресурсы на это тратить... Нет. Я лишь собираюсь немного расширить наши зоны влияния, помочь локальным брендам, заинтересовать покупателей чем-то новым, ярким и необычным.

– Ого!

– Зачем нам, например, стандартные сетевые магазины товаров для дома, который есть во всех остальных ТЦ города, когда есть прекрасный краснодарский бренд «Дарыня»?! Они делают просто фантастическую посуду, красивое и качественное постельное белье, декор... много чего. Даже мебель! Я уверен, это принесет нам и бренду – деньги, а покупателям – много радости.

– Звучит прекрасно, – соглашаюсь я.

После недолгой паузы Икар спрашивает:

– Может, спросите у своего мужа, зачем он решил навести панику?!

– Я могу, но... не уверена, что он ответит. Не уверена, что вообще станет говорить со мной на эту тему.

– Почему же?!

Я пожимаю плечами:

– Мы в процессе развода. Точнее, скоро будем. Я еще не успела нанять адвоката и подать заявление...

– Ого! – теперь пришла очередь Икара удивляться. – Ну что же... удачи вам с этим.

– Спасибо.

– Могу, кстати, дать контакты прекрасного адвоката по разводам и по совместительству моего хорошего друга Виталия Александровича Черепицкого.

– Знакомое имя, – я пытаюсь вспомнить, где же его слышала?!

– Самой собой, он – легенда! – с гордостью говорит Икар. – Вы наверняка слышали про громкие звездные разводы, которые он вел... Актеры, музыканты, блогеры...

– О! Ну да, точно! Припоминаю. Но не думаю, что у меня хватит средств, чтобы оплатить его работу.

– Я попрошу его дать вам скидку. Процентов двадцать, скажем. При условии, что вы проведете десять корпоративных мастер-классов для сотрудников «Ибицы» в ближайшие... хм, два месяца, например. Нормально будет по загрузке?!

– Нормально, – сразу соглашаюсь я. – Будет просто замечательно. Спасибо!

– Не благодарите раньше времени. Я не уверен, что у него есть свободные места, чтобы брать новых клиентов... Но мы попробуем. Сегодня вечером его наберу.

– Договорились!

– Дядя, – вмешивается в наш диалог Роберт. – Мне кажется, ты слишком заболтал Валентину. И мы совершенно забыли, зачем сюда пришли.

Ну да.

Мы уже кругов пять сделали по магазину, время от времени щупая разные матрасы и посматривая на ценники.

– Мне понравился вот этот, – признаюсь я, когда мы в очередной раз останавливаемся возле анатомического ортопедического матраса за тринадцать тысяч. – И по качесту отлично, и по цене.

– Ну что же... окей, – кивает Роберт. – Тогда его и возьмем. А ты что выбрал, дядя?!

– Думаю, возьму такой же. Я доверяю Валентине в выборе матрасов: спина у нее явно такая же чувствительная, как у меня. А вот с твоей матерью выбирать подобные вещи было невозможно... Будь ее воля – Далила бы на перине спала!

– Ага! – смеется его племянник. – И, как принцесса на горошине, чувствовала бы каждую крошку под десятком слоев!

– Точно!

– Ну что, идем на кассу?!

Мы с Икаром киваем – и отправляемся оформлять покупки.

– Во сколько вы вернетесь домой? – спрашивает Роберт. – Закажу на это время доставку.

– В шесть-семь.

– На семь тридцать подойдет?

– Да, отлично, спасибо!

– Матрас привезут и положат на кровать, а прежний увезут, не беспокойтесь. С вас – только снять постельное.

– Договорились.

Роберт и его дядя кажутся мне настоящими джентльменами.

И про сокращение успокоили, и расширяться предложили, и адвоката посоветовали, и квартиру сдали, и матрас купили...

Ну что за новогодние чудеса, честное слово?!

А ведь еще только двадцать первое декабря!

17 глава

– Что за чертовщина?! – Икар сразу хмурится.

Мы все четверо переглядываемся, и владелец торгового центра рычит моему мужу:

– Что же мы тогда здесь стоим?! Бежим туда! Пожарные уже вызваны?! Полиция?! Скорая?! Пострадавшие есть?!

Мы все, как один, устремляемся в сторону эскалатора.

Но пока мужчины, очевидно, озабочены тем, какой ущерб принесет это происшествие людям, помещениям, чужой собственности и, соответственно, бизнесу, я в первую очередь думаю о том, а безопасно ли здесь теперь, ведь внутри не только я, но и моя маленькая дочь!

Вдруг сейчас объявят эвакуацию?!

– Пожарные, полиция, скорая – все службы уже в пути! – рапортует Женя. – Треть охраны тоже отправлена на парковку следить за ситуацией! Пострадавших, по предварительным данным, нет!

– Возгорание сильное?! – спрашивает Роберт.

– Довольно-таки, Роберт Викторович! – отзывается мой муж. – Пламя перекидывается с машины на машину...

Вот как!

Оказывается, он и с Робертом уже знаком!

Мы спускаемся на первый этаж и бежим на улицу.

На парковку, конечно, есть лифт, но в условиях пожара пользоваться им небезопасно.

Приходится прорываться через толпы стремящихся внутрь торгового центра людей, шагать по лужам, бежать вокруг «Ибицы»...

В какой-то момент Женя-таки оказывается вровень со мной.

Наклоняясь ко мне, шипит:

– Что ты здесь делала?!

– Матрас покупала в новый дом! – огрызаюсь я.

– Откуда ты знаешь Икара Мироновича и его племянника?!

– Ну, они же теперь владеют «Ибицей»!

– Я-то в курсе! А ты откуда узнала?!

– Не твое дело! Скажи лучше, будет ли объявлена общая эвакуация?! У меня Ассоль в игровой на четвертом этаже!

– Пока не знаю! То есть, ты хочешь сказать, что оставила ребенка в игровой комнате, а сама пошла покупать матрас с Икаром Мироновичем и Робертом?! Когда вы успели познакомиться?!

– Ну... например, когда ты сказал, что всем грозит сокращение! – говорю я, и мне плевать, что это ложь.

Раскрывать правду я не хочу – и очень надеюсь, что Икар и Роберт мне подыграют.

Они ведь уже знают, что я собираюсь разводиться со своим муженьком.

И знают, что я тоже не в восторге от его лжи!

– Уже не грозит! Я все уладил!

– Чего?! – фыркаю я, с трудом сдерживая смех. – Ты?! Уладил?!

– Да, Икар Миронович пообещал, что сотрудники всех убранных магазинов будут приглашены в другие, свежеоткрывшиеся отделы!

О боже...

Врет, как дышит!

И ведь если бы я не поговорила с Икаром, я бы поверила!

Мой муж, выходит, специально нагнал паники среди сотрудников, чтобы потом обрадовать их заявлением, что он все уладил, и все остаются!

На что он рассчитывал?!

Что Икар и Роберт тупые и ничего не поймут?!

Что сотрудники поддержат его, встанут на его сторону и будут обожать?!

Вот только добился он лишь того, что теперь сам вот-вот окажется уволенным!

Но я решаю с ним не спорить.

Решаю, что буду просто молча наблюдать со стороны.

Интересно же, чем все закончится.

Он ведь наверняка соберет сотрудников, чтобы рассказать им, какой он классный и замечательный и всех их спас.

Но потом его уволят, и сотрудников соберут уже Икар и Роберт, чтобы рассказать, как все было на самом деле.

Хм... и почему я верю едва знакомым людям, а не мужчине, с которым прожила под одной крышей двадцать лет, которому родила двух дочерей, которого звала своим мужем и беззаветно любила?!

Потому что любви этой больше нет.

Нет семьи, нет доверия.

И с каждым днем Женя падает все ниже и ниже в моих глазах...

Мы наконец оказываемся на парковке.

Здесь дымно, душно, шумно, людно.

Вентиляция не справляется: глаза щиплет, дышать нечем.

Кто может, до кого еще не добрался огонь, быстро забирают свои машины и валят прочь... Автомобили вылетают с парковки один за другим: значит, в торговом центре по громкой связи уже сообщили о возгорании и попросили убрать транспортные средства – и ради сохранности имущества, и ради того, чтобы спецслужбам было проще пробраться внутрь...

Возгорание, как я понимаю, случилось в дальнем углу парковки.

У какого-то одного автомобиля подтекал бензин, у другого выскочила искра – и загорелось.

Лужа топлива мгновенно превратилась в лужу огня, который обхватил три машины разом.

18 глава

– Отвали! – рыкаю я и отталкиваю Женю от себя.

Он чуть не падает от неожиданности и смотрит на меня изумленным и злым взглядом.

От него разит дымом, потом и неуместной, сильно запоздалой ревностью...

Чего он от меня хочет?! На что надеется?!

Что я, как послушная девочка, буду сейчас перед ним отчитываться, рассказывать, как и когда я познакомилась с его начальством?!

Обойдется!

– Ах ты... ссс...

– Кто?! Ну кто?! – фыркаю я, глядя ему прямо в глаза.

Мне уже плевать на его оскорбления и унижения. Даже забавно наблюдать, как низко он может пасть... еще ниже... и еще...

Но Женю окликает Икар, и муженек, рыкнув, отворачивается от меня, прошипев напоследок:

– Мы еще поговорим об этом!

Я мысленно фыркаю: не поговорим.

Наговорились уже, с меня достаточно.

Пока бегу в «Ибицу» за дочкой, быстро набираю Роберту сообщение:

«Пожалуйста, не говорите моему мужу, что я снимаю у вас квартиру! И предупредите своего дядю! Я не хочу, чтобы Евгений впредь вмешивался как-то в мою жизнь! Буду благодарна!»

Ответ, не смотря на ЧП на парковке, приходит почти сразу:

«Договорились, без проблем!»

«Спасибо!» – благодарю я.

Я уже внутри торгового центра.

Громкоговорители молчат, а значит – эвакуацию еще не объявили.

В то же время, водителей оповещали о том, что автомобили лучше забрать с пылающей парковки, так что все уже в курсе ситуации, людей в торговом центре немного, а все сотрудники уже на низком старте, готовы выводить покупателей и закрывать отделы...

Мне требуется пара минут на то, чтобы добраться до игровой.

Там меня встречают администратор Маша и кассир Варя. МЫ с ними знакомы – и потому, что работаем в одном торговом центре, и потому, что моя дочь обожает их игровую.

– От тебя несет дымом! – потянув носом, сообщает Маша.

– Ты была там?! – спрашивает Варя.

– Да, – киваю. – Моя дочь в порядке?!

– Да, с Ассоль все хорошо, она играет, – уверяет меня Варя. – Расскажи, что там?! Как там?! Будет ли эвакуация?!

– Скорей всего... – начинаю я, и ровно в этот момент на весь торговый центр раздается сирена с голосовым сопровождением:

«Уважаемые посетители, в торговом центре объявлена эвакуация. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, следуйте инструкциям на световых табло и указаниям персонала. Пожалуйста, немедленно покиньте здание торгового центра. Передвигайтесь только по лестницам. Пользоваться эскалаторами и лифтами запрещено», – и снова то же самое, по кругу, громким, равнодушно-ледяным, почти неживым голосом...

Я этот голос слышала лишь однажды, во время учений, и тогда не было страшно.

Сейчас, несмотря на то, что реальной опасности практически нет, становится как-то не по себе.

Маша и Варя, а также выбежавшие на звуки оповещения аниматоры – Настя, Лайла и Мирон, – в растерянности.

Да, большинство детей разобрали еще тогда, когда звучало объявление для водителей, но несколько ребят все еще играют внутри, и есть несколько вопросов.

Первый. Как их оперативно вывести хотя бы ко входу, ведь они рассредоточены по большой территории, кто-то в бассейне с шариками, кто-то в трехэтажном сеточном лабиринте, кто-то на батуте?!

Второй. Куда их эвакуировать, если они без родителей?! Нужна какая-то безопасная буферная зона, о которой будет сообщено дополнительно, чтобы потом родители могли их забрать.

Третий. Кто вообще несет сейчас за этих детей ответственность?!

– Бред какой-то, – хмыкаю я. – Разве с вами все это не обговаривали, когда вы устраивались на работу или когда были учения?!

– Не-а, – мотает головой Маша. – Нам говорили только, что это не наша ответственность. Но по факту...

Пока мы совещаемся, троих детей все-таки прибегают забрать родители. А остальных – мою Ассоль, Пашу, Нину и Раду, в которой я сразу узнаю дочь своего мужа и сводную сестру Ассоль, – мы хотя бы выводим к входу. Дети быстренько переобуваются и натягивают курточки. Самая младшая, Рада, испуганно плачет, Лайла в костюме Карамельки пытается ее успокоить.

– Ладно, – говорю я. – Их всего четверо, а нас – пятеро. Каждый берет себе по ребенку, Маша идет замыкающей и следит дополнительно. Напротив «Ибицы» есть большой сетевой продуктовый. Туда и отведем. А потом сообщим Икару Мироновичу, чтобы дали объявление родителям.

– У тебя есть номер Икара Мироновича?! – офигевает Настя.

– Да... его племянника, если точнее, – отвечаю я, и мы все вместе покидаем торговый центр.

«Пожалуйста, надо передать голосовое для родителей! Мы с детьми и сотрудниками игровой комнаты в магазине напротив ТЦ!» – пишу я Роберту.

19 глава

Я настолько опешиваю, что даже не сразу отвечаю ей.

Но зато мне на защиту бросается Маша:

– Вы нормальная вообще?! Мы – сотрудники игровой комнаты, мы эвакуировали детей!

– Что-то я не вижу здесь других детей, кроме моей дочери – и ее! – огрызается Карина, кивая на мою Ассоль. – И она – не сотрудница игровой!

– А вам-то откуда знать?! – не понимает Маша.

Ко мне наконец возвращается дар речи, и я сообщаю:

– Она – любовница моего мужа, а это – их дочь.

– Не надо говорить так пренебрежительно про моего ребенка! – снова собачится Карина.

Бо-о-оже... я и понятия не имела, что она настолько долбанутая!

– Проваливай уже вместе со своей дочкой! – рыкает на Карину Варя, которой девятнадцать и которая за словом в карман не лезет.

Карина от такого напора аж затыкается и начинает пятиться, вцепившись одной рукой в ладонь своей рыдающей дочери.

Варя же продолжает:

– Ишь, разоралась! Нам что, было оставить твою кровиночку в эвакуированном здании?! Поверь, в следующий раз мы так и сделаем! На твоем месте, во избежание неприятностей, я бы больше не водила свою принцессу в нашу игровую! Поняла, дура?!

– Да как ты... да ты хоть знаешь, кто мой... – начинает Карина, но в этот момент рядом со всеми нами вдруг материализуется Роберт.

– Тишина! – говорит он повелительно, пусть и не слишком громко, и все мгновенно затыкаются.

Вот это власть, вот это мощь!

Даже я восхищенно замираю, глядя на своего нового знакомого, с которым рассталась всего-то несколько минут назад в подвале «Ибицы».

А вот на Карину Роберт впечатления не производит, она поворачивается к нему и начинает жалобно ныть:

– Роберт Викторович, они мою дочь практически украли! Знаете, как я испугалась?! Прибежала к игровой – а там пусто! И сирены орут!

– Что же вы так долго бежали, Карина... как вас там по батюшке?!

– Олеговна...

– Что же вы так долго-то, Карина Олеговна?! – фыркает Роберт.

Получается, они с Кариной уже знакомы?!

Неужели Женечка мой постарался, познакомил?!

И когда только успел?!

Меня-то, жену официальную, ни новому владельцу торгового центра, ни его племяннику и помощнику не представил, а вот любовницу – запросто!

Небось еще и назвал женой!

– Так я ведь работала! – жалобно оправдывается, притворяясь героиней, Карина. – Надо было посетителей из отдела вывести, закрыть все, помочь людям...

– Тогда почему вы засомневались, что другие такие же ответственные и смелые сотрудники, ваши коллеги, помогут вашей дочери?! – снова насмешливо фыркает Роберт.

Он, как и Икар Миронович, полагаю, недолгое время считал Карину женой Жени, но теперь, после того, как я рассказала правду и, сама того не подозревая, сдала ее, не испытывает к ней приязненных чувств.

– Да потому что... потому что... я ведь просто мать, понимаете, Роберт Викторович?! Испугалась, запаниковала! Мало какая мать доверит своего маленького ребенка незнакомым людям!

– Однако же это не помешало вам сдать дочь на целый рабочий день в игровую комнату к незнакомым людям, – замечает Роберт.

– У меня сегодня смена внеплановая образовалась! Некуда было дочку деть!

– Ясно, – перебивает ее мужчина, показывая, что ему совершенно не интересно. – В любом случае, это не дает вам права кричать на других сотрудников. Я делаю вам замечание. В следующий раз это будет выговор. Вам все понятно, Карина Олеговна?!

– Но я... но...

– Вам понятно?! – повторяет Роберт, давя свою оппонентку голосом.

– Да, но...

– Никаких «но» здесь быть не может. Забирайте свою дочь – и свободны.

– Я хочу дождаться своего Женечку...

– Он не ваш, – снова фыркает Роберт.

Карина со злобой косится на меня, наконец понимая, что я – тот самый источник правды, который подкосил Робертово теплое к ней отношение.

Упс.

Прости, детка.

Сама виновата.

– Отличного дня! – иронично желает Карине Варя, и любовница моего мужа, подхватив все еще рыдающую Раду, наконец сваливает.

– Вух! – смеется Роберт. – Я уж думал, мы от нее не избавимся!

Все смеются с облегчением за ним следом, даже я.

Потом Роберт знакомится с сотрудниками, рассказывает им кратко, что никого из них не уволят, и они могут быть спокойны.

Затем распускает по домам.

Когда мы с ним и Ассоль остаемся втроем, Роберт говорит мне:

– Восхищен тем, что вы не ушли, как я просил вас, а решили помочь своим коллегам... а ведь это не было вашей ответственностью.

20 глава

Когда мы втроем оказываемся в машине Роберта, моя общительная дочь, успокоившись после всего произошедшего, снова с живостью и восторгом, как при первом знакомстве, увлекает разговором нашего с ней арендодателя.

Роберт, что удивительно, отвечает ей с интересом и включенностью, то есть, не просто «да» и «нет», он осознанно концентрируется на том, чтобы поддерживать этот диалог!

Честно, мне это кажется удивительным и даже немного странным: ему ведь же еще и тридцати нет, он молод и без семьи, своих детей нет, каких-нибудь младших сестер-братьев или племянников, как я поняла, тоже...

То есть, у него явно нет большого опыта общения с детьми!

Почему же он так приветлив с моей маленькой надоедливой дочерью?!

Я сама-то от нее порой устаю – и все мамы меня прекрасно поймут, – а он – слушает, кивает, отвечает на вопросы, спрашивает сам...

Сколько же в нем терпения и тепла!

Я невольно и весь сегодняшний день вспоминаю, то, каким Роберт был внимательным, заботливым, откровенным, как защитил меня перед Кариной и моим мужем, как говорил с сотрудниками игровой после пожара...

Давненько мне не встречались такие люди... мне кажется, с мужем я и забыла, что так вообще бывает!

А ведь если подумать, у Роберта и Жени много одинаковых качеств.

Но проявляются они совершенно по-разному!

Мужнина гордость – это высокомерие и эгоизм, а гордость Роберта – это по-мужски купить своей квартиросъемщице новый матрас, например, и не позволить своим сотрудникам конфликтовать.

Мужнина амбициозность – это дорваться до власти всеми способами, манипулировать, запугивать и откровенно врать собственным подчиненным, а амбициозность Роберта – и его дяди, кстати, – это расширять бизнес, делая его более ярким, инклюзивным и доступным, уважать своих сотрудников, говорить с партнерами на равных, а не сверху вниз, не навязывать силой, а давать возможности для развития.

Потрясающе.

Уверена, «Ибицу» ждет настоящее перерождение, и мы все будем гордиться тем, что работаем в этом торговом центре.

А мой муж... боюсь, он скоро станет прошлым – и для торгового центра, которым управлял с такой неистовой страстью и такой неистовой ложью, и для меня.

Конечно, мы навсегда останемся связаны нашими дочерьми – нам придется общаться, обсуждая будущее Ясмины и Ассоль, – но в остальном...

Я все. Я пас.

Я заканчиваю эту главу и переворачиваю страницу.

Мы добираемся до дома, и Роберт вызывается подождать вместе с нами доставку матраса – осталось всего-то полчаса до назначенного времени, – потому что вдруг что?! А он сразу сможет решить вопросы...

Я соглашаюсь, а Ассоль и спрашивать не надо: она в неистовом восторге от своего нового взрослого друга.

Она даже тянет его поиграть, но я останавливаю, говоря, что дядя Роберт очень устал.

– Да я не... – начинает он, но я смотрю укоризненно:

– Перестаньте. Вы, черт возьми, пожар тушили.

– Ты что, пожарный?! – восхищается Ассоль.

– Нет, – смеется Роберт и, прислушавшись ко мне, все-таки садится за стол в кухне. – Просто какой-то непорядочный человек устроил поджог на парковке торгового центра, который принадлежит моей семье, пришлось помогать...

– У тебя есть целый торговый центр?! Свой личный?! – снова округляет глаза моя дочь, а я перебиваю ее более важным вопросом:

– То есть, это было не какое-нибудь короткое замыкание?! Кто-то намеренно устроил пожар?! Зачем?! Чтобы что?!

– Чтобы навредить репутации «Ибицы», конечно, – качает головой Роберт. – Чтобы на нас подали в суд владельцы сгоревших автомобилей.

– Но в чем ваша вина?!

– Не уследили. Ошибка службы безопасности.

– Вы ведь только вступили в права!

– Да, но формально – это произошло уже после того, как центр отошел моему дяде. А значит, и отвечать будет мы.

– Ужасно, – я качаю головой. – И кто только мог такое сделать?!

– Кто-то, кто желает нам зла... Но нам не страшно. Мы найдем виновников – и заказчиков, и исполнителей, – и жестоко их накажем.

– Правильно, – я киваю.

– Вам не нужно о этом беспокоиться, Валентина, вас это никак не коснется, – обещает Роберт. – На вашем месте я бы задумывался бы сейчас только о том, как включить в свое рабочее расписание мастер-классы для сотрудников, о которых вы договорились с дядей... Ну и о том, как отметить новый год! Он ведь совсем скоро!

– А еще скорей – ваш день рождения, – говорю я.

– Ну да, через четыре дня.

– Да, и у меня важный вопрос: что вам подарить?! Я должна непременно отблагодарить вас за доброту, которую вы проявляете ко мне и моей дочери...

– Валентина! – то ли обижается, то ли возмущается Роберт. – О чем вы вообще?! Никаких подарков! А вот на праздник я вас, кстати, приглашаю! Вместе с Ассоль, разумеется! Уверен, она будет в восторге от моего «умного дома». А у вас будет возможность в неформальной обстановке познакомиться с Виталием Александровичем Черепицким, которого мой дядя порекомендовал вам в качестве адвоката. Он – друг семьи. И вы теперь – тоже друзья семьи, – улыбается он.

ЕВГЕНИЙ. 21 глава

Пять дней назад.

___

– Пятьдесят тыщ за такое легкое дело – это много... даже неудобно как-то, – сплюнув через плечо и спрятав в карманы руки, сообщает мне Бродяга.

Вот ведь гаденыш! Говорит – много, мол, неудобно! Но сам взял – все пятьдесят! И даже глазом не моргнул!

– Ну так верни тысяч двадцать-тридцать, – говорю я ему совершенно спокойно, не поддаваясь на провокации.

– Не-е-е...

– Тогда не выпендривайся.

– Принято, босс. Дату дополнительно согласуем?!

– Да, я сообщу день в день, часа за полтора до того, как надо будет все сделать. Успеешь?!

– Успею, – кивает парень.

Молодой, светловолосый, патлатый, долговязый... по виду – типичный студент. А на деле – поджигатель, лучший в городе.

Я нашел его через бывшего одноклассника, который сейчас воровством промышляет и держит при себе других мелкого и среднего пошиба преступников.

Настоящего имени мне не назвали – просто Бродяга.

Интересно, почему не Фаер какой-нибудь, или Факел, или Бензин?!

Ну да ладно, мне плевать... лишь бы все чисто сделал: на камеры не попал и поджег как минимум пять тачек, да подороже.

Что потом?!

Пострадавшие выкатят судебные иски новому владельцу «Ибицы» Икару Мироновичу Брюллову и его надоедливому племяннику, который постоянно трется рядом, как будто что-то вынюхивает... скользкий тип.

Параллельно с этим я закручу панику среди сотрудников о том, что вот-вот будет сокращение, и они все останутся без работы.

Потом будет еще несколько эпизодов: воровство, например, нарушение условий договоров, проблемы с зарплатами, электричеством и водой... я все продумал, я буду действовать постепенно.

Несколько месяцев спустя это порядком нарушит доверие сотрудников, арендаторов и клиентов.

Будут внушительные репутационные и финансовые потери.

А я, как рыцарь на белом коне, порешаю все проблемы, покажу себя в самом лучшем свете и вынесу на голосование вопрос о том, чтобы отказаться от сотрудничества с Брюлловым.

Чтобы не потерять контракты, рабочие места и покупателей, люди с удовольствием вложатся в то, чтобы выкупить «Ибицу» у Брюллова.

И главным в торговом центре стану я.

По-настоящему главным.

Не наемным работником, а полноценным владельцем.

Да, не единственным, но... это лишь начало.

Постепенно я буду выкупать доли у бизнесов, одну площадь за другой, один павильон за другим, и лет через пять торговый центр станет моим.

В этом – моя основная цель.

И поджог дорогих тачек на подземной парковке ТЦ – это лишь один шаг... дальше – больше.

___

Сейчас.

___

Как только появляется первое сообщение в рабочем чате о том, что случилось возгорание, я спешу к Икару Мироновичу.

Знаю, что он сегодня в торговом центре, и быстро нахожу, пробежавшись по коридорам.

Вот только обнаруживаю его не в одиночестве и даже не просто в компании своего племянника, но еще и с моей женой!

Какого черта?!

– Валя?! Ты чего здесь... – начинаю невольно, забывшись, но потом быстро беру себя в руки и обращаюсь уже к владельцу «Ибицы»: – Икар Миронович, здравствуйте, я искал вас!

– Правда?! – тот иронично приподнимает бровь. Неприятный все-таки тип. – И зачем же?!

– У нас ЧП! Кто-то поджег парковку!

– Что за чертовщина?! – он сразу меняется в лице. То-то же! – Что же мы тогда здесь стоим?! Бежим туда! Пожарные уже вызваны?! Полиция?! Скорая?! Пострадавшие есть?!

– Пожарные, полиция, скорая – все службы уже в пути! – отвечаю я с гордостью, и это правда: я и мои подчиненные вызвали все нужные службы буквально за последние три минуты. – Треть охраны тоже отправлена на парковку следить за ситуацией! Пострадавших, по предварительным данным, нет!

– Возгорание сильное?! – вмешивается в разговор настырный племянничек.

– Довольно-таки, Роберт Викторович! Пламя перекидывается с машины на машину...

Мы все бежим вниз, на парковку.

И моя жена – с нами.

Зачем она здесь?!

Поймав момент, я направляюсь к ней. Поравнявшись, шиплю:

– Что ты здесь делала?!

– Матрас покупала в новый дом! – отзывается Валя, как ни в чем не бывало.

Серьезно?! Матрас?!

– Откуда ты знаешь Икара Мироновича и его племянника?! – спрашиваю я, потому что мне не нравится, что они были вместе.

– Ну, они же теперь владеют «Ибицей»!

– Я-то в курсе! А ты откуда узнала?!

22 глава

Первая мысль, первое желание – позвонить Вале и сказать: твоя дочь заболела, возвращайся домой и лечи ее!

Ну... потому что я-то в этом ни черта не разбираюсь!

Но, во-первых, мне чертовски льстит то, что Ясмина осталась дома вместо того, чтобы сбежать вместе с матерью и младшей сестрой, и если сейчас я вызову Валю – уроню себя в глазах старшей дочери.

Во-вторых, обращаться к жене тоже как-то западло: она там, понимаешь ли, чуть ли не шашни с новыми владельцами «Ибицы» крутит-вертит, а мне перед ней прыгай, умоляй домой вернуться, за помощью обращайся?!

Ну уж нет.

И в-третьих, Ясмине не пять, а шестнадцать, взрослая уже девчонка, неужели она сама не справится со своей болезнью?!

Наверняка ведь уже закинулась какими-нибудь лекарствами из большой семейной аптечки и теперь отлеживается.

Я, если надо, без проблем еще раз в аптеку сбегаю, докуплю все, что нужно, по ее списку, потом принесу горячий чай с малиновым вареньем, включу какой-нибудь сериал – и все, что еще надо?!

Но зато как выздоровеет – будет говорить всем, в том числе и мамаше своей, что ей папа помогал!

Разве не круто?!

Так что да – Вале я звонить и писать не стану.

Справлюсь сам.

Первым делом, откашлявшись, спрашиваю:

– Можно к тебе зайти?!

– Можно, – хрипит Ясмина. – Только не заразись. У меня, кажется, этот... как его... новый штамм гриппа...

– Как ты это поняла?! – спрашиваю я, открывая дверь и нерешительно останавливаясь на пороге, потому что заболеть и вправду не хочется: у меня ведь работа, и пред новым годом дел – миллион!

– По симптомам, блин, конечно, – раздраженно отвечает дочь. – У меня обычно все с насморка начинается, а щас его нет. Но зато горло разрывает, башка болит, кости ломит, температура тридцать восемь и пять... И резко так все началось, я в шоке. В школу завтра, видимо, не пойду.

– Да уж, ясное дело, что не пойдешь, – соглашаюсь я. – Ты уже чем-то лечишься?!

– Не-а, – отзывается она.

– Почему?! – спрашиваю строго.

– Я не знаю, чем. Говорят, привычные противовирусные все равно не помогают.

– Ну, попробовать-то можно?!

– Наверное, – соглашается Ясмина. – Но у меня голова кружится, я не достану.

– А где они?! Лекарства?! – спрашиваю я.

– В большом шкафу в вашей с мамой комнате.

– Наверху, что ли?!

– Да.

– Ладно, я достану... Скажи только, что.

Она говорит мне несколько наименований – и я отправляюсь в бывшую супружескую спальню на поиски.

Роюсь долго, потому что сто лет в обед ничего там не искал, этим всегда занималась Валя, вне зависимости от того, кто в семье заболел: младшая, старшая, она сама или я.

У жены все красиво, ровно, по полочкам и контейнерам, но мне все равно требуется время.

Наконец я добываю все названные дочерью препараты и иду обратно в ее комнату.

И вот вроде минут десять всего прошло, но я заглядываю – а она уже спит, руку с кровати на пол уронила...

Ну ладно.

Сон – это ведь лучшее лекарство, верно?!

Ну а когда проснется – сразу начнем усиленно лечиться!

Честно говоря, я даже испытываю некоторое облегчение.

Я как-то не был готов прямо сейчас...

Разобраться бы сначала, что это за новый штамм такой, что с ним делать, какими лекарствами лечить.

Так что я принимаю душ, разогреваю себе ужин, а потом открываю интернет-браузер и начинаю изучать информацию.

Выясняю, какие лекарства нужны, заказываю их с доставкой на дом.

Еще заказываю малиновое варенье, клюквенный морс, лимоны, лук, чеснок... в общем, все то, чем обычно лечат простудные заболевания... или грипп – это не простудное заболевание?! Неважно. Народные средства – они самые действенные, по себе знаю, многолетний опыт, так сказать.

Обычную еду тоже заказываю: готовить-то некогда, а питаться чем-то нужно, и мне, и Ясмине.

Через час два курьера один за другим привозят все, что нужно.

Я пополняю холодильник, кухонные шкафы, домашнюю аптечку.

Потом еще раз заглядываю к дочери – Ясмина по-прежнему спит, только на другой бок повернулась, – и сам ложусь в постель.

Устал – невероятно.

Сон моментально забирает меня в свои объятия, и просыпаюсь я только на следующее утром по будильнику: пора на работу.

Ясмина уже в столовой: сидит у окна, пьет горячую воду.

– Так горлу легче, – сипит она, заметив мой удивленный взгляд.

– Как себя чувствуешь?! – спрашиваю я обеспокоенно.

ВАЛЕНТИНА. 23 глава

Чем ближе новый год – тем быстрее пролетают дни, и если между первым и вторым, вторым и третьим декабря еще были какие-то паузы, какое-то внутреннее понимание, что число сменилось, то между двадцать первым и двадцать вторым, двадцать вторым и двадцать третьим не было ни мгновения!

Ощущение, что каждый раз перед наступлением полуночи я просто ловлю ртом хоть немного воздуха – и снова, снова и снова ныряю в эту предновогоднюю суету!

Конечно же, мы с Ассоль нарядили дома елку.

Вообще-то, я думала, что раз мы празднуем в этом году в чужой квартире, то ограничимся маленькой настольной елочкой, но Роберт сказал, что так нельзя, что нужно непременно устроить праздник ребенку – да и мне тоже, – а еще через несколько часов к нам уже пришел вызванный им курьер – с огромной искусственной елкой под два метра ростом и целой коробкой украшений!

Я, как и положено стилисту, подошла к вопросу украшения елки творчески.

Наступающий год лошади просит о природных цветах и материалах – так что мы нарядили елку в собранные в парке и покрытые золотым и бронзовым акрилом шишки, в покрашенные той же краской деревянные игрушки-заготовки в виде лошадок, в засушенные кругляши апельсинов, грейпфрутов и лимонов с бадьяновыми звездочками и палочками корицы, в огромные деревянные звезды, обмотанные джутовым шпагатом, и в красные шелковые ленты.

Получилось очень красиво и необычно.

У Ассоль в детском саду состоялся утренник – Женя про него, конечно же, забыл, даже не спросил, а я не только пришла, но еще и платье ей перешила накануне вечером, собрала свою любимую маленькую принцессу Снежинку.

Еще я успела провести один корпоративный мастер-класс из того десятка, что пообещала Икару Мироновичу.

Много работала.

Водила дочку в сад.

И вот теперь, утром двадцать пятого декабря, наконец взяла выходной... чтобы заняться пирогом с малиной, который моя маленькая неугомонная дочь пообещала нашему арендодателю.

Конечно, пирог – это меньшее, что я могу сделать для Роберта.

Он за те дни, что мы знакомы, уже успел и матрас нам подарить, и елку с игрушками... я уж молчу о том, что квартиру он сдает нам по цене гораздо меньше рыночной.

У Роберта сегодня день рождения – и мне правда хочется его порадовать.

Надеюсь, получится вкусно...

– Значит, мы пойдем к Роберту в гости?! – радостно спрашивает у меня Ассоль.

Она, конечно, пытается помогать мне с пирогом, но по факту – только тормозит работу: то муку рассыплет на пол, то яйца недостаточно взобьет, то решит съесть половину отложенной на пирог малины...

– Пойдем, – киваю.

Он ведь пригласил нас, невежливо отказывать.

– Ура-а-а! – дочка хлопает в ладоши и прыгает по кухне, совершенно позабыв о том, что я поручила ей отобрать самые большие и красивые ягоды для украшения пирога.

– Но мы ненадолго, Ассоль, ладно? На день рождения Роберта наверняка приглашены его друзья, и он захочет провести время с ними...

– Мы ведь тоже его друзья! – спорит Ассоль.

– Да, но не настолько близкие... Роберту исполняется двадцать семь лет, думаю, большинству его друзей от двадцати пяти до тридцати, а нам с тобой сколько?!

– Мне – пять! – гордо сообщает моя девочка.

– Да, ты слишком маленькая для того, чтобы праздновать вместе с Робертом и его друзьями...

– А ты – слишком старая, получается?! – дует губы Ассоль.

Ну... звучит грубовато, конечно, но в целом – она права.

Роберту – двадцать семь, мне – сорок.

Тринадцать лет разницы!

Вряд ли имениннику и его друзьям будет интересно со мной и с моей дочкой...

Роберт, конечно, невероятно милый молодой человек, но злоупотреблять его добротой и радушием я не буду – и дочери не позволю!

Чтобы отвлечь Ассоль, я меняю тему разговора:

– Ты отобрала большие ягоды, как я просила?!

– Нет... Я забыла! – дочка округляет глаза и бежит к холодильнику.

– Давай! – тороплю я ее. – Пора-пора!

– Мы ведь успеем?! – переживает моя малышка.

– Конечно! – улыбаюсь я.

Пирог почти готов: осталось украсить его и упаковать.

А потом будем собираться в гости...

Нас пригласили к пяти часам вечера – и в четыре тридцать мы выходим из дома.

Заказываем такси, потому что пешком не пойдешь – дождь, сыро, скользко, – а на общественном транспорте не повезешь только что сделанный пирог: есть риск его помять и испортить.

Такси везет нас от одного ЖК до другого – и правда совсем недалеко.

Дом, в котором живет Роберт, оказывается новее, больше и красивее нашего.

– Вот это да-а-а! – восторгается Ассоль, задирая голову, рассматривая многоэтажки и неторопливо шагая по двору ЖК.

24 глава

Я немного напрягаюсь: мы ведь на праздник пришли, я совсем не готова к деловым разговорам!

Потом вспоминаю: вообще-то, несколько дней назад Роберт предупреждал, говорил, что познакомит меня в неформальной обстановке с Виталием Александровичем Черепицким, другом семьи, которого Икар Миронович пообещал мне в адвокаты...

Ну что же, значит, забыла, значит, сама виновата! Замоталась... прямо как новогодняя гирлянда-роса вокруг еловой лапы!

Но делать нечего: придется знакомиться! Не отказываться же, честное слово! Когда еще у меня будет возможность познакомиться с таким первоклассным адвокатом?! Будет очень здорово, если он согласится меня защищать...

– Идем, – говорю я, натягивая улыбку.

Роберт, однако, сразу же замечает мое напряжение:

– Все нормально?! – спрашивает он.

– Да, – я киваю. – Просто... волнуюсь немного. Все-таки это важное знакомство...

– Не надо волноваться, – в полной уверенности говорит Роберт. – Виталий Александрович – добрейшей души человек! И вы сейчас не о работе будете говорить, не о разводе с мужем, а просто... о чем угодно!

– Ладно, – я покорно киваю и так же покорно шагаю за ним.

Мы пересекаем большую уютную гостиную, заполненную гостями, и оказываемся рядом с Икаром Мироновичем.

Дядя именинника, заметив меня, сразу же широко улыбается и здоровается, а потом кивает на меня мужчине своего возраста, седоволосому, седобородому, импозантному, явно с какими-то южными корнями:

– Виталь, а вот и она, та прекрасная барышня, о которой я тебе говорил, которой просил делать сидку по дружбе, помнишь?! Валентина!

– Здравствуйте, – улыбаюсь я, останавливаясь перед ними, как студентка перед ректором и деканом на выпускном экзамене.

– Пожалуйста, будьте знакомы! Валентина, это Виталий Александрович, – с энтузиазмом представляет нас друг другу Роберт. – Виталий Александрович, это Валентина.

– Привет-привет, – кивает адвокат и друг семьи и сразу же протягивает мне большую теплую ладонь, которую я пожимаю. – Карик мне все уши про вас прожужжал!

– Правда?! – удивляюсь я, не знаю, пугаться или радоваться.

Карик?! Он что, Икара Мироновича так называет?! Вот это да! Забавно! Видимо, они и правда очень близки!

– Правда-правда! – кивает Виталий Александрович, и я с интересом отмечаю про себя его милую привычку по два раза повторять одно и то же слово. – Здорово, что вы пришли! Судя по всему, вы просто покорили и моего друга, и его юного племянника!

– Ну что вы... – я смущаюсь и краснею.

– Нет-нет, я серьезно! – повторяет Виталий Александрович. – Поверьте, я это семейство знаю миллион лет! Чтобы угодить им, надо сделать что-то поистине впечатляющее! Что же сделали вы, Валентина?! – я не успеваю ответить, как он продолжает тем же добродушным густым басом: – О-о-о, ничего не говорите, я сам догадаюсь! Да-да, непременно... но не сегодня, полагаю. Вы пришли одна или...

– С дочкой, – отвечаю я.

– Здорово, очень здорово! – кивает мужчина.

Когда несколько минут спустя мы с Робертом все-таки отходим в сторону, я признаюсь своему арендодателю:

– Я думала, он будет серьезным, мрачным типом, а он... такой добряк!

– Одно другому не мешает, – важно замечает Роберт. – Поверьте, Валентина, когда дело касается работы, он – очень серьезный! Но сегодня – мой день рождения, и я категорически против обсуждения каких-либо дел у меня дома! Ну что, идемте резать пирог?!

– Идемте! – соглашаюсь я, и мы с ним идем на кухню.

– Вы ведь не против, если я угощу своих гостей?! – спрашивает мужчина.

– Нет, что вы... конечно, не против! Пирог довольно большой! И, кстати, Ассоль мне помогала!

– Она умница! – улыбается Роберт. Он распаковывает пирог, берет нож и режет угощение на несколько частей. – Себе возьму самый большой кусок!

– Окей, – смеюсь я.

– А вы будете?!

– Нет, спасибо, – я отказываюсь. – Я сыта.

– Нет, такой ответ не принимается, – мужчина качает головой. – Вы пришли ко мне на день рождения, да еще и с чудесным подарком, так что вам как минимум придется попробовать канапе и тарталетки! С красной икрой – мои любимые! Очень вкусные!

– Ладно, – я сдаюсь. – Я попробую.

– Вот и отлично, – улыбается Роберт. – А ваш пирог... – он откусывает кусочек. – М-м-м... боже, ваша дочь была права, вы просто волшебница! Если бы я не знал, что вы стилист, я запросто поверил бы, что вы кондитер!

– Вы преувеличиваете! – я снова невольно краснею.

– Да нет же, чистая правда! Безумно вкусно!

– Спасибо, мне очень приятно...

– И где вы научились так вкусно готовить?!

– Вы не так уж далеко ушли от истины: я – стилист, но вот моя мама... она работала кондитером сорок лет своей жизни...

– Ого! – восхищается Роберт. – И это она научила вас?!

25 глава

– Что?! – перепрашиваю я с ужасом. – Какая еще пневмония?!

Я ушам своим не верю!

Я ведь еще вчера вечером разговаривала с Ясминой, и она сказала, что все нормально!

Ну, как – разговаривала... переписывалась, точнее.

В этом-то и проблема, видимо.

Говорили бы по телефону – я бы догадалась, поняла по голосу, что она болеет.

Но Ясмине – шестнадцать, и она, как многие подростки, чертовски упряма.

Отказалась же переезжать из нашей квартиры, из своей комнаты?! Отказалась!

Вот и по телефону разговаривать отказывается! Говорит: если что – пиши.

Ну, я и пишу... писала. Ежедневно! Не то чтобы я курица-наседка, но, как и любая мать, хочу знать, как и чем живет мой ребенок... особенно когда он не рядом, под присмотром.

Каждый день мы с дочерью обменивались новостями, спрашивали, как друг у друга здоровье, как день прошел, как дела, как подготовка к новому году, как ее учеба и моя работа...

Я рассказывала ей, как мы на новом месте обустраиваемся.

Она мне – какая математичка стерва, поставила двойку за контрольную, потому что решила, что Ясмина списывала... а она не списывала!

И все те дни, что мы не виделись, дочь уверяла меня, что все в полном порядке.

Сбрасывала фотографии последних перед каникулами школьных будней, и наряженной елки, и вкусных завтраков.

Она ни словом не обмолвилась о том, что болеет!

Вот зараза!

Я понимаю: она не хотела, чтобы я нервничала, чтобы приезжала, залечивала ее... думала, наверное, что все не так уж ужасно, что все само скоро пройдет... но если у нее пневмония, да еще и в больницу пришлось положить, значит, дело серьезное!

Почему она не сказала?!

И почему муж не сказал?!

Вот болван!

– Какого черта, Женя?! – спрашиваю я у него грубо, не стесняясь и не выбирая выражения.

Параллельно лихорадочно соображаю: что делать?!

Бежать в больницу к старшей дочери?! Однозначно!

Но с кем оставить Ассоль?! Брать с собой?! Тащить в пульмонологическое отделение, где будет полно пациентов?! Опасно! Да еще и перед новым годом! Ассоль рассчитывает на новогодние утренники в ближайшие дни, а не на то, чтобы заболеть вслед за сестрой!

Твою мать!

– Я откуда знал?! – оправдывается тем временем мой нерадивый муж, и я в очередной раз думаю: какое же счастье, что я с ним развожусь... и какая же жалость, что я не настояла на том, чтобы старшая дочь свалила из этого дома весте со мной и младшей сестрой! Как лучше ведь хотела, предоставила ей свободу выбора, все-таки не малышка уже, шестнадцать лет, порог взрослой жизни... а получилось – как всегда, через одно место!

– Что значит – откуда ты знал?! – возмущаюсь я, уходя все дальше и дальше от Роберта, чтобы он не был свидетелем моей ссоры с мужем. – Ты что, не заметил, что твоя дочь заболела?! Не в один же день ей стало так фигово, что пришлось госпитализировать, правда?!

– Она уже несколько дней болеет, – признается Женя. – Но мы лечились...

Они лечились?!

Интересно, чем?!

– Почему ты не сообщил мне?! Ее я могу понять: подросток, дурная, самостоятельная... Но ты-то – взрослый мужик, отец! Где была твоя ответственность?!

– Не ори на меня! – рычит Женя. – Я старался!

– Заметно! – фыркаю я. – Говори, какая больница, я скоро приеду.

Он сообщает мне адрес – и я отключаюсь, потому что больше говорить с ним мне не о чем...

– Что случилось?! – осторожно спрашивает Роберт.

Думаю, он все-таки слышал наш разговор.

– Старшая дочь попала в больницу, – говорю я упавшим голосом.

– Ого! Что произошло?!

– Пневмония.

– Сочувствую. Подвезти вас до больницы?!

– Ой, ну что вы, Роберт... – я краснею. – Поверьте, это лишнее, я сама доберусь, спасибо. У вас все-таки праздник...

– Ладно, – он кивает, но сразу же задает следующий вопрос – Тогда, может быть, оставите у меня Ассоль?!

– Ну... не знаю...

Мне, конечно, это было бы удобно.

Но все равно неловко как-то.

– Не стесняйтесь, – просит Роберт. – Она чудесная девочка и не доставит мне никаких неудобств, обещаю. Мы с ней как раз успеем изучить мой «умный дом», она очень хотела, а я обещал... Потом вернетесь за ней – или я сам привезу ее, куда скажете и когда скажете.

– Я, конечно, была бы благодарна, – наконец признаю я. – Мне совсем не хочется тащить ее в больницу и ставить под удар ее здоровье.

– Понимаю. Потому и предложил.

– Спасибо! Огромное спасибо, Роберт!

26 глава

– Привет, мам, – мрачно отзывается Ясмина, увидев меня в дверях палаты. – Я так и знала, что папа сразу позвонит тебе.

– Сразу?! – вспыхиваю я. – Милая моя, если бы он позвонил сразу, – я делаю логическое ударение на последнем слове. – То ты бы здесь не оказалась!

– Может, и оказалась бы, – дочь пожимает плечами, а я невольно раздражаюсь от того, какая она у меня фаталистка! И это в шестнадцать! Дальше-то что?! – Я ведь и раньше болела, помнишь?! При тебе. И даже в больнице пару раз лежала. С ротавирусом, вроде... А сейчас грипп какой-то новый гуляет. Много кто болеет. У нас половина класса на больничном. Там я и заразилась, видимо.

– Видимо.

Я сажусь на край ее постели и беру ее за руку.

– Но все равно спасибо, что пришла, – говорит Ясмина, смягчая тон.

– Как себя чувствуешь?!

– Не очень, – признается дочь. – У меня уже пару дней был кашель, но когда сегодня вечером появилась кровь, я, конечно, офигела... Очень испугалась. Подумала, вдруг это рак?! Но нет, всего лишь пневмония...

– Всего лишь! – фыркаю я. – Пневмония – это серьезно!

– Но не так серьезно, как рак, – с иронией замечает Ясмина.

– Ну да, – соглашаюсь, а сама думаю: раз она в состоянии шутить, значит, все не так уж ужасно.

– Жаль только, что новый год проведу в больнице, – говорит дочь.

– Ну... впереди еще шесть дней, может, выпишут, – высказываю я надежду.

– Вряд ли. Пять дней. Тридцать первое можно не считать: будут только дежурные врачи и медсестры, я уже выяснила. А еще выяснила, что даже при легкой форме лежат от десяти дней. А у меня – средняя. Так что, может, и все три недели здесь проваляюсь...

– И тебя это расстраивает, – делаю я вывод.

– Ага. Чертовски. У меня планы были, так-то.

– Увы... не все всегда идет так, как мы запланировали.

– Спасибо, кэп, – дочь закатывает глаза, и я чувствую себя немного неловко.

Чтобы разбавить напряжение, спрашиваю:

– Тебя привезли на скорой или отец сам?!

– На скорой.

– Он был с тобой?!

– Да... а лучше бы ты.

В этот момент мне хочется сказать «ну, ты сама выбрала остаться с ним, а не переехать вместе со мной и Ассоль в другую квартиру» – но я понимаю, что это только отдалит нас друг от друга, так что прикусываю язык.

– А в палате он с тобой уже был?!

– Не-а. Он и на скорой-то не особенно мечтал прокатиться. Сказал, что боится от меня заразиться. Медицинскую маску натянул до глаз. Был бы у него костюм химзащиты – он и его надел бы. Сидел в противоположном углу от меня и не дышал, наверное. Даже не прикасался ко мне. Документы и вещи передавал так брезгливо, словно я чумная. Я понимаю, конечно, никто не мечтает заболеть прямо перед новым годом, но... было неприятно.

– Понимаю, – киваю я.

Женя всегда был довольно брезгливым.

Но за дочь, конечно, невероятно обидно.

– Но он здесь, насколько я знаю, в больнице, – говорит дочь. – По крайней мере, был пять минут назад. Писал мне в мессенджере, спрашивал, что купить: из еды, косметики, вещей. Сказал, передаст через медсестру.

– Написала ему список?!

– Ага!

– Ну и правильно, – я киваю.

Нечего отлынивать, пускай идет, ищет, покупает, приносит.

Все-таки это наша общая дочь заболела!

– А ты бы тоже долго не сидела лучше, – напоминает Ясмина.

Я, конечно, тоже в маске, но риск заразиться все равно есть.

– Обещай, что больше не будешь скрывать от меня важные события своей жизни: то, что ты болеешь, то, что тебя кто-то обидел, то, что у тебя в школе проблемы...

– Не обещаю, – поджимает губы Ясмина. – Потому что есть вещи, которые проще обсудить с подругой, чем с мамой. Но про болезни – ладно, буду рассказывать.

– Спасибо, – киваю я.

Конечно, ее ответ меня не полностью устраивает, но уж лучше так...

Может, со временем, когда период подросткового бунта закончится, мы станем ближе.

В конце концов, все мамы через это проходят.

– Ладно, – говорю я. – Ты права, не буду у тебя засиживаться. Пойду, мне еще Ассоль забирать.

– Она с няней?!

– Нет, с Робертом... я рассказывала тебе про него, помнишь?!

– Помню, – дочь кивает и, на мое счастье, больше вопросов не задает... но и к лучшему: мне все равно нечего ответить. Я не планировала оставлять пятилетнего ребенка в доме малознакомого человека, но... обстоятельства вынудили. А еще – я почему-то доверяю Роберту, его семье и его друзьям. Что это – интуиция?! А может, банальная глупость?!

– Пожалуйста, выполняй все рекомендации врачей, – прошу я.

27 глава

Когда я возвращаюсь в квартиру Роберта, оказывается, что моя Ассоль наелась тарталеток и канапе с праздничного стола, заполировала все апельсиновым соком, а потом улеглась на диван прямо посреди зала, полного гостей, и мгновенно уснула

Роберт рассказывает мне об этом со смехом, а потом приоткрывает дверь в свою спальню, где царит сумрак:

– Я перенес ее сюда, чтобы лампы в глаза не светили и шума поменьше было. Надеюсь, вы не против.

– Да нет, здесь мне надо надеяться, что вы не против, – смеюсь я невольно, наблюдая, как моя дочь сладко сопит, подсунув ладони под щеку и свернувшись клубочком на хозяйской кровати. – Я могу сейчас же забрать ее и...

– Да нет, что вы, зачем?! – перебивает мужчина. – Пусть поспит немного. А вы пока переведите дух, поешьте, выпейте что-нибудь... К тому же, если помните, у нас остались темы, которые мы не успели обсудить, – он хитро подмигивает, видимо, напоминая про мою маму и пироги. – Но сначала – расскажите, как вы съездили в больницу?! Как ваша старшая дочь?!

– В целом – неплохо, – киваю я, и мы возвращаемся в зал.

Гостей, надо признать, уже гораздо меньше, но они все равно есть, в том числе – дядя Роберта Икар Миронович и его друг, мой будущий адвокат Виталий Александрович.

Но сейчас Роберт ведет меня не к ним, а за стол, чтобы я могла перекусить и промочить горло.

– Но до нового года, наверное, не выпишут, да?! – с сожалением спрашивает мужчина.

– Скорей всего, нет, – признаю я. – Если бы мой муж раньше обратил внимание на то, что она болеет...

– А он что, игнорировал?!

– Не то чтобы... Лечил, вроде бы. Но к врачу не водил. А пневмонию без флюорографии сложно заметить на раннем сроке...

– Как же безответственно! – Роберт качает головой.

– В этом весь мой муж, – я пожимаю плечами.

– Как же хорошо, что вы решили развестись, – говорит он. – Вас ждет прекрасное будущее без него: и карьера, и личная жизнь, я уверен...

– Мне бы дочек на ноги поднять, – я поджимаю губы. – Нет более важной цели.

– Все получится. Если что – я обязательно поддержку и помогу, – обещает мужчина.

Для меня это странно: мы ведь практически никто друг другу!

Да, я снимаю у него квартиру, а еще он и его дядя – мои работодатели, но в остальном... даже при том, что между нами завязались приятельские отношения, я не готова пока доверять и надеяться на практически чужого человека.

Но ему я об этом, конечно, не говорю, это неуместно и банально невежливо.

Просто киваю:

– Спасибо.

Через некоторое время мы и правда возвращаемся к теме пирогов.

– Я съел еще кусочек, – признается Роберт. – И это было просто божественно!

– Благодарю, – улыбаюсь я, чувствуя, как краснеют от смущения уши.

– Вы сказали, что печь пироги вас научила мама.

– Верно.

– И что она сорок лет своей жизни проработала кондитером.

– Да.

– А я сказал, что было бы круто, чтобы в «Ибице» появились такие вкуснейшие пироги!

– Да, и чтобы я спросила у своей мамы, – заканчиваю я за него, не скрывая улыбки.

– И что скажете?!

– Я, конечно, попробую, но... как я и сказала, она на пенсии, устала от работы, и вряд ли согласится.

– Я все же посмею попробовать и уговорить, – решительно сообщает Роберт. – Во-первых, мы будем платить больше, чем в любом другом аналогичном месте. Во-вторых, пироговая будет именная... Как вашу маму зовут?!

– Марья.

– Ого! – восторгается мужчина. – Вот это имя! Оно ведь просто создано для вывесок и баннеров! «Марьины пироги», как вам?!

– Звучит здорово, – соглашаюсь я, но его энтузиазм меня немного напрягает. Я почти уверена, что мама откажется, и тогда... тогда он расстроится. Не хотелось бы, чтобы он сейчас мысленно выстроил целую пироговую империю, а потом оказалось, что все зря.

– Ну и в-третьих, от самой вашей мамы потребуется не так уж много. Мы не обяжем ее ежедневно стоять за плитой. Думаю, будет достаточно, если она будет готовить лично один-два раза в неделю в течение пары часов, например, для поддержки бренда. В остальное время будут работать кондитеры, которых она обучит на своих рецептах.

– Я спрошу, – обещаю я.

– Отлично! Спасибо! – благодарит Роберт.

В этот самый момент из его спальни, сонно пошатываясь и растирая глаза кулачками, выходит моя дочь.

– Ассоль! – восклицаю я.

– Мамочка, ты вернулась! – дочка бросается ко мне, забирается на руки и усаживается на коленях.

– Ну, – говорю я. – Думаю, теперь нам пора возвращаться домой.

– Что, уже?! – расстраивается дочь. – Роберт показал мне свой «умный дом», а ты посмотреть не успела!

ЕВГЕНИЙ. 28 глава

Ясмину везут в больницу на скорой, и я, само собой, еду с ней.

Страшно, конечно... и не только за нее, но и за себя: непонятно, что с ней и насколько это заразно.

А ведь у меня, вообще-то, еще вторая дочь есть, младшая, которую надо обеспечивать, я уж молчу про неугомонную любовницу, которая совершенно не обрадуется, если я разболеюсь и не смогу пойти с ней ни на одно новогоднее или рождественское мероприятие... она ведь уже все давно распланировала на две недели каникул вперед!

Ну и, само собой, работа, ее тоже никто не отменял, тем более что я сейчас в процессе получения настоящей власти, так сказать, и моя включенность очень важна...

К счастью, в больнице нас сразу принимают, ждать не приходится, я остаюсь в коридоре заполнять документы, а Ясмину везут на компьютерную томографию, анализы и приемы терапевта, лора и пульмонолога.

Через полчаса лечащий врач, представившийся Вячеславом Михайловичем, устало сообщает:

– Грипп и пневмония. Что же вы так запустили-то?!

– Симптомы только вчера появились, – вру я... а может, и не вру. С гриппом-то все ясно было, но откуда мне было знать про пневмонию?! Многие при простуде кашлять начинают! Но не кровью же! Да я тревожился, но... ни один родитель к такому трешу не готов!

– В следующий раз вы должны быть более внимательны к своему ребенку! – укоряет меня врач.

– Разберемся уж как-нибудь без ваших советов! – хмыкаю я недовольно. Нормально он так раскомандовался, место свое забыл! – Вам деньги платят?! – спрашиваю я у него строго. – Платят! Вот и лечите, а не на родителей набрасывайтесь! Я тоже, вообще-то, переживаю!

– Ну да, конечно, – Вячеслав Михайлович пожимает плечами и наконец-то сваливает.

Надо будет написать на него заявление в минздрав.

Ну а пока я пишу Ясмине – в палату к ней идти как-то не хочется, там не только она, но и другие больные могут быть, – и она выдает мне огромный список того, что нужно купить: из еды, напитков, средств гигиены, косметики... даже книжонку какую-то заказывает!

К счастью, поблизости есть огромный круглосуточный гипермаркет, туда я и отправляюсь.

Довольно быстро покупаю все, что она попросила, и шагаю обратно.

Мне кажется, что я уже почти закончил на сегодня с этой больничной темой, но на входе в отделение сталкиваюсь неожиданно со своей женой.

– Ой, неужели ты уже уходишь?! – спрашиваю у нее иронично, потому что она и вправду как-то больно быстро... я не удивился бы, если бы она и ночевать здесь осталась, выпросив у персонала матрас!

– Да, но я, в отличие от тебя, хотя бы решилась зайти к ней в палату, – с той же иронией отвечает мне Валя.

Интересная такая!

Она сама на себя работает, заболеет – может запросто перенести все консультации, и индивидуальные, и групповые, – и спокойно себе лежать-полеживать, лечиться, книжки читать, киношки смотреть... я такой возможности лишен: у меня довольно строгий график, и каждое утро я должен приезжать на работу – как штык!

Да и вообще, могла бы спасибо сказать, что я ей сообщил!

Не обязан был!

И Ясмина бы ей тоже ничего не сказала!

– Да как ты... – начинаю, чувствуя, как внутри нарастает напряжение, но жена перебивает:

– Мы не в обиде, не переживай. Береги себя. Тебе ведь на корпоративе гулять и Кариночку свою радовать. Болеть никак нельзя, мы понимаем.

– Да пошла ты! – рыкаю я на нее.

Достала.

– Да, я пошла, – она кивает. – А ты дуй в палату, оставь все у дверей, постучись, а потом уходи.

– Сам разберусь как-нибудь!

Почему сегодня с утра пораньше все мною командуют?!

– Ну да... сам... как всегда, – фыркает жена и, развернувшись, наконец-то исчезает из поля зрения.

Боже мой, ну какая же раздражающая!

Аж сплюнуть хочется... но не на пол же!

Покачав головой, я иду к палате дочери и оставляю у дверей пакеты с покупками, а потом пишу ей сообщение, чтобы забрала.

Сам тем временем шагаю обратно.

Возвращаюсь домой, чтобы принять душ, переодеться и перекусить, а потом еду на работу, тем более что у Роберта сегодня день рождения, и их с дядей нет в торговом центре.

Все – на мне... как и всегда, впрочем.

На следующее утро Икар Миронович вызывает меня к себе.

Интересно, что ему понадобилось?!

Отчет о работе за вчерашний день?!

Какая-то новая информация по поводу поджога?!

Еще что-нибудь?!

Я иду к нему, заинтригованный и немного тревожный... и не зря, как выясняется.

Буквально с порога, едва поздоровавшись, господин Брюллов безапелляционно заявляет:

– Мне жаль, но нам придется попрощаться.

29 глава

– Я не понимаю, о чем вы, – говорю я таким искренним тоном, что сам почти верю в свои слова.

Икар Миронович приподнимает бровь:

– Неужели?!

– А в чем дело?! – спрашиваю я. – Вы в чем-то меня подозреваете?!

Неужели и правда подозревает?!

Может, Бродяга сдал меня?!

Впрочем... нет, вероятно, дело банально в моей жене, которая каким-то удивительным образом задружилась с господином Брюлловым и его пронырливым племянничком, у которого вчера был день рождения, и теперь старательно капает им на мозги на тему того, какой я ужасный... выжить меня из «Ибицы» хочет...

– Подозреваю?! – хмыкает Икар Миронович, и его голос становится еще более жестким и неприветливым. – Да нет, я не подозреваю, я точно знаю, что вы, Евгений Борисович, методично и целенаправленно вводили в заблуждение сотрудников нашего торгового центра относительно грядущих сокращений, пользуясь своим служебным положением и тем, что рядовые сотрудники не слишком хорошо знают особенности бизнеса и порой даже не понимают, что у меня и права-то их уволить нет... да и разрывать договоры на аренду со всеми подряд – это огромные финансовые убытки. Вы выставили меня финансово некомпетентным руководителем и откровенным самодуром! И зачем – для меня пока тайна... Может быть, поделитесь?!

– О боже, – я закрываю лицо ладонями, притворяясь, что раздражен и расстроен... в общем-то, это даже правда: я реально не ожидал, что он узнает и поймет все так быстро. Сто процентов, моя жена постаралась! – Икар Миронович, – обращаюсь я к нему. – Честное слово, я никого не вводил в заблуждение, не погружал в панику и уж тем более не врал целенаправленно... Все это вышло по ошибке, по недоразумению, я неправильно понял вас, неправильно поделился с сотрудниками, а дальше они уже сами разнесли весть, приукрасив ее и окружив дополнительными страшилками...

– Ну да, конечно, – хмыкает господин Брюллов. – Виноваты не вы, а они, получается?!

– Частично да, – я пожимаю плечами. – Зачем было распространять панику?! И частично я, конечно... я с себя ответственности не снимаю. Согласен, стоило выбирать слова и говорить осторожнее. И частично вы, Икар Миронович.

– Я?! – он, кажется, откровенно офигевает от того, что я посмел его в чем-то обвинить. Ну а что?! Терять-то мне, судя по всему, уже нечего, все равно уволит!

– Конечно, – киваю я важно. – А кто не смог объяснить мне нормально суть грядущих обновлений?! Возможно, и вам стоило выбирать слова...

– Окей, – мой почти что бывший начальник решает не спорить – вряд ли думает, что он не прав, скорее, просто считает, что бесполезно, – и переводит тему разговора. – Ну а что вы скажете по поводу поджога парковки?!

– Что, думаете, и его я устроил?! – фыркаю насмешливо.

Вообще-то, да, именно я.

Но что знает об этом Икар Миронович?!

– Нет... пока что, по крайней мере, – говорит он. Важное, черт возьми, уточнение! – Но мне сообщили, что вы принимали людей на работу и не инструктировали их по технике безопасности, не объясняли им, что они разделяют между собой ответственность за эвакуацию посетителей в условиях чрезвычайной ситуации... Люди не знали, как действовать, паниковали, у них не было никаких инструкций. Вы считаете, это нормально?!

– Я считаю, что у меня и самого не было достаточно информации, знаний и опыта, чтобы проводить такие инструктажи... Разве этим не должны заниматься сотрудники пожарной службы?!

– А разве сотрудников пожарной службы не должны приглашать вы?! – парирует Икар Миронович.

Я чувствую себя растерянно.

Не ожидал, что он так резко на меня набросится.

Я, конечно, совершенно к такому разговору не подготовился.

И теперь он просто обливает меня грязью, а я стою и обтекаю... мерзко.

– Так или иначе, – говорит Икар Миронович. – Так как ваши мотивы мне неясны, и я не могу быть уверен, что вы не действуете согласно какого-то своего плана, мне придется вас уволить. Оснований предостаточно, но я буду милосерден и предложу вам написать заявление по собственному желанию. Ну а если такого желания у вас не окажется – ничего страшного, уволим по статье. Выбирайте сами, Евгений Борисович. Как видите, я стараюсь не портить с вами отношения. Но вы недобросовестно выполняли обязанности и пользовались служебным положением, так что... мне жаль.

– Мне тоже очень жаль, – говорю я.

Конечно, я напишу заявление по собственному, это не сложно.

Вопрос только в том, что будет дальше?!

Ведь я, даже будучи уволенным, не планирую останавливаться.

Я доведу свой план до конца.

Икар Миронович даже не представляет, как крепки мои связи, как много в моей телефонной книжке имен, связанных с «Ибицей»: партнеры-арендаторы, партнеры-рекламодатели, поставщики, грузчики и много кто еще...

Скоро в адрес Икара Мироновича и его племянника полетят судебные иски.

Потом будут эпизоды воровства, нарушение условий договоров, проблемы с зарплатами, электричеством и водой...

Все продумано, и я не откажусь от своего плана.

ВАЛЕНТИНА. 30 глава

Предпредпоследний рабочий день перед новым годом.

Потом будет аж семь выходных – целая неделя!

А пятого января – первая индивидуальная консультация с давней клиенткой, которая решила обновить гардероб. Так сказать, в новый год – в новом образе!

Пока остальные будут доедать оливье и допивать коктейли, мы уже будем летать по бутикам «Ибицы» и искать ей новые красивые вещи...

Я люблю свою работу и обычно рада, что могу сама выстраивать свой график.

Например, что могу не работать тридцать первого и первого, что могу гулять с младшей дочкой по праздничным утренникам, которые в конце декабря и начале января в изобилии устраивают театры, дома культуры, торговые центры и детские игровые комнаты...

Но в этом году такая свобода меня немного расстраивает и даже... пугает?!

Я ведь заранее спланировала рабочий график на конец декабря и начало января.

До того, как случилось... все то, что случилось.

До того, как застукала собственного мужа с сотрудницей бутика в примерочной прямо посреди рабочего дня... вечера.

Я-то думала, что мы, как в прошлом году и во все годы до этого, будем отмечать семьей, шумно, громко, весело, а потом поедем в Красную Поляну кататься на лыжах и с горок, но теперь... я совершенно растеряна.

Муж предал меня, он будет встречать новый год с Кариной, а может, с кем-нибудь еще, не знаю... но точно не с нами.

Старшая дочь, видимо, останется в больнице. Не факт даже, что мне позволят навестить ее тридцать первого и первого.

И я останусь с Ассоль вдвоем.

Конечно, мы обязательно заглянем к моим родителям, но они новый год не празднуют, забросят в себя по порции оливье и выпьют по бокальчику в десять часов вечера – и в постель, не дожидаясь курантов, а с первого числа – жить обычной жизнью. Они у меня люди пожилые, юность прожили в деревне, привыкли рано ложиться и рано вставать, и эта привычка за много лет в городе так никуда и не делась...

Так что большую часть времени я буду с дочкой и только с ней.

Получится ли у меня веселиться, перемещаясь с одной детской елки на другую целую неделю?!

Не уверена.

Знаю, что муж бронировал нам большой семейный номер в Поляне – еще в октябре! – но думаю, он либо отменил бронь, либо собирается поселиться там с Кариной.

В любом случае, бронировать что-то для себя и Ассоль бессмысленно, уйдет слишком много денег, а они сейчас так нужны...

В своих социальных сетях я даже делаю дополнительный набор, предлагая консультации на двадцать девятое, второе, третье и четвертое, но... никто не записывается. Вообще никто. Ни один человек.

Впрочем, оно и понятно: все тоже уже распланировали свои выходные.

Придется довольствоваться тем, что есть...

В общем, настроение у меня не очень.

Я веду индивидуальные и групповые консультации, отвечаю на сообщения, записываю пару видео, делаю муд-борды, а новогодняя суета как будто проходит мимо меня...

Все о чем-то договариваются, смеются, предвкушают чудо, а я... я жду только, когда наступит уже пятое января, и можно будет снова выйти на работу.

Провести время с дочкой будет здорово, конечно, но тем сильнее будет ощущаться раскол в семье, то, что семьи-то и нет больше...

Думаю, это будет самый унылый новый год.

Вечером, забрав из сада Ассоль, я решаю навестить родителей.

Не только для того, чтобы спросить, не планируют ли они – ну а вдруг?! – провести грядущую новогоднюю ночь как-то иначе, но и для того, чтобы выяснить, не думает ли мама заняться пирогами.

– Пирогами?! – удивляется она.

– Ну да, – я улыбаюсь. Я предупредила ее, что приеду, за два часа, а она все равно успели испечь два пирога: один – с капустой, другой – с малиной. И она еще спрашивает?!

– Глупости это все, – отмахивается мама, когда я пересказываю ей бизнес-план Роберта.

– Почему?! Тебе готовить придется всего-то три-четыре часа в неделю. Все остальное время будут работать кондитеры...

– И пятнать мое имя?!

– Почему – пятнать?! Ты же их и обучишь.

– Ну, это дело небыстрое и непростое... Несколькими часами в неделю не обойдешься.

– Ну так ты сначала научишь, потратишь несколько дней, а потом можно будет расслабиться... Тебе каждый день будут привозить пробники, чтобы ты контролировала качество.

– Не знаю, не знаю... – она качает головой.

Я вижу, что идея ее заинтересовала, но она чего-то боится.

Чего?! Не знаю.

Пытаюсь расспросить – сопротивляется.

– Ничего мне не страшно, Валька, – говорит. – Просто по опыту знаю: бестолковая затея. Провалится она. А мы еще и на деньги попадем перед этим твоим... как его... Робертом...

– Вы ведь договор подпишете. Все условия будут там. Даже если бизнес не пойдет, ты ничего не будешь ему должна.

31 глава

Надо признать, слова мамы меня смущают, я даже краснею невольно.

Впрочем, она у меня всегда такая была: прямолинейная, решительная, никогда за словом в карман не лезла, никогда не стеснялась высказываться.

Я же по характеру больше в папу: мягкая, скромная, немного стеснительная...

Мама, помню, раньше удивлялась, как я вообще решилась учить кого-то одеваться, проводить занятия, вести блог.

Я и сама порой этому удивляюсь. Поначалу было непросто, чувствовала себя не в своей тарелке. И еще есть такое понятие – синдром самозванца. Вот, это я в начале своей карьеры! Мол, да кто я такая, чтобы рассказывать другим, что они должны носить?! Кто я такая, чтобы еще и брать за это деньги?! Кто я такая, чтобы вещать о чем-то в блоге?! Разве я могу быть интересна хоть кому-то?!

Ну... как оказалось, могу.

Я выросла над собой и над этой индустрией, стала более уверенной в себе.

Но вопрос, который задала мама, смущает меня до безумия.

Ну, то есть... конечно, Роберт нравится мне!

Он – приятный в общении, щедрый, порядочный молодой человек, который дал нам с дочкой кров, помогает во всем, хотя не обязан, очень дружелюбно относится.

Я даже свою младшую дочь ему доверила, пока ездила в больницу к старшей!

Потом сама удивлялась, как же это я так решилась?!

Но, видимо, это сработало просто на интуиции: я словно заранее знала и чувствовала, что Роберт – хороший, что он никак не навредит моей малышке... И все правда прошло прекрасно. Дочка еще и уходить от него не хотела.

Но мама сейчас, конечно, спрашивает совершенно о другом.

Она спрашивает, нравится ли мне Роберт как мужчина?!

И что я должна на это ответить, черт возьми?!

– Ничего я не сияю, мам! – говорю я ей, старательно пряча выступивший румянец. – Роберт – хороший человек, и конечно, он мне приятен. Он и квартиру нам по низкой цене сдал, и матрас купил за свои деньги, и с Ассоль помог, когда я к Ясмине ездила...

– Не о том я, не о том! – ожидаемо ворчит мама. – Как мужчина-то он тебе как?!

– Мам, ему двадцать семь! А мне, напоминаю, сорок!

– Ой, беда-то какая! – притворно расстраивается мама, и я уже точно знаю, что она скажет следом. – У нас с твоим отцом тоже разница, вообще-то! Когда я за него замуж выходила, мне было двадцать семь, а ему – двадцать три!

– Не сравнивай, мам, – я закатываю глаза. – Четыре года разницы – это ерунда. А вот тринадцать лет...

– Ой, я и побольше разницу видала!

– Только там, наверное, мужчина старше был...

– А не все ли равно?! – фыркает мама. – Ты на себя посмотри, до чего хороша! Что теперь, всю оставшуюся жизнь в одиночестве куковать, раз твой муженек изменником и придурком оказался?!

– Нет, конечно, но не на первого же попавшегося бросаться! Тем более такого молодого!

– Так, ладно... а дядя его?! Как там его, ты говорила?!

– Икар Миронович, – напоминаю я.

– Точно! – радуется мама. – А ему сколько лет?!

– Пятьдесят, кажется.

– Вот, тоже отличная партия! Присмотрись-ка к нему!

– Мам... – я снова закатываю глаза и, взяв кружку, встаю с места. – Я лучше спать пойду.

– Что, молоденький-то больше нравится все-таки, да?! – она подмигивает. – Ну, иди, иди, прости меня, старую...

– Да в каком месте ты старая?! – возмущаюсь я. – Шестьдесят семь – разве это старость?! Некоторые только жить начинают! А ты со своей энергией еще нас всех переживешь!

– Ну, поживем – увидим, – философски заключает мама, и я правда отправляюсь в спальню.

Благо, квартира у нас большая, родители – в одной комнате, дети обычно – в другой, а я – в третьей.

Конечно, ее слова застревают у меня в голове.

В этом мама тоже всегда была сильна: посеять сомнение, породить надежду, заставить думать о чем-то постоянно...

И вот я думаю.

Про Роберта.

Нравится ли он мне как мужчина – или все-таки только как друг?!

Нормально ли это вообще – чтобы мне, женщине сорока лет, с двумя детьми, почти в разводе, нравился мужчина двадцати семи лет, молодой, яркий, только начинающий свой путь?!

Так, стоп... а я что, уже свой путь заканчиваю?!

Нет, конечно.

И все-таки – разница слишком большая.

Но почему тогда я вообще думаю об этом?!

Странно. Неловко. Стыдно даже.

Надо это прекращать.

И я прекращаю. Ложусь в постель и пытаюсь заснуть.

Честно говоря, сон еще долго не приходит, но в конце концов тревоги прошедшего дня наваливаются на меня усталостью, глаза закрываются, и я проваливаюсь в объятия Морфея.

32 глава

Маша, кондитер, работающий в нашем торговом центре, и моя хорошая знакомая, во время своего обеда прибегает ко мне в павильон:

– Вот это новости! Ты почему нам ничего не сказала?! Ну... что новый владелец уволил твоего мужа!

– Я не знала, – говорю спокойно. В целом, за несколько лет я уже привыкла, что все обращаются ко мне, когда дело касается работы, ведь мой муж – управляющий «Ибицы»... вот только в последнее время это стало неприятно, ведь Женя теперь – не лицо ТЦ и не правая рука владельца, а главный позор и недоразумение... да и я с ним уже практически не связана.

– Да ладно?! – не верит Маша. – А я уже Настюшке и Лерке сказала, что сейчас все у тебя выясню!

– Нечего выяснять. Я точно так же, как и вы, прочла об этом в чате.

– И что, даже не знаешь, кого на место Евгения Борисовича поставили?!

Вообще-то, знаю.

Ну, то есть – догадываюсь.

Но если скажу об этом Маше – она разнесет по всем сотрудникам, и пойдут слухи, что я как была блатной, так и осталась, мужа уволили – так я сразу к новым владельцам и управляющим под крылышко забралась...

Мне это не нужно, поэтому я отвечаю:

– Понятия не имею.

– Вот это да! Наша Валюша – и понятия не имеет! Даже грустно как-то, что теперь нельзя будет к тебе обратиться... ну, точнее, к управляющему через тебя... Как Евгений Борисович новость воспринял?!

– Понятия не имею, – говорю я снова, пожимая плечами. – Мы с ним процессе развода.

– Что?! – Маша округляет глаза. – Правда?! Ты не говорила...

– Вроде, говорила. Но если нет – вот, теперь ты знаешь.

А скоро узнают и другие.

Потому что Маша точно разболтает.

И раз меня до сих пор не замучили вопросами, значит, наверное, и правда еще не говорила.

Но теперь, думаю, пора.

Не скрывать же это вечно, правда?!

– О, мне так жаль, Валечка! Что случилось?!

Я хмыкаю:

– Он изменял мне. Кстати, с сотрудницей нашего торгового центра.

– Что-о-о?! – глаза Маши становятся такими огромными, что вот-вот вывалятся из орбит. – С кем?!

– Неважно.

Я не хочу, чтобы мои коллеги пришли к Карине и начали ее расспрашивать, она ведь расскажет историю совсем не так, как было на самом деле...

А еще ее могут начать травить – это мне тоже не нужно. Я, конечно, презираю ее, но я не настолько мразь, чтобы портить ей жизнь, натравливая на нее коллег, которые мне симпатизируют.

Да и вообще, думаю, это создаст раскол в коллективе... зачем?!

– Как же интересно! – восклицает Маша.

– Ничего интересного, поверь, когда тебе изменяет муж, – говорю я, но Машу уже не остановить:

– Да нет, это понятно, но все же... кто она?! Молодая?! Твоего возраста?! Продавец-консультант или кто-то из административного блока?! Надеюсь, хотя бы не уборщица...

Она начинает хихикать, а я раздраженно ее перебиваю:

– Мне надо работать.

– Ой, прости! Да, конечно! Я уже ухожу!

И она уходит – заправленная под завязку новыми сплетнями, которые разнесет сейчас по всему ТЦ.

Может, зря я ей сказала?!

С другой стороны, сколько же можно было это скрывать?!

Я не хочу быть больше связана с Женей и с тем, что он творит...

Новым управляющим действительно назначают Роберта.

Он выступает перед сотрудниками, рассказывает, каким путем пойдет теперь «Ибица парк», что изменится, что останется прежним.

Отвечает на вопросы.

Обещает урегулировать проблемы, которые были выявлены на недавней эвакуации во время пожара на парковке.

В целом, как я вижу, производит приятное впечатление на моих коллег по работе: Роберт доброжелателен, открыт к диалогу, прозрачен в своих суждениях... не то что мой муж – тот вечно говорил загадками, нагнетал напряжение, а потом наслаждался тем, что все вокруг суетятся и тревожатся...

Раньше я даже не замечала этого. Думала, что Женя делает все, что может, из сил выбивается, а если кто-то что-то не понял – это их вина, а не его.

Теперь же я уверена, что он специально недоговаривал, запутывал, запугивал и вообще делал все, чтобы чувствовать себя королем мира, возвышающимся над глупыми, ничего не понимающими людишками...

Отвратительно.

Собрание заканчивается, люди начинают расходиться – кто по домам, а кто по своим рабочим местам, – а Роберт подходит ко мне.

– Привет, – говорит непринужденно.

– Привет, – улыбаюсь я, немного удивленная, что он так неофициально ко мне обратился.

– Скажите честно, Валентина, я понравился вашим коллегам?!