Рекурсия

Глава 1.

Дождь начался с тихой дроби по жестяной крыше старого здания, переходя в сплошной низкий гул, под который удобно было забыться. Алексей Сергеевич Гор стоял у окна мастерской, наблюдая, как капли дождя размывают мир за стеклом в акварельные пятна грязно-серого и уныло-зелёного цвета. В руке мужчина держал старый процессор, прямоугольник кремния с позолоченными контактами, символ своего прошлого, когда ошибки можно было исправить откатом к предыдущей версии.

— Пап?

Голос за спиной прозвучал тихо, но Алексей вздрогнул, будто от удара током. Он судорожно сжал процессор, острые грани которого впились в ладонь.

— Что ты хотела, Саш?

Мужчина обернулся к дочери, стоявшей в проёме двери, и искренне улыбнулся. Александра надела его старый тёмно-синий свитер, который был ей настолько велик, что свисал почти до колен и превращал её в хрупкого птенца, вылетевшего из гнезда. Рыжие волосы были растрёпаны, а зелёные глаза смотрели изучающе.

— Опять считаешь капли дождя на оконном стекле? — задала Саша вопрос.

— Разрабатываю алгоритм оптимального уклонения от луж, — отозвался Алексей, откладывая процессор на верстак, заваленный платами, паяльником и сломанным радиоприёмником. — Важная работа.

Саша усмехнулась, но в её улыбке не было веселья.

— Ты же меня обманываешь, пап.

— Ладно, признаю. Я просто смотрел на окно и думал, почему не заклеил его весной.

— И про инсулин думал, — тихо добавила Саша, подходя к верстаку.

Алексей замолчал. Воздух в мастерской, пахнущий озоном и пылью, вдруг стал густым и тяжёлым. Инсулин. Всего одно слово, которое перечёркивало все алгоритмы, все планы. Это было обычное лекарство для обычной болезни в обычном мире. Вот только мир перестал быть обычным три года назад, когда у Саши диагностировали диабет первого типа. С тех пор каждый день начинался и заканчивался подсчётом углеводов, запасов еды в холодильнике и денег на карте.

— До конца недели хватит, — сказал Алексей и вновь отвернулся к окну, чтобы не видеть пронзительный взгляд дочери, — а в воскресенье заедем в аптеку, у них как раз будет скидка при оплате картой.

— У нас же больше нет карты, пап. Точнее, её заблокировали из-за долгов.

Алексей сжал кулаки. Он знал о блокировке, просто надеялся, что Саша не следит за этим так же пристально, как он сам.

— Разблокируем, — буркнул он. — Я разберусь.

— Как? — Саша не обвиняла, просто интересовалась планами отца. — Ты уже три месяца ищешь работу. Никто не берёт слишком опытного специалиста по кибербезопасности на полную ставку. А разбирать старые телевизоры на запчасти…

Она не договорила, ведь и так было всё понятно.

— Найду, — сквозь зубы проговорил Алексей, и в этом слове заключалась вся ярость беспомощного зверя в клетке. — Я всегда находил.

Гор быстро нашёл бы работу, если бы не этот проклятый ярлык в его личном деле: «Психологически неустойчив. Не рекомендован к работе с системами класса А». Эту отметку поставил его бывший командир после того, как система, которую Алексей проектировал, дала сбой. Люди погибли, и он был ответственным за случившееся, поскольку видел ту самую ошибку в коде за час до трагедии и проигнорировал её, посчитав незначительным багом. С тех пор код для него был не просто строками команд. Это была плоть и кровь.

— Я верю тебе, — сказала Саша. Она подошла и лбом прислонилась к спине отца. — Просто… просто страшно иногда от неизвестности.

Алексей закрыл глаза и подумал о жизни. Ему было сорок пять лет. Он прошёл две войны, потерял жену в банальной битве «не сошлись характерами» и воспитал дочь в одиночку. Он не боялся нищей старости, одиночества или даже смерти. Он боялся только одного: не успеть поставить дочь на ноги, не успеть дать ей путёвку в жизнь, где первый вопрос с утра будет не «сколько единиц осталось в шприц-ручке», а «какое платье надеть».

— Всё будет хорошо, — пробормотал отец Саши, поворачиваясь и обнимая её. — Это я тебе как эксперт по системным сбоям говорю. Даже у самой забагованной программы есть точка восстановления. Мы её найдём.

Александра рассмеялась, и в этот раз смех прозвучал почти искренне.

— Ты бы ещё всё компьютерными терминами объяснял. Например, любовь — это установление устойчивого соединения, а счастье — отсутствие критических ошибок.

— Завтрак — инициализация энергозаправки, — парировал Алексей, отпуская Сашу. — Идём инициализироваться овсянкой первого уровня, но с черникой.

Они пошли по коридору в основную часть старого дома, доставшегося Алексею от деда. Дом был уютным, но ветхим: скрипели половицы, гуляли сквозняки, а с крыши в самом дальнем углу спальни всё равно капало, какую заплатку ни ставь. Но только здесь, на отшибе города, среди таких же полузаброшенных участков, можно было дышать полной грудью и прятаться от тяжести остального мира.

На кухне пахло кофе и сыростью. Алексей включил чайник и достал из шкафчика две миски. Он двигался автоматически, совершая хорошо отлаженный ритуал: отмерить хлопья, залить кипятком, достать из холодильника банку с черникой, поставить на стол глюкометр, превратившийся в ежедневного оракула.

Саша присела за стол, упёрлась подбородком в ладони и смотрела, как суетился отец. В глазах девушки застыла взрослая усталость, которую не должно было быть у пятнадцатилетней.

Глава 2.

Дождь не просто шёл, а заливал мир, превращая грунтовую дорогу от участка к асфальту в бурлящее коричневое месиво. Колёса старенькой Нивы буксовали, рычали, цеплялись за размытую глину. Алексей вжал педаль газа в пол, слушая, как мотор взвывает от натуги. Мужчина смотрел вперёд сквозь щётки стеклоочистителей, которые едва справлялись с потоками воды, и видел не дорогу, а паттерны, варианты развития событий.

— Дочь, ты всё ещё видишь интерфейс? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги.

— Да, — прошептала Саша. Она смотрела не перед собой, а куда-то в пространство между приборной панелью и лобовым стеклом. — Знаешь, тут теперь много всего появилось. Слева есть что-то вроде полоски здоровья. Она зелёного цвета и заполненная. Рядом — такой же ширины и высоты полоска, но синего цвета и с надписью «Мана». В центре расположен список «Доступные квесты», но пока он только один: «Прожить». И по-прежнему есть таймер.

— Больше ничего? Навыки? Инвентарь?

— Есть вкладка «Инвентарь», но там просто пустые серые неактивные ячейки. Кнопка «Выбор класса» всё ещё серая, но она мигает, словно приглашает нажать.

— Не вздумай, — рявкнул Алексей резче, чем планировал. Нива вырвалась на асфальтированную дорогу, ведущую к заброшенному заводу. — Любая система, а особенно навязанная — это механизм контроля. «Выбор класса» — это, скорее всего, точка бифуркации, точка невозврата. Мы не понимаем критериев, последствий, механики, поэтому ничего не выбирай.

— Но все остальные… — Саша не договорила, но Алексей понял, о чём хотела сказать дочь.

Все остальные люди нажмут из любопытства, от страха, в надежде получить преимущества. Да, может быть, они обретут невиданную силу, а Алексей с дочерью останутся с пустыми руками, с мультитулом против… чего? Против того рёва, что донёсся из города?

— Мы — не все остальные, — сквозь зубы проговорил водитель Нивы. — У нас ситуация осложнена. У меня… со мной что-то не так.

— У тебя нет интерфейса?

— Есть, но другой, — Алексей пытался понять, как описать ощущение глюка. — Я вижу артефакты, строки текста. Они появляются и исчезают. Нет никакого меню, никаких кнопок. Есть только [ошибка 0x00].

— Что же это значит? — в голосе Саши послышалась паника.

— Пока трудно понять, но «ошибка» в системе, которая объявила себя всемогущей — это либо смертельный приговор, либо… — Алексей замолчал.

— Либо что?

— Либо лазейка, — Гор произнёс это почти шёпотом, как будто боялся, что система подслушает. — В любой сложной программе есть баги, и иногда через них можно вылезти за пределы отведённой функциональности.

Нива добралась до первых дачных участков. Открывшаяся перед глазами картина была сюрреалистичной. На крыльце одного из домов стоял мужчина в одних семейных трусах и мутным взглядом смотрел на дождь. В другом дворе седовласый дедушка бил кувалдой по Запорожцу, словно пытаясь вызвать дух механизма. А над одним из кирпичных домов слабо курился дымок из трубы. Видимо, кто-то пытался жить обычной жизнью, вот только обычной жизни больше не было.

А потом Алексей заметил страшное существо, копошившееся возле мусорных контейнеров у автобусной остановки. Эта тварь была размером с крупную собаку, но очертаниями напоминала помесь крысы, лягушки и чего-то механического. Её кожа была слизистой, серо-зелёной, а на спине проглядывали металлические пластины, будто вросшие в плоть. И это животное что-то жадно ело, пригнувшись к земле. Алексей притормозил, машина замерла в десяти метрах от существа.

Тварь подняла голову. У неё не было глаз в привычном понимании. Лишь два абсолютно чёрных пятна красовались на морде. Пасть, усеянная игольчатыми зубами, приоткрылась, и капля слюны упала в лужу.

И тут мужчина увидел, как прямо над непонятным животным вспыхнула и застыла строка текста в виде простого белого шрифта на чёрном фоне, всё как в терминале DOS: [Сущность: Мусорщик (неоформленный). Уровень угрозы: 2. Уязвимость: кинетический удар, акустический резонанс. Паттерн атаки: прыжок — укус — отскок].

Сердце Алексея пропустило удар. Он моргнул, думая, что текст исчезнет, но тот остался. Это были не просто слова, а код существа, его параметры, его слабые места.

— Сиди здесь, — приказал Гор дочери. — Не выходи, заблокируй двери.

— Пап, нет, стой!

Алексей захлопнул дверь, услышав щелчок центрального замка. Саша что-то кричала, стучала по стеклу, но звук был приглушённым. Мусорщик оторвался от своей добычи, зарычал и развернулся к противнику всем телом. Его лапы с когтями, похожими на обломки арматуры, впились в асфальт. Мужчина медленно, не делая резких движений, отошёл от машины, держа в руках мультитул. С одной стороны, оружие было смешным. Мог ли помочь нож в борьбе с угрозой второго уровня? Вряд ли, но Гор руководствовался полученной информацией. Он сфокусировался на строке с уязвимостью. «Кинетический удар» — это понятно, надо бить сильно. А вот «акустический резонанс» — что это, какие частоты надо выбрать?

Мусорщик не стал раздумывать. Он сжался и прыгнул, но не прямо на Алексея, а в сторону, словно пытаясь обойти. Алексей не побежал. Он сделал шаг вперёд и присел. Когтистая лапа просвистела в сантиметре от головы мужчины, а потом существо развернулось для укуса, но у Гора уже созрел план. Он не пытался ударить неизвестную тварь, так как металлические пластины выглядели прочными; он рванул к остановке и изо всех сил ударил по ней лезвием мультитула. Резкий металлический звук пробился сквозь шум дождя. Мусорщик, уже собравшийся для второго прыжка, вдруг замер. Его угольно-чёрные «глаза» сузились, и он затряс головой, словно от боли. Вот он, акустический резонанс. Алексей вновь и вновь ударял по остановке, создавая хаотичный, но громкий звон, и наблюдая, как над существом появилась новая строка текста: [Статус: дезориентация. Длительность: 5 секунд].