Ребенок для Чудовища

Пролог

Я смотрела на него со смесью ужаса, стыда и одновременно странного, неуместного в данный момент возбуждения.

— Господи, это Вы… - прошептала я, ошарашено оглядывая собеседника в строгом, деловом костюме. Он стоял напротив меня и излучал какую-то брутальную, мужскую уверенность в себе.

Это был один и тот же человек. Мой будущий муж. И тот самый мужчина, с которым я потеряла свою невинность, посчитав, что сама буду распоряжаться и своей жизнью, и своим телом. – Не может быть…

– Может, Агата, как выясняется, может, - Александр Чарский усмехнулся, одаривая меня таким взглядом, будто я была самым глупым человеком на этой планете.

—Но… каков был шанс? – Я опустила глаза, нахмурилась. Рука привычно легла на подвеску с луной и начала теребить ее. Я всегда так делала, когда над чем-то усиленно размышляла. – Из всех клубов Москвы, из всех мужчин, что могли повстречаться мне на пути… им стали Вы! Как такое может быть?! Не бывает таких совпадений, я не верю!

— Ты задаешь не те вопросы, Агата. Не важно, как это произошло. Сейчас ты дома, цела и невредима, - Александр подошел ко мне, сократив расстояние между нами до неприлично малого, - в безопасности, - он провел своей большой ладонью по моим оголенным плечам. Я пожалела о выборе платья. – И это только потому, что из всех клубов Москвы, ты пришла в мой. И из всех мужчин, что могли повстречаться тебе на пути, повстречался я. Но сам факт того, что моя почти что жена готова переспать с первым встречным, меня не радует. Думаю, мне стоит взяться за твое перевоспитание. Кнут и пряник, как тебе? – прошептал он мне на ухо, опускаясь к моему лицу, обжигая его своим горячим дыханием. В его тоне не было угрозы, скорее, насмешка и снисходительность.

Я прикрыла глаза, громко выдохнув. Отчего-то воздух внутри помещения будто бы раскалился. От Александра пахло дорогим виски и тяжелыми сигарами. А еще сладко-горьким ароматом элитного парфюма и… им самим. Эту смесь запахов я теперь могла узнать из тысяч, ведь именно ее я слышала, когда он брал меня в клубе.

Невольно вспомнилось, что именно там происходило. Темная комната, кожаный диван. Тяжелое тело сверху, большие ладони на бедрах, горячий язык, проникавший глубоко-глубоко…

Черт… что же такое происходило? Почему вдруг ноги стали ватными и отказывались держать? Почему сердце забилось у самого горла, а руки вспотели? Почему этот мужчина вызывал у меня такую реакцию? Ведь именно из-за нее я и оказалась в его постели два месяца назад. Стоило мне взглянуть в эти холодные, стальные глаза, как я оцепенела, и начала просто следовать за ним. А затем и всем его дальнейшим указаниям.

Околдовал. Александр оказался магически притягательным. Его запах, его глаза, они гипнотизировали меня, вводили в транс, заставляя терять контроль и позабыть обо всем остальном мире.

Но как же свобода воли? Как же то, за что я решила бороться? То, ради чего сбежала и затеяла всю заварушку?

—Вы не получите меня, - выдала я, собравшись с силами.

—Неужели? – Александр тихо рассмеялся и отошел на шаг назад, с явным удовольствием наблюдая за произведенным собой эффектом. Я бросила взгляд на зеркало, висевшее в нескольких метрах от нас, и увидела себя со стороны. Растрепанную, покрасневшую, тяжело дышащую. «Загляденье».

Ну, нет, черта с два я сдамся так легко и просто!

Отец решил выгодно выдать меня замуж, потому что у него были проблемы с финансами. Александр выбрал меня в жены по каким-то своим причинам, о которых я ничего не знала. Но ни один из них не удосужился поинтересоваться моим мнением. А ведь речь шла именно обо мне! О моем будущем, о моей жизни, о моем теле, в конце концов!

Когда я сбегала из дома с решением самой позволить себе решать, с кем разделить первую ночь любви, я представляла себе Александра ужасным мужчиной. Стареющим бюрократом, лысым, толстым извращенцем, который был падок на молодых девушек вроде Натана Григорьевича – бизнес-партнера отца, который часто бывал у нас в гостях и постоянно пожирал меня своими бегающими глазенками. Я бы не удивилась такому выбору папы, потому что все, что его интересовали – это деньги. Я, мама, брат – все было на втором или даже третьем месте. А вот богатство и власть… это то, что владело им больше, чем он сам владел ими.

Но Чарский оказался другим. Молодым, высоким, привлекательным. У Александра были красивые черты лица, правильные, чуть островатые, но симметричные. У него было прекрасное тело. В меру подкаченное, в меру жилистое. И все было бы прекрасно, не нарушь они с моим отцом чужую волю.

— Я не продаюсь за деньги, что бы там не обещал Вам отец. – Я сделала шаг назад, ровно, как и мой собеседник чуть раньше.

— Обещал? – Александр хмыкнул, а его взгляд говорил о том, что я ляпнула какую-то глупость. – Это не совсем подходящее слово. Боюсь, что ему нечего мне обещать. Ваша семья – банкроты. У вас больше ничего нет. Даже этот дом все еще ваш только потому, что в дело вступил я. Никаких квартир, загородных коттеджей, машин, водителей, брендовых вещей, прислуги, вечеринок, элитных школ и элитного алкоголя. Только серость и бедность. Уныние, забвение и нищета. Пустой счет в банке быстро расставляет все по своим местам. Сначала от вас отвернуться деловые партнеры, затем друзья, потом родня, последними уйдут соседи. Так или иначе, вы останетесь одни, на обочине жизни без какого-либо шанса на нормальное будущее.

— Тогда зачем я Вам? – От страха после услышанного я нервно сглотнула. Сердце снова быстро забилось, но теперь уже от ужаса, а не от возбуждения.

— Мои мотивы не должны тебя интересовать. Да и поздно уже что-либо меня, Агата.

— Это почему еще? Пока мы не дали клятв и не обменялись кольцами, все еще можно отменить! – упрямо заявила я, искренне желая верить в произнесенные слова.

— Я знаю, куда ты ходила неделю назад.

— Что?! Вы следите за мной?!

— Дольше, чем ты думаешь.

— Но… Вы не имеете права!

— Еще как имею, ведь ходила ты в клинику.

Глава 1

Подслушанный разговор

— Ты не понимаешь всей серьезности ситуации, Мария!

— Это ты не понимаешь, Влад! Ей всего девятнадцать! Нашей дочери только сегодня исполнится девятнадцатый год! У нее только начинается жизнь, она только поступила в университет, мы не можем…

— Мы не можешь лишиться нашего дома, вот чего мы не можем!

Я сжалась, замерев на месте. Моя рука так и осталась протянутой к дверной ручке. Кабинет отца… прислуга сказала, что родители там, заперлись там с утра пораньше, не завтракали и уже который час не выходят оттуда. Я поблагодарила Настю и быстрыми шагами направилась в западное крыло первого этажа. Именно там, в своей берлоге» отец проводил большую часть своего времени, когда прибывал дома. Семья на втором месте, деньги и бизнес на первом.

— Ты не задавался вопросом, почему Чарский так рьяно охотится за нашей дочерью? Почему именно она? Почему уже второй год, как пошел, а он все никак не примет отказа?

— Я не знаю, Маш, но это шанс! Он владеет большими активами, он унаследовал от покойного отца огромное состояние. У него большое влияние. Намного больше, чем у меня когда-либо было. И он тот, кто может нам помочь. Но, самое главное, он единственный, кто хочет нам помочь. Желающих помимо него нет! Что ты предлагаешь? Перезаложить дом в третий раз?!

— Но наша девочка…

— Я ждал целый год, Маша, я ждал год, поддавшись твоим уговорам, решив, что ты права и Агата слишком молода, но дальше мы ждать уже не можем. Совершенные ошибки привели меня к тому, что мы вот-вот потеряем все и помощи ждать неоткуда!

— Это неправильно… - В тоне матери я услышала глухую тоску и неописуемую боль. — То, что мы хотим исправить наши промахи за счет жизни нашей дочери…

— Подумай о Мирославе, ведь речь идет не только об Агате, подумай, какого будет нашему сыну! Ему всего пятнадцать, он еще даже школу не закончил! Что будет, когда я не смогу за нее платить? Что будет, когда он останется без крыши над головой? Что мы будем делать тогда?! У нас очень плачевное состояние.

— Предлагаешь устроить судьбу одного за счет другой? – не желая сдаваться, спросила мама.

— Маша, — в тоне отца послышались угрожающие нотки. Нотки власти и нетерпения. Так было всегда. Отец знал, что мама уступит. Она всегда ему уступала. — Мы погибнем без Чарского! Приди в себя уже, наконец! У нас нет выбора! У нас его никогда не было…

Я так и не постучалась в дверь кабинета родителя. Я услышала очень много того, что не предназначалось моим ушам. По крайней мере, по мнению отца и матери.

Чарский… какой-то мужчина хотел взять меня замуж уже целый год, и они знали об этом? Знали и молчали?! Даже мама?

У нас всегда были доверительные отношения. Мы не были «подружками», но я всегда знала, что могу прийти к ней, и она меня выслушает, поддержит, поможет. Но сейчас… То, что я услышала, повергло меня в шок. Мать скрывала от меня столь важные вещи, которые непосредственно касались меня! Более того, она всерьез рассматривала возможность отдать меня замуж какому-то чужому мужчине. Так, словно на дворе было чертово проклятое средневековье!

Я бегом отправилась на второй этаж, минуя ступеньки широкой винтовой лестницы. При этом я едва не сбила с ног Настю, несшую огромную вазу с цветами. Достигнув нужной двери, я толкнула ее и, оказавшись внутри, с силой захлопнула.

Взглянула на себя в большое зеркало, стоявшее у выхода, и ужаснулась своему виду. Длинные светлые волосы, распущенные после сна, растрепались и теперь представляли собой воронье гнездо. Пижама с пандами перекосилась во время бега и теперь я напоминала большого, чудаковатого ребенка.

Сегодня был важный день. Мое девятнадцатилетие. Родители разрешили мне использовать столичную квартиру, чтобы пригласить туда друзей, чтобы повеселиться. Восемнадцатилетие я отпраздновала в особняке, но в этот раз хотелось больше свободы и меньше контроля. Я уговаривала их почти месяц и, наконец, добилась разрешения. Вот только теперь оно не играло никакой роли.

То, что говорил отец, перевернуло весь мой привычный мир.

Мы были банкротами…

Это просто не укладывалось в голове. Как? Когда? Почему? Сколько длилось это сумасшествие, и почему папа ни о чем нам не говорил?

Что нас теперь ждало?

Неужели мне действительно суждено было стать женой какого-то незнакомца?

И почему он хотел именно меня?

— Чарский… - прошептала я, отворачиваясь от зеркала. Никогда прежде я не слышала этой фамилии. Я не знала этого человека, но он знал меня.

В горле сразу образовался ком. На ум пришел безобразного вида мужчина старше пятидесяти-шестидесяти лет. С бегающими глазками, отвисшим животом и отвратительными толстыми ручонками, которые тянулись ко мне.

Я тряхнула головой и быстро задышала.

Ну, уже нет. Мы так не договаривались. То, о чем говорил отец, было ужасно, но мама была права. Я не несла ответственность за его ошибки в бизнесе! И не мне было за них отвечать.

Тем не менее, зная отца, я точно понимала – он от задуманного не отступится. Хочу, не хочу, буду ли я кричать, умолять или взывать к совести – он не остановится, все равно сделает так, как считает нужным. А так как деньги всегда интересовали его больше всего остального, то я даже не сомневалась в решении родителя.

Это значило только одно – нужно бежать.

Плюхнувшись на не заправленную кровать, я быстро набрала свою лучшую подругу и принялась ждать, когда на том конце мне ответят.

— Элиза, нужно поговорить, срочно! – протараторила я, даже не удосужившись поздороваться. Уж кто-то, а она должна была знать, что когда я называю ее полным именем, значит, нам не до шуток.

— Агата? Ты чего? И тебе привет! – услышала задорный ответ подруги детства. – С днем рождения…

— Не до этого! – прорычала я, ударяя сжатым кулаком о кровать. — Надо встретиться. Сейчас же. Вечеринка отменяется.

— Что? – голос Лизы тотчас посерьезнел. — Что случилось?

Глава 2

Кто мой будущий супруг?

О нем ходили противоречивые слухи. Кто-то говорил, что он щедрый меценат, вкладывавший миллионы в благотворительность, другие, в свою очередь, утверждали, что Александр – зло в чистом виде и едва ли не порождение самого ада. Каким из них верить, я не знала. Но зато могла верить своим глазам. Это был молодой, но уже взрослый мужчина. На вид ему было под тридцать. У него были холодные глаза цвета расплавленной стали и проницательный взгляд. Такой, что казалось, может заглянуть в самую душу.

А еще это был человек, который играл чужими судьбами. Легко, просто, словно заказывал себе обед в ресторане.

Я думала, что у меня есть время, но оказалось, что я ошибалась. У нас не случилось даже помолвки. Сразу свадьба. Потому что так хотел Александр. И, разумеется, мой отец.

— Помнишь, чему я тебя учила? Нужно быть сильной и держать лицо. Всегда. Ни друзья, ни враги не должны догадываться, что у тебя на душе. — Мама посмотрела на меня с тихой грустью в глазах и фальшивой улыбкой. Она обвела меня взглядом и нервно потеребила дорогой жемчуг на шее. Откуда? Мы ведь все потеряли…

Целую неделю после злополучной встречи с будущим супругом, я устраивала скандалы, кричала, угрожала, но без толку. А еще я пыталась выяснить у отца, куда девались наши деньги.

В свое время он женился на маме будучи обычным студентом спортфака. Мама по уши влюбилась в него и, пусть с неодобрением родителей, но все же вышла за него замуж. Потом на свет появилась я, а после – и мой брат. Дедушка, изначально непреклонный, стал мягче. А затем и вовсе раздобрился – пожертвовал большую часть своих накоплений, а их было немало, ведь он вел свой род от старинной аристократии, нашим родителям. Папа удачно вложился, затем еще раз, и еще раз. Выкупил несколько заводов по изготовлению каких-то деталей для автомобилей, затем еще что-то.

В общем, я не помнила времен, когда мы жили плохо. У нас всегда был большой дом, несколько машин, прислуга. И это самые «бедные» времена. С годами загородных домов становилось все больше, машины я перестала считать, мы жили, ни в чем себе не отказывая. И отсюда вытекал вопрос – как можно было потерять все это разом? Ведь речь шла о баснословных деньгах…

Но папа так и не пожелал мне отвечать. А мать, как выяснилось позже, и вовсе ничего не знала. Она старалась не лезть в «мужские дела», поэтому получить от нее информацию было невозможно.

— Ты просто прелестна, моя девочка, — искренне выдохнула родительница. — Возможно, сейчас тебе кажется, что все закончилось, но…

— Я выхожу замуж за незнакомого мужика, мама! — отдернула я. — Я видела его дважды за свою жизнь! Какое еще «но» здесь может быть?! — В моем голосе послышались нотки истерики, и мама тотчас меня обняла, стараясь ее предотвратить.

Еще бы, невеста уже была готова. При параде. В красивом, длинном платье, с макияжем, на который потратили почти три часа. Нельзя было портить образ. Что подумают люди?

Это был основной вопрос для мамы. И, нет, она не была плохой, просто ее так воспитывали ее родители, а тех их родители, и так далее.

Положение в обществе. Это то, что всегда было у моей семьи. И теперь мы его лишились.

Их должна была вернуть я. И мой еще не рожденный ребенок.

— Оставишь меня на пару минут?

— Конечно.

Родители не знали, что я в положении. В клинику я ходила с Элизой. В курсе была я, моя подруга и непосредственный зачинщик сего безобразия.

— Александр… — Я произнесла его имя, когда мама вышла, удовлетворив мою просьбу, словно пробуя на вкус.

За прошедшую неделю, в течение которой лихорадочно организовывалась наша свадьба, я утвердилась в мысли о том, что он ни чем не отличается от моего отца. Жадный до власти, денег и контроля. Очередной мужчина с завышенным самомнением и необъятным эго.

Я не знала, каким хочу видеть своего будущего избранника. Не знала, потому, что никогда об этом толком не думала. Моя жизнь состояла из учебы, дополнительных секций, дружбы, флирта с мальчиками, магазинов и путешествий по загранице.

Я не была готова к серьезным отношениям. Не была готова к браку. Не была готова к ребенку.

Боже, я не была готова к семье ни в каком ее виде.

Но все получилось, как получилось.

Быстро. Глупо. Опрометчиво.

И теперь уже ничего нельзя было исправить. Ребенок уже существовал. Его отец жаждал сделать меня своей супругой. Деваться было некуда. За меня все и все решили.

А я…

Я была уверена в нескольких вещах. Во-первых, я не хотела замуж за Чарского. Я не знала его, и он не удосужился познакомиться со мной прежде, чем тащить под венец. Во-вторых, я не желала своему ребенку той же участи, что выпала на мою долю. Не желала ему или ей тирана-отца и безвольную куклу-мать. Как бы больно не было это осознавать, но именно так выглядела наша семья. Именно такой семьей мы и были.

Ненастоящей. Неправильной.

Я повернулась к зеркалу боком, чуть склонила голову и с интересом обвела себя взглядом. Длинное платье белоснежного цвета. Красивое платье. Местами искусно расшитое камнями, местами ажурное, местами почти прозрачное и легкое, будто бабочка, готовая вот-вот взлететь. Узкое сверху, подчеркнуто тонкое к талии и пышное к низу.

Я провела ладонью по еще плоскому животу.

— Я желаю тебе лучшего будущего, маленький… — прошептала я в пустоту.

Счастье было не только в деньгах. Счастье заключалось в любящих друг друга родителях. Во взаимном понимании и душевной теплоте, которой у нас никогда не было.

И которой, разумеется, у нас никогда не могло быть с Александром.

— Но что же мы будем делать?

Бежать. Разумеется, бежать. Как можно быстрее. Как можно дальше. Навсегда и без оглядки.

Сказать проще, чем сделать, верно? Дома было слишком много людей, отец будто старался не спускать с меня глаз, чуя подвох в любом моем движении.

Интересно, папочка, сколько Чарский пообещал тебе за меня?

Глава 3

Дивная новая жизнь

Со словами священника о том, что мы с Александром теперь муж и жена, у меня началась новая глава в жизни.

Странная глава. Непредвиденная.

Нежеланная.

Непонятная.

И я совершенно не знала, что мне с ней делать. Как быть. С чего начинать. Как привыкать к ней.

И все в ней оказалось, не как у людей. Начиная от медового месяца, которого у нас практически не было, заканчивая тем, с кем мне теперь предстояло жить под одной крышей.

Считать двухдневную поездку на выходных на юг страны настоящим путешествием не поворачивался язык, но мало того, что у Чарского не было ни времени, ни возможности оставить свою работу, так еще и моя беременность внесла свои коррективы.

Ранние сроки, токсикоз, возможные осложнения, и врач рекомендовал мне как можно меньше напрягаться. И, разумеется, запретил перелеты.

И не то, чтобы я жаждала куда-то отправиться с Чарским, просто оставаться в столице не было никакого желания. Я надеялась, что смогу уехать, развеяться. А там, может, и сбежать. Но не тут-то было.

Глупо, конечно. Куда я могла бежать в моем-то положении? И речь шла не только о ребенке, но и о моем возрасте, отсутствии личных денежных средств и какой-либо поддержки со стороны взрослых.

— Это место…

— Тебе нравится? Это твой новый дом.

— Я хотела сказать, что оно похоже на музей и здесь неуютно.

Сразу после свадьбы мы отправились в Сочи, а оттуда вернулись уже сюда, в дом Александра. Сюда же были доставлены мои многочисленные вещи. На удивление, все было распаковано и развешено в новой гардеробной, разложено в новой комнате.

В нашей общей с мужем комнате.

Чарский обо всем позаботился, а прислуга превосходно выполнила свою работу. И, с одной стороны, меня напрягало то, что мои вещи трогала куча посторонних людей, а с другой, конечно, так было проще.

Зато место, в котором, как выяснилось, жил Александр, больше походило на какое-то административное здание.

Снаружи оно было прекрасным старым поместьем, как выяснилось позже, оно принадлежало высокородным дворянам, давно уехавшим за границу. Чарский выкупил его и переделал на свой лад.

А вот внутри… минимализм, серость, строгость и холод. Вот, что царило в этом когда-то, наверное, прекрасном доме.

В длинных коридорах висели дорогие полотна мало понятные обычному обывателю, не ценителю искусств. Там и тут стояли древние, как мир, вазы, статуэтки, к которым страшно было прикоснуться.

Я не отрицаю, что все это было очень дорого. Но в этом доме не было ни тепла, ни уюта. Здесь не хотелось задержаться, и ничто не радовало глаз.

— Мне жаль это слышать.

Мы сидели на крыльце заднего двора и завтракали. Если посмотреть вперед, то можно было увидеть лес и высокие деревья, которым, наверное, было больше сотни лет. Чуть ближе к нам был разбит сад, за которым ухаживали специально приглашенные люди.

— Правду вообще зачастую жаль слышать, — тихо ответила я, помешивая сахар в своей чашке с чаем.

Есть не хотелось, с утра я проснулась с тошнотой и недомоганием. Поездка в Сочи не принесла ни пользы, ни радости, лишь отняла энергию и измотала меня. Вчера мы вернулись поздно, и у меня даже не было сил, чтобы возразить по какому-либо поводу. А вот сегодня голова уже начала мыслить трезво.

Моя жизнь не просто изменилась. В ней присутствовал чужой мне и взрослый мужчина. И еще беременность, к которой совершенно не было готово мое нутро. Причем, как в прямом, так и в переносном смыслах этого слова.

— А цветы? Они тоже тебе не по душе?

Я не думала, что наш первый совместный завтрак будет… таким. Деловым, что ли. Прислуга то и дело появлялась, что-то приносила, уносила, предлагала.

Александр был одет в черный, деловой костюм. Кажется, он собирался на работу. В отличие от него я выглядела совсем иначе. Толстовка и спортивные штаны, это все, на что меня хватило. Не было желания наряжаться, когда меня напрягало абсолютно все. Начиная от общей постели, заканчивая этим холодным домом с кучей незнакомой мне прислуги в нем.

— Я равнодушна.

— Жаль, — он пожал плечами. — Если не нравится интерьер, то можешь поменять. Я разрешаю. Любой стиль, бюджет не ограничен. Только не выбрасывай ничего из старинных вещей. Передам их в музей.

— Но…

Александр так легко и просто готов был расстаться со всеми этими вещами? Со старым интерьером дома? В одно мгновенье? Только потому, что я сказала, что мне не по душе?

— Только поговори сначала с Машей.

Стоп. Какая еще Маша?

— Что? — Я посмотрела на Александра, и мы встретились взглядами.

— Мария – моя сводная сестра. Она была на свадьбе, — терпеливо уточнил мой новоиспеченный супруг.

Смешно, на нашей свадьбе мне было абсолютно ни до чьих сестер. В голове бились совершенно другие мысли. Например, какого черта мой отец поступил так, будто мы живем в средневековье? Почему это случилось именно со мной? Почему мать не защитила меня? Как выбираться из всего этого кошмара? И что делать с незапланированным ребенком? Примерно так.

— Не помню, — сухо изрекла я, протягивая руку к чашке с кофе.

— Я не думаю, что тебе можно, — Чарский накрыл мою ладонь своей. Большой, горячей.

И это стало нашим первым прикосновением с момента ночи в клубе, если не считать обмена кольцами в церкви.

Я вздрогнула и замерла.

По коже пробежали маленькие электрические заряды. Сердце забилось быстрее обычного.

На мгновенье наши взгляды пересеклись, и я смутилась, отводя его первой.

— Что еще значит мне нельзя? — сказала я, пытаясь придать голосу непосредственности и отчаянно делая вид, что касания этого чужака меня нисколько не волнуют.

— Кофе. Не самая полезная вещь для беременной девушки. Лучше выпей сок. Он из свежее выжитых фруктов.

— Еще чего! — тут же ощетинилась я, скидывая с кисти чужую руку. — Мое тело, мой ребенок, мое решение, мой кофе!

Глава 4

Сестра мужа

Не знаю, почему, но она не понравилась мне сразу. Заочно.

Вот так оно иногда случалось. Мы делали какие-то выводы в своей голове о человеке, которого еще даже толком не знали. Кажется, все это происходило бессознательно на базе то ли наших инстинктов, то ли предпочтений, то ли опыта прошлых лет. Я точно не знала, а Элизу, учившуюся на психолога и болтавшую о своей будущей профессии круглыми сутками, частенько слушала в пол уха.

Я еще даже не знала Марию, когда в груди вспыхнули неприятные чувства к ней. Это было ненормально. Жить со своим сводным братом, которому столько лет… И чуть погодя, из дальнейшего разговора с оказавшейся весьма болтливой Софией, я узнала, что ей тоже было уже немало. Двадцать шесть лет.

После смерти Чарского-старшего, ее мать быстро собрала вещи, забрала то, что полагалось ей по брачному договору и уехала куда-то за границу. Строить новую жизнь, искать новые отношения.

А вот Маша осталась в России. Жить под одной крышей с мужчиной, который не являлся ей семью, кто бы там и что не говорил.

Нет, конечно, у них могла быть глубокая, духовная связь, но с тех пор, как о ней упомянул Александр, я начала кое-что вспоминать из нашей свадьбы.

Худощавая, ничем не примечательная блондинка с длинными волосами и чертовски ядовитым взглядом голубых глаз. Она смотрела на меня со смесью ненависти и отвращения. И, хоть я не обратила на это должного внимания в день бракосочетания, но все же сумела отчетливо запомнить ее прожигающий и одновременно пугающий взгляд на себе.

Вот так приветствие от родственничков мужа!

Первое впечатление о ней было уже испорчено, но в тот момент я еще даже не подозревала, насколько окажусь права на ее счет.

После разговора с Софией я решила остаться в библиотеке и подумать над тем, что с ней можно сделать. Но как-то само собой вышло, что я взяла в руки книгу Диккенса и, прочитав несколько глав, так с ней и заснула. А проснувшись, поняла, что время давно перевалило за полдень и близилось к четырем.

Видимо, я заснула от усталости. Несмотря на то, что свадьбы и последующие поездки для молодоженов, обычно, являлись источником приятных и теплых воспоминаний, я же себя чувствовала измотанной и уставшей.

Слишком многое навалилось на меня за последнее время.

Со слишком многим мне предстояло смириться. Я понимала это, сколько бы дурацких планов побегов не строила в голове.

Но худшее за день меня еще ждало впереди.

И я поняла это, когда поднялась в нашу с Александром комнату. Нужно было взять телефон, проверить, не было ли входящих пропущенных. Я обещала позвонить Элизе, маме и брату сразу по приезду обратно в столицу, но так этого и не сделала. Гложимая совестью и подгоняемая чувством вины, я быстро поднялась на второй этаж, миновала несколько ненужных дверей и почему-то остановилась перед той, что вела в нашу с Чарским спальню.

Как ни крути, а все равно не верилось.

В то, что теперь я по-настоящему взрослая. Что замужняя. Что замужем не за кем-нибудь, а за миллиардером Александром Чарским, о котором, наверняка, мечтала не одна дюжина барышень. За незнакомым человеком. И уж точно совершенно не верилось в то, что я скоро стану мамой.

О последнем я старалась не думать. Мозг просто вычеркнул этот факт и отложил его обдумывание до лучших времен. В ином случае я бы просто сорвалась в глубокую и длительную истерику.

Впрочем, открыв дверь и войдя внутрь, я забыла обо всем. Обо всех своих сомнениях. О сложностях. О несправедливостях, что произошли со мной за последнее время.

Посередине нашей с мужем комнаты стояла та самая Мария, которая никак не желала уходить из моих мыслей.

— Что Вы… как Вы… зачем Вы…

Я так и осталась стоять в дверном проеме, впавшая в какой-то немой, сюрреалистический шок.

Сестра моего благоверного стояла возле высокого зеркала и примеряла мое свадебное платье.

То самое, в котором я на днях вышла замуж.

За ее брата.

— Ну как я тебе, невестушка? — Мария обернулась ко мне. Нарочито медленно, демонстрируя наряд, который ей не принадлежал. — Мне идет?

Мы впервые были так близко друг к другу. Впервые я понимала, что эта девушка – отныне моя родня. Впервые мы с ней заговорили друг с другом.

И второе впечатление о ней сложилось куда хуже первого.

Теперь меня еще и тошнило. В прямом смысле этого слова.

— Вы – Мария? Что Вы делаете?

— Я? Примеряю свое платье, что же еще, глупышка? — девушка тихо рассмеялась, запрокидывая голову назад.

— Ваше? Но оно ведь мое… — Не знаю, почему, но мне вдруг стало не просто неприятно, страшно.

Страшно находиться с этой явно нездоровой на голову золовкой в одном помещении.

— Перестань, — цокнула он, наконец, перестав заливаться неуместным смехом. — Мы же теперь одна семья, а с родственниками принято делиться, — с этими словами она снова развернулась к зеркалу и оглядела себя с ног до головы.

Я растеряно продолжила наблюдать за ней, но терпению пришел конец, когда она провела рукой по своему животу.

— Саша сказал мне, что ты беременна… надо же… с первого раза и так удачно, — она усмехнулась, но в этой улыбке не было и намека на веселье. Скорее, от нее веяло угрозой.

— Что бы не происходило у Вас в голове, знайте – это неправильно. И с этим нужно бороться.

— Неужто? — Мария снова улыбнулась, на этот раз не так хищно, как прежде, а затем снова повернулась ко мне. — В этом случае, ты тоже кое-что знай. Ты не на своем месте и очень скоро это поймешь. Это не твой дом, не твоя комната, не твое платье. И Саша уж точно не твой супруг.

— Вы претендуете на своего брата или мне сейчас все это привиделось? — усмехнулась я, хотя в нашем странном, ненормальном разговоре не было даже намека на веселье.

— Он мне не брат. Как и я ему не сестра. По крови мы друг другу чужие. Это все, что имеет значение.

— И…

Глава 5

Что скрывает особняк?

Ночь я провела в каком-то бреду. Вроде бы засыпала, но вместе с этим часть мозга бодрствовала, дорисовывала недодуманные картины, подкидывала новые мысли, все они смешивались с весьма поверхностным сном, из которого я выбиралась в мокром поту. Чтобы уже через несколько минут снова в него же и погрузиться.

Когда настало утро и по полу скользнули первые лучики солнца, я откинула одеяло в сторону и тотчас встала.

В комнате я находилась одна. Перед сном, сразу после ужина, страннее которого не было в моей жизни, Александр явился сюда и заявил, что это изначально его спальня и где ему еще ночевать, если не здесь? Я же в ответ пообещала закатить ему такую истерику, о которой он в жизни не забудет, если он не уберется отсюда.

Чарский уступил.

В итоге отвоеванная жилплощадь стала моей, вот только на сколько именно, не известно.

Я приняла душ и наспех привела себя в порядок, но вниз так и не спустилась, пока часы не показали десять часов. Наверняка к этому времени все постояльцы дома уже должны были разойтись. Встречаться с ними не было никакого желания. Меньше всего мне хотелось столкнуться с Александром или Марией.

С этой парочкой что-то было не так, а вот что именно мне выяснять совсем не хотелось.

День я провела в каком-то угнетенном состоянии. Позвонила Элизе с предложением встретиться, но подруга сослалась на отъезд за город и пообещала приехать ко мне в гости на днях. Вынужденно я решила остаться дома. Поговорить с прислугой и выведать у нее больше информации, например. Но тут мне опять не повезло.

Сегодня оказалась смена другого человека - домработницы по имени Валентина. Она оказалась строгой женщиной среднего возраста с невозможно прямой спиной и холодным, стальным взглядом. Женщиной она оказалась неразговорчивой и быстро дала понять, что не склонна ни рассказывать мне что-то, ни, тем более, обсуждать.

Мне не оставалось ничего другого, как взять ноутбук и спуститься в библиотеку сразу после легкого завтрака. Несколько часов до обеда я просидела за ним, делая кое-какие записи по учебе, готовясь к предстоящим занятиям в начинающемся семестре, благо, все темы я успела выудить из преподавателей, а после немного прошлась по саду.

Буйство цветов и их великолепие, несомненно, могли очаровать любого зрителя, так или иначе ставшего их свидетелем. Задний двор был поистине превосходным. Наш совершенно не походил на тот, что я видела сейчас перед собой. Тут были и красивые резные беседки, увитые плющом, и качели, что находились чуть поодаль, и целые зоны для отдыха, скрытые от солнца навесами.

Сама придомовая территория пестрила разными оттенками: красными, желтыми и белыми розами, азалиями, сиренью и многими другими растениями, чьих названий я никогда не слышала, не видела и не знала.

Я остановилась возле небольших вьющихся кустов. Цветам сделали подпорки, и теперь они красиво ее оплетали, радуя глаз фиолетовыми оттенками. Я протянула руку, чтобы коснуться одного из соцветьев, но мне не дали этого сделать.

— Не стоит, — прозвучал сзади мужской голос. Невольно я обернулась и увидела пожилого человека в форме садовника.

— Здравствуйте, — я поздоровалась, с интересом разглядывая своего нового знакомого. Седовласый мужчина лет пятидесяти, может, шестидесяти, было сложно сказать наверняка. Его глаза цвета морской зелени обвели меня быстрым, цепким взглядом, а затем, старик будто бы потерял ко мне какой-либо интерес, тут же переводя все свое внимание на растения.

— Это вьющийся аконит. Он – ядовит. Не стоит его касаться голыми руками, госпожа Аглая.

— Что? Вы шутите?

Я не удивилась, что обслуга, находившаяся в доме, уж знала кто я, как меня зовут и кем я прихожусь хозяину. Наверняка Александр дал определенные указания на этот счет. Меня ввергло в шок другое – крайне ядовитый цветок, вполне себе мирно обитающий на заднем дворе особняка. Это было нормой? Так было у всех богачей аристократического происхождения?

— И в мыслях не было.

— Но зачем он здесь? — Старик бросил на меня еще один беглый взгляд, буркнул себе что-то под нос и потянулся к одной из подборок. Работал он в перчатках.

— Испокон веков здесь, госпожа, — прокряхтел он. Видно было, что кое-что ему уже давалось непросто. Наверняка сказывался возраст. Интересно, давно он здесь работал?

— А поподробнее?

— Еще предок нынешнего хозяина посадил, — коротко ответили мне. — С тех пор и растут.

— Ясно… — Мне хотелось расспросить садовника еще об этих странных, на мой взгляд, совершенно неуместных в обычном саде цветах, но он быстро ретировался, заявив, что ему нужно работать. Подтекстом читалось – сдалась ты мне, чтобы тебе что-то тут рассказывать, но на деле придраться было не к чему. Я действительно мешала человеку выполнять его работу, поэтому мне не оставалось ничего другого, как вернуться в дом.

Что за странные вещи творились в этом доме?

На этот вопрос ответить мне никто не спешил. Ни Александр, ни его странная сестрица, ни обслуживающий персонал, каждый из которого явно знал больше, чем говорил.

Вернувшись назад, я отказалась от обеда и вернулась в библиотеку, но, сколько бы ни пыталась сосредоточиться на чтении, у меня ничего так и не вышло.

Я созвонилась с мамой, мы мило поболтали ни о чем в течение пяти минут, а после – распрощались. Делиться с ней мыслями, которые меня волновали, было… неразумно. Она была настоящей леди, истинной светской львицей, разгадывание чужих загадок – нет, это определенно была не ее тема. То же самое касалось и Элизы. Она готова была обсуждать людей, их поведение, мотивы поступков, биографию Фрейда и Юнга, но никак не ядовитые цветы, растущие под окнами. Поэтому, выбор сам пал на того, кто всю свою сознательную жизнь совал нос в чужие дела.

— Привет, мелкая заноза в заднице! — весело поприветствовала я брата.

— Охо, кого я слышу, — я была уверена, что Мирослав улыбнулся.