Ребенок для министра

Глава 1. Надя

Аннотация к книге "Ребенок для министра"

– Я сказал ему, что ты моя сестра.

– Как сестра? – внутри меня все замирает. – Почему сестра?

– Тут такое дело, – Стас мнется, – им нужна суррогатная мать.

– Иии?

– Что «и»? – срывается он. – Я ляпнул, что моя сестра здоровая, крепкая и симпатичная молодая девушка, которой очень нужны деньги. Понимаешь?

– Нет. Стасян, – мотаю головой. – Я ничего не понимаю.

– Зааай! – взвывает с гримасой отчаяния мой парень. – Ну что тут такого – забеременеешь из их пробирки, родишь министру ребенка и купим с тобой квартиру где-то в Испании. И все... Понимаешь?.. Заживем без долгов. И начнем жизнь с чистого листа: только ты и я. Этот ребенок – наш единственный шанс. Согласна?

Глава 1. Надя

— Ну как тебе?

Я кручу головой, не успевая за шумом и движением. Машины несутся с шести полос, сигналят, глотают друг друга фарами.

— Большой город, — выдыхаю. — Страшно как-то.

— Дурёха, — Стас прижимает меня к себе. — Это наш город. Понимаешь? Наш. И мы ничем не хуже других.

Мы идём к метро, нас то и дело задевают плечами прохожие, кто-то раздражённо бурчит, кто-то даже не замечает.

Стас ничего не замечает: светится от счастья. А мне страшно его омрачить — своим страхом, сомнениями, этим комком в груди. Я смотрю на раненого голубя на тротуаре, которого никто не замечает.

– Идем, – подталкивает он меня.

Я оглядываюсь, на него. И кажется, что только эту раненную птицу вижу я.

Зажмуриваю глаза. Открываю. Оглядываюсь.

А голубя нет.

– Ну что ты там застыла? Идем же...

Я догоняю Стаса. Хватаю его за руку.

Мы продали небольшую квартиру — моё наследство от родителей — и решили уехать. В большой город. За большими возможностями.

— Сейчас вот устроимся, — говорит Стас. — Я на работу выйду. И заживём…

— А я в универ поступать. Заочно. И тоже работу найду, – подхватываю я.

— Конечно. Вдвоём у нас всё получится... И поженимся.

Я резко снова останавливаюсь.

Смотрю на него так, будто впервые вижу. Глаза горят, губы сами расползаются в улыбке.

— Что? — удивляется он. – Что опять случилось?

— Ты… это серьёзно? – осторожно спрашиваю.

— О чём? О том, что у нас всё получится?

— Нет… да. – сбиваюсь я. – Но и…

— Поженимся? — он усмехается, читая мое лицо.

— Угу, — смущенно киваю. Щеки начинают пылать.

Стас расплывается в широкой, самодовольной улыбке, обнимает меня крепко-крепко.

— Дурёха. Конечно поженимся. Да ты и так моя жена. Ты что, не веришь мне?

— Я просто думала, что ты не…

— Надюхаааа, я нормальный мужчина. И я хочу, чтобы моя женщина была моей женой.

Он целует меня, и у меня от счастья сносит крышу — будто землю из-под ног выдёргивают. У нас все получится.

— Хочешь, прямо сейчас сделаю тебе предложение?

Я оглядываюсь по сторонам.

— Что? Да как-то… стыдно, – одергиваю его.

— Ничего не стыдно, – браво расправляет мой будущий муж плечи.

И вдруг опускается на одно колено прямо посреди тротуара и громко кричит:

— Надюхаааа! Станешь ли ты моей женой?!

Меня разрывает от смеха и счастья одновременно.

Прикрываю лицо ладонями.

— Да! Да! Да! Только вставай скорее, а то штаны испачкаешь.

Звон будильника выдёргивает меня из сна.

Я резко поднимаю голову с подушки — с тревогой: какой сегодня день?

Встаю. Протираю глаза руками.

Стас, сонный и злой, натягивает на себя одеяло.

— Сама не спишь и мне не даёшь, — ворчит он.

Я подхожу к окну.

За стеклом — темнота. Глухая, вязкая, с редкими фонарями.

Тот сон был реальностью всего полгода назад.

Сейчас же всё серое. Тусклое. Темное.

Смотрю на часы.

Мне пора выходить — на уборку двора.

В универ я не поступила.

Мне так прямо и заявили:

– Ну и что, что у вас золотая медаль. А по баллам не набрали. Может вы ее купили у себя в деревне.

Так обидно было.

На работу без регистрации меня взяли с трудом — только дворником.

А с деньгами совсем беда. В это месяце мы едва наскребем на аренду квартиры.

Степку либо выгнали, либо он сам ушёл — уже из третьего охранного агентства.

У него характер сложный. Он за справедливость. И гордый.

— Я им говорю, что не собираюсь этого делать, — объясняет он, — а они мне: тогда пиши заявление. А я что, ломаться буду? Сами ещё позовут. Такими, как я, не разбрасываются.

Я натягиваю робу.

Вот так всё и становится простым и понятным — от макарон до картошки и обратно. Я не жалуюсь. Главное, что мы вместе.

Натягиваю резиновые сапоги, который на сорок второй размер ноги, а у меня тридцать седьмой.

— Ты меня сегодня не жди, — бросает Стас.

Я поднимаю голову.

— Почему?

— Я с пацанами. «Темка» одна есть, работу должны подогнать…

Сердце сжимается.

После «посиделок с пацанами» всегда одни неприятности. Но Стас этого не замечает: то телефон украдут, то микрозайм на его имя оформят, то полиция задержит.

— Хорошо, — коротко киваю, пряча тревогу.

Выпрямляюсь.

Стас оглядывает меня с ног до головы, грубо кривится.

— Выглядишь как бабка Манька, — бурчит и уходит на кухню.

Я смотрю на себя в зеркало. Роба, куртка, шапка — и правда: двадцатилетняя девушка превращается в бабку Маньку, доярку из нашей деревни.

Вспоминаю сон. И все мечты о прекрасном будущем.

Мы так бежали от деревни, а теперь живём хуже, чем там.

Я уже несколько раз намекала Стасу, что, может, стоит вернуться. Там можно у бабушки бесплатно жить или снимать дешевле. Но он гордый. Он тоже хочет быть успешным.

Глава 2. Алексей

Глава 2. Алексей

— Марина, ты это о чём? — я поднимаю голову от бумаг.

Жена стоит за спинкой кресла, водит пальцами по моим плечам. Ее лёгкий массаж. Знакомый приём — она всегда так делает, когда собирается сказать что-то неприятное. Ложка меда перед ложкой дегтя.

— Дорогой… нам нужен, – смыкает на секунду губы, – ребёнок.

Я моргаю.

Медленно.

Слишком медленно.

Мне это не послышалось?

Мой мозг отказывается сразу принять услышанное.

— Нам? — усмехаюсь от недоразумения. — Ты этого хочешь? Снова?

Марина резко разворачивает мое кресло лицом к себе.

В её движении — раздражение, нетерпение.

— Лёш, ты вчера за ужином ничего не заметил? — прищуривается как снайпер. — Папа это практически прямым текстом сказал. Думаешь, я хочу рожать?.. Мне что вот это все нужно: сопли и няньки?.. Нет! Но придётся.

Я смотрю на неё внимательнее.

Вижу напряжённую челюсть, складку между бровей — она уже всё решила.

— Если ты не хочешь, тогда зачем вообще…

— Ох, — перебивает она и раздражённо щёлкает языком. — Папе семьдесят. Тут чуть-чуть — и всё, — делает неопределённый жест рукой, будто смахивает крошку со стола. – будем прощаться со стариком.

— Он крепкий мужик, — машинально говорю я, заверяя ее в обратном.

— Крепкий? — Марина усмехается. — Лёша, ау. У него три инфаркта, – показывает пальцами. – Три. А будет и четвертый. Он вот-вот и подохнет.

– Сплюнь.

Жена продолжает:

– А нам нужны его активы. Деньги. Компания. Наконец-то.

— Мы и так нормально живём, — хмурюсь. — Не бедствуем.

— Да?.. — иронично кивает она, — но там ярды. Ярды, Лёша. А не какие-то жалкие … лямы.

Мы молчим.

Я давлю в себе раздражение. Отец Марины – олигарх. Я всегда до него не дотягивал.

— Короче, сама я рожать не буду.

Я настораживаюсь.

Закрываю папку перед собой с глухим хлопком.

— Так… – готовлюсь слушать еще что-то важное.

Марина отходит, начинает медленно обходить стол, скользя пальцами по краю. Я вижу на ее лице целую стратегию.

— Нам родит суррогатка.

Я от неожиданности вытягиваюсь.

— Что?

— То, — спокойно говорит она. — Нам выносит ребёнка суррогатная мать. Молодая. Здоровая. Крепкая.

Твою же мать.

Медленно встаю, делаю шаг к ней, понижаю голос:

— Ты вообще понимаешь, как это выглядит? Ты понимаешь, чем это мне будет грозить?.. Завтра же все газеты и твои светские подружки будут шептаться, что у Вдовина ребёнка вынашивает какая-то… — сдерживаюсь. — Да и это вообще – незаконно. Нет.

— Всем родили — и нам родят, — равнодушно и просто пожимает плечами Марина, будто речь идёт о новом дизайнере.

Внутри меня все закипает от злости.

— Бред. Я не согласен.

– А ты хочешь с голой жопой остаться? Мой отец это устроит.

– Ма-ри-на... – пытаюсь остановить жену.

— Лё-ша, — она вдруг становится мягкой, почти ласковой, — мой отец сам себе ещё одного наследника может сделать. От теннисистки, от медсестры — от кого угодно. И ему плевать на это твое – законно или незаконно.

Её глаза холодеют.

— А я просто хочу получить то, что мне причитается. И я не собираюсь делить наследство с чьим-то ублюдком.

Боже! Ну и семейка.

Отворачиваюсь. Нервно поправляю галстук.

Я бросил курить, но сейчас руки сами тянутся к губам.

Марина вдруг меняется. Её губы дрожат, плечи чуть оседают. Она делает шаг ко мне.

Её слабое место — дети. Всегда было.

Я обнимаю её.

Чувствую, как она напряжена, как быстро дышит.

— Лёш… — шепчет она. — Он же постоянно нас шпыняет, долбит. Всё это его: для кого я строил, для кого я жил… Хочу внуков...

— Мы пробовали, — глухо говорю я, успокаивая ее.. — ЭКО. Ты помнишь, чем это закончилось. Я не хочу, чтобы тебе стало хуже. Доктор же говорил — психика, мигрени… риски.

Марина резко сбрасывает мои руки. Отстраняется.

— Я не предлагаю ЭКО, — жёстко говорит она. — Я предлагаю суррогатную мать. И да — никто не узнает. Я буду ходить с накладным животом. Как Инга. Кто мне под платье заглядывать станет?

Мне не нравится эта идея. Совсем.

Но я вижу: она уже всё решила.

Я молчу. Пытаюсь продумать риски и как выпутываться в случае чего.

— Это всего девять месяцев, — продолжает Марина, глядя мне прямо в глаза. — И ребёнок готов. Деньги моего отца, компания — всё наше. Мы обеспечены до конца жизни.

— Я не знаю… — сжимаю переносицу.

— Что ты не знаешь? — её голос становится резким. — Ты так переживаешь за репутацию? За своё кресло? Да без отца – тебя завтра же подсидят и вышвырнут. Ты здесь никто без него.

Она знает куда бить. Как ее отец.

Я срываюсь:

— А почему я не должен переживать за свою репутацию? Я тут работаю, а не просто сижу ...

— Потому что у моего отца денег больше, — спокойно отрезает она.

Марина смотрит на часы, берёт сумку.

— Мне пора. Инга должна передать список клиник. Хочу посмотреть портфолио суррогаток. Может кого-то уже сегодня найдем. Не переживай, – коротко целует меня в щеку, – у нас все получится. И ребенок и активы моего отца.

Дверь закрывается.

Я остаюсь один — с ощущением, что только что подписал контракт, которого ещё не видел. И цена у него будет выше, чем я сейчас могу себе представить.