Ребенок (не) от босса

Глава 1

— Василиса Ивановна, Вы можете ответить мне на пару вопросов? — Холодный, вкрадчивый тон босса не предвещал ничего хорошего.

Собственно, ничего хорошего не предвещало уже то, что он позвал меня к себе во вторник утром. Ранним утром.

Обычно Царев, если и вызывал кого-то, то к концу недели или, хотя бы, в конце рабочего дня. С утра всегда был занят более важными делами. А их у него хватало.

— Я… я… я, да, я могу… — Я всегда заикалась перед ним. Всегда. С первых дней. С того самого раза, когда меня впервые завела к нему в кабинет кадрочивка, чтобы представить в качестве нового сотрудника.

Почему? Не знаю. Он был обычным мужчиной. В смысле, он был красавцем, лощенным и стильным, одетым и причесанным с иголочки, в идеальном костюме, галстуке и все такое. На вид Цареву можно было дать тридцать-тридцать пять, и он был очень хорош собой. Высокий, подтянутый, с правильными чертами лица. Но его взгляд, его тон, его манера держаться отстранённо и высокомерно, заставляли меня опускать глаза в пол и желать покинуть кабинет, как можно скорее.

Я боялась его. И стеснялась. Одновременно. Вот такой вот парадокс.

— Замечательно. Присаживайтесь, пожалуйста, — Станислав Александрович указал на мягкое кресло, которое было расположено ближе всего к его столу. Жаль. Я бы предпочла сесть за самый край стола.

— П-постою… я постою лучше.

— Подскажите мне, я предупреждал Вас о том, что не приемлю опозданий? Тем более, регулярных, — начал начальник.

— Предупреждали…

— Хорошо. А убегать с работы за несколько часов до окончания смены – это нормально?

— Н-нет… — Черт, ну почему я не могла перестать заикаться? Что со мной было не так? Ну, не съест же он меня здесь, правильно? Не съест ведь?

Хотя… в кабинете босса был большой сейф. Вдруг он там хранил не какие-нибудь важные документы, а косточки от съеденных пиарщиков, вроде меня?

— Я говорил, что и это тоже не приемлю? — продолжил он, а я встряхнула головой, прогоняя идиотские мысли из головы. Нужно было сосредоточиться на том, что он говорил.

— Говорили… Станислав Александрович…

— Я говорил, что мне не нравятся ошибки в работе?

— Да.

— Что их сложнее исправить, нежели предотвратить?

— Да…

— Тогда последний вопрос. У Вас ведь точно есть высшее образование? Вы не подделывали свой диплом?

— Что?! Нет, конечно! Станислав Александрович… — взмолилась я жалостливым тоном.

— Значит, Вы все-таки являетесь специалистом по связям с общественностью.

— Являюсь.

— Тогда, прошу прощения, что это за чертовщина?! — В меня полетела газета, которую я едва успела поймать. — Вы слово «репутация» вообще слышали?! Вы осознаете его значение?

— Я…

— Вы уволены! И советую Вам поискать себя в другой сфере, потому что как рекламщик Вы больше вредите, чем делаете что-то полезное!

— Но я не могу… я не могу потерять работу! — запротестовала я, пропуская мимо унизительный полет газеты, которую я так и не сумела поймать.

Ладно, я действительно промахнулась! Тут он был прав и противопоставить мне было нечего.

Крупный нефтяной завод, которым руководил Царев, якобы сливал отходы в чистые-пречистые речки и загрязнял, тем самым, окружающую среду. Именно с такими заголовками вышли вчерашние газеты. Разумеется, как главный рекламщик, я должна была это предотвратить. Кто-то слил корпоративные документы, подправил их, сфабриковал данные и подставил меня. И, скорее всего, это был кто-то из моего отдела. Отдела, которым я совершенно не успешно пыталась руководить уже почти полгода. Ежедневно испытывая терпение своего начальника.

Вообще, меня на работу взяли только из-за старого профессора, который преподавал мне все пять лет в университете.

Пока я училась, была его любимицей, а он, между прочим, был заместителем декана и моим научным руководителем. Короче, старик не чаял во мне души, представляя везде, как «лучшую студентку» за всю его преподавательскую деятельность.

Именно профессор Гораев договорился с отцом Царева, чтобы мне дали работу. Два года я работала обычным планктоном на подменах, заменах, а потом, меня, не без помощи все того же Гораева, сделали начальником отдела. И, кажется, жалели о принятом решении.

— Что Вы говорите…

— У меня ребенок… у меня дочь, Станислав Александрович, как же я…

— Это моя проблема?

— Но…

— Ребенок мой?

— Что? В смысле, ваш? Как ваш? — Я растерянно захлопала глазами.

— Я интересуюсь, дочь свою Вы рожали для меня? Я должен нести за нее ответственность?

— Н-нет… — Ах, он об этом… тьфу, ты! Вот же ж гад, а, как повернул ситуацию! Не зря в фирме ходили о нем исключительно гадкие слухи. И не такие, что он пристает ко всем подряд, как делали обычно начальники, а такие, что он был самым сердитым, гневливым и вечно недовольным боссом. И что с ним было не так? Молодой, красивый, богатый, владел таким бизнесом, а уже вон, от того, что постоянно хмурился, морщина появилась на переносице. И на лбу уже намечались. Все потому, что злой был.

— Тогда это попытка манипулировать мной?

— Что Вы! Просто я… Я просто… — Я снова тряхнула головой, в отчаянной попытке подобрать правильные слова, которые смогли бы убедить Царева в том, что я не самый никудышний человек в его фирме.

— Поищите себя в сфере обслуживания, Василиса Ивановна. Там я пророчу Вам неплохую карьеру. Поверьте на слово.

— Хорошо…

— Вы свободны.

— С-спасибо… наверное… да… мне идти?

— Разумеется.

Выйдя из кабинета шефа, я побрела в сторону своего рабочего места, пытаясь осознать, что только что произошло.

Меня уволили…

Меня уволили?

Как меня уволили?!

Сегодняшний день должен был быть обычным. Самым, что ни на есть обычным. Ничего плохого стрястись не должно было.

Просто обычный вторник.

Ничем не примечательный вторник, который должен был стать очередным в череде обычным, ничем не примечательных вторников.

Глава 2

Эмма что-то подозревала.

Шел уже третий день с момента моего неожиданного увольнения, и я была почти уверена, что моя девятилетняя дочь обо всем догадалась.

Дело в том, что Эмма была особенной.

Во всех смыслах этого слова.

Школьные психологи и учителя, все, как один, утверждали, что она – вундеркинд. Дело было в том, что в свои годы она уже свободно говорила на английском, учила китайский, начинала разбираться в физике и инженерии, решала задачи по математике за старшую школу и, вообще, явно была подкидышем.

На счет последнего, я, конечно, шучу.

Просто, дело было в том, что я являлась чистым гуманитарием и воплощением самой настоящей блондинки. Я любила красивую одежду, блестящие вещи и косметику. И понятия не имела, кто такой этот Шредингер со своим котом, пока Эмма мне про него не рассказала. А уж, если говорить об ее отце… там было все еще печальнее.

Мы встретились случайно, закрутилось у нас тоже все случайно. Быстрый роман, ни к чему не обязывающие отношения. Музыкант из гастролирующей рок-группы, который не оставил даже номера телефона или своего адреса.

Я была молодой и глупой, он – вел разгульный образ жизни, который не сулил ничего хорошего.

Аборт я делать не стала. Не смогла. Посчитала, что, раз уж зачала ребенка, то и ответственность теперь тоже на мне.

На тот момент мне было девятнадцать и это был очень непростой выбор.

С боем, но я отвоевала право родить у своих родителей, которые с трудом, но все же согласились мне помогать с нежеланным внуком. Только в первое время. Пока не окончу институт и не встану на ноги.

Я была благодарна и за это. Несмотря на прохладные отношения, мама с папой все же помогли в самые непростые, первые годы Эммы.

А затем они отдали ее мне, захлопнули передо мной дверь и сказали приезжать на Рождество и Новый Год.

Впрочем, с тех самых пор, как Эмма родилась, я ни дня не жалела о том, что приняла то судьбоносное решение. Но для меня все равно было большой загадкой, в кого пошла моя дочь.

Уж точно не в своих родителей.

Моя маленькая Эмма… она стала радостным лучиком и самой большой надеждой в моей жизни. Я хотела сделать все правильно. Дать ей все, чего она заслуживала. Даже, если я родила ее по молодости, по глупости, то уж дальше должна была принимать взвешенные и обдуманные решения. Вести себя по-взрослому. А не терять место посреди рабочей недели.

— Мам, это совсем не обязательно, — дочь поправила очки на переносице и остановилась возле самого входа в торговый центр. Взгляд проницательный, вид серьезный, в руках – книжка. Все, как всегда. Мой маленький гений.

— Что значит не обязательно? Я обещала?

— Обещала, — кивнула Эмма.

— А что нужно делать, если что-то пообещал?

— Держать данное слово.

— Именно.

— Ладно…

Я обещала ребенку планшет и ноутбук. И я могла себе это позволить. До недавних пор. На носу был декабрь, были новогодние, рождественские праздники, а еще близился день рождения моей маленькой принцессы.

Все было чудесно. Хороший оклад, премия была на носу, обещали выдать даже тринадцатую зарплату. Мне бы хватило на все, что я планировала и осталось бы сверху.

Если бы один мерзкий женоненавистник не уволил бы меня! Мать-одиночку под Новый Год!

У него не было сердца, вот клянусь, не было сердца у Царева.

Сволочь.

— Идем, Эмма, не стой на холоде. — Я потянула дочь за собой в переполненный торговый центр.

Спросите меня, откуда взялось такое имя и почему я так назвала своего ребенка? Все очень просто. Я хотела для нее красивые и изысканное имя, потому как сама мучилась со своим всю сознательную жизнь.

Карась Василиса. Ни рыба, ни мясо. То есть, ни рыба, ни кот. В принципе, мое имя звучало неплохо. Василиса. Даже сказочно. Если бы только его не сокращали до «Васи», а потом до «Васьки», будто я была уличным котом.

Когда родилась Эмма, я поклялась себе, что ее будут звать совершенно иначе.

— Мам, ты уверенна? Ты же явно потеряла работу и молчишь об этом. Может быть, мы лучше оставим эти деньги на еду и жилье? — Вопрос Эммы застиг меня врасплох у самого входа в магазин с электроникой.

— Кто тебе сказал, что я потеряла работу? — Я отвела дочь в сторону, чтобы не мешать другим покупателям и наклонилась к ней. Эмма деловито поправила очки и нахмурилась.

— Ты уже три дня плачешь по ночам. По утрам никуда не уходишь. А еще проклинаешь какого-то Царева. Видимо, это твой начальник.

— У кого-то, я замечу, очень острый слух! — хмыкнула я, покачав головой.

— Я проживу и без ноутбука, и без планшета. Купишь потом, когда будут деньги, ладно?

— Но ты ведь так хотела… — По-моему, я расстраивалась больше дочери. Черт, я и впрямь хотела порадовать ребенка, подарить маленькое чудо на праздники.

— Я и обычные книги люблю, — Эмма улыбнулась, поднимая вверх бумажную книгу, которую она все это время прижимала к боку.

Я покивала.

Делать было нечего. Меня раскусили. А еще Эмма была права. Лучше бы нам было приберечь деньги, пока я не найду новую работу, на которой будут платить хотя бы примерно так же, как и на старой.

— Но раз уж мы здесь, может, на фудкорт? Хоть чем-нибудь себя побалуем?

— Давай! — Улыбка озарила лицо моего маленького ангелочка.

— Тогда идем.

— Эмма, мясо – это вредно, более того, перед тем, как быть убитыми током, в организм бедного животного выбрасываются ужасающие гормоны. Это вредно для здоровья! И неужели тебе не жаль бедных животных?!

— «Ужасающих гормонов» - не существует в природе, мама.

— Но, Эмма… — Я открыла было рот, чтобы сказать что-то еще, но лишь вздохнула и махнула рукой.

Бесполезно. Сколько я не пыталась сделать дочь похожей на себя, не выходило. Йога, фитнес, вегетарианство, правильное питание и красивые, пышные платьица. Все то, что я безуспешно пыталась навязать ребенку уже несколько лет.

Эмма любила мясо, носила джинсовые комбинезоны и совершенно не интересовалась ни спортом, ни, тем более, платьями.

Глава 3

— Кадмий в таком количестве вряд ли может содержаться в воде. Даже с учетом того, что он попал туда в виде загрязняющего элемента из-за халатности какого-нибудь завода. Это просто невероятные цифры.

Я замер на несколько секунд, а затем повернулся в сторону говорившего.

— Вы полагаете иначе? — Девочка лет десяти деловито поправила очки, слезшие на переносицу.

Сегодняшний день был сложным.

Как и все предыдущие до этого.

Дурные сотрудники могли знатно подпортить жизнь, а то и вовсе превратить ее в сущий ад! Пока заводами управлял папа, он полностью расхолаживал своих сотрудников и уничтожил дисциплину на корню, а мне теперь приходилось за это отдуваться!

Папа любил повторять, что после того, как его не станет, важно, каким словом его вспомнят. Скажут ли «как хорошо, что этот гад помер, он никому жизни не давал» или же «какой хороший был мужик, золото, а не человек!»

Я был сторонником других идей.

Например, я ненавидел, когда сотрудники опаздывали или выполняли поручения, закатав рукава. А еще мне было плевать на отговорки, я ждал результатов. Я не терпел попыток на меня надавить и избавлялся от людей, которые считали, что могут мной манипулировать. А еще я ненавидел глупых людей, у которых вместо головы была одна солома.

Сам я был ботаником. Всю свою сознательную жизнь. Папа был работягой, любил поработать руками, все делал сам, а я являлся работником умственной сферы. Он долгое время боялся передавать мне семейное дело, приговаривая, что я руки боюсь запачкать в мазуте, но я был готов.

Я знал, что был готов. И я каждый день доказывал, что справляюсь.

Пока некто под именем Карась не проморгала сенсацию века!

Идиотка.

Нефтяной завод Царевых утилизирует вредоносные отходы в местных реках и отправляет нам жизнь.

Вот тебе, и главный рекламщик!

Сделала рекламу, так сделала. Теперь я, вон, который день разгребал за ней все это добро. Света белого не видел. Мой телефон разрывался, имейл полнился письмами с угрозами, а юристы и вовсе стоптали тропинку в мой кабинет. Главного, вот-вот, и хватит приступ со всеми этими исками, которыми нам грозились.

— Почему же? Я как раз тоже именно так и полагаю.

— Наймите опытную лабораторию, которая возьмет анализы почвы, грунта, воды и опровергнет недостоверные данные. При желании это можно сделать в течение нескольких дней. Если спешить.

— Вообще-то, мелкая, я именно это и сделал, — я хмыкнул и снял очки. Отложил их в сторону, захлопнул ноутбук, в котором был присланный мне отчет, и который вместе со мной прочитал и мой сосед.

Мест особо не было и примостился за более или менее свободным диванчиком. Разложил свои бургеры, колу и принялся читать, проклиная про себя Карась и старого друга отца, профессора, который навязал мне эту бестолковую в работники.

— А ты чья? — Я пооглядывался в поисках взрослого рядом с девочкой, но вскоре понял, что она сидела рядом со мной совершенно одна. — И где твои родители?

— Я здесь с мамой. Она пошла мне брать бургер и колу. Только с учетом статически данных, которые я собираю уже много лет, это займет не пару минут, как она уверяла, когда уходила, а десять-двенадцать. Она называет это невезучестью, а я застенчивостью. Она боится не понравится людям и произвести на них плохое впечатление, поэтому часто пропускает очередь вперед.

— Ого… — я хмыкнул и даже успел позабыть о своем отчете. Передо мной сидел необычный ребенок. — А тебе сколько лет?

— Девять.

— Жаль, — протянул я. — Взял бы тебя на работу. Есть у меня пара вакантных мест.

— Я хочу работать в НАСА. — Девочка перевернула книгу, которая лежала перед ней и указала мне на обложку.

— Физика, значит?

— Да.

— А у меня целые заводы. Нефть, все такое, — я улыбнулся.

— Хочу строить космические корабли, — важно заявила девочка.

— Я – Стас, — я протянул ребенку руку, и она тут же пожала мою ладонь.

— Я – Эмма.

— Очень приятно, Эмма. Будет четырнадцать, приходи ко мне, возьму на работу. Ну, это так, если, конечно, с НАСА вдруг не заладится, — я улыбнулся. — Люблю технарей. Мы – лучшие.

— Дай пять, — заключила Эмма. — Вот бы все вокруг были такими.

— Кто достал? — Я сразу понял, что рядом с ребенком взрослый, который обязательно будет утверждать, что он – гуманитарий. Бездарь и бестолочь, а не гуманитарий. Никогда не признавал их.

— Мама, — она опустила голову. — Она верит в духов всяких, потусторонние силы. Составляет гороскопы, читает книжки по астрологии. Расстраивается, если просыпает соль и обходит целую улицу, если дорогу вдруг перебежала черная кошка. А иногда, когда дают премию, даже к гадалке ходит.

— Тяжело тебе, наверное, живется, — вздохнув, заключил я. У меня у самого была такая же мать. Благо, хоть отец оказался более приземленным. — И дурак тот, кто ей премии дает.

— Эмма, остался только веганский, тебе придется смириться. — Вы?!

— Карась.

Я поднялся со своего места, не понимая, какого черта происходит. К диванчику, возле которого я присел, подлетела запыхавшаяся подчиненная, от которой я едва-едва отделался. По крайней мере, я так думал.

Господи, как я вообще умудрился взять ее на работу? Она была ходячей нелепостью! Даже сейчас выглядела, как какой-то подросток-переросток в этом своем рваном комбинезоне, куртке-косухе и с двумя хвостиками на голове. Когда она вообще собиралась повзрослеть? Что это вообще за люди такие были, которые в тридцать вели себя, будто им все еще пятнадцать?

— Что Вы тут делаете? — она нахмурилась, оглядывая меня злым взглядом.

— Мама, я просила с мясом, — подала голос Эмма, но мать ее, разумеется, не услышала, занятая попытками испепелить меня взглядом.

— Возьми мой, мелкая, я все равно уже наелся, — я указал на один из нетронутых бургеров. Взял три, про запас, но один все равно оказался лишним.

— Спасибо! Мама, это что, тот самый начальник, которого ты уже столько дней проклинаешь?

Глава 4

— Мы говорили о другой работе, вообще-то!

— Вы еще долго будете орать на меня? В можем же доме, позвольте заметить? — Царев хмыкнул, изогнул бровь и бросил на меня недовольный взгляд.

Я присмирела.

Ладно, не в моем положении было кричать и ругаться, но два дня назад бывший начальник обещал мне вернуть работу, и я понадеялась на эту самую работу!

Таки купила ребенку и ноутбук, и планшет. Собиралась сделать Эмме сюрприз на Рождество. Чтобы, наконец-то, поверила в Деда Мороза.

На самом же деле оказалось, что Станислав имел в виду совершенно другое. И вот я как раз начинала переставать верить в чудеса. Даже новогодние.

Работа заключалась в том, чтобы я стала няней для его ребенка.

И, знаете, что самое обидное?

Это было не из-за меня.

Ему нужна была Эмма.

Это было обязательным условием.

Он хотел, чтобы я приводила дочку к ним домой каждый день.

Когда я спросила, зачем ему это нужно, ответ оказался прост – ради Вани.

Выяснилось, что еще совсем недавно Царев был вроде как женат. Не официально, но они вместе с матерью ребенка проживали вместе несколько лет. До тех самых пор, пока он не выгнал ее взашей. И не запретил приближаться к их общему сыну.

Почему? Для меня так и осталось загадкой. Когда я спросила, Царев бросил на меня такой взгляд, что я невольно отступила от собеседника на пару шагов.

Признав, что это не мое дело.

В общем, с тех самых пор маленький Иван перестал разговаривать, идти на контакт с людьми, внешним миром и напрочь отказывался учиться. И если психологи спустя полгода работы смогли «заставить» мальчика вновь «заговорить», то остальные проблемы никуда не ушли. И уходить не спешили.

И вот здесь в дело и должна была вступить Эмма.

Умная, рассудительная, милая и воспитанная Эмма.

— Мой ребенок что, психолог, по-вашему?

— Нет, эти бездари могут только деньги брать, — отмахнулся Царев.

— Эмме двенадцать, что она должна делать?

— Ничего. В том-то и дело. Ей нужно просто быть рядом с Ваней. Общаться. Разговаривать. Немного подтянуть в предметах, в которых он отстал. Стать опорой. Поддержкой. Верным другом.

— Такое нельзя навязать! Тем более, детям! Такое происходит само собой!

— Слушайте, Карась, я не понимаю, Вам что, не нужна работа? — Царев устало потер виски, будто из-за меня у него начиналась мигрень.

Я тяжело вздохнула и кивнула.

Конечно, она мне была нужна!

Отложенных денег было мало. Точнее, осталось совсем немного после покупки подарков для дочери. А ежемесячная оплата за квартиру приближалась не по дням, а по часам. Заплати я ее и все, не останется ни рубля. И что тогда делать?

Из-за гада, что сидел передо мной, я не получила ни аванса, ни премии, ни тринадцатой зарплаты. Ничего.

А теперь он сидел и нагло смотрел на меня, делая вид, что все прекрасно.

Нет, у него-то, разумеется, все было прекрасно, а вот что прикажете делать мне, а?!

Гад жил, ни в чем себе не отказывая!

Апартаменты в несколько сотен квадратных метров, расположенных на верхнем этаже новостройки. Класса люкс. Со швейцаром на входе и охраняемой парковой. С закрытой и безопасной зоной для отдыха с детьми и прогулок. В самом элитном районе города.

Вот так эта сволочь жила, пока я думала, на какие деньги купить подарок ребенку!

Я еще раз тяжело вздохнула.

Станислав сидел передо мной в расслабленной позе, развалившись на большом, кожаном диване. Из одежды на боссе были непривычные джинсы и футболка. Никогда его не видела без строгого костюма и галстука.

Я стояла перед ним, скрестив руки на груди. Изредка посматривала на вазу, что стояла неподалеку, мечтая запустить ее в чью-то голову.

— И что вы скажите? — Царев развел руками, будто ожидая моего скорейшего, незамедлительного ответа.

Кажется, я действовала ему на нервы.

Уже полчаса я находилась в его квартире и спорила с ним.

Он пригласил меня сюда «на беседу» и, посомневавшись какое-то время, я все же согласилась. Ну, мало ли, почему не в офис зовет, подумала я. Наверное, замотался человек перед новогодними праздниками.

Я наивная идиотка.

— Что я, по-вашему, могу сказать? Вы выгнали меня с работы, зная, что я в одиночку воспитываю ребенка. Вы прекрасно знаете, что мне некуда идти, вы отказались давать положительные рекомендации. Сейчас новогодние праздники и найти новую работу нереально. Вы загнали меня в тупик и теперь делаете вид, что даете выбор, хотя мы оба прекрасно понимаем, что это не так, — констатировала я действительность.

— Это «да»? — сухо поинтересовался в ответ Станислав.

— Ну, как Вы там говорили – я отлично найду себя в сфере обслуживания? — грустно усмехнулась я, разводя руками в стороны.

— Именно, Карась.

Бывший начальник поднялся со своего места и подошел ко мне.

— Договор подписываться будем? — он потряс бумажками в воздухе.

— Берегитесь кактусов, Станислав Александрович. Они могут оказаться в самых неожиданных местах, — прошипела я, выдергивая бумагу из его рук.

— Я что-то не понял, Василиса Ивановна, данное действо – часть Вашей работы?

Неделя работы в аду. Вот, как я могла охарактеризовать семь прошедших дней.

Если раньше я думала, что Царев невыносимый упрямец и сложный человек, то теперь я предполагала, что он – исчадие ада. Самое настоящее. Посланник темных сил на Земле.

Он был ужасным человеком!

Станислав всегда и во всем оказывался недоволен. Его не устраивало, как в квартире убрались, его не устраивала качество еды и ее доставка, ему никогда не нравилась погода за окном и его раздражала я.

Я не устраивала его во всех смыслах этого слова.

И Царев даже не пытался это скрыть за маской дружелюбности.

— Тшш, — издевательски прошептала я, прикладывая палец к губам.

Я знала, что он уже никуда меня не выгонит.

За неделю, что мы с Эммой пробыли у Царева, Иван начал меняться на глазах.

Глава 5

— Мам, я не хочу…

— Извини, детка, я ничего не могу поделать…

Я пожала плечами и покачала головой. Это было неизбежно. Наш переезд.

В принципе, я и так это понимала и понимала ровно с тех пор, как Царев уволил меня из фирмы, обвинив в некомпетентности, но я оттягивала этот момент. Момент принятия ситуации.

Пока была возможность, я пряталась в домике, старалась делать вид, что все хорошо, тем самым, обманывая и себя, и дочь. Но пришло время и я вынуждена стала снять розовые очки.

— Оно нам больше не по карману.

Я понимала своего ребенка. Она только обжилась. У нее только появился свой угол. Она только успела к нему привыкнуть. А теперь нам снова предстоял переезд. И куда, спросите вы? В однушку на самом краю города. Без ремонта. И нормальной мебели.

К сожалению, иных вариантов не предвиделось. А деньги нужно было экономить. Поиски работы были еще впереди, стабильности – ноль без палочки.

Мне было жаль.

Жаль подводить Эмму, которая заслуживала нормальной жизни в нормальном месте. Я была страшно виновата перед своей девочкой, но ничего не могла поделать.

Останься я на прежнем месте и планировала взять ипотеку или даже, собрав деньги, выкупить эту, именно эту квартиру, которая так понравилась нам обеим, но, к сожалению, Царев разрушил все мои планы.

Он, со своим высокомерием, злостью и невыносимым характером не дал мне возможности исполнить нашу с дочерью мечту.

— Я должна отдать ключи хозяйке к шести вечера. У нас ровно два часа. Нужно успеть, детка. Поторапливайся… — Я протянула ей картонную коробку, которую только что собрала.

Кто бы только знал, как я ненавидела эти самые проклятые коробки. Каждый год – переезд. Каждый раз – новая квартира, к которой нужно привыкать. Каждый раз – ощущение, что ты не дома.

— Да… — Эмма кивнула, попыталась улыбнуться мне и отправилась к себе в комнату. Делать то, что я велела.

Я отвернулась и сжала губы, чтобы не разрыдаться. Только этого не хватало. Разныться перед ребенком, который храбрится из последних сил. В конце концов, была я взрослой или нет?

С такими мыслями я побрела прочь. В своей комнате у меня уже все было собрано, оставалось собрать кое-что с кухни и мы были готовы.

Проклиная про себя Царева, желая ему самых страшных кактусов, которые могли бы его сожрать, я продолжила самое ненавистное занятие в мире – сборы.

К шести вечера мы все успели. Я боялась, что Эмма начнет затягивать и капризничать, но, нет, ничего подобного. Моя девочка была стойкой и сильной. Ровно в 18.00 я отдала ключи хозяйке, поблагодарила ее за все, и мы распрощались.

Еще около часа наши вещи грузили в машину грузчики, а мы с Эммой, тем временем, сидели возле подъезда и ожидала конца этого ужаса. Я купила дочери сладостей, но Эмма лишь покачала головой и отдала их мне. С горя и досады я начала поедать лакричные палочки и умяла почти их все.

Я как раз доедала последнюю, когда к грузовой машине почти впритык подъехала черная иномарка. И вскоре из огромного внедорожника показался знакомый силуэт.

— Вы… — прошипела я, тут же поднимаясь на ноги.

Источник всех моих бед. Ходячий Армагеддон! Демон во плоти!

— Василиса? — Царев растерянно поозирался по сторонам и перевел на меня полный недоумения взгляд. — Что происходит?

— Что происходит? — прошипела я, грозно надвигаясь на гада. — Что происходит?! — уже громче спросила я. — Мы переезжаем, вот, что происходит! Но это не Ваше дело! Зачем Вы приехали? Если требовать неустойку по контракту, то я Вам вот, что скажу, дражайший, — я ткнула в мужчину лакричной палочкой, и собиралась наговорить ему столько всего, что он осмысливал бы смысл моих слов до завтра, но неожиданно, Станислав поймал меня за руку и легонько сжал область предплечья.

— У вас какие-то проблемы? — на удивление обычным тоном, поинтересовался он. А в глазах, в этих демонических глазах, на мгновенье даже отразилось что-то сродни переживанию.

— Вы шутите? Или просто издеваетесь? — Я выдернула руку из чужой хватки и бросила на обидчика полный ненависти взгляд. — Делаете вид, что не понимаете, что происходит? Лишили меня одной работы, вынудили уйти с другой, а теперь вот-вот, и над головой святого Царева засияет нимб!

— Карась, я… — начал было он, но я не дала договорить мужчине, тут же перебив и-таки ткнув ему в грудь лакричной палочкой.

— Вы лишаете матерей-одиночек заработка под Новый Год, потом заставляете подписывать ужасающие контракты, которыми кошмарите, как нечего делать, а затем и вовсе переходите на оскорбления! Вы – тиран! Не удивительно, что Ваша жена от Вас сбежала и даже сына бросила. От Вас бы любая сбежала, Вас невозможно вынести, Вы же просто какой-то монстр! Вам все не нравится, Вы ненавидите всех вокруг себя, Вы ненавидите тех, кто любит жизнь, Вы… Вы… Вы просто ущербный и мелкий человек! Убожество, одним словом! — извергла я последнее оскорбление. А затем подняла взгляд и столкнулась с разочарованием и какой-то тихой грустью в глазах босса.

— Мне очень жаль, что Вы такого мнения обо мне, — тихо произнес Станислав, отступая на шаг назад.

— А какого мнения я могу быть о Вас?

Что я могла о нем думать, когда он обрекал меня на безработицу в самый сложный месяц в году, навешивая неподъемные неустойки по контрактам, и все это при том, что он знал, что я одна воспитываю дочь? Что мне еще оставалось думать?

— Я…

Он замолчал. Какое-то время каждый из нас думал о своем. Царев что-то усиленно осмыслял, хмурился, быстро моргал, а затем вдруг посмотрел на меня твердо и уверенно.

— А знаете, что? Вы правы. Я действительно вел себя… не лучшим образом.

— Да, не лучшим, — протянула я, кивнув для подтверждения.

— И, вообще, у Вас ребенок, — он бросил на Эмму быстрый взгляд.

— Именно!

— А давайте так – переезжайте ко мне?

Я уже видела квартиру своего босса, но дальше гостиной, столовой и спальни Вани заходить как-то не приходилось. Поэтому, увидев ее всю, целиком, я знатно удивилась.

Глава 6

И вот снова мы зажили… нет, совсем не как в сказке.

Утро следующего дня наступило быстро. Мне показалось, что я только прилегла на свою новую, безумно мягкую и большую кровать, как зазвонил будильник, приказывая вставать.

Прокляв все на свете, я заставила себя встать и побрести в душ, а затем вернулась к неразобранным вещам. Я специально поставила телефон на 6 утра, чтобы часок повозиться с этим, а потом заняться детьми.

Нет, мы с Царевым не успели все разложить.

Гад оказался прав, я была той еще шмотницей.

Впрочем, жаловаться было не на что. Комната, которую выделил бывший босс оказалась огромной. С большим вместительным шкафом и таким же большим комодом.

За час быстрой работы я управилась и хватило время даже полить свои суккуленты, которые я расставила вчера на подоконнике в первую очередь. Понятное дело, места не хватило и часть ушла в другие комнаты. Теперь я переживала, как бы дети их не прикончили.

Ровно в семь я оказалась на кухне, засекая время, чтобы успеть приготовить завтрак на четверых за полчаса.

— О, Вы уже встали…

— Конечно, в отличие от некоторых я не сплю допоздна! — Не знаю, зачем сказала это. Просто хотелось уязвить вечно острящего в мою сторону Царева.

— Я тут прикупил кое-что, это из доставки…

— Вы что серьезно?! — оскорбленно воскликнула я.

— Ну… да… а что не так?

— Зачем Вы это делаете?!

— А что в этом плохого?

Царев улыбнулся и медленно, словно специально дразня меня, расставил по всей кухне, не поверите, бегонии. Популярный магазин комнатных растений, в котором я сама когда-то брала свои кактусы, именно он организовал доставку, судя по надписи на коробке.

— Решили поиграть в «кто кого»? — сердито протянула я, упирая руки в боки.

— И в мыслях не было, — нагло ухмыльнулся босс, пожимая плечами.

— А, знаете, что? Давайте, расставляйте свои полудохлые бегонии, мои суккуленты их съедят.

— Это мы еще поглядим…

Закончить перепалку нам не дали прошедшие на кухню дети. Зато в голову пришла мысль, что давно пора прикупить венериных мухаловок, я давно положила на них глаз.

«Сегодня тоже организую доставку», — мысленно усмехнулась я.

— Эмма, вы уже встали?

— Ага, я поставила будильник, ответила дочь. — А потом разбудила Ваню.

— Умница! — я улыбнулась дочери. — Садись все скорее за стол, будем завтракать. У меня тут блинчики с ягодным джемом!

Завтрак прошел быстро, в не напрягающей тишине. Дети быстро расправились с блинчиками, Царев от них, как ни удивительно, тоже не отказался, а я ограничилась одной чашкой кофе.

— Так, ну, все, спасибо за вкусный и сытный завтрак, мне пора, — оповестил нас Станислав, поднимаясь со своего места. Подойдя к Ване, он поцеловал его в макушку, Эмму потребовал по волосам. Затем поднял взгляд на меня.

— Куда это Вы? — неуверенно протянула я.

— Как куда? На работу, конечно же, — усмехнулся мужчина.

— Папа у нас всегда работает, — как-то грустно выдал Ваня, опуская взгляд.

— И в выходные? — удивленно протянула я. — Но…

— Василиса, можно Вас на пару слов?

В прошлый раз, когда я услышала подобные слова на этой же самой кухне, все закончилось очень и очень грустно. Для меня. Но деваться было некуда. Я была не у себя дома, а Царев как будто бы все еще был моим начальником. Внутренне сжавшись в плохом предвкушении, я направилась вслед за мужчиной.

Он остановился в холле, а я едва не врезалась в его спину.

— Ой.

— Держите, Карась.

— Что это? — Я на автомате протянула руку и через мгновенье в ней оказалась зажата пластиковая карта.

— Знаю, намечаются новогодние праздники и думаю, дети не откажутся от подарков и прочей мишуры. К тому же, квартиру бы надо украсить. Обычно всем этим занималась ванина мать, но теперь, думаю, Вы и сами понимаете… — Царев замялся и замолчал, но ненадолго. — В общем, отдохните пару дней, наберите всего, что нужно, ладно?

— Предлагаете взять Ваши деньги? Серьезно? — Я скептически хмыкнула и протянула карту обратно.

— Праздники же… погуляйте с детьми, ни в чем им не отказывайте…

— И с чего мне принимать столь щедрое предложение от… такого человека, как Вы? — Про себя я много чего добавила, но вслух повторить все не рискнула. Хватило мне разборок с этим психованным. Ему-то что, ему, как с гуся вода, а вот мне потом проблем не разгрести!

— А у Вас есть выбор?

— Вот же ж… — Я сжала зубы, заставляя себя замолчать. — И сколько я потом буду Вам должна?

Чтобы такой, как Царев просто так раздаривал деньги? Да ни в жизни! Помер бы скорее, чем стал щедрым меценатом таких вот карасей, как я.

— Нисколько. Я уже попросил юристов расторгнуть наш предыдущий контракт. Вам не стоит опасаться неустойки, о которой мы говорили ранее. А после новогодних каникул я жду Вас обратно в офисе.

— Что?! — Вышло чуть громче, чем я ожидала. Ну, ладно, намного громче, чем я ожидала. — Что это за игры такие, а?

— Это никакие не игры. Просто я осознал, что поступил с Вами неправильно.

— Надо же! И моя некомпетентность Вас больше не останавливает?!

— Слушайте, чего Вы добиваетесь? Я пытаюсь быть дружелюбным и пытаюсь наладить с Вами отношения. Будем откровенны, нам обоим это нужно. Считайте наш союз взаимовыгодным. Я даю вам жилье, работу, забиваю на контракт, а вы становитесь мне доброй соседкой. Тем временем, Эмма находится рядом с Ваней. Что плохого в этом? Разве я прошу невозможных вещей?

Я открыла было рот, чтобы возразить, но почему-то не нашла нужных слов.

Это было унизительно и неприятно одновременно – быть зависимой от него, быть во власти человека, которому ты на самом деле не нравился, но это, с одной стороны. А с другой, он говорил о вещах, в которых я действительно нуждалась, и уже неважно, по чьей вине. Эмме нужно было жилье, ей нужна была стабильность, а еще, чтобы у ее матери была постоянная работа с нормальной зарплатой.

Глава 7

Когда хотел – мог. Ровно к такому выводу я пришла, когда Станислав исполнил свой план, а именно, спас для всех праздник.

Сначала, как он и говорил, мы вызывали няню, сбагрили ей детей, после – клининговую службу, а далее отправились по магазинам, скорее пополнять запасы. Попутно дозаказали игрушек и решили забрать их самостоятельно.

Дел было много, план был рабочим, и, на удивление, все прошло без эксцессов. Мы работали слаженно, без обычных споров и припирательств и на какой-то миг я даже предположила, что Царев, по всей видимости, все же человек. По крайней мере, может им быть, когда захочет.

В итоге мы докупили все, что было нужно: еду, подарки для детей и елочные украшения.

Последнюю, к слову, мы наряжали уже вместе до одури напоминая счастливую и полную семью.

Станислав пошел дальше, сделал совсем то, чего я от него не ожидала – преподнёс мне подарок. Да не простой, а золотой. Шучу, гад оказался в своем репертуаре и подарил мне на праздник рыбку, но не золотую, а карася, велев при этом хорошенько за ней ухаживать. Я бы обязательно обрушила ему на голову аквариум, уж больно довольно он ухмылялся, но, по правде говоря, рыбка мне понравилась.

Но, знаете, как оно бывает? Все хорошее быстро подходит к концу и волшебство Нового Года тоже прошло, медленно улетучилось, оставив после себя гору немытой посуды, разбросанные по полу конфетти и недоеденные салаты.

Настали обычные будни и я, как и решил Станислав, вернулась на работу. Мне отдали обратно мой кабинет, вернули доступ ко всем рабочим файлам, выдали новые пароли и, вроде бы, все должно было стать хорошо. Но ровно с того момента, как я вновь переступила порог компании, все пошло наперекосяк.

— Ты, ты… гадина!

Вот, как меня встретили на прежнем месте работы.

— Коновалова? Ты чего, Марин?

— Ты! — Он со злостью ткнула в меня пальцем, при этом скривившись так, будто съела слизня. — Тебя же уволили! За какие такие ковришки взяли назад, а?!

— Не понимаю, тебе какое дело? — Я нахмурилась.

На часах было девять десять, я пыталась пройти в свой кабинет, но мне не давали.

К слову, постаралась я на славу. Строгий, серый костюм, высокий пучок, сумка по типу дипломата, все максимально скучно и по-офисному. Не хотелось, чтобы Станислав увольнял меня во второй раз или находил причины, чтобы придраться. Отныне я собиралась стать показательным сотрудником, на которого другие могли бы равняться. Во-первых, потому что была благодарна за второй шанс, во-вторых, потому что третьего мне не дали бы, в-третьих, работа была отличной и лучше мне было не найти, ну, а, в-четвертых, я на самом деле не хотела разочаровывать Царева, который помог мне. Пусть и не по-человечески, но если бы не он, вряд ли бы я смогла свести концы с концами. А так… он подарил Эмме праздник, которого у нее никогда не было, надарил ей кучу подарков, от которых дочь пришла в восторг, в конце концов, бывший начальник дал нам крышу над головой, а это уже многого стоило.

Только вот, неважно, что планировала я, потому что люди вокруг явно планировали что-то другое.

— Какое мне дело?! — завопила девушка.

— Марина, дай мне пройти к себе, — спокойно попросила я, пытаясь отодвинуть от себя коллегу.

— Такое, что до твоего эпичного возвращения, я возглавила этот отдел! Его отдали мне и отдали справедливо, я впахивала тут подольше тебя!

— О… — протянула я, не зная, что сказать.

— Говорят, ты сегодня с шефом приехала! На его личной машине! Что, удачно подложилась под босса, да? Решила сыграть в служебный роман со всеми оттуда вытекающими?

— Я попрошу тебя выбирать выражения, Марина, — прошипела я сквозь зубы. Все и всегда думали обо мне, как о легкомысленной блондинке. Все и всегда думали, что я все получаю легко и выбираю себе мужчин, от которых могу что-то получить. На деле же своего единственного ребенка я родила от нерадивого рок-музыканта, который даже не знал о существовании дочери. Пока училась, я не пропускала ни одной лекции, собственно говоря, поэтому старый профессор и ратовал за меня при получении работы. Да и на последней я всегда старалась. Может быть, конечно, это было и не так заметно, но я правда желала оправдать надежды начальства. Все, абсолютно все, каждая вещь, которой я владела, была куплена мной лично, на собственные средства. Я никогда и ни от кого ничего не получала, более того, никогда к этому не стремилась, но почему-то все вокруг принимали меня за дармоедку и охотницу за чужими богатствами. Конечно, поначалу я отмахивалась от этого, после постаралась не обращать внимания, но на самом же деле, мне это успело порядком поднадоесть. — У тебя нет никакого права оскорблять меня!

— Да неужели?!

— Послушай, Марина, если у тебя что-то идет не так, я тут ни при чем! Более того, ты сама сказала, задолго до меня тут работала и раз места не получила, то я тут ни при чем!

Зря. Очень зря я это сказала обезумевшей дамочке.

Когда это почти двухметровое и стокилограммовое нечто бросилось на меня, единственное, что я смогла сделать – это вскрикнуть. Да так вскрикнуть, что весь второй этаж услышал этот самый мой визг.

Нет, поймите меня, я была вынуждена. Это оказался единственно верный способ спастись от этой безумной ведьмы, которая вцепилась мне в волосы с одной только целью – убить!

— Итак, Василиса, драка на рабочем месте в первый же день.

Я сидела перед Царевым и пыталась прийти в себя. Выглядела, как общипанный воробей, и, в любое другое время, меня бы это беспокоило. На голове был бардак, щеки изодраны ногтями бешеной орлицы, косметика размазана. Но сейчас на все это было совершенно все равно. Плевать с высокой колокольни, потому что сердце колотилось, словно загнанное, а руки все еще тряслись после пережитого кошмара.

Благо, парни безопасники, которых, на мое счастье, Царев держал поближе к себе, на одном этаже, ринулись меня спасать и отбили от Коноваловой.

— Ч-что? — заикаясь, я подняла взгляд на своего шефа. Царев сидел напротив меня на диванчике и задумчиво осматривал с тех пор, как безопасники привели меня к нему в кабинет.

Глава 8

Я в панике носилась по своей комнате взад-вперед. Зрелище, я вам скажу, было то еще. Волосы все еще были растрепаны, щеки в царапинах от ногтей сумасшедшей Коноваловой, но хуже всего был взгляд. Я поймала его в отражении большого зеркала, стоявшего в углу. Взгляд у меня был загнанный и слегка безумный.

Я отлично помнила это огромное тату на всю грудь и живот. Вряд ли нашелся бы хотя бы еще один человек с точь-в-точь такой же. Да и по возрасту Царев подходил. Ему было около тридцати, плюс-минус, значит, мы были примерно ровесниками. Вполне возможно, что по молодости, он тоже увлекался рок-группами…

Конечно, не факт, что Эмма была от него. В конце концов, у нас была с ним одна интрижка, одна единственная ночь, но…

Я всегда удивлялась, насколько дочь не похожа на бывшего. Причем не только внешне. Эмма была умной, толковой, необычной. Не похожей на меня или моего бывшего парня.

А вот на Станислава она очень даже была похожа. Они оба были умными, сдержанными, разбирались в точных науках и любили одинаковую еду. А если присмотреться повнимательнее, то внешне она походила на моего начальника даже больше, чем на меня.

— Нужно проверить… нужно это как-то проверить… — лихорадочно прошептала я, покусывая ногти и наворачивая круги по комнате.

От испытанного шока я позабыла и о Коноваловой, и о неприятном инциденте на работе, и даже об угрозе Царева заявить на меня в опеку.

В голове набатом билась мысль – «а что, если она окажется его дочерью?»

— Что тогда? — Я остановилась возле зеркала и бросила на него затравленный взгляд.

Он убьет меня.

Как пить дать прибьет.

Или, того хуже, заберет у меня Эмму, и вышвырнет и с работы, и из дома.

А что, для него это будет идеальный вариант.

Эмма понравилась ему с первого взгляда, Царев и возился-то со мной только из-за дочери, а уж если бы узнал о том, что она его…

Беды не миновать!

Черт, ну как же так? Как же я так вляпалась?!

— Как же так…

Я опустилась на кровать и устало потерла руками лицо, а затем поморщилась от боли.

Гадская Коновалова. Изодрала мне все лицо, теперь стыдно было на людях показываться. Еще и место отняла. Вот как так? Где в этом мире была справедливость? И, самое главное, почему Стас так несправедливо относился ко мне? Ведь я говорила правду, попадись я на драке в его офисе, и он бы вызвал полицию, а тут… выходит, он поощрил Маринку за ее безумную выходку?

Выходило, что так.

А ты, Вася, сиди и продолжай думать, почему все так, а не иначе. Видимо, такова была моя судьба. Судьба кошака со второго подъезда. Несправедливая судьба.

С такими грустными мыслями я легла кровать и отрубилась. Как оказалось, на тринадцать часов. Встала в полдень следующего дня и обалдела от того, что на часах было уже двенадцать.

Видимо, сказался стресс от пережитого вчера.

Чертыхаясь, спотыкаясь и падая на ходу, я пулей вылетела из комнаты, но тут вдруг с удивлением обнаружила, что нахожусь в квартире совершенно одна.

В детских не обнаружилось ни Вани, ни Эммы. Ровно так же простыл след и самого хозяина дома.

Списавшись с боссом, я выяснила, что, оказывается, всеобщим решением было принято оставить меня дома отдыхать и отсыпаться после вчерашнего. Стас собрал детей, накормил и развез по школам. Сам отправился на работу.

— Надо же… а ведь мог быть хозяйственным и заботливым, мог быть человеком, когда хотел!

Впервые за долгие годы, у меня появилось время, которое я могла посвятить ничего не деланию. Ну, то есть, я на самом деле могла провести день, не ударив палец о палец. Не помню, когда в последний раз такое случалось.

С тех пор, как на свет появилась Эмма, я всегда крутилась, как белка в колесе. Родители особо не помогали, на нянь не было денег, поэтому я все и всегда делала сама. И, плюс работу никто не отменял.

Со временем я совсем забросила отдых и жизнь в свое удовольствие. Перестала ездить по разным городам, морям и санаториям. Банально, не могла на это выделить время.

Но сегодня…

Сегодняшний день был исключением.

И я решила им воспользоваться.

Отложить в мыслях сложные думы о том, что Царев может быть мне не только боссом и отправиться куда-нибудь, где мне сделают хорошо. Более того, на руках все еще была кредитка босса.

Спа-салон, салон красоты, торговый центр, кинотеатр и отличный ресторан.

Вот, чем я себя побаловала, вернувшись домой затемно.

Кто-то говорил, что отпустив мысли о том, как решить проблему, проще прийти к правильному выводу, и я решила последовать этому мудрому совету.

Решение действительно пришло. Вместо того, чтобы гадать, мне нужно было точно выяснять, являлся ли Царев отцом моей Эммы или нет. Для этого необходимо было взять его генетический материал. Слюну, волос или… ну, в общем, вы поняли.

Вот только придумать этот план оказалось куда проще, чем привести его в исполнение.

— Что ты делаешь, Василиса?

— Я… э… я…

Я так и застыла с маленькими, маникюрными ножницами, зажатыми в руках возле головы своего босса.

Черт.

Вот правда.

Уже несколько дней, как я охотилась за Царевым. В прямом смысле этого слова!

Мне нужно был его ДНК материал, во что бы то не стало!

Я не могла есть, не могла спать, ни о чем не могла думать, кроме того, что, возможно, Станислав являлся отцом моей Эммы.

Спа, магазины и ресторан остались позади и с тех пор я не испытывала ничего, кроме напряжения.

Мне нужна была правда, черт возьми!

— Вася? — как-то зашуганно протянул шеф, поднимаясь с дивана.

Я застала его в гостиной, за чтением чего-то в своем ноутбуке. Кажется, он занимался работой даже дома. Даже в субботу. Даже в десять вечера.

Дети уже спали, мы были одни и мне нужно было как-то обосновать то, что я подкралась к нему из-за спины и пыталась состричь клок волос.

— Эм…

Я выпрямилась и, улыбнувшись, спрятала ножницы за спиной.

Глава 9

Прошло две недели с тех пор, как я отнесла ДНК материал своего босса и дочери на экспертизу. Уже около десяти дней, как у меня был в руках конверт, в котором была жизненно важная вещь. Информация, которая могла кардинально изменить жизнь сразу четверых людей.

Честно говоря, я не понимала саму себя.

Не знала, какого результата желаю?

Хочу, чтобы Эмма была его дочерью?

Или же боюсь этого?

Если бы оказалась его, то как мне предстояло это объяснять Стасу?

Извини, мы с тобой когда-то были вместе, ты этого не помнишь, но у нас родилась дочь? Или же просто – Эмма твоя, смирись с этим и порадуйся факту того, чтобы у тебя не один, а двое детей? Как вообще можно было нормально преподнести подобную информацию? Он ведь даже не помнил меня, не помнил о нашей связи и уж точно не подозревал о наличии внебрачного ребенка…

Впрочем, зная меня, нормально у меня все равно бы не получилось.

Благо, что хоть было, чем отвлечься. После похода к окулисту, а затем в школу, Царев все же взял меня обратно на работу.

Коновалову перевел к кому-то, когда поинтересовалась, к кому, сказал, что попросил друга забрать ее к себе в фирму. Все, чтобы мне было удобно на своем старом-новом рабочем месте.

Что ж, я искренне надеялась, что в третий раз меня с офиса не попрут.

Впрочем, я зашла далеко и вытребовала у Царева новый кабинет. Ближе к нему, больше и светлее. Правда кактусы перевозить пока не стала. Боялась, что могут опять попросить покинуть свой пост. Возни бы было…

Половину дня я прозанималась тем, что пыталась вникнуть в дела заново, знакомилась с новыми сотрудниками, которых успели взять после меня, а затем старательно грызла карандаш, сетуя на свою судьбу и ломая голову над тем, как быть.

Конверт, запечатанный конверт, тем временем, грел дно моей задвижки. Я решила принести его сюда и оставить на работе, чтобы он случайно не попался детям. С учетом их развитости и мозгов, они бы все поняли лучше и быстрее меня.

Несколько раз за последние несколько часов я доставала конверт, подолгу на него смотрела, а затем убирала обратно в ящик стола.

Порешив, что таким образом ничего не добьюсь, взглянула на настенные часы и вдруг поняла, что дело подошло к обеду.

Это было делом святым, поэтому я поспешно встала, взяла пиджак, сумку и направилась к выходу из кабинета, собираясь спуститься на первый этаж, в кафешку, в которой, по обыкновению, питались практически все сотрудники фирмы.

И стоило мне только попытаться сделать это, как я едва не лишилась чувств и дара речи одновременно.

Все дело в том, что я преспокойно прошла весь этаж, миновав часть сотрудников, с некоторыми из них обменялась вежливыми фразами, а затем направилась к лифту, где меня и ожидал сюрприз.

Я уже слышала, что Царев взял нового начальника в отдел безопасности. Прошлый уволился по семейным обстоятельствам, и он долго искал ему замену. Наконец, нашел. И об этой самой замене шептались все, кому не лень. Поговаривали, что это красавчик неписанный, настоящая модель, которому позавидовали бы голливудские актеры. Я все это дело послушала, да махнула рукой, занятая своими тяжкими мыслями.

А зря.

Потому что сейчас я ехала вниз с настоящим Апполоном.

Высокий, смуглый брюнет с выпирающими из-под ткани рубашки бицепсами, трицепсами и всякими разными мускулами, с идеальными чертами лица, бархатным, искушающим голосом и ароматом, который он источал на несколько метров от себя.

— Вы меня слышите?

— А? Что? Простите?

— Вы так пристально смотрели на меня… я спросил, все ли в порядке?

— А… да… — Я покраснела, как варенный рак и поспешно отвернулась, несколько раз нервно нажимая на кнопку «1».

— Я новый начальник отдела безопасности. Меня зовут Мирослав, — молодой коллега улыбнулся и протянул мне руку, которую я вынужденно пожала. Правда, лучше бы мне этого никогда не делать. Эта большая, горячая ладонь…

— Очень п-приятно… — заикаясь, как глупая, проговорила я, стараясь больше не смотреть на нового знакомого.

— А Вас как зовут?

— Я Вася… Вася Карась.

— Простите?

— Карась Василиса Ивановна.

— Ааа… — протянул он. — Мне тоже очень приятно, Василиса Ивановна. Надеюсь, мы сработаемся.

— Ага…

Боже, как же глупо и по-дурацки я себя чувствовала, сбегая от своего нового знакомого.

Стоило только створкам лифта распахнуться, как я понеслась вперед на своих десятисантиметровых шпильках, едва не роняя сумочку.

Черт, черт, черт!

Несла какую-то ересь, краснела, заикалась, а чего уж сразу-то в обморок не грохнулась?!

И что за реакция у меня была такая? Будто девочка-подросток, на которую, наконец, обратил внимание ее красивый и популярный сосед!

Тьфу, зараза!

На зло в кафешке, куда я прискакала чуть ли не галопом, мест уже не оказалось. Все столики были забитыми и даже стульев пустых нигде не было видно.

— Василиса? — прозвучал позади меня бархатный голос. Я вздрогнула и замерла, боясь вздохнуть. А вот сердце забилось у самого горла, готовое вот-вот покинуть мое бренное тело.

— Д-да?

— Пойдемте, у меня здесь всегда забронирован столик, — улыбнулся Мирослав, заставляя снова меня смущенно краснеть. Я поспешно отвернулась и буркнула что-то невразумительное, на что меня просто взяли под руку и повели за собой к свободному столику в самом углу, у окна.

— Спасибо Вам, — нервно улыбнулась я, накалывая на вилку лист салата.

Вообще, я собиралась поесть более основательно, сделать сегодня исключение и полакомиться кокосовой булочкой и пирожком с рисом и луком, но в конечном итоге пришлось брать салат цезарь. Вообще-то, я его любила, но… сытным его было не назвать. Однако есть при таком мужчине что-то иное казалось просто противоестественным, если не сказать больше – грехом.

— Как Вам в новом коллективе? Хорошо приняли?

— Да, все вокруг просто чудесные! Такие вежливые, предлагают помощь…

Глава 10

Я пыталась. Изо всех сил пыталась следовать наказу девчонок из финотдела, однако у меня в упор ничего не получалось. Каждый день я по несколько раз сталкивалась с Мирославом, и каждый раз он или одаривал меня долгим, красноречивым взглядом, либо делал красивый комплимент.

В конце концов, это заметили все, не только бухгалтерия и секретарша Царева.

Сам Царев тоже заметил.

И не сказать, что моему боссу это пришлось по душе.

— Вася, это никуда не годится, — покачал головой Станислав. Он уже битый час отчитывал меня в своем кабинете и это вместо того, чтобы ехать домой.

— Нас там дети ждут, между прочим, — в очередной раз напомнила я шефу.

— Они под присмотром няни, а вот твой отчет…

Я закатила глаза, не выдержав. Откинулась на спинке стула, запрокинула голову и застонала в голос. Боже, каким же нудным иногда мог быть Царев! Не мудрено, что от него сбежали и жена, и главный безопасник, и вообще!

— Василиса… — неожиданно вкрадчивым голосом вдруг заговорил Царев. Я даже вся подобралась. Не к добру.

— Чего? — опасливо протянула я.

— А чего это ты вдруг платья стала надевать в офис?

Я оглядела себя с ног до головы.

Если что, я всегда следила за собой и одевалась по последней моде. Но, да, шеф был прав. Раньше я старалась ходить на работу в костюмах, строгих юбках-карандашах и рубашках, а тут…

— Нарушаю дресс-код?

— У меня его нет, ты прекрасно знаешь. Мне все равно, как одеты сотрудники, лишь бы в рамках приличий. Куда важнее, как они работают.

— Тогда что за вопрос? — еще сильнее напряглась я.

— Ответь, он же простой, — пожал плечами Станислав, складывая руки на стол перед собой, подаваясь чуть вперед, мне навстречу.

— Я… я не знаю, — выдохнула я, нахмурившись.

Я правда не знала. Просто с утра было такое настроение. Вот уже неделю.

— Ты увиливаешь.

— Чего им в шкафу пылиться? Знаешь, сколько денег на них потрачено? — протянула я.

— Аргумент, — он кивнул, правда я поняла, что он не поверил в правдивость моих слов. — А что у тебя с Миром?

— Что? — пискнула я, приподнимаясь со своего места, нервно поправляя полы длинного платья.

— Я спрашиваю, ты для моего нового безопасника одеваешься, как на церемонию вручения Оскар? — холодно переспросил Царев.

— Я… ты чего?! Совсем что ли? Что такое говоришь? — возмутилась я. — Это ненормально – предъявлять человеку роман за то, что он надел давно пылившееся в шкафу платье! Ты параноик! — хмыкнула я, гордо вздергивая подбородок.

— Вася, я сразу говорю, как одеваются сотрудники мне глубоко начихать, а вот служебных романов, которые заканчиваются все как один невесть чем, у себя в фирме не потерплю. Мне не нужен бардак на рабочем месте. К слову, ты его очень любишь привносить.

— Что?

— То. Ты человек-хаос, но я готов с этим смириться. И с этими отчетами, — Царев побарабанил длинными пальцами по кожаной папке с моим несчастным отчетом, который я делала наспех, — тоже. Но на этом все. Интрижек не потерплю.

Вот, значит, как.

То есть мне нельзя было строить личную жизнь. Видите ли, ему работа была важна! А как же я? Мне что же это надо было быть всю жизнь одинокой?

Или до старости быть ему соседкой?

Наверное, недовольство и замешательство глупыми требованиями отразились на моем лице.

— Он тебе нравится?

— А что? Что, даже если и так? Будешь стоять между нами?

— Вася, я говорю о том, что неприемлимо на рабочем месте!

— А по-моему ты просто завидуешь! Или даже нет, не так! Ты ревнуешь!

— Кого? Мирослава? — усмехнулся он, явно издеваясь надо мной.

— Ха-ха, как смешно! Ты понял, о чем я! Ты просто не хочешь меня отпускать, привык, что я твоя априори! А это не так!

— Да кому ты нужна, Вася, что ты придумываешь? — тут же взмахнул руками Царев, начиная хмуриться. Прямо, как я пару минут назад.

— Ах, вот как, значит? Я никому не могу быть нужна?

— Ну уж точно не мне! — гневно отрезал Царев. — И переделай отчет! — он швырнул папку в мою сторону. Я даже не подумала к ней прикасаться. Сам пусть переделывает!

— Я тебе покажу никому не нужна!

— И что будешь делать? Сделаешь табличку «возьмите меня замуж»?

— Что же это я, по-твоему, совсем никому не могу понравится?! — прокричала я. — Вот Миру очень даже нравлюсь!

— Да он просто вежливый!

— Ну вот и посмотрим! — вспыхнула я, вскакивая на месте. — Вот и посмотрим! — Я схватила папку и зажала ее подмышкой. — Ты у нас еще на свадьбе танцевать будешь!

Ладно, на счет свадьбы я, наверное, чуток погорячилась. Забежала вперед, так сказать. Но Царев сам был виноват! Что за глупые обвинения?! Если я ему нравилась, то почему нельзя было об этом сказать? Тем более, что жили мы бок о бок, да и работали, к слову, так же. Но, нет, вместо этого от него вечно сыпались оскорбления, уничижительные замечания или презрительные усмешки. Если он не знал, я могла просветить – женщинам было нужно другое.

Про себя я еще раз отметила, что не удивлена, что его бросила бывшая, а затем крепко призадумалась.

А почему он и впрямь так остро реагировал на наши незначительные заигрывания? Между коллегами такое часто можно было встретить. Зачастую, дальше флирта ни у кого ничего и не продвигалось. Просто взрослые люди, которые хотели внимания и комплиментов. Ничего такого.

Но Станислав реагировал так, будто я была его собственностью.

Глупой, недальновидной собственностью, которою вечно нужно было тыкать носом в ошибки, поучать и понукать.

Эх, вот была бы у меня возможность бросить все и…

— Васька, ты чего тут зависаешь совсем одна?

Додумать мне не дали. Из ниоткуда выросла Таня – сотрудница юридического отдела. К слову, я настолько была зла на последние слова Станислава, что никого и ничего перед собой не замечала.

— Я… да тут… паразиты. Борюсь с паразитами, — нахмурившись, выдала я.