Ребенок (не) от бывшего мужа

Глава 1

— Слушай, девочка, ты начинаешь действовать мне на нервы. Лучше тебе убраться с моей дороги. По-хорошему. — Последние слова я выделил, чтобы до этой оборванки дошла моя мысль.

Надоела уже. И добрым быть надоело. Еще чуть-чуть, и я сорвусь. И размажу ее, как букашку. Одним лишь щелчком пальцев.

Сильные мира сего это могут.

Править жизнями остальных.

Такой мелочи, как вот эта, что маячит передо мной.

Уже третий день.

Я стал большим человеком. В моих руках с некоторых пор огромная власть. И пользоваться я ею могу так, как мне заблагорассудится.

И я должен был счастлив, потому что стремился к этому все свои тридцать пять лет.

Я положил свою жизнь на то, чтобы встать у руля в компании отца и деда. Сделать его делом своей жизни.

Чтобы выжить из бизнеса всех: родных, компаньонов, конкурентов.

Чтобы победить.

Чтобы стать главным и получить все.

Безоговорочно.

И ради этой цели я пожертвовал всем.

Жизнью деда, который не выдержал того, в кого мы с братьями превратились в погоне за деньгами.

Отношениями с отцом, который больше трех лет со мной не разговаривал.

Отношениями с матерью, которая, пусть и неоткрыто, но осуждала мои действия.

Отношениями с женой, которая сбежала от меня в другую страну и перестала ею быть.

Отношениями с братьями, которые разбежались от меня в разные стороны.

Отношениями со своими пленниками и племянницами, некоторых из которых я вообще никогда не видел.

И отношениями со своей единственной дочерью, права на которую отдал Мише. Чтобы он отдал мне свои права на долю в бизнесе.

Вот такой вот я человек.

Отрекшийся от целого мира ради денег и власти.

Отрекшийся от своей плоти и крови.

— П-пожалуйста, нам нужна твоя помощь… я не смогу одна…

— Господи, что ты несешь? — устало прошептал я, потирая переносицу, прикрывая глаза. Даже не знаю, зачем я остановился. Наверное, чтобы сегодня уж точно расставить все точки над «i», пока эта мелкая идиотка не привлекла к себе всеобщее внимание своими идиотскими заявлениями.

Я нормально не спал уже много недель. Или месяцев. Если не мешали дела, то я мучился бессонницей. Я постоянно думал. О том, что бывшая жена сбежала от меня на другой конец света, посчитав монстром и тираном. О том, что даже мать, которая всегда была на моей стороне, сейчас стала чужой и отстранённой. О Мише, который напоследок заявил мне, что лучше бы у него был лишь один брат, подразумевая Мирослава. Я много, о чем думал на самом деле. И ни одна из этих мыслей не была приятной.

И сейчас был раздражен, потому что меня опять караулила эта наглая девчонка! Уже третий день она приходила к центральному офису и поджидала меня там. И проходила она не одна. С ребенком на руках. Младенцем. Который, как она утверждала, мой. Точнее, моя.

— Ее зовут Мила, это ваша дочь. Я клянусь Вам… Вы же можете сделать тест…

— Я даже не помню тебя, — прорычал я. Раздражение с утра ничто не помогало убрать. Ни кофе. Ни короткая поездка в офис без пробок, потому что я переселился в квартиру в центре, бросив дом, в котором мы с Алиной так и не сумели стать семьей.

А эта девка просто драконила демона внутри меня.

— Но я же работала у Вас!

Да, в особняке работало много людей. В том числе и много новых, которых я прежде не видел. Я не помнил их.

Спустя какое-то время после того, как дед умер, а все остальные разъехались, кто куда, я жил там, в семейном особняке. Но затем понял, что просто не могу находиться в этом огромном доме совсем один.

Я стремился к этому очень долго. Я шел к этому очень тяжело. Но когда получил, отчего-то оказалось, что цель моя была не оправдана. И стоила слишком дорого.

Поэтому вскоре я оттуда перебрался. И кто там работал, я понятия не имел. Оставил все дела на управляющего и окунулся в работу с головой.

— Мы… мы были вместе… это ваша дочь… — Наглая девка протянула ко мне сверток, но я лишь поморщился в ответ.

— Босс, убрать ее? — пробасил охранник позади меня.

— Не нужно, Иван. — Я покачал головой.

Раннее утро, на улице никого не было, нас никто не мог увидеть. В этом не было необходимости. Правда, если она продолжит упорствовать…

— Я понимаю, что у тебя, скорее всего, и впрямь какие-то проблемы. Наверняка, у тебя есть свои проблемы. Я понимаю, что ребенок в твоем возрасте… сколько тебе, кстати?

— Д-девятнадцать… — заикаясь, прошептала она, поднимая на меня свои огромные глаза.

— В общем, наверняка это такое себе, но привлечь меня к подобным глупостям не получится. И даже тест я делать не буду, потому что прекрасно помню, кто и когда бывает в моей постели.

— Вы в тот вечер были пьяны…

Да, она утверждала это уже третий день. Молодец, девка, ничем не побрезговала бы. Далеко пойдет. Да только беда в том, что я всегда и все прекрасно помнил. Напивался я крайне редко и после таких моментов ненавидел себя, считая это слабостью. Быть слабым я не мог себе позволить. Но даже в эти отвратительные часы я все прекрасно помнил. Такая вот особенность. Если бы эта маленькая, алчная девка действительно побывала в моей постели, я бы точно знал.

Ее там не было.

— В общем, ладно, девочка, я действительно все понимаю, но, вот, держи, это максимум того, что ты от меня получишь. — Так уж и быть, я сделал то, что сделал. Полез в карман пальто, достал портмоне. Выудил оттуда несколько оранжевых купюр и протянул их девчушке. Она замерла, глупо хлопая своими длинными ресницами. Словно не понимая, что я пытаюсь сделать. Тогда я засунул их в карман старой, потрепанной косухи, в которую «мать» моего ребенка была одета. Совершенно не по погоде, кстати говоря. Октябрь месяц, холодно. Похлопал ее по плечу и хотел было двинуться вперед, но остановился. Повернулся к своей собеседнице. — Если появишься на пороге моего офиса еще раз, вот он, — я кивком указал на Ивана, топтавшегося рядом, — очень детально и скрупулёзно объяснит тебе весь расклад дел. — Блондинка сглотнула и отступила на шаг назад, прижимая к себе маленький сверток. Да-да, понимаю. Я и сам был немаленьким, под два метра ростом, спорт любил и тренировался регулярно. Но даже я на фоне Ивана казался тощим подростком. Именно такое впечатление он и должен был производить на людей. — Будь умницей. Не приходи больше.

Глава 2

— Она сделала что?! — закричал я, ударяя папкой с документами о стол.

— Да, Максим Евгеньевич, Вы не ослышались. Не знаю, как она додумалась, может, кто-то подсказал. Или она в отчаянии, — высказался подчиненный.

Слава Макаров, по специалист по связям с общественностью, стоял передо мной и нес какую-то ересь.

Нет, ну правда, ересь, как она есть!

— Ты ничего не путаешь? — с нажимом поинтересовался я, подбираясь в кресле. Я угрожающе подался вперед, словно желая перегнуться через стол, схватить Славу и хорошенько его тряхнуть. Правда, парень остался невозмутим.

— Нет, Максим Евгеньевич, ничего. Вот, посмотрите сами, — с этими словами Макаров развернул газету в руках и положил ее передо мной.

На первой странице красовалась моя фамилия, фотография блондинки, которая мотала мне нервы уже который день и заголовок – «Максим Орлов откупается от своего ребенка».

— Вот же ж! — Я снова ударил по столу, на этот раз уже обоими руками.

Нет, Слава не врал. Действительно, статейка пестрела фотографиями: моей, блондинки, там же красовалась картинка с пятитысячными купюрами и кричащим младенцем.

— Кто-то надоумил, — прорычал я.

— Не уверен, если честно. Я выяснил о ней все, что смог за кратчайшие сроки и могу сказать, что девушка в отчаянии. А когда человек в отчаянии и ему нечего терять… — Слава многозначительно замолчал.

Я поднял на него взгляд и захотел ударить его, как следует. Стереть эту невозмутимость с лица.

— Что ты выяснил об этой кикиморе?!

— Анна Заболотская, девятнадцать лет, приехала из деревни Серпухово. Устроилась работать к Вам в особняк через проверенное агентство, с которым Вы сотрудничаете много лет. Проработала недолго. Забеременела и ее попросили уйти добровольно. Инициатором стала управляющая персоналом, Кристина Новошинская. Далее отследить действия и перемещения гражданки было сложнее. Известно наверняка лишь то, что она была в нескольких кризисных центрах и приюте для молодых матерей. После – родила и объявилась у Вас под офисом, исходя из Ваших же слов.

— Ну, кикимора, говорю же!

— Простите?

— Заболотская, — уточнил я.

— А, — Макаров усмехнулся уголками губ, тем самым, давая понять, что он оценил мою шутку.

— Почему Кристина ничего не сказала мне?

— Она говорила. По крайней мере, утверждает, что общалась с Вами на эту тему. Просто Вы отмахнулись от нее.

— Да… такое могло быть…

Я задумался, тяжело вздохнув. Прикрыл глаза, потер подбородок.

Я не был уверен в том, что Кикимора говорит правду. И в том, что врет.

Однако ее шаг, то, что она сделала, это многое меняло. Волей-неволей, теперь нужно было ее искать и все выяснять. Погружаться в эту дремучую трясину из опровержений слухов, исков против издательства, тестов ДНК и прочего.

Будто бы у меня дел не было! Будто бы каждая могла вот так вот заявиться в мою жизнь и наплести ерунды, а остальные велись!

— Гадина, — выдал я, снова отмирая и устремляя взгляд на Славу.

— Что прикажете делать?

— Найти. Отловить. Привести ко мне.

— А с газетенкой?

— Направить сразу иск в суд. Даже разговаривать не буду. Век будут передо мной извиняться. И еще моральный ущерб мне оплатят, — я ухмыльнулся.

Ну, ничего-ничего. Готовьтесь, я по всем собирался проехаться!

Решила поиграть с журналистами? Я тебе устрою игры!

— Пустите! Да что же это такое-то, а?!

— Ну, нет, девочка, так не пойдет! Решила поиграть со взрослым дяденькой? Теперь придется играть до конца!

— Отпустите немедленно! Вы какой-то псих, ей-богу!

— Решила заныкаться в храме? Думал, я тебя не найду?

— Я вообще о Вас не думала! С тех пор, как сунули мне пару купюр в карман куртки!

— Мало сунул?!

Я вынужденно остановился, потому что Кикимора все же сумела вырвать у меня из рук свою ладошку.

Я усердно тащил ее к припаркованной машине, а она истерила и сопротивлялась изо всех сил.

Мои люди нашли Анну быстро и место, в котором она решила обитать, меня, надо сказать, удивило.

Храм.

Чуть позже мне объяснили, что там работала какая-то программа помощи женщинам.

Заболотская могла здесь жить, ей помогали с ребенком, а она, в свою очередь, помогала при храме. Убирала, готовила, что-то делала по двору. Еще сказали, что девчонка пошла учиться. На швею. В какой-то там вечерний колледж имени черт-знает-кого. Возле которого я, собственно говоря, ее и поймал.

— Вы… Вы плохой человек!

Я взглянул на нее и отметил, что она запыхалась во время нашего небольшого пешего тура. Я протащил ее метров триста, пока она-таки не вырвалась из хватки. А теперь стояла растрепанная, с выбившимися прядями волос мышиного цвета и раскрасневшимися щеками. Смотрела на меня зло, исподлобья, будто готова была вот-вот ударить.

— Да неужели? А когда вешалась на меня был хорошим? — не выдержав, сыронизировал я. — Когда решила примазаться к богатому мужику и родить ему ребеночка, не думала, какими могут быть последствия? А когда бегала по журналюгам и болтала им все, что под язык попадется, не думала, нет?

— Послушайте… — Анна оборвала сама себя. Явно хотела сказать мне что-то нехорошее, но затем, видимо, раздумав, решила этого не делать. Моргнула несколько раз, вздохнула и покачала головой. — Я не болтала ничего… То есть… болтала, но не специально. Я не знала, что она Мария – журналистка… Мы познакомились и разговорились. Только и всего.

— А, только и всего, да? И плевать, что они теперь мешают меня с грязью?

— Может быть, тут дело не во мне? — ощетинилась Кикимора. — Маша рассказала, что вы отказались от дочери от первого брака. Разве это я сделала?

— Ах, ты… — Я сдержался от брани, сжав руки в кулаки. — Что ты вообще знаешь, чтобы говорить о таких вещах?!

— А что Вы знаете обо мне, чтобы утверждать, что я «примазываюсь к богатому мужику»? — не осталась в долгу Кикимора.

Глава 3

— Ты меня поняла? — зло прорычал Максим, ударяя рукой по поверхности деревянного стола.

— Я не буду этого делать, — выдохнула я. Было ли мне страшно? Да, однозначно. Стала ли бы я врать? Нет, ни за что.

— Ты испытываешь мое терпение, Анна.

Я сглотнула. Да, точно, мне было чертовски страшно. Не знаю, почему, но с первых минут, как я повстречала Орлова, он вызывал во мне две эмоции – подсознательный страх. И желание. Вот такая вот странная, гремучая смесь.

Высокий, огромный, рыжий. С тяжелым, пригвождающим к месту взглядом янтарных глаз, которые переливались самыми разными оттенками: начиная от горького шоколада, заканчивая предрассветными лучами солнца.

Красивый. Очень. Наверное, самый красивый мужчина из всех, кто когда-либо встречался мне.

И вместе с тем страшный. Я слышала о нем столько всего плохого, что невольно испугалась его уже заочно.

Прислуга говорила о нем исключительно в плохом контексте.

Поговаривали разное, иногда, совсем уж дикие вещи. Например, рассказывали, что он довел деда до смерти. Что жену вынудил сбежать в другую страну, якобы она его очень любила, но не выдержала тирании. Забрала их ребенка и убежала, куда глаза глядели, даже не потребовав ничего поделить. Что родные братья отреклись от него и уже много лет не общаются. Что сам Макс отдал свою дочь и подписал отказную, ради денег и фирмы. Что не общался ни с отцом, ни с матерью, ни с мачехой.

В общем, по словам горничным и поварих, это был сущий монстр. Какое-то чудовище, разгуливающее по Земле. Демон во плоти, не иначе.

Только вот я почему-то не поверила. Не смогла.

Впервые я увидела «ужасного Орлова» на фотографии. Давно забытой своими хозяевами фотографии в красивой, позолоченной рамке, которая обнаружилась на камине в гостиной.

В тот далекий первый день работы в особняке мне поручили убрать пыль в гостиной и холле. И я случайно увидела их.

Всю семью.

Деда с его избранницей. Отца с мачехой. Трех братьев Орловых. Бывшую жену Максима. Двух маленьких детей.

Кажется, фото было одним из последних, сделанных на Новый год или Рождество.

На нем все старались выглядеть счастливыми, но мало, у кого это получилось. Дедушка казался очень уставшим. Евгений с Ольгой – высокомерно-отстранёнными. А Макс… Макс выглядел на ней грустным. Я задержалась на нем взглядом. Даже не знаю, почему именно на нем. Рядом с ним стояли два красивых брата, один статнее другого, но я почему-то не могла отвести глаз от рыжего великана, который, будто бы был не к месту на этом снимке. Он стоял в стороне и улыбался, но как-то криво, через силу, неохотно.

Уже тогда я поняла, что в этой семье все было очень сложно.

И то, что происходило после этого, лишь доказало мою правоту.

Спросите, какая была необходимость играть в босса и подчиненного? В Золушку и принца? И я отвечу – я не играла. Максим мог думать, что угодно, но я спала с ним не ради какой-то выгоды. И уж тем более, я не планировала ребенка.

Да что там, я и ночи-то той не планировала! До нее я лишь мельком несколько раз видела Орлова. Он в мою сторону даже не смотрел, а я боялась поднять взгляд на него. Стеснялась, отчего-то было не по себе при нем.

А случилось все неожиданно. И не было запланировано ни им, ни мной.

В ту ночь Максим вернулся в особняк пьяным и чем-то сильно расстроенным. Я попалась ему на пути случайно.

Он взглянул на меня, впервые за все время моего пребывания в доме. Прошелся по моему телу оценивающим взглядом. А затем подошел и просто поднял на руки. Прижал к себе, заставляя оплести талию ногами и жарко поцеловал. Как изголодавшийся по ласке человек. Он целовал жестко, грубо, больно. Так, словно ему требовалось передать другому хотя бы часть его боли, иначе он попросту умрет. Так, словно ему требовались доказательства чьей-то покорности и безоговорочной любви. Он именно требовал эту самую любовь.

И я согласилась ее подарить.

Не знаю, почему.

Наверное, потому что он понравился мне еще на фотографии, еще до нашей первой встречи вживую.

В общем, большинство наверняка подумали бы обо мне плохо. Сказали бы, что я глупая или неразборчивая. Или еще что-то в подобном роде. Но…

Наверное, в чем-то мы с Максимом были похожи.

Мне тоже хотелось любви.

Я тоже долго жила, не получая ее ни от кого и нуждалась в ней не менее остро, чем он.

А еще, я подумала, что такой мужчина, как Орлов не каждый день будет смотреть на такую, как я. Обычную, ничем не примечательную девчонку из глубокой провинции. И что он уж точно лучше Ваньки или Олега, которые жили в деревне по соседству и постоянно предлагали непристойности.

Нет, я ни о чем не жалела.

Та ночь была прекрасной и в качестве первого мужчины я выбрала того, кто искренне мне нравился.

И нет, о ребенке я тоже не жалела.

Поначалу, конечно, жутко испугалась, но теперь, когда все постепенно стало входить в норму, перестала бояться. И была уверена, что у меня все получится.

Жизнь научила меня быть сильной. Сначала, когда лишила нормальной семьи, и я попала в дом к тетке, которая меня ненавидела. Затем, пребывание в деревне, где, если хочешь выжить, приходится работать, не покладая рук. А теперь еще и это… Столичная жизнь. Она тоже быстро отрезвляла, щедрая на пощечины и резкие встряски.

В общем, я не боялась. Знала, что смогу вырастить Милу и дать нам достойную жизнь.

— Я не буду врать, я уже сказала Вам.

Этому я тоже научилась сама. Вранье, даже самое маленькое, имело тенденцию всплывать наружу. Причем, в самый неподходящий момент.

Мы находились в просторной столовой, из панорамных окон которой на город открывался потрясающий вид. В иное время, я бы залюбовалась, но сидевший напротив Максим меня напрягал, было не до того.

Он притащил меня в свою квартиру и уже битый час терроризировал. Запугивал, давил, кошмарил, одним словом. А все для чего? Чтобы я наплела журналистам все то, что он мне велел.

Глава 4

— Мы так не договаривались!

— Тон сбавь, — прорычали в ответ.

— Но… я сделала все, о чем ты просил!

— Угомонись!

Нет, я не могла угомониться! Я целых три дня без остановки беседовала с разными журналистами и плела им ерунду, которую Орлов заставил меня заучиться едва ли не наизусть! Все ради того, чтобы он просто оставил нас с Милой в покое и дал спокойно жить.

— Ты не можешь так распоряжаться чужими жизнями!

— Я сказал – хватит!

— Я не понимаю…

— Чего?!

— Ты же сам не хотел… я не понимаю… зачем она тебе стала нужна сейчас?! — срываясь на крик, поинтересовалась я.

Спустя несколько изматывающих, отвратительных дней, я надеялась, что это конец. Все. Я выполнила все, о чем просил Максим. Я была свободна. Должна была…

Но только это оказалось не так.

Теперь он требовал отдать ее. Мою Милу…

— Что ты за человек такой, а? Как с тобой сложно, — поморщившись, прошипел Орлов.

Я находилась в его кабинете, в центральном офисе его фирмы и не могла взять в толк, когда этот кошмар закончится. И вообще, как так вышло?

Но самое главное – я винила себя. Не будь я такой глупой и наивной дурочкой, не пошла бы к нему в тот дождливый, пасмурный день. Не рассказала бы о дочери. И тогда, смогла бы жить сейчас спокойно.

Но я была в отчаянии и искала помощи.

Разумеется, ее я не получила, зато получила уйму проблем, которые Максим регулярно привносил в мою жизнь.

— Ты себя слышишь? Ты не держишь данного слова! — Я в бессилии сжала кулаки, встряхивая головой. Нет, плакать перед Максимом в очередной раз мне не хотелось. — Ты обещал, — прошипела я, вперив в Орлова убийственный взгляд.

Он, как ни в чем не бывало, сидел в черном кресле и несильно покачивался из стороны в сторону. Нога закинута на ногу, в руках карандаш, которым он постукивал о раскрытую ладонь.

— Передумал, — выдал он, поднимаясь со своего места. — Теперь у нас другой план.

— Я не отдам ее тебе!

— Господи, женщина, хватит уже, — снова поморщившись, выдал Максим. — Кто сказал, что я собираюсь отнимать у тебя ребенка?!

— Но… — Я запнулась. — Ты сказал… ты… по телефону ты сказал, что хочешь, чтобы Мила переехала к тебе…

— Да! С тобой! Ты в моем новом плане как бы ключевая фигура, — раздраженно выдохнул Орлов.

— Ч-что? — Я окончательно растерялась.

После телефонного разговора, который у нас не задался, я на всех порах полетела к Максиму, оставив Милу на матушку-настоятельницу. Заявить ему, что я скорее умру, чем отдам свою дочь в его руки!

— Боже, ты невыносима, — он закатил глаза.

— Я ничего не понимаю…

— Я говорю, что ты мне нужна.

— Я?

Максим поднялся со своего места и вытянулся во весь свой немалый рост. Бросил на меня загадочный взгляд и кивнул.

— Идем.

— Что? Куда? — Я ошарашенно взглянула на его руку, которая взяла меня за локоть.

— Поужинаем. Я тебе все объясню.

— Но… мне нужно в храм… и Мила…

— Анна, — недовольно протянул Орлов мое имя. Да так, что я стушевалась.

— Л-ладно… только давай побыстрее.

Мне пришлось подчиниться, потому что иначе с Максимом не получалось. Чуть что не так, как он хотел, и Орлов угрожал. А противопоставить его силе, деньгам и влиянию мне было нечего. Приходилось делать то, что он требовал, даже если я не была с этим согласна.

И что-то мне начинало подсказывать, что еще чуть-чуть и вопросов к его бывшей жене у меня не останется.

Мы не стали уходить далеко. Место, в котором Орлов предложил мне поужинать, оказалось буквально на том же квартале, что и его офис, только через дорогу.

Претенциозное место, отделанное в темных тонах, буквально с порога кричало, что в него могут заходить только люди с толстым кошельком.

Не такие, как я. Такие, как Максим.

Формальности заняли еще несколько минут. Нас провели за свободный столик, раскланялись перед Орловым, который, как я поняла, часто здесь обедал и ужинал, а затем отправились готовить наш заказ.

— Итак… — деловито начал мужчина, сцепляя длинные пальцы в замок и кладя их перед собой.

— Итак… — повторила я за ним, нервно поправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

Было неуютно в таком месте. Я не вписывалась в такие места. Мне было не место в таких местах.

Я была одета в поношенные джинсы и потертую косуху, в которой уже давно было холодно ходить. На новую не было денег, да и времени ходить по магазинам у меня не предвиделось.

Пара, сидевшая за соседним столиком пару раз покосилась на меня, официант обвел слегка недоуменным взглядом. Кажется, что я не смущала только Орлова. Или он усиленно делал вид, что ему все равно, и он не замечает, как люди смотрят на нас.

Вот уж не пара, так не пара.

Я нервно рассмеялась, вызывая, тем самым, недоумение на лице своего собеседника.

— В общем, если переходить сразу к делу, то нужно, чтобы ты кое в чем мне подыграла.

— В чем? И на счет чего мне придется врать на сей раз? — Почему-то я была уверена, что по-другому не будет и без лжи не обойдется.

— Давай обойдемся без этих игр с нимбом на голове, — жестко осадил меня мужчина.

— Хорошо, давай. Какого черта тебе нужно от меня и Милы? — Так лучше? И не надо смотреть на меня так зло и исподлобья! Сам напросился. Тем не менее, не выдержав прожигающего взгляда, я стушевалась и отвернулась в сторону. Вроде как пейзаж за окном рассмотреть.

— Надо будет сыграть в семью. Точнее, сыграть свадьбу.

— Чего?! — вскрикнула я, позабыв и о страхе, и о смущении. Пара за соседним столом вновь обернулась в мою сторону, но на этот раз мне было глубоко наплевать. — Ты серьезно?

— Вообще-то, да.

— Объяснишься?

— Мой пиар менеджер считает, что намного лучше опровержений подействует кое-что другое.

— Фиктивный брак?

— Нет. Никакого брака. Даже фиктивного. Я же не вчера родился. Просто сделаем вид, что поженились. Торжество, фото, все, как полагается. Это будет намного лучше того опровержения, что ты дала.

Глава 5

Да, может быть.

Возможно, Кикимора была права, и я боялся.

Ну, то есть, если бы эта девочка оказалась моей, что мне тогда нужно было делать?

Играть в отца? Сыграл уже один раз, все знают, к чему это привело. Я легко отказался от Мии. Отдал ее фактически за деньги. Отец года. Где там моя премия завалялась?

Не мудрено, что Алина от меня сбежала. Что Миша отрекся от такого брата. Что даже мать не желала больше общаться со мной, как раньше.

Окажись я родителем Милы, и что бы я ей дал? Что смог бы принести в ее жизнь? Боль и разочарование? Этого у нее в жизни и без меня будет предостаточно.

А Анна… Анна оказалась чересчур раздражающей и громкой. Общение с ней утомляло, раздражало и отнимало уйму времени и сил. Проще говоря, ее было слишком много.

Но плюсом было то, что была пугливой. Согласилась на все мои условия.

Спросите, на кой черт мне было так усложнять себе жизнь?

Ну, во-первых, я сказал ей правду. В глазах общественности я действительно уже давно выглядел каким-то монстром. Рекламщики и пиар-менеджеры уже устали мне повторять это. Обо мне кто только и что не болтал. Начиная от прислуги, заканчивая партнерами по бизнесу. И что монстр, затерроризировавший семью. И что доконал сначала деда, теперь пытаюсь отца. Что выгнал родителей из дома, отобрав последний рубль, братьев раскидал по свету, пустив по миру. Что жену избивал до полусмерти, и она от меня еле-еле сбежала. Из последних сил, в общем.

Нет, ну, что-то из этого было правдой, но ведь не все!

В любом случае, этот кошмар нужно было исправлять. Я был большим человеком и мне полагалось поддерживать соответствующую репутацию. Которую Аня решила мне подпортить своей болтовней с «независимой журналисткой Марией Астаповой».

Во-вторых, я очень сильно злился. На своих братьев. На тех самых, которые игнорировали меня и не соизволяли отвечать на редкие телефонные звонки и еще более редкие сообщения.

Да, у нас все было неидеально. Да, возможно, где-то и в чем-то я перегнул палку. Но это вовсе не означало, что меня можно было взять и вычеркнуть из семейного древа. Так это не работало!

А еще меня раздражало, что у этих псов все было до приторности идеально! Идеальные семьи, идеальные работы, идеальные жены и идеальные дети!

Миша обосновался в Праге вместе с Алиной, они открыли свою сеть ресторанов. Ежедневно выкладывали фотографии в сторис и постили в инстаграме. Идеальный отец ведет мою дочь в детский сад. Идеальный муж целует мою жену. Идеальный бизнесмен заработал свой первый заграничный миллион. Идеальный человек живет моей идеальной жизнью.

Иногда мне хотелось ненавидеть Мишу за то, что он украл все то, что принадлежало мне. Снова. Снова и опять! Но потом я детально вспоминал события прошлых лет и понимал, что, в общем-то, во всем виноват сам.

Я сам оттолкнул от себя Алину. Сам отвернул от себя семью. Сам отказался от маленькой Мии.

Но, если забыть о чувстве вины, то злость преодолевала все остальные эмоции.

Мирослав тоже обустроился в своем дурацком Париже. Устроился каким-то там аналитиком в крупной французской фирме и делал там карьеру. У него была квартира, крутая тачка и, в общем, каждый, кто взглянул бы на него, мог лишь позавидовать такой жизни. С девушкой со своей он, правда, расстался, зато крутил романы в своем прежнем духе, меняя одну француженку на другую.

А я? Спросите, что я?

А я ничего. Жил один. Ни жены, ни детей. Крутая тачка, правда, имелась. Но помимо нее и бизнеса, которым, к слову, было очень сложно руководить в одиночку, у меня имелись только дурная слава и постоянные скандалы вокруг.

В общем, раздумав, я решил это исправить. Тоже завести себе соцсети. Жениться. Приукрасить Кикимору и выдать ее за свою «чудесную» супругу. Завести с ней ребеночка. Почему бы и нет? Пусть бы потом тоже посмотрели и поняли, что я не страдаю. Что я не остался один. Что их пророчества о том, что я никогда и никому не буду нужен, не сбылись. Что их проклятья не затронули меня. Что жизнь у меня складывается еще лучше, чем у них!

И в-третьих, было в-третьих. А что, если Мила действительно была моей? Я не мог закрыть глаза на такое существование ребенка. Пусть и лишь гипотетически моего. Нужно было оставить ее жить при монастыре с непутёвой мамашей?

Вот я стоял сейчас возле нее и всматривался, пытаясь найти схожие черты, но девочка спала и было сложно сказать, похожи мы или нет. Да и вообще, как по маленьким детям можно было определить, на кого они похожи?

— Моя или нет? — прошептал я и в ответ Мила завозилась в кроватке.

Для их переезда все было уже обустроено. Я дал приказ своим людям, те скомандовали рабочим, додели все горничные и, уже через два дня после нашего соглашения в ресторане, все было готово.

Красивая, уютная детская для девочки в белых тонах. Отдельная спальня для ее буйной мамочки в шаге от нее.

Аня с Милой переехали ко мне вчера вечером. А на утро я зачем-то пошел в детскую.

В принципе, было воскресенье. Изредка я позволял себе сделать этот день выходным. Или хотя бы отправляться по делам не спозаранку.

Вот и сегодня решил, что можно прикинуться ленивцем. В конце концов, впервые за несколько лет, я находился в своем доме не один.

— Ты что-то хочешь мне сказать? — хмыкнул я, внимательно наблюдая за тем, как Мила открывает свои сонные глазки, потягивается и начинает ворочаться.

Глаза у нее были светлые. Как у меня. И ее матери, собственно говоря. Глаза. Они пока что ни о чем не говорили. Волосы? Я аккуратно поднял малышку и прижал себе. Ее затылок как раз оказался аккурат напротив моих глаз.

Ну, что я мог сказать? Какой-то рыже-каштановый пушок…

— Не блондинка, уже хорошо, правда? — усмехнулся я, удобнее устраивая малую на руках. Малышка что-то угукнула в ответ.

— Не любишь блондинок? — прозвучало сзади и я понял, что мы с Милой уже не одни в комнате.

Глава 6

Не знаю, почему мне было обидно. Правда, я не понимала себя. Любая другая девушка обрадовалась бы подобному. Магазины, салоны, дюжины пакетов с модной, брендовой одеждой, аксессуарами, косметикой, духами.

Любая бы.

Но только не я.

План Максима меня отчего-то расстроил, не обрадовал, хотя он, наверняка, думал, что все будет как раз наоборот.

На деле же меня не покидало чувство, что Максим меня стыдится. Что, если я откажусь от покупок всех этих вещей, что выбрала для меня его помощница, он попросту побрезгует выходить со мной на люди.

Не то, что в свадьбы играть.

Неприятно. Будто бы я была человеком второго сорта.

Нет, с одной стороны, я его понимала. Мы были друг другу не парой, и, кстати, я об этом уже упоминала, еще там, за ужином в ресторане несколько дней назад. Но так откровенно выражать свою неприязнь и брезгливость… наряжать мне в дорогие тряпки, будто я его новая кукла, а не человек…

И ведь он даже не дал возможности выбрать что-то самой. Значит, не доверял вкусу. Ведь не доверял же? Иначе как понимать эту длинноногую брюнетку модельной внешности, которая меня таскала по бутикам уже второй день? Ее звали Света, и я ненавидела ее уже только за то, что Максим ей «доверял».

Не знаю, кстати, почему. Не спрашивайте меня. Может, это была та самая ревность, о которой я подумала в первую очередь. А, может быть, что-то еще. Может быть, мне было просто неприятно то, что мне он как раз-таки не доверял.

Мне и моему второсортному, деревенскому вкусу.

Нет, ничего подобного он мне не говорил. Но наверняка думал.

Наверняка.

Иначе не приставил бы ко мне эту двухметровую девицу, длина ногтей которой меня пугала. Мне кажется, при желании ее маникюр можно было использовать, как оружие.

Света меня до жути раздражала. Что бы я не взяла в руки, чтобы рассмотреть, что бы не приложила к телу для сравнения, она тут же выхватывала у меня эту вещь, делала лицо, мол «ну ты и колхозница, о, боже мой» и отшвыривала ее в сторону, куда подальше.

И так каждый раз.

В конце концов мне это надоело.

В очередной раз, когда Света, задевая головой люстру, отправилась на поиски подходящих мне, деревенской дурочке, вещей, я молча развернулась и ушла. Покинула бутик и направилась, куда глаза глядели.

Было неприятно, когда тебя окунали в грязь. А Максим с первого дня нашего знакомства, если не считать той глупо проведенной вместе ночи, только этим и занимался. Самоутверждался за мой счет. Указывал мне на мое место.

Я долго брела, куда глаза глядели. Телефон в кармане не переставал вибрировать несколько минут. А затем в ватсап посыпались сообщения. Ни одно из которых я не стала читать. Под очередной «дзынь» я остановилась у витрины одного из магазинов.

За стеклом красовалась швейная машинка. Большая, красивая и совсем новая. Неосознанно я потянула к ней пальцы и «прикоснулась» сквозь стекло.

Помню, у меня была старенькая, пока я жила в деревне. Сердобольная соседка, тетя Инга, отдала мне свою, когда «глаза уже совсем перестали видеть». Черненький Зингер служил мне верой и правдой. Помню, как радовалась ему, мне казалось, что мне подарили целый мир.

Училась всему сама, таскала из библиотек потрепанные и выцвевшие журналы и осваивала непростое ремесло в одиночку. Сначала шила одежду для кукол, потом избрала своей жертвой кота Бориса, а после перешла на платья для себя и семьи.

И все бы хорошо, если бы только в очередном приступе ярости тетка не разбила любимый Зингер. Помню, как в тот день плакала без остановки много часов. Мне казалось, что подаренный ранее новый мир у меня отняли, так и не дав до конца насладиться.

С тех пор я была без машинки. Холила и лелеяла эту мечту. Думала, перееду в столицу и в первый же месяц куплю себе самую лучшую.

Не вышло.

А сейчас передо мной стояла красавица, настоящее произведение искусства и у меня в голове уже крутились наряды, которые можно на ней пошить, я уже слышала мерный стук иголки, видела, как прокладываются идеально-ровные швы…

А, была не была!

Вчера вечером мы с Орловым подписали договор, который про себя я как только не окрестила, начиная от «кабального», заканчивая «сделкой с нечистым». Я обязалась молчать и смиренно играть роль его рабыни, ой, простите, невесты и далее жены, и никогда в жизни не открывать рта и не рассказывать об этом даже под пытками. А он, в свою очередь, вручил мне карту. Маленький пластиковый прямоугольник. Который в наше время решал так много.

На нем была энная сумма денег. Очень приличная, судя по договору. Я даже не знала, на что тратить такие деньги, потому что никогда не обладала и сотой частью такой суммы.

Но сейчас…

— Вам что-то подсказать?

Я даже не успела зайти внутрь. Пожилая женщина, лет шестидесяти на вид, улыбнулась мне. Она вышла из магазина и посмотрела на меня, а я даже не заметила этого, потому как дверь была открытой.

— Я…

— Это очень хорошая модель, если возьмешь, не пожалеешь, прослужит тебе верой и правдой годами, — заверила мне улыбчивая продавщица.

Я пошла за ней, как заколдованная.

Это была мечта детства. Я всегда хотела свою машинку, оверлок, столик, кучу тканей, иголок, камней и пайеток. Вся та роскошь и красота, все те яркие краски и блеск, которого мне всегда не хватало в нашей серой, скучной деревне, в нашем маленьком, стареньком доме, все находило воплощение в грезах и эскизах будущих платьев.

А сейчас у меня, наконец-то, были деньги на то, чтобы осуществить мечту, которой было уже очень много лет.

Нет, конечно, окончательно разойтись и скупить все то, что хотелось, я себе не позволила. Обошлась только тем, что уж очень сильно приглянулось.

В конечном итоге, я купила ту самую швейную машинку, на которую изначально засмотрелась, хороший оверлок, пару корзин и кое-что по мелочи. Иголки, нитки, пару кусков тканей, один из которых продавщица подарила мне, назвав это бонусом за щедрую покупку.

Глава 7

— Это… это что такое?

Я нахмурился, обводя взглядом кухню. На обеденном столе красовалось не меньше половины дюжины тарелок. Часто из них была укрыта кусками ткани. Посмотрим, что там под ними, я понял, что кое-кто решил приготовить еды на целый колхоз. — Пирожки, ватрушки, пирог… — тихо перечислил я. — Мясо, гарнир, салат, еще салат…

Нахмурившись, я отодвинул один из стульев и сел за стол.

На часах была почти полночь, а я только что вернулся домой.

Впрочем, назвать это место домом не поворачивался язык. Квартира? Да. Хорошая? Тоже да. Она была удобно расположена, в ней было достаточно пространства, сделан хороший, дизайнерский ремонт. Здесь хранились мои вещи. Но дом…

Нет, дома у меня никогда не было.

Я думал, что обрел дом, когда дед заставил меня построить его собственными руками. Когда я привел туда Алину и своего племянника. Когда там родилась наша Мия. Но я ошибался. Горько ошибался, потому что бывшая жена по-прежнему любила только одного человека – моего брата.

С тех пор, как я понял, что все в этом мире, начиная от деда и отца, заканчивая собственной женой, больше всего любили Мишу, а не меня, я махнул на «семью» рукой. Не пытался ее больше завести. Не пытался впустить кого-то нового в свою жизнь.

А цирк этот с Кикиморой… он был лишь для того, чтобы доказать братьям, что я ничуть не хуже.

Тяжело вздохнув, я протянул руку и взял один пирожок. Надкусил, прикрыл глаза, наслаждаясь грибами с картошкой и выдохнул.

Ничего не поделаешь. Да, с семьей и родными у меня не задалось, зато бизнес был, денег, хоть отбавляй! Захочу и вон, всяких Заболотских в жен возьму и никуда они не денутся! И весь мир заставлю поверить, что живу лучше всех. А там, может и ложь правдой станет.

Витая в подобных размышлениях, я умял два пирожка, пододвинул к себе овощной салат, расправился с парой куриных ножек и, в конце концов, умял добрую часть приготовленной еды.

Кстати, это что, Аня приготовила? Больше было некому. Но зачем? Я не просил. В контракт это не входило. Но кроме нее больше некому было.

К слову, оказалось вкусно, потому как я не помню за собой объедаловки на ночь глядя. А тут не удержался. Получилось у Кикиморы уж больно аппетитно. Так, что я слопал едва ли не половину еды, оставленной на столе.

К слову о ней…

Света на нее сегодня жаловалась. Что сбежала из бутика молча и больше не ответила ни на один ее звонок.

Аня не ответила и на мой тоже и исходя из этого я решил, что она обиделась и опять решила продемонстрировать свой дурной характер.

И я собирался ей за него выговорить по первое число. Правда собирался. Пока не начал ужинать. А там, на часах уже давно за полночь перевалило, и я решил оставить показательную порку на завтра.

Только вот завтра ее тоже не случилось.

Я постучался и услышав тихое «войдите» поспешил открыть дверь. На часах была половина восьмого, у меня было десять минут на разговор, в котором я должен был донести до этой несуразной мыши то, что Свете виднее ее работа. И, что если она сказала прыгать, Кикимора должна спросить, как высоко. Я правда собирался все это высказать Ане, но не смог. Не получилось.

На несколько секунд я замер, не имея возможности отвести взгляд от своей только вчера названной невесты.

Аня стояла передо мной в красивом, длинном платье светлого оттенка. Если посмотреть на него внимательно, то казалось, будто бы оно воздушное. Пояс, грудь, плечо и рукав украшала тонкая вышивка, искусно передававшая кремовый оттенок. Платье было сшито в греческом стиле, и Аня напоминала богиню, сошедшую с Олимпа. Одно плечо было свободно от ткани, и я заметил, что на левой ключице у моей избранницы есть россыпь едва заметных, очень трогательных и одновременно пикантных родинок.

Тихонько прочистив голос, как бы невзначай Заболотская дала о себе знать, напоминая, что пялиться вот так вот, как пялился на нее я, вообще-то некрасиво.

— Света… Света сказала, что ты от нее вчера сбежала, — нахмурившись, я попытался придать голосу строгости и деловитости. — Не понимаю, чего она возмутилась, платье выбрали шикарное, хоть замуж в нем прямо сегодня, — произнес я, обводя избранницу внимательным взглядом. Дойдя до ее лица, я понял, что она густо покраснела. Тонкие кисти начали нервно теребить ткани вечернего наряда. — Что такое? Чего занервничала? Дорогим вышло? Если да, то не переживай! — отмахнулся я, предположив, что Кикимора всполошилась из-за суммы наряда. Своим женщинам в таких элементарных тратах я никогда не отказывал. Наоборот, мне нравилось, что я мог обеспечивать женщину, которую выбрал и не считал, что передо мной за это должны отчитываться.

— Оно стоило четыре тысячи, — наконец, выдала Аня.

— Долларов? — уточнил я.

— Рублей.

— Рублей? — переспросил я. Нет, разумеется, знатоком в женских брендах и одежде я не был, но точно знал, что в бутиках цены другие. Правда Свету я вчера слушал в пол уха, поэтому так и не понял, то ли Аня сбежала, и сама что-то купила, то ли они все же пришли к какому-то компромиссу. Знал наверняка только о непосредственном побеге чудачки.

— Рублей. Ткань стоило ровно столько. Ткань и иные атрибуты. Я пошила его сама. И впредь мне бы хотелось выбирать себе одежду самой. Без этой твоей… Светы, — поморщилась Заболотская. И тут я увидел, что она, возможно, не врет. Позади избранницы стояла швейная машинка, а на несколько метров вокруг нее валялись куски тканей, нитки и прочее швейное барахло.

— Я… — Я оказался удивлен. Я понимал, что она хочет шить, потому что Аня этого не скрывала, просясь в университет, где сможет отучиться на модельера, но я точно не знал, что она могла делать такие вещи сама. Если умела, на кой черт вообще было учиться? А она умела.

— Я вполне могу справиться с подобными элементарными вещами сама. И то, что я из деревни вовсе не говорит о том, что я не могу купить себе что-то приличное! Или ты думаешь, я тебя опозорю?

Глава 8

Гад ушел. Взял, развернулся и молча ушел, ничего больше не сказав. С одной стороны, это, конечно, было хорошо, потому что, обычно, когда Максим открывал рот, ничего кроме гадостей он не говорил, но, с другой, я хотела услышать, что Свету уберут восвояси, а мне, наконец, начнут доверять.

Разумеется, этого не случилось.

День выдался занятным.

Макс ушел, оставив меня одну с Милой, которая отняла большую часть времени. Впрочем, возиться с ней было одним удовольствием. Всем элементарным вещам в плане ухода я была научена медсестрами в роддоме, а затем в кризисном центре, поэтому обращалась я с ребенком играючи легко. А еще я постоянно с ней разговаривала. Что бы не делала, чем бы не была занята, постоянно что-нибудь объясняла и говорила, а Мила внимательно меня слушала, как будто понимая все, о чем я толкую.

Время у нас с ней пролетело незаметно. Я покормила дочку, искупала, переодела и вместе мы осмотрели квартиру «нашего папочки».

— Не густо, — заключила я, понимая, что квартира больше напоминала офис, нежели настоящее жилье.

Нет, оно было красивым, даже очень, просто… не было в нем жизни. Не было уюта. Никто бы сюда не захотел возвращаться. Здесь не жила семья. Деньги? Да, определенно. Именитые дизайнеры? Наверняка это они оформляли квартиру Орлова в таком безжизненном стиле.

— Надо исправлять, как думаешь? — спросила я у Милы, мирно сидевшей у меня на руках. Дочка бросила на меня мимолетный взгляд и продолжила грызть свою игрушку дальше. — С чего начать?

А начала я с уборки. И, знаете, что? Прокляла эти хоромы.

В смысле, конечно, наверняка было здорово жить в квартире, где места хватало всем и для всего. Я невольно вспомнила наш покосившийся деревенский домик, в котором мы никогда не помещались все вместе. Вспомнила тесноту и вещи, сложенные друг на друге так, что ничего не найти. И, поняла, что, с одной стороны, жаловаться было не на что. А вот с другой. Убрать такую махину, состоявшую из девяти комнат, оказалось непосильной задачей для одной меня.

Я справилась только с гостиной, столовой и кухней, потому как делала все основательно, а еще постоянно отвлекалась на Милу. На завтра решила оставить спальни и гардеробные. А уж после и комнаты для гостей можно было привести в порядок.

Не скажу, что квартира была грязной, нет, но пыль успела скопиться кое-где, а на кухне и вовсе творилось не пойми что. В смысле, вчера я готовила с трудом. Не было нужной посуды для готовки, не было кастрюль, сковородок и прочего добра, которое нужно любой хозяйке на любой кухне. Зато была куча дорогущей посуды, из которой, что было есть-то?

Короче, логики богатых я не поняла. Поэтому, на свой страх и риск залезла в интернет магазин, и кое-что заказала прямо с телефона. Доставку обещали завтра. Захочет, оплатит и оставит, а, нет, так нет. К слову, из заказа, который я делала больше получас, поняла, что мне бы пригодился новый телефон. Этот, купленный с рук несколько лет назад, уже работал на последнем издыхании.

Но, знаете, что? Тратиться на это было жалко. То есть, конечно, Орлов перевел мне большую сумму денег, но я не была дурой. Тетка всегда говорила, что быстрее, чем деньги приходят, они уходят. Она всегда берегла каждый рубль. Ее девиз был такой – если можешь не потратить, значит, не трать. Мы сами сажали огород, чтобы вырастить еду, которую на стольких людей купить впрок было просто невозможно. Зато излишки всегда можно было продать или обменять у соседей на то, что необходимо. Мы сами шили и штопали себе одежду. Сами ремонтировали видавший виды дом, когда дела становились совсем плохи. Все делали сами, стараясь следовать девизу тетки и не тратить лишнего рубля.

Сейчас у меня были деньги, но кто знал, что будет завтра? А послезавтра? Когда Орлов со мной наиграется? Когда ему надоест Мила? Когда он помирится с братьями? Когда докажет им что-то? А, может быть, еще раньше?

У меня на руках была совсем маленькая дочь, которой требовалась моя защита. Я просто обязана была ее обеспечить. И Максим дал мне этот шанс. Я не должна была его профукать. Каким бы он не был, дорогу в будущее он мне обеспечил. Образование в лучшем университете плюс стартовый капитал. Я должна была справиться. А если не справлюсь, то винить оставалось бы только себя.

Я не могла больше расходовать те деньги на себя. Учеба и работа – это было одно, а вот хотелки, как любила говорить тетка – это уже совсем другое.

Я поставила себе запрет на то, чтобы прикасаться к этим деньгам.

Пока что нам с Милой было, где жить, но сколько это продлится, никто не знал, а значит, помимо учебы, мне нужно было что-то придумывать с работой. Возможно, начать шить на дому или как-то совмещать работу в ателье. Короче, нужно было шевелиться, не дожидаясь, когда богатенькому мажору надоест играться с деревенской дурочкой.

— Что… что ты делаешь? — послышался голос Максима, и я вынужденно замерла, отложив свое дело.

«Женишок» вернулся на удивление рано, я еще даже не успела приготовить ужин. Решила запечь курицу с картошкой в духовке. Салаты были готовы и порезаны и пока птичка томилась, я решила убрать хотя бы холл.

Милу посадила в переносное кресло и обустроила ее неподалеку от себя.

Сама, тем временем начала мыть пол в холле. У меня как раз было двадцать свободных минут, пока ужин доготавливается.

— Привет, — я подняла голову и поприветствовала Орлова. — Мою пол, — озадаченно выдохнула я, немного запыхавшись. Как я уже говорила, помещения в квартире были очень большими и то, что раньше было плевым делом теперь заставляло уставать.

— Зачем? — Максим посмотрел на меня так, будто я была одета в костюм клоуна. Как минимум.

Как я уже говорила, домой он вернулся едва ли не спозаранку, теперь стоял передо мной, будто бы в дом его не пускала темная сила, топтался у входа, хмурясь и будто бы не доверяя своим глазам.

— В каком смысле «зачем»? — Меня начинал все больше и больше удивлять наш диалог. — А зачем моют полы? Чтобы они были чистыми, — пояснила я. То ли детский сад, то ли дурдом, черт его знает, что у нас тут было.

Глава 9

У меня разбегались глаза от обилия красивой одежды в магазине, в который меня привел Максим. Благо, что мы были без Светы. Ура, ура, мне можно было самой выбрать себе новый гардероб. Достойный жены Максима Орлова.

«Женишок» заехал за нами с Милой, как и обещал, ровно после обеда. И отвез в какой-то раскрученный, совсем новый торговый центр, заверив, что там столько магазинов брендовой одежды, сколько нам нужно.

Что ж было делать? В брендовой одежде он явно разбирался лучше моего. Наверное.

На ценники я старалась не смотреть. Случайно глянула на один из них и около минуты стояла молча, с открытым ртом. Пытаясь переварить, сколько стоил кусок ткани, расшитый какими-то нелепыми пайетками.

В общем, во мне бушевали разные эмоции. С одной стороны, я, как девушка и как модельер могла оценить красоту и изысканность всех этих вещей, более того, мне хотелось забрать домой каждую из них. А, с другой, я была простой деревенской девушкой, которая за всю свою жизнь не держала в руках и пятидесяти тысяч рублей разом. Молодой матерью-одиночкой, которая вынуждена была искать себе кров над головой в кризисных центрах.

— Вам очень подойдет, — произнесли сзади, заставив меня слегка вздрогнуть. Голос, раздавшийся позади, оказался принадлежащим молодому мужчине – консультанту бутика. — Прошу прощения, не хотел Вас пугать.

Обогнув меня, продавец оказался лицом к лицу со мной и теперь я могла отметить статный рост, отличное сложение, красивый разрез глаз и обворожительную улыбку.

— Нет, все в порядке, — нервно улыбнувшись, я заправила прядь волос за ухо и отвела взгляд в сторону. Не знаю, почему. Смутилась?

— Платье прекрасно подчеркнет Вашу безупречную фигуру и будет выгодно оттенять бледную кожу и светлые локоны, — расписал он плюсы наряда.

Взглянув вниз, я поняла, что все еще сжимаю длинное, черное платье, приталенное к середине и переходящее в пышный низ. Открытые плечи, объемные декорации и блестки, вкрапленные в саму ткань. Да, действительно, выглядело красиво.

— Примерите?

— Я? А… да… наверное… да, я примерю…

Я ведь для этого была здесь? Макс сказал, чтобы я тратила деньги, не беспокоясь о них и подобрала себе не меньше дюжины роскошных нарядов. Сам он вместе с Милой ретировался в игровую зону, предоставив возможность спокойно заняться собой.

Сказать, что меня все это удивляло, значит, ничего не сказать. С одной стороны, я понимала, что Орлов делает все это ради себя, что у него свои цели и выгоды, а с другой, что ему мешало, например, дать поручение той же Светлане? Скажем, попросить ее выбрать для меня платья, купить и привести их домой? Что мешало поставить меня перед фактом? Почему он привез меня в магазин и велел «отрываться»? Почему так много позволял?

Что-то ведь за всем этим крылось?

— Ну, вот, как я и предсказывал, Вы восхитительно в нем смотритесь, — заверил меня консультант по имени Петр после того, как я вышла из примерочной. — Я никогда не ошибаюсь в том, что подойдет роскошной женщине, — добавил он, заставляя меня покраснеть.

Чтобы этого никто не заметил, я поспешно отвернулась, а затем подошла к зеркалу.

Да, смотрелось и впрямь очень хорошо. Несмотря на мою некрасивую, угловатую худобу, несмотря на отсутствие макияжа или укладки, оно делало меня лучше. Намного лучше. Не принцессу из сказки. Но я уже не выглядела лягушкой.

— Вы мне льстите, — тихо ответила я из-под опущенных ресниц.

— Никогда этим не занимаюсь, — с улыбкой ответили мне.

— Аня, — неожиданно услышала я позади себя. На удивление три буквы моего имени прогрохотали, будто гром посреди ясного неба.

Максим? А как он так быстро здесь оказался? А почему? Они с Милой ведь должны были быть на игровой площадке…

А еще почему он смотрел на меня так зло?

— Снимай.

— Что? — опешила я.

— Я сказал – снимай это уродство, — прошипел Орлов, делая ко мне несколько шагов. Взгляд его потемнел, тон стал презрительным. Надвигаясь на меня, он стал казаться еще больше обычного. Я невольно попятилась назад. Благо, завозившаяся на его руках Мила, привлекла чужое внимание и Макс остановился. В паре шагов от меня. Полыхая злостью. — Я тебе сказал платья выбирать, идиотка, а не хвостом вилять. Недолго продержалась, что ж, другого я и не ожидал.

— Что ты такое говоришь…

— Все, закончился шоппинг. Переодевайся и на выход. Буду ждать тебя на парковке, — резко выдал Орлов, перебив меня. Не пожелав больше меня слушать, он развернулся и быстрыми шагами покинул магазин, оставляя меня наедине с ошарашенным не меньше моего продавцом-консультантом.

Не сразу, но я все же заметила, как по щекам потекли слезы от обиды.

Я так и не поняла, за что Макс так сильно решил меня обидеть.

Слезы застилали глаза все время, пока я шла к машине, оставленной на внутренней парковке, на месте Ж5. Не смогла успокоиться и тогда, когда оказалась в салоне.

— Ты… ты чего? — удивленно спросил Максим, после того, как я залезла в машину.

Я молча покачала головой в ответ, отворачиваясь к окну. Из пейзажа увидела только другие машины и серый бетон под ними.

— Аня? — осторожно позвал Орлов.

— Что? — все так же не поворачиваясь, спросила я.

— Ты чего, ты ревешь что ли?

— Нет…

— Ревешь же…

— Конечно, реву! — повернувшись, наконец, к гаду, вскрикнула я. — Ну, ты и сволочь, Орлов! Решил самоутвердиться за мой счет?

— Я… я не...

— Что ты? Что ты? Все время ты, да?! У тебя есть только ты! А другие так, массовка! Остальные холопы, которые должны носиться вокруг тебя с опахалом, никак иначе! Его Величество – царь, его слово – закон, так все выглядит в твоей голове?!

— Я…

— Я не достойна находиться рядом с Его Величеством, я позорю его, да? Каждым своим шагом, каждым своим словом! Ты стесняешься колхозницу, деревенскую девку, которая не умеет держаться в обществе?

— Да нет же…

— Тогда какого черта ты вел себя в магазине так, будто я грязь под твоей обувью?! Если я все равно чучело, даже в таких платьях, может быть, пока не поздно, устроишь свой спектакль с другой актрисой? С кем-нибудь получше меня? С той же Светланой, например?! А что, она все знает, во всем разбирается, у нее прекрасный вкус не то, что у меня, деревенщины!