Реквием по вампиру

Глава 1

Её родная мама была феей.

Настоящей, полной волшебной силы, тепла и серебристого света. Она несла новорожденную дочь в свёртке под проливным дождём. Мать должна была её оставить, бросить — девочка уже знала это, едва ей стоило родиться.

Так поступали все феи — оставляли подкидыша, чтобы дать малышу шанс на выживание.

Маму тоже оставили после рождения. Как и бабушку. Как и прабабушку. Как и сотни тысяч маленьких фей из её рода. А потому девочка не винила мать. Она просто смотрела на неё ясными голубыми глазами и улыбалась во весь беззубый рот.

У родной матери были небесно-голубые крылья, тонкая фигура и облако кудрявых белоснежных волос. Девочка пыталась схватить их, но крошечные ручки ещё совсем не слушались.

Мама рыдала, оставляя дочь в незнакомой квартире. Так было нужно. Так было правильно. Все феи росли подкидышами в чужих семьях, все прятались среди людей с самого рождения. Иначе нельзя. Иначе Смерть доберётся до них, взмахнёт косой и заберёт в своё мрачное царство.

Мама взмахнула крыльями и исчезла из её жизни, оставив младенца в чужой спальне.

Девочка сжала кулачки, нахмурила бровки. Она знала, почему её оставили, знала, что это акт величайшей любви и заботы, и всё равно ей было обидно впервые остаться в глубоком одиночестве.

Потом она осмотрелась.

Обычные кровать, туалетный столик, ковер на полу, старинные часы... в комнате витал аромат духов и роз.

Должно быть, родная мама ошиблась. Промахнулась этажом, и принесла дочь человеку! Какая ужасная ошибка!

Сморщив нос, девочка в первый день после рождения поняла две самые важные истины в своей жизни. Во-первых, если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сама.

А, во-вторых, взрослые ужасно глупые и слишком часто ошибаются.

Она зажмурилась, задержала дыхание, сжала кулаки. Её крохотные крылья плюнули облаком пыльцы, девочка дематериализовалась и провалилась на этаж ниже.

Прямо в мягкие, ледяные ладони своей новой — правильной — мамы. Мамы, которая жила уже сотни лет и встречала немало фей.

Мамы-вампира.

— О, Господи! — только и воскликнула леди, от испуга осев на колени с младенцем на руках.

Маленькая фея широко улыбнулась ей, потянулась к бледному, утончённому лицу, коснулась холодной кожи. Новая мама красивая, но очень уж мрачная и строгая. Бледная кожа, траурные одежды — вся чёрно-белая, точно окутанная тенями, тайнами и пороками.

— Фея, — вздохнула она. — Откуда же ты?

Фея попыталась что-то сказать, но из горла вырывались только всхлипы и невнятное бормотание. Она зажмурилась и потёрла кулаками глаза: ей хотелось спать и есть — всё-таки, появление на свет отняло у неё много сил.

— Да. Конечно.

Новая мама поднялась и поспешила к служанкам. Она приказала принести и подогреть молока, найти пелёнки, купить кроватку, отменить все званые вечера на три недели вперёд. И, распоряжаясь, отдавая приказы, она вдруг стала казаться слишком живой для вампира.

Пока что вампирская леди сомневалась, принять в семью подкидыша или нет. Но её траурные одежды и заблестевшие от слёз глаза были красноречивее любых слов. Решение было принято, даже если леди не осознавала этого.

Она нуждалась в ребёнке сильнее, чем ребёнок — в ней.

В тот же вечер девочке дали имя, определившее всю её дальнейшую жизнь.

— Мельпомена, — произнесла новая мама. — Что означает "трагедия".

***

Мельпомена была не первой феей в не-жизни вампирской леди Мадлен Денаро. Первой была Лия — фея чумы, болезней, эпидемий и прочего, что делало жизнь простых людей гораздо веселее. Увы, люди не ценят тех, кто стремится внести краски в их жизнь, а потому Лию незадолго после рождения собирались казнить.

Но вмешалась мама, и теперь у Мены была старшая сестра.

Они ладили, но лишь в качестве исключения. По природе пакостливые, феи устраивали друг другу всяческие подлости. То Лия выгуляет своих крыс на кровати Мены, то Мена одним прикосновением убьёт все ядовитые цветы Лии. Они дрались, они огрызались, они дразнились и крали друг у друга игрушки, а потом в бешенстве летали друг за другом по комнатам. Они часто били вазы матери, портили картины и обои на стенах, а их пыльца прочно оседала на стене и мебели.

Мама ругала их. Мама воспитывала их в строгости. Мама часто бросала на них пугающие, ледяные взгляды.

И всё же, с Лией и Меной она казалась куда живее, чем без них, — это каждый раз отмечали её многочисленные гости из высшего общества.

Сами вампиры никогда не интересовали Мену. Мёртвые, холодные, высокомерные и явно закостеневшие от своего снобизма. Она кланялась им в реверансах, она улыбалась, была приветлива — как того требовала мама. Но в целом, её мало заботили кровососы, да и она сама не стремилась привлекать их внимания. Так недолго и на клыки нарваться.

Но одну встречу она запомнила на всю жизнь.

В дверь позвонили, Мена открыла, и её глаза тут же округлились. Она привыкла к эксцентричности вампиров, к их старомодным одеждам и необычной, выделяющейся внешности.

Но этот пришёл в маске.

Он снял перчатки, бросил девочке пальто и трость и сказал:

— Почему так долго?

Девочка широко раскрыла рот. Её не столько впечатлила наглость вампира — они все вели себя так, будто им зубы жмут, — но голос. Его голос был не просто мелодичным набором звуков, он звучал особенно, завораживающе, необыкновенно. Он словно отдавался эхом от стен, звучал плотно и осязаемо, гипнотизировал, манил.

Мена жила всего восемь лет и знала, что ничего прекраснее в этой жизни она больше никогда не услышит.

Вампир не дождался ответа и прошёл в гостиную с камином, где сидела Мадлен и читала свою корреспонденцию. Мена семенила следом, точно поражённая молнией.

Мама не ждала гостей. Она хотела было спросить Мену, кто к ним пожаловал, но, встретившись взглядом с вампиром, потеряла дар речи.

— Оставь долгие приветствия, Мадлен, — вновь произнёс мужчина, и Мена едва не задохнулась от восторга. — Я могу войти?