Рекурсия

Глава 1.

Дождь начался с тихой дроби по жестяной крыше старого здания, переходя в сплошной низкий гул, под который удобно было забыться. Алексей Сергеевич Гор стоял у окна мастерской, наблюдая, как капли дождя размывают мир за стеклом в акварельные пятна грязно-серого и уныло-зелёного цвета. В руке мужчина держал старый процессор, прямоугольник кремния с позолоченными контактами, символ своего прошлого, когда ошибки можно было исправить откатом к предыдущей версии.

— Пап?

Голос за спиной прозвучал тихо, но Алексей вздрогнул, будто от удара током. Он судорожно сжал процессор, острые грани которого впились в ладонь.

— Что ты хотела, Саш?

Мужчина обернулся к дочери, стоявшей в проёме двери, и искренне улыбнулся. Александра надела его старый тёмно-синий свитер, который был ей настолько велик, что свисал почти до колен и превращал её в хрупкого птенца, вылетевшего из гнезда. Рыжие волосы были растрёпаны, а зелёные глаза смотрели изучающе.

— Опять считаешь капли дождя на оконном стекле? — задала Саша вопрос.

— Разрабатываю алгоритм оптимального уклонения от луж, — отозвался Алексей, откладывая процессор на верстак, заваленный платами, паяльником и сломанным радиоприёмником. — Важная работа.

Саша усмехнулась, но в её улыбке не было веселья.

— Ты же меня обманываешь, пап.

— Ладно, признаю. Я просто смотрел на окно и думал, почему не заклеил его весной.

— И про инсулин думал, — тихо добавила Саша, подходя к верстаку.

Алексей замолчал. Воздух в мастерской, пахнущий озоном и пылью, вдруг стал густым и тяжёлым. Инсулин. Всего одно слово, которое перечёркивало все алгоритмы, все планы. Это было обычное лекарство для обычной болезни в обычном мире. Вот только мир перестал быть обычным три года назад, когда у Саши диагностировали диабет первого типа. С тех пор каждый день начинался и заканчивался подсчётом углеводов, запасов еды в холодильнике и денег на карте.

— До конца недели хватит, — сказал Алексей и вновь отвернулся к окну, чтобы не видеть пронзительный взгляд дочери, — а в воскресенье заедем в аптеку, у них как раз будет скидка при оплате картой.

— У нас же больше нет карты, пап. Точнее, её заблокировали из-за долгов.

Алексей сжал кулаки. Он знал о блокировке, просто надеялся, что Саша не следит за этим так же пристально, как он сам.

— Разблокируем, — буркнул он. — Я разберусь.

— Как? — Саша не обвиняла, просто интересовалась планами отца. — Ты уже три месяца ищешь работу. Никто не берёт слишком опытного специалиста по кибербезопасности на полную ставку. А разбирать старые телевизоры на запчасти…

Она не договорила, ведь и так было всё понятно.

— Найду, — сквозь зубы проговорил Алексей, и в этом слове заключалась вся ярость беспомощного зверя в клетке. — Я всегда находил.

Гор быстро нашёл бы работу, если бы не этот проклятый ярлык в его личном деле: «Психологически неустойчив. Не рекомендован к работе с системами класса А». Эту отметку поставил его бывший командир после того, как система, которую Алексей проектировал, дала сбой. Люди погибли, и он был ответственным за случившееся, поскольку видел ту самую ошибку в коде за час до трагедии и проигнорировал её, посчитав незначительным багом. С тех пор код для него был не просто строками команд. Это была плоть и кровь.

— Я верю тебе, — сказала Саша. Она подошла и лбом прислонилась к спине отца. — Просто… просто страшно иногда от неизвестности.

Алексей закрыл глаза и подумал о жизни. Ему было сорок пять лет. Он прошёл две войны, потерял жену в банальной битве «не сошлись характерами» и воспитал дочь в одиночку. Он не боялся нищей старости, одиночества или даже смерти. Он боялся только одного: не успеть поставить дочь на ноги, не успеть дать ей путёвку в жизнь, где первый вопрос с утра будет не «сколько единиц осталось в шприц-ручке», а «какое платье надеть».

— Всё будет хорошо, — пробормотал отец Саши, поворачиваясь и обнимая её. — Это я тебе как эксперт по системным сбоям говорю. Даже у самой забагованной программы есть точка восстановления. Мы её найдём.

Александра рассмеялась, и в этот раз смех прозвучал почти искренне.

— Ты бы ещё всё компьютерными терминами объяснял. Например, любовь — это установление устойчивого соединения, а счастье — отсутствие критических ошибок.

— Завтрак — инициализация энергозаправки, — парировал Алексей, отпуская Сашу. — Идём инициализироваться овсянкой первого уровня, но с черникой.

Они пошли по коридору в основную часть старого дома, доставшегося Алексею от деда. Дом был уютным, но ветхим: скрипели половицы, гуляли сквозняки, а с крыши в самом дальнем углу спальни всё равно капало, какую заплатку ни ставь. Но только здесь, на отшибе города, среди таких же полузаброшенных участков, можно было дышать полной грудью и прятаться от тяжести остального мира.

На кухне пахло кофе и сыростью. Алексей включил чайник и достал из шкафчика две миски. Он двигался автоматически, совершая хорошо отлаженный ритуал: отмерить хлопья, залить кипятком, достать из холодильника банку с черникой, поставить на стол глюкометр, превратившийся в ежедневного оракула.

Саша присела за стол, упёрлась подбородком в ладони и смотрела, как суетился отец. В глазах девушки застыла взрослая усталость, которую не должно было быть у пятнадцатилетней.

Глава 2.

Дождь не просто шёл, а заливал мир, превращая грунтовую дорогу от участка к асфальту в бурлящее коричневое месиво. Колёса старенькой «Нивы» буксовали, рычали, цеплялись за размытую глину. Алексей вжал педаль газа в пол, слушая, как мотор взвывает от натуги. Мужчина смотрел вперёд сквозь щётки стеклоочистителей, которые едва справлялись с потоками воды, и видел не дорогу, а паттерны, варианты развития событий.

— Дочь, ты всё ещё видишь интерфейс? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, — прошептала Саша. Она смотрела не перед собой, а куда-то в пространство между приборной панелью и лобовым стеклом. — Знаешь, тут теперь много всего появилось. Слева есть что-то вроде полоски здоровья. Она зелёного цвета и заполненная. Рядом — такой же ширины и высоты полоска, но синего цвета и с надписью «Мана». В центре расположен список «Доступные квесты», но пока он только один: «Прожить». И по-прежнему есть таймер.

— Больше ничего? Навыки? Инвентарь?

— Есть вкладка «Инвентарь», но там просто пустые серые неактивные ячейки. Кнопка «Выбор класса» всё ещё серая, но она мигает, словно приглашает нажать.

— Не вздумай, — рявкнул Алексей резче, чем планировал. «Нива» вырвалась на асфальтированную дорогу, ведущую к заброшенному заводу. — Любая система, а особенно навязанная — это механизм контроля. «Выбор класса» — это, скорее всего, точка бифуркации, точка невозврата. Мы не понимаем критериев, последствий, механики, поэтому ничего не выбирай.

— Но все остальные… — Саша не договорила, но Алексей понял, о чём хотела сказать дочь.

Все остальные люди нажмут из любопытства, от страха, в надежде получить преимущества. Да, может быть, они обретут невиданную силу, а Алексей с дочерью останутся с пустыми руками, с мультитулом против… чего? Против того рёва, что донёсся из города?

— Мы — не все остальные, — сквозь зубы проговорил водитель «Нивы». — У нас ситуация осложнена. У меня… со мной что-то не так.

— У тебя нет интерфейса?

— Есть, но другой, — Алексей пытался понять, как описать ощущение глюка. — Я вижу артефакты, строки текста. Они появляются и исчезают. Нет никакого меню, никаких кнопок. Есть только [ошибка 0x00].

— Что же это значит? — в голосе Саши послышалась паника.

— Пока трудно понять, но «ошибка» в системе, которая объявила себя всемогущей — это либо смертельный приговор, либо… — Алексей замолчал.

— Либо что?

— Либо лазейка, — Гор произнёс это почти шёпотом, как будто боялся, что система подслушает. — В любой сложной программе есть баги, и иногда через них можно вылезти за пределы отведённой функциональности.

Вскоре «Нива» добралась до первых дачных участков. Открывшаяся перед глазами картина была сюрреалистичной. На крыльце одного из домов стоял мужчина в одних семейных трусах и мутным взглядом смотрел на дождь. В другом дворе седовласый дедушка бил кувалдой по «Запорожцу», словно пытаясь вызвать дух механизма. А над одним из кирпичных домов слабо курился дымок из трубы. Видимо, кто-то пытался жить обычной жизнью, вот только обычной жизни больше не было.

А потом Алексей заметил страшное существо, копошившееся возле мусорных контейнеров у автобусной остановки. Эта тварь была размером с крупную собаку, но очертаниями напоминала помесь крысы, лягушки и чего-то механического. Её кожа была слизистой, серо-зелёной, а на спине проглядывали металлические пластины, будто вросшие в плоть. И это животное что-то жадно ело, пригнувшись к земле. Алексей притормозил, машина замерла в десяти метрах от существа.

Тварь подняла голову. У неё не было глаз в привычном понимании. Лишь два абсолютно чёрных пятна красовались на морде. Пасть, усеянная игольчатыми зубами, приоткрылась, и капля слюны упала в лужу.

И тут мужчина увидел, как прямо над непонятным животным вспыхнула и застыла строка текста в виде простого белого шрифта на чёрном фоне, всё как в терминале DOS: [Сущность: Мусорщик (неоформленный). Уровень угрозы: 2. Уязвимость: кинетический удар, акустический резонанс. Паттерн атаки: прыжок — укус — отскок].

Сердце Алексея пропустило удар. Он моргнул, думая, что текст исчезнет, но тот остался. Это были не просто слова, а код существа, его параметры, его слабые места.

— Сиди здесь, — приказал Гор дочери. — Не выходи, заблокируй двери.

— Пап, нет, стой!

Алексей захлопнул дверь, услышав щелчок центрального замка. Саша что-то кричала, стучала по стеклу, но звук был приглушённым. Мусорщик оторвался от своей добычи, зарычал и развернулся к противнику всем телом. Его лапы с когтями, похожими на обломки арматуры, впились в асфальт. Мужчина медленно, не делая резких движений, отошёл от машины, держа в руках мультитул. С одной стороны, оружие было смешным. Мог ли помочь нож в борьбе с угрозой второго уровня? Вряд ли, но Гор руководствовался полученной информацией. Он сфокусировался на строке с уязвимостью. «Кинетический удар» — это понятно, надо бить сильно. А вот «акустический резонанс» — что это, какие частоты надо выбрать?

Мусорщик не стал раздумывать. Он сжался и прыгнул, но не прямо на Алексея, а в сторону, словно пытаясь обойти. Алексей не побежал. Он сделал шаг вперёд и присел. Когтистая лапа просвистела в сантиметре от головы мужчины, а потом существо развернулось для укуса, но у Гора уже созрел план. Он не пытался ударить неизвестную тварь, так как металлические пластины выглядели прочными; он рванул к остановке и изо всех сил ударил по ней лезвием мультитула. Резкий металлический звук пробился сквозь шум дождя. Мусорщик, уже собравшийся для второго прыжка, вдруг замер. Его угольно-чёрные «глаза» сузились, и он затряс головой, словно от боли. Вот он, акустический резонанс. Алексей вновь и вновь ударял по остановке, создавая хаотичный, но громкий звон, и наблюдая, как над существом появилась новая строка текста: [Статус: дезориентация. Длительность: 5 секунд].

Глава 3.

Возвращение домой было бегством по растрескавшемуся миру города Икстар. Алексей управлял машиной на автомате, стараясь не смотреть на происходящее за окном и ехать настолько быстро, насколько возможно.

Мужчина украдкой посматривал на дочь, и каждый раз в его груди сжимался ледяной ком. Он убил человека. При ней. Ради неё. Эта мысль раскалённой иглой входила в мозг снова и снова. Нет, Гор не сожалел о содеянном, ведь если бы тот парень добрался до Саши… Алексей содрогнулся от осознания того, что удалось избежать. Несмотря на это, он понимал, что запятнал Александру, невольно сделав её соучастницей преступления. Её золотой свет, её исцеление были использованы как часть схватки. Саша теперь была не просто его любимой девочкой. Она стала игроком. А он… он был чем-то другим, чем-то, на что система повесила бирку «Карма: -10%». Что это означало? Есть ли последствия у этой потери? Минус десять процентов из ста или здесь другая шкала? Не начало ли это скольжения в бездну, где носителя «ошибки» будут атаковать «добрые» игроки? Алексея одолевал ворох вопросов, на которые он не знал ответа. Его «ошибка» не давала таких подсказок. Она показывала только служебные данные: уровни, уязвимости, статусы, но не демонстрировала моральные и этические стороны событий. Мир стал игрой, и игра эта была аморальна по определению. В ней были цели и ресурсы, и люди теперь стали и тем, и другим.

Алексей свернул на знакомый просёлок, оставалось каких-то пару километров до дома, до убежища, до иллюзии безопасности.

— Пап, — тихо сказала Саша, не отрывая взгляда от дороги.

— Что?

— А ты раньше убивал людей?

Тяжёлый вопрос повис в салоне, и Алексей почувствовал, как все чувства внутри него съёживаются в тугой узел.

— Я служил, Саш, прошёл две войны. И да, я стрелял, и люди погибали, — Гор сглотнул ком в горле. — Но это было не так. Там были правила, приказы, враги. А сегодня это было как раздавить таракана. Он был отбросом, опасным отбросом, хоть и человеком. Система дала мне за его уничтожение очки. Отрицательные, но дала. Значит, это часть механики.

— Мы в аду, — прошептала Александра, и в её голосе не было вопрошания, была лишь констатация факта.

— Нет, — резко сказал Алексей. — Ад — это хаос, беспредел, а мы попали в систему, пусть жёсткую, чудовищную, но систему. У неё есть правила. А раз есть правила, их можно изучить и… обойти.

Мужчина сказал это, чтобы успокоить дочь, но в глубине души и сам начал в это верить. Его «ошибка» была доказательством. Система не была совершенна. В ней были дыры, а где есть дыры, там есть и возможности для тех, кто умеет мыслить не как игрок, а как программист, как взломщик.

Подъехав к родному дому, Алексей быстро просканировал взглядом участок и почувствовал облегчение, не заметив никаких следов вторжения на их с Сашей территорию. Гор заглушил двигатель, и в наступившей тишине стал слышен только стук дождя по крыше автомобиля и прерывистое дыхание Саши.

— Выходим из машины и быстро в дом, — приказал Алексей.

Они вбежали в дом, и глава семьи тут же задвинул на все засовы тяжёлую деревянную дверь, затем пошёл проверять окна. Саша же стояла посреди гостиной, сжимая в руках свой рюкзак, будто он был якорем в бушующем море.

— Переоденься в сухое, — бросил Алексей, вернувшись из спальни. — Всё мокрое отнеси в ванную.

Мужчина говорил командным тоном, потому что чёткость и собранность были единственным способом не свалиться в пучину паники и выработать алгоритм выживания. Алексей скинул промокшую куртку, под которой была рубашка, прилипшая к телу. Рукава были закатаны, и на сгибе левого локтя он увидел синяк от удара об аптечный стеллаж, а на запястье — тонкую, едва заметную чёрную линию, словно татуировку, которая проступила под кожей. Алексей потёр её, но она не исчезла, и прямо над опоясывающей запястье линией всплыл текст: [Статус: метка низкой кармы. Эффект: восприятие враждебными сущностями увеличено на 5%, восприятие доброжелательными NPC снижено на 10%]. Алексей получил ответ на один из своих вопросов: последствия убийства парня в аптеке были не абстрактными, они материализовались. «Враждебные сущности» будут чуять его лучше. А «доброжелательные NPC»… Были ли ещё такие в этом мире? Или же это относилось к чему-то другому, чего они пока с Сашей не встретили?

— Пап, смотри.

Александра уже переоделась в сухие брюки и свитер и, стоя у подножия лестницы, ведущей на второй этаж, показывала отцу руку. На девичьей ладони, в самом её центре, светился мягкий золотистый символ, похожий на стилизованный канделябр.

— Знак появился только что, — сказала Александра, — и теперь я всё вижу иначе.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Алексей.

— Например, ты, — Саша посмотрела на отца расфокусированным взглядом. — Я вижу вокруг тебя тусклое зелёное свечение, а вот здесь, — девушка ткнула пальцем в направлении груди собеседника, — есть чёрные прожилки. А рука твоя вся тёмная.

Алексей непроизвольно потёр запястье с меткой. Значит, приобретённые навыки позволяли Саше видеть болезни, раны и карму.

— А себя ты как видишь? — спросил он.

Александра нахмурилась, сжала ладонь в кулак, и символ погас.

— Себя я вижу как яркий зелёный шар, внутри которого есть тёмное пятно. И ещё система видит мою болезнь. В моём интерфейсе висит дебафф «Хроническое истощение». Он тихо съедает здоровье, но мой класс будто компенсирует негатив и лечит.

Глава 4.

Алексей с дочерью уже почти добрались до машины, как Саша вдруг резко крикнула:

— Пап, стой!

Он обернулся. Александра опустила рюкзак на землю и начала нажимать в воздухе на кнопки, которые не были видны её отцу. Лицо девушки стало бледным, губы сжались в тонкую решительную линию.

— У меня тут новый квест появился.

— Какой?

— «Квест: спаси отца. Цель: обезопасить убежище или найти новое. Дополнительная цель: обеспечить медицинские потребности. Награда: 100 очков опыта, повышение ранга класса [Хранитель Жизни]. Провал: смерть или порабощение подопечного».

Саша прочитала это сообщение монотонно, словно диктор, объявляющий прогноз погоды. «Подопечный». Это был он, Алексей, и система официально назначила его целью защиты.

— Игнорируй, — приказал мужчина. — Это провокация. Система пытается манипулировать тобой, подсовывая готовые цели. Не ведись.

— Пап, участие в квесте автоматически активировано. И ты не прав. Мы не можем просто бежать. Надо думать наперёд, опираться на правила так же, как в той игре, в которую ты не разрешал мне играть: «Месяц Последней Надежды». Там тоже надо было искать ресурсы, укреплять базу.

— Мы в другой игре, Саш! — рявкнул Алексей, затем подошёл ближе к дочери и, понизив голос, продолжил: — Здесь нет сохранений. Нет перезапуска. Здесь, когда ты умираешь… — он не договорил. Он не знал, что здесь было после смерти. Возрождение? Или пустота? Рисковать было нельзя.

— Я знаю, — прошептала она, — поэтому надо думать, опираться на правила и искать в них лазейки. Ты же сам говорил, что они есть.

Саша повторила слова отца, и от этого они прозвучали одновременно и умно, и наивно. Алексей вздохнул, провёл рукой по лицу. Его маленькая дочь взрослела на глазах и со скоростью, которую диктовал не календарь, а смертельная опасность. И да, Саша была права: бегство без цели — это путь в никуда, просто оттягивание конца.

— Что ещё есть в квесте? — спросил Алексей. — Есть координаты, подсказки?

— Нет. Просто описание. «Обезопасить убежище» — это может означать всё, что угодно: укрепить наш дом, найти новый. «Обеспечить медицинские потребности» — это понятно, — Саша замолчала, сдвинув брови. — Подожди, тут есть что-то вроде подсказки внизу мелким шрифтом: «Рекомендуемый уровень группы: 3. Ресурсы доступны в радиусе 5 км».

Группа, уровень, радиус — чистейшая игровая механика, наложенная на реальность. Алексей почувствовал, как его аналитический ум начал работать.

— Хм, радиус пять километров от точки получения квеста? Отсюда?

— Думаю, да, — пожала плечами Саша.

Пять километров. В эту зону попадали окраина города, промзона, лесопарк и десятки складов, но также — тысячи людей и монстров.

— Нам нужна карта, — сказал Алексей, размышляя вслух. — Бумажная. Электроника ненадёжна. И нам нужно понять, как работает твой интерфейс с картами. Вдруг он может отмечать геоточки. Пойдём, в машине есть карта.

Они добрались до «Нивы», и Алексей достал из груды хлама, лежавшей в багажнике, старенький потрёпанный атлас автомобильных дорог области и детальную карту города десятилетней давности. Она устарела, но основные ориентиры остались. Саша, тем временем, экспериментальным путём выяснила, что может мысленно «проецировать» карту из своего интерфейса на любую плоскую поверхность, и теперь на развороте бумаги появился полупрозрачный круг радиусом в пять километров с их домом в центре. Внутри и снаружи круга замигали несколько десятков значков, большинство из которых были серыми, без опознавательных знаков, но некоторые были цветными.

— Смотри, — Саша ткнула пальцем в пространство вне окружности, в значок аптеки, где они были. — Горит красным, значит, опасно, занято или контролируется кем-то.

— Скорее всего, — согласился Алексей и наклонился над картой, чтобы посмотреть на другие значки.

Было несколько зелёных значков в лесопарке, жёлтых — на окраинах города, и один синий — в глубине промзоны, в районе старых заводских корпусов. Саша рукой коснулась синего значка, и появилась краткая выписка: [Место: заброшенная лаборатория «Медбиосинтез». Потенциальные ресурсы: медикаменты, оборудование. Предполагаемая угроза: низкая/средняя. Примечание: помещение заблокировано, требуется ключ/взлом].

«Медбиосинтез». Алексей вспомнил репортажи об этом небольшом частном предприятии, которое лет пять назад пыталось наладить выпуск дешёвых аналогов инсулина, но прогорело, обанкротилось. Помещения должны были быть законсервированы, часть оборудования — распродана. Но вдруг что-то осталось: сырьё, полуфабрикаты, которые в условиях тотального дефицита станут золотом? Вот только ключа не было. А взлом… Стоило попробовать. Это был риск, но риск оправданный. Заброшенный завод — это лабиринт, в котором много укрытий. И если система оценивала угрозу как «низкую/среднюю», то, быть может, там не было крупных гнёзд монстров или банд.

— Хорошо, — сказал Алексей, складывая карту. — Едем на завод.

— А если это ловушка? Если система обманывает нас, не выдаёт правду об угрозе?

— Всё может быть ловушкой, — мрачно ответил отец Александры, — но это твой квест, и система заинтересована в том, чтобы ты его прошла. Иначе зачем его давать? Значит, у нас есть шанс. Небольшой, но шанс.

Глава 5.

Алексей стоял, прижавшись спиной к торцу холодильника, и продолжал прислушиваться к раздававшимся над головой шагам и голосам.

— Говорил же, тут никого нет!

— А свет? Видел свет?

— Может, это те самые тени?

— Не, тени так не мигают.

Алексей повернул голову к Саше. В полной темноте он видел лишь смутный силуэт дочери, но чувствовал её страх. Его мозг начал лихорадочно проигрывать возможные варианты предстоящей битвы, начав с оценки противников. Опустошители были явно бойцами ближнего боя; Следопыт, скорее всего, обладал усиленными чувствами или навыками поиска, а Плетун... Мужчина не смог подобрать к нему описание, но само слово, на его взгляд, означало контроль, манипуляцию. Взять таких противников в лоб было бы самоубийством. Бежать назад по коридору всё равно означало выскочить прямо на них. Что оставалось? Затаиться и надеяться, что они пройдут мимо? Следопыт явно своего не упустит. Гор услышал скрип шагов по лестнице и увидел надпись: [Расстояние до группы: 12 м... 11 м...].

Алексей бесшумно отступил от холодильников, потянув Сашу за рукав в сторону дальнего стеллажа, где лежали пустые бочки и груда ветоши. Укрытие хоть и было ничтожным, но оно явно было лучше, чем ничего. Мужчина спрятал дочь у себя за спиной, а сам тихо достал из рюкзака монтировку. Шаги на лестнице стали отчётливее. Луч фонаря мелькнул в проёме двери, выхватив из тьмы пыльные стеллажи.

— И зачем лезть вниз? Там же сыро и воняет!

— Я чую что-то, свежие следы, и это не крысы.

— Ха! Может, лабораторные хомяки?

Двое спустились в подвал. Силуэты в видении Алексея стали чёткими. Первый соперник был крупным, плечистым, с мотоциклетным шлемом на голове и с топором в руке. Над ним висела строка: [Игрок: Человек. Уровень: 2. Класс: [Опустошитель]. Статус: настороженный]. Второй противник был небольшого роста, астенического телосложения и держал в руках арбалет. «Зрение» Гора мигнуло и выдало следующую информацию: [Игрок: Человек. Уровень: 2. Класс: [Следопыт]. Статус: исследующий].
Следопыт водил лучом своего фонаря по полу, и Алексей с ужасом увидел чёткие отпечатки их с Сашей мокрой обуви, ведущие прямо к холодильникам.

— Бинго, — тихо прошипел Следопыт. — Вот они, следы.

Опустошитель с топором фыркнул и направился к холодильникам.

— Кто ж тут в лекарствах шарится? Это тебе не еда.

— Скорее, тут скрылся диабетик, — предположил Следопыт. — Эй, выходи, пока цел. Поделимся по-хорошему.

Алексей знал, что это ложь. Он видел их статус: «агрессивный/ищут добычу». Они явно не собирались делиться. Что делать? Атаковать первым? Убрать следопыта, пока тот не поднял тревогу? Но тогда второй закричит, и сверху сбегутся остальные.

Отец Саши взглянул на потолок, прямо над головой Опустошителя висела массивная ржавая цепь с крюком, на который, видимо, когда-то крепилась лампа. Безумная и отчаянная идея промелькнула в голове после появления строки: [Объект: Цепь с креплением. Состояние: критическое (ржавчина на резьбе). Точка приложения силы для обрушения: крепление к балке (левая сторона)]. Алексей не мог драться с вошедшими напрямую, но мог устроить несчастный случай.

— Считаю до трёх! — крикнул Следопыт, и его голос стал жёстче. — Раз!

Алексей шепнул Саше прямо в ухо:

— Как только я двинусь, резко свети в лицо тому, что с арбалетом.

Она кивнула, её дыхание стало частым, прерывистым.

— Два! — продолжил считать Следопыт.

Алексей выхватил из кармана мультитул, раскрыл самое тяжёлое лезвие, прицелился и швырнул его в точку на стене прямо над креплением цепи. Он не надеялся попасть. Он надеялся на шум, и цель была достигнута: нож с лязгом ударился о кирпич и упал на бетон с грохотом, который в тишине подвала прозвучал как выстрел.

— Где?! — Следопыт вздрогнул, развернув фонарь в сторону звука.

Опустошитель тоже обернулся, отвлекаясь от следов.

— Крысы, сказал же тебе.

В этот момент Саша выскочила из-за стеллажа, вытянула вперёд руки, и из её ладоней вырвался не луч, а настоящий всплеск ослепительно белого света, ударившего Следопыту прямо в лицо. Тот вскрикнул, закрыл глаза и отпрянул, уронив арбалет и фонарь.

— Сволочь! — заорал Опустошитель, крепко сжав топор и бросившись к Саше, именно туда, куда его и ждали, прямо под ту самую цепь.

Алексей, выскочив из укрытия, рванул к стене, к месту, куда кинул нож. Он поднял его и со всей силы швырнул в ту самую критическую точку, которую ему показывало «зрение». Раздался неприятный скрежет металла. Крюк, державший цепь, не сломался, а провернулся, сорвав резьбу, и двухметровая ржавая цепь с тяжёлым противовесом на конце рухнула вниз. Опустошитель, замахнувшийся на Сашу, даже не успел понять, что происходит. Массивные звенья ударили его по шлему и по плечу. Цепь не убила противника, но оглушила и сбила с ног. Игрок грохнулся на пол, выронив топор, и застонал.

— Толян! — закричал ослепший Следопыт, нащупывая свой арбалет.

Алексей был уже рядом. Он подскочил к Следопыту и ударил его монтировкой по руке, в которой тот сжимал оружие. Кость хрустнула. Человек взвыл от боли, а арбалет откатился в темноту.