Развод. Забирай свою фамилию

1

- Открой ротик, покажи язык, - говорю я мягко, почти шёпотом. - Молодец, Савва! А теперь повтори: «Ш-ш-ш-ш».

Савва - кудрявый, серьёзный не по годам, с цепким взглядом — послушно складывает губы трубочкой. Звук получается чистый. Идеальный. Без малейшего свиста и напряжения в челюсти. Я отмечаю это в бланке, но пальцы двигаются механически. Где-то в глубине грудной клетки уже шевелится холод.

Я перебираю карточки, проверяю фонематический слух, артикуляцию, словарный запас.

Ребенок сообразительный, контактный, говорит фразами. У вас всё в порядке, - я откладываю протокол и поворачиваюсь к женщине. - Если хотите, можно прийти через полгода для динамического наблюдения. Но тревожиться не о чем.

- Но у него проблемы с шипящими, вы разве не слышите, что Савва смягчает некоторые звуки? Я не представилась, меня зовут Лидия.

- Очень приятно, - ее имя я уже прочитала в бланке. - У ребенка развитие согласно возрасту.

Она рассматривает мой стол, рядом с компьютером берет мое семейное фото.

- Красивая у вас семья, - тихо говорит Лида и берёт фото в руки. Пальцы у неё длинные, с аккуратным маникюром. - Долго вы вместе?

- Двадцать лет свадьбы недавно отметили, - отвечаю я. В голосе спокойствие, но внутри что-то ёкает, не люблю, когда чужие люди трогают мои вещи. Особенно то, что кажется незыблемым.

- Семнадцатого февраля, - вдруг говорит она.

Надо страницу в социальных сетях закрыть, уже и личная информация наружу вылезла.

- Откуда вы знаете? - стараюсь быть доброжелательной.

- И подарил он вам двадцать одну алую розу. Я помню, потому что мы вместе их выбирали.

- Кто вам сказал?

- Все проще, Нина. Саввушка, а это кто? - она показывает снимок ребенку.

Он показывает на Ярика, расплывается в улыбке.

- Папа!

Комната перестаёт существовать. Остаётся только её голос - ровный, почти дружелюбный.

.Лида качает головой. Улыбается, жалостливо так.

- Нина, ну нельзя же быть такой слепой. Мы с Яриком были на утреннике у Саввы сначала были. А потом он поехал к вам, с розами, которые я выбирала. Сказала ему, что двадцать бутонов - перебор, не на могилку же, а двадцать одна - красиво, бери.

Я медленно перевожу взгляд на мальчика. Он сидит на коврике, крутит в руках деревянный грузовик, ставит в кузов бочонки от лото. Ни капли похож на Ярика. Или всё-таки похож? Не знаю. Глаза начинают предательски щипать, но я не позволяю себе моргнуть. Двадцать лет. Я знаю его почерк, его привычку тереть переносицу, когда врёт, его молчание после трудных дней. Но я не знала, что он умеет строить параллельные миры.

- Зачем вы пришли? - откидываюсь на кресле. Стараюсь держаться, показать, кто здесь хозяйка.

- Мы с Яриком любим друг друга, - Лида ставит фотографию на место, ровно в тот же след. - Разве этого недостаточно?

- Недостаточно для чего?

- Чтобы вы отстали. Перестали его шантажировать. Дали ему наконец стать счастливым.

Я слышу каждое слово, но мозг отказывается собирать их в осмысленную картину. Шантаж? Я? Ярик счастлив? А со мной несчастлив? Мы двадцать лет вместе. Двадцать лет. Я

- И ещё, - Лида наклоняется к столу, понижает голос. - Мать его вызвали, Раиса Тимофеевна, так ее зовут? Хотите, чтобы она на сына повлияла.

Теперь я всё-таки моргаю. Медленно. Один раз. ну, так низко упасть, надо уметь. Даже слов нет. Оказывается, я совершенно не знаю своего мужа?

- Раиса Тимофеевна умерла двенадцать лет назад.

Лида замирает. Впервые за весь разговор её лицо теряет это надменное спокойствие. Брови слегка приподнимаются, губы размыкаются.

- Что? - переспрашивает она.

- Я сказала: моя свекровь умерла. Инсульт. Двенадцать лет назад. Мы с Яриком её хоронили.

Она смотрит на меня, потом на Савву, потом куда-то в стену. И впервые я вижу, как она растеряна по-настоящему, ногтями царапает край стола. Дыхание становится поверхностным.

- Но он сказал... - она не заканчивает. - Вчера вечером он сказал, что едет к матери, что она просила приехать.

Я поднимаю глаза. Внутри всё кипит, но голос остаётся ровным, как струна.

- Видите, он неидеальный. Врет не только мне, но и вам Вчера у нас прилетел сын с девушкой. Ярик встречал их в аэропорту. У молодых скоро свадьба, а через полгода он станет дедом. Лида бледнеет. Плечи опускаются, пальцы разжимаются. Лопатка падает на ковёр с глухим стуком.

- Так кого же он... - шепчет она, но не договаривает. - Вы все врете!