Рецепт её счастья

Пролог

Жизнь Алины была идеальной. Не просто хорошей или удачной — именно что идеальной, отполированной до глянцевого блеска, как страница журнала Vogue, который она листала в ожидании мастера по маникюру.

Она просыпалась не от будильника, а от запаха свежесваренного кофе, который приносила в спальню Симона, их домработница. Солнечные зайчики играли на паркете стоимостью с годовой доход среднестатистической семьи, а за панорамным окном, как на ладони, лежал заснеженный, но невероятно оживленный Москва-Сити. Её мир был тихим, стерильным и невероятно дорогим.

Её день был расписан с элегантной точностью швейцарского механизма:
10:00. Йога с личным тренером в домашнем спортзале с видом на башни.
12:00. Завтрак (авокадо-тост, ягоды годжи, смузи) в компании Димы, если он не был на утреннем совещании.
14:00-18:00. «Рабочий день»: шопинг в ЦУМе или галереях «Модного сезона», выбор нового искусства для квартиры (её коллекция начинающих московских художников считалась весьма тонкой), обед с подругами в «White rabbit» или «Butler», где обсуждалось всё — от новой коллекции «Шанель» до того, кто с кем развелся и почему.
20:00. Вечер. Либо светский раут, премьера в «Гоголь-центре», закрытый ужин, либо — что она любила больше всего — тихий вечер дома. Дима готовил. Это была его странная и трогательная слабость. Владелец сети элитных автосалонов, акула бизнеса, он сбрасывал пиджак, закатывал рукава дорогой рубашки и колдовал на их суперсовременной кухне, превращая трюфели и мраморную говядину в маленькие произведения искусства. Он готовил, а она выбирала вино из их погреба. Они смеялись, болтали, а потом смотрели кино, растянувшись на диване размером с небольшую студию.

Дмитрий был не просто «хорошим парнем». Он был воплощением успеха, щитом и украшением её жизни. Высокий, с пронзительным взглядом человека, привыкшего побеждать, и с обезоруживающей улыбкой, которую он дарил только ей. Он дарил ей не просто подарки, а впечатления: полет на вертолете над Альпами, ужин на частном пляже в Дубае, редкое вино с аукциона. Он построил для неё кокон из абсолютной безопасности и восхищения.

У неё были безупречные связи, безупречная одежда, безупречный мужчина и безупречное будущее, которое виделось как плавное продолжение этого прекрасного настоящего. Свадьба (они уже обсуждали детали на острове Санторини), дети, может быть, свой небольшой, но очень статусный бизнес для души — галерея или дизайн интерьеров.

Она была не просто счастлива. Она была уверена. Уверена в завтрашнем дне, в своей избранности, в прочности этого хрустального замка. Её жизнь была законченным, идеально скомпонованным кадром, где не было места случайным пятнам, трещинам и сквознякам реальности.

Алина даже представить не могла, что идеальная жизнь, как и идеально приготовленный суфле, — невероятно красива, но держится на одном единственном, хрупком пузырьке воздуха. И что одно неловкое движение, один резкий звук — и от всей этой воздушной, сладкой конструкции останется лишь бесформенная, осевшая масса.

Последним идеальным вечером она заснула, прислушиваясь к мерному тиканью дизайнерских часов на стене и к ровному дыханию Дмитрия. За окном сияли огни города, который, как ей казалось, лежал у её ног. Она не знала, что это — её последний сон в розовой дымке иллюзий. Утром её мир должен был разбиться с тихим, хрустальным звоном, о который можно легко порезаться насмерть.

Глава 1

Звонок разбудил её не в десять, а в семь утра. Резкий, настойчивый, чужой. Алина, не открывая глаз, потянулась к прикроватной тумбе, где должен был лежать её iPhone в шелковом чехле. Вместо привычного прохладного стекла пальцы наткнулись на пустоту.

— Дим? — хрипло позвала она, сбитая с толку. — Кто звонит так ра…

Она приподнялась на локте и замерла. Пространство с другой стороны кровати было пустым. Безупречно застеленным, будто там никто и не спал. Её мозг, еще вязкий от сна, медленно регистрировал другие детали. Тишина. Глубокая, давящая тишина, в которой не слышно было даже гудения умного дома. Солнце, бившее в окно, было слишком ярким, слишком безжалостным, выхватывая пылинки в воздухе. И этот звонок. Он не стихал.

Алина сорвалась с кровати, накинула на голые плечи кашемировый плед и выбежала в гостиную. Телефон звонил где-то в районе журнального столика. Это был её телефон, но он лежал не на своём месте, а на полу, рядом с диваном, будто его швырнули.

— Алло? — её голос прозвучал чужим, сонным.

— Алина Сергеевна? — мужской голос, официальный, безэмоциональный. — Говорит Петров, старший судебный пристав. Вам вручена повестка. В соответствии с решением суда, сегодня с девяти утра начинается опись и арест имущества, принадлежащего Дмитрию Владимировичу Крылову, по адресу…

Она не слышала остального. Слова «арест», «имущество», «Крылов» гудели в ушах, как шум прибоя. Она опустилась на холодный пол, плед соскользнул.

— Ошибка, — прошептала она в трубку. — Это ошибка. Я позвоню Дмитрию, он всё прояснит.

— Господин Крылов, согласно данным, выехал из страны сегодня в пять утра рейсом в Дубай, — голос прозвучал почти с сочувствием, что было страшнее равнодушия. — Рекомендую вам подготовить личные вещи. Команда будет через час.

Связь прервалась.

Алина сидела на полу, уставившись в сияющий, бессмысленный пейзаж за окном. Пять утра. Дубай. Одна. Арест.

Она набрала номер Дмитрии. Прямо в лоб. Голосовой почты не было. Было сухое, автоматическое: «Абонент временно недоступен».

В голове, вопреки панике, с холодной ясностью всплывали обрывки. Его последние недели. Нервное метание, больше звонков в ночи, короткие, деловые разговоры, которые он обрывал, увидев её. Его странная фраза две недели назад, когда она заикнулась о свадебном планировщике: «Не время сейчас, рыба моя. Погоди». Она тогда подумала о делах. Всегда были дела.

Она вскочила, побежала в его кабинет. Стол был пуст. Компьютера не было. Сейф в стене — открыт и пуст. Только папка с какими-то бумагами лежала посередине стола, как памятник. На ней, её любимой гелевой ручкой, было написано: «Для Алины».

Дрожащими руками она раскрыла её. Сверху лежал лист со списком.
1. Квартира приобретена на мои средства, оформлена на офшор. Подлежит аресту.
2. Автомобили в лизинге. Возвращаются компании.
3. Счета заморожены. Твоя кредитная карта привязана к моему основному счету. Она больше не работает.
4. Драгоценности, кроме бабушкиных, — залог в банке.

Ни «прости», ни «любимая», ни «спасибо за всё». Бухгалтерский отчёт краху. А внизу, под чертой, ещё одна запись, сделанная уже небрежно, будто постскриптум:
«В твоей старой сумочке в гардеробной найдёшь немного наличных и ключи от квартиры твоей бабушки на Павелецкой. Там давно никто не живёт, но крыша над головой будет. Это всё, что я смог… отсрочить для тебя. Не ищи. Это к лучшему. Д.»

Её вырвало. Прямо там, на паркет его кабинета, на идеальный, ненавистный теперь паркет. Она скорчилась на полу, давясь слезами и желчью, вцепившись пальцами в ковёр, стоимость которого уже не имела никакого значения.

Через сорок пять минут в дверь позвонили. Трое людей в униформе, с холодными, профессиональными лицами. Старший снова показал удостоверение.
— Алина Сергеевна? Приступаем к описи. У вас есть час, чтобы собрать личные вещи, не подлежащие аресту. Одежда, предметы гигиены. Документы.

Она, как автомат, прошла в гардеробную. Нашла ту самую старую сумку — кожаную, потёртую, подарок сестры Алисы на первое свидание с Дмитрием. Внутри действительно лежала пачка пятитысячных купюр и ключ с советской балеринкой-брелоком. Ключ от другой жизни. От прошлого. От всего, что у неё осталось.

Она надела первый попавшийся спортивный костюм, сунула в сумку паспорт, телефон, зарядку и фотографию с мамой, которую хранила в ящике. Всё. Её «личные вещи» поместились в одну недорогую сумку.

Проходя мимо огромного зеркала в прихожей, она мельком увидела своё отражение. Раскрасневшееся лицо, заплаканные глаза, беспорядочные волосы. В этом образе не было ни грамма той Алины, что ещё вчера выбирала платье для благотворительного вечера. Это была тень. Призрак.

— Всё, — тихо сказала она приставам, не поднимая глаз.

Один из них, помоложе, сжал губы, глядя на неё с немым вопросом: «И всё? Куда ты пойдёшь?». Но он ничего не сказал. Просто сделал шаг в сторону, пропуская её к лифту.

Дверь её идеальной жизни закрылась за её спиной с мягким, но окончательным щелчком. Алина стояла на пустынной, сверкающей лестничной площадке, прижимая к груди потрёпанную сумку. Где-то там, внизу, шумел город. Тот самый город, что ещё вчера лежал у её ног. Теперь ей предстояло упасть в его самую гущу, без страховки, без плана. С одним только старым ключом в кармане.