Развод. За гранью терпения

1.

– Скажи им, что я транш в ноябре закрою с процентами. Только пусть сначала сделают, как договаривались. А то на хрен пойдут.

Алексей подхватывает пальцами креветку и отправляет её в рот. Демонстративно и хищно перемалывает ее зубами, демонстрируя, что может случиться, если они не договорятся.

Послушно перевожу. Чтобы хоть как-то сгладить откровенную грубость, которая только что звучала в голосе мужа, я добавляю вежливые конструкции, мягко улыбаюсь и чуть склоняю голову.

Лёша у меня такой... Жесткий немного. Не понимает, что для китайцев вежливость значит больше, чем угрозы. Вот и стараюсь быть мягким буфером.

Господин Чжао понимающе кивает и наклоняется к своему советнику. Они тихо переговариваются.

Муж наклоняется вперед, впивается взглядом в губы господина Чжао, будто пытается прочитать о чём они шепчутся.

Внешне он спокоен как танк: локти упираются в колени, пальцы сложены безупречной лодочкой. И только нервное, ритмичное постукивание носка ботинка по ковру выдает его напряжение.

Я не вслушиваюсь в птичий щебет чужого диалога. Я здесь переводчик, а не шпион. К тому же, это невежливо, да и незачем.

Мне важен сухой остаток, они должны договориться. Муж обещает им перевести остатки денег в ноябре, а китайцы должны поверить ему на слово и отдать оборудование уже сейчас.

Леша рискует всем — если китайцы заупрямятся, он потеряет свои активы и вылетит из крупной игры. Вот он и пытатается продемонстрировать свою крутость. Обычный блеф.

– Передайте господину Курмашеву, что у него очень красивая жена, – вдруг произносит Чжао, миролюбиво глядя на меня. И, выдержав паузу, добавляет: – И очень умная.

– Что они сказали? – нетерпеливо требует Леша.

– Что им нужно время, чтобы подумать, – лгу, не моргнув глазом.

Леше плевать, красивая я или нет, ещё психанет и решит, что они ему мозги пудрят. Пусть китайский партнер не обольщается – лесть в адрес жены не поможет.

– Мы должны связаться с центральным офисом... – продолжает Чжао.

– Им нужно согласовать всё с руководством, – тихо поясняю я, наклонившись к самому уху Алексея. Аромат его парфюма с нотками сандала смешивается с не самым приятным амбрэ морепродуктов и виски.

– Хорошо. Скажи, что пару часов я подожду. Иначе подписываю договор с «Тяньши», – опять блефует муж.

Перевожу.

Чжао кивает, но при этом смотрит не на Алексея. Его тёмные глаза скользят по моей блузке, и я невольно хватаюсь пальцами за пуговицу на груди, проверяя, не расстегнута ли.

В этом взгляде сквозит что-то липкое, странное, от чего мне хочется поежиться.

Темные глаза буравчики останавливаются на моём лице, увидев моё смущение, улыбается уголком рта. Вспыхиваю и спешно опускаю глаза на свои сцепленные руки.

Восточные мужчины не любят дерзких женщин.

Впрочем, я и не дерзкая. Я тихая. Удобная. Домашняя.

От десятка других таких же жен меня отличает разве что знание китайского. И еще корейского. Ну и английского, разумеется.

Я не вундеркинд, нет. В супермаркете могу полчаса стоять перед полками, впадая в ступор от количества брендов стирального порошка.

Кто-то виртуозно печет многоярусные торты, кто-то управляет компаниями, а я не умею почти ничего для «реальной» жизни. Только красиво чирикать на чужих наречиях. Языки – единственная логичная система координат, в которой я чувствую себя в безопасности.

– Может быть, виски? – предлагает муж.

Леша делает выразительный жест пальцами, имитируя опрокидывание стопки. Китайцы оживляются, с улыбками закивав. Это я не перевожу. Язык алкоголя универсален.

Повинуясь щелчку пальцев Алексея, к нашему столику подплывает официантка. Красивая, эффектная, с такой выдающейся грудью, что ткань форменной блузки трещит по швам. Девушка явно давно работает и знает, что делать. Эффектно прогибается в талии, принимая заказ, чтобы обеспечить мужчинам максимально выгодный ракурс.

Делегация дружно ныряет взглядами в глубокое декольте.

Я лишь устало усмехаюсь про себя. Обычная офицантка из вип-комнаты ресторана, готовая за щедрые чаевые на любые фокусы.

– Да, у вас очень красивые женщины, – повторяет Чжао и задумчиво потирает подбородок скользя взглядом по тонкой талии и пышной груди. Затем переводит взгляд на меня и улыбается. – Но вы лучше.

Пожимаю плечами.

– Спасибо. В Китае, наверное, тоже много красавиц.

– А вы там не были?

– Нет, – я качаю головой, чувствуя себя глупо. – Мне… некогда. Я только здесь, с мужем. Когда нужно помочь. Я ведь не профессионал…

От внезапного смущения и пристального внимания опять глупо краснею и не знаю, что ответить.

– Что он говорит? – Леша нетерпеливо толкает меня локтем в бок.

– Да так. Комплименты нашим женщинам.

– А-а-а, ну этого добра у нас навалом. Не отнять, – муж хищно скалится, совершенно меня не стесняясь, и плотоядно провожает взглядом покачивающиеся бедра удаляющейся официантки.

Внутри что-то привычно сжимается. Болезненно и тоскливо.

– Простите, я на минуту отойду.

Извинившись на двух языках, подхватываю сумочку и почти сбегаю в дамскую комнату. Сейчас начнется неформальное общение, А потом настоящие переговоры, когда они, подогретые спиртным, будут хлопать по столу, доказывать что-то друг другу на разных языках, обещать и угрожать.

Это всё скучно и мне не понятно. А я еще я не знаю многих слов и всегда боюсь, что напортачу и подведу мужа.

Я редко его сопровождаю, только в те моменты, когда он не хочет приглашать посторонних людей, когда переговоры должны быть исключительно приватными.

В туалете тихо и пахнет дорогим диффузором с ароматом лемонграсса. Включаю холодную воду, долго споласкиваю руки. Втянув живот, поворачиваюсь боком и смотрю в зеркало. Смотрю в зеркало.

Обычная женщина. Уставшая. В последнее время я сильно похудела – стресс высушил меня, заострил скулы, обрисовал ключицы под шелком блузки так, что они кажутся хрупкими, как у птицы. Ничего особенного. Никаких форм, ради которых хотелось бы сворачивать шею.